Женщина на остановке

Глава 1

На Полесской, как всегда было полно народа, невзирая на то, что осенний пасмурный вечер терроризировал людей пронизывающим до косточек холодным ветром и нагло поливал мелким неприятным дождём, который нудно барабанил по крыше остановки. Я посмотрел расписание, прикреплённое высоко к столбу, достал мобильник, чтобы узнать время и пошёл присесть. До моей восьмёрки оставалось ещё более пятнадцати минут. Скамейка под навесом была почти вся занята, за исключением маленького пространства между сутулым бородатым стариком и лазящей в телефоне очкастой студенткой. Туда я и устремился, попутно открывая в мобильнике приложение для чтения книг, где ждал меня увлекательный, ещё не дочитанный до конца роман. Как раз у меня было достаточно времени, чтобы прочесть очередную главу. Я сделал экран поярче, немного укрупнил шрифт, и вдруг почувствовал на себе чей-то посторонний взгляд, что заставило меня тут же поднять глаза. Моему взору предстало лицо незнакомой женщины, сидящей на скамейке с левого краю. На вид ей было лет сорок или чуть больше. Приятное светлое лицо. Прямые тёмные волосы до плеч, длинный чёрный плащ... Она смотрела на меня безо всяких эмоций внимательными задумчивыми глазами. Я занял свободное место на скамейке и, заинтригованный таким интересом к своей персоне, повернулся в её сторону, осторожно выглядывая из-за сутулой спины старика.

Мы сразу встретились взглядами, и я прочёл в её глазах отнюдь не праздное любопытство и не легкомыслие ветреной особы, занятой поиском лёгкого любовного приключения, а что-то совершенно иное, трагическое, какую-то скрытую боль, которую она носит в себе, не в силах от неё избавиться.

Я спрятал глаза и уткнулся в экран телефона, но чтение не задавалось. Нахлынувшие мысли отвлекали, не давая погрузиться в сюжет. По нескольку раз перечитывая одно и то же предложение, в конце концов я кое-как одолел всего одну малюсенькую страничку.

А народ со скамейки тем временем стал понемногу убывать. Подошедший троллейбус унёс большую часть пассажиров, а вскоре и автобус гармошка замер у остановки, пыхтя и отворяя двери. И вот на скамейке нас осталось трое - я, какой-то человек слева и она.

Я по-прежнему ощущал на себе её взгляд. Между нами больше никто не сидел, и я видел боковым зрением, что её лицо по-прежнему повёрнуто ко мне.

"Смотри как пялится", - шепнул мне мой внутренний голос. - "По-моему, самое время заговорить с ней о погоде". "Ага", - мысленно сказал я ему, - "прекрасная погода, не правда ли?" "Стесняешься", - постыдил меня мой внутренний голос. - "Эх ты, трусишка! Взял бы, подошёл, чего стесняться? Ждёшь, когда она сама к тебе подойдёт? Ну, жди, жди..." "Да мало ли чего она пялится?" - резко возразил я ему. - "Может, узнала во мне какого-нибудь старого знакомого, которого не видела сто лет, а я просто немного похож на того человека, вот и всё. Спутала, обозналась". Уткнувшись в мобильник, я попытался вернуться к чтению. ...И тут до меня донёсся голос незнакомки. Сначала мне показалось, что она разговаривает по телефону. Шум проносящихся по дороге машин не давал мне расслышать ни одного её слова, но, прислушавшись как следует, я с удивлением обнаружил, что она вовсе не разговаривает по телефону, а поёт какую-то песню. Слов этой песни мне не удалось разобрать, но кусочек мотива, долетевший до моих ушей, вызвал во мне приблизительно те же чувства, что и взгляд этой странной женщины. И вся эта картина выглядела крайне странно. Согласитесь: уже темно, вечер, остановка, освещённая тусклым светом уличного фонаря, кругом незнакомые люди, и вдруг какая-то весьма приличная на вид дама, явно не пьяная и не наркоманка, сидящая на скамейке в ожидании транспорта, начинает ни с того, ни с сего петь. Лично меня это несколько привело в замешательство и первое, что я подумал: "Тронутая! Может быть, даже состоит на учёте в психушке. Может быть, даже выписалась на днях, и её странное поведение ни что иное, как очередной приступ шизофрении". ...Но на смену одной мысли пришла и другая, совершенно противоположная: "А, может, причина совсем в другом? Может, у неё неприятности? Или горе? В таком состоянии человек тоже способен вести себя не вполне адекватно..." Я остановился на втором варианте и даже подумал: "...Может, ей нужна помощь? Подойти, спросить? Нельзя же бросать человека в таком состоянии - мало ли что?"

