Земля и её окрестности

Полчаса тишины

Станция «Родери-8» двигалась по сложному маршруту. Ей приходилось огибать многочисленные астероиды и четыре спутника, которые кружили вокруг планеты. Тем не менее, вынести станцию на более высокую орбиту мешало всего одно, но очень важное обстоятельство – «Родери-8» был сконструирован и построен как раз для того, чтобы постепенно полностью расчистить орбиту от астероидов.

Станция с этим вполне успешно справлялась, периодически отправляя на поверхность планеты грузы с необходимыми материалами.

− Ловец К-14 вызывает Родери-8!

− Родери-8, прием!

− Прошу разрешения пристыковаться на узел Б-18.

− Разрешение дано. Подтвердите!

− Получено разрешение на стыковку на Б-18.

− Мишань, а что это ты такое там выловил, что тебе узел Б понадобился?

− Глыба водяного льда вперемешку с мелкими фракциями оксида кремния.

− Вода с песком, что ли? Миша, ты тут решил пляж устроить?

− Почему бы нет? На полчасика, не больше.

− Шутник. С чего ты решил, что это будет пляж?

− Вилли, отстань! Я иду на стыковку, мне сейчас не до твоих подколов!

− Скажите, какие нежности! Ну ладно, до связи.

Станция Родери-8 обладала одной особенностью, которая нервировала всех, за исключением ее обитателей. В определенный момент времени, при проходе между одним из спутников планеты и тремя крупными астероидами, она полностью пропадала из виду. Ни визуальный контакт, ни связь не поддерживались. На стандартные полчаса станция как бы переставала существовать. И пускай по прошествии получаса Родери-8 снова появлялась в ожидаемой точке маршрута, такая потеря контроля была неприятна.

Жители станции относились к этому периоду тишины совсем по-другому. Главной их задачей было к нужному моменту собраться внутри станции. Ловцы загоняли свои катера в ангары, ремонтники заканчивали работы, транспортники намертво стыковались к молу. Все замирали в ожидании ежедневной сказки.

И сказка приходила. На этот раз постарался Мишка Перевалов, разыскав и доставив подходящую добычу.

На стыковочном узле, предназначенном для особо крупных объектов, глыба как раз успела растаять ко Времени тишины. Весь свободный народ толпился в примыкающих к узлу коридорах. С полотенцами, надувными мячами и прочими атрибутами пляжного отдыха.

Мишка отсчитывал последние секунды. Предположения предположениями, а могло случиться что угодно. И вдруг мутная взвесь дрогнула, превратившись в чистое прозрачное озеро с белыми песчаными берегами, ребра жесткости узла обратились в стволы деревьев, потолок приобрел нежно-голубой оттенок, а осветительные элементы слились в яркое теплое солнце.

Первыми внутрь кинулась ребятня. Затем особо нетерпеливые взрослые. Кто-то, успев прознать про источник этого блага, мимоходом пожимал руку «охотнику».

Мишка был счастлив. Он вдоволь наплавался и теперь загорал прямо на теплом песочке. Рядом приземлился только что освободившийся с дежурства Вилли:

− Ну, угадал я?

− Ну угадал, − лениво протянул пилот.

− А вот на прошлой неделе, когда Тенгри сделал макет дракона…

− Котлеты были вкусные! – со вздохом погладил живот Мишка. – Я бы и сейчас не отказался…

Воспоминания о котлетах сильно рассмешили диспетчера. В отличие от охотника, он не был большим любителем поесть. Котлеты не вызывали в нем приступа ностальгии. А вот оживший дракоша понравился.

Тенгри рулил одной из плавильных установок; от большого безделья, из вспененного шлака соорудил дракона в поварском колпаке размерами побольше себя и притащил в столовую. Народ улыбался: в морде дракона явно просматривались черты главного повара.

А во Время тишины драконыч ожил. Зашел на кухню, вывез оттуда огромный чан фарша, и началось! Новоявленный повар лепил котлету, насаживал на металлопластовую палочку, а затем дышал на нее пламенем, поджаривая со всех сторон. Котлет, помнится, хватило на всех. Даже тем, кто был на дежурстве, отнесли их порции с пылу с жару. Некоторые, вроде Мишани, успели схомячить и по второй порции. Дракоша по-прежнему служит украшением столовой, жаль, что больше не оживает.

− А еще неплохо со свежим чесночком, − вывел Вилли из задумчивости голос Уно. Оказывается, пока он замечтался, у Мишки появился другой собеседник. Уно обретался в химлаборатории и был идейным сподвижником Перевалова по части покушать. Сейчас они обсуждали какой-то рецепт, и Вилли тихонько отполз подальше. Ну их! Еще сам заделаешься поклонником еды!

Солнышко пригревало, от озера слышались плеск воды и разноголосый хохот. Молодец все-таки Мишаня, разыскал подходящую глыбу, не поленился! За то ему и награда. Он купаться любит. Еще бы! На Дону вырос, на Земле.

Да взять хотя бы Уно. И месяца не прошло, как с его подачи добрая половина станции играла в шпионов. А началось все с того, что химик наделал светящихся точечных наклеек и закрепил их на стенах и потолке главного кольцевого коридора. Они красиво мерцали себе, пока не наступило Время тишины. Нет, ну кто мог догадаться, что элемент декора превратится в сигнальный лазер?! Кольцевой коридор оказался весь исчерчен разноцветными световыми лучами. Самые ловкие умудрялись пройти по коридору, не коснувшись ни одного луча. Некоторые, наоборот, старались задеть как можно больше сигнальных нитей, и тогда становились разноцветными, как витражи.

А Лёшка Титов, любитель аквариумной экзотики, привез из отпуска икринки всяких там миниатюрных осьминогов, скатов, черепах и акул. Росли они себе неспешно в большом аквариуме в Центре досуга, радовали глаз, а потом во Время тишины вся станция превратилась в дно морское. Повсюду извивались самые разнообразные водоросли, торчали кораллы, а обитатели аквариума, резко увеличившись в размерах, неспешно проплывали мимо. Почесать зубки акуле, получить легкий электрический разряд по пятой точке от ската, обняться с осьминогом – все развлекались, как могли.

Случались и жесткие шутки. Полгода назад станция стала прозрачной. Вся. До самой последней детали. Лететь в пустоте космоса было жутковато. Но восторга при этом было куда больше. Кто стал вдохновителем этого фокуса, не знают до сих пор.

От воспоминаний Вилли отвлек мягкий перезвон. На сегодня Время тишины заканчивалось. Нужно было покинуть стыковочный узел до того, как пляж снова превратится в мутную взвесь. Диспетчер потянулся и встал. Торопиться было некуда. Об окончании Времени тишины звон предупреждал заранее, с большим запасом. Это там, снаружи, Родери-8 пропадала всего на полчаса. На самой станции времени проходило куда больше.

Не болей, кораблик!

− Аверьяныч, не копайся! Пропустим – еще сутки ждать придется!

«Аверьяныч» закончил сваривать последний шов и слегка отодвинулся от корпуса корабля. Старый, видавший виды грузовик попал в ремонтные мастерские Пояса-ХI месяц назад. Над ним колдовали снаружи и изнутри несколько бригад одновременно, но превратить эту колымагу в новенький корабль могло только чудо.

Буксир зацепил грузовик и поволок от ангаров в сторону местного светила, а затем оставил висеть в пространстве. Пилот буксира так быстро возвращался к мастерским, что казалось, он спешит укрыться от чего-то опасного.

Наконец, буксир остановился у дальнего ангара. Его со всех сторон облепили ремонтники, стараясь разместиться так, чтобы только что отданный ими корабль было видно во всей красе. Все ждали.

От звезды, переливаясь перламутровыми оттенками, отделились два протуберанца. Они надвигались на одиноко висевший в пустоте брошенный грузовичок быстро, как и полагается вспышкам. А потом накрыли его, захватив сразу с двух сторон, завернули в кокон и начали слегка покачивать. Эфир забили звуки низкой тональности. При желании и некоторой фантазии их можно было бы принять за песню.

‒ Гляди-ка, сегодня что-то долго! ‒ подал голос кто-то из ремонтников.

‒ А что ты хочешь! Такого старья нам давно не подгоняли!

‒ Ага, с прошлого месяца! ‒ ехидно прокомментировал молодой голос. ‒ Я специально узнавал у соседей ‒ им такой убитый хлам в принципе не достается!

‒ У них другая специализация. Это у нас грузовики да буксиры, у них все больше пассажирские лайнеры да яхты.

‒ А помните, полгода назад сюда «разведчика» подогнали? Вот где металлолом был! И ничего, оживили.

‒ Она тебе что хошь оживит.

‒ Да и мы с ним на славу повозились!

‒ Она его почитай полные сутки тогда нянчила, ‒ припомнил пилот буксира. ‒ Как сейчас помню, сколько мы караулили…

‒ О, смотри, уже заканчивает!

Перламутровый кокон постепенно отпускал грузовик и тонкой ниткой отползал обратно к звезде. А на месте хоть и отремонтированного, но старого корабля, плыл сияющий красавец, как будто только что сошедший со стапелей.

В эфире зазвучал низкий гул с переливам. Ремонтники, в тон ему, хором произнесли:

‒ Не болей, кораблик!

Протуберанцы ушли окончательно.

‒ А ну брысь с обшивки! ‒ потребовал пилот буксира. ‒ Облепили, как мухи! А мне работать надо!

‒ Ой, да не шуми! Уже улетели!

У себя в кабинете начальник смены недовольно бурчал:

‒ Ну каждый раз одно и то же! Вместо того, чтобы работать, стоят и пялятся, как она баюкает очередную посудину! Нет, я понимаю, первый раз интересно! Ну второй, третий! Так нет же! Даже «старики» висят на буксире и глазеют!

‒ Ну чего ты шумишь-то? ‒ примирительно спросил главный энергетик. ‒ Мы сами такими были.

‒ Ну были… Но это не повод распускать народ! Заняты черт знает чем вместо работы! А ее море! Нам гонят самые убитые корабли!

‒ А возвращаем мы считай новые! В Центре уверены, что мы тут эпически крутые профи.

‒ Знали бы они, что именно здесь происходит…

‒ Те, кто знает, молчат и делают вид, что все в пределах нормы. Уже четвертая инспекция старательно выбирает время, чтобы даже случайно не увидеть ее.

‒ Представляю себе доклад комиссии! ‒ хохотнул главный энергетик. ‒ Местная звезда восстанавливает корабли до первоначального состояния! Это в лучшем случае посчитают шуткой.

‒ Хороша шуточка! Ты сам видел спектры излучений.

‒ Видел. И хорошо, что у наших оболтусов хватает ума не лезть туда.

‒ Да, ну и видок! Как будто прожевали! ‒ прокомментировал увиденное один из экспертов. Они с напарником облетали на катере то, что осталось от научно-исследовательского судна «Гарда».

‒ Остается только удивляться, что никто из экипажа серьезно не пострадал.

‒ Знаешь, если дело только в обшивке…

‒ Это будет видно при детальном осмотре. Но лазить среди этих обломков…

‒ Что там у вас? ‒ центр вышел на связь, требуя хоть какую-то информацию.

‒ Металлолом,‒ коротко отрапортовал старший.

‒ Что, совсем?

‒ Снаружи – да. Внутрь мы еще не заходили.

‒ Ну и не заходите. Тут не то чтобы совсем рядом, но недалеко, есть ремонтные мастерские. Они пришлют тягач и заберут.

‒ На запчасти?

‒ Зачем? Починят. Летать будет не хуже нового?

‒ Это?! Оно по дороге рассыпется!

‒ Ну значит, доставят по частям. В общем, можете их не ждать, сигнальный буй только оставьте. Конец связи.

‒ Бред какой-то! Слабо верится, что кто-то сможет привести «Гарду» в приличный вид. Она ж только под списание.

‒ Я, кажется, знаю, что за мастерские пришлют тягач. Из Пояса-ХI.

‒ И что там?

‒ Там? Там … Короче, через месяц-полтора «Гарда» будет лучше новой.

‒ Чего-то ты не договариваешь…

‒ И не договорю. Запомни. Там суперпрофи, которые любую рухлядь восстановят. А больше я ничего не знаю и знать не желаю.

‒ Ну бездна тебя подери со своими тайнами, ‒ огрызнулся напарник и отвернулся к иллюминатору.

«Гарда» купалась в перламутровом сиянии под пение звезды. Ремонтники, наблюдая за этим, пытались подпевать, угадывая мелодию. У звезды для каждого корабля была своя, особая песня, но заканчивалась она неизменно:

‒ Не болей, кораблик!

Домовой, домовой...

Где-то глухо бабахнуло. Корней Васильевич оторвался от изучения документов и тяжело вздохнул:

− Не иначе опять девятнадцатая!...

В кабинет заглянул зам по хозяйственной части. Убедившись, что посторонние отсутствуют, зашел внутрь и тяжело рухнул на кресло.

− Сил моих больше нету! − принялся жаловаться он. − Эта девятнадцатая не иначе проклята! Сколько раз я говорил − давайте ее под склад отдадим, а ты что?!

− Филлипыч, ты и меня пойми! Не могу я просто закрыть лабораторию, только перенести в другое помещение. А некуда! Да и кто нам разрешит? Мистику к делу не пришьешь!

− Василич! В девятнадцатую никого из наших и ружьем не загонишь! Она же всё равно без дела стоит! После сегодняшнего оттуда и Кимура сбежал. А ругался так, что заслушаться можно!

− Кимура как ушел от Логинова, так к нему и вернется. Нечего было строить из себя невесть что! Он в курсе был, что именно ему выделят для самостоятельной работы. А вот тут у меня документы на новенького пришли… Сурков Матвей… направленный рост микрокристаллов… ему и отдадим девятнадцатую.

− За что ж ты так новенького?

− Да есть за что. Его из Истринского комплекса еле сплавили. Вроде и талантливый парень, но в лаборатории за считанные дни такой бардак устроил… А в карты и журналы у него вообще заглядывать страшно. Мне тут по знакомству пару образцов отправили − посмотреть, кого я взять согласился. Ты только предупреди всех, чтобы особо про девятнадцатую не болтали.

− А ты, брат, коварен, − усмехнулся Филлипыч. − Ну посмотрим, посмотрим…

Матвей Сурков, объявившийся сутки спустя, реально витал в облаках. Нет, он не был рассеянным или забывчивым, просто на многое не обращал внимания. Перезнакомившись со всеми сотрудниками исследовательского комплекса, новенький окопался в злополучной девятнадцатой лаборатории. И все замерли в ожидании.

Очередной «бабах» случился уже через неделю. Посмотреть, что именно произошло, сбежались практически все.

По лаборатории плыли клубы дыма всех цветов и оттенков. Матвей сидел прямо на лабораторном столе и что-то черкал в блокноте.

− Живой. Сидит, рисует, − вслух констатировал Логинов, перекрыв собой дверной проем, и спросил, уже громче:

− Что у тебя рвануло?

− Не мешай, − отмахнулся хозяин лаборатории и продолжил делать пометки.

Народ потихоньку теснил Логинова, заглядывая внутрь. Дым потихоньку рассеивался, и девятнадцатая предстала во всей красе. Слово «беспорядок» очень слабо отображало действительность. Это был первозданный хаос. Понять, что где находится и для чего это предназначено, было невозможно.

− Эм… это же не последствия взрыва, да? − Элика, известная своей ужасающей аккуратностью во всем, едва не потеряла дар речи.

− Сурков! Ты что тут устроил? − подвинув в сторону любопытствующих, поинтересовался Корней Васильевич.

− Я? Ничего. Предел по скорости роста устанавливал опытным путем.

− И как, установил?

− Конечно, нет. Надо повторить с измененными условиями…

− И при каждом повторе будет так вот взрываться?

− Скорее всего. Я еще не выяснил.

− Сурков! Эта лаборатория − твой последний шанс! Угробишь её − другой не будет!

− Да понял я!

− Вот и отлично! А вы тут что столпились? Заняться нечем?

Народ нехотя разошелся, предвкушая продолжение, и оно случилось. Всю следующую неделю, с разной периодичностью, из девятнадцатой раздавались звуковые последствия экспериментов.

− Опять! − возмущались в соседних лабораториях, и требовали:

− Потише нельзя?

Сурков вернулся из города, таща настоящий бидон с молоком, большой пакет булок и кусок медовых сот в прозрачном контейнере, и со своей добычей направился прямиком в лабораторию.

Элика с Кимурой выразительно переглянулись и отправились следом. Через неплотно прикрытые двери было видно, как в лабораторную посуду наливается молоко, укладывается булка, измазанная медом, и всё это задвигается в дальний угол.

− Боюсь спрашивать, что он делает и зачем? − прошептала Элика.

− Кажется, взрывы на него плохо повлияли, − согласился её товарищ, покрутив пальцем у виска.

Но до начальства информация о странном поведении сотрудника не дошла. Корней Васильевич пребывал в счастливом неведении еще неполных три месяца, пока, наконец, не решил заглянуть-таки в девятнадцатую лично.

Зрелище молока на блюдце и булочки на салфетке, занимающих почетное место в на полу в центре лаборатории, повергло его в настоящий шок.

− Ч-что это?

Матвей оторвался от изучения распечатки:

− Где?

− Это! На полу!

− А-аа… это для домового.

− Для кого?! Сурков, что за цирк ты тут устроил?

− Корней Василич, давайте потом!

− Нет уж! Сейчас! Я и так был слишком снисходителен. Ты должен был сдать мне отчет и выписку из журнала больше месяца назад. И до сих пор не предоставил. Так вот! Я желаю получить всё это немедленно!

− Отчет, да? Помню, делал. Неужели не отдал? Ну, значит он где-то тут, − неопределенно махнул рукой Матвей.

− И где конкретно? − ехидства начальнику было не занимать. В том бардаке, который поглотил лабораторию, можно было смело прятать пару бегемотов средней величины, а найти носитель информации с распечатанной пояснительной запиской становилось сверхзадачей.

− Чурила! − позвал Сурков. − Помнишь, я в синюю папку распечатки складывал? Дай её, пожалуйста!

Внезапно распахнулась дверца одного из шкафов, и оттуда вывалилась на пол синяя папка, проехалась по полу и остановилась точно под ногами Матвея. Он спокойно поднял результаты своих стараний на ниве отчетности, слегка отряхнул и протянул руководителю. Тот смотрел на папку со смесью неверия и ужаса и брать в руки не спешил.

− Спасибо, Чурила, − поблагодарил Матвей, и, не дождавшись хоть какой-то реакции со стороны начальства, положил папку на край стола и вернулся к своим расчетам.

− Что такое Чурила? − охрипшим от волнения голосом спросил, наконец, Корней Васильевич.

− Домовой. Живет он тут. Всегда жил.

− Домовой! Отлично! Сурков! Это лаборатория! Тут не может быть никаких домовых.

− До лаборатории здесь была деревня. И потом, это научно образованный домовой. Он мне помогает.

− Я вижу. Хотя это многое объясняет, − тяжело вздохнув, Корней Васильевич забрал папку с отчетом и прямиком направился к себе в кабинет.

Там, не смущаясь тем, что до конца рабочего дня еще далеко, он достал заветную фляжку коньяку и от души к ней приложился. Через полчаса к нему присоединился и Филлипыч. Вдвоем они приговорили коньяк довольно быстро.

− Василич, ты даже не думай! Домовой так домовой! Но наконец-то мы эту девятнадцатую пристроили!... Да я сам готов туда молока таскать!...

− Ты бы видел, да… как эта папка, вот эта вот самая, да, из шкафа летела! А этот умник – «подай», «спасибо»!... Завел, понимаешь, себе!...

В неплотно прикрытую дверь заглядывали двое. Один из них был Матвей Сурков. Он ехидно ухмыльнулся и пробормотал:

− Когда это они так успели набулькаться?

− Старших надо уважать, Тёха, − наставительно ответил второй, но тут же весело подмигнул: − Но и пошалить можно! Куда ж без этого?

Синяя папка, которой только что размахивал Василич, взлетела со стола и приземлилась уже на полку, к другим таким же отчетам. Филлипыч икнул от неожиданности, а потом важно покивал, мол, так и надо. Его сотоварищ с сожалением посмотрел на пустую фляжку.

− Пошалил? − спросил Матвей. − Или еще будешь?

− Да будет с них уже, домой пора.

Сурков подхватил с пола и посадил себе на плечи маленького коренастого человечка, заросшего бородой и волосами по самые пятки, и зашагал в девятнадцатую лабораторию. Там было полно дел.

Сатурн-13

Когда Ильмар наконец-то добрался до списков и нашел в них свою фамилию, у него отпала челюсть. В распределении значилась станция Сатурн-13. Ильмар не без основания полагал себя знатоком обитаемого космоса, но об этой станции не слышал ни разу. Возможных вариантов было всего два: либо станция жутко секретная, либо не менее жутко захолустная. Первый вариант поначалу показался Ильмару привлекательнее, но, подумав, он пришел к выводу, что название секретных станций никто не будет вывешивать на доске объявлений на первом этаже Академии. Оставалось второе. Обидно было, не то слово.

− Не иначе Профессор Лебедь отыгрался − за всё! − в сердцах буркнул Ильмар и потащился в деканат − за документами.

В деканате было на редкость немноголюдно. Сегодня никто не приперся послушать последние сплетни, регулярно выдаваемые «в народ» толстухой Кристой, никто не пялился на секретаршу Лидочку, по обыкновению наряженную так, что одежду на ней надо было искать с лупой. Собственно говоря, в деканате не было никого, кроме Кристы и еще пары таких же олухов, явившихся за документами. Когда дошла очередь до Ильмара, толстуха недружелюбно посмотрела на него и буркнула:

− Чё тебе?

− Направление.

− Направление ему! Покоя от вас нет! Вздохнуть некогда! Начала возмущаться Криста, но все-таки оторвала свой толстый зад от кресла и полезла в картотеку.

− Йенсон моя фамилия! − поспешно сообщил Ильмар.

− Знаю я! − Отмахнулась девушка и продолжила копаться в бумагах.

− Вот! Распишись в получении! − Она сунула под нос Ильмару толстую тетрадь и ткнула пальцем: − Здесь! И здесь!

Зачем нужна была вся эта макулатура, так и осталось загадкой. Даже сейчас, когда гигантские потоки информации проходили во всех направлениях практически мгновенно, оставались журналы, в которых надо было расписываться лично. Бюрократия, чтоб ее.

Свершившийся инженер систем гидропоники послушно оставил свои автографы в указанных местах и забрал пакет документов, небрежно брошенный на стойку. Он уже собрался уходить, но потом обернулся и спросил:

− Не знаешь, почему меня запихнули на Сатурн-13?

− Почем мне знать? − с деланным равнодушием пожала плечами Криста, но не удержалась от соблазна поведать очередную сплетню − пусть даже и Ильмару: − Я те чо скажу! Не поверишь! Своими ушами слышала! Когда пришла с этой самой Сатурн-13 заявка, Профессор Лебедь прям затрясся весь и говорит, мол, есть у него доброволец на эту станцию! Прикинь! Это он тя имел в виду!

− Ну старый хрен, я тебе это припомню, − зло прошептал Ильмар, прикидывая про себя, как можно отомстить за такое распределение. Из сладкой мечты о мести его бесцеремонно выдернул голос Кристы:

− А чё ты тут расселся? Твой рейс седня ночью!

− Но-ночью?! Ты че, сдурела?! Я и собраться не успею!

− Раньше надо было приходить! − злорадно заметила Криста и отвернулась, давая понять, что занята по уши.

Ильмар стоял и хлопал глазами. Мало того, что месть старому пердуну переходила в область несбыточных желаний, так ко всему и прощальная вечеринка накрылась медным тазом Это было обидно вдвойне. От души хлопнув дверью в деканате −жаль, не слышал никто, кроме Кристы − Ильмар поплелся домой, собирать вещи.

По правде говоря, собирать особо было нечего. Разрешенный груз составлял всего десять килограмм, а уж что это будет, никого не волновало. Ильмар оглядел свою комнату: здесь было полно вещей, без которых он не мог обойтись на земле, но совершенно бесполезных на станции. Результат сборов выглядел устрашающе: в сумку было побросано кое-что из одежды − зачем напрягаться, если на станции все равно выдадут форму, сверху приземлилась любимая коллекция дисков − целиком, разумеется, она годами собиралась, и плюшевый мишка, ровесник самого Ильмара.

В космопорт Йенсон успел в самый последний момент. Вся команда ржала над ним, пока он мчался по посадочному полю с сумкой за спиной. Второй раз приступ ржача с ними случился, когда Ильмар отдал им свои документы.

− Сатурн-13! – икая, выдавил из себя бортмеханик. – Уииий!

Столь бурная реакция на название станции назначения заставила Ильмара погрустнеть еще больше, и начать в деталях продумывать план мести Лебедю.

− Да не кисни ты, − утешил его штурман. – Скучно тебе там точно не будет.

Сатурн-13 встретил прилетевший корабль … никак. Автоматика пристыковала его к свободному грузовому узлу, автоматика же приняла необходимый груз. Ильмар с вещами стоял посреди смотровой площадки, никому не нужный. Живых обитателей станции видно не было.

− Привыкай, тут всегда так, − похлопал его по плечу бортмеханик и отправился обратно на корабль.

Та же вездесущая автоматика отстыковала звездолет, и Ильмар остался один.

− Корабль…тьфу ты, станция-призрак, − пробормотав себе под нос, он направился на поиски людей. Бродя по коридорам, он искренне не понимал, куда мог деться народ, и почему ему надо к этому привыкать.

− Эй, ты кто?

От этого вопроса, прозвучавшего вполголоса откуда-то сбоку, Йенсон буквально подскочил на полметра. Он резко обернулся и обомлел: перед ним стоял натуральный индеец из древних фильмов.

− А ты кто?

− Цапля.

− Кто?!

− Точно! Чего это я? Герман Цаплин, администратор инфосетей.

− А, ну понятно, − протянул Ильмар, так ничего и не понимая, но тоже представился:

− Ильмар Йенсон, инженер систем гидропоники.

− Ааа, новый огородник, − расплылся в улыбке «индеец». – Тебя-то нам и нужно было!

− Зачем это?

− Ну как зачем? Кто, по-твоему, будет налаживать второе и третье кольца? Я, что ли?

− Какие еще кольца?... – начал было Ильмар и замолчал, вспомнив, как на подлете к станции видел непонятную зеленую змею, опоясывающую центральный сектор. И две прозрачных змеи размером побольше по обе стороны от нее. Оранжереи! Прикинув их размер, инженер со стоном прислонился к стене, с надеждой в голосе вопрошая:

− Много народу занято в оранжереях?

