Железный Дровосек

Глава 1

«Железный Дровосек».

Карта леса горела на большом, во всю стену, экране за спиной Людмилы. Подписав электронной подписью заявку на экзоскелет, Григорий поднял глаза на карту и спросил:

- Ты думаешь?

- Я знаю, - ответила Людмила, - В безопасной зоне почти ничего не осталось.

Людмила выглядела чуть старше сорока, высокая, стройная, всегда с ярким макияжем, всегда в очках с тёмными стёклами и с цветастым платком, кокетливо повязанным вокруг шеи.

- Неужели переловили всех ботов? - удивился Григорий.

- Сложно сказать. Я связывалась с вашей подстанцией роботизации на предмет статистики ошибок.

- И что они?

- Говорят, ничего не изменилось. Как и в прошлом году, потеряно примерно то же самое количество ботов. С примерно теми же самыми процентами физических отказов и ошибок программного обеспечения. Логично предположить, что из этих вторых примерно тот же самый процент не просто отказал, а сбежал в лес.

- И, тем не менее, в безопасной зоне почти ничего нет.

- Да. Кое-какая активность наблюдается в секторах первого уровня. И дальше, чем выше шанс встретить «лесного пастуха», тем больше ботов.

- Это странно.

- Да. Есть версия, что это - просто случайная флуктуация, что хоть раз за двадцать лет такое распределение ботов в лесу должно было сложиться просто по теории вероятностей.

- И сколько эта флуктуация продлится?

Людмила пожала плечами и сообщила Григорию:

- У меня уже двое ушли. Им некогда ждать.

- И куда же?

- Решили попытать счастья на других станциях. Может, там ситуация лучше.

- Возможно.

- Ты сам-то не хочешь?

- Уйти?

- Уйти.

- И кто тогда сделает тебе план по сдаче ботов?

- Да не думай ты про план. У тебя жена, дочка. О них думай.

- Вот как раз о дочке я и думаю. Потом, я же приписан к «Красному Лесоводу». Я же в первую очередь - инженер лесного хозяйства. А потом уже - охотник в твоей артели.

- Хотя бы не делай глупостей.

- Я никогда не делаю глупостей.

- Мне можешь не рассказывать. Ладно, завтра утром, в пять, твой «Железный Дровосек» будет тебя ждать. И на нём будет висеть мина. «Сова».

- Да ладно, «Сова». Она же тяжёлая, как не знаю что.

- Это не обсуждается.

- Ну брось. Я лучше двух ботов возьму лишних.

- Либо так, либо никак.

- Хорошо. Я подчиняюсь. Разрешите идти, Людмила Романовна?

- Иди-иди.

Григорий вышел из бытовки начальника артели и спустился с крыльца. «Целую «Сову» дают, - размышлял он, - и всё потому что их статистики что-то где-то не учли, напутали, проспали. А на фига мне эта «Сова»? Пользоваться ей я всё равно не собираюсь, когда она рванёт, в радиусе ста метров сгорит вся электроника, и не то что все боты, собранные мной, превратятся в груду лома, и я получу деньги только за металл без энергетической установки и программного обеспечения, но даже и мой экзоскелет превратится в груду лома, и из леса придётся выбираться на своих двоих».

Так размышлял Григорий, пока шёл к своему мотоциклу. Вокруг копошился артельный посёлок: в ангарах жужжали боты, разбирая или ремонтируя других ботов, между вагончиками и ангарами сновали люди. Посёлок ставили безо всякой ограды, окружив только ультразвуковыми отпугивателями диких зверей, поэтому хвойный лес: молчаливые ели, развесившие свои зелёные лапы с грациозным достоинством над усыпанной бурыми иглами и устланной мхом землёй, почти во всех направлениях начинался резко, без предупреждения. Почти во всех, за исключением дороги, по которой и приехал Григорий. Высоко-высоко над головой, под самыми сводами марсианской пещеры, над посёлком, над лесом и над пеленой вечного тумана лампы дневного света горели в полный накал. Когда Григорий подошёл к мотоциклу, КПК у него на поясе завибрировал, предупреждая о звонке. Григорий отстегнул КПК, принял вызов и увидел на экране заплаканное лицо семилетней девочки.

- Гриша, я не могу открыть дверь, - проскулила она сквозь слёзы.

- Что случилось, Солнышко? - спросил он со всей нежностью, на которую только был способен двухметровый двадцатипятилетний мужик, чемпион университетской лиги по хоккею.

- Дверь не открывается.

- Ты пробовала открыть ключом?

- Да, и она не открывается.

- Значит, мама дома. Ты звонила?

- Да, по телефону. Она не отвечает, - новый поток рыданий.

- Не плачь, Солнышко. Я закончил все дела и приеду через десять минут.

- Приедешь? - его слова вмиг заставили девочку успокоиться.

- Приеду, Солнышко.

- Правда?

- Правда, Солнышко. Вот, смотри, вот «Ворчун», - с этими словами он развернул КПК, показывая девочке мотоцикл с коляской,, - так что, считай, я уже у тебя.

- Ворчун! - сказала девочка с теплотой в голосе, - приезжай скорее, Гриша, пожалуйста.

- Уже лечу, Солнышко. А ты жди меня на лавочке у дома, договорились?

- Договорились.

- Ну всё, чмоки.

Девочка захихикала.

- Чмоки, - ответила она.

Закончив разговор, Григорий снова закрепил КПК на поясе, отсоединил мотоцикл от станции зарядки и вывел на дорогу. «Вот тварь!» - думал он.

До станции лесного хозяйства «Красный Лесовод» Григорий долетел быстрее ветра. Девочка, её звали Софьей, ждала его, как и обещала, на лавочке под окнами дома. Заслышав стрекотание мотоцикла, она вскочила и бросилась открывать ворота, так что, когда Григорий подъехал к участку, ему оставалось только зарулить внутрь. Оказавшись на участке, он заглушил мотор, слез с мотоцикла и прошагал к воротам, которые Софья уже почти закрыла. Он лишь слегка упёрся в створки руками, придерживая их, пока девочка включала магнитный замок, после чего Софья обняла его, а он поднял её и усадил на согнутую в локте левую руку.

- Ну, как ты, Солнышко?

- Хорошо. Когда ты приехал, стало хорошо.

- Вот и славно. Пойдём, разбудим маму.

Григорий с Софьей на руках подошёл к окну и забарабанил в стекло.

- Жанна! Жанна! Жанна, открывай! Открывай, Жанна! Мы пришли! - кричал он.

Его зычный молодой голос свободно разносился по посёлку, звенел над дорогами и в садах вокруг домов, извещая работников лесной станции и членов их семей о том, что Жанна Зайцева опять напилась.На секунду Григорий прервался и вгляделся в полумрак внутри домика. Кажется, какое-то движение. Он принялся шуметь с новой силой.

- Жанна! Жанна, открывай! Открывай, Жанна!

По ту сторону окна возник призрак, нечёткий женский силуэт, он быстро обрастал плотью, и вот, окно открылось, в его проёме появилась женщина в незапахнутом розовом халате - Жанна.

- Гриш, не ори, голова раскалывается, - пробормотала она.

- Открой, пожалуйста, нам дверь. Ты заперлась изнутри, - проскрежетал Григорий.

- В самом деле?

- В самом деле.

- Ну, хорошо. Позвонили бы просто. Чего орать-то?