В это время подошёл ещё один троллейбус, и последние люди, стоявшие на остановке, уехали на нём. Мы остались вдвоём - я и она. Она продолжала петь, по-прежнему поглядывая на меня, а я продолжал делать вид, что читаю книгу.

"Какая странная дама", - думал я, - "Если она поедет со мной на восьмёрке (это последнее, на чём она могла уехать), обязательно прослежу за ней. ...Интересно, на какой остановке она сойдёт? ...Нет, всё таки лучше подойду. ...А вдруг ей и правда нужна помощь?"

...Знаю, обязательно найдутся умники, которые постараются объяснить мне, "какая именно помощь ей была нужна". Таким гражданам я с готовностью могу сказать, что они глубоко ошибутся в своих домыслах, давая мне подобные разъяснения, поскольку это был совершенно не "их" случай.

...Услышав звук приближающегося автобуса, я встал и, как бы оглядываясь, бросил украдкой ещё один взгляд на незнакомку. Она смотрела на меня с прежним выражением лица, продолжая тихонько петь. Она не поднялась следом за мной, как я предполагал.

"Значит, и на восьмёрке она не едет", - подумал я, проходя в открытую дверь автобуса. - "Ну что же - тогда прощай, таинственная незнакомка. Так я и не раскрыл твоего секрета".

Когда я вошёл в салон и обернулся, чтобы поглядеть на неё в последний раз, она сделала странный жест рукой: поднесла ладонь к лицу и, растопырив перед глазами пальцы, стала смотреть на меня сквозь них. У меня даже сердце похолодело. Этот её взгляд "сквозь пальцы" имел какой-то гипнотизирующий эффект, он в буквальном смысле подчинил меня себе за какое-то короткое мгновение.

Не успев вытащить из кармана куртки проездной билет, я выскочил из автобуса, едва не стиснутый закрывающимися дверями. Автобус сердито фыркнул, и ушёл без меня. Я стоял как вкопанный, с непонимающим лицом, продолжая смотреть на неё.

Она медленно отвела ладонь от лица. Мы некоторое время смотрели молча друг на друга. Потом я стал медленно приближаться к ней.

- Извините, - спросил я участливо, стараясь быть максимально деликатным, - у вас что-нибудь случилось?

Она на мгновение замерла, внимательно изучая моё лицо, потом слабо улыбнулась и ответила лёгким кивком головы.

Я остановился в двух шагах от неё.

- Я могу вам чем-либо помочь?

Не сводя с меня глаз, она отрицательно покачала головой.

- Вряд ли.

- Н-ну тогда извините, - сказал я, делая шаг назад, - просто мне показалось...

- Вас удивило, что я на вас так долго смотрю? - неожиданно спросила она.

Я пожал плечами.

- В общем да, удивило.

- И вы хотите знать, почему?

Я улыбнулся, слегка кивая.

- Хочу.

- Всё дело в вашей внешности, - ответила незнакомка.

Я снова пожал плечами.

- А что не так с моей внешностью?

С дрожью, она глубоко вздохнула и встала, отведя глаза в сторону.

- Дело не в этом.

Я заметил, как на её щеке заблестела свежевыкатившаяся слезинка. Она провела по щеке рукавом, отвернулась, резко отшагнула в сторону и продолжила:

- Простите... Простите меня... С вашей внешностью всё в порядке. Просто я не то хотела сказать. Просто вы... Просто вы так похожи на одного человека, так похожи!

