Здравствуй, Лаппинкотт

Глава 1

Часть 1

Маркуса, как и других новобранцев, поселили на базе под Санкт-Петербургом. Это были уже не учебные казармы с преподавателями в лице вышедших на пенсию рейнджеров, полковников межпланетного военного департамента и профессоров из госпиталей. Каждого из двадцати семи выпускников школы рейнджеров ДальКосмоРазведки поселили в отдельные комнаты — не слишком большие, но это выглядело гораздо лучше, чем огромное помещение на десять человек разного возраста и пола. Они уже подписали предварительные контракты, связывающие их с корпорацией практически до конца жизни, и теперь ждали распределения на места несения службы.

Маркуса собрал неплохой общий балл, высокие показатели по выживанию, хирургии, пилотированию и, естественно, экзогеологии. Как-никак геологии он учился изначально. Но, как это ни печально, по терраформированию дела у Маркуса обстояли ещё хуже, чем по экзобиологии. Это наводило его на грустные мысли об отправке на астероид, где эти знания не потребуются. Хотя мог быть и вариант с планетой, которую не стали терраформировать. Но всё же каждому новоиспечённому рейнджеру, конечно, хотелось попасть на относительно нормальную планету с атмосферой и зарождающейся растительностью.

В течение нескольких дней будущих рейнджеров вызывали в дирекцию на комиссию по одному, и обратно никто уже не возвращался. Личных вещей у новобранцев не было — всё необходимое корпорация предоставляла бесплатно, поэтому курсанты, а теперь уже штатные работники компании, сразу отправлялись на сборный пункт на космодроме, где их ждали корабли. В настоящее время шёл набор на отправку в две системы — Вольф и Лаланд. В системе Лаланд открыли всего шесть вакансий, в Вольфе — больше, но там, кроме астероидов, ничего их не ждало. Кроме того, имелись ещё более лакомые вакансии в систему Барнарда, на второй этап освоения — готовить планету для колонистов. Но Маркусу почему-то хотелось быть именно первым на планете, куда ещё не ступала нога человека — ну, кроме терраформеров, конечно. Эту мечту можно осуществить только в системе Лаланд, разведку в которой производили, помимо ДальРазведки, ещё две частные компании: «Новая Надежда Поднебесной Империи» и «Терра Вита Инкогнита». Поэтому шансов попасть туда, куда хотелось, было весьма мало.

Очередь Маркуса настала на пятый день нахождения на базе. Утром за ним зашёл лейтенант и проводил в кабинет, где заседала комиссия. Само распределение оказалось быстрым. Когда Маркус вошёл, ему предложили сесть на стул, одиноко стоящий перед рядом столов, за которыми сидели члены комиссии. Минут двадцать они совещались, изучали, надо полагать, личное дело Маркуса. Наконец директор корпорации, которого Маркус знал по частым фотографиям в журналах, спросил:

— Мистер Джонс, куда бы вы сами хотели отправиться?

Маркус честно не ожидал такого вопроса и не сразу ответил что-то вразумительное.

— В систему Лаланд, господин директор, — признал он наконец.

— Лаппинкотт вас устроит? — спросил тот.

Маркус совершенно не помнил, что это за планета, терраформировали ли её и что там вообще есть. Непростительно, конечно, для рейнджера. Некоторые из выпускников наизусть знали не только названия всех разведанных планет, но и их характеристики, особенности, геологию. Правда, это не помогло им избежать распределения на астероиды.

— Да, — чуть помедлив, ответил Маркус. — А она терраформирована?

— В процессе терраформации, мистер Джонс, — ответила директор школы рейнджеров, сидевшая рядом с боссом корпорации. — Не позорились бы в такой день.

— Ничего страшного, Вероника, — произнёс директор ДальКосмоРазведки и снова обратился к Маркусу. — Вас ждёт шаттл до нашего северного космодрома. Ваш корабль — фрегат «Новые Горизонты», он доставит вас с напарницей и других рейнджеров в систему Лаланд. Вы последний, кого туда распределили, поэтому старт послезавтра. Удачи, мистер Джонс.