− Кроме тебя? Никого!

Если бы корабль уже не улетел, то Ильмар кинулся бы обратно и со слезами умолял забрать его отсюда. Это был сумасшедший дом, ад, что угодно, только не нормальная станция. Мелькнувшая было мысль, что новый знакомый так шутит, быстро исчезла.

− Где тут найти хоть кого-то, кому я могу сообщить о своем прибытии?

− Понятия не имею! Свои бумажки можешь бросить на стойку секретаря. Они потом там сами разберутся.

− А жить я где буду?

− А где захочешь. В жилой зоне свободных кают на любой вкус. Бери любую.

Ильмар начал в полной мере постигать значение слова «анархия». Помотав головой, чтобы хоть немного собраться с мыслями, он включил логику и отправился туда, где, по его расчетам должны были находиться административные помещения. В конце концов, для станции строили по типовым проектам… ну почти всегда.

Сатрун-13 строили с фантазией. В ближайшие полчаса Йенсон встретил толпу праздношатающегося народу, вдоволь нагляделся на самые невероятные наряды и вконец ошалел от вывертов планировки. Плюнув на все, он выбрал первую же свободную каюту, ввалился в нее, бросил в угол сумку и рухнул на кровать.

− Всё! Никуда больше не пойду! Спать лягу! И пусть хоть вся станция развалится, по барабану!

Станция, конечно, не развалилась.

Отдых подействовал на Ильмара чудесным образом. Включилась раздолбайская часть его натуры, утверждая, что лучше места, чем Сатурн-13 не сыскать во всем обитаемом космосе. С этим можно было бы поспорить, но не сегодня. Забыв, что так и не отнес документы в административный сегмент, он отправился осматривать свои новые владения.

Масштабы впечатляли. Даже действующая часть, самая маленькая из трех «колец», была просто огромна. Ильмар полез в управляющий компьютер, совершенно не удивился, найдя там жуткий бардак из разрозненных команд и протоколов. Приводить это в порядок даже не стоило браться. Тем более что оранжерея как-то обходилась этим самым бардаком. А первое правило, которое осваивает инженер: «Работает? Не трогай!»

Устав от трудов праведных, Ильмар вспомнил, что проголодался. Столовая нашлась быстро. Она оказалась практически пустой, но еда там была. И еще какая! Ну скажите, у кого хватило бы воображения, чтобы просто представить, что тушеная свекольная ботва может быть такой вкусной?! Стандартами питания в этой столовой даже и не пахло. Зато восхитительный аромат не пойми чего будил здоровый аппетит.

Налопавшись до отвала, Ильмар, наконец, вспомнил, что должен явиться пред светлы очи местного начальства.

Командовала станцией поджарая мадам неопределенного возраста с забавной фамилией Уша. Она окинула нового властелина оранжерей оценивающим взглядом и спросила:

− Каюту выбрал? Столовую нашел? Поля свои видел?

На каждый вопрос Ильмар только кивал.

− Ну и отлично! Свободен, как птица в полете!

− А указания… план, графики…

− Может, тебя еще и с ложечки покормить? – ехидно поинтересовалась начальница. – Я не для того просила прислать мне спеца, чтобы указания ему раздавать и за работой следить!

− Так я это … просто спросил… вдруг…

− Вдруг! Брысь с глаз моих!

Ильмар решил, что лучше выполнить это требование без задержек.

Таскаясь по оранжерее номер два, Йенсон пришел к выводу, что раз конкретных и немедленных результатов от него не требуют, то можно и не напрягаться. А можно и творить все, на что хватит фантазии. Без ограничений.

Вторая оранжерея была запущена почти на две трети, когда к Ильмару пожаловал Артем Балабанов, и, глядя честными глазами, спросил:

− Как продвигается освоение новых пространств?

Йенсон, который был уверен, что хозяину генетической лаборатории до миллиметра известно, что и как растет в оранжереях, подозрительно на него покосился, но ответил:

− Да ничего, помаленьку.

− Ну и отлично! Слушай, у меня тут идейка одна возникла. Ты мед любишь?

− Ну так… Если свежий-свежий, то да.

− Я это к чему. Мы тут посадим растения-медоносы, пока туда-сюда, они зацветут. А в следующем месяце я на Землю в отпуск, а оттуда привезу пчелиную семью…

− Улей в дорожной сумке? Ну-ну. Тебя и на корабль не пустят!

− Зачем улей, почему сразу улей? Я привезу личинок в инкубаторе. Улей мы тут сами соберем. Но только чтоб никому! Меда-то будет немного, только нам с тобой и хватит.

Идея вырастить плантацию луговых трав Ильмару понравилась. Вне зависимости от того, будут пчелы или нет, это будет замечательно. Тем более места вагон. И в запасниках имеются нужные семена.

− Договорились! А теперь вали отсюда! У меня совершенно неожиданно – кто бы мог подумать – прибавилось работы!

Четыре полных сегмента оранжереи как раз начинали зацветать, когда вернулся Балабанов. С предосторожностями, как разведчик-диверсант он протащил в каюту к Ильмару короб средних размеров. На взгляд огородника, эти шпионские игры были лишними, но Артем был уверен, что все должно вершиться в глубокой тайне.

Если бы на станции могла быть ночь, то двое «заговорщиков» понесли бы этот короб в оранжерею под покровом ночи, а так просто выбрали момент, когда народу по коридорам моталось поменьше. Коробом, впрочем, все равно никто не заинтересовался.

Пока Балабанов колдовал над будущим улем, Ильмар выбирал, куда его примостить, чтобы и самим не мучиться, залезая к нему, и на виду не оставить. Артем, тщательно следуя инструкциям, записанным почему-то карандашом на мятом листке бумаги, освободил инкубатор, собрал домик и пристроил под технологический водный узел.

− Ну здесь наши жужжалки будут в безопасности!

Когда из улья стали вылетать первые насекомые, Ильмар, проводив их взглядом, почесал в затылке и пошел за Балабановым. Они стояли и наблюдали за роем, наконец, Йенсон спросил:

− Ты уверен, что это – пчелы? Странные они какие-то.

− Наверное… Да точно! Это небось новая порода! Мой друган как раз этим и занимается!

− Ну тебе виднее… хотя…посмотрим еще, что они за мед принесут.

Глядя на серый, как будто из жеваной бумаги, шарообразный объект, висящий в углу склада, Йенсон замер. Из «шара» вылезали все те же желто-черные насекомые. Они роились по всему помещению; одна села на щеку Ильмару. Тот машинально попытался согнать насекомое…

− А!... Черт!

Полосатая тварь ужалила его, но дохнуть и не думала. Внезапно инженер понял, почему насекомые казались ему смутно знакомыми. Это были классические осы.

− Балабанов! – раненым зверем взревел он. – Я тебя убью! Нет! В улей засуну! Той частью тела, которой ты думал!

«Заговорщики» прочесывали оранжерею и прилегающие помещения в поисках других гнезд. В том, что они были, сомнений не оставалось. Даже после того, как совместными усилиями был уничтожен улей на складе, ос в оранжерее меньше не стало.

Конец всему наступил, когда одна чересчур наглая оса уселась в столовой прямо на тарелку к начальнице станции. Та, молниеносно прихлопнув насекомое ложкой, задумчиво вздохнула и встала из-за стола. Она давала своим подчиненным неограниченную свободу, но всегда была в курсе того, что происходит. Сегодня стало понятно, что своими силами эти два любителя мёда ситуацию исправить уже не смогут. Еще немного, и вся станция превратится в гигантское осиное гнездо.

Вернувшись в свой кабинет , Уша нажала кнопку громкой связи:

− Балабанов и Йенсон, срочно ко мне!

Они стояли перед начальницей, опустив глаза в пол, слушали, кивали и виновато вздыхали. Большего от них пока и не требовалось.

− Как вы вообще додумались до такого?! Осы на станции! Что будет в следующий раз?! Клопы?! Значит, так! Балабанов! У тебя командировка на Землю к тому другу, у которого ты выпросил этот инкубатор. Что хочешь делай, но привези средство уничтожения. Йенсон! Вторая оранжерея будет загерметизирована. Подготовь все, чтобы она продолжала функционировать в автономном режиме. А теперь исчезли с глаз моих, пчеловоды!

За дверью Артем и Ильмар с облегчением переглянулись.

− Ну, считай, что обошлось, − прокомментировал Балабанов. – Я спецсредство привезу, мы этих полосатых сволочей быстро ликвидируем.

− И мёду привези. Ты мне должен. За истрепанные нервы.

Букеты, которые никому не нужны

Ефрем окинул теплицы удовлетворенным взглядом. Нет, конечно, его «цветничку» было далеко до огромных ангароподобных конструкций крупных исследовательских центров, но и на небольшой площади теплиц, принадлежавших Центру эстетики, помещалось просто невероятное количество самых разнообразных растений. Часть из них были собраны с разных уголков Земли, часть выведена искусственно. До недавнего времени Ефрем распоряжался этими теплицами практически единолично. Ну, если быть честным до конца, он не бегал с лейкой и лопатой наперевес. Работу садовника выполняла автоматика, да еще видавший виды робот. Ефрему же оставалось следить за тем, чтобы все работало без перебоев.

Оранжереи исправно цвели, поставляя сотрудникам Центра материалы для создания самой невероятной красоты. Часто кто-нибудь делал букет и для Ефрема. Так, в благодарность.

И вот теперь вся эта мешанина цветов и запахов оставалась на попечение другого. Ефрем улетал на новый объект. Соты Ганимеда строились ударными темпами, и такими же темпами там разводилась растительность. Ефрема позвал туда друг, пообещав увлекательную сложную работу.

Ефрем зашел в администрацию космопорта – забрать спецификацию на груз семян. За стойкой никого не было. Да что там, во всем помещении не было ни души.

− Нет, ну это издевательство! – вполголоса буркнул Ефрем. – И где кого я должен искать?! У меня старт через час!

Тем не менее, ограниченность во времени заставила его рысью обежать холл и убедиться, что никто не спрятался под столом и не уснул в углу на диванчике. С интересом оглядев двери, ведущие вглубь здания, Ефрем уже собирался расширить круг своих поисков, как сзади раздался приятный женский голос:

− Шепелев?

− Я!

Ефрем обернулся: на входе стояла самая красивая девушка, которую ему довелось встречать. И лицо, и фигура ее были безупречны. Светлые волосы переливались сразу дюжиной оттенков перламутра, идеально ровный золотистый загар удивительно гармонировал с огромными ярко-зелеными глазами. Одно было плохо. Девушка явно была чем-то недовольна. Или кем-то. Шепелев внезапно осознал, что незнакомка недовольна именно им. Только непонятно, за что.

− Ты где ходишь?! Почему я должна искать тебя по всему космопорту?!

− А… это… ну… − выдавил из себя Ефрем, начисто позабыв про членораздельную речь.

− Иди сюда, наконец! Мычит он там что-то…

Шепелев обрел способность немного соображать, и выполнил требуемое:

− Я не знал, что меня кто-то ищет. Диспетчер сказал, что мне в администрации нужно забрать спецификацию…

− Вот как? Ну ладно… Возьми, и можешь быть свободен. Эта вечная несогласованность…

Девушка, проходя мимо, небрежно сунула в руки Ефрема информкарту и прошла к стойке.

− Вы здесь работаете?

− А разве не видно? До свидания, счастливого пути!

Сообразив, что подвернулся не вовремя, Шепелев поспешил убраться с глаз долой. Но, по дороге к кораблю, у него созрел гениальный план. Нужно подарить этой девушке цветы! И плевать, что он улетает, и времени совсем нет! Зато есть дистанционный доступ с роботу из теплиц! Взять любой из оставшихся на посту управления букетов и отправить служебной доставкой сможет и робот.

Прямо на летном поле Ефрем активировал свой доступ и начал в бешеном темпе писать команды.

− Шепелев, ты где есть?

− Иду! Сейчас! – он запустил выполнение, даже не потрудившись перечитать код, и побежал к кораблю.

Оранжерейный робот, получив приказ, в точности выполнил требуемое. Великолепная композиция в нежно-оранжевых тонах была привезена роботом доставки и оставлена на стойке. Люди, проходившие мимо, слегка недоумевали, кто мог забыть тут цветы. Ефрем не знал, да и откуда бы, что стойка пустовала большую часть времени, и лишь иногда за ней дежурил кто-то из специалистов космопорта – если ожидалось большое количество посетителей.

С Ганимеда Ефрем уже не вернулся. Воспоминания о прекрасной незнакомке быстро стерла шустрая лохматая девчонка-пилот. Её мешковатый комбинезон и отсутствие нормальной прически не помешали Шепелеву разглядеть родственную душу, по-настоящему влюбиться и создать крепкую семью. Если иногда он и вспоминал ту встречу в холле космопорта, то со смехом.

Стойка в холле космопорта всегда уставлена букетами. Их никто никогда не забирает. Лишь робот-уборщик ежедневно увозит на утилизацию завядшие цветы. Оранжерейный робот продолжает отправлять случайно выбранный букет каждый день. Согласно заложенной программе. Ефрем умудрился вписать ему разовую команду в ежедневный протокол. Чего только не натворишь в спешке!

Зеленый холм

Шамбала, как цыганка, любила все пестрое и яркое. На земле, в воде и небе плясали тысячи красок. Этим можно было наслаждаться неделю, месяц, но через год начинало утомлять и раздражать.

Специальная комиссия постановила, во имя сохранения уникальности планеты, запретить любые изменения ландшафта. Люди, приезжавшие на Шамбалу отдохнуть, были в восторге. Тем, кто жил там постоянно, приходилось тяжело. Доходило до того, что внутренние помещения поселков старались декорировать просто и в сероватых тонах. Вновь прибывающие удивлялись, не понимали этого до поры до времени, а потом становились горячими сторонниками «унылого однообразия».

Флинн в очередной раз изучал пестрый пейзаж из кабины патрульного флаера. Если бы не приборы, от этого мельтешения можно было бы потерять ориентацию в пространстве. Хоть бы одно ровное зеленое пятно! Радует только одно ‒ скоро отпуск! Хорошо бы на Землю!

На Землю Флинн, конечно, не попал. Зато пересекся на Орнеле с Лепреконом. Собственно, пропустить даже в плотной толпе огненно-рыжую шевелюру бывшего однокурсника Андрея Самойлова было невозможно.

‒ Андрюха!

‒ Привет, Филин! Какими судьбами?

‒ В отпуск. А ты?

‒ «Одессу» видел? Ну я там штурман.

‒ Ничего так. Это не на флаере круги нарезать над Шамбалой!

‒ Чем тебе Шамбала не угодила-то? Хотя нет, подожди, потом расскажешь! Мне бежать надо! Давай вечером пересечемся!

‒ О чем речь? Конечно! ‒ покладисто согласился Флинн. На вечер у него особых планов все равно не было.

Вечером, сидя на лавочке в парке и любуясь световым шоу, Андрей еще раз переспросил:

‒ Что там у тебя за нелюбовь к Шамбале? Вроде планета-курорт…

‒ Ага, курорт! Окосеть можно от этого курорта. Я даже на это шоу смотреть не могу – глаз дергаться начинает!

‒ Не понял!

‒ Красота неописуемая! Всё цветное, яркое! А знаешь, как я соскучился по простому зеленому лугу?! Я на Землю хочу! В Ирландию! Чтобы вокруг зеленые холмы, серые скалы!

‒ Филин, это называется ностальгия!

‒ Как же, ностальгия! Она там всех одолевает! Море ли, пустыня или лес, неважно! От Шамбалы реально устаешь! Ты сам-то хоть раз бывал там?

‒ Вообще-то да. Не в отпуске, конечно.

‒ Слушай, Лепрекон, ты же всегда умел прятать на виду то, чего нельзя показывать! Придумай что-нибудь! Мы там с ума сходим без нормального пейзажа!

‒ Ты шутишь, да? На Шамбале не спрячешь даже лужайку диаметром в метр!

‒ Не рассказывай мне! Тебя не зря Лепреконом прозвали! Ты такие фокусы мочишь, что нормальному человеку и в голову не придут!

‒ Фокусы! Фокусы ‒ это выход… Я подумаю… Обещать не буду. Но подумаю.

‒ Вот спасибо!

‒ Сам я вряд ли к вам попаду в ближайшее время, а там видно будет.

Пару месяцев спустя на патрульной базе появилась крепкая на вид девушка в форме лейтенанта гражданского космофлота. Стоя на пороге общей комнаты, она с ходу перешла к делу:

‒ Привет, народ! Где мне найти Эдвина Флинна?

‒ Он на дежурстве. А тебе срочно?

‒ Когда вернется?

‒ Через пару часов.

‒ Я подожду тут, ‒ поставила всех перед фактом девица, и плюхнулась на диван, поставив рядом на пол небольшую спортивную сумку.

Флинна отловили прямо на посадочной площадке.

‒ Эд, тебя такая девушка ждет! ‒ буквально выволок его из кабины техник. ‒ Давай шустрей!

‒ Какая еще девушка? Да не дергай ты меня!

‒ Высокая, симпатичная! Из наших!

‒ Однокурсница, может? ‒ предположил Флинн, но его уже никто не слушал.

В общей комнате было полно народу. Все, кто был свободен, набились туда, изнывая от любопытства. К моменту появления Эда муки ожидания у всех достигли максимума. Девушка тоже начала раздражаться от избытка внимания к своей персоне.

‒ Это ты Эдвин Флинн?

‒ Да. А?...

‒ Как тебя однокурсники звали? ‒ перебила его девушка.

‒ Филин…

‒ Правильно. Тебе привет от Лепрекона. ‒ она подняла с пола сумку и слегка встряхнула. ‒ Он просил передать тебе это. Внутри письмо с пояснениями.

Флинн машинально забрал сумку:

‒ Спасибо. А что это?

‒ Фокус. Лепрекон заявил, что лично выклянчил это в Ирландии у зеленых человечков.

‒ И ты в это веришь? ‒ влез в разговор Марьян. Его скептический тон заставил девушку улыбнуться.

‒ Лепрекону верить ‒ лопухом быть. Он врет, как дышит. Хотя на этот раз может и правда. С ним не угадаешь. Ладно, мне пора. Я и так тут задержалась.

‒ Как тебя зовут? ‒ Флинн настроен был хотя бы познакомиться.

‒ Эбера Ри.

‒ Спасибо еще раз, Эбера. Я тебя провожу?

‒ Ну пошли.

На площадке девушку ждал флаер с надписью «Ямал».

‒ Ты с «Ямала»?

‒ Да, привезли туристов. Когда Лепрекон узнал, что мы полетим сюда, просил завезти посылку. Обычной почте он это доверять не хотел.

‒ Ты хорошо его знаешь?

‒ Ну… его многие знают достаточно хорошо. Мне он вроде наставника. Тот еще клоун и фокусник, но в своем деле спец. Ну, удачи тебе с подарочком!

‒ Счастливо, Эбера.

Распаковав сверток у себя в комнате, Флинн сначала пришел в недоумение: перед ним лежал обычный серый булыжник, местами заросший мхом, а частью покрытый пятнами плесени. Рядом лежала короткая записка:

« Привет, Филин. Описание твоих страданий тронуло сердца зеленых человечков. И они передали тебе подарок. Всё очень просто. Выбираешь какой-нибудь лужок или холмик и кладешь на землю камень со словами «с зеленого холма взят, на зеленый холм возвращен». Дальше сам всё увидишь. Чтобы прекратить действие камня, достаточно его просто поднять. Действуй! Лепрекон.»

Флинн сел на кровать и взвесил в руках камень. С одной стороны, Лепрекон мог его жестко разыграть. С другой ‒ почему бы не проверить? В конце концов, он просто будет выглядеть круглым идиотом в глазах всей базы. Эх, была не была!

‒ Эд, ты куда?

‒ Да так, прогуляться…

‒ А это что?

‒ Мыш, ты достал! Пошли вместе, сам увидишь!

‒ Идете испытывать подарочек Лепрекона? ‒ ехидный голос Марьяна заставил Флинна раздраженно обернуться.

‒ Ты что тут забыл?

‒ Да тоже поглядеть хочу.

С такой компанией Эду далеко идти не захотелось. Он поднялся на ближайший холм, попутно раздвигая высокие кусты яркой расцветки, так и не решив, что раздражает его больше: эта всеобщая пестрость или скептицизм Марьяна.

‒ Далеко еще? Ты всю планету решил пешком обойти?

‒ Нет. Тут сойдет.

Взяв в обе руки камень, Флинн опустил его на землю:

‒ С зеленого холма взят, на зеленый холм возвращен.

Одну долгую секунду ничего не происходило. А потом из-под камня разлитой краской побежала зелень. Вместо привычной для Шамбалы растительности по холму водой растекалась невысокая, густая, по земному зеленая трава.

Три человека стояли на вершине холма и потрясенно оглядывались вокруг. Насколько хватало глаз, вокруг тянулись самые настоящие, в своей дикой красоте, ирландские холмы.

‒ Бездна космоса! ‒ Марьян опустился на колени и принялся гладить рукой траву. ‒ Клевер!

Мыш со смехом упал в траву и кубарем покатился вниз по склону.

‒ Ой!

‒ Ты чего там? ‒ обеспокоился, выйдя из ступора, Флинн.

‒ Об камень ударился! Представляешь? Нормальный камень!

‒ Это навсегда? ‒ со смесью надежды и страха в голосе спросил Марьян. ‒ Первая же инспекция прикроет эту красоту, а мы схлопочем по-полной!

‒ Сейчас узнаем, ‒ пожал плечами Флинн и поднял волшебный булыжник.

Холмы исчезли, как по щелчку. Откуда-то снизу, из многоцветных зарослей, обиженно бурчал Мыш:

‒ Куда, куда, я еще хочу…

Марьян смотрел на камень в руках Эда.

‒ Это величайшее сокровище Шамбалы, ‒ наконец с величайшим благоговением произнес он.

‒ Фокусы. Да. Фокусы. Я должен Лепрекону по самое никуда!

‒ Мы все ему должны. Встречу ‒ в ножки поклонюсь.

‒ Комплекс «Радуга»! Наша очередь!

‒ С чего бы это?! Мы стоим в графике следующие!

‒ Пропустите! Нам надо успеть в пересменку между заездами туристов!

‒ Нам тоже! Нет уж, раз составили график, то по графику и будем. Все хотят погулять по зеленым холмам!

‒ График не очень-то помогает, ‒ ухмыльнувшись, выдал Марьян. ‒ Одна радость ‒ все думают, что для того, чтобы волшебство случилось, нужен именно ты.

‒ Да, это мы удачно придумали, ‒ кивнул головой Флинн. ‒ А то рисковали бы остаться без камня.

‒ И без зеленых холмов заодно.

‒ Кстати, на следующей неделе прилетает экологическая комиссия. Придется сделать перерыв. Они даже заподозрить не должны, чем мы тут занимаемся.

Это будет завтра

‒ Мы живем на самой скучной планете самого скучного сектора, ‒ потягиваясь в кресле, вздохнул Генка. ‒ Нет, я не жалуюсь, но…

Бикеев разговаривал сам с собой. Это было единственное доступное ему развлечение. Дежурить в качестве наблюдателя на Протос он попал по недоразумению. Вообще-то Генка был не виноват. Почти. Точнее, не только он. Но остальные-то были подававшими большие надежды выпускниками, а не балбесами вроде него. Им будущую карьеру портить не стали. А Бикееву все равно портить было нечего.

Главное, задумано-то было как хорошо! Простейшие, способные к самоорганизации! Чтобы следить за ними не надо было. Что и в какой момент пошло не так, выяснить не удалось. Зато на славу удался переполох, когда, самоорганизовавшись, экспериментальные образцы покинули кюветы и начали расползаться по университетской лаборатории.

Разбор полетов закончился назначением главного виновного и отправкой его туда, где он навредить не сможет при всем желании.

Протос.

Протос был загадкой и непаханым полем для экспериментов особого рода. Там были абсолютно все условия для зарождения белковой жизни, а вот самой жизни не было и в помине. Больше сотни особых лабораторий по всей планете проводили самые невероятные эксперименты, пытаясь подтвердить или опровергнуть различные теории появления жизни, но результат был нулевым.

Протос был стерилен. И таковым оставался до сих пор, не смотря на активные попытки людей изменить это.

Парящая станция-лаборатория, числящаяся в реестре как Прототип-8, а в народе прозванная Прошкой-с-ложкой, тихо скользила в паре метров от поверхности океана. Она производила очередной забор образцов с разных уровней, работая в автоматическом режиме. А Генка и его напарник Микель валяли дурака.

Процесс этот был отточен месяцами опыта и доведен до идеала. Например, прямо сейчас Бикеев сидел, развалившись в кресле оператора, закинув ноги на пульт и потягивая лимонад. Его товарищ в это время прекрасно проводил время снаружи, загорая под лучами вполне земного солнышка на одной из ремонтных площадок. Некоторое неудобство доставляла дыхательная маска, но что поделать? Нельзя получить всё и сразу.

Время генкиного дежурства подходило к концу. Сползая с кресла и потягиваясь, он по внешней связи потребовал:

‒ Мик, дуй обратно! Твоя очередь за пультом штаны просиживать!

Наружный микрофон уловил какое-то невнятное бурчание: дыхательная маска немного мешала устной речи. Но общий смысл был ясен: зачем меня разбудили?!

‒ Хватить дрыхнуть! В смысле, снаружи! Вот за пультом ‒ сколько левой ноге захочется!

Напарник, почесываясь, не спеша зашел в шлюз. Вообще-то покидать станцию без спецкостюма было не положено, но так делали почти все вахтовики, а начальство старательно закрывало на это глаза. Запрещать было бесполезно, да к тому же риск был минимален, что для людей, что для безжизненного Протоса. Кое-кто шутил, что дежурные ‒ это единственная форма жизни, доступная планете.

Даже не позаботившись дождаться появления напарника на наблюдательном посту, Генка пошел к нижнему шлюзу. Загорать ему сегодня не хотелось, но и торчать внутри станции он тоже не собирался.

На нижней площадке, прямо рядом с манипуляторам, стоял раскладной стул. Его забыл здесь кто-то из предыдущих вахтовиков, и с тех пор так никто и не удосужился убрать. Бикеев подозревал, что уберут его только при капитальном ремонте Прошки.

Перегнувшись через перила, Генка бездумно следил за волнами первичного океана. Наука утверждала, что вот из этой вот мути на Земле зародилась жизнь. На практике подтвердить это пока не получалось.