Она ушла внутрь дома и открыла дверь, Григорий и Софья (он поднялся с ней на крыльцо и поставил её на пол) вошли внутрь.

- Заходите, гости дорогие, - запоздало поприветствовала Жанна мужа и дочь.

В её дыхании превалировал запах недавно выпитого алкоголя.

- Запахнись, - бросил Егор сквозь зубы, перешагивая порог.

- А мне нечего стыдиться. У меня отличные сиськи.

- Простудишься.

Григорий с Софьей прошли в кухню, Жанна закрыла дверь.

Домик был небольшой - две комнаты, да кухня, да ванная. Жанна ушла в большую комнату - спать, Софья проследовала в свою комнату, а Григорий, скинув в прихожей куртку и переобувшись, прошёл на кухню - готовить ужин. Ужинали они с Софьей вдвоём, потом делали уроки, потом Григорий читал ей книжку (она умела читать, но ей нравилось его слушать), потом Софья играла в куклы, а он сидел над картой леса, потом он уложил её спать и ушёл на кухню. Жанна не показывалась из комнаты. На кухне Григорий включил планшет и снова принялся изучать карту леса. Надо было примерно определить маршрут на завтра, в каких областях зелёного моря было больше шансов найти ботов, где их видели в последний раз. Глазами Григорий смотрел в карту, а ушами слушал звуки, заползавшие в кухню из дома. Жанна проснулась и включила медиасистему, достаточно тихо, чтобы не разбудить ребёнка, но Григорий ждал не этого и ближе к полуночи дождался. Он услышал, как по полу шлёпали босые ножки, повернул голову и через мгновение увидел в дверном проёме Софью в пижаме и с насупленным лицом.

- Плохой сон? - спросил он.

Софья кивнула.

- Опять жутики?

Софья кивнула.

- Ну, пойдём, посижу с тобой, пока все жутики не разбегутся.

Они вернулись в комнату Софьи, Григорий сел на пол у изголовья кровати, Софья забралась под одеяло, закуталась в него и повернулась на бок, лицом к Григорию, и уставилась на него своими огромными карими глазами.

- Расскажи мне что-нибудь, - попросила она.

- Что же тебе рассказать?

- Расскажи про лес. Как вы за ним ухаживаете.

- Хорошо. Лес посадили на Марсе давным-давно, когда люди решили, что на Земле тесно, и надо обустраивать новый дом. Тогда они послали на Марс геологов, чтобы найти пещеры, особые пещеры, достаточно глубокие, чтобы защитить от космической радиации, и достаточно просторные, чтобы вместить город и лес. За геологами последовали энергетики, которые построили в пещерах термоядерные реакторы и развесили под сводами лампы. А за энергетиками пришли мы - лесоводы. Мы посадили леса, мы ухаживали за ними и ждали, пока леса вырастут и наполнят пещеры кислородом, и ждать понадобилось пятьдесят лет... Работаем мы не одни, нам помогает множество самых разных ботов. Мелкие и юркие собирают данные о том, чем и как живёт лес, много данных от состава почвы до количества бельчат в беличьих семьях. Боты побольше выполняют мелкую профилактику - борются с вредителями и болезнями леса. Крупные боты таскают тяжести и пилят деревья. Боты управляются программами, в программах накапливаются ошибки, и со временем некоторые боты “сходят с ума” - перестают подчиняться командам и убегают вглубь леса… заснула. Спи спокойно, моя малышка.

Он не стал рассказывать про «лесных пастухов», Софья боялась «лесных пастухов». Григорий вернулся на кухню. Опять засел за карту. Как ни крутил он в голове варианты, правота оставалась за начальником. Чтобы что-то найти, следовало идти как минимум в первый сектор, где уже бродили «лесные пастухи». Или шагать очень далеко, так далеко, что дотемна вернуться не удастся. «Ничего, - подумал Григорий, - для «пастуха» приготовлю манок, манок всегда срабатывает. Всё лучше, чем оставаться ночью в лесу. А мину верну в артель в целости и сохранности».

Спал он также на полу, в комнате Софьи, проснулся в половине восьмого утра. Завтракал на кухне. За окном было ещё темно. Он допивал кофе, когда на кухню вошла Жанна, всё так же в незапахнутом халате. Сделав шаг на кухню, она развела полы халата в стороны. Против воли Григорий поднял на неё глаза. Несмотря на жизнь, которой жила Жанна, её тело сохранило юношеские стройность и свежесть, ноги оставались тонкими, живот - плоским, кожа - гладкой и бархатной, разве что, груди начали немного обвисать. А вот с лица красота уходила быстрее, чем молодость, и сейчас уже это была не столько сама красота, подаренная природой, сколько следы её пребывания, пока ещё щедрые и обильные, но время заметало и их.

Григорий вздохнул. Слишком много их было, тех, кто ласкал это тело, слишком много прибавилось к ним в последнее время, когда Григорий, Жанна и Софья переехали сюда, на «Красный Лесовод», и он, Григорий, боялся затеряться в толпе.

Жанна подошла к нему вплотную, и он учуял запах водки, что она, Жанна, выдыхала вместе с углекислым газом.

- Что тебе надо?

- Ничего. Пришла за любовью к мужу. А у него для меня любви нет.

- Не пачкай это слово.

- Какое? «Любовь»? Это вы, ханжи, пачкаете её, пытаетесь загнать в рамки какой-то морали, каких-то норм, делите её на «настоящую» и «ненастоящую». Я же просто принимаю её, когда чувствую, распахиваю ей навстречу всю себя.

Григорий поднялся из-за стола и аккуратно обошёл Жанну, стараясь не касаться её. Поставил посуду в посудомоечный автомат.

- Я пойду будить Софью.

- Скажи мне номер.

- Какой номер? - вопрос застал Григория врасплох.

- Номер счёта, на который ты переводишь деньги.

- Зачем тебе?

- Хочу проверить, не обманываешь ли ты меня.

- Каким образом я могу тебя обманывать?

- Вдруг никаких денег нет? Вдруг ты просто подсыпешь мне в чай какую-нибудь дрянь, что идёт у вас на удобрение ваших дебильных ёлочек, и дело с концом? Скажешь, мол, «палёнкой» отравилась.

- Я собрал уже всю сумму. Почти. Сегодня, Бог даст, схожу в последний раз, и всё - можно будет купить тебе квартиру в городе, чтобы ты съехала, дала мне развод и оставила со мной Софью. Как и обещала.

- Тебе сейчас хамить мне нельзя, тебе сейчас надо выполнять любой мой каприз, чтобы я не передумала в последний момент, и не оставила девчонку себе. Софья-то это переживёт, с мамой ей будет хорошо, а вот ты, “победитель по жизни”, ты поражения не перенесёшь, оно раздавит тебя, потому что ты слишком давно проигрывал и забыл, каково это.

- Не мели чушь.

- Номер или сделки не будет! Софья тебе не родная, хрена с два ты получишь девчонку!

- Ну зачем тебе она? Зачем девочка? Тебе это - лишний хомут на шею, она будет ползать на задворках твоего внимания, пока ты будешь прыгать на мужиках, а кончится всё тем, что её изнасилует по пьяни кто-нибудь из твоих ухажёров. Перепутает с тобой.

- Номер или сделки не будет!

- Ладно, записывай.