Уже через два часа шаттл опустился на посадочную площадку корабля. Маркуса никто не встречал. Он отошёл от шаттла, дождался, пока тот взлетит, и пошёл к возвышающейся ближе к передней части башенке шлюза. Устройство кораблей им объясняли, особенно специальных разведывательных фрегатов Союза рейнджеров. Маркус спустился по лестнице на три пролёта вниз, потом дошёл до лифта и доехал на нём до жилых палуб. Ни одного члена экипажа или коллег-рейнджеров он не встретил. Но пока добирался до своей каюты, постоянно слышал различные шумы: скрежет, шипение воздуха, гул механизмов. Персональную каюту ему никто не выделял, поэтому Маркус выбрал первую попавшуюся открытую и не занятую. В небольшом помещении на койке лежали два вещмешка со снаряжением, одеждой и личными вещами, а также коробка с инфокубом и печатными версиями документации и инструкций. Маркус свалил мешки на пол, поставил сверху коробку. Он хотел переодеться, но сначала лучше как можно скорее доложить о прибытии капитану. Маркус вышел из каюты и закрыл замок своим отпечатком пальца. Внезапно он обратил внимание, что палубы наполнились людьми. Все куда-то шли, переговаривались. «Может, собрание какое проводили», — подумал Маркус и пошёл в конец балкона, тянущегося вдоль кают. Капитанская рубка должна находиться где-то ближе к корме и в центре корабля, ниже жилого уровня.

— Новенький? — вдруг произнёс кто-то рядом. — Это тебя все ждали?

Маркус остановился и посмотрел на говорившего. Перед ним стояла девушка примерно одного с ним роста. Не слишком длинные тёмные волосы обрамляли лицо, на котором горели азартом большие чёрные глаза.

— Ты чего на обеде не пришёл? — спросила она.

— Я только с шаттла, — ответил Маркус и попытался пойти дальше.

— Я Джена Татарова, Иркутская школа ДальРазведки, — Маркус вспомнил, что в Сибири действительно работал какой-то филиал их корпорации. — А ты?

— Питерский, — буркнул Маркус и сделал ещё пару шагов, прежде чем Джена снова его остановила.

— Ты к капитану? — спросила она.

— Да, — ответил он и, обойдя назойливую собеседницу, пошёл дальше.

В принципе, девушку можно было назвать симпатичной, Маркусу она даже нравилась, но слишком уж напористой. Ещё в шаттле он настроился на одиночество на пустынной планете. По крайней мере на её половине. Пока летели, он просмотрел публичную информацию по Лаппинкотту. Планетка ー не подарок: сплошные камни, растительности нет, атмосфера пока разреженная, вулканическая деятельность, резкие перепады температуры. Зарядившись таким образом запасом пессимизма, он совершенно не интересовала весёлая беседа и флирт с незнакомкой.

— Я провожу, — никак не отставала Джена.

Маркус промолчал, сдавшись перед её навязчивой вежливостью. Пусть провожает — в конце концов, так действительно будет быстрее. Джена провела Маркуса до лестниц в конце жилых палуб, они спустились ещё на несколько уровней ниже и пошли по коридору в сторону кормы, ближе к центру корабля. Наконец они дошли до большого пересечения трёх коридоров и больших дверей, перед которыми стояла охрана. За прозрачным стеклом просматривалось видно сердце корабля — капитанский мостик и зал управления. Но Джена неожиданно свернула налево и прошла мимо.

— Стой, ты куда? — спросил Маркус.

— Капитан сейчас в своей каюте, — ответила Джена, продолжая идти по коридору. — После обеда он всегда там.

— Я смотрю, ты его хорошо знаешь, — заметил Маркус.

— Его все знают.

