Жар

Глава 1

Жар-Птица пролетела, выронила перо из своего хвоста и вся эта система ахнула ей под гузку, разом вспыхнув в очищающем горниле сошедшего с ума, светила.

Взвод спасателей-добровольцев смотрел на феерию происходящего и молился всем звездам, что "Дромидонт" - судно старое, латаное-перелатаное, медленное по меркам сегодняшних космических скоростей и переделанное из старого десантного бота прорыва.

Часть брони, за ненадобностью, конечно демонтировали... Но и того что осталось - хватило этим двум десяткам парней и девчонок, чтобы выжить в кошмарном аду пляшущего свою джигу, светила.

И, теперь наблюдать, как кружатся в хороводе, спекшиеся в один кусок корабли Службы Спасения Систем Развитого Разума, яркие, блестящие... Безжизненные и горячие.

При обилии холода в космосе, самое основной проблемой всегда является только одна - "Куда девать тепло?!" точнее - "Как от него избавиться?!"

Недавние открытия, только-только входящие в жизнь боевых кораблей, на кораблях "Спасальцев" появятся не скоро... Теперь - только с появлением новых кораблей... А еще надо воспитать и подготовить их, мастер-спасателей, универсалов, не боящихся ни "короны" ни "черной дыры". Лет на пять-десять, службе спасения в дальнем космосе делать нечего. Нет специалистов, нет кораблей, нет оборудования... И, если с железками проблем нет, то специалистов ростить, это не семена в землю бросать.

Михалыч смотрел на посеревшие лица молодежи, качал головой и, переложив защиту на кормовые эмиттеры, уводил "Дромидонта" в ближайшую точку прыжка-эвакуации. Делал все одновременно, как на образцово-показательной высадке на Мехлис-4, пред ликом его святейшества Мукри-Ван-Болта.

Святейшество кормит червей, своими святыми мощами, закатанный в грязь Мехлиса.

Стоило только уйти парадным войскам Систем Разума, как внутренние сепаратисты тут же вылезли наружу и...

Старый капитан "калоши обыкновенной", как "Дромидонта" окрестили добровольцы, со вздохом, отмахнулся от прошлого, оставляя его в огненной купели.

- Мы выживших искать не будем? - Страшная, как смертный грех, Клава Грин ткнула капитана кулаком в плечо, обращая на себя внимание. - Так и уйдем, бросим все?

- Клава, вот ты, например, полнейшая демонстрация того факта, что любая женщина, в первую очередь - существо эмоциональное. - Местечковый Геракл Гюнтер Вроб, черный, как донышко туристического чугунка, росточком в метр пятьдесят, сполз по стене бота на "пупырчатый" пол и стянул со своих жестких кудряшек мягкий подшлемник. - Некого там спасать. "Фридрих Барбаросса" стал меньше в семь раз. "Алиса Лиддел" и "Дайяна Лэйн" - один спекшийся шар. "Круст" и "Белый кролик" - разбились на миллионы раскаленных капелек металла. "Варяг" и "Дзержинский" - встретились с хвостом звездного вещества... Сорок две тысячи спасателей...

Получив щелбан в макушку, Гюнтер замолк, потирая ушиб.

"Ну, что тут скажешь..." - Михалыч спрятал улыбку в седую бороду, давая себе зарок обязательно побриться. - "Кто-то" в их компании жутко счастливый..."

Бот покряхтывал генераторами и свистел системой жизнеобеспечения, гоняя воздух по огромному салону, охлаждая разгоряченные тела спасателей, обдувая потные лица, забираясь под одежду пронзительным холодком близко прошедшей смерти.

Подрабатывая маневровыми и приближаясь к ярко светящемуся кольцу экстренной эвакуации, оставляя за кормой огромную систему, за пару дней ставшей братской могилой для миллиардов разумных, Михалыч едва сдерживался от привычного своего речевого актива, сопел и... молчал, пугая этим добровольцев больше, чем всеми своими командно-штабными, нестроевыми матами.

- Клава... - К молодой женщине подсел ее давний недруг, симпатичный, голубоглазый и блондинистый, Симон Варужже. - Это я тебя "страшной" обозвал... И фотку, ну, ту... Тоже я.

- Ай, да знаю я... - Клава шмыгнула носом. - Ты, лучше молись, чтобы Ленка не узнала... И Паша...

В следующее мгновение, до обоих дошло, что ни Ленка, ни Пашка – больше никогда и ничего не узнают, оставшись безымянными молекулами в пустоте космоса.

"Дромидонт" пыхтел соплами движков, отходя от опасной огненной люльки, унося в своем чреве спасателей, спасшихся от взбесившегося светила.

Кроваво-красные скафандры "Службы спасения", так и не дождавшиеся своего часа, замерли на "вешалках", внезапно заскучав.

Инвентарь задремал в своих упорах, прислушиваясь к тихому шепотку испуганных людей, разминувшихся со своей судьбой, на один, очень короткий, шаг.

Кораблик длиной в полсотни метров длиной, два десятка - шириной и десяткой - в высоту, покрытый красным полимером, с белыми буковками "Служба Спасения"...

И - одинокий, в круговерти космических сил.

- Михалыч! Михалыч! Михалыч! - Эвакуационный "обруч" замерший над плоскостью эклиптики, обшаривающий все пространство системы своими чуткими "глазами-локаторами" пыхтел, сопел и временами пропадал из эфира, "проваливаясь" в помехи и вскрики бушующего светила. - Вижу тебя, Михалыч! Радиус опасности пройден, сними ногу с педали, Михалыч! Михалыч!

- Да пошли вы... - Михалыч покачал головой и сердито засопел. - "Радиус опасности" можете себе в... радиус засунуть! Открывайте створку, тараканы кольцевые. Отспасались, спасатели! Теперь себя спасать будем...

- "Дромидонт"! Это - Старший советник Паюнин.

- Привет, Рудольф Касимович. Что скажешь? - Голос Михалыча разносился по всему боту, проникая во все его уголки, срывая нервозность и выбивая из почти простившихся с жизнью добровольцев, смертную дремоту. - Обосрались?

- Не радуйся, старый хрыч... Как обосрались, так и помоемся... - Паюнин, даже судя по голосу, в ответ на неприкрытое хамство старого капитана, всего лишь пожал плечами. - А вот ты мне скажи, отчего это твой "Дромидонт" оказался в хвосте колонны? Да еще и с защитой включенной, вопреки всем указаниям, что мы спускаем вот уже два года? И, с какого такого скосыря у тебя на борту только новички-добровольцы, а не смешанный экипаж? И...

- Да пошел ты... - Добродушие Михалыча словно рукой сняло. - Я по ТБ живу, а не по правилам...

Кораблик замер у светового пятна эвакуационного перехода, наполняя эфир двумя голосами - чуть фальшивящим - Паюнина и отвечающим ему, ехидно-зычным - Михалыча.

- Под суд пойдешь! - Ревел фальцетом Рудольф, выслушивал в ответ емкую по образности, но совершенно короткую по количеству слов, фразу и снова начинал "фальцетить".

- Нас эвакуировать будут? - Клава неосторожно вклинилась в разговор и тут же присела, вжимая голову в плечи: Михалыч и Паюнин в один голос предложили девушке отдохнуть, пока взрослые дяди решают судьбы человечества.

- Шовинисты хреновы... - Пробормотала себе под нос она, но увы, недостаточно тихо...

Пронзительная тишина была ей ответом - "Дромидонт" скользнул в кольцо переноса и вселенная замерла, дожидаясь, когда его нос появится за пру сотен световых лет...