Григорий продиктовал Жанне номер банковского счёта. Потом ушёл в комнату, разбудил Софью. Покормил её завтраком, помог собраться. Отвёл к соседям, Безлепкиным, наказал вести себя хорошо и сказал, что он, Григорий, вернётся к вечеру. Прощаясь, он опустился перед ней на корточки, девочка обняла его и сказала:

- Гриша, возвращайся скорее, пожалуйста.

Почти рассвело, туман уползал с дорог обратно в лес. До артельного посёлка Григорий доехал быстро, оставил мотоцикл у входа в высокий, длинный и нейтрально-серый ангар. Прошёл внутрь. На полу ангара, почти в самом центре, стоял спущенный с яруса хранения и приготовленный для Григория экзоскелет. Григорий называл его «Железным Дровосеком». Высотой экзоскелет был в полтора человеческих роста и примерно в два раза шире среднего человека. Рядом с ним стояли двое: невысокого роста, миниатюрная и обманчиво хрупкая механик Дарья и главный механик Аким, тоже невысокий, возрастом за пятьдесят, порядком округлившийся со всех сторон и порядком же облысевший.

- Доброе утро! - приветствовал их Григорий.

- Привет, Гриша, - ответила Дарья.

- Охотникам за ботами пламенный коммунистический привет, - сказал Аким, протягивая руку для рукопожатия, - Всё готово. Осматривай, залезай.

Григорий обошёл экзоскелет по кругу. У правого бедра чернел блин «Совы». Над плечами торчали два закреплённых на спине шеста. Шесты были длиной в половину человека и служили для переноски пойманных ботов. На левом плече сидел оранжевый квадрокоптер «Стрекоза».

- Вроде, всё хорошо, - пробубнил себе под нос Григорий.

Через беспроводной протокол он подключился к экзоскелету. Импланты в зрачках вывели на сетчатку картинки интерфейса. Григорий дал команду открыться, и экзоскелет опустился на колени, пластины на его груди и животе раздались в стороны. Григорий залез внутрь, закрыл пластины, выпрямился. Помахал механикам рукой. Ему помахали в ответ. Потом проверил работу суставов и конечностей аппарата, по очереди активировал и деактивировал всех приданных экзоскелету ботов. Встал на руки (во всей артели только Григорий да ещё один охотник могли поставить экзоскелет на руки). Вернулся в привычное человеку положение. Потом поднял прозрачное забрало шлема и крикнул Акиму:

- Всё в порядке!

- Эй, Фарадей хренов, а почему ты не проверишь заодно и отпугиватель зверей?! - прилетел ему ответ от возмущённого ненужной акробатикой Акима.

- Потому что на тебя он не подействует, Аким! - крикнул Григорий и расхохотался.

Механики тоже рассмеялись.

- Ладно, Гриш, удачи, - попрощалась с ним Дарья.

- Доброй охоты, - кивнул Аким.

- И вам хорошего дня, - ответил Егор, опустил шлем и зашагал к выходу из ангара.

Лес ждал его.

Здесь царила серость, в лесу. Деревья испаряли влагу, под сводами пещеры она собиралась в сгустки тумана. Не было ветра, что мог развеять этот туман по просторам и далям, не было и самих далей. Раз в несколько дней, когда плотность тумана достигала определённого значения, в воздух, стрекоча пропеллерами, поднимались метеодроны и распыляли под сводами пещеры реагент. Накопленная за предшествовавшие дни влага проливалась на лес нежным, ласковым дождём, потом свет ламп один или два дня падал вниз без всяких препятствий. Но сейчас туман висел над лесом, и Григорий шагал в серости и тишине. Тишина поначалу пугала его, она пугала почти любого, попавшего сюда впервые, особенно если человек рос на орбите, в тесной железной банке, наполненной людьми под завязку, и проводил дни в плотном потоке звуков, рождаемых ими, людьми. В лесу людей не было, и у некоторых, в том числе у Григория, поначалу болели уши, когда они оказывались здесь одни. Кому-то становилось трудно дышать, кого-то накрывала паника. Кому-то приходилось менять специальность, потому что даже годы, проведённые на Зеленограде-4, не смогли подготовить к одиночеству и нечеловечности, что ждали под мохнатыми лапами елей. Григорий привык. Привык, научился за тишиной слышать дыхание леса: пение птиц, стук дятла, хруст ветвей. Всё это стало для Григория следами, оставляемыми лесной жизнью на своём, отличном от человеческого пути.

Первые два часа он шагал вольготно, будто вышел на прогулку в парк. Поднял забрало, с картой сверялся изредка и даже «Стрекозу» в воздух не поднимал. Зверей он не боялся, если будет надо, он отпугнёт их ультразвуком, а «лесные пастухи» так близко к людским поселениям не выходили. Время от времени он уставал от того, что постоянно болтался вверх-вниз в такт шагам экзоскелета, тогда он останавливался и выбирался из своего панциря на землю. Слушал птиц, смотрел на деревья и искал грибы из спортивного интереса. Экзоскелет шагал быстро, километров восемь-десять в час, в зависимости от местности, и примерно через два часа Григорий подошёл к первому сектору. Единица в номере сектора означала конец лёгкой прогулки, дальше следовало продвигаться с большой осторожностью. Он закрыл шлем и поднял «Стрекозу» вверх, над верхушками деревьев, чтобы она сканировала местность на предмет других ботов. На внутреннюю поверхность забрала он вывел карту местности и разметил первый участок для поисков.

Спустя полчаса осторожных исследований на карте, на границе видимости радара мигнула точка. «Один есть, - подумал Григорий, - и, скорее всего, маленький». Он прошагал в сторону точки до тех пор, пока она не стала стабильно отображаться в поле зрения радара, установил на неё маркер и перевёл «Стрекозу» в режим видеообследования помеченной цели. Квадрокоптер вывел на забрало шлема изображение со встроенной камеры и направился к боту. Целью оказался крошечный анализатор древесной структуры. Подобно хромированному жуку переростку, растопырив металлические лапки, он сидел на еловом стволе и сверлил его. При штатном функционировании в его задачи входило определение причин болезни деревьев. Сейчас он почём зря дырявил ствол внешне здорового дерева, никуда не передавая полученные данные. На всякий случай Григорий дал команду «Стрекозе» связаться с ботом по техническому протоколу, и, не получив стандартного ответа, инициировал процедуру захвата. Из предплечья экзоскелета вылетел крошечный чёрный дрон и направился к боту, жужжа своими пропеллерами не громче майского жука, примагнитился к нему, дополз по хромированному корпусу до гнезда кабельного входа, подключился и захватил управление. Григорий подошёл к дереву, на котором сидел бот и скомандовал тому спуститься. Затем деактивировал его, извлёк дрона и вернул его в экзоскелет, а бота прикрепил к «Стрекозе». «Вот и манок, - сказал он сам себе, - хорошо, что первый оказался таким маленьким. Это к удаче». Потом скомандовал «Стрекозе» вернуться наверх, за верхушки деревьев, и продолжил поиски.