Я вытащил из кармана куртки носовой платок и поднёс ей.

- Вот, возьмите.

- Спасибо, - сказала она, принимая платок, - сейчас всё пройдёт.

...Мы стояли чуть поодаль от остановки, где снова начинал накапливаться народ. К тому времени дождь почти прекратился и ветер понемногу утих. Мимо проехал велосипедист, прошла девушка с коляской и две молодые парочки - все они следовали в сторону моста. Когда миновали последние, я спросил у незнакомки про этого человека.

- Он погиб некоторое время назад, - ответила она, глядя на мокрый асфальт под ногами.

Я виновато помотал головой, осторожно касаясь ладонью её плеча.

- Простите меня ради бога. Я должен был и сам сообразить.

- Да ничего, - сказала она довольно спокойно, - я смирилась. Просто ваше появление заставило пережить меня всё заново.

- Понимаю, - произнёс я сочувственно и в то же время виновато. Мне даже захотелось извиниться за моё сходство с тем человеком, за то, что я оказался на той остановке именно в тот день и в это время. Я осторожно спросил её:

- Этот человек был вам дорог?

- Да, он был мне очень дорог, - ответила она безо всяких эмоций.

- Муж? - спросил я ещё осторожнее.

Она кивнула.

- Почти. Мы собирались пожениться сразу по его возвращению из... (Она оборвала предложение.) А он не вернулся.

- Мне очень жаль, - сказал я, глядя ей в лицо. - Понимаю, каково вам. Искренне сочувствую.

- Спасибо, - сказала незнакомка. Она подняла глаза, посмотрела на размытое пятно луны, спрятавшейся за тучами, и тихонечко всхлипнула.

...Мы пошли через мост в направлении Никольской церкви (так предложила она), где я должен был сесть на следующий автобус, до которого оставалось не менее получаса.

По дороге я немного рассказал о себе. Она извинялась за то, что я пропустил из-за неё рейс, что отвлекла меня от дел, а я успокаивал её, говоря, что дела у меня на сегодня закончились, и никуда я особо не тороплюсь.

- Благодарна вам, - сказала она серьёзным, искренним тоном, - вы хороший собеседник. И посочувствовать умеете. И поддержать. Я рада, что встретила вас. А то мне совершенно не с кем поговорить в этом городе. (Слово "город" она, как мне показалось, произнесла с некоторой неприязнью.)

Я удивлённо посмотрел на неё.

- Как не с кем? Вы не здешняя?

- Нет, - сказала она, - я не отсюда.

- А откуда, позвольте полюбопытствовать - из другого города?

Она отрицательно покачала головой.

- Из России?

- Нет.

- Тогда, наверно, из Украины?

- И снова вы не угадали, - вздыхая, ответила незнакомка.

Я недоуменно пожал плечами и поднял руки.

- Ну, тогда сдаюсь.

- Мой дом гораздо дальше, - молвила она, - мне трудно объяснить вам...

Я понял, что она уходит от ответа и не стал её больше допрашивать.

- Как резко меняется погода, - сказал я, меняя тему разговора. - Ещё каких-то пятнадцать минут назад дождь лил, и, казалось, конца ему и края не видно, а теперь и ветер почти прекратился. И потеплело. Вам не кажется?

- Сегодня годовщина, - внезапно объявила незнакомка, повернувшись ко мне лицом, - поэтому я здесь. И через год в этот же день я буду здесь снова.

Я посмотрел на неё и осторожно спросил:

- Он здесь похоронен?

- Нет, - ответила она, - похоронили мы его дома, а здесь прошли последние дни его жизни. Вот на этих улицах, по которым он ходил, нося в сердце частичку меня. (Она вздохнула и взволнованно продолжила.) Поэтому всё (она показала рукой, оглядываясь по сторонам), всё, что я здесь перед собой вижу, напоминает мне о нём каждую секунду, каждое новое мгновение!" (У меня сердце сжалось от её последних слов, произнесённых столь эмоционально.)