Прошка-с-ложкой медленно развернулась и вплыла в узкий залив. Зачем, Генке было непонятно. Чем, спрашивается, может отличаться этот раствор от того, что булькает снаружи? Тем более, что приборы фиксировали мощные течения, перемешивающие всё не хуже миксера.

Залив зигзагом уходил вглубь скал. Станция плавно поворачивалась, проплывая между нависавшими над головой утесами. Треск, который то и дело слышался откуда-то сверху, Генка пропустил мимо ушей. А потом, отколовшись от основной скалы, прямо рядом с Прошкой вниз ухнул огромный обломок. Узость залива сделала свое дело. Гигантская волна накрыла станцию по самую макушку, потащила, завертела. Генка, намертво вцепившись в ограждение, чудом не слетел за борт. В голове крутилась одна единственная мысль: «Только бы не приложило о скалы!»

Но Прошка устояла. Сработали как надо стабилизаторы; их мощности впритык, но хватило, чтобы оказать сопротивление стихии. Выдержал и поручень, который, как родного, обнимал Бикеев.

‒ Генка! Генка, ты жив?! ‒ из внешнего динамика донесся голос Микеля.

‒ Жив. Кажется… И похож на чучело!

‒ Ну это твой обычный вид, ‒ со смешком ответил напарник. Его слегка отпустило.

Встретившись в коридоре у шлюза, товарищи принялись неистово ржать друг над другом. Генка был похож на искупавшегося в подсолнечном масле, а Мик щеголял роскошной шишкой на лбу, разбитой губой и фонарем под глазом.

‒ Кто докладывать будет?

‒ Ты, конечно! Твое дежурство!

‒ И как я должен сказать, что ты был снаружи?!

‒ Я только что вышел. Визуально проконтролировать движение станции в ограниченном пространстве.

‒ Так и запишем, ‒ деловым тоном произнес Микель. ‒ Мне б так врать научиться!...

Центр принял рапорт спокойно. В конце концов, случайность, стечение обстоятельств, никто не пострадал, станция показала себя на должном уровне. Рядовое, в общем-то, событие на осваиваемой планете.

Прошка-с-ложкой продолжила свой путь, ее экипаж продолжил валять дурака. Однажды, по обыкновению собираясь поваляться на солнышке, Мик вылез наружу и едва не начал тереть глаза. Помешала ему это сделать та самая дыхательная маска. Натолкнувшись руками на преграду, вахтовик немного пришел в себя и побежал за товарищем.

‒ Генка! Генка, где ты есть?! Живо дуй сюда!

‒ Ты чего орешь? В рубке я, где мне быть…

Бикеев был недоволен. Его вахта только началась, он приготовился посвятить ее приятному ничегонеделанию, и тут вот, на тебе! Напарник рехнулся!

‒ Иди посмотри! Там такое!...

Микель тянул Генку за рукав, изъясняясь больше междометиями, чем словами. Глянув мельком в иллюминатор, Бикеев понял, почему. По поверхности станции прямо на глазах разрасталось не пойми что. На ходу натягивая маски, вахтовики выскочили наружу.

Что там творилось! Прошка вся была похожа на миниатюрный остров. Абсолютно все поверхности покрывали пышные мхи, хвощи, какие-то кусты, напоминавшие гибрид бочки и пальмы, из-под самой станции тоже лезла какая-то растительность, в воде булькала живность, по крайней мере, Генка четко различил десяток разноцветных медуз добрых полметра в поперечнике, и пару рыжих! осьминогов.

Затащив напарника обратно внутрь станции, Бикеев загерметизировал шлюз и стащил дыхательную маску:

‒ Вот об ЭТОМ надо сообщить немедленно! И так, чтобы нас не отправили подлечить душевное здоровье!

‒ Как?! ‒ Микель сползал по стенке рядом. ‒ Это надо видеть!

‒ Вот именно! Я пошел снимать данные с внешних камер. Когда мы последний раз выходили? Вчера? Значит, на двенадцать часов как раз хватит.

Генка просматривал видео с камер в ускоренном виде. Всего за несколько часов снаружи свершились тысячелетия эволюции. Как и почему ‒ неизвестно. Но пусть с этим разбираются кто поумнее. Плохо только, что теперь нельзя болтаться снаружи без спецкостюма.

Доклад вместе с пакетом видео отправился начальству. Дежурства превратились в увлекательный фильм. Можно было часами смотреть в мониторы: Протос постоянно подкидывал что-то новое. Пока в Центре переваривали новость, на мелководье заколосились поля цветов, похожих на лотосы, и появилось целое стадо диплодоков. На суше дело двигалось чуть медленнее, но и там уже темнели полноценные джунгли.

Трое суток спустя на Прототип-8 пожаловала целая делегация исследователей. Прошка как раз проплывала недалеко от берега.

‒ Ничего себе, растительность! ‒ прокомментировал один из ученых, рассматривая берег. ‒ Там саблезубые тигры еще не завелись?

Генка, окинув внимательным взглядом вершины мощных деревьев, соизволил ответить:

‒Пока нет. Скорее всего, это будет завтра.

Узелок на память

‒ Что это тут у вас за рыбацкие сети развешаны? ‒ с возмущением произнес очередной инспектор.

‒ Так это… дизайн такой! ‒ нашелся Касьян. ‒ Там вон еще канаты связанные. Для красоты.

‒ Для красоты… сходите тут с ума… Ну да ладно! Главное, чтобы с остальным порядок был!

Порядок на полярной станции Хэнгу присутствовал. Это было единственным, что имело значение. А художественное плетение из веревочек, украшавшее все свободные поверхности стен инспектор списал на избыток досуга у полярников. Бывает, что уж.

Назар Володин прилетел на Хэнгу вместе с инспектором. Ему предстояло налаживать новый импульсный передатчик, который монтажники установить установили, но видать, что-то напутали, и он не работал. Шатаясь по станции, как на экскурсии, инженер очень надеялся, что тут не задержится. Холод и лед его не прельщали, а развешанные повсюду веревочки начали раздражать.

Комната Назару досталась самая типовая. Таких за время своих многочисленных командировок он повидал достаточно. Хотя одно отличие все-таки было. На столе лежали несколько мотков хлопчатобумажной и джутовой бечевки.

‒ Это мне? Да ладно!

‒ Тебе, кому же ещё, ‒ пояснил зашедший следом начальник узла связи. ‒ И советую воспользоваться.

‒ Я не практикую узелковую письменность, ‒ ехидно ответил Назар.

‒ А придется! Берешь веревку, думаешь о чем-то важном для тебя, и завязываешь узелок. На память.

Связист вышел. Володин взял в руки один из мотков, покрутил в руках и бросил обратно на стол:

‒ Ещё я макраме не плел!

С первого взгляда новый передатчик был смонтирован правильно. Со второго ‒ тоже. Но не работал. Назар суетился вокруг него весь день, но причины так и не понял. Поздно вечером, вернувшись к себе в комнату, он с тяжелым вздохом рухнул на кровать:

‒ Да что ж тебе надо-то?!

Рука сама потянулась к столу. Нащупав моток джутовой веревки, инженер машинально взял её, а потом, не задумываясь о том, что делает, немного отмотал и стал завязывать узлы и петли:

‒ Значит, первое, еще раз перепроверить накопители. Второе ‒ синхронизаторы. Энерговоды ‒ обязательно, хотя вряд ли дело в них.

Так, заняв руки бесцельным вязанием узлов, а мысли ‒ планами на завтра, Назар и уснул.

Утро началось с сюрприза. Проснувшись и обнаружив в руках веревку в узелках, Володин немедленно вспомнил, что он планировал проверить у передатчика, зато не сразу сообразил, где находится.

‒ Тьфу ты! Доработался!

Назар в сердцах отшвырнул веревку и потащился умываться. Из зеркала на него смотрела смутно знакомая физиономия. Да, по утрам можно выглядеть по разному, но не настолько же, чтобы не узнать самого себя!

‒ Меня зовут … Назар… Володин, я специалист по средствам космической связи, мне … тридцать четыре года, ‒ вполголоса, обращаясь к отражению, проговаривал он. Память постепенно возвращалась. Заодно вспомнились и слова связиста «…завязываешь узелок. На память».

В комнате на полу по-прежнему валялся джутовый моток с узелками. Глядя на эти узелки, Володин отчетливо вспомнил все, что касалось импульсника до последней детали. Как же так? Едва не забыть кто он такой, но подробно помнить про груду железа и микросхем?!

Назар не на шутку перепугался. Схватив со стола первый попавшийся моток, он принялся судорожно завязывать на нем узелки, бормоча под нос свое имя, биографию, а потом и вовсе перейдя на малозначимую ерунду. Веревка закончилась. Результат походил на творение взбесившегося паука, но инженер облегченно выдохнул: теперь он защищен от провалов памяти! Оглядевшись, он заметил под самым потолком ряд мелких крючков и, подставив стул, быстро развесил результат своих трудов на стене. На самом видном месте!

На внезапно появившуюся у новичка привычку таскать с собой в кармане пару мотков тонкой веревки полярники только понимающе покивали. Мол, правильно, так и надо.

Назар ковырялся с передатчиком уже вторую неделю. Проверены были все узлы, некоторые по два-три раза. Переустановлено и протестировано программное обеспечение. Каждый раз казалось − вот, готово, но результат был нулевым.

Вдобавок, вчера Климов, узнав, что передатчик так и не заработал, прямо заявил, что отзовет Володина и пришлет кого-то более компетентного. Угроза была реальной. У главы сектора такая возможность была.

− Назар! Тут тебе сообщение пришло! − через всю столовую заорал Симган. Он был водителем вездехода и легко мог переорать даже работающие на полную мощность двигатели своей машины.

− Ганя! Приглуши обороты! − потребовал старший геолог. Он оказался ближе всех к источнику звуковой атаки и теперь демонстративно тер уши.

− И что там? − Назар предвидел, что вряд ли это что-то хорошее. Предчувствие его не обмануло.

− С завтрашним рейсом прилетает твой коллега. Бретт, кажется.

− Ну, если он, то всё! Передатчик точно заработает, − стараясь подавить раздражение, пообещал Володин.

− Он прям такой спец? − спросил кто-то из присутствующих, кажется, Мариша. Она вполне обоснованно считала, что для работы на Хэнгу подходит не всякий. Володин пришелся ко двору, а как будет обстоять дело с новичком − неизвестно.

− Мне там этим рейсом улетать не надо?

− Неа. Там написано, что ты будешь ему помогать.

− Ну замечательно! − Назар с раздражением откинулся на спинку стула.

− И что не так? − водитель с недоумением уставился на инженера и с опозданием сообразил:

− Вы не ладите?

− С Бреттом никто не ладит. Может он и спец получше многих, но что умеет идеально, это сваливать свои ошибки на других. Если бы я улетел, то и проблем бы не было, а так…

Продолжать смысла не было. Народ переглянулся.

− Что будем делать? − в дверях стоял Гаврила Воронцов, один из связистов.

− Ничего не будем, − отмахнулся Назар. − Будем надеяться, что хотя бы Бретту удастся наладить передатчик, и мы улетим. Удар по своему самолюбию я как-нибудь переживу.

− Тебе виднее. Но, если что, ты говори…

− Спасибо. Я сам постараюсь.

Бретт вышел из посадочного катера с видом короля, посетившего глухую деревню. И тут же вынужден был спуститься с небес на землю. Его никто не встречал. Точнее, народу-то в ангаре было полно, но Володина было не видать. Вместо него подошел какой-то здоровяк и спросил:

− Дин Бретт?

− Да!

− Отлично! Я Воронцов. Пойдем, отведу тебя к начальнику станции.

− Это хорошо, конечно, но где мой коллега? Назар Володин?

− Передатчик настраивает, − Воронцов был сама невозмутимость.

− Он меня сам встретить не мог?!

− Он настраивает передатчик. Я − пока свободен. Поэтому встречаю я.

Бретт поперхнулся. Он мог бы сказать многое, но эту скалу уж точно не прошибешь. Ничего, он ещё поговорит с … напарником!

Разговора не получилось. Они пересеклись только под вечер. Володин сам заявился в комнату к Дину, и, указав на мотки тонкой веревки, неизвестно зачем оставленной на тумбочке, посоветовал:

− Завяжи побольше узелков. И думай при этом, кто ты, и что для тебя важно. Иначе утром рискуешь не узнать себя в зеркале.

− Назар, ты рехнулся?! Я вижу, конечно, что тут поголовно любители плести сетки и прочий декор, но когда ты успел этим проникнуться?!

− Как знаешь. Я предупредил. Да. Некоторые вещи постигаешь, только испытав на собственной шкуре.

− Ты точно головой ударился. Завтра поговорим.

− Ага, завтра. Может быть, − Назар повернулся и вышел в коридор.

В комнате отдыха Касьян и Гаврила играли в шашки. На этот раз они поставили себе задачу растянуть партию как можно сильнее и упражнялись в подсчете вариантов непроигрыша-невыигрыша.

− Предупредил? − не оборачиваясь, спросил Касьян.

− Предупредил, − вздохнув, Назар пододвинул стул и стал наблюдать за партией. − Как это вообще происходит?

− А кто его знает, − лениво протянул Касьян, рассеянно поглаживая край доски указательным пальцем. − Доподлинно ничего неизвестно. Только и поняли, что существует привязка к полярному сиянию. Точнее к его интенсивности. Повезло, что когда ставили станцию, сияние держалось в нижней точке почти полгода.

− Догадались же узелки завязывать…

− Это же старинная народная мудрость − завязать на память узелок, − хмыкнул Гаврила, делая свой ход.

− Мне всё передатчик покоя не дает…Он полностью исправен, но не работает. А старый работает. Почему?

− Старый…видел бы ты тот старый, на что он похож! Я видел, как его собирали, и скажу тебе − там внутри кошмар! − связист повернулся и добавил:

− Мои искренние соболезнования тому, кто это будет ремонтировать. Там просто клубок из проводов и деталей. Только распутывать неделю придется!

− Клубок? − переспросил Назар и задумался. Он сидел, подперев рукой подбородок и думал. Решение задачи было. Оно лежало на поверхности, но было нестандартным. Стандартные решения были перепробованы все. Завтра начнется очередной перебор стандартных решений. Бардак… Почему бардак работает, а порядок − нет. В голове крутится…

− Спать иди, мыслитель! − раздался над ухом голос Касьяна. − Просыпаться лучше в своей комнате, сам знаешь.

Бретт проснулся и долго соображал, почему потолок кажется таким незнакомым. Потом вспомнил, что судьба в лице Климова и треклятого передатчика занесла его к полярникам на Хэнгу. Помянул и этого недоумка, который за две недели мало того, что не настроил импульсник, так еще и окончательно рассорился с головой. Веревочки он, понимаешь, тут вяжет! А ему, Дину, пришлось тащиться Бездна знает куда!...

Неприятные сюрпризы на этом не закончились. За завтраком Володин громко объявил:

− Я проверил в передатчике всё, что можно и нельзя. Теперь твоя очередь. И ради чистоты эксперимента я не буду вмешиваться!

Бретт, не поверив своим ушам, просто потерял дар речи. С тем же успехом такое можно было услышать, скажем, от отвертки! Да ещё и присутствующие в столовой полярники поддержали эту акцию протеста одобрительным гулом. Мысленно сделав себе отметку поквитаться с коллегой позднее, на своей территории, Дин потащился на свое рабочее место в препаршивом настроении.

За день настроение не улучшилось. Да, Володин был не гений, но и свой диплом не на дороге подобрал. Похоже, что он и правда проверил каждый винтик. Стандартные схемы не дали результата; понятно, почему Климов загнал сюда спеца рангом повыше. Для поисков нестандартного подхода. В одном Назар был прав: перебирать после него технику уже не стоило, а значит, и он в качестве помощника был не нужен.

Такого полного фиаско в практике Бретта еще не было. Проблема была, а вот хоть какая-то зацепка, чтобы её решить, отсутствовала в принципе.

Вернувшись после ужина к себе, Дин с нехорошим интересом принялся разглядывать мотки бечевки. Придушить бы этой веревкой тех монтажников, которые умудрились натворить такое! Руки сами потянулись к мотку.

− Вот пропасть! − Бретт резко отдернул руки назад. − Я тут сутки, а уже чердак едет! Скоро и правда начну веревочки крутить!

Полночи проворочавшись, но так и не уснув, Дин отправился бродить по станции. Завернув в очередной коридор, он, внезапно для себя, оказался у двери коллеги.

Назар продрал глаза и с минуту пытался вообразить, кто, и, главное, зачем, стучит кулаком в его дверь. Есть же звонок, в конце концов…Открыв дверь, он решил, что ещё спит: на пороге стоял Бретт.

− И что за срочность посреди ночи?

Вопрос был хорошим. Бретт и сам хотел бы знать на него ответ.

− Срочность?! Я не собираюсь торчать тут до глубокой старости, выясняя, к какого перепугу этот импульсник не хочет работать!

Назар выразительно глянул на часы:

− В три часа ночи меня это совершенно не волнует. Пиши заключение и жди, пока отзовут. Не знаешь что ли, как это делается?

− Из-за брака в какой-то мелочи!...

− Бракованные детали выявляются по методу Мороскина-Грау, − тоном прилежного студента произнес Володин и добавил:

− Эта проверка проведена в первую очередь. А теперь отстань. Я собираюсь выспаться! Не знаю, что завтра собираешься делать ты, а мне работы подкинули. На двух вездеходах портативная связь барахлит.

Закрыв дверь, Назар свалился обратно на кровать.

− Вот же павлин! Сам не спит и другим не дает!...

Развить мысль не получилось. Инженер вырубился, заснув крепким сном уставшего человека.

Дин вернулся к себе. Какое-то время он мерил шагами комнату, а потом сел писать заключение. Проверки и замеры, проведенные Володиным, можно считать достоверными. Заключение Климов примет. Не сможет не принять. И тогда можно будет помахать ручкой и Хэнгу, и полярникам.

Утром копия заключения ушла в Центр. К обеду пришел ответ. Бретту предписывалось нынче же вечером возвращаться. Володин оставался еще на две недели − перевести импульсный передатчик в режим консервации.

Впервые в своей жизни Дин так банально сбегал в открытую. Впору было убеждать себя, что это тактическое отступление. Но ехидные ухмылки полярников, а в особенности наигранная жалость в глазах женской половины станции, очень мешали обретению душевного равновесия.

Отчитываться о проделанной работе Бретту пришлось не просто так, а лично Климову. Тот сидел в кабинете, почему-то очень раздраженный. Начальник крутил в руках какую-то распечатку, в которой Дин без труда опознал тестовую полосу приема при проверке работы импульсника.

− Знаешь, что это такое? − вместо приветствия спросил он. − А я тебе скажу! Это тест того самого передатчика, про который ты написал, что восстановление его функционирования невозможно!

− Быть этого не может!

− Представь себе, может! Через двое суток после твоего отлета этот треклятый новострой на Хэнгу заработал! Володин как-то его запустил!

− Интересно, как? До этого две недели сидел!...

− Хочешь − слетай и спроси у него! Он перевелся на эту станцию! Как раз через новый передатчик заявление и отправил. Тамошние, надо думать, не отказались от такого подарка!

Назар с довольной улыбкой изучал внутренности импульсника. Всего-то и надо было, что посильнее перепутать провода и блоки, накрутить самых разных узлов и петель. Клубочек позапутанее. Чтобы аппарат всегда помнил, зачем он здесь и для чего. И никакое полярное сияние его с толку не собьет. Главное, чтобы узелков для памяти хватило.

Луна и прочие сладости

Жизнь в заповеднике имеет свои прелести. Тишина там, единение с природой и прочая пастораль. Для тех, кому за тридцать. А если тебе тринадцать, охота потусить с друзьями, а не с волками в лесу.

Вообще-то, флаер был в свободном доступе, но часто им пользоваться родители не поощряли. Впрочем, сегодня был особый случай. Карнавал. Самый настоящий карнавал в Новосибирске.

Алька, помахав ручкой ушедшим на ночное дежурство родителям, пулей метнулась наводить красоту. По ее расчетам, родители за это время как раз окажутся достаточно далеко, чтобы не услышать шум взлетающего флаера.

Полчаса спустя, при полном параде, Алька запрыгнула в кабину и помчалась в сторону Новосибирска. Передоверив управление автоматике, она не сразу поняла, что происходит что-то странное. Флаер стало трясти. А потом он и вовсе едва не рухнул на какую-то прогалину у края болота.

Алька сначала безуспешно попыталась перезапустить систему управления, потом в обход системы – двигатель, но без толку. Ну вот скажите на милость, зачем папочка заставлял ее учиться чинить этот древний флаер?! Если бы она не умела, то спокойно бы отдыхала уже целый час. Вызвала бы помощь и всё. А тут ковырялась как дура, перемазалась вся, и, главное, зря.

Девочка уселась на крыло и зарыдала, от злости, от жалости к себе, от обиды, что карнавала ей теперь не видать, как своих ушей…

− И в честь чего льются такие водопады? – голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Альку резко оборвать рыдания. Она подняла голову, и, икнув напоследок, прекратила свою истерику.

На коряге, торчащей из болота, сидел парень. Он видимо, тоже намыливался на карнавал, потому как выглядел своеобразно. Болотного цвета космы, какой-то непонятный балахон из грубой серой ткани, кожаные штаны невнятной расцветки и высокие сапоги. Но симпатичный. Алька утерла слезы и обыденным тоном произнесла:

− Флаер накрылся. Непонятно, как теперь домой добираться.

− Никак. До утра точно никак.

− Это почему это?

− Раз в году, в полнолуние, тут открываются двери в особый мир − Тайну Луны. И пока не рассветет, никакая техника работать не будет. Не веришь – сама убедись.

− Шутки у тебя! – на всякий случай обиделась Алька. – Ты сам вообще кто?

− Я Болотный Ирис.

− Имечко! – фыркнула девочка.

− Имя как имя, − пожал плечами Ирис. – Будешь дразнить – уйду, и сиди тут одна до рассвета.

− Эй, эй, погоди! – быстро заговорила Алька. – Я ж пошутила!

Ирис молча кивнул. Казалось, он раздумывал над чем-то.

− Ну ладно, пойдем, − наконец определился парень.

− Куда?

− Увидишь.

Алька спрыгнула с крыла, но почти сразу остановилась:

− Я в болото не полезу! Мало мне того, что сапоги измазаны, так еще остальную одежду заляпать не хватало!

Ирис понимающе ухмыльнулся, подошел к девочке и легко подхватил ее на руки:

− Так пойдет?

− Не уронишь? – подозрительно осведомилась Алька.

− Неа. Ты легкая.

Ирис легко пошел по болоту куда-то в глубину леса. Трясина смешно чмокала под его сапогами. А потом темнота стала прозрачной, корявые стволы деревьев вытянулись в широкие острые листья, то, что сначала выглядело, как островок с корягами, превратилось в подиум с затейливыми деревянными скульптурами.

− Где это мы?

− Нигде. Мир Тайны Луны переродил часть болота и всё.

Ирис поставил Альку на землю. Та огляделась и спросила:

− Чем займемся?

− Не знаю. Что предлагаешь?

− Нет, а зачем ты меня сюда притащил? Сидеть и скучать я могла бы и во флаере. А в Новосибирске сейчас карнавал…

− Мы можем на него посмотреть.

− Как?!

− Всё, что видит луна, может показать Тайна Луны. Смотри.

Ирис указал в темное пространство неровной арки, образованной двумя стволами. Из глубины полетели искры света, а потом все пространство засияло, превратившись в окно. Алька подошла ближе. Через проем была видна главная площадь, полная народу. Кто-то был в карнавальных костюмах, кто-то обошелся повседневной одеждой, но веселились все. Единственной странной вещью было то, что площадь была видна сверху, как будто с флаера.

− Ничего себе! – восхищенно воскликнула девочка, но тут же скисла: − А толку-то? Туда все равно не попадешь.

− Не попадешь, − согласился парень. – Но можешь попасть куда-нибудь еще. Оставаться здесь совсем не обязательно.

− До самого рассвета гулять по болотам? Романтично, слов нет! – с издевкой выдала Алька.

− Романтика, так романтика, − пожал плечами Ирис и вдруг резко свистнул. Из глубины леса послышался топот, и к площадке вылетели две лошади. Светло-серой масти, с густыми темными гривами и длинными хвостами, они были оседланы, но без уздечек. Впрочем, на подобные мелочи Алька даже не обратила внимания. Лошади! Откуда?! Пока она хлопала глазами, ее новый знакомый опять взял инициативу в свои руки. Девчонка и пикнуть не успела, как ее подхватили за талию и закинули в седло. Сам Ирис, посмеявшись над растерянностью своей спутницы, сел на другую лошадь.

− Ну что, поехали?

− А… как?...

− Они знают дорогу. Ты готова?

−Я не знаю… высоко… я упаду…

− Лунные лошади еще никого не уронили со своих спин, − успокоил ее Ирис и скомандовал: «Вперед!»

Лошади побежали. Но их движения были настолько плавными, что Альку лишь слегка качнуло. Деревья расступились, стало гораздо светлее, болотная вода превратилась в блестящие, как зеркало, лужи. По краям дороги распускались огромные ирисы с сияющими цветами, потом их сменили кусты пионов, а после дорогу накрыли ажурные арки, увитые дикими розами.

Девочка ехала, молча хлопая глазами и отказываясь верить в реальность происходящего. Ирис улыбался, кажется, он был доволен.

− Тебе нравится?

− Да, но…

− Можно сделать еще романтичнее, − предложил Ирис. − Примерно так.

Алька моргнула и принялась тереть глаза: ее спутник был одет уже не в бесформенный балахон. На нем красовался костюм настоящего средневекового принца. Жаль только волосы, уложенные в великолепную прическу, сохранили свой болотный цвет. Разглядывая Ириса, Алька даже не поняла сразу, что сама сменила карнавальный наряд на длинное платье со шлейфом. Когда же до нее дошло, что она сама под стать «принцу», девочка только и смогла прошептать:

− Мамочки!...

Лошади остановились. Полная луна отражалась с сиянием в лесном озере, отражения, искры и потоки бледного света переплетались между собой, а потом рассыпались, меняя форму и цвет, как в калейдоскопе.

− Позвольте Вам помочь, миледи,− слегка поклонившись, протянул руку Ирис. Он, оказывается, уже спрыгнул со своего скакуна, и стоял рядом с Алькой. Её лошадь изящно поклонилась, и девочка, приняв поданную ей руку, легко соскользнула на землю.

Рука об руку они пошли вдоль берега озера. Алька изо всех сил старалась не спотыкаться через подол, и удавалось ей это только чудом.