Он успел сделать только два шага, как на границе видимости радара появилась ещё одна точка, чёткая и яркая. Карта при этом окрасилась в красный цвет, и Григорий услышал предупреждение: «Опасность! Опасность!». «Лесной пастух, - подумал он, - быстро же ты меня нашёл». Григорий замер на месте, наблюдая за движением точки на карте. Точка покрутилась на границе видимости и исчезла. По-хорошему, надо было менять место охоты, но делать крюк уходить на другое место Григорию не хотелось. Слишком много времени он уже потратил, из-за лишних перемещений охоту придётся заканчивать ночью. Софья будет волноваться и плакать, в последнее время она тяжело переносила его походы в лес. Поэтому Григорий решил просто взять чуть левее от того места, где появилась точка.

Минут пятнадцать он крался среди деревьев, каждый миг ожидая, что карта снова вспыхнет красным, потом на радаре отобразились сразу три бота. Радар показывал, что они находились чуть ниже уровня Григория и никуда не двигались. «Наверное, какие-нибудь «ВБ» забрались в балку и фильтруют воду», - решил Григорий и направился к ним. Догадка оказалась верной, в небольшом овраге его взору, действительно, предстали три бота серии «ВБ», «водные боты». Поставив длинные ноги на берега ручья, они погрузили свои сферические корпусы в воду и пропускали её через себя один за другим. «Удача явно на моей стороне, - обрадовался Григорий, - стойте смирно, мои хорошие, стойте смирно». Из предплечья экзоскелета вылетели три дрона. Через минуту боты были захвачены, вылезли из ручья и повалились на ближайший к Григорию берег. Григорий подошёл к ним, вернул дроны в экзоскелет, снял со спины один шест и принялся прикреплять к нему деактивированного бота - трофей.

Внезапно на радаре высветился ещё один бот, он стремительно двигался по направлению к висевшей высоко над деревьями «Стрекозе», судя по всему, на одной с ней высоте. Он достиг её через минуту, и «Стрекоза» пропала. Пропал и радар. «Зараза, - подумал Григорий, - Ладно, закончу возиться с этими ботами, и включу встроенный радар». Он закрепил первого бота на шесте и только взялся за второго, как услышал треск ломавшихся веток. Спустя секунду из кустов на противоположном берегу ручья появился «БС-46», бот, бегавший на четырёх лапах подобно собаке. С разбега он перемахнул ручей, прыгнул на Григория и сбил его с ног. И Григорий, и бот оказались на земле, но бот вскочил на лапы быстрее, подбежал к Григорию и принялся топтать экзоскелет. Передние лапы стального пса опускались на корпус экзоскелета с методичностью и скоростью, недоступными для живого существа. Григорий только и смог, что выпустить дрона и ждать, с каждой секундой ощущая, как сминаемые ударами бота пластины всё сильнее давили на его рёбра. Довольно скоро ему стало тяжело дышать, бот всё продолжал свою тупую работу, не уделяя Григорию и той толики внимания, что хищник уделяет своей жертве. Внезапно он, бот, замер, застыл, утратил все признаки движения. Неподвижные боты всегда наводили на Григория жуть, но сейчас он вздохнул с облегчением, когда окончательно понял, что будет жить. Потом выполз из-под бота, медленно, с трудом. Затем, лёжа на земле, попытался открыть переднюю панель корпуса, чтобы выбраться из экзоскелета, но деформированные панели заклинило, ничего не вышло. Тогда Григорий запустил диагностику аппарата. Правая рука оказалась абсолютно недееспособной, серьёзно была повреждена левая нога. Не функционировал также модуль связи. Остальные системы более-менее сохранили штатную работоспособность. Григорий попытался подняться, не получилось. Тогда он подполз к ближайшему дереву и, хватаясь рабочей рукой, расщепляя древесину механическими пальцами, всё же привёл экзоскелет в относительно вертикальное положение. Он стоял, сильно накренившись, левая нога едва справлялась с приходившейся на неё тяжестью. Правая рука бесполезно и бесконтрольно болталась, больно оттягивая плечевой сустав. Что-то упиралось в рёбра, боль сопровождала каждый вдох. Сосредоточившись, Григорий вспомнил про оставленных на берегу ботов и заковылял к ним. На миг остановился у застывшего пса. Он не мог управлять им, не мог связаться с дроном из-за повреждённого радиопередатчика. Где-то под кожей Григория шевельнулся страх, ему почудилось, пёс сейчас оживёт и бросится на свою жертву. Ничего не происходило, Григорий захромал дальше. «Сейчас прилажу оставшихся ботов на шест и включу радиомаяк. Мой «Железный Дровосек» сильно повреждён, и надо захватить побольше трофеев. Тогда не так много вычтут из зарплаты. Если соберутся вычитать», - решил он. Оказавшись рядом с водными ботами, попытался нагнуться, понял, что не удастся сохранить равновесие. Снял со спины второй шест, опёрся на него, как старик на свою палку. Нагнулся, поднял шест с ботом. Вспомнил, что хотел включить радар. «Радиус обзор у него, конечно, меньше, чем у «стрекозы», но в передряге сойдёт». Радар сразу окрасил карту красным. На противоположном берегу, метрах в пятнадцати от ручья, алой точкой светился «лесной пастух». Кусты и заросли крапивы, выросшие у воды в человеческий рост, скрывали его от глаз Григория. Охотник замер. «Лесной пастух», если обнаруживал неподвижного бота, всегда двигался к нему, если обнаруживал человека, всегда стремился его убить. По крайней мере, так вели себя почти все «лесные пастухи», которых Григорий встречал раньше. Но этот оставался на месте, и у Григорий родилась мысль мысль столь страшная, что он решил не думать её сейчас и отложил на самое дно памяти, вознамерившись разобраться со всем в более спокойной обстановке. Но маяк он включать не будет. Мало ли. Григорий заговорил вслух, чтобы успокоить себя:

- Стой, стой, лесной болван. Смотри, наблюдай, или что ты там делаешь. А я всё равно заберу этих ботов.

Разговаривая, Григорий медленно опустился на землю. Из-за нерабочей правой руки он не мог закреплять ботов на шесте стоя, пришлось сесть и продолжить работу. Закрепив шест с тремя водными ботами на плече, с помощью второго шеста Григорий поднялся и захромал прочь от ручья, с каждым шагом ожидая удара в спину. Удара не было, “лесной пастух” оставался на другом берегу.

Шёл Григорий медленно, часто спотыкался о корни, падал, с трудом поднимался вновь. Удерживать повреждённый экзоскелет в равновесии, да ещё с тремя ботами за спиной, оказалось не такой простой задачей. Путь до условной границы первого сектора занял полтора часа. Прошагав минут сорок в безопасной зоне, он заметил, что высоко над верхушками деревьев, там, где раньше летала «Стрекоза», вокруг него описывал круги какой-то бот, тоже, очевидно, сумасшедший. Григорий слишком устал, чтобы просто подумать про захват. С каждым новым падением он всё больше времени проводил на земле, собираясь с силами, и всё меньше шагов делал до очередного падения. Всё чаще задумывался о том, как скоро его найдут, если он просто ляжет под еловыми лапами и будет лежать. Иногда разговаривал с особенно толстыми елями, что приходилось огибать. Ели не отвечали человеку, они были старше его, они видели свои, недоступные людям сны и слышали свои, неведомые людям песни. В какой-то момент Григорий, совсем обессилев, просидел под деревом полчаса, наблюдая, как тьма собиралась в клубки над землёй. Одна жизнь, дневная, засыпала и уступала место другой, ночной. Ухнула первая сова. Потом Григория окружило семейство ежей. Они покусали экзоскелет, пробуя металл и пластик на зуб. Григорий включил ультразвук, и ежи разбежались.»“Надо вставать», - сказал он себе, тяжело поднялся, зажёг фонарь на лбу шлема и побрёл дальше. Если бы не Софья, он, наверное, остался бы сидеть под деревом, и плевать, что будет потом. Он потерял чувство времени и счёт шагам, он даже перестал ориентироваться по карте, когда между стволами деревьев увидел яркие точки, огни. Огни парили над землёй, огибали деревья и, танцуя странный танец, приближались к Григорию. «Интересное явление, надо рассмотреть поближе», - решил он и зашагал огням навстречу. Потом в очередной раз упал, потом вокруг стало светло-светло, его подняли и куда-то понесли.