Я нахмурился и кивнул, говоря с сочувствием:

- Понимаю, как вам больно и тяжело.

- Больно, - согласилась она, успокоившись, - но ничего не поделаешь. (Она развела руками и поникла.)

Мне было её искренне жаль. Примеров такой преданной любви я никогда не встречал прежде. Разве что в кино или в книгах... Я восхищался этой женщиной, приехавшей бог знает откуда, чтобы наведать место последнего пристанища её несостоявшегося супруга. Сильно же она любила этого человека, с которым, по её словам, у меня имелось некоторое внешнее сходство. "...Надо же, - подумал я в тот момент, - "по городу ходил мой двойник, а я ни разу с ним нигде так и не пересёкся. Впрочем, чему удивляться? - Город большой, народу много..."

Сопоставив в уме всё вышеуслышанное, я спросил у незнакомки:

- Выходит, здесь он и погиб?

- Да, на просторах этого злосчастного города, - ответила она несколько подавленно, - и почти в самом конце... (Она вновь оборвала предложение и досадливо помотала головой.)

- Чего? - спросил я.

Она промолчала, махнув рукой.

Я посмотрел на неё и спросил снова:

- В самом конце чего?

Она некоторое время думала, словно пыталась найти нужное слово (или как выкрутиться, чтобы не отвечать на мой вопрос), но всё-таки ответила, тяжело вздохнув:

- Это была экспедиция.

- Экспедиция? - спросил я удивлённо.

- Да, экспедиция.

Я напряг мозги, пытаясь освежить память, но не нашёл в ней никакой информации ни об одной экспедиции, когда-либо посещавшей наши края. Тогда я спросил:

- А что это была за экспедиция? Чем она занималась?

Незнакомка ответила, немного подумав:

- Занималась научными исследованиями.

Я изобразил на лице лёгкое изумление.

- И что тут у нас можно исследовать?

- Всё, что угодно, - ответила она.

Моё изумление трансформировалось в улыбку.

- А поконкретнее?

Женщина отрицательно помотала головой.

- Этого я вам сказать не могу, не обижайтесь.

Она виновато посмотрела на меня и развела руками.

Я вздохнул.

- Понятно.

Мы некоторое время шли молча, всё так же медленно переставляя ноги. Мимо с шумом проносились машины, ослепляя нас искусственным светом фар, прохладный сырой воздух был пропитан запахами выхлопных газов.

- Странно, - сказал я наконец, нарушая воцарившее между нами молчание, - ни разу не слышал ни о какой экспедиции.

И чтобы хоть как-то прояснить это дело, задал несколько иначе сформулированный вопрос:

- А с какой из наук она была связана? Это хотя бы вы можете сказать? - С геологией? С палеонтологией?

Незнакомка вновь отрицательно помотала головой.

- Может, с археологией? - не сдавался я.

Она слабо улыбнулась, глядя на меня.

- Может быть...

Я не стал больше выпытывать у неё о целях этой загадочной экспедиции, видя, как она внутренне напрягается, когда я начинаю спрашивать.

- Но об этом обязательно должны были написать, - сказал я. - Гибель участника научной экспедиции - чрезвычайно серьёзное происшествие! Кстати, а когда это случилось? (Меня одолевало любопытство, и я незаметно утратил свою прежнюю тактичность.)

Она остановилась.

- Об этом не напишут. А случилось это четыре года назад.

Я стал воскрешать в памяти события четырёхлетней давности, пытаясь припомнить, о чём писали и вещали тогда наши местные СМИ, но это не дало мне никаких результатов. И тогда я спросил:

- А при каких обстоятельствах это случилось?

Незнакомка чуть помедлила с ответом, как бы задумываясь над тем, как правильно его сформулировать, и спустя несколько секунд выдала:

- При трагических.

Я опустил голову.

- Простите.