− Давай уже больше никуда не пойдем! – наконец взмолилась девочка.

− Как пожелаете, миледи. – Ирис легким жестом указал на невесть откуда появившуюся резную скамью.

Алька была готова поклясться, что еще мгновение назад никакой мебели тут не было, но уже не удивлялась. Тайна Луны, чтоб её! Она присела на скамью и с удовольствием вздохнула: то, что происходило сейчас, было круче любого карнавала.

Позади скамьи проросли лозы, похожие одновременно на плющ и виноград. Одна из веток заползла откуда-то сбоку и распустила огромный цветок прямо перед Алькой. Что это был за цветок! В его сердцевине драгоценными камнями переливались леденцы, а на лепестках каплями росы лежали засахаренные фрукты.

− Прошу Вас, миледи, отведайте угощения!

Алька осторожно взяла засахаренную дольку яблока и положила в рот. Вкусно! Уж каких только сладостей ей пробовать не доводилось, а такого еще не было. Рядом распустился другой цветок, полный воздушных облаков сладкой ваты. Алька пробовала все подряд, уже не замечая, как облизывает липкие от сахарной пудры пальцы. Ирис смотрел на нее и улыбался.

− Время! – неожиданно сказал прекрасный принц. – Луна заходит. Если не хочешь остаться тут навечно, нужно возвращаться.

− Мы же так долго сюда добирались, …− испуганно пролепетала девочка.

− Это неважно. Идем.

Алька больше не была принцессой. На ней опять был ее карнавальный костюм. Ирис подхватил ее на руки и понес вглубь леса:

− Так будет быстрее.

Сияние лесного озера осталось позади. Тьма от этого казалась еще непрогляднее. Под ногами у Ириса стала хлюпать вода. Саму Альку то и дело задевали ветки и стебли высокой болотной травы. Неожиданно все закончилось, и девочку просто поставили на крыло ее флаера.

− Ты можешь лететь. Теперь все будет работать нормально.

Болотный Ирис стоял в том самом балахоне, в котором, казалось, целую вечность назад, Алька впервые его увидела. Он помахал ей на прощание и исчез в лесу.

Флаер и правда взлетел без проблем. Алька задала курс домой и включила автоматику. В кабине все случившееся стало казаться сном. Нет, на самом деле, она наревелась и уснула, ей приснился красочный сон. Всё. Так и было. Вернувшись домой на рассвете, девочка, едва добравшись до кровати, сразу уснула. Разбудили ее голоса родителей, вернувшихся с дежурства.

Потирая глаза, Алька зашла на кухню и остолбенела: прямо посередине стола стояла огромная конфетница из цветного стекла − огромный распустившийся цветок на изящных витках лозы - доверху полная искрящимися леденцами и засахаренными фруктами.

− Аля, ты была на карнавале?

− Ага, − с честными глазами соврала девочка.

− Великолепный сувенир, − похвалила мама. – Твой вкус меняется к лучшему. Я в восторге.

− И конфеты вкусные, − подтвердил папа. – Жаль, хватит ненадолго. Надо бы еще купить.

− Их прямо на улице продавали.

− Видимо, разовый выпуск. Ну ничего, к следующему празднику, я думаю, повторят.

Алька села за стол и машинально погладила край конфетницы. До новой встречи с Болотным Ирисом ей придется ждать целый год.

Поиграем

Последствия эксперимента впечатляли. Что бы там ни собирались испытывать физики, они должны были быть довольны. Автономный запуск процесса прошел точно по графику, а вот дальше началось! Пока приборы были живы, они передали целый ворох самых разнообразных данных, которых авторам эксперимента надолго хватит. А то, что станция на дальней орбите Спарты превратилась в груду обломков ̶ это детали и несущественно!

Физикам-то, конечно, всё равно, что стало с их бывшей лабораторией, а вот Службе безопасности космического пространства предстояло ликвидировать потенциально опасные объекты, в которые автоматически превратились останки героически погибшей станции.

Обломки уже потихоньку начали растягиваться по орбите и рассеиваться по сторонам. Для их сбора была спешно направлена специальная группа.

Нестеров, чертыхаясь, пытался захватить манипулятором очередной кусок станции, попутно гадая, от чего именно отвалилась эта «запчасть». В соседнем секторе трудился товарищ по несчастью, выдавая в общий эфир замысловатые речевые обороты.

̶ Вот же свалка!

− И не говори!

− Нестор, ты что сейчас тащишь?

− Да понять бы! Прямо рассыпанный конструктор − понять невозможно, что, откуда и зачем!

− Был бы конструктор − можно было бы обратно собрать, − со вздохом ответил сосед. − А так только на переработку.

Нестеров хрюкнул, представив себе большого такого ребенка, который сортирует детали бывшей станции, а потом собирает из них новую.

Возни было много. Со дня на день должны были подойти тягачи − забрать спецконтейнеры с обломками.

Группа, работая по сменам, вполне успешно собрала уже крупные и средние фрагменты, когда случилось чрезвычайное происшествие. Не было ни взрывов, ни метеоритов, ни вышедшей из строя техники. Просто в один совсем не прекрасный момент уже заполненные контейнеры оказались распотрошенными. Теперь обломками было занято куда большее пространство.

− Да как?! Как такое может быть?! − старший группы бегал от приборов к иллюминаторам и обратно. Остальные молча следили за ним.

В отсек зашел пилот, давно получивший кличку Коршун.

− Неделя работы в Бездну, − спокойно прокомментировал он. − И главное, видимых причин нет. Не смотрите на меня так. Я проверил. За последние двенадцать стандартных часов сенсоры корабля ничего постороннего крупнее мухи не фиксировали.

− Так может, это муха? − Нестерова пробило на смех.

− Неплохо она пожжужала!

− Все контейнеры разом!

− А если мотылек прилетит? Он нам корабль не разворотит?

Народ упражнялся в остроумии, понимая, что выход только один: начинать всё сначала, да еще и без гарантии, что сегодняшнее не повторится.

− Пошли, что ли? − Коршун отлепился от дверного проема и предложил: − Я могу пройтись аккуратненько прямо на корабле по краешку, шлейф соберу, вам потом проще будет…

− Даже не думай! − оборвал его командир. − А если что с кораблем?...

− Да что ему будет-то?

− Ничего. Но рисковать мы не будем. Уж не знаю, какая бабочка тут летает, но ты с места не двинешься! Хотя нет, отгони нашу колымагу подальше!

Через сутки от спокойствия Коршуна не осталось и следа. Тому, что распиханные по контейнерам обломки снова раскидало по широкой дуге, никто уже не удивился. А вот то, что корабль без участия пилота перебрался подальше от контейнеров, сильно напрягло всю группу.

Командир уже час чесал в затылке над рапортом, пытаясь сформулировать его так, чтобы не выглядеть полным идиотом. Коршун залез туда, куда ему лазить было не положено: в автоматику. Автопилот, конечно, мог перебросить корабль из одной точки в другую без его участия, но, во-первых, судя по бортовому журналу, он не включался, а во-вторых, двигатели тоже не включались. Можно было плюнуть на всё, и бортовой журнал тоже; любая техника временами дает сбой, и записей не сделает. Могло быть абсолютно всё. Только не то, что пилот не заметит включение даже маневрового движка.

− Чтоб мне провалиться, если я хоть что-нибудь понимаю! − Коршун в ярости метался по рубке, а Нестеров и Штерн наблюдали, подпирая стены. Строго говоря, находиться им здесь было не положено, но последние два дня как-то выбили всех из привычной колеи.

− Явление телекинеза еще никто не опроверг, − Штерн был сторонником альтернативных возможностей человеческого мозга и даже пытался тренировать их у себя, но потом признал, что способности должны быть от рождения.

Неделю назад и Коршун, и Нестор посмеялись бы и отпустили пару шуток на эту тему, но сейчас было не смешно. Пилот остановился, и, облокотившись на спинку своего кресла, буркнул:

− Я бы поверил, если бы дело ограничилось только контейнерами. Но перемещать корабль, находясь внутри…

− Ты думаешь, это кто-то из нас?

− Варианты? Тут в радиусе десяти тысяч километров больше никого нет. И, если я правильно помню, ты утверждал что-то про ограниченность действия и зрительный контакт.

− Со вторым проще, − Нестор вдумчиво теребил рукав формы и изучал панораму за обзорными иллюминаторами. − В телескоп нас можно рассматривать во всех подробностях с той же Спарты. Если дальше так пойдет, что мы будем делать завтра?

− Где мы завтра окажемся, если дальше так пойдет! − огрызнулся Коршун. − Я даже гарантии дать не могу, что мы хотя бы сохраним текущую орбиту!

− Может, дежурить у контейнеров?

− И у корабля снаружи? Командир придушит нас за одну идею! Происходит не пойми что, а ты предлагаешь заведомый риск.

− По сути верно, но надо кое-что подправить в формулировке.

− Что? − Коршун неожиданно заулыбался. − Ты собираешься подать идею дежурства так, чтобы командир одобрил? Я хочу это видеть!

Хотя к каюте старшего группы пришли все трое, внутрь заглянул только Нестеров.

− Давай быстро, что хотел, − хмуро потребовал хозяин каюты. − Не видишь, мне некогда?

− Мы со Штерном хотим подсобрать хлам хотя бы у самих контейнеров. Прямо сейчас.

− Хотите − собирайте! Мне сейчас не до ваших глупостей.

Нестор закрыл дверь и улыбнулся:

− Видели, как это делается?

− А ты прохиндей! − с восхищением прокомментировал Штерн. − Пошли на палубу − машины готовить.

− Я за вами из рубки присмотрю, − пообещал Коршун.

Они собирали потерявший всякий вид хлам уже пару часов, когда в общем эфире раздался голос пилота:

− Внимание, парни! Контейнер Аш-Эм -5!

Нестеров развернул свой катер в нужную сторону и потерял дар речи: было впечатление, что кто-то большой просто вытряхивает всё содержимое большой коробки в пустоту.

− Я готов верить уже во что угодно! − Коршун уже не сдерживал эмоций. − Но кто бы это ни делал, он реально достал!

− «Поиграем?»

− Нестор, это твои шуточки?

− С чего бы? И не Штерна. Голос незнакомый.

− «Поиграем?»

− Поиграем, − вслух согласился Нестеров. − Во что?

− « Я тебя покатаю».

Катер плавно развернуло и потащило между контейнеров.

− Если что, я веду запись, − «утешил» Коршун.

− Успокоил, − буркнул в ответ Нестор и громче добавил: − Может, поиграем во что-то другое?

− «Тебе не нравится?»

− Ну… не очень.

− «Что нравится?»

− Собирать то, что разлетелось! − осенило Штерна.

− Вы оба там с последними мозгами часом не попрощались? − вопрос Коршуна был скорее риторическим.

− «Зачем это собирать? Это интересно?»

− Да! − с энтузиазмом в голосе ответил Нестор. − Из всего этого можно делать разные вещи. Большую станцию. Или две маленьких. Или трассу для катера. Что захочешь.

− «Я понимаю. Поиграем?»

Судя по звукам, пилот жевал зубами рукав своей формы, чтобы не расхохотаться.

− Поиграем, − серьезным голосом, наконец, произнес он. −Мы будем собирать новую красивую станцию. Вот притащим побольше деталей и будем собирать.

Чем или кем бы оно ни было, конструкторского таланта ему было не занимать. Штерн и Нестеров честно старались помогать в «постройке», но на каждый притащенный ими фрагмент Поиграйка подбирал сотню, объединяя их самым немыслимым способом.

− Что там у вас творится?! − похоже, командир закончил-таки рапорт и добрался до рубки.

− Как что? Играем! − бодро доложил Нестор.

Выслушав в ответ сложную речевую конструкцию, в которой поминались не только они со Штерном, но и физики, разнесшие вдребезги лабораторию, он пояснил:

− Какая разница, куда мы денем обломки, если они не будут мешать? А тут с ними хоть… поиграют.

− «Мы играем! Нравится?»

Командир поперхнулся, но быстро сориентировался:

− Да! Очень нравится! Играйте дальше!

На дальней орбите Спарты не спеша плывет Игрушка. Каждый день она меняет свои очертания, как картинка в калейдоскопе. Иногда к ней подгоняют контейнер-другой с техногенным космическим мусором, который немедленно встраивается в разные части Игрушки. А в эфире звучит:

− «Поиграем?»

Допустимое отклонение

Симка внимательно изучала показатели спектрометра. За что она обожала свою работу, так это за постоянные сюрпризы. Астероидно-пылевое облако вокруг Сибеллы сюрпризов предоставляло в избытке.

Прямо сейчас аппаратура настойчиво утверждала, что пылевая взвесь конкретно в этом месте состоит сплошь из иридия. А еще вчера тут была платина. А позавчера ‒ банальная двуокись кремния. Симка старательно фиксировала изменения и тихо радовалась тому, что от нее не требуют ежедневных отчетов. Ну облачко, ну затейник!

Исследовательская станция находилась довольно далеко от планеты и двигалась по внешнюю сторону от облака. Кто-то весьма разумно решил не помещать ее между планетой и тем, что в один далеко не прекрасный момент могло на эту планету упасть.

Симка загнала катер в ангар, забрала контейнеры с собранными образцами и отправилась в лабораторию. Спектрометр – это хорошо, но проверенные реактивы лучше.

‒ Серафима, ангел мой небесный, что там у тебя сегодня? ‒ Из бокового коридора вынырнул долговязый парень, быстро одной рукой обнимая девушку за талию, другой забирая чемоданчик с образцами.

‒ Привет, День, как день?

‒ Был хорошо, стал еще лучше!

Симка, привстав на цыпочках, легонько коснулась губами его щеки:

‒ Пожалуйста, занеси это в лабораторию, Я пока схожу переоденусь.

‒ Я мигом!

Они разбежались по разным коридорам. Правда, уже через пару минут парень вернулся на свое рабочее место, и, запыхавшись, бросил напарнику:

‒ Спасибо!

‒ Да не за что! ‒ хмыкнул его напарник и по совместительству друг. ‒ Мы тут все равно больше для декорации сидим.

‒ Тополев! Баринов! Вы чем заняты? Баринов! Ты опять бегал не пойми где?!

‒ Крыс, иди и доложи об этом, только орать тут не надо! ‒ поморщился День. ‒ Я если и буду отвечать за нарушение дисциплины, то никак не перед тобой. Исчезни! Тебе тут, кстати, находиться не положено.

‒ Доложу, будь спокоен! А за крысу ты ответишь!

‒ Какая еще крыса?! ‒ притворно удивился День. ‒ Я сказал «Крис». По имени к тебе обратился. Тополев вон тоже слышал. Мэт, подтверди!

‒ Конечно!

Крыс-Крис выскочил из контрольной кабины, как ошпаренный. Вслед ему летел громкий хохот двоих товарищей.

Симка разбирала образцы в лаборатории, когда к ней заглянул ТеДжун. Он некоторое время молча наблюдал, как она возится с реактивами в герметичной камере, а затем заинтересованно спросил:

‒ Ну и что там было сегодня?

‒ Иридий. Чистейший. Да ты сам посмотри.

‒ Надо было больше насобирать. Пригодился бы.

‒ Если бы была гарантия, что вещество не изменится…

‒ Пока изъятые образцы статичны.

‒ Пока – это только полгода. Тем более в условиях лаборатории, без контакта с внешней средой…

‒ Тоже верно, ‒ покивал головой ТеДжун. Он заведовал этой лабораторией уже пятый год, но до Серафимы еще никто из его «полевых агентов» не преподносил ему таких загадок. Илайя вот добросовестно изучает структуру малых астероидов в западном секторе, и там всё без сюрпризов. Манечка, до Серафимы кропотливо собиравшая пыль в соседнем секторе, тоже ни с чем странным не сталкивалась. Да и остальные никаких отклонений не фиксировали.

Начальник исследовательской станции, выслушав очередную жалобу от Орсена, только тяжело вздохнул:

‒ Лейтенант, в конце концов, их там двое именно для того, чтобы один мог беспрепятственно покинуть пост без угрозы нарушения функциональности узла. Я это уже Вам говорил.

‒ Но!..

‒ Не Ваша обязанность следить за дисциплиной. Запомните это, наконец. Вы свободны.

Кристиан Орсен, поборник справедливости и порядка, вышел, кипя, как чайник. Начальник, глядя ему вслед, только головой покачал. Вся станция до последнего робота знала о причине агрессивного настроя Орсена по отношению к Баринову, а заодно и к Тополеву. Причина была приписана к химлаборатории и звалась Серафима Ильина.

История разворачивалась на глазах у всей станции. Чуть больше года назад в лабораторию прислали на замену новенькую - симпатичную спокойную девчонку. И перезнакомившись со всеми, как-то естественно, легко, она выбрала в друзья круженого Дениса. Словно где-то в невидимом реестре кто-то поставил напротив имени Симы фамилию Баринова. А потом им оставалось только встретиться. Так они и были вместе ‒ ангел Серафима и веселый День. Единственным темным пятном в этом спокойном счастье был Кристофер Орсен. Он тоже имел виды на Серафиму, но был ей безразличен. Нет, она здоровалась, легко улыбалась, но любила своего Деня и другими не интересовалась. Крис, и так не отличаясь миролюбием, откровенно психовал и доставал Дениса как мог. За этим спектаклем наблюдал весь персонал станции, и периодически те, кто прилетал на нее по служебным делам. Развлекались все.

Орсен никак не мог понять, почему его, красавца-лейтенанта, отодвинули в сторону ради лопоухого нескладного техника. Он рвал и метал всякий раз, когда замечал парочку вместе. Иногда у Криса мелькала мысль избавиться от удачливого соперника радикальным способом, но… помимо того, что на это надо было решиться, он оказался бы первым подозреваемым.

Первое место в мыслях Серафимы занимал День. Потом шли загадки облака Сибиллы. Кристиан же значился где-то в общем списке знакомых. Это было обидно. В какой-то момент Орсену пришла в голову гениальная мысль: надо выяснить, что там такого происходит в облаке. Тогда Сима оценит. Обратит внимание. Поймет, что он лучше этого баламута Баринова. Правда, с какой стороны к этому подступиться, лейтенант представлял слабо. Ученым и исследователем он не был, зато привык действовать. У Патруля на станции было два катера, почему бы не совершить внеплановый облет пары секторов?

Вылеты Патруля никто не регламентировал. Орсен, выбрав момент, когда сотрудники лаборатории копошились со своими пробирками, забрал катер и отправился навстречу неизвестному.

Облако, за фокусами которого третий месяц наблюдала Серафима, было на месте. При всей своей изменчивости оно предпочитало конкретную точку пространства. И это было хорошо. Искать облако по всему сектору Крису не хотелось.

Катер медленно плыл среди всей этой пыли. Орсен бездумно пялился на панель управления. Вот оно, облако, а что дальше? Патрульный катер не подходит для изучения чудес Вселенной. Может, выйти наружу в скафандре? Правилами это, конечно, запрещено, потому как небезопасно. Теоретически. На самом деле, всем управляет автоматика, плюс есть дублирующее ручное управление.

Лейтенант рванул к шлюзу. Когда решение принято, всё становится проще.

Но час, проведенный снаружи, результатов не дал. Смотреть на песок и мелкие камешки можно было и через иллюминаторы прямо с катера. Забравшись обратно в шлюз, Крис бормотал под нос:

‒ Зря только время потерял!..

Воздух, заполнявший шлюзовую камеру, обдувал скафандр, поднимая просто тучу пыли.

‒ Вот же дрянь прилипчивая!

Пыль последовала за Орсеном в коридор, разлетаясь по всему катеру.

‒ Ну и бездна с ней! Система фильтрации всё уберет! ‒ отмахнулся он, снимая скафандр. Но пока приходилось чихать и протирать глаза: легкая, как мука, пыль оседала буквально на всех поверхностях и взлетала с нее от малейшего движения.

Орсен вернулся на станцию ни с чем, по-тихому поставил катер на место и, вспомнив, что даже не завтракал, решил прогуляться до столовой. С перекрестного коридора навстречу вырулил Матвей. Лейтенант досадливо сморщился, но решил пройти мимо, как ни в чем не бывало. Не получилось. Увидев его, Тополев резко остановился:

‒ Крис?!

В его голосе прозвучала крайняя степень недоверия пополам с изумлением.

‒ Я. И необязательно так орать.

‒ Это я от неожиданности. Извини. Не хотел. ‒ Матвей подпирал стенку спиной и хлопал глазами. ‒ Но провалиться мне… Как и зачем?!

‒ Ты издеваешься?! ‒ начал закипать Орсен. Он собирался уже пройти мимо, наплевав на Тополева, но тот отлип-таки от стены и перегородил коридор.

‒ Нет, правда, скажи! Как ты умудрился так преобразиться?

До лейтенанта стало доходить, что происходит нечто из ряда вон. Он замер, а потом, глядя в глаза Мэту, спросил:

‒ Со мной что-то не так?

‒ Вообще-то да, ‒ не стал темнить Тополев. ‒ Ничего страшного, если подумать, но у тебя лицо всеми цветами радуги переливается. Как мыльный пузырь. И волосы как иголки у ежа. А вместо нашивок какие-то непонятные гербы.

Орсен глянул на свои ладони. Перламутровые. Красиво. Если не думать, что это его, Криса, ладони, и они должны иметь совершенно другой вид.

‒ Я ничего не делал. Я не знаю, что это, ‒ лейтенант выглядел если не испуганным, то сильно растерянным.

‒ Так, ‒ быстро сориентировался Матвей. ‒ Пошли быстро. Медотсек рядом.

Хозяйка медотсека, увидев ввалившихся к ней парней, подняла бровь и иронично выдала:

‒ Я клоунов не приглашала.

‒ Марта Анастэевна, ‒ затараторил Матвей. ‒ Послушайте! Это не грим!

‒ Не грим, значит? ‒ скепсиса и недоверия в голосе врача хватило бы на троих. ‒ Что же тогда?

Она еще раз внимательно посмотрела на пришедших. Орсен до такой шутки не додумается. Да по нему и так видно, что он сам растерян. Тополь и Барин те еще шалопаи, могли и разыграть лейтенанта. Но это странно.

В этот момент радужная кожа на лице и руках Орсена сменилась не менее радужной чешуей.

Матвей поперхнулся. Марта Анастэевна тихо выругалась: только гуманоидной рептилии им тут недоставало!

Последним увидел, что с ним случилось, сам лейтенант. У него поплыло перед глазами. Стены уехали куда-то вбок, пол и потолок решили поменяться местами. Так бы и упал, наверное, если бы не Матвей. Тот в последний момент успел подхватить жертву неведомых сил. Вдвоем с Мартой они усадили Кристиана в кресло.

‒ Что хоть случилось-то? ‒ вполголоса спросила врач.

‒ Еще б я знал! ‒ так же тихо ответил Тополев. ‒ Десять минут назад я встретил его у выхода с ангаров, и он уже так вот… переливался! Меня чуть карачун не хватил от неожиданности!

‒ Хватит тут… Даже не знаю, что делать… Из ряда вон… Если это заразно… изолировать…

‒ Всю станцию? ‒ ехидно спросил Матвей.

‒ Тоже верно. Присмотри за ним, пока я свяжусь с начальством. Карантин нужен в любом случае.

Марта Анастэевна ушла. Мэт нашел табурет, поставил рядом с креслом и уселся ждать. Орсен тем временем сменил радужную чешую на антрацитово-черную. На голове вместо ежовых колючек красовалась копна жестких блестящих волос. Вдобавок форма решила поддержать своего хозяина и трансформировалась в рубаху и штаны из алого атласа, расшитого золотой нитью.

Кристиан с большим трудом заставил себя успокоиться. Что бы ни происходило, он не один. Тут полно народу. Взять того же ТеДжуна. Умнейший же человек. Не может быть, чтобы он не разобрался…

‒ Крис! Пить хочешь? ‒ Матвей был само участие.

‒ Давай.

После стакана холодной воды соображать стало легче. Уже не вызывали шока смена внешности и одежды.

‒ Как тебя так угораздило?

‒ Самому интересно. Живешь себе спокойно, а потом раз ‒ и ты ящерица!...

‒ Уже нет, ‒ поправил Матвей.

Орсен быстро оглядел себя:

‒ Не сказать чтоб замечательно, но лучше, чем было. Бархатная шкурка как-то привлекательнее. И кто я теперь?

‒ Что-то меховое! Мягкое, пушистое! Ну теперь держись! Тебя девчонки затискают!

‒ Девчонки! ‒ вспомнив про Серафиму, лейтенант резко помрачнел. ‒ Как бы они от меня шарахаться не начали!

‒ Да брось ты! Наших чешуей не напугаешь!

В медотсек вернулась Марта Анастэевна, следом за ней вошел начальник станции. Поглядев на то, что видимо было лейтенантом Орсеном, тот тяжело вздохнул:

‒ Да, это не розыгрыш! Ну, рассказывай, что делал в последние сутки!...

Кристиан, в подробностях пересказывая прошедший день, вынужден был сознаться, что, вопреки технике безопасности, в одиночку выходил в открытый космос, а потом на скафандре притащил внутрь часть того самого меняющегося облака.

Тополев, который как сидел на табуретке, так его выгнать и забыли, не выдержал:

‒ Глянуть бы на катер. Он случаем не трансформировался?

Начальник станции аж застонал:

‒ Да за что мне это?! Тополев, иди за ТеДжуном. Посмотрите, что с катером, потом сообщите мне. Марта Анастэевна, Вас я попрошу понаблюдать за лейтенантом. И Вы правы, на станции придется объявить карантин.

Катер от происков облака не пострадал. ТеДжун лично изъял фильтры и в герметичных контейнерах отправил в лабораторию.

‒ Мы их изучим чуть позже, ‒ заверил он сам себя. ‒ А пока пойдем смотреть на чудо.

Чудо торчало в медотсеке, в очередной раз сменив внешность. На этот раз Орсен был похож на себя самого, если исключить слабое фосфоресцирующее сияние волос.

Начальник лаборатории посмотрел на него с нескрываемым интересом. Кажется, он уже составлял план исследований.

‒ Хочу напомнить, что это живой человек, ‒ поспешно произнес начальник станции, перехватив этот взгляд.

‒ Да, да, я помню, ‒ покивал головой ТеДжун.

‒ Так что с катером?

‒ Ничего. Фильтры с пылью в лаборатории. Займусь ими немедленно.

‒ Наш хамелеон в принципе здоров, ‒ сообщила врач. ‒ Поводов для тревоги я не вижу. Тем более до сих пор рождаются люди с хвостами, с участками кожи, покрытой чешуей. Про волосяной покров и говорить нечего. Всё это вполне допустимые отклонения.

‒ Допустимые, да? Как теперь про эти… отклонения докладывать в Исследовательский Центр? Как, я вас спрашиваю?!

Спокойная работа

− Так вот значит, где ты работаешь, − оглядываясь по сторонам, протянул Ильмар. − Ничего, просторненько. И тихо. Да, в этом есть смысл. Сбежать от мира, скрыться в этом подземелье…

− Хватит уже! Это не подземелье, а библиотека. И чтобы ты понимал, тут хранятся крайне редкие экземпляры, которым нужны особые условия…

− Пыль веков и все такое…

Алтайский филиал Всемирной Библиотеки был расположен глубоко под землей и снабжен самой лучшей защитой от всего на свете, чтобы сохранить в целости книги – подлинники, тома из пергамента и бумаги, папирусы и глиняные таблички, и много еще всего, что использовало человечество за тысячелетия своего существования для сохранения и передачи информации. Но, несмотря на высокую ценность и уникальность большинства «книг», доступ в эту библиотеку был открыт любому желающему.

В холле встретились двое. Школьные товарищи, успевшие немало покуролесить вместе, распрощались сразу после выпускных экзаменов. Ильмар, едва получив аттестат, рванул в Космическую Академию, собираясь в будущем покорять другие миры, и очень удивился, почему Олег, у которого до недавнего времени были схожие планы, внезапно передумал. И ведь на что променял увлекательную жизнь первопроходца! Библиотекарь! Меньше всего Ильмар представлял своего друга библиотекарем.

Надо сказать, что шутка судьбы заключалась в том, что и Ильмару не перепало приключений и подвигов. По окончании Академии он попал по распределению на станцию Сатурн-13. Скучно там, конечно, не было: если мог случиться какой-нибудь невероятный идиотизм, он непременно происходил на этой станции. Был и положительный момент – отпуска случались чаще положенного, и их можно было проводить на Земле. В один из отпусков Ильмар и решил навестить своего сотоварища по детским подвигам прямо на рабочем месте.

Олег не возражал. И вот теперь они шли через холл к высоким дверям, украшенным деревянной резьбой. Створки приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить входящих, и сразу же бесшумно закрылись за спиной. Библиотека. Тихо, сухой прохладный воздух. Особый микроклимат для главного сокровища, хранящегося здесь. Не чета Сатурну-13, где никогда не удавалось удерживать в пределах установленных норм ни температуру, ни влажность.

Олег повел друга по залам. Что ни говори, неведомые проектировщики постарались на славу. Темные деревянные стеллажи с книгами, лестницы, ведущие на верхние ярусы, удобные столы и кресла, стилизованные под старину. И свет, полная имитация дневного света, льющегося из узких, от пола до потолка, псевдоокон в проемах между стеллажами. Старинная библиотека для старинных книг.

− И вековая пыль на книгах, − повторил Ильмар.

− Нет здесь никакой пыли, − отмахнулся Олег. − Знал бы ты, какая тут система вентиляции! Тут такая чистота, что и представить невозможно.

− Да при чем тут грязь! Весь этот склад небось мхом порос! Кто их берет, эти книги? Разве что вы сами.

Олег пожал плечами:

− Приходят. Берут и читают. Прямо тут. Выносить-то наружу нельзя.

− Еще и тут сидеть… Зачем, я тебя спрашиваю? Тут всё давно оцифровано и расшифровано. Я вот сделаю запрос по сети – мне и книжку нужную найдут, и читать я ее могу прямо дома.

Олег согласно покивал, да, так и есть, и потащил приятеля дальше. Где-то через полчаса Ильмар испытал настоятельную потребность почитать что-нибудь. Что именно, было не принципиально, лишь бы упасть в ближайшее кресло и вытянуть ноги.

− Уф! Голова уже не соображает,− приземлившись на подвернувшийся стул, откровенно сообщил он.

− Это у тебя с непривычки, − ехидно пояснил Олег. − Столько знаний сразу… хоть и на полках стоящих − может случиться несварение мозга…

− Изверг ты!

− Я библиотекарь. Кстати, я уйду ненадолго. А ты пока передохни.

Олег ушел в какую-то боковую дверь, а Ильмар горячо возблагодарил звезды за перерыв. Сатурновы Кольца! А в какой стороне вообще выход?! Может, сбежать, пока не поздно? Ну ее, эту «экскурсию»!

Открылась дверь. Парень подскочил, в надежде, что это вернулся Олег. Но вошла девушка. Невысокая, изящная; свободный, малость мешковатый комбинезон ее ничуть не портил.

Та, не обращая внимания на стоявшего столбом человека, спокойно подошла к одной из полок и сняла с нее увесистый том. Ильмар подскочил и предложил:

− Позвольте Вам помочь. Книга, наверное, тяжелая.

Но девушка, не меняя сосредоточенного выражения лица, и едва глянув на «помощника», ответила:

− Спасибо, не надо, − и сняла с полки еще две книги, размерами превышающие первую.

«Да как она вообще их в руках удерживает?» мысленно поразился Ильмар. И тут до него дошло. Комбинезон был со встроенным экзоскелетом. А девушка – библиотекарь. Вон и нашивка на груди. Желание знакомиться стремительно таяло.

Библиотекарь, забрав нужные ей книги, ушла. Ильмар со вздохом опустился на стул. И где Олега носит?!

Через зал прошли двое, о чем-то вполголоса переговариваясь. Ильмар проводил их взглядом, пытаясь понять – это тоже библиотекари или же мифические существа – читатели.

‒ Интересно, Олег меня найдет, если я сейчас отсюда смотаюсь? ‒прикинул Йенсон, оглядываясь вокруг. ‒ И в какую сторону бежать?!

Ильмар наугад пошел вперед. Он сворачивал, где хотел, разглядывал полки с книгами и прочими носителями знаний, пока не забрел в странный зал. Помещение было почти пустым; только по обе стороны каждой двери ‒ а их вело в зал аж одиннадцать ‒ стояли приличных размеров каменные статуи, изображавшие крылатых львов. Да еще по центру торчала широкая колонна, у которой почему-то не хватало куска посередине.

Йенсон обошел эту колонну вокруг, так и не понял, что это и зачем, и уже собрался уходить, когда в зал вошли несколько человек. Они то ли не видели, что здесь не одни, то ли не обратили на Ильмара внимания. Повытаскивав какие-то приборы, они начали тщательно обследовать колонну, с головой уйдя в свое занятие.

Йенсон пожал плечами и, стараясь не мешать, просочился в одну из дверей, благо те открывались бесшумно. Еще через несколько комнат он наткнулся на Олега. Тот возмущенно спросил:

‒ Тебя где носит?!

‒ Да я тут прошелся немного… Ты мне знаешь что скажи! Я тут видел колонну без серединки, так и не понял, для чего она.

‒ Вот тебя куда занесло!

‒ Ага. А потом пришли какие-то люди, стали вокруг этой колонны лазить с приборами, ну я и ушел…

‒ Что?! ‒ Олег аж подпрыгнул, а потом кинулся в сторону странного зала, на бегу доставая медальон на витом шнурке и крича в него:

‒ Всем, всем, всем! Нарушение защиты!

Ильмар, не понимая, что происходит, кинулся вслед за другом. Вдвоем они промчались сквозь десяток помещений и влетели в зал. Олег сходу заорал:

‒ Именем Библиотеки! Вы все задержаны!

Компания «исследователей» не то чтобы не отреагировала. Все как суетились вокруг колонны, так и продолжили, только один повернулся, достал… пистолет?!.. и выстрелил в Олега. Ильмар, резко толкнув друга, сам спрятался за статую. Да что происходит-то?! Но требовать объяснений времени не было.

Вяземцев, напротив, прятаться не стал. Он опять схватился за свой медальон:

‒ Нападение! Внимание всем! Нападение! Активировать защиту!

А через полсекунды каменный лев, за которым прятался Ильмар, ожил и прыгнул вперед, принимая на себя очередной выстрел. Ожили и другие статуи, атаковав нарушителей. «Исследователи» потеряли всякий интерес к колонне и принялись отбиваться от львов.

Йенсон сидел на полу и глупо хлопал глазами: то, что происходило сейчас, не укладывалось в голове. Вдобавок он разглядел, наконец, то, что хранилось в центре колонны – огромный кристалл, переливающийся сотнями цветов одновременно. Почему раньше такую махину не было видно в упор, а сейчас любуйся – не хочу, тоже было непонятно.

Статуи весьма оперативно прижали к полу всех участников нападения. Через все двери разом в зал вбегали люди в сопровождении каких-то каменных чудовищ. Ильмар отстраненно подумал, что при таком раскладе большое количество скульптур в библиотеке вполне себя оправдывает. Олег помог ему подняться на ноги и потащил за собой:

‒ Пойдем! Тут без нас разберутся!

В укромном уголке библиотеки, немного отдышавшись, Йенсон задал мучивший его вопрос:

‒ Это что вообще было?!

‒ Даже не знаю, как тебе объяснить… Для начала скажи, ты видел, что-то в разрыве колонны?

‒ Ну видел. Кристалл, многолучевая асимметрия, высокий коэффициент преломления. Понять не могу, что за материал…

‒ Раз видел, я имею полное право рассказать тебе. Но с условием, что ты никогда и никому не растреплешь!

‒ Ты издеваешься?!

‒ Нет. Просто это очень серьезно. Не всем дано видеть Кристалл Знаний. Те, кому дано… как правило, работают в Библиотеке…

‒ Я не хочу! ‒ поспешно вставил Ильмар.

‒ Не хочешь – никто не заставляет. Я же сказал, «как правило». И состоят в тайном обществе «Орден Тота».

‒ И ты тоже?

‒ И я. Так вот, этот кристалл хранит в себе абсолютно все знания, накопленные человечеством. Он нужен на случай глобальной катастрофы, чтобы можно было… ну… перезапустить развитие цивилизации. Чтобы ничего не было утеряно. Понимаешь?

‒ Так себе. И что-то не хочется. Эти ваши тайны, заговоры… не мое это! Эти… с оружием, они-то чего хотели?

‒ Кристалл выкрасть. Они не могут его видеть, но знают, что он есть. В конце концов, есть аппаратура, позволяющая…

‒ Прятать надо лучше, а не бросать в доступном месте!

‒ Те, кому не надо, его все равно не видят!

‒ Но спереть пытаются! Что они с ним делать будут, когда стащат?

‒ Самому интересно. Кристалл предназначен для перезапуска. Извлечь из него отдельные знания можно, но это слишком проблемно даже для членов Ордена.

‒ Ты мне другое объясни. Первый раз я в той колонне видел только пустоту. А через четверть часа… почему? И где гарантия, что никто из тех… похитителей так же внезапно не прозреет?

‒ Гарантия, говоришь? Есть гарантия! Абсолютная! Можешь не переживать.

‒ Ну раз так, я спокоен! Пойду-ка я до дому. Спасибо за экскурсию, и за прочие развлечения! Сатурновы кольца! Как я благодарен за то, что у меня тихая, спокойная работа!

Обратная сторона

Зачем они полезли за яблоками в сад Ядвиги Степановны, Витька как-то пропустил. Полезли, и всё. Хотя яблок в свободном доступе было хоть засыпься. Нет, нужно было тащиться на другой край поселка, за овраг и небольшой лесок, чтобы стащить десяток незрелых, кислющих, мелких как горох, яблок.

Сначала все было просто замечательно: перебрались через овраг, лесок проскочили, не заметив, и притормозили только в кустах на опушке – перед плетнем, который условно огораживал давно одичавший сад. В глубине сада прятался старый кирпичный дом; его стены и крыша были бурыми от мха, двери и окна скрипели, даже если их никто не трогал. То еще было местечко! Тут могли бы водиться привидения, да только никто из мальчишек в подобную чушь не верил. Какие могут быть привидения, если человечество вовсю осваивает космос!

Плетень, понятное дело, за преграду не считался. Ребята потихоньку перелезли в сад и принялись рвать яблоки. Но Витька решил, что обдирать то, что висит прямо над землей – это для малышей, и полез на ближайшее дерево.

В доме, на втором этаже, открылось окно. В нем показалась худая женщина неопределенного возраста и с минуту наблюдала, как ватага местных ребят громит ее сад. Нет, ей не жалко было бы угощать их спелыми яблоками хоть каждый день, но обрывать зеленуху она позволить не могла.

‒ Ах вы, паршивцы! ‒ закричала она, перегнувшись через подоконник. ‒ Вот я вас!

Мальчишки сыпанули прочь, прыгая через плетень не хуже олимпийских чемпионов.Только один, растерявшись, повис на ветке яблони, а потом свалился в траву.

Ядвига решила поддержать свою репутацию «ведьмы», и выкрикнула «проклятие»:

‒ Увидишь обратную сторону луны – превратишься в волка!

Витька ломанулся к лесу; плетня он даже не заметил. Остановившись уже у оврага, отдышавшись, он выдал:

‒ В гробу я видал эти яблоки!

Остальные пацаны его в целом поддержали, и до конца лета туда уже не совались.

− Ковелин! Араята! Я вас последний раз предупреждаю − не сдадите зачет, до практики не допущу!

− Да мы хоть сейчас! − пожала плечами Араята. Она не то чтобы не знала предмета, но у нее никак не получалось выбрать время и дойти до преподавателя. Её сотоварищ мучился той же проблемой. Они посещали занятия по диагонали, предпочитая проводить время поинтересней.

− Сейчас – это хорошо! − согласился преподаватель, жестом приглашая своих курсантов в ближайшую свободную аудиторию.

Полчаса спустя они вышли оттуда уставшие и недовольные.

− Нет, вот скажи мне! Почему Луна-то?

− А потому, что мы с тобой, Ди, последние зачет сдали! И нам досталось что осталось!

− По сути верно, но несправедливо! Вик! Мы оба с тобой знаем, что легко бы вошли в десятку лучших на курсе!...

− Но не вошли. Да и без разницы мне, если честно! Луна тоже сойдет! Я, кстати, её только с одной стороны видел, неплохо было бы и на другую сторону посмотреть.

Араята фыркнула и легонько ткнула приятеля кулачком под ребра. Тот в долгу не остался: дернул девушку за ухо и рванул по коридору, пока не получил еще.

В преподавательской царили тишина и умиротворение. На вошедшего никто не обратил внимания, лишь декан вполголоса осведомился:

− Ну что, отловил этих оболтусов?

− Да.

− Сдали?

− Естественно! Талантливые олухи!

− Как им понравилась предстоящая прогулка к Луне?

− Не особо. Но и расстроиться не расстроились.

− Оболтусы. И учиться нормально не хотят, и отчислять жалко − одаренные ведь.

− Ничего, Луна им мозги на место поставит! Практики скучнее даже вообразить нельзя.

Такой тоски, как в этом полете, ни Виктор, ни Савади до сих пор не знали. Но приходилось мириться. В целом, катер не доставил никаких проблем − откуда им взяться-то, если кругом автоматика?

Руководитель их практики особо не вмешивался, в основном наблюдая. Опыт подсказывал ему, что пока детишки сами не набьют необходимое количество шишек, нормальными пилотами не станут. А его дело такую возможность предоставить, с минимальным ущербом здоровью и имуществу. И, разумеется, что вообще может случиться на одной из лунных грузоперевалочных баз?

− Ну, кто из вас будет сажать катер? Решили? − старший лейтенант Вельямира был тот еще провокатор. Назначить своей властью конкретного курсанта он, конечно, мог, но это было не так забавно, как наблюдать сам процесс выбора.

Вик и Ди переглянулись:

− Орел или решка?

− Орел, − определилась девушка.

Вик подбросил и поймал неизвестно откуда взявшуюся большую монету:

− Повезло тебе!

− Так я везучая! А тебе, значит, грузовой отсек.

− Ничего, в другой раз поменяемся!

Араята мягко посадила катер и ювелирно завела его в нужный причальный терминал. Вельямира готов был поставить ей зачет по практике хоть сейчас. Ему раньше никогда не попадались такие талантливые курсанты. Обычно доставалось, что оставалось. Интересно, второй такой же?

Вик и Ди, четко по инструкции – они её знали, и знали, что из неё можно будет потом нарушать − зарегистрировали посадку и документы на груз, приняли автоматические погрузчики, и разбежались. Сажала катер Араята, значит, оставаться и следить за разгрузкой предстояло Ковелину. Девушка, забрав оба рюкзака с вещами, отправилась в отведенное им жилье.

А тут ждал первый сюрприз − каюта была одна на двоих. Вельямира усмехнулся в усы, предоставив каптеру самому разруливать непростую с виду ситуёвину. В том, что эти двое прекрасно уживутся хоть в одной палатке, он даже не сомневался.

Постоянный персонал базы встретил новеньких преувеличенно радостно. Вельямира, сделав невозмутимое лицо, приготовился наблюдать. Чуяло его сердце, в этот раз скучно не будет.

Когда Ковелин ввалился в их каюту, Савади уже закончила устраиваться, приняла душ, и теперь расчесывала свою роскошную гриву.

− Давай живей! − потребовала она, на мгновение оторвавшись от столь увлекательного процесса.− А то мы на ужин опоздаем!

− Думаешь, нас из-за этого кормить откажутся?

− Нас?! Вряд ли… если им база дорога! Но опаздывать в день прилета как-то… не то!

− Десять минут!− пообещал Вик.

Они появились в столовой вовремя. Надо сказать, они не единственные были отправлены сюда на практику, но остальные курсанты такого интереса не вызывали. Савади была весьма эффектной девушкой, а кем ей приходился Вик, сокурсником, или кем-то большим, выяснить не удалось.

После ужина всей толпой отправились в комнату отдыха.

Подхватив Араяту под локоток, Боска, ловелас местного значения, хвастался:

− У нас тут не смотри, что скромно, своя изюминка имеется! Да ты сама сейчас увидишь!

Чуть позади них Ковелина подначивали двое пилотов:

− Так и будешь глазами хлопать? Уведет он у тебя девушку…

Вик, с трудом подавив рвущийся наружу смех, только кивал. Нет, когда им с Ди было надо, они выдавали друг друга за вторую половинку, но в остальном были боевыми товарищами по весёлым проделкам. В Академии об этом прекрасно знали, а сюда сообщить не удосужились. Ну, кто не спрятался, мы не виноваты!

Боска подвел Савади к огромному занавесу во всю стену:

− Закрой глаза! Сейчас будет сюрприз!

Девушка, мило улыбнувшись, выполнила просьбу. Только Вику было доподлинно известно, что сейчас Араята с якобы закрытыми глазами видит не хуже него. Полезный фокус для любительницы розыгрышей.

Боска махнул рукой, и занавес бесшумно разошелся в стороны. А за ним было огромное, от пола до потолка окно. И темная поверхность Луны за ним.

− А теперь открывай!... − начал пилот и поперхнулся.

Наступила такая тишина, что можно было разобрать стук сердца каждого из присутствующих. Савади, поняв, что произошло нечто невероятное, резко обернулась. За ней должен был стоять Вик. Он шел следом. Но вместо него перед девушкой оказался огромный волчара с буроватой шерстью. Араята, подавив вопль, неверяще спросила:

− Вик?...

Волчара издал какой-то утробный звук и наклонил голову набок.

− Но как?!... Почему?!...

Тихое поскуливание в ответ и выразительный взгляд, брошенный на окно.

− Так! − Ди пришла в себя и отдала распоряжение. − Задерните кто-нибудь эту проклятущую штору! Живее!

Вельямира, перестав изображать статую, вернул занавес в исходное положение. Пилоты во все глаза смотрели на волка, но момент, когда он превратился обратно в курсанта, не уловил никто. Араята бросилась Вику на шею:

− Бездна космоса! Ну у тебя и шуточки! Предупреждать же надо!

− Да я и сам не знал! − оправдывался Ковелин. − Я же не думал, что это правда!

− Что «это»? − Вельямира развернул практиканта к себе. − Я за тебя отвечаю и очень хочу знать, к каким еще сюрпризам мне готовиться!

− Ну, я… мы,… − начал мяться Виктор. − Мы были мелкими и не особо умными. Лазили в чужой сад… Старшие нас подначивали, мол, это ведьма, настоящая…

− Какая ведьма?! Ковелин, ты издеваешься?!

− Наверное, настоящая! − курсант почесал затылок и сообщил:

− Когда я удирал из её сада, она крикнула вслед что-то вроде «Увидишь обратную сторону луны – превратишься в волка!»

Вельямира посмотрел на девушку и глубокомысленно изрек:

− Это не ты везучая, а я! Если бы сажал катер он, на волка бы я полюбовался гораздо раньше! И поседел бы заодно! Нет, я подозревал, что с вами двумя скучно не будет, но чтоб настолько! Тебя, я надеюсь, никто в детстве не проклинал? Нет? Ну и замечательно!

Старший лейтенант вышел из комнаты отдыха, держась обеими руками за голову и приговаривая:

− Что я в рапорте писать буду?!

Боска, осторожно косясь на Ковелина, деликатно поинтересовался:

− Хоть скажи, где та ведьма живет? Чтобы мы даже случайно…

− Ага!

− Нам всем интересно!

− Десятой дорогой обойду!

− Да ладно вам! − пожал плечами Вик. − Не такая уж проблема! Что её, той обратной стороны Луны? Космос-то гораздо больше!

Сообщение принято

Нет, не об этом он мечтал, когда поступал в Космическую Академию. Рутина. Снова рутина. И опять по кругу. Зачем, скажите на милость, надо было учиться лучше других? Чтобы потом очутиться вот тут, в этой трясине?

Илья был недоволен тем, что другой посчитал бы верхом мечтаний. Попасть по распределению в крупнейший Центр космической связи Земли ‒ это надо было заслужить. И он заслужил. Но почему-то не испытывал никакой радости. Через огромный муравейник Центра проходили потоки информации со всех уголков Вселенной, куда только успели сунуть свой любопытный нос люди.

Илья отвечал за один из узлов сбора. При работе в автоматическом режиме присутствие человека там не требовалось, но, согласно техническим регламентам, дежурный должен был быть обязательно. И приходилось дежурить. Наблюдать за показаниями приборов, снимать параметры потоков, каждую смену совершать одни и те же действия. Порой Илья сам себе казался механизмом, запрограммированным следить за другими машинами.

Красноярск нравился Илье за функциональную красоту и отсутствие суеты. Ну и за присутствие там Тагиры. Они познакомились в Парке имени Попова, случайно попав в один прогулочный катер. Девушка, поддавшись игривому весеннему настроению, соблаговолила сказать Илье свой персональный код связи. После, рассказывая об этом подругам, она удивлялась:

‒ Не знаю, что на меня нашло? Помутнение рассудка, не иначе.

Парень сначала показался ей трогательным скромнягой. Потом она решила, что он какой-то зажатый, и вообще ей не подходит. Но во время редких приездов Ильи в Красноярск они продолжали встречаться все в том же парке. Тагира, иногда, от нечего делать, примеряла на себя его фамилию.

Илья уже собирался на рейсовый флаер, идущий в Красноярск, когда его перехватил коллега:

‒ Добрынин! Выходной отменяется! Общий сбор!

‒ С чего бы? Мое дежурство закончилось только утром!

‒ Думаешь, ты один такой? Всех, кого можно, поднимают! Запускают резервные узлы!

Илья застыл, как вкопанный. О таком он слышал только один раз ‒ на лекции в Академии. Он всегда был убежден, что Центр связи работает с большим запасом расширения, и если начали задействовать резервы, это был форс-мажор с большой буквы.

В Центре была невероятная суета. Но едва Добрынин засветил свой пропуск на входе, ему тут же пришло указание, на каком узле заступать на дежурство.

Информационные потоки поражали своей интенсивностью. Они было настолько плотными, что у Ильи не хватало наглости занять хоть каплю объема для удовлетворения своего любопытства. В том, что случилось нечто из ряда вон, он не сомневался. Техника работала на пределе. Замигал индикатор голосовой связи. Илья сначала машинально скользнул по нему взглядом, а потом, осознав невероятность происходящего, кинулся к пульту. На его памяти голосовой канал не был задействован ни разу.

‒ Яшка, ишак ты в скафандре! ‒ раздался в динамиках голос. ‒ Долго ты там будешь ковыряться?

Илья включил запись. Она осуществлялась прямо на пульт и другие каналы не занимала. А беседа неизвестно где кого и с кем продолжалась:

‒ Сам ты ишак! Слон в посудной лавке! Своротил индикаторы, а я исправляй!

‒ А я тебе говорил ‒ не впишемся, а ты что?!

‒ А я говорил ‒ впишемся! И вписались! Только не в поворот, а в блок с индикаторами! Какой кретин с больной фантазией придумал так располагать шлюзы?! Глянь, заработало?

‒ Да, все есть! Давай до дому!

‒ Щас! Еще ферму тут поправлю.

‒ Кислород не прозевай.

‒ Хорошо, мамуль!

‒ Тьфу ты! Ну смотри сам. Я ушел.

И всё. Илья пялился на погасший индикатор и пытался понять, что же он сейчас слышал. Похоже было на переговоры ремонтников с какого-то мелкого объекта в безвоздушном пространстве. Вот только задачи перехватов таких переговоров узлу связи никто не ставил.

Аврал закончился. Оказывается, из-за крупной аварии в Центре связи Урана информацию с этого направления стали передавать в необработанном виде. Хорошего было мало, но и страшного ничего не случилось.

Поздно ночью, уже на пороге собственной комнаты, Илья встретил своего соседа по дому и, немного поколебавшись, задал вопрос:

‒ Барток, а как вообще, часто случается активация голосового канала?

‒ Да как сказать… На моей памяти ровно восемь раз.

Барток был связистом с полувековым стажем. «Восемь раз» для Ильи прозвучало как «считай, что этого не бывает».

‒ Илюш, зачем тебе? Голосовая связь только у диспетчеров. Нам-то живой голос на дежурстве услышать – плохая примета.

‒ Почему?

‒ Ты не иначе услышал чего? В голову не бери. Не было этого.

‒ Как не было?! Я записал.

‒ Ну сходи, прослушай. Пусто там. Тишина.

‒ Почему? Что это вообще такое?

‒ Голоса тех, кто не вернулся. Слышать их ‒ не очень хорошая примета.

‒ Суеверие какое-то…

‒ Ты слушай, что тебе старшие говорят!

Илья кивнул и поблагодарил за совет. Но следовать ему он не собирался. Для начала, придя за час до начала дежурства, он зашел на резервный узел и попробовал прослушать запись пойманного разговора. Барток оказался прав: техника записала тишину. Может быть, он был прав и в другом: следовало выбросить всё это из головы.