В лазарете он провёл три дня. Поход в лес стоил ему множества ушибов и двух сломанных ребёр. В воскресенье Софья просидела с ним весь день, ухаживала за ним в пределах своих детских сил. Ночевать ушла к Безлепкиным. Понедельник стал днём аудиенцией. Сначала пришёл местный народ с «Красного Лесовода», огромная делегация, полностью непоместившаяся в палате, смотрела на него десятками глаз и слушала десятками ушей. Его подробно расспросили о случившемся, о его самочувствии, потом каждый подошёл и пожелал скорейшего выздоровления. Даже этот новенький, Василий Пуговкин, пришёл. Приём продлился до обеда. После обеда пришли артельщики, тоже большой делегацией: охотники, механики, аналитики. Спрашивали то же самое, оставляли те же самые пожелания. Вечером, отучившись в школе, пришла Софья, принесла конфет и собралась сидеть с ним до самой ночи. С огромным трудом Григорий убедил её уйти пораньше к той же Безлепкиной, где её покормят, и где она сможет сделать уроки. Она послушалась.

Он выписался в среду утром и первым делом направился за мотоциклом, на нём уехал в артель, не заходя домой. Надо было переговорить с Людмилой, она просила.

- Ну что, Ермак, выписался? - встретила она его вопросом.

- Как видишь.

- Всё окончательно зажило, или ты просто сбежал?

- Всё зажило. У меня только два ребра сломались, ты же знаешь, их сейчас быстро сращивают.

- Ну, слава Богу. Деньги за трёх «ВБ» я перевела.

- Спасибо.

- Наши сейчас расшифровывают «чёрный ящик» твоего «Дровосека», к разбору будут готовы в пятницу. Ты должен присутствовать.

- Никогда бы не подумал, что этот «чёрный ящик» может понадобиться.

- Да, наши экзоскелеты не предназначены для боёв или работ в агрессивной среде, и некоторые эти самые «чёрные ящики» скручивают, чтобы взять лишнего бота. Хорошо, что ты не из таких.

- Ага.

- Гриш, как думаешь, что это было?

- Не знаю. Случайная флуктуация?

- Ты не думаешь, что они это… спланировали?

Людмила высказала ту самую мысль, которой испугался Григорий в лесу, о которой он забыл, пока лежал в лазарете: против него, Григория, была осуществлена спланированная операция.

- Страшная мысль, - выдавил из себя Григорий.

- И тем не менее. Допустим, когда ты деактивировал первого бота, они получили сигнал - с радара пропал один из их… друзей. Они выслали в сектор пропажи поисковую команду. Команда нашла тебя. Первым делом они тебя «ослепили», оставили без радара. Ты перестал отслеживать ботов поблизости, они воспользовались этим и напали на тебя. Ведь «БС» застал тебя врасплох.

- Допустим. Но есть два вопроса: откуда они знали, что «Стрекоза» служила мне глазами, и почему они дали мне уйти? «Лесной пастух» мог легко добраться до меня и убить, я бы от него не ушёл.

- Не знаю. Но в противном случае получается слишком много совпадений. Случайно уничтожили твою «Стрекозу», затем случайно пробегавший мимо «БС» случайно на тебя напал. Хотя обычно ему нет дела ни до ботов, ни до людей. При том, что всё это происходило в первом секторе, где ты оказался, потому что в безопасных секторах вот уже месяц как не видели ботов. Случайно.

- Ну да. Флуктуация.

- Что-то происходит. Что-то меняется, и я не могу пока понять, что.

- Не знаю. Я предпочитаю не плодить сущности без необходимости.

- В любом случае, до разбора я запретила покидать пределы безопасных секторов. На «Красном Лесоводе», насколько я знаю, сделали так же. Ещё я дала поручение совместно с вашими собрать каталог нестандартных действий ботов за последние полгода.

- Что значит «нестандартных»? Они сходят с ума и убегают в лес. Это само по себе довольно нестандартно.

- Нет. Они не сходят с ума и убегают в лес. Они перестают выполнять команды, перестают выходить на связь и передавать данные, но при этом продолжают выполнять свою функцию, пускай и без какого-либо смысла и цели, потому что смысл и цель их действиям сообщали вы. Но случается, люди, да и ты сам, встречали в лесу ботов, не исполнявших свою функцию. Вот такие случаи я и хочу каталогизировать.

- Это серьёзная работа. Придётся просматривать все рапорты об обнаружении ботов, что здесь, в артели, что на станции. И машинная обработка не поможет.

- Я знаю. Возможно, я продлю запрет на работу в небезопасных секторах после разбора.

- А что люди? Что нам делать в это время? В домино играть?

- Гриш, не драматизируй.

- Без артели ведь останешься.

- Ну и пусть. Выйду на пенсию, буду вышивать крестиком.

Григорий вышел из бытовки, спустился с крыльца и решил проверить на КПК состояние своих счетов. На зарплатном сумма увеличилась на стоимость трёх доставленных ботов, а вот сберегательный оказался наполовину пуст. «Вот тварь», - подумал он и зашагал к мотоциклу.

Он не торопился, ехал в «Красный Лесовод» с обычной скоростью. Сначала заехал на работу. Он работал инженером-программистом на подстанции роботизации. Там Исаак Анатольевич, начальник подстанции, вместе со своими заместителями и начальниками участков устроили ему форменный допрос, заставили чуть ли не посекундно расписать свои действия во время неудачного похода в лес, и в завершении взяли страшную клятву добыть материалы «чёрных ящиков» у артельщиков.

- Людмила Романовна считает, это могла быть спланированная операция, - сказал Григорий, когда беседа вместе с рабочим днём подходила к концу.

- Смирная-то? - уточнил Исаак Анатольевич, - да, она связывалась с нами. Загрузила нас работай.

- А Вы так не считаете?

- А как ты поймёшь, являются ли действия нескольких, скажем так, индивидов результатом независимо принятых решений или имел наличие какой-то сговор между ними? Надо добыть «языка» и допросить его. «Пастуха», например. Но соваться за ним конечно, стоит хотя бы со статистикой, что соберёт Смирная. Всё лучше, чем ничего. И соваться надо группой, да с вертушкой в воздухе.