Она подошла к перилу, положила на него ладонь и стала смотреть в даль, где шумели поезда и грохотали заводы, снова заводя ту грустную песню, но так тихо, что я опять не смог разобрать ни слова, хоть и стоял у неё за спиной.

- А что это за песня? - спросил я не выдержав.

- Вы её не знаете, - ответила незнакомка. - К тому же она на другом языке.

Я тоже подошёл к перилу и опёрся локтями о его деревянную поверхность.

- А о чём она?

- О чем? - Незнакомка на мгновенье задумалась. Потом ответила:

- Вот о чём. (Она подняла глаза к небу, словно высматривая кого-то там, в беззвёздной тьме, и через мгновение обернулась ко мне.) Там примерно такие слова:

...Птенцы взрослели, покидали гнёзда

С мечтой найти жемчужину бесценную.

Теперь они блуждающие звёзды,

Исследующие Вселенную.

...Заметишь их в ночи - махни рукою,

И пусть твой жест не видят их глаза,

Зато с какой поют они тоскою

Куплеты про родные небеса!

- Как красиво, - сказал я, пытаясь нащупать связь между этой престранной песней и личной драмой моей спутницы. - Блуждающие звёзды... Вы знаете, мне близка подобная романтика. Люблю помечтать, глядя в вечернее небо. (Я задрал голову и посмотрел вверх.) Только не в такое, как сегодняшнее.

Она заулыбалась.

- Это хорошо. - И неожиданно добавила: - Вам бы понравилось у нас.

Я тоже улыбнулся, глядя на неё с лёгким недоумением.

- У кого это у "вас"?

Она махнула рукой.

- Это я так. Не обращайте внимания.

- Понятно, - сказал я, - а песня мне очень понравилась. ...Хотя про птенцов и гнёзда я уже где-то слышал.

- Он её очень любил, - сказала незнакомка. Тень печали на её бледноватом лице, как мне показалось, в тот момент сделалась ещё более отчётливой.

Она отвернулась и снова посмотрела в даль.

- Ну что, пойдёмте?

Я кивнул.

- Пойдёмте.

...Когда мы пересекли середину моста и начали спускаться, я всё-таки набрался смелости и спросил:

- А фотографий у вас нет с собой?

- Фотографий?

- Ну, может на мобильном телефоне имеются? Мне кажется, хотя бы одна должна у вас быть. (Я посмотрел на неё виноватыми глазами, как бы заранее извиняясь.) Простите меня бога ради, - сказал я, прижав к груди ладонь, - понимаю, как больно вам, но моё любопытство сильнее меня.

- Понимаю вас, - промолвила незнакомка, - лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать - кажется, так это звучит?

Я кивнул.

- Да, именно так.

Она рассеянно поводила ладонями по поверхности плаща, как бы нащупывая содержимое карманов.

- Мобильного телефона у меня нет, - сказала она, призадумываясь, - но... (Она подняла вытянутый вверх указательный палец, как это делают, когда хотят подчеркнуть внезапно пришедшую мысль.) Что ж, ладно. (Она кивнула и указала мне пальцем на тротуар прямо перед собой, останавливаясь.) Вот сюда встаньте.

Я, повинуясь её просьбе, остановился чуть впереди, и развернуся к ней лицом. Мы стояли друг напротив друга.

- А теперь закройте глаза и не шевелитесь, - сказала незнакомка.

Я молча повиновался, хотя её неожиданная просьба и показалась мне весьма странной. Впрочем, к тому времени я уже успел несколько попривыкнуть к странностям этой женщины. Я почувствовал прикосновение её холодной ладони к моему лбу.

Она сказала:

- Смотрите.

Что произошло дальше, не поддаётся никакому объяснению и абсолютно не укладывается в голове. Спросите почему? Да потому, что внезапно я оказался в совершенно другом месте!

Опомниться не успел, как вокруг меня образовалось просторное круглое помещение со стенами, полом и потолком, усеянное неизвестными предметами, приборами непонятного назначения, вещами, совершенно мне не знакомыми. Огромный экран от пола до потолка занимал значительную часть этого странного помещения.