Долгожданная встреча с Тагирой и обязательная прогулка в парке неожиданно показались Илье какими-то бесцветными. Все было неправильно. Он смотрел на девушку и не понимал, чем она его привлекала раньше. Под конец свидания Илья просто сказал:

‒ Знаешь, я думаю, нам не стоит больше встречаться. Мы друг другу не подходим. Прощай. Желаю тебе счастья.

Он повернулся и пошел прочь, оставив девушку в глубоком шоке. Впервые в жизни ее бросили! И главное ‒ кто?! Связист какой-то!

Дома, валяясь на кровати, Илья размышлял. Его прощание с Тагирой было следствием того, что он «поймал» голоса, или просто результатом проснувшегося здравомыслия? Плохая примета? Или наоборот, хорошая?

Очередное дежурство текло в своей рутинной последовательности, когда вновь замигал индикатор голосовой связи. Илья буквально прильнул к пульту, ожидая, что же будет сказано на этот раз.

‒ Галчонок, чирикни уже что-нибудь!

‒ Да сколько можно?! Ты уже достал всех! Скоро тебя выкинут за борт! Без скафандра! А все подтвердят под присягой, что ты вышел сам!

‒ Малыш, ну зачем ты так? ‒ голос звучал притворно жалобно.

‒ Лети отсюда, Карлсон!

‒ Уже лечу! К тебе!

‒ Галька! Март! Эфир не засоряйте! Кокетничать будете в кают-компании!

‒ Понял, командир! А дышать-то можно?

‒ Март, я не шучу! Еще слово не по делу, и я тебе лично рот зашью! Без наркоза!

Невнятное мычание, прозвучавшее в ответ, подтвердило, что угроза услышана и принята к сведению. Следующие четверть часа в эфире звучали чисто рабочие переговоры, почти сплошь состоящие из профессиональных терминов, которых Илья не понимал.

‒ Все, заходим домой! ‒ голос принадлежал, кажется, тому, кого назвали командиром.

И снова наступила тишина. Илья уже сообразил, что узел ловит обрывки переговоров, ведущихся в открытом космосе – ремонтников, монтажников, или еще кого-то подобного.

Он заступал на дежурство в надежде снова услышать хоть что-то. И услышал.

‒ Лепесток-4! Я Бутон! Ответьте!

‒ Лепесток-4 на связи! Мы теряем устойчивость! Изменение гравитационных полей по направлению к Самаре идет по распределению Моррея!

‒ Срочно уходите! Бросайте всё и уходите!

‒ Но данные…

‒ Живо! Это приказ!

‒ Тринадцатый Шмель на связи! Иду за ними!

‒ Жужжи быстрее! Лепесток-4, расчетное время эвакуации 7 минут 43 секунды. Конец связи!

Но эфир не опустел. Видимо, микрофон на узле так и не выключили.

‒ Только бы успели, только бы успели, ‒ почти молитвенным шепотом повторял кто-то.

Илья, не отрываясь, смотрел на часы. Он неосознанно отсчитывал эти самые семь минут. Когда началась восьмая минута, эфир взорвался воплем:

‒ Всем, кто меня слышит! Говорит Лепесток-4! Начинаю передачу пакета данных. Отправка!

Илья активировал один из резервных каналов; через него несколько секунд шел очень плотный поток, а потом пришло сообщение об окончании приема пакета.

‒ Говорит Центр Космической связи Земли, узел Ка-Икс-19. Сообщение принято, ‒ отчитался Илья в микрофон и добавил: ‒ Поторопитесь! Время истекает!

‒ Нормуль, братишка! Мы успеваем! ‒ бодро ответили с той стороны, а потом все скрылось за шипением и треском.

Впервые Добрынин пошел на вопиющее нарушение. Он мало того, что не стал докладывать о приеме пакета информации из неизвестного источника, так еще и сделал себе копию. В первый же выходной он рванул к Олегу Вяземцеву. Тот собирался поступать в Академию на пару лет раньше Ильи, но почему-то резко сменил поле деятельности и стал библиотекарем. Уж если и было у кого просить помощи в поиске этих «Бутонов» и «Лепестков», так это у него.

Они медленно шли по залам библиотеки, а Илья рассказывал.

‒ Да звучит странно. И считается плохой приметой поймать такие голоса. Пытаться записать их бесполезно. Но вот переданный пакет я записал. Знать бы, что это за Самара, где и когда это было.

‒ А в архивах Музея Космонавтики ты искать не пробовал?

‒ Честно ‒ нет. Я, не поверишь, нарушил всё, что можно и нельзя, когда, во-первых, принимал этот пакет, а во-вторых, не доложил об этом. Уж про то, что я снял и взял себе копию… Короче, когда это всплывет ‒ меня попросят на выход.

‒ Ну ты даешь!

‒ Короче, будь другом, поищи?

‒ Лады. Я с тобой свяжусь, если что-то выясню.

Прошел почти месяц. Илья, понимая, что дело не быстрое - Олегу приходится искать неведомо что неведомо где по очень скудным данным - все равно нервничал в ожидании.

Вяземцев связался с ним рано утром; не выспавшийся после ночного дежурства Илья долго не мог сообразить, чего же от него хотят.

‒ Собирайся живей, и бегом на выход! ‒ требовал Олег. ‒ Тебя уже ждут!

‒ Да кто ждет-то? ‒ кое-как натянув свитер, непонимающе заморгал Илья.

‒ На ближайшей стоянке ‒ пилот с флаером. Сине-серебряный, Института исследования космоса!

‒ Погоди, погоди…

‒ Бегом! ‒ гаркнул Олег и отключился.

Илья, малость потерявшийся от этой суматохи, все-таки умудрился собраться, а потом быстро найти нужный флаер. Пилот ждал только его. Это переходило все границы фантазии! Чтобы за каким-то связистом присылали индивидуальный транспорт!

Илья стоял у трибуны и дословно пересказывал, что слышал в эфире несколько недель назад. Конференц-зал был набит под завязку, но тишина при этом стояла такая, словно тут внезапно образовался вакуум.

‒ Ну вот, как-то так, ‒ неловко закончил свое импровизированное выступление связист.

‒ Благодарю Вас, можете быть свободны.

Илья вышел, несколько обиженный тем, что ему никто так ничего и не объяснил. А, судя по всему, его обрывки информации были чем-то значимым, каким-то недостающим элементом. Из-за угла вынырнул Вяземцев, и, ни слова не говоря, потащил своего товарища в какой-то закоулок. Там уже толпилось прилично молодежи, которой не нашлось места в конференц-зале.

‒ Привет, Илюха! ‒ протянул руку один из них. ‒ Я Рэй-То. Не смотри так недовольно, нас тоже не пустили! Ну я тебе вкратце расскажу, что случилось, если тебе интересно.

‒ Спрашиваешь! Такой дикий переполох, а я даже не знаю, из-за чего!

‒ Ну начать с того, что это была не Самара, а Самарканд. Был такой объект, похожий на черную дыру. Его исследовали примерно сто двадцать лет назад. Закончилось всё катастрофой, вроде бы никто не уцелел. Но! Тут начинается самое интересное! Они успели снять последние показания с приборов и шваркнуть в никуда единым пакетом. А ты этот пакет поймал. Знал бы ты, что там! Но и это ерунда! Когда данные обсчитали, вышло, что изменения цикличны, а те, кто тогда пропал, и не пропали вовсе, а оказались во временной ловушке, и скоро вернутся обратно! Прикинь! Им там уже встречу готовят!

‒ …!

‒ Именно так! ‒ заржал как конь рассказчик. ‒ А теперь представь, как рады они были услышать, что их сообщение принято! Они твой голос из тысяч узнают!

Илья переводил взгляд с Рея-То на Олега и обратно. Потом, пробурчав под нос «плохая примета, как же», направился к выходу.

‒ Ты куда? ‒ остановил его Вяземцев.

‒ Куда, куда… Мне через три с половиной часа на дежурство заступать! Сами понимаете! Мало ли, кто еще ждет, чтобы ему ответили «Сообщение принято»!

Старая оранжерея

̶ Слушай, Броколь вообще озверел! ̶ жаловался на жизнь Венька. ̶ Ты представляешь, какое задание он выдал на практику?!

̶ Жулькин, не ной! ̶ последовал ответ из недр лаборатории. ̶ Я тебя предупреждал? Предупреждал! А ты что?

̶ Да ладно, не так уж часто я и прогуливал… Мстить-то за что?

̶ А он и не мстит. Он тебе дает возможность проявить свой творческий потенциал.

̶ Это не творческий потенциал, а гарантированный незачет по практике! Иди сам посмотри!

К диванчику, предназначенному для посетителей ̶на нем, собственно, и развалился Венька ̶ подошел молодой мужчина в видавшем виды лабораторном халате.

̶ Ну, что там у тебя? Показывай! ̶ потребовал он.

После внимательного изучения практического задания лаборант только присвистнул:

̶ Жулькин! Сознайся, как ты этого добился? Просто невероятно! Такую практику ты точно не сдашь!

̶ Ну, Радька, ну помоги! Ты же умный!

̶ Я действительно умный. Но что делать с твоей практикой ̶ даже близко не представляю.

̶ Радий! Я неоднократно просил тебя не приводить в лабораторию твоего брата, ̶ над ними, буквально из воздуха, возник еще один лаборант, недовольным взглядом прожигая и коллегу, и его гостя.

̶ Джес, тут на самом деле экстраординарный случай. Взгляни сам.

Джес взял листок и скользнул по нему взглядом.

̶ Ну, в принципе, сложно, но выполнимо, ̶ наконец, вынес он свой вердикт.

̶ Выполнимо?! ̶ Венька аж подскочил на месте от возмущения. ̶ Да там!..

̶ Не суетись! ̶ одернул его Радий, с интересом поглядывая на коллегу. Джесертеп был со странностями, но умнее его не было во всей лаборатории. ̶ Так что там можно сделать?

̶ Я собираюсь в Ярловку. Могу взять его с собой.

̶ Ярловка… Глухой угол… Он поедет.

̶ Эй!..

̶ Помолчи! ̶ Радий подкрепил свои слова подзатыльником. ̶ Может быть, Броколь засчитает тебе хотя бы попытку. И даст другое задание.

̶ Если не будет отлынивать, выполнит то, что уже есть, ̶ пожал плечами Джес. ̶ Рейс завтра в четыре тридцать. Пятый терминал.

̶ Пятый... Погоди, это же грузовой!

̶ Другого транспорта туда нет.

̶ Я понял. Будем вовремя.

Лаборант кивнул и ушел. Ему нужно было еще завершить подготовку документации.

̶ Ты реально хочешь отправить меня не пойми куда? ̶ жалобно спросил Венька, глядя на брата снизу вверх щенячьими глазами.

̶ Не только хочу, но и отправлю. Или ты собираешься отчисляться?

̶ Можно подумать, эта Ярловка меня спасет!

̶ Ярловка ̶ вряд ли. А подпись Джеса на отчете по практике ̶ возможно. Он в своё время был у Броколя любимчиком. Ты хоть представляешь, что он сейчас согласился тебя балбеса выручить! И только попробуй там свой характер показать! Будешь самым прилежным практикантом! Ты понял?

̶ Угу, ̶ Венька остался недоволен, но отстаивать свое мнение было не время и не место.

Грузовой флаер сел на заросшие плиты старого аэродрома с изяществом старой калоши. Венька недовольно поморщился, но промолчал. Радька перед отлетом сделал ему внушение, подкрепленное подзатыльниками, и даже дошел до того, что просил Джеса звонить, если что.

В административном корпусе ̶ это громкое название носил одноэтажный кирпичный дом в три больших окна ̶ Джесертеп взял на себя все формальности, и спустя четверть часа привел его к составленному из грузовых контейнеров зданию. Спору нет, смотрелось крайне необычно, но…

̶ Мы будем жить тут?!

̶ Да. Внутри есть всё необходимое. Тем более, что ты будешь тут только ночевать. Сейчас оставим вещи, и я тебе покажу место твоей практики.

Венька закатил глаза, но покорно поплелся смотреть на новое место обитания. Всё оказалось не так плохо. Комнаты были рассчитаны на одного человека, и в каждой имелось всё необходимое для жизни. И работы. Комм с подключением к сети, к примеру. Удобный рабочий стол. Даже мини-оранжерея вместо подоконника.

Комплекс в Ярловке был огромным, но каким-то бестолковым. Словно его собирали из того, что было под рукой и как придется. Вдобавок Джес потащил Веньку в самый дальний угол. Туда не было даже нормальной дороги, только полузаросшая тропинка в высокой траве. Конец маршрута вообще поставил практиканта в тупик.

Это была очень старая оранжерея. Нет, это была просто древняя оранжерея. С металлическим каркасом и настоящими стеклами.

̶ Она что, до сих пор функционирует?! ̶ Венька был поражен до глубины души.

̶ Разумеется. Идем. Познакомлю тебя с твоим непосредственным руководителем.

Джес открыл тяжелую стеклянную дверь и прошел внутрь. Венька просочился следом.

̶ Андрей! Ты куда запропастился? ̶ неожиданно громко гаркнул Джес.

Из глубины теплицы послышались шаги. Хозяин этой музейной древности оказался молодым зеленоглазым парнем, едва ли старше Веньки. Он стащил рабочую перчатку и протянул руку для приветствия:

̶ Привет! Какими судьбами?

̶ Привез тебе рабочие руки. Вон ̶ практикант стоит. Откликается на Веньку и Жулькина.

̶ Вот как? Ну, здоровó, Жулькин! Надеюсь, сработаемся.

Джес ушел; у него были свои планы на остаток дня. Андрей же повел своего нового подчиненного по оранжерее. Чем дальше они шли, тем больше удивлялся Венька:

̶ Это что, плетистая роза Снежинка? А там ̶ Розовая пантера? А это? А там? Там садовая земляника?

Вопросы сыпались не переставая. Андрей только усмехался и кивал. Энтузиазм новенького забавлял и немного радовал.

̶ В этой оранжерее растут старые сорта. Очень старые. Многим больше пятисот лет. Я поддерживаю их в стабильном состоянии.

̶ Рехнуться можно!

Венька был в восторге! Оказывается, задание по изучению родоначальников линий современных растений было не только выполнимым, но и интересным. Андрей был общительным и нежадным до информации и образцов. Дневник практики заполнялся с удивительной скоростью, а тепличка на подоконнике в комнате ̶ жильцами. В одном отделении зацветал острый перец «Искра», в другом ̶ проклюнулся алтайский крокус, в третьем ̶ набивала бутоны карликовая роза «Скарлетт».

Единственное, что немного смущало Веньку, он всегда уходил из оранжереи один. Андрей задерживался под любым предлогом. А утром он уже был на рабочем месте.

За пару дней до окончания практики появился Джес и потребовал сдать на проверку дневник.

̶ Ну, неплохо, в целом, резюмировал он. ̶ Зачет ты получишь. Завтра я тебе рецензию отдам.

̶ Джес, я всё спросить хочу, только забываю. Где Андрей живет? Я за два месяца его в городке вообще ни разу не видел.

̶ Лучше спроси у него.

Профессор придирчиво изучал отчет и недовольно хмурился. По крайней мере, Веньке казалось именно так.

̶ Значит, ты был в Ярловке?

̶ Ага.

̶ И с Андреем познакомился?

̶ Ну да. Вы его тоже знаете? Он у Вас учился?

̶ Скорее наоборот… Ладно, Желехов, получишь ты свой зачет. Но если ты и дальше будешь мне нервы мотать на занятиях, тебя ни Рамусет не спасет, ни Андрей. Усвоил?

̶ Да.

̶ Свободен.

Венька вымелся из аудитории со скоростью звука. Лишь этажом выше он раскрыл зачетку. Там стояло «отлично».

̶ Броколь поставил тебе за практику «отлично»?! Да ты гонишь!

Недоверие однокурсников можно было кромсать лазерным резаком.

̶ Да смотрите сами. Вот!

Но даже демонстрация зачетки помогла не особо. Правда, староста внес некую ясность, объявив:

̶ Там Рамусет в руководителях практики. Любимчик Броколя.

̶ Так он же не берет практикантов.

̶ А Жулькина взял. Небось старший братец подсуетился!

̶ Ну, подсуетился, и что?! ̶ возмутился Венька. ̶ Ты бы в ту глушь ни за какие зачеты не поехал! Ты хоть представляешь, в какой дыре эта Ярловка?! Там кроме комплекса нет ничего!

̶ Чё ты психуешь?

̶ А нехрен говорить, что мне всё даром достается!

Джес был занят чем-то наверняка очень умным. Но на младшего брата коллеги отвлекся:

̶ Жулькин? К брату?

̶ Нет. К тебе.

̶ Вот как? Ну, пойдем. Чего ты там хотел?

̶ Спасибо сказать. Ну, за практику.

̶ Не стоит. Мне уже сказали.

̶ Радька?

̶ Андрей.

̶ К-кто?!

̶ Андрей. Ему скучно одному. У меня, да и у остальных, времени особо нет. Так, иногда, в гости заглянуть. А тебя мы ему на два месяца подкинули.

̶ Если ему там скучно, зачем он?... Можно же сменить работу. Не привязали же его там!

̶ Именно что привязали, Жулькин. Если он выйдет за пределы теплицы, то просто умрет.

̶ Вот от тебя я этого не ожидал! ̶ искренне возмутился Венька. ̶ Идиотские шутки – это по части Радьки, но ты!

̶ Это не шутка. Андрей погиб в этой оранжерее больше пятисот лет назад, но каким-то образом ожил. Вся проблема в том, что он живой только пока внутри. При любой попытке выйти наружу…Он иногда пытается, да… В позапрошлый раз я был на подстраховке, только и успел затащить его обратно.

̶ Жуть!

̶ Не то слово.

̶ Да как такое вообще возможно?!

̶ Никто не знает. И он тоже.

̶ Я бы так не смог. Это реально страшно, ̶ Венька даже поежился от пробравшей его дрожи. ̶ Ему точно помочь нельзя?

̶ Можно. В гости чаще заглядывать, что-то интересное принести. Больше никак.

̶ Но…

̶ Там чего только уже не перепробовали, Жулькин, ̶ тяжело вздохнул Джес. ̶ Пол тысячелетия уже пробуют. И ты тоже что-нибудь предложишь, позже. Андрей согласится. Он на любой эксперимент соглашается. Даже если до этого было сделано десять абсолютно одинаковых попыток, он согласится на одиннадцатую.

̶ Но зачем?! Он же знает, что!...

̶ Ну, наверное, чтобы не обидеть очередного «спасателя». И потом, я уже говорил, ему скучно.

̶ Джес…

̶ Я зимой туда поеду. Есть кое-какие наработки. Могу взять с собой. Согласен?

̶ Я в деле. Ты только скажи, если что понадобится.

Джесертеп кивнул и вернулся на рабочее место.

Венька вышел на улицу, и, запрокинув голову, долго смотрел в бледное осеннее небо. Как оказалось, не у всех есть такое обыденное счастье ̶ просто идти куда хочется.

Дом моей мечты

Родион пришел домой и с порога заявил:

− Катюш, у меня для тебя сюрприз!

Из кабинета показалась девичья головка:

− Какой?

− Я получил самое-самое отличное назначение, которое только может быть! Мы летим на Каму-Ра!

− Здорово, конечно, − протянула Катя. Выходя из кабинета целиком. − А ты уверен, что мне нужно лететь с тобой?

− Но Катенька, почему нет-то?

− Потому что, хоть ты и мой муж, мое исследование тут никто не отменял. Я, пока его не закончу, переехать не готова!

− Сейчас лето, − Родька подошел к жене и обнял её. − Полетим вместе, осмотримся, а к началу осени ты вернешься.

Предложение было скреплено поцелуем. Катерина возражала чисто для вида. Кама-Ра была приятной планетой, сельскохозяйственным раем, источником новых сортов и пород. Почитай каждый агроном спал и видел попасть туда, так что Родьке повезло необычайно.

Пассажирский космопорт Тихой Волги оказался небольшим и уютным. Вызвав в справочной карту, Родион показал на ней место своей будущей работы:

− Вот здесь мы будем жить!

Впечатлившись площадью будущих владений, Катерина покивала, но на всякий случай уточнила:

− А дом тут где?

− Дом?

− Да, дом! Не в поле же мы жить собираемся!

− Наверное, на карту не нанесли, − растерянно предположил Родька.

Руководил всеми окрестными тружениками сельского хозяйства жизнерадостный толстяк с хитрыми глазами по фамилии Ривера. Он встретил супружескую чету Медведицких с распростертыми объятиями:

− Словами не описать, как я рад! К нам прибыло пополнение! Ваш предшественник, Родион, решил резко сменить поле деятельности и подался в ремонтники. Куда-то в Пояс-XI, если я ничего не путаю. Но участок после себя оставил в идеальном порядке. Вот только дом… домик у него был совсем простенький. Ну да эта мелочь вполне решаема. Вы сегодня отдыхайте с дороги, а завтра поедем смотреть ваши новые владения.

Маленький домик Катерину не впечатлил. Прямоугольный. Окна, дверь. Внутри пара маленьких комнат. И всё. Функционально, но чересчур скромно.

− Это уж слишком… простенько, − покосилась она на мужа. − Впрочем, я же пока тут жить не буду, а через год… Родь, постарайся что-нибудь придумать.

− Катюш, я бы с радостью, но что?

− Что-то более просторное и симпатичное. Я твоему вкусу доверяю.

Катерина улетела, а Родион остался заниматься своими плантациями перечной репы. Жил он, разумеется, в том самом непритязательном домике, внутренне вполне соглашаясь со своим предшественником: мол, одному много ли надо?

Небольшая экскурсия по окрестностям Родиона несказанно удивила. Оказалось, что дома его соседей отличались потрясающим разнообразием. Размеры, архитектурные стили, строительные материалы: повтора не было ни у кого. К примеру, многочисленное семейство Вавериных занимало настоящий русский терем, сплошь украшенный деревянной резьбой, а Кржемские гордились высоченным маяком, сложенным из необработанного базальтового булыжника

Как-то вечером, заглянув на огонек к соседу Даньке, Родька пожаловался:

− Катя через полгода прилетит! А я пока не придумал, как с домом быть. Он же маленький. А ей побольше хочется!

− Ну так подкормить надо, чтобы вырос, − невозмутимо ответил Данька. − Ты прям как не агроном!

Поперхнувшись соком, Родион уставился на соседа, пытаясь понять, шутит тот или говорит серьезно.

− И… чем лучше подкармливать… дома?

− Ну, смотря, что ты хочешь, чтобы выросло.

− А в общем?

− Щебень, дерево, песок, соли металлов. Там еще сам посмотришь, чего не хватать будет.

− Вносить под корень… тьфу, под фундамент?

− Ага. Яму рядом выкопай. Пока маленький, одной за глаза хватит.

Родион вернулся домой и обошел кругом свое скромное жилище. Данька, конечно, пошутил, но и он пошутит. Яму выкопать недолго, привезти щебня и песочка – тоже. Посмеёмся.

Катерина сидела в зале ожидания космопорта и потихоньку начинала закипать: Родька должен был приехать за ней еще полчаса назад, но до сих пор где-то болтался. Тем не менее, она нашла в себе силы промолчать, когда к ней подлетел взъерошенный муж и, обнимая, принялся извиняться:

− Прости, родная!... Там груз пришел!... Я для дома заказывал! Соли стронция!

С каких пор соли стронция являются жизненно необходимыми для дома, Катя, разумеется, не поняла, но решила согласиться:

− Само собой! Это же понадобится!

Подъезжая к тому месту, где год назад стоял крохотный домик, Катерина потеряла дар речи. Впереди возвышался дом её мечты. Стены первого этажа были сложены из крупного нетесаного камня, второй этаж был полностью деревянным. Высокие стрельчатые окна с цветными стеклами, черепичная крыша, и, в довершение, огромный жестяной флюгер на маленькой башенке.

− Что это?!

− Наш домик. Ну, тот самый.

− Домик?! Это шутка, да? Скажи?

− Видишь ли, за последние полгода он сильно подрос. Надо было просто подобрать правильные подкормки.

Над водопадом

̶ Шикарное это место, скажу я вам! Горы, дикая первозданная красота. И водопады. Вот просто везде!

Деметрий откровенно хвастался. Не слишком приятно было выслушивать от него в сотый раз рассказы о Заповеднике Клемена, но, с другой стороны, понять его было можно.

Сам Егор, доведись ему побывать на Клемене, наверное, тоже бы не затыкался. Но дело было в том, что он там не был. Никто из класса не был, кроме Деметрия. Вот кому везло с путешествиями. Родной дядя баловал племянника и брал с собой в рейсы.

Туристический лайнер, на котором любящий дядюшка заведовал снабжением, без проблем прихватывал с собой еще одного пассажира, и Деметрий возвращался с каникул, под завязку набитый новыми впечатлениями. И начиналось! Демонстрация сувениров, видео. Бесконечные рассказы о том, как было круто!

Может, и порадовались бы за него, если бы не был везучий одноклассник таким надутым, самодовольным и высокомерным. А так, выслушивали, морщились и старались уйти. Единственным, кто сейчас слушал Деметрия с интересом, был новенький.

Яр появился в классе уже после первого сентября. Что, как и почему, его не спрашивали ̶ не принято было, а сам он ничего не рассказывал. Он обретался на последней парте, рвения в учебе не демонстрировал, но и проблем учителям не доставлял. С одноклассниками держался ровно, но был каким-то странным.

Сам Егор не раз замечал на себе его внимательный, изучающий взгляд. Точно так же Яр рассматривал и остальных. Новенький больше молчал, а если и говорил что-то, то даже в незначительной на первый взгляд фразе Егору чудился подтекст, второй и даже третий слой смысла. Как такое вообще могло быть, Егор искренне не понимал.

И вот прямо сейчас Яр неподдельно интересовался Деметрием и его фотками. Рассматривал, кивал, словом тешил самолюбие хвастуна по-полной.

В пятницу после уроков Яр неожиданно поднялся с места и громко спросил:

̶ У кого какие планы на выходные?

̶ А какие будут предложения? ̶ Хельги, чудом не успевший выскочить из кабинета, развернулся в дверях. ̶ Планы и поменять можно.

̶ Сгонять в Уральский заповедник с ночевкой.

̶ Было бы здорово, ̶ протянула Машка. ̶ Да далековато. Пока мы туда доберемся, нужно будет домой собираться.

̶ Урал? Ну я точно с вами не собираюсь! ̶ ехидно прокомментировал Деметрий. ̶ После Клемена Урал ̶ такая ерунда!