После работы Григорий возвращался домой тоже без всякой спешки. «Никуда ты от меня не денешься, тварь. Никуда не денешься», - повторял он про себя вместо молитвы, и с каждым оборотом мысли внутри сознания пламя его ярости разгоралось чуточку горячее. Подъезжая к участку, он услышал громкую музыку, вырывавшуюся из окон его домика и разлетавшуюся по посёлку. Григорий даже обрадовался, что Софья была у Безлепкиных и ничто из происходившего дома не могло ей навредить. Он, Григорий, особо не таился, когда открывал ворота, заводил мотоцикл и закрывал их, но и не шумел специально. Ему было всё равно. Он поднялся на крыльцо и забарабанил в дверь. Он хотел, чтобы поскорее открыли. Если там окажутся мужики, он переломает им все рёбра. Потому что был в ярости. Музыка оборвалась, за дверью послышались глухая возня и ругань, выговариваемая полушёпотом. Потом хлопнула оконная рама, звякнуло стекло. Потом всё стихло, через несколько секунд дверь открыла Жанна. Она открыла её сразу широко, потому что знала, догадалась, кто пришёл. Она встала на пороге, запахнувшись в халат, и пролепетала непослушным, пьяным языком:

- Гриша! Ты… тебя уже выписали?

- Где деньги? - спросил Григорий тихим от ярости голосом.

- Какие деньги?

Григорий прошёл внутрь, оттолкнув Жанну с дороги плечом, и захлопнул дверь.

- Ты чего дерёшься? Я ведь и на помощь могу позвать, - пробормотала она, обидевшись и отступив на шаг.

- Где деньги, что лежали на счёте? На сберегательном счёте. Деньги, на которые я собирался купить тебе квартиру. Где они? - голоса он по-прежнему не повышал.

- А-ах, эти деньги. А я сначала не поняла, какие деньги ты хочешь найти. Раз тебе нужны деньги, я, конечно, скажу, где они. Я всё тебе скажу, мне утаивать нечего, - говоря так, Жанна прошла мимо Григория в комнату, прилично пошатываясь.

Григорий проследовал за женой. На журнальном столике, на полу, на тумбочке стояли пустые и полупустые бутылки, под ногами хрустели кусочки рассыпанной еды, темнели пятна пролитого алкоголя. Запахов было много, но всё перекрывала кислая, тяжёлая вонь человеческой блевотины. Она делала пребывание в комнате невыносимым.

- Вы, хотя бы, не ссали здесь? - спросил Григорий, поморщившись.

Жанна плюхнулась на диван и ответила, глупо хихикнув:

- Нет.... не помню.

- Что с деньгами?

- Смотри!

С этими словами Жанна распахнула халат. Её кожа переливалась семью цветами радуги. Потом на миг потемнела, потом сделалась какой-то бездонно-голубой, и по этой бездне голубого цвета поползли белые куски ваты хаотичной формы, на ходу менявшие свои очертания. Не сразу Григорий узнал земное небо и облака в нём.

- На это ушли деньги?

- Да.

- Тварь.

- Я же не знала, что с тобой, Гриша. Я подумала, вдруг у тебя серьёзная травма, и ты больше не сможешь работать. Тогда деньги пропадут. И я решила их потратить, чтобы была хоть какая-то польза. Тебе нравится?

- Нет.

- Ну и дурак. Всем нравится. Это потому что ты скучный.

- Сделки не будет.

- Будет.

- Сделки не будет. Ты потратила деньги, как ты хотела. Это твой выбор. Твоя ответственность.

- Нет, Гришечка. Я, в отличие от тебя, умею жить, поэтому выбор мой, а ответственность твоя. И выбор сейчас твой. И ответственность за него тоже будет твоя.

- Сделки не будет, я подаю на развод. Софья пока поживёт у Безлепкиных.

- Отдавать ребёнка чужим людям - не самое мудрое решение, если ты хочешь, чтобы суд оставил его по итогу тебе.

- Мне плевать. В этот свинарник она больше не вернётся.

Григорий вышел из комнаты. Он уже оказывался в похожей ситуации. Чемпионский финал хоккейной лиги, они шли к нему на железных нервах, не громили соперников, не спасались чудесными шайбами, они забыли про эмоции, они играли до верного, забрасывая одну-две шайбы за матч, создавая один-два момента и реализовывая их, но они не позволяли соперникам ничего, они душили их хваткой удава, они прозвали “убийцами хоккея”. И в финале им встретились другие, фавориты и любимчики, открытие и праздник чемпионата, виртуозно, на одном коньке объезжавшие соперников, мастерством и инстинктами, чутьём рождая феерию из пяти - семи шайб за матч. Все болели за них, фаворитов и любимчиков, все хвалили их игру и ждали, что кубок окажется в руках настоящих хоккеистов, любивших красивый хоккей и умевших этот хоккей показывать. Фавориты не разочаровали своих фанатов, они ринулись в бой и за пять минут первого периода забросили две шайбы. Но они, фавориты, хотели красиво играть, хотели, чтобы трибуны им рукоплескали, а Григорий с командой хотели выиграть кубок, и Григорий с командой забыли про эмоции. К началу второго периода стало очевидно, что мастерство фаворитов перестало работать против командной тактики, а чутьё ничего не могло поделать с трезвым расчётом, и они, Григорий с командой, отыграли сначала одну шайбу, потом вторую. Фавориты были в растерянности, ни разу за чемпионат никто не сравнивал с ними счёт, ни разу за чемпионат их мастерство и чутьё не оказывались бесполезными, а ничего другого фавориты предложить не могли, потому что не привыкли. Но мастерством они обладали высочайшим, это мастерство позволило им в третьем периоде, за три минуты до конца забросить шайбу. Любого, кто мог чувствовать, такая шайба раздавила бы, но команда Григория от чувств отказалась и продолжила играть, как будто третьей шайбы не было, потому что они знали - матч длится шестьдесят минут, и побеждает в нём тот, кто забросит больше шайб. Через минуту они сравняли счёт, ещё через минуту вышли вперёд. Так матч и закончился, команда Григория выиграла со счётом «четыре - три».

Григорий и сейчас знал - он победит. Он доберётся до победы, потому что хочет победить. Осталось только понять, что считалось победой, а победой считалось счастье Софьи, счастье и душевное спокойствие, которому судебная волокита только навредит. Но и оставлять ситуацию в текущем состоянии было нельзя. Жанна окончательно утрачивала человеческий облик. Иногда Григорий задумывался, как так совпало, что он встретил Жанну в краткий, наверное, с полгода длиной период ясности её ума. Она уже была разведена, уже с Софьей, о причинах ухода мужа не распространялась. Через полгода после свадьбы старая, разгульная жизнь вновь захлестнула Жанну. Пытаясь вытянуть жену из омута, Григорий оставил перспективное место программиста в городе и перевёз семью на “Красный Лесовод” в надежде, что вдали от старых приятелей и воспоминаний Жанна избавится от гнили. Только гниль сидела внутри самой Жанны, и убежать от неё было невозможно. Так что Григорий иногда задумывался, как так совпало, что он встретил Жанну именно тогда, когда встретил, и отвечал себе: «“Так было нужно, чтобы я познакомился с Софьей». Причём он не мог сказать, кому из них двоих это знакомство было нужнее.

Григорий вернулся в комнату и сообщил Жанне:

- Хорошо. Будет тебе сделка. Только уговор такой - деньги будут в пятницу. Ты получаешь их и убираешься восвояси.

- Где ты их достанешь до пятницы? Ограбишь кассу?

- Не твоё дело.

Договорив, он услышал храп из приоткрытого окна. Он подошёл, открыл одну створку пошире и выглянул наружу. Под самым окном храпело тело, вероятно, эвакуированное Жанной перед его, Григория, приходом. Григорий вздохнул и пробормотал:

- Повезло тебе, урод.

Потом он обернулся к Жанне, посмотрел на неё с минуту и ушёл в комнату Софьи. Там он собрал её вещи и пошёл к Безлепкиным. Безлепкины жили на станции вчетвером: красавец Николай, природой определённый в натурщики для статуй Апполона, а судьбой – в начальники планово-экономической службы, его жена Надежда, по-спортивному стройная, с огоньком задумавшего шалость сорванца в глазах, и двое детей возрастом три года и год. На счастье, Безлепкины легко согласились оставить Софью у себя до пятницы, девочка помогала Наде смотреть за малютками.

Ночевать Григорий ушёл к себе. Софья плакала, когда он желал ей спокойной ночи, он успокоил её, как мог, и заверил, что всё будет хорошо. Когда он пришёл домой, она позвонила ему по видеосвязи, и он пожелал ей спокойной ночи ещё раз.

Придя на работу следующим утром, первым делом он связался с Людмилой и попросил экзоскелет.

- Зачем тебе в лес? - мгновенно насторожилась она.

- Побродить по безопасным секторам. Забраться подальше, может, удастся выловить пару ботов.

- А кто мне даст гарантии, что ты не заберёшься в сектора с «пастухами»?

- Мои сломанные рёбра. И потом, лишний бот - это лишняя информация, а лишняя информация сейчас никому не помешает.

Смирная на миг задумалась.

- Не верю я тебе, вот что.

- Это потому что Вы там не были, Людмила Романовна. И на Вас не нападал бот. Такое не хочешь повторно переживать.

- Ладно, уговорил. Бота я тебе дам, но в пятницу. Сейчас механики заняты и подготовить ничего не успеют.

- А как же разбор?

- Разбор перенесли на понедельник. Не успевают они все расшифровать, в субботу выходить будут.

- Понятно.

- И пришли мне разрешение. Что тебе разрешается в пятницу покинуть основное место работы.

- Хорошо. И ещё одна просьба.

- Давай.

- Мне нужны четыре О2 и винтовка. И две мины.

- Ого. Становишься умнее.

Он приведёт им «пастуха». За «пастуха» всегда была солидная премия, а сейчас его, Григория, может, даже наградят и выплатят наградные. И нечего делить их с какой-то группой, Григорий знал себя, знал свои силы и чувствовал, что сможет поймать «пастуха» и привести его в посёлок. Всё, что ему было надо - немного удачи, а удача, он верил, любила смелых. День прошёл скучно, вместе с остальными инженерами он, отложив в сторону текущие задачи, выискивал в рапортах любой намёк на нестандартное поведение сошедших с ума ботов и записывал выявленные случаи в отдельный каталог. «Когда я завтра приведу «пастуха», меня должны будут наградить хотя бы за то, что я освободил всех от этой тупой работы», - подумалось ему. Вечер он провёл у Безлепкиных, с Софьей, потом вернулся к себе и засел над картой леса на кухне. Жанна спала в комнате, чем она занималась днём, Григорий не знал, но кислый запах блевотины из комнаты исчез. «Хватило ума прибраться», - подумал он.

Заснул Григорий поздно, проснулся рано, в пять утра, но как будто выспался. Посёлок «Красный Лесовод» стоял, заботливо накрытый невидимым одеялом из ночной тьмы и сонной тишины, стрёкот электромотоцикла Григорий, пусть и тихий, разрезал это одеяло словно нож. Туман вольготно ползал по дорогам подобно гигантскому слизню, выбравшемуся из дневного укрытия в поисках пищи. Прохладным воздухом легко дышалось. Артельный посёлок тоже спал, только в одном месте, у ангара с экзоскелетами, по земле растекалось пятно яркого света. Григорий оставил мотоцикл в этом пятне и прошёл внутрь ангара. Там его ждали трое: Людмила, Аким и Дарья.

Людмила в первую очередь спросила про разрешение от начальника станции. Григорий ответил, что переслал его на почту. Она открыла почтовый ящик на своём КПК, пробежала письмо Григория взглядом, кивнула. Протянула КПК Григорию, чтобы он подписал заявку. Потом вдруг изменилась в лице, из строго начальника превратилась в просто женщину, просившую мужчину не делать того, что, она боялась, он собирался сделать, и чему помешать она не могла, потому что он не назвал этого вслух. Григорий пообещал ей, что не выйдет за границы безопасного сектора.

Людмила вздохнула.

- Ну хорошо. Я пошла к себе в кабинет. Доброй охоты. Снаряжайте его.

Последняя фраза предназначалась механикам, услышав её, Аким согласно кивнул.

Григорий обошёл экзоскелет по кругу. На поясе чернели уже две мины, к спине вместо двух шестов для трофеев механики прикрепили винтовку, на левом плече сидела оранжевая «Стрекоза», а на правом один на другом сидели четыре маленьких бота «О2», тоже коптеры, раскрашенные в чёрную и жёлтую клетку.

- Зря ты всё это делаешь, - сказал вдруг Аким.

- Делаю что? - переспросил Григорий, остановившись.

- Зря ты так стараешься. Девчонка всё равно в мать пойдёт.

- В смысле?

- Да такой же вырастет. И спасибо тебе за твою заботу не скажет. Как и мать не говорит.

- Я не верю в это.

- Можешь верить, можешь не верить, это генетика. Она работает независимо от твоего отношения к ней.

- Я в это не верю.

- В генетику? Это глупо.

- Что ты здесь делаешь?

- В смысле? Снаряжаю твой экзоскелет.

- Нет, вообще здесь, в советской республике?

- А что?

- А то, что с такими взглядами тебе надо где-то в другом месте жить. В другой стране. Где про генетическое отребье любят поговорить, про биомусор. Про отрицательную селекцию. Про детей алкоголиков, на которых государство средства тратить не должно.

- Ты такими словами поосторожнее разбрасывайся.

- Аким, Софью не трожь. Я за неё кому угодно глотку перегрызу.

- Да не ершись. Я же о тебе забочусь. Пропадаешь ведь ни за что.

- Себе оставь такую заботу.

Договорив, Григорий забрался в экзоскелет. Проверил работоспобность ботов, винтовки. Закончив проверку всех систем, он открыл забрало шлема и крикнул:

- Всё работает штатно.

- У нас по-другому не бывает! - ответил Аким.

- Гришка! - , сложив испачканные в машинном масле ладошки рупором.

- Чего?

- Возвращайся целым! Твой лимит на бой техники в этом месяце исчерпан!

- Не переживай, Дашка! Верну технику лучше, чем брал.

Григорий опустил забрало, отсалютовал механикам и потопал из ангара.

В этот раз никакой вольготной прогулки не было. С первых шагов следовало изображать страх и осторожность, хотя ни для того, ни для другого время ещё не пришло. Отойдя от посёлка метров на сто, Григорий активировал ботов «О2» и расположил их квадратом вокруг себя, удалив каждого из четверых на десять метров от экзоскелета. Любой другой бот, что пересечёт получившийся периметр, будет немедленно деактивирован. Затем Григорий достал из-за спины и привёл в боевую готовность винтовку. Винтовка могла испускать узконаправленные электромагнитные импульсы, выжигавшие наиболее уязвимые микросхемы ботов. Григорий шёл за «языком», не просто за «языком», а за вражеским офицером, и не собирался размениваться на меньшее.

К первому сектору Григорий подошёл по-хитрому, прошлым вечером он довольно много времени потратил, выбирая подходящую точку входа. Ещё загодя, метров за сто до границы он услышал в наушниках голос Людмилы. Начальник приказывал ему повернуть, и он повернул, но повернул так, что только быстрее пересёк границу сектора.

На экране почти сразу после входа в сектор замигала светлая точка, как всегда, на самой границе зоны видимости, в глубине леса. Григорий зашагал к ней. Он не стал разбираться, на какого бота набрёл, он просто, подойдя на необходимое расстояние, навёл на него винтовку и нажал на спусковой курок. Точка на карте погасла.

«Это тебя проймёт», - мысленно обратился Григорий к «лесному пастуху» и пошёл к деактивированному боту. Им оказалась маленькая землеройка, по виду стальная дыня с буром вместо головы, на четырёх коротких ножках. Она лежала на боку, вытянув ножки парами, совсем как подстреленный барсук или лисица. Испачканный в глине и пыли корпус тускло желтел в еловом сумраке. Закуковала кукушка.

Григорий зашагал дальше, минут через десять, когда его перемещение должно было сделаться заметным на мониторах в артельном посёлке, с ним опять заговорила Людмила, вернее, закричала на него из динамиков, да так громко, что заболели уши:

- Зайцев, разворачивайся! Ты идёшь прямиком в «осиное гнездо»!

- Не понимаю, о чём Вы, Людмила Романовна. У меня карта чиста.

- Да что ты видишь на своей карте! У твоего радара радиус обзора короче твоего бесполезного хера! Поворачивай, кому говорю!

- Зачем? Я, вроде, иду в правильном направлении. В безопасном секторе.

- Ни хрена ты не в безопасном секторе!

- Странно. Наверное, у меня что-то с картой.

- С херартой! Поворачивай, а то уволю!

- Я повернул, всё.

- Опять врёшь.

- Нет.

- Так, стой на месте, я высылаю за тобой эвакогруппу на вертушке.

- Так точно.

Григорий предвидел такой сценарий. По прикидкам, он располагал интервалом времени от получаса до минут пятидесяти, пока эвакогруппа соберётся, если она вообще сможет собраться, если она вообще была, потому что из уст Людмила он слышал это слово впервые за два года работы в артели. Получаса вполне хватало при благоприятном ходе событий, а другого Григорий не допускал. И действительно, ему стоило сделать только четыре шага, как карта окрасилась красным. «Лесной пастух» ждал его, да ждал не один, а в компании трёх ботов. До них было ещё далеко и за деревьями не видно.

Григорий двинулся к цели медленно, осторожно обходя деревья, стараясь не держаться слишком близко к их толстым пепельно-серым стволам, чтобы не потерять обзор и не пропустить внезапное движение ботов. Они, похоже, всё-таки заметили его, и все трое бросились к нему. Григорий вскинул винтовку и выпустил импульс в сторону ближайшего из них, ориентируясь по радару. Точка на карте мгновенно погасла, охотник тут же навёл оружие на второго бота и сжёг его тоже. На третьего времени не осталось. Краем глаза он видел, как механический пёс на бегу огибал деревья, выбирая оптимальную траекторию с математической точностью. Вот он пересёк защитный периметр, его сложносочленённые лапы моментально подкосились и он рухнул безвольной грудой металла, по инерции прокувыркавшись по земле.

- Вот и нечего мне тут, - отпустил комментарий довольный Григорий.

Охотник подошёл к затихшему боту и слегка пнул его металлическую голову с потухшим кремниевым сознанием. Потом вспомнил про «пастуха», скосил глаза на карту, круглым пятном красневшую на забрале шлема, и заметил, что справа зажглась ещё одна точка. Спустя миг, прежде, чем он успел повернуться в сторону вновь подошедшего бота, быстрее даже, чем он успел подумать об этом, между стволами деревьев запрыгал визг цепной пилы, своими зубьями вгрызавшейся в древесину. И Григорий только завершал поворот, только поднимал винтовку, а думал уже о том, что делать следовало совсем не это, что следовало бежать, прыгать, ползти, на что хватит времени, вправо или влево, но лучше вправо, потому что слева за деревьями ждал «лесной пастух», неподвижный, как тогда, но в любом случае в сторону от терзаемого пилой дерева, и Григорий даже занёс ногу, чтобы сделать первый шаг вправо, но дерево уже с треском опускалось на него, и шелестело зелёным облаком еловых лап, осыпало дождём еловых игл, и спустя секунду это облако поглотило Григория. Гибкие лапы выбили из его рук винтовку, сорвали с плеча «Стрекозу», а с пояса - мины, да Григорий и забыл обо всех этих железках, он изо всех сил, гребя руками и ногами, карабкался из зелёного облака наверх, словно, и правда, не мог дышать, и, когда его голова оказалась выше ветвей поваленного дерева, Григорий увидел, как склонившийся над ним «Дровосек», высокий двуногий бот, предназначенный для спиливания больных деревьев, тянет к нему свои стволовые захваты, а потом и почувствовал, как эти захваты стискивают его экзоскелет с обеих сторон, уже по-настоящему не давая дышать, не позволяя выпустить из предплечий и плеч дронов-захватчиков, ощутил, как его, Григория, вырывают из переплетения ветвей и услышал, нет, скорее почувствовал, как цепная пила закрутилась где-то совсем рядом с его левым виском, и по-настоящему испугался тем страхом, что парализует волю и лишает способности к сопротивлению, испугался не боли и даже не маячившего сразу за болью небытия, а того, что никогда больше не увидит Софью, что подвёл её, и что она будет плакать, когда ей расскажут о случившемся.

А потом он увидел, как прямо на «Дровосека» свалился чёрный блин. Попав «Дровосеку» в левое плечо, блин звякнул, как звенит обычно железо при ударе о железо, закрутился в воздухе волчком и плюхнулся боту под ноги. Стальные ноги словно сами собой подкосились, цепная пила смолкла, и бот медленно завалился на правый бок, при падении выронив Григория из ослабивших хватку манипуляторов. Свобода оказалась мнимой, обесточенный экзоскелет навалился на измотанного физически и духовно Григория неподъёмной тяжестью, лишая возможности пошевелиться. Григорий упал на спину, с полминуты он смотрел на хвойные лапы елей, хранивших традиционную невозмутимость независимо от происходившего вокруг, а потом над ним нагнулся экзоскелет, вернее, человек в экзоскелете, только не в массивном артельном аппарате, содержавшем в своих широких конечностях и корпусе множество приборов и дронов для охоты на ботов, а в тоненьком лесоводческом, что был сделан с единственной целью сберечь ноги и спину лесника во время долгих походов. У него и шлема-то толком не было, так, тёмный визор на пол-лица.

- Живой? - спросил человек в экзоскелете, и Григорий узнал по голосу Василия Пуговкина.

- Живой, - кивнул в ответ он, до сих пор не осознав своего спасения.

- Ну, Слава Богу, - улыбнулся Василий и распрямился.

- Артель, Артель, это Пуговкин, это Пуговкин, - услышал Григорий доклад Василия по радиосвязи, - Зайцев жив, но надо выковырять его из аппарата. В радиусе трёхсот метров активных ботов не наблюдаю.

Григорий понял, что, всё-таки, увидит сегодня Софью.