Офицерский отсек оказался гораздо просторнее, светлее и шикарнее обычных кают. Не так многолюдно, тихо. Пока они шли, Джена пару раз поздоровалась с кем-то из членов экипажа и, как заметил Маркус, достаточно неформально.

— Ты давно прилетела? — поинтересовался он.

— Куда?

— Ну сюда, на корабль.

— А, я тут уже месяц, — ответила Джена.

— Месяц? — изумился Маркус.

— Нас с Мией забрали из Иркутска, а потом полетели за вами.

— Мия это…?

— Мия Чжен, её распределили на Петер, мы учились вместе. Вот, каюта капитана.

Не успел Маркус опомниться, как Джена распахнула дверь, буквально втолкнула его внутрь и зашла сама.

— Привет, капитан, последний прибыл, — обратилась она к крупному мужчине в спортивном костюме, сидящем на диване перед медиавизором.

— А, Джена, ты бы хотя бы предупредила, — капитан, а судя по всему, это был он, с кряхтением встал, выключил визор и обратился к Маркусу: — Добро пожаловать на борт «Новых Горизонтов», мистер Джонс, так ведь?

— Да, сэр, — ответил Маркус.

— Джена, спасибо, можешь идти, — сказал капитан.

Та, как показалось Маркусу, с неохотой вышла из каюты.

— Привязчивая девушка, не так ли? — спросил капитан у Маркуса. — Присаживайся.

Капитан сел обратно на диван. Маркус, поколебавшись, подошёл и сел на другом конце, на самый край. Он осмотрелся. Каюта капитана ощущалась не слишком просторной, но выглядела как настоящее жилище старого морского волка. Всё отделано деревом, на противоположной от входа стене даже сделана имитация зарешеченного деревянными планками окна. Над капитанским столом в рамочке висела вышивка с дубовыми листьями, сосновыми шишками и каким-то изречением: «Примарат Фортис». «Может, девиз его семьи», — подумал Маркус.

— Да, я не представился, — продолжал капитан. — Капитан Сергей Рупгрендхаузер.

Маркус в ответ вежливо кивнул.

— Доступ к корабельной сети у тебя должен быть, — продолжил тот. — У тебя появится приложение — там все твои инструкции, приказы, в общем всё, что полагается по регламенту. Коды тебе на базе выдали?

— Да, — подтвердил Марк.

— Хорошо, — кивнул капитан и встал. Маркус встал следом. — «Новые Горизонты» — не самый новый корабль, до системы Лаланд лететь около восьми дней. Стартуем сегодня вечером по земному времени. Лаппинкотт последний в списке высадки, так что это ещё пара стандартных суток. Каюту можешь выбирать любую — вас тут шестеро рейнджеров.

— Я уже, — ответил Маркус и спросил: — Утром на распределении говорили, старт послезавтра?

— А чего ждать? Ты последний, провиант загрузили ещё вчера. Можно отдавать швартовы, так?

— Так точно! — улыбнулся Маркус.

— Молодец. Ну, вроде всё. Если будут вопросы — обращайся. Удачи.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Маркус.

— Не надо официоза, — попросил капитан. — У нас не военный крейсер. Просто Сергей. Фамилию ты всё равно не выговоришь.

Маркус улыбнулся снова и вышел. Он собирался вернуться в свою каюту, но сначала хорошо бы неплохо перекусить.

— Ты, наверное, голодный? — услышал Маркус уже знакомый жизнерадостный голос. — Пойдём, я покажу, где столовая!

Маркус пошёл за Дженой. Столовая оказалась большая и явно рассчитанная на большее число членов экипажа, чем Марк уже успел увидеть. Стандартные стальные столы, прикрученные к полу, стандартные пластиковые стулья, стандартный запах.

— Эй, Ольга, — крикнула Джена, как только они вошли.

На её крик за линией раздачи появилась дородная девушка с огромной грудью, