ЗЁМА, или Секретная карта

Глава 1

С Зёмой я столкнулся в курсантские годы. Конечно у него были и имя, и фамилия, и даже подозреваю, что было и отчество.

Попробую его описать: лицо как у известного актера Фрунзика Мкртчана, только голова у Зёмы была узкая как мяч для игры регби. Его белые волосы росли хаотично и не поддавались укладки, хотя, подозреваю, что никто и не собирался их укладывать. Так как голова у него была очень узкая, то подобрать головной убор к ней было весьма проблематично. Если пилотка ещё на чем-то держалась, то в фуражку самого малого 53-го размера, необходимо было подкладывать газету в несколько слоев. Но это не очень помогало, так как она все равно сидела на нем как крынка на плетне. Физически он был развит хорошо, подтянуться мог 30 раз, не то что мы, столичные дохляки. Кроме всего прочего, он еще и картавил.

Мы все конечно считали его брахицефалом, потому что за всю историю существования училища ни у кого не было 22 двоек по высшей математике и 20 двоек по физике – только у Зёмы.

Но никто Зёму из училища не отчислял, тогда в советские времена боялись давать взятки, чтобы отмазать сыновей от армии, поэтому власть имущие отдавали своих сыновей на два года «пересидеть» службу в военном училище. Так и рассуждал его отец - директор колхоза-миллионера.

И Зёма пересиживал.

Следил он за собой плохо, не гладился, кое-как пришивал подворотничок, а как он мог это сделать, если первые три пальца его рук были размером как мой большой палец на ноге? Такими пальцами нитку в иголку не вставишь, вот он и просил до поры до времени друзей и даже меня, пока его все не послали, т.к. ни иглы, ни ниток, ни подшивы (так назывался кусок белоснежной ткани) у него никогда не было!

Зёма постоянно терял свою зубную щетку, но всегда находил выход из этого положения.

- Что за хрень? - раздался в дальнем углу возмущённый голос Юры Стасова, - где моя зубная щетка?

- Юла, возьми щетку, - любезно протянул ее Зёма.

- А что это за щетка? - поинтересовался Юра.

- Это твоя щетка, я просто взял ее зубы почистить, - объяснил Зёма ситуацию.

- Оставь ее себе!! – охренел от этой простоты Юрий.

Кубрик покатился со смеху.

У Зёмы не было авторитетов, ни среди друзей, ни среди сослуживцев, ни среди офицеров.

Единственно кого он уважал, возможно побаивался, это пришедшего из армии в училище сержанта Валеру Крамаренко, которого назначили командиром отделения, где околачивался Зёма.

Как-то раз, Валера заметил в каких трусах ходит Зёма. Да простит меня читатель за подробности, возможно эти трусы были когда-то белыми, в магазине, например. Но на Зёме они приобрели устойчивый коричневый оттенок.

- Зёма, ты свои трусы видел? Ты что не стираешь их никогда? Заменил бы уже, - возмутился Валера.

Зёма с недоуменным лицом встал с кровати, осмотрел трусы, затем вывернул их на изнанку, понюхал и одел обратно на себя.

- Трусы как трусы..., пробормотав себе под нос.

Должен сказать изнаночная сторона этих трусов не на много отличалась по цветовой гамме от наружной!

Так как Зёма оказался вместе со мной в одном 4-м последнем взводе, правда он был в третьем отделении, а я во втором, то если выстроить батальон или роту в одну шеренгу, то Зёма из-за своего невысокого роста оказывался всегда последним.

Именно этот фактор всех раздражал, потому что в строевой коробке Зёма автоматически оказывался в замыкающей шеренге. Но все бы ничего, если Зёма умел шагать в ногу. Но этого он не мог делать категорически, из-за чего нашу роту оставляли самой последней на плацу, и заставляли маршировать несколько кругов, пока не научимся ходить в ногу. Поэтому мы зачастую попадали в столовую к концу приема пищи, давились холодными блюдами и костерили Зёму «на чем Свет стоит».

В какой-то момент училище должен был посетить с инспекцией генерал из Москвы. Все должно было выглядеть отлично, поэтому начались тренировки.

Началось все с приветствия. Построили все училище на плацу, замначальника училища полковник Синьков, проводит репетицию.

- Товарищи курсанты, после того, как генерал поздоровается с вами, вы должны набрать воздух в легкие и на выдохе одновременно ответить: «Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант!!» Все понятно? Пробуем.

Синьков строевым шагом выходит на середину плаца имитируя доклад генералу, после чего разворачивается к строю и громким голосом произносит:

- Здравствуйте, товарищи курсанты!

Не успели мы набрать в легкие воздуха для ответа, как из нашей коробки, почти в полной тишине, не дождавшись всех послышалось картавое приветствие – «Здря….», от страха, мы все подхватываем его клич и всем строем кричим, кто в лес, кто по дрова:

- Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант!!!!

- Отвратительно, - выразил свое недовольство Синьков, - пробуем еще раз. - Здравствуйте, товарищи курсанты!!!

- Здря…., ох, - Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант!!, - сцена повторилась один к одному.

- Зёма, ты можешь заткнуться?

- Но я же должен поздороваться!

- Зёма, заткнись, и он получил от кого-то пинок. До конфликта не довели, т.к. были в строю, но, когда приехал генерал, Зёму поставил в наряд по кухне.

Кстати, курсанты выпускного курса, почему-то любили Зёму и ему часто перепадало несколько порционных кусочков сливочного масла с «барского стола»! И Зёма, как центровой, ходил между нашими столами и любезно предлагал излишки масла.

Некоторые очень ушлые мамаши из обслуживающего персонала училища мечтали отдать свою дочь за курсанта. Поэтому под любыми предлогами пытались устроить на работу своих дочерей в училище бухгалтером, или поварихой, или официанткой.

Одна «рыжая мамка из чапка», так мы называли вредную тетку, всех называющих «сынками», пристроила работать свою страшненькую дочь, кстати тоже рыжую, уж не знаю на какую должность, но та стала периодически возникать на горизонте голодных курсантских взглядов.

И эта смышленая дочка, как я понял, решила пойти «ва-банк». Она взяла целый алюминиевый поднос беляшей (там штук 40 вмещается), и не нашла ничего лучшего, как сесть с ним у входа, думая, что она очень быстро их продаст по 15 коп. за штуку, когда курсанты пойдут в столовую.

Если бы видели, что стало происходить, полсотни курсантов обступили ее вокруг: кто говорил ей слова любви, кто поправлял пряди волос, а кто тырил беляши с подноса. Раздавались крики – «вы кого щупаете девушку или беляши?»

Как только рота прошла в столовую, то очумевшая и вся растрепанная девушка обнаружила пустой поднос и 15-ти копеечную монету, которая одиноко лежала на дне, поблескивая на солнышке.

У Зёмы же отношения с женским полом складывались достаточно прозаично.

Как-то командование разрешило провести в спортзале училища вечер танцев, на который можно было курсантам пригласить своих жен, девушек и их подруг.

И кто-то рассказывал подслушанный диалог Зёмы с девушкой во время их танца:

- Тебя как зовут? – спросил Зёма.

- Наташа! – отвечала девушка.

- Наташа, а ты мне на КПП будешь жрать приносить?

Надо ли констатировать, что на этом вечере, да и вообще в последствии, Зёме не удавалось ни с кем познакомиться?

Не складывались отношения у Зёмы не только с девушками, но и с оружием, ни один здравомыслящий офицер не мог поставить его в караул с боевым автоматом и патронами.

При всей своей "брахицефалии" Зёма находил возможности иногда схитрить. Часто это происходило на марш-бросках с полной экипировкой на 10 км. Ситуация заключалась в следующем, были нормативы, в которые должно уложиться подразделение для преодоления этой дистанции, другими словами время считали по последнему военнослужащему, который пересечет финишную линию, иначе взвод будет пересдавать зачет через неделю. Должен сказать, что вести о предстоящем марш-броске на многих действовали по-разному, вплоть до диареи. Не знаю, как это действовало на Зёму, но он в процессе бега разыгрывал трагедию, что бежать больше не может, что он сейчас умрет, что ему надо воды, что ему нечем дышать. И во всем этом процессе, он тупо срывает с себя автомат и на бегу бросает на землю, рядом бегущий командир взвода отдает распоряжению Вите Вилкину, кандидату в мастера спорта по легкой атлетике, взять зёмин автомат. Как только Зёма почувствовал, что тема имеет право на существование, он тут же сбрасывает с себя ремень с подсумком и саперной лопаткой.

Короче, к финишу его без экипировки, гимнастерки и с голым торсом» практически несут на руках пару здоровый парней из взвода, при чем этот «скотиняка» еще и поджимает ноги, за что получает хорошие, от души, пинки Валеры Крамаренко.

Но как-то были ситуации, которые Зёма разворачивал на себя. В частности, когда мы были в полях на КМБ (Курс молодого бойца), где мы в феврале по полной боевой выкладке, включая противогазы, плащ-накидки, саперные лопатки и АКМ (автомат Калашникова модернизированный) с тремя магазинами патронов изучали различные дисциплины такие, как тактика боя, инженерное дело, топография и т.д.

В одно из таких занятий по топографии нам всем вручили топографические карты с грифом «Секретно» для ориентировки на местности. Валера, зная, что Зёма может отчубучить с картой все что угодно, подошел к нему и говорит:

- Зёма, если с картой что-то случится, ты ее потеряешь или испачкаешь, то я тебя убью! Ты меня понял? – очень серьезно задал вопрос сержант Крамаренко.

- Валера, ты что? Все будет хорошо, почему я ее должен потерять? - при этом, если бы вы его видели - шапка набок, кокарду потерял, автомат повис на полуоторванном погоне, шинель расстёгнута наполовину, ремень с магазинами съехал в сторону и из носа идут сопли.

Занятие по военной топографии проводил пожилой полковник по фамилии Кодас. Он-то хоть и пожилой, но пер как танк, и за три часа ориентирования на пересеченной местности мы все умотались, а он как будто скушал энерджайзер, не знал усталости!!!

Остановить его было невозможно. Идем по узенькой дорожке, с картами в руках находим ориентиры, вытянулись в змейку, Зёма последний.

И тут, на беду перед нами возник небольшой ручеек. Кто-то предусмотрительно бросил в него покрышку от грузового колеса для более удобного преодоления.

Ну ручеек и ручеек, что за проблема? Первым ручеек преодолел конечно Кодас. Прыг на покрышку и на том берегу, прыг на покрышку и на том берегу. Так все и перепрыгивали, пока очередь не дошла до Зёмы. Он разбегается, прыгает на покрышку, у него подворачивается нога и он со всего размаху падает в ручей.

Но Зёма помнит, что если что-то случится с картой, то Валера его убьет. Поэтому он резко выбрасывает руку с картой вверх застыв в этой позе на дне ручья. То, что вода замочила всю его шинель и заливалась за пазуху, и то, что автомат АКМ оказался под водой и в песке его совершенно не пугало, он боялся только Валеру, поэтому как мог спасал карту.))

Вот из-за таких случаев, когда взвод заступал в караул, Зёме доставались «блатные» места – помощником в чапок, помощником дежурного по столовой, дневальный КПП и т.п.

Как-то мы ложимся отдыхать перед заступлением в караул, кто-то сказал, что в чапок завезли мороженое. Всем конечно захотелось. Кто не идет в караул? Зёма.

- Зёма, - купи нам мороженое?

- Легко! - сказал Зёма и собрал со всех деньги.

Мороженного мы не дождались, уснули. Как мы узнали позже уже в карауле, Зёма на все деньги купил беляшей и широко покутил в чапке за наш счет!

С чапком Зёму связывала еще одна история. Решили как-то три придурка: он, его друг Юра Стасов и их земляк Шура Кривченко стырить из чапка поднос беляшей. Причем, Стасов и Кривченко подали заявление о принятии их в кандидаты КПСС (раньше была такая политическая партия). Поделили роли, Зёма должен вырубить свет, а эти двое сдернуть поднос с беляшами с прилавка и выбежать с ним на улицу. Потом как следует отожраться!!

Но «рыжую тетку из чапка» на мякине не проведешь, она уже более десяти лет работает с таким контингентом, и поэтому, как только погас свет, то она упала сверху на беляши, сочники и что там еще лежало на прилавке, прикрыв все это своим далеко не худым телом и заорав на всю округу таким благим матом, что в чапок сбежалась добрая половина дежурных служб.

Ну и разборок потом, нарядов и наказаний была уйма, не говоря уже об аннулировании заявлений на принятие в партию.

PS. Теплый февраль. Грязищи по колено. Заканчивались учения «в полях», наш взвод, измотанный «до нельзя» марш-бросками, посадками-высадками в БТР, командами «Газы» и «Бегом марш» возвращался в училище на ГАЗ-66 с тентом.

И вдруг, кому-то пришла идея сделать нашу общую фотографию, завидев какие мы все грязные и измученные. Шел небольшой снег, машину остановили и все стали выпрыгивать в жуткую глинистую грязь за борт автомобиля (всем было уже безразлично) и выстраиваться для фото на ближнем полутвердом пригорке.

Когда все приготовились к съемке, то вдруг поняли, что Зёмы с нами нет, что он остался в машине один.

- Зёма, Зёма, ты чего там застрял? – поторапливали его.

И вдруг, все видят, что Зёма вылетает из кузова машины горизонтально земле, как будто кто-то вышвырнул мешок с картошкой, и как он летел, так и плюхнулся в грязищу со всего размаху.

Мы все бросились к нему, думая, что его кто-то выкинул, но в машине никого не было.

Где сейчас Зёма, на коне, или его также вышвырнула из жизни судьба, как он сам себя из машины, теперь никому неведомо. Хотя, кто-то говорил, что после двух лет учебы в училище его отчислили, и он устроился служить в ментовку.

Но это уже другая история.

Константин Ив