Он вышел из кабинета, провожаемый недовольными взглядами.

̶ Расстояние не проблема, ̶ невозмутимо пояснил Яр. ̶ Сверхзвуки никто не отменял.

̶ И где ты его возьмешь? ̶ Хельги даже подался вперед. ̶ Да еще с пилотом?

̶ Всё есть.

̶ Вот это да! ̶ Машка с Ингой ахнули от восторга.

̶ С этого места поподробнее, ̶ попросил Егор.

̶ Да ничего особенного. Сверхзвук мой. Я его из списанного восстанавливал. Но он проверен и зарегистрирован. Всё как полагается. И пилот тоже я.

̶ Как так?! ̶ Хельги, до этого только усевшийся на парту, едва с нее не свалился.

̶ С шестнадцати лет можно, ̶ пожал плечами Яр.

̶ Да плевать, со скольки! ̶ Хельги все-таки спрыгнул на пол и подскочил к однокласснику. ̶ Если бы это было так легко, то я бы давно!...

̶ Это проще, чем кажется. Ну так что, летим?

̶ Само собой!

̶ Конечно!

̶ Сверхзвук ̶ не флаер, ̶ подал голос Егор. ̶ Полет согласовать сначала надо. Ты уже не успеешь.

̶ Я согласовал. Если бы никто из вас не захотел, я бы просто полетел один.

̶ Это правильно, ̶ наконец высказал свое мнение Влад. Он был настолько рациональным, что одноклассники иногда начинали подозревать в нем робота. ̶ Всё должно быть предусмотрено заранее.

̶ Ну если ты одобряешь,… ̶ хихикнула Инга.

̶ Кто хочет ̶ сбор завтра в шесть утра на посадочной площадке за школой, ̶ сообщил Яр. ̶ А мне пора. Еще машину к полету готовить.

Холодное сентябрьское утро никого не испугало. Собрался весь класс, за исключением, естественно, Деметрия. Сверхзвук уже стоял на площадке.

Егор внимательно присмотрелся к очертаниям машины. Сине-голубая раскраска машины его не обманула: сверхзвук был совсем не гражданским. Такими вот мощными маневренными аппаратами укомплектовывали экспедиции, изучавшие новые планеты. Где Яр умудрился достать подобный экземпляр, пусть и списанный?

̶ Яр! ̶ Хельги завопил так, что закачались деревья. ̶ Ты где есть?!

̶ Орать-то зачем? ̶ Яр показался в боковом люке. ̶ Трап видите? Поднимайтесь живее, время идет.

Хельги ввалился в кабину и плюхнулся в свободное кресло:

̶ Нет, ты мне скажи! Где ты взял разведчик?

̶ Там же, где на пилота учился! Не мешай мне!

Уральский заповедник показался внизу уже через час. Яр, покружив немного, нашел одному ему известные ориентиры и посадил машину на маленькую площадку среди деревьев. Сверхзвук занял её почти всю. Егор, прикинув высоту деревьев, подумал про себя, что рискнул бы приземляться тут максимум на легком флаере.

̶ Ну что, пойдем? Тут не очень далеко.

̶ Симпатичное местечко для лагеря? ̶ девчата заинтересованно оглядывались вокруг.

̶ Вроде того.

Тропинка, по которой Яр вел своих одноклассников, была заметна только ему. Егору вообще стало казаться, что они идут прямиком сквозь лес. Впереди послышался шум, сначала едва заметный, а потом перешедший в настоящий грохот.

̶ Что это? ̶ Машка шла сразу следом за Яром, но даже ей пришлось кричать.

̶ Водопад!

Минут через десять вся группа столпилась у края обрыва. Водопад был не то чтобы высоким, зато довольно широким и мощным. Водяная пыль клубилась высоко, закрывая даже верхний край.

̶ Ух ты! ̶ Хельги едва не свалился вниз, пытаясь рассмотреть водопад получше. Влад в последний момент оттащил его от края за рюкзак.

̶ Нам нужно на ту сторону! ̶ Яр махнул рукой для наглядности.

̶ Я что-то моста не вижу! ̶ проорал в ответ Егор.

̶ Там! Над водопадом!

Мостом оказались широкие доски, перекинутые от одного камня к другому, скользкие от воды. Конструкция доверия не внушала, но, когда Яр пошел на другую сторону, следом отправились все, даже сомневающийся в безопасности переправы Влад.

Водяная пыль плотным облаком окутала мост. Видно было только сами доски да впереди идущего. Всё внимание ребят было направлено на то, чтобы не поскользнуться и не упасть. Когда, наконец, перебрались на другой берег, все дружно попадали на землю со вздохом облегчения и только затем огляделись.

Вокруг были высоченные обрывистые скалы самых невозможных расцветок, по трещинам и расселинам ютились деревья и кусты причудливых форм, и отовсюду, буквально с каждого камня, низвергались потоки чистейшей воды.

̶ Я не знаю, где мы, но это точно не Урал! ̶ Машка резво вскочила на ноги. ̶ И я точно уверена, что когда мы начинали переправляться, на противоположной стороне было другое!

̶ Это Заповедник Клемена, ̶ спокойно ответил Яр. ̶ Я сам не знал, пока не увидел фото у Деметрия.

̶ Так ты знал?! ̶ поразился Хельги. ̶ Когда мы сюда шли… Ты был здесь раньше?! Ты нас сюда и вел?!

̶ На все три вопроса ̶ да!

̶ И что нам теперь делать?

̶ То, что собирались. Разобьем лагерь и будем отдыхать. А завтра после обеда ̶ домой.

̶ Ну ты даешь! ̶ Хельги был в восторге. ̶ А еще сюрпризы будут?

̶ Может быть. Но не обещаю. Пойдем что ли… Нам еще до одной хорошей полянки дойти надо.

Поляна действительно была замечательная: окруженная скальными выступами, покрытыми мхом, заросшая цветами и мелким кустарником, с собственным маленьким водопадом и неглубоким озерцом. Когда уже разбили палатки и побежали изучать окрестности, Влад поймал Яра за рукав:

̶ Я всё понимаю. Здорово. Но. Если мы тут кому-то попадемся на глаза? Что будет?

̶ Тут хватает туристов. Даже если и заметят ̶ мы уйдем раньше.

̶ А если нет? Мы все должны быть на Земле. Ведь никто не знает про эту пространственную дыру.

̶ И не узнают. Самое большее, что нам грозит ̶ нас отправят обратно на ближайшем рейсовом лайнере.

̶ Откуда такая уверенность?

̶ Влад, поверь, я знаю. И ещё. Дырой без меня воспользоваться нельзя. Я ̶ ключ. Либо все идут за мной, либо ̶ на другую сторону водопада.

̶ Как такое вообще возможно?

̶ Не знаю. Но пару лет назад я прогулялся над другим водопадом и … Скажем так, мне не хватило ума вернуться по своим следам, и я попал на Ариман. Сильно этим удивив тамошний народ из Первичной разведки. Понятное дело, хоть и сообщили они обо мне сразу, но домой отправить не смогли. Искали и эту дыру, в которую я провалился. Даже нашли то место. Но толку не вышло. Как раз случился небольшой оползень и перекрыл русло той речки, которая водопад питала. Ходил я там долго, но дыры как не бывало.

̶ Ты был в дальнем космосе? С Разведкой?

̶ Куда бы я оттуда делся? Отдельно за мной корабль присылать естественно не стали. И то верно. Чай не младенец. Родителям сообщили, отец даже посмеялся, мол, он всё детство мечтал, а повезло мне.

̶ А про это место ты откуда узнал?

̶ Я тут был с друзьями из Разведки. Не прямо тут, а на Урале, недалеко от водопада. Прошел по мосту, понял, чем пахнет, и быстро вернулся. Никто ни о чем даже не догадался.

̶ Списанный сверхзвук тоже с Аримана?

̶ Откуда ж еще?

̶ Одного не понимаю. Зачем ты нас сюда притащил? Хоть кто-то да проболтается!

̶ Это уже неважно. Два дня назад я отправил рапорт в Центр территориальной экспансии. В понедельник я буду не в школе, а тут. Так что экскурсия ̶ это на прощание. Гуляем!

Яр ушел догонять остальных. Из-за ближайшей палатки вывернул Егор.

̶ Слышал? ̶ встретившись с ним взглядом, спросил Влад.

̶ До последнего слова. Если бы сам тут не стоял, в жизни бы не поверил.

̶ Остальным скажем?

̶ В понедельник утром. Если спросят. Теперь понятно, почему он так странно себя вёл.

Выходные пролетели быстро. По тем же скользким доскам, через водопад, ребята вернулись на родную планету. Смеялись, шутили, что сверхзвук еще и сверхсвет. На площадке за школой попрощались до завтра.

А понедельник начался с того, что их классный руководитель объявила:

̶ Яромир Дягилев больше в нашем классе учиться не будет. Он перевелся в другую школу.

В кабинете наступила тишина. Влад и Егор достоверно знали, почему нет Яра, остальные, вспоминая, где провели выходные, строили догадки разной степени фантастичности. Один Деметрий, пропустивший самое яркое событие класса, пожал плечами: мол, перевелся и ну его, не жалко.

После уроков собрались на посадочной площадке. Влад ровным голосом, не меняя интонаций, пересказал разговор, состоявшийся на поляне. Егор подтвердил.

− Ну и зачем он так? − спросил Хельги, глядя в пустоту. − Никто бы из нас не проболтался, никогда.

− Это здесь ни при чем, − отмахнулась от него Инга. − Он должен был сообщить, просто должен. А нам экскурсию устроил, чтоб не скучали. Ты думаешь, никто не знал, что мы туда отправимся? Кому следует − знали.

− Скорее всего, так и есть, − подтвердил Влад.

− Но зачем он в другую школу перевелся? Пропустил бы немного, и порядок!

− Да не перевелся он! − не выдержал Егор. − Бросил он эту школу! Не нужна она ему! Он аттестационный экзамен ещё на Аримане прошел, понимаешь?!

− Тогда конечно… А я ещё удивлялся, как ему сверхзвук доверили…

Была середина зимних каникул. Егор болтался по парку и размышлял, чем бы еще заняться. Коньки, лыжи и скоростной санный спуск уже были, а собрать две хоккейных команды, чтобы сыграть, не получалось уже неделю.

− Скучаешь? − знакомый голос заставил его резко обернуться.

− Яр?!

− А то кто же! Чем народ занят? Прогуляться не хотите?

− Спрашиваешь!

− Ну тогда послезавтра на старом месте в то же время.

− А куда?

− Сюрприз будет! На месте узнаете!

− Не на Клемен?!

− Точно не туда! Ты вообще знаешь, сколько на Земле самых разных водопадов? И от каждого из них начинается своя дорога в другой мир. Для этого нужно лишь пройти над водопадом.

Пустой город

̶ Назар, ну как?! Как ты так умудрился?! ̶ инструктор буквально рвал на себе волосы от отчаянья. И причины для этого у него были. Учебный флаер разминулся с грузовой платформой буквально на пару миллиметров, да и то потому, что платформой управлял не автомат, а вполне себе живой и опытный пилот.

Назар, глядя, как инструктор забирает управление себе, не знал, куда деть глаза. Вот уже полгода он пытался освоить нехитрую науку управления легким флаером, и у него даже получалось…пока не пошли вылеты в реальный город.

Почти два десятка чудом не состоявшихся аварий, четыре поседевших инструктора, этот уже пятый - абсолютный рекорд школы ̶ принадлежал Назару Ковалёву. Как так получалось, никто не понимал. С самим флаером Ковалёв управлялся получше многих и на учебной площадке выделывал любые, самые сложные фигуры.

А вот в городе начиналась натуральная мистика. «Ас из асов» в упор переставал замечать знаки и разметку, других участников движения. И повторялось это каждый вылет.

̶ Всё, хватит! ̶ инструктор вел флаер обратно к территории школы. ̶ Я не знаю, кто согласится с тобой хотя бы сесть в одну машину, я ̶ больше не собираюсь! Мне еще жизнь дорога!

̶ А потом, представляешь, я едва не втетерился в марийский грузовик, ̶ завершил свою печальную повесть Назар. ̶ Прямо хоть бросай эту затею!

̶ Да ладно тебе, ты хорошо водишь, ̶ отмахнулся от нытья Андрей. ̶ Тебе только прочий транспорт мешает

̶ Очень смешно! ̶ огрызнулся на приятеля Назар.

̶ Не очень. Но поправимо, если подумать… Давай на той неделе пересечемся. Есть у меня одна идея, глядишь, прокатит…

̶ Да что тут можно придумать? Хотя, хуже точно не будет…

Самойлов действительно появился через неделю, прилетев на видавшем виды пассажирском флаере. Приземлившись, он с ходу потребовал от удивленного приятеля:

̶ Давай за штурвал, живей!

̶ Так мне же нельзя без инструктора…

̶ Я за него! Мне дали разовое разрешение, в твоей школе, заметь!

Ковалёв стоял и глупо хлопал глазами: происходящее в его картину мира не укладывалось ну никак. Наконец он решился.

Когда они с Андреем разместились внутри, Назар спросил:

̶ Куда летим?

̶ Да куда хочешь. Через город, прямо и направо.

Они нарезали по городу уже второй час без всяких происшествий. Назар между делом с удивлением отмечал, что сегодня на редкость малолюдно. Город был практически пустым. Лишь иногда вдалеке мелькали другие флаеры.

̶ Ладно, хватит, садимся, ̶ распорядился, наконец, Самойлов, и Назар лихо приземлился на ближайшую площадку, полностью свободную, несмотря на разгар дня.

̶ А неплохо так прокатились, ̶ удовлетворенно выдохнул Ковалёв, откидывая дверь. ̶ И, главное, народу мало…

Последней фразой он практически поперхнулся: стоянка была практически забита, да и потоки движения были заметно плотнее.

̶ А… Но… как?!

Андрей, покрутив на указательном пальце брелок с невзрачным камушком, бросил его приятелю:

̶ Лови! Пока он с тобой, летай, сколько влезет ̶ город будет всегда пустым!

Сияющие сады Доры

Старая обсерватория пряталась посреди такого же старого леса. Она была не то чтобы брошена, просто оставлена за ненадобностью. Куда более мощные телескопы давно были выведены за пределы атмосферы, и пользоваться древним оборудованием никто не хотел.

Зойка в очередной раз переругалась со своим ухажером. Он и так был ей нужен, как рыбе зонтик, а тут еще предложил ей «хоть немного измениться, и вообще, соответствовать». Чему именно она должна была соответствовать, девушка понимала плохо. Наверное, в представлении Макса ее изящная фигура и кукольное личико никак не желали увязываться с её поведением. И было бы из-за чего переживать! У всех свои увлечения.

Зойка любила природу. Точнее, её дикий вариант. Макса же прогулки по лесам и полям не вдохновляли. Девушка с огромным удовольствием навсегда попрощалась бы с ненужным поклонником, да только тот был не в меру настойчив и не собирался упускать такую красавицу. Но самым неприятным было не это, а попытки парня переделать характер девушки на свой лад. Со стороны они смотрелись очень красивой парой, а на деле пары никакой не было.

На этот раз Макс взбесил Зойку по-настоящему. Понимая, что еще хоть капля, и она взорвется, девушка отправилась искать душевное равновесие в близлежащем лесочке. Раньше ей тут бывать не доводилось, она предпочитала места поглуше, а начинавшиеся в пригороде заросли больше походили на заброшенный парк. Но в данный момент выбирать было не из чего.

Бесцельные блуждания неожиданно вывели девушку к старому кованому забору. Вдали маячило непонятное здание с куполом. Место было странным. И совершенно необитаемым. Печать заброшенности столь явно лежала на всем, будто тут стояла табличка «Брошено навсегда».

Зойка пару минут пристально изучала забор и здание в глубине, а потом, втайне радуясь, что одета удобно, а не красиво, не спеша перелезла на другую сторону.

По парку когда-то пролегали мощенные камнем дорожки. Кое-где они еще виднелись из-под разросшейся травы и прошлогодних листьев. Зойка пошла по одной из них, справедливо полагая, что все они ведут ко входу в здание.

Двери были не заперты, но открывались довольно тяжело. Дверные петли, хоть и выглядели ржавыми, но, на удивление, даже не скрипнули. Внутри пыль слежалась так плотно, что по ней можно было идти, не оставляя следов. Короткий коридор, по бокам которого неплотно закрытые двери скрывали от чужих глаз какие-то помещения, а в конце – витая металлическая лестница куда-то наверх.

Зойка, внимательно оглядевшись, осторожно прошла по коридору и медленно, словно опасаясь, что лестница рассыплется под ее ногами, поднялась наверх. А там всё встало на свои места. Сразу стало понятно, что это за здание, и почему оно заброшено. Старая обсерватория. Ей не меньше пары веков.

Девушка медленно обошла огромный телескоп, прошлась по залу и уже собиралась спускаться по лестнице, как навстречу ей вынырнул парень.

Зойка от неожиданности заорала и едва не нырнула вниз головой с лестницы. Но незнакомец успел подхватить её, попутно зажав ладонью рот.

‒ Чего ты орешь?!

Зойка невнятно что-то промычала: ей и самой было стыдно за свой вопль.

Таинственная личность тем временем поставила девушку обратно на пол и убрала руки.

‒ Ты зачем меня напугал? ‒ предъявила свои претензии Зойка.

‒ А ты что здесь делаешь? ‒ не остался в долгу незнакомец.

‒ Просто… гуляла!

Парень фыркнул, видимо, в подобное объяснение не поверил.

‒ Тебя как зовут? ‒ спросил он.

‒ Зоя…

‒ Зойка-Сойка, ‒ поддразнил парень и представился: ‒ Я Макс.

‒ Макс?!!!

Вопль, полный недоверия и ужаса, едва не обрушил потолок и вынудил Макса снова зажать Зойке рот.

‒ Ну что ты орешь?..

‒ Тебя зовут Макс?!

‒ Тимаксен меня зовут, ‒ буркнул в ответ парень. ‒ Будешь целиком выговаривать?

‒ Фух! ‒ с облегчением выдохнула Зойка. ‒ Прости меня, Тимочка, это я от неожиданности! Ненавижу имя Макс!

‒ Даже так? Ну, тебе виднее… И все-таки, что ты тут делала?

‒ Я же говорю – гуляла. Я даже не знала раньше, что тут есть брошенная обсерватория.

‒ Ну вот есть.

‒ А ты-то сам?

‒ Я тут часто бываю. Сам телескоп еще рабочий. Ясными ночами можно и звезды посмотреть.

‒ Здорово! Я тоже хочу!

‒ Можно, ‒ согласился Тимаксен. ‒ Только позже. На этой неделе обещают переменную облачность.

‒ Ну вот! ‒ Зойка была разочарована.

‒ Все равно приходи. Завтра ночью и приходи. Только одевайся теплее.

‒ Я приду. А сейчас мне идти надо.

‒ Счастливо! ‒ попрощался парень. ‒ Аккуратней на лестнице – она крутая.

Зойка летела домой как на крыльях. Почему-то раньше её никто не называл Сойкой, хотя такое прозвище было очевидно. И ей оно нравилось. Тимаксен тоже нравился. На внешность самый обыкновенный, но с ним точно будет интересно.

‒ Зоечка! ‒ окликнул девушку до противного знакомый голос. ‒ Куда ты так убежала? Обиделась на меня?

Зойка обернулась. Макс, чтоб ему провалиться!

‒ Нет, я не обиделась. Я просто не хочу с тобой общаться.

‒ Ну я же говорю – обиделась!

‒ Макс, я на цветы не обижаюсь! А ты тот еще цветочек!

‒ Какой? ‒ опешил парень.

‒ Нарцисс, ‒ невозмутимо ответила Зойка и продолжила свой путь. Даже появление этого доставалы не смогло испортить ей настроение. Макс остался стоять столбом, переваривая сказанное.

В назначенное время Зойка пробралась в брошенную обсерваторию. Тимаксен уже ждал её внутри.

‒ Сойка! Уже прилетела!

‒ Привет!

‒ Пойдем скорее! Сейчас самое время!...

‒ Облака все небо закрыли, что мы там увидим?

Вместо ответа парень усадил Зойку в кресло перед телескопом.

‒ Смотри!

Девушка заглянула в окуляр. Моргнула. Протерла глаза. А потом жадно прильнула к окуляру. Куда был направлен телескоп, она даже предположить не могла, но там было нечто невероятное! Это были деревья! Повсюду! Тяжелые толстые стволы всевозможных оттенков. Ажурные ветви. А вместо листвы мерцающая пыль. Кое-где на деревьях распускались невероятные огромные цветы с перламутровыми лепестками, а где-то уже висели плоды, походившие на гигантские опаловые самоцветы. Среди деревьев порхали не то огромные бабочки, не то маленькие птички, переливаясь и сияя так, что больше походили на солнечных зайчиков.

‒ Что это? ‒ Зойка была в восторге.

‒ Сады Доры.

‒ Никогда раньше про них не слышала.

‒ И не услышишь. Их не существует.

Девушка оторвалась от окуляра и внимательно посмотрела на Тимаксена:

‒ Что же тогда я вижу в телескопе.

‒ Сады Доры, ‒ последовал ответ

‒ Ты меня совсем запутал! Давай с начала и по порядку – сады Доры – это что?

‒ Это такое место… его вроде и нет, но увидеть можно. В полнолуние, если небо затянуто облаками.

‒ Я бы тебе поверила, но ты-то откуда знаешь?

‒ Я там был.

Зойка, не удержавшись, фыркнула.

‒ Я был в этих садах, и в замке, что стоит за ними.

‒ А замок?

‒В телескоп не увидишь.

‒ Жаль. Я бы посмотрела. Тим, а, правда, что там такое?

‒ Я не знаю, ‒ чуть помедлив, сознался парень. ‒ Там никого нет. Пусто. Но невероятно красиво. Ты смотри, пока всё не исчезло.

Зойка вернулась к любованию сверкающими садами. Была во всем этом мерцании и яркости какая-то первозданная гармония. А потом изображение дрогнуло, помутнело. Телескоп теперь показывал лишь плотный слой облаков.

‒ Всё…

‒ Они быстро исчезают.

‒ Я бы там погуляла.

‒ Я бы тоже. Но кто нас спрашивает!

Они расположились у окна, болтали про всякую ерунду, жевали принесенные Зойкой бутерброды. А потом пошли в парк, окружавший обсерваторию ‒ встречать рассвет.

Ночные встречи с Тимаксеном вошли у Зойки в привычку. Если погода была ясной, они вдвоем изучали звезды. Если мешали облака ‒ то просто болтали. Макс был забыт, да он и не стремился встретиться, после такого-то разговора.

Однажды Тим встретил Зойку с радостной улыбкой:

‒ Сегодня опять будет видно сады!

‒ Откуда ты знаешь?

‒ Они уже начинают потихоньку показываться из тумана. Пойдем скорее!

Они сидели перед телескопом, толкаясь и смеясь, пытаясь по очереди заглянуть в окуляр. В какой момент их затянуло внутрь, Зойка пропустила, но они с Тимаксеном вместе вывалились в сверкающую траву.

Девушка радостно засмеялась:

‒ Смотри! У нас получилось!

Парень валялся на траве и тоже смеялся.

Они бегали по саду, распугивая огромных бабочек, дошли до замка, но внутрь решили не заглядывать, а потом ели сияющие плоды с волшебных деревьев.

‒ Первый раз пробую на вкус самоцветы, ‒ поделилась впечатлениями Зойка, облизывая губы. ‒ И мне нравится!

‒ Ещё бы нет! Дора щедра и гостеприимна. Жаль, что мы скоро вернемся домой.

Старая обсерватория встретила их пылью и сумраком. На улице начинался дождь, пока еще мелкий, но грозящий перейти в полноценный ливень.

‒ Я ‒ домой! ‒ объявила девушка, хватая куртку.

‒ До встречи, Сойка.

Тимаксен не спешил. Дождь, и прочие погодные неприятности его страшили мало. Не сахарный, не растает.

Он появился совсем неожиданно. Зойка привыкла уже встречаться с Тимом в обсерватории, а тут он стоял напротив входа в Центр растениеводства и, похоже, довольно давно. Девушка чуть не бегом кинулась к нему, но буквально на последних метрах дорогу ей преградил Макс:

‒ Привет. Нам надо поговорить.

‒ Мне некогда! ‒ Зойка сделала попытку обогнуть бывшего по дуге, но тот опять встал на пути.

‒ Нет, подожди! Нам нужно кое-что прояснить…

‒ Тебе нужно, ты и проясняй! А мне некогда!

Что еще хотел сказать Макс, осталось неизвестным, потому что между ним и девушкой вклинился парень. На полголовы выше, шире в плечах, с хмурой рожей:

‒ Ты оглох?

Красавчик отодвинулся подальше: кто его знает, чего можно ждать от подобного типа.

Зойка тем временем вцепилась в руку своего защитника. На невысказанный вопрос Тима она произнесла, вложив в короткую фразу смесь презрения, брезгливости и усталости:

‒ Это ‒ Макс.

Тимаксен, окинув бывшего зойкиного поклонника долгим взглядом, согласно закивал:

‒ Теперь я понимаю твою реакцию. Это действительно ужасно.

Макс открыл рот, собираясь что-то сказать, закрыл, потом подумал и ехидным тоном спросил:

‒ Так это и есть тот идеал, на который ты меня променяла?

‒ Я бы тебя променяла даже на болотную гадюку ‒ от нее пользы больше! ‒ буркнула Зойка и потащила Тима прочь. ‒ Как же он меня достал! Сто раз было сказано ‒ найди себе другую!

Тимаксен оглянулся напоследок. В его глазах явно читалось обещание «еще раз подойдешь ‒ тебе не жить!» Красавчик попятился. Ну её, эту круженую куклу! Можно и поприятнее найти! А эта пусть катится!

Они остановились в маленьком сквере. Тим, немного помявшись, сообщил:

‒ Я улетаю через два дня. На комплекс Плутона. Ну ты знаешь… я говорил…

‒ Это же замечательно! Там новейшее оборудование, мощное!...

‒ Ну да. Только садов Доры уже не будет. И тебя.

‒ Сады правда будет жалко… А я… Я с Родерикой поменяюсь! Она должна была на Плутон через пару месяцев лететь – мы выводили особые растения, предназначенные для подземных городов, помнишь, я говорила… Она не очень хочет туда тащиться наблюдателем. С радостью поменяется!

Тимаксен издал ликующий вопль и подхватил Зойку на руки. Вот оно, его персональное чудо, а не какие-то там сады Доры!