Экран был чёрный, лишь в нескольких местах горели маленькие белые огоньки в виде точек. Это было похоже на изображение ночного неба. Напротив экрана стояло несколько пустых кресел, судя по их дизайну весьма и весьма удобных. Чуть в стороне от экрана, рядом с маленьким столиком, напоминающим электронный пульт, стояли два человека - мужчина и женщина. Их лица были повёрнуты ко мне. Они крепко держались за руки, глядя прямо перед собой, словно позируя перед фотокамерой, и были абсолютно неподвижны, как две статуи, или, будет уместнее сказать, как две мастерски вылепленные восковые фигуры. В женщине я сразу же узнал мою спутницу. Только лицо её имело совершенно иное выражение - в глазах была радость, на щеках горел лёгкий румянец, а улыбка отнюдь не выглядела такой грустной. Женщина улыбалась так, как умеют улыбаться только по-настоящему счастливые люди. Её мужчина действительно оказался похожим на меня, только выглядел он лет на пять старше, был на голову выше, был светловолос, и имел более спортивное телосложение. Они оба были одеты в одинаковую форму серебристого покроя с какими-то эмблемами на рукавах и груди, которые, к сожалению, я не сумел рассмотреть. Мне хотелось подойти ближе, но мои ноги словно окаменели, перестав меня слушаться. Я словно превратился в такую же восковую фигуру, и всё, на что я был способен в тот момент, это дышать и видеть.

...В какой-то момент женщина ожила и моргнула глазами. Она согнула в локте свободную руку с выпрямленной ладонью, и помахала мне сжатыми вместе пальцами, как машут, когда прощаются, храня на румяном лице всё ту же счастливую улыбку.

...Видение исчезло так же внезапно, как и возникло в моём сознании. Я снова стоял на мосту осенним пасмурным вечером. Мимо проносился поток машин, разбрызгивая воду в многочисленных лужах, лежащих на мокром асфальте. Всё так же тускло горели на столбах уличные фонари, освещая проезжую часть и блестящий от воды пешеходный тротуар. Всё было по-прежнему, за исключением одного - со мной рядом больше не было моей спутницы. Она словно сквозь землю провалилась или растворилась в воздухе. Я оглянулся по сторонам, рассеянно пожимая плечами. В мою голову полезли самые невероятные догадки, но мой обывательский мозг напрочь отказывался их принимать, мне хотелось разумного объяснения происшедшему, и я остановился на мысли, что это был какой-то ловкий розыгрыш с применением гипноза. Во всяком случае гипноз мне казался куда реальнее всяких там пришельцев из космоса и прочей ереси.

Я достал мобильник, зажёг экран и посмотрел на часы, висевшие на рабочем столе. До автобуса оставалось ещё около пятнадцати минут времени - по выходным наш автобус делает не более одного рейса в час.

"...Да кто же она такая, чёрт возьми?!" - оглушительным набатом гремел в моей голове вопрос. Меня не покидала надежда, что незнакомка вернётся и всё объяснит.

...Какой-то одинокий силуэт вышел из-за поворота в районе церкви, направляясь в мою сторону. Я сощурил глаза, приглядываясь. По походке было видно, что это мужчина. Он шёл быстро, поэтому вскоре поравнялся со мной и, бросив на меня короткий взгляд, проследовал дальше, к Полесской.

"А может она в самом деле оттуда?" - подумал я, вглядываясь в темноту вечернего неба. Мне вспомнилась её песня про птенцов. "...Теперь они блуждающие звёзды, исследующие Вселенную", - медленно произнёс я вслух запомнившиеся мне слова. И тут же подумал: "А не поехала ли у меня крыша на почве моего увлечения фантастикой?" Я поднял руку, поднёс её к голове и убедился, что "крыша" пока ещё на своём законном месте. Тогда я встряхнул ею как следует, выдохнул глубоко-глубоко, и быстро зашагал к остановке, куда вскоре подошла моя восьмёрка.