Взаимность

Такая безобиднейшая вещь, как прибытие на базу пополнения, закончилась дракой. Хорошей такой дракой, с участием почти всех новичков и приличного количества старожилов. А началось всё со знакомства. Когда Зиновий назвал свое имя, один из новоприбывших заржал:

− О! Зинка!

Сам Зиновий промолчал, зато двое его приятелей попытались объяснить, что так не надо. Словами. До новенького не дошло.

− Не, правда? Зинка?

И тут Зиновий зарядил насмешнику кулаком по роже. Хорошо так – с ног сбил. Новички полезли заступаться за приятеля. Старики в стороне тоже не остались. Короче, радушная встреча мгновенно превратилась в полноценный мордобой. Трое спецов по безопасности, призванные предотвращать подобное, поучаствовали тоже – с большим энтузиазмом.

В кабинете начальника базы был очередной разбор полетов. Точнее, присутствовали главы подразделений и Зиновий. Ему-то и предназначалась возмущенная речь:

− Нет, каждый раз одно и то же! Я не могу понять! Зачем обязательно распускать руки! Но сегодня – это уже слишком! Парамонов! Сколько можно?! Спровоцировать на драку весь свободный персонал базы! Не будь ты таким специалистом, я бы распрощался с тобой еще после первого раза! Всё! Собирай вещи!

− Что, теперь я уже не специалист? – ехидно спросил Зиновий.

− Ты разбил нос как раз тому парню, который приехал тебя заменить.

− Надо же, не промахнулся! – вполголоса прокомментировал старший энергетик.

Безопасник хрюкнул. Потом, так же вполголоса добавил:

− Поздравляю с пополнением в виде придурка.

− Да! Я прямо с радостью поменяю Зевса на сопляка без опыта.

− Рад, что тебя всё устраивает, − ядовито ответил начальник базы. – Все свободны. Кроме Парамонова.

− А что я-то? Мне уже всё сказали.

− А с тобой я сейчас буду разговаривать о твоем новом назначении.

− Даже так? Ну ладно…

Они остались в кабинете вдвоем. Начальник вздохнул, и уже намного спокойнее произнес:

− Сядь уже. Сколько ты мне нервов вытрепал, ты бы знал. Нет, я сам виноват, что позволил тебе сесть мне на шею…Если бы ты был чуть сдержаннее, цены бы тебе не было!

− Никто не идеален, − пожал плечами Зиновий, усаживаясь на низкий выступ вдоль стены.

− Возможно, но к этому следует хотя бы стремиться. Впрочем, теперь это уже не важно. На новом месте службы тебе не с кем будет драться. Ты там будешь совершенно один.

− Это как?

− Вот так! Объект АМ-5325, с трассовым маяком и автоматической спасательной базой. Там как раз и нужен такой специалист широкого профиля, как ты.

− Ссылка, значит. Одиночная.

− Зевс, за твои выкрутасы тебя вообще со службы выставить следовало. Давно. Так что выбирай. Или маяк, или ищешь себе занятие вне космоса. Я уже исчерпал все свои возможности до самого дна, и больше тебе ничем помочь не могу. Времени на размышление у тебя до завтрашнего утра. В семь ноль-ноль ты приходишь сюда либо за назначением, либо за списанием «на берег». Свободен.

Новость о переводе Зевса распространилась по базе со скоростью молнии и вызвала небывалый приступ растерянности. Сам виновник переполоха скрылся от посторонних глаз где-то в технических отсеках. Укромных уголков там было достаточно.

Зиновий бездумно смотрел в одну точку. Низкий гул главной силовой установки действовал усыпляющее. Выбор. Выбор, с которым надо определиться до конца этой ночи. А все из-за идиотской привычки, оставшейся с детства – бить, не раздумывая, за «зинку».

Но в одном начальник прав: на этом маяке его точно никто не будет называть «Зинкой». А дистанционно никому пятак не начистишь. Пусть будет астероид. С него звезды ближе.

Виновник утренней драки целый день ловил на себе косые взгляды сотрудников базы. К вечеру он уже не знал, куда от них деться. Особенно напрягало постоянное упоминание какого-то Зевса. Оставшись в жилом отсеке в одиночестве, он попытался выяснить в информбазе, кто или что это.

− Чед, ты что тут делаешь? – в дверь просунул голову его бывший однокурсник Карлос.

− Пытаюсь понять, что такое «зевс» , и при чем тут я.

− Зевс – это тот технарь, который тебе сегодня зарядил в нос.

− Погодь-погодь, как это – он? Его же как-то по-идиотски зовут…

− Зиновий его зовут. А идиот – ты. Нафиг было ржать? Ты кучу народу раздраконил.

− Ты уже в курсе? Ну давай, выкладывай.

− Короче, все просто. Этого парня нельзя называть «Зинкой» и «Зиной». За это он сразу бьет в лоб. Тебя, кстати, пытались предупредить, но ты ж намеков не понимаешь. А Зевсом уже давно зовут. Зевс Громовержец. Он спец по силовым установкам, по всему, что касается электричества, технарь-практик, проектировщик и что-то там еще. Тебе до него чирикать и чирикать.

− И что с того?

− А то! Тебя сюда направили ему на замену. И об этом знает уже каждая собака.

− …!!!

− Во-во! То самое. На тебя взъелась почитай вся база.

− Нда, ситуёвина… Что делать, непонятно.

− Тут еще сам Зевс куда-то делся. Народ в ожидании, нервничает.

− Не знаешь, где он живет?

− Нет. Но узнать не проблема. Ты сидишь около терминала.

Зиновий выбрался из своего закоулка и побрел к себе – собирать вещи. Настроение было не ахти. Народ, попадавшийся навстречу, здоровался, но с расспросами не лез.

У двери ждали двое – из новоприбывших. Один сразу отодвинулся подальше со словами:

− Я тебя там подожду.

Второй, пытаясь поймать взгляд Зиновия, выдал:

− Я пришел извиниться.

Зевс равнодушно разглядывал новичка. Вот ты какая – замена. Если подумать, парень и не виноват почти. Его, Зиновия, собирались махнуть на кого-то более покладистого уже давно, раз затребовали из Академии соответствующего выпускника. Драка была так, для повода.

− Нет проблем.

− Просто я идиот.

− Я тоже. Ты не можешь уследить за своим языком, а я – за кулаками. Так что забудь.

− Погоди! Я не хотел, чтобы так вышло!

− Я знаю.

− Еще раз извини.

Зиновий кивнул и приложил ладонь к пластине идентификации. Открылась дверь, пропуская его внутрь. Новенький остался стоять в коридоре, так и не поняв, чем закончилась его попытка наладить отношения.

Вещи были собраны. Времени до утра много. Зевс посмотрел на терминал и набрал номер.

− У-у? – буркнул откуда-то заспанный голос Бьёрна.

− Что «у»? Я завтра улетаю. Где моя прощальная вечеринка? – делано недовольным голосом предъявил Зиновий.

Судя по звуку за кадром, кто-то упал с кровати. На экране появился взъерошенный Бьёрн с круглыми от удивления глазами.

− Прощальная вечеринка? – глупо переспросил он.

− Да! Прямо сейчас!

− Я понял. Дай мне четверть часа!

− Договорились.

Бьёрн действительно появился через пятнадцать минут, и, ни слова не говоря, потащил Зевса наружу.

− Эй, полегче! Я тебе что, мешок? Куда ты меня поволок?

− Как куда?! На вечеринку!

Зевс резко затормозил:

− Ты что затеял?

− Что ты просил, то и затеял. Народ уже собирается в главном ангаре.

Зевс присвистнул:

− Масштабненько! Кого еще ты… нет, поставим вопрос по-другому: кого ты не разбудил?

− Тех, кто на дежурстве. Ты думал, я один спать не буду? А вот не угадал!

− После этого тебя выставят с базы вместе со мной, − заржал в голос Зиновий. – Пошли!

Народу в ангаре и правда было много. Присутствовал даже начальник базы. Сухой закон не позволял пить спиртное, но в остальном вечеринка переросла в полноценный праздник.

Зевс на полном серьезе принимал поздравления с повышением. Он с важным видом рассуждал, что теперь ему доверен в единоличное управление целый астероид. Стаканы с газировкой вполне успешно сошли за бокалы шампанского. А потом все благополучно забыли, что послужило причиной прощания. Вечеринка, набрав обороты, так и продлилась до семи утра, когда Зевс, попрощавшись со всеми, ушел вместе с начальником базы в его кабинет − за документами.

На стыковочном узле пилот катера ошалело смотрел по сторонам. Тут толпилась куча народу, а забрать на корабль он должен был всего одного. Наконец, от толпы отделился парень в комбинезоне техника и с сумкой через плечо.

− Ты Парамонов Зиновий?

− Я.

− А это что за табун?

− Меня провожают.

Пилот окинул взглядом провожающих:

− С чего это они так радуются?

− Что им, по-твоему, плакать надо?

− Да мне плевать, если честно! Пошли! Некогда мне тут лясы точить.

Уже в катере, на полдороге, пилот, чуть помявшись, спросил:

− Слушай, Парамонов, кто тебе такое имя подогнал? Его как ни сокращай, ерунда получается.

− Прадеда так звали.

− Ну, прадед - это святое. Хотя, могу только представить, сколько раз тебя называли «Зиной». Честно, парням я бы за это сразу в пятак прописывал.

− А ты думаешь, за мной хоть раз заржавело?

− Дай лапу, − пилот протянул руку. Зиновий пожал ее и пояснил:

− Знал бы ты еще, чем это заканчивается.

− Ничем хорошим. Собственно, я знаю, до какой станции мы тебя подбрасываем.

− Осознай масштабы. Вчера по случаю «Зинки» состоялась драка с участием трех десятков человек.

− Откуда столько?

− Ну, часть – сторонники побитого, часть – мои.

− Весело вы живете! Теперь я понимаю, почему тебя провожало столько народу. Парамонов, хоть на корабле не бей никого! Капитан у нас крут – сразу выкинет за борт.

− Учту.

То ли команда на корабле подобралась адекватная, то ли пилот катера провел разъяснительную работу, но повода для драки у Зевса не возникло. Через две с половиной недели по курсу нарисовался нужный астероид. С корабля сгрузили припасы и оборудование, и высадили нового смотрителя.

Зиновий попробовал познакомиться со своим предшественником, но вышло не очень. В непрерывной болтовне можно было отчетливо разобрать только две вещи: проклятия в адрес астероида и радость по поводу отлета.

Зевс с удивлением узнал, что его новое место службы не такое уж некомфортное. Астероид имел относительно пригодную для дыхания атмосферу и терпимую температуру и гравитацию. Разгуливать по поверхности без респиратора и утепленного комбинезона, конечно, не стоило, но если бы такое вдруг случилось, шансы выжить были немаленькими.

Пилот катера выразительно крутил пальцем у виска, глядя, как мечется, собираясь домой, предыдущий смотритель.

− Скажи честно, − обратился к пилоту Зиновий, − через полгода я буду так же скакать по потолку, когда вы за мной прилетите?

− Не исключено. Но вряд ли. Знал бы ты, что это за нытик.

− Это как надо было ныть, что его сослали сюда?

− Даже не представляю. Но видать достал всех и вся. Лично нас удержала от убийства только мысль, что ему тут куковать полгода.

Наконец суета улеглась, корабль улетел, и Зевс пошел знакомиться со своими новыми владениями. Чем больше он видел, тем больше удивлялся. На астероиде было вообще всё. Новое оборудование – везде, все помещения в отличном состоянии. Маяк автоматический, не требующий ничего, кроме контроля общего состояния. Жилые отсеки снабжены всем, необходимым для комфортной жизни. Была даже оранжерея, правда законсервированная. Видимо, предыдущий смотритель ненавидел растительность.

Служба была – не буди спящего. От нечего делать Зиновий принялся расконсервировать оранжерею. Иногда на связь выходили экипажи пролетающих мимо кораблей – передавали привет с базы. В первый раз Парамонов сильно удивился, когда штурман между делом произнес:

− Да, Зевс, тут тебе с восемнадцатой базы просили передать, что им без тебя скучно.

Самому Зевсу к тому времени скучать уже не получалось. Астероид начал преподносить сюрпризы, которые по регламенту приходилось фиксировать. Некоторые были относительно безобидны, некоторые пугали.

Нет, конечно, у астероида было слабое магнитное поле, но чтобы в результате появилось нечто, вроде северного сияния? Когда однажды под вечер, заглянув в оранжерею, Зиновий увидел в небе цветные всполохи, он даже растерялся. Но теперь эта «цветомузыка» появлялась каждый вечер, и в его дневном распорядке появились полчаса на любование этой красотой.

Неплохо выглядели и пыльные облака. В атмосфере астероида влаги было недостаточно, и обычные облака там появляться не могли, зато их с успехом заменяла взвесь мельчайшей пыли. Облака принимали самые необычные формы, иногда откровенно копируя вполне реальные предметы. Зевс однажды заснял на видео перевоплощение облака из клубов ваты в детально проработанный космический грузовик. Но самым странным было то, что облака демонстрировали чудеса творчества, только если за ними наблюдал сам Зевс. Попытки вести съемку в автоматическом режиме с треском провалились – на экране были просто клубы пыли.

Ко всему стала повышаться температура воздуха на поверхности. Сначала незаметно, в пределах погрешности наблюдения, а потом все больше и больше. Объективных причин для этого не было. Следом поползла вверх и влажность.

Зиновий всё чаще чесал в затылке. С одной стороны, такие изменения ему нравились, с другой – давно пора было докладывать об этом Транспортному Центру. А потом собрались настоящие облака, из которых пролился настоящий теплый дождь. Зиновий подавил сильное желание выскочить под этот дождь босиком в футболке и шортах, а вместо этого снял новое видео и провел анализ выпавших осадков в лаборатории.

Доклад, отправленный в Центр по всей форме, с прилагающимися видео и результатами анализов, вызвал вполне ожидаемую реакцию. В ответ осторожно интересовались, все ли в порядке у смотрителя, и не требуется ли ему досрочная смена. Зевс плюнул на все, и с интересом стал наблюдать, что будет дальше.

Примерно через неделю после дождя – а Зиновий повадился гулять по поверхности без респиратора и комбинезона – снаружи проросла трава. Еще через пару недель Зевс затруднился бы сказать, где заканчивается оранжерея, а где начинается наружная растительность.

− Если в этих джунглях в ближайшее время заведутся тигры, я уже не удивлюсь, − буркнул как-то себе под нос Зиновий, пробираясь сквозь буйно цветущий луг по дороге от спасательной базы до маяка.

Астероид изощрялся, как мог. Казалось, он целенаправленно создавал вокруг своего единственного жителя идеальные условия.

Зиновий уже удивлялся сам себе. Как он мог не хотеть сюда лететь? Тут просто живи и радуйся. Даже одиночество выглядело досадной незначительной мелочью.

Сказка закончилась неожиданно. На орбиту астероида вышел рейсовый корабль. Только тогда до Зиновия дошло, что полгода его дежурства уже истекли, и ему прислали смену.

За пределами зеленой зоны приземлился катер. Пилот его оказался старым знакомым. Он с ходу, не здороваясь, потребовал ответа:

− Парамонов! Что здесь творится?!

− Ещё б я знал! – ответил Зевс, пожимая протянутую руку. – Я пытался доложить в Центр, но там усомнились в моем психическом здоровье.

− Тут что, бывает лето?

− Не поверишь, тут бывает всё! Северное сияние каждый вечер, дождь и радуга каждое утро, и пыльные облака после обеда. А если ты думаешь, что это я разбросал тут семена, то ничего подобного.

− Будь я на твоем месте, я бы сам усомнился, все ли шарики у меня на месте.

− Насчет тебя не знаю, а мне всё это нравилось.

− Кстати, а где мой сменщик?

− Не поверишь, на корабле остался. Он боится высаживаться на астероид.

− С чего бы?

− Да как бы тебе попроще объяснить… Мне тоже не по себе было. Полгода назад мы улетали от голого камня, а сейчас… если это не галлюцинация, конечно.

− Техника не страдает галлюцинациями. Ты мне другое скажи. Я что, теперь буду тут торчать до тех пор, пока у кого-то не хватит смелости меня заменить?

− По ходу дела, так и будет. Даже когда кэп доложит про этот феномен, и сюда нагрянет толпа исследователей, твоего сменщика среди них не будет.

− Зато среди них будет тот, кто начнет исследовать меня, − закончил мысль Зевс. – Пошли внутрь, что ли…

В кухонном блоке, наливая пилоту кофе, Зиновий продолжил:

− Знаешь, я бы и не возражал остаться тут подольше. Нравится мне здесь. Красиво, тихо. И, не поверишь, оборудование работает идеально. Всё. Даже делать ничего не приходится. Расти себе духовно и наслаждайся миром. Ты только не смейся. Я даже рисовать пробовал. Результаты устрашающие, правда.

− Сильно устрашающие?

− Ты когда-нибудь видел пейзаж, похожий на чертеж?

Пилот хрюкнул:

− Видать, вдохновение тебя посетило, а руки по старой памяти выдали.

− Руки, да… Попозже, выйдем наружу, я тебе такой фокус покажу – упадешь.

− Надеюсь, в лягушку я не превращусь? Тут всего можно ожидать.

− Тебя по времени ограничивали?

− Вообще-то да. Если все хорошо, я должен выйти на связь с маяка.

− Дорогу найдешь? А, ладно, я с тобой! Помашу им ручкой.

На корабле облегченно вздохнули, увидев своего пилота живым и здоровым:

− Что у вас там происходит?

− Если одним словом, то – мистика, − отчитался пилот. − Парамонов наблюдает за этим уже полгода. А Центр оставил его рапорт без ответа.

− Если не считать намеков на то, что я имитирую проблемы с психикой, − добавил Зиновий. – Так-то тут безопасно и даже очень неплохо. Приятный климат, световые шоу, курорт посреди космоса. Если есть желание отдохнуть немного – десантируйтесь.

− По инопланетной травке попрыгать? – хмыкнул связист.

− Да если бы! Я проводил анализ – у всего, что растет в округе – земное ДНК.

− Да ну?!

− Я же говорю – зона отдыха. Не астероид, а мечта.

По окончании сеанса связи пилот потащил Зиновия наружу:

− Ты обещал показать фокус, от которого я упаду!

− Да легко! Только отойдем подальше, вон к тем валунам.

Около группы огромных валунов не росло ничего. Зато сами камни были покрыты непонятными выщербинами.

− Это что?

− Мой тир. Помнишь, я говорил, что на базе меня звали Зевсом? Смотри.

Зиновий сделал движение правой рукой, будто он брал копье. Пилот со смесью ужаса и восторга смотрел, как в руке Зевса появилась молния – настоящая электрическая дуга высокого напряжения. Рраз! И молния полетела в валун. Треск, шорох каменной крошки.

− Я тут настоящий Громовержец, − пояснил Зиновий.

−….!!! − выдохнул пилот.

− А можно еще грозу вызвать.

− Нет уж! С меня достаточно! Надо бы предупредить народ, чтобы никто тебя «Зиной» не назвал. Ты же теперь не просто в челюсть дашь, а сразу молнией долбанешь.

− Да ладно! Я мирный!

− И давно ты так развлекаешься?

− Пару месяцев точно.

− А если бы я звался Пегасом, у меня бы отросли копыта и крылья?!

− Да откуда ж я знаю?! Назовись, попробуй!

По дороге к маяку пилот, обрывая метелки высокой травы, произнес:

− Я не верю, что ты не знаешь, с чего вся эта карусель. Ты самое меньшее догадываешься.

− Догадки субъективны.

− Да брось! Говори как есть!

− На самом деле все просто. Мне нравится этот астероид, а я нравлюсь ему. Мой предшественник ненавидел это место, ну и получил соответственно. Полная взаимность, знаешь ли.

Белоснежкин и семь ГНОМов

ГНОМ – горнопроходческая негабаритная оптикоуправляемая машина.

Денис придирчиво изучил внутренности вышедшей из строя машины. Нет, ну все понятно, кобальтовая пыль попала на управляющие микросхемы, и те замкнули. Непонятно только, как именно эта чертова пыль попала в герметичное тело корпуса.

− Эй, Белоснежкин, ты там не уснул?

Денис выдохнул и как можно спокойнее ответил:

− Я занят. Если не собираешься помогать – отстань.

От предков Денису досталась фамилия Белоснегов. Кто, когда и зачем переврал ее, превратив в Белоснежкина, за давностью лет уже и забылось. А идиотская шутка жила и процветала. Только ленивый не спрашивал:

− Белоснежкин, ты еще не уснул?

Особо нахальные добавляли:

− А то я тебя поцелуем разбужу!

Денис пробовал огрызаться, отшучиваться, даже успел раз подраться. Самой правильной реакцией оказался полный игнор, но ох как трудно он давался!

− Что у тебя там?

− Не у меня. У ГНОМа.

Ким фыркнул, как будто услышал что-то смешное, и уточнил:

− Без разницы. Так что?

− Замкнуло управляющие схемы. Их я, положим, заменю, а дальше? Где гарантия, что не замкнет по-новой?

− Тоже пыль? У Роберта на пятом участке вообще сразу четыре машины накрылись.

‒ Роберт не показатель. Не появилась еще на свет та техника, которую не мог бы с минимальными усилиями сломать Роберт.

‒ Тоже верно. Но тут точно проблема не в нем. Ну сиди, ковыряйся дальше. А я пошел.

Денис проводил Кима взглядом. Умеет же человек устроиться! Кимбол никогда не заботился от исправности подведомственной техники. Его ГНОМы считались контрольной группой, за ними наблюдала целая бригада техников пополам с учеными. Исследовали поведение оборудования в измененных условиях, что не мешало применять это самое оборудование в соседних штреках.

ГНОМ наконец-то включился, теперь его нужно было настроить. На это у оператора ушел остаток вечера. Проклиная пыль, брак герметизации и самого ГНОМа, Денис вернулся в жилой корпус уже после полуночи.

Утром, отчаянно зевая и поминая нехорошим словом того, кто придумал вставать на работу так рано, Белоснегов вывел своих ГНОМов на смену в шахту. Пока все параметры были в норме, но что-то подсказывало Денису, что это ненадолго. Ким был прав: дело совсем не в операторах, и даже не в пыли. По-хорошему, следовало искать причину разгерметизации корпуса. Как? И главное, почему так часто?

Противный звук вывел Белоснегова из задумчивости: сработал сигнал оповещения о неисправности.

‒ Не, ну как так, а?! ‒ едва не рвал на себе волосы оператор. ‒ Сразу четыре?!

« Я догнал Роберта, ‒ мысленно констатировал Денис, ‒ Не перегнал ‒ и то хлеб». Сейчас придется выводить ГНОМов по одному прямым управлением, потом ковыряться в них, выясняя, что замкнуло на этот раз… В конце-то концов! Не должна же пыль, пусть и кобальтовая, выводить из строя горнопроходческие машины! Это же не музейные экспонаты, а настоящие танки! Должны работать, и точка!»

‒ Белоснежке хорошо было, ‒ вздыхая, взял на себя управление первым ГНОМом Денис. ‒ Её гномы сами работали. А я тут танцую вокруг них, как шаман с бубном!

В этот момент красные индикаторы на пульте погасли. Три машины, которые еще минуту назад требовали ремонта, вернулись к работе, а четвертая, которой Белоснегов управлял напрямую, попыталась выйти из подчинения. Оператор, потеряв дар речи, ловил ртом воздух. Это выходило за рамки возможного. Машина, воспользовавшись замешательством Дениса, быстро вернула себе свободу и отправилась работать дальше.

Белоснегов глазел на индикаторы и не понимал ничего. Если исключить галлюцинации, случившиеся с недосыпу, то его ГНОМы только что проявили признаки живых существ – самовосстановились и так же самостоятельно приняли решение продолжить работу.

Остаток смены Денис провел, неотрывно наблюдая за своими машинами, изучая параметры с пульта и периодически заглядывая в шахту через камеры, установленные на самих ГНОМах. Но больше ничего непонятного не происходило. Прямо образец штатной работы. Точно к концу смены ГНОМы один за другим потянулись к выходу из шахты.

Денис придирчиво изучил каждую машину, ничего не обнаружив, полез вскрывать корпуса. Внутри были просто горы кобальтовой пыли, а вот повреждения управляющих схем не наблюдалось. За всеми этими поисками не пойми чего он потерял счет времени и отправился спать глубокой ночью.

Итог был закономерен. Открыв глаза, Денис какое-то время бездумно смотрел на солнечных зайчиков, скачущих по потолку, а потом перевел взгляд на таймер и подскочил от ужаса. Впервые за всю свою работу в шахтах он проспал. Одевшись в рекордно короткое время, плюнув на голод и прочее, Белоснегов несся сломя голову на свое рабочее место.

‒ Белоснежкин!

Окрик заставил его резко остановиться. Надо же было именно сейчас встретить начальника участка!

‒ Ты где гуляешь? Нет, я понимаю, что ГНОМы в принципе автономны, но и без присмотра их оставлять не следует!

‒ Да я!... Я уже!...‒ выдал запыхавшийся оператор.

‒ Можешь так не бежать. У тебя там всё в полном порядке, ‒ успокоил его начальник, и, поймав полный недоумения взгляд, пояснил: ‒ Я только что был в твоем штреке. Там всё идеально.

Денис только и смог, что кивнуть. Проводив начальника взглядом до поворота, он побежал еще быстрее. Единственное, что он понял – ГНОМы вышли в шахту и приступили к работе без его участия. Конечно, оставался слабый шанс, что кто-то из соседей, в шутку, или по доброте душевной, заметив его отсутствие, отправил их в штрек. Вот только кто? Не Роберт же? Ему бы со своими справится, не до чужих.

Индикаторы мигали зеленым. Все параметры были в идеальном виде. Денис с облегчением выдохнул и ласково произнес:

‒ Ах вы, мои умницы! Ах вы, мои красавцы! Всё сами, всё сами…

В конце смены, на радостях, что всё обошлось, оператор устроил машинам грандиозное наведение чистоты. Натирая до блеска корпуса и смазывая подвижные части, он что-то напевал под нос. Слов было не разобрать, только иногда проскальзывала фраза «Ах вы, мои гномики!» Заглянувший на огонек Ким выразительно покрутил пальцем у виска, но ничего не сказал.

Денис совершенно счастлив. Уже много месяцев его ГНОМы не знают даже пустячных поломок. Ими не нужно больше управлять. Они сами отправляются в шахту и возвращаются к концу смены. Единственное, что необходимо ‒ немного внимания и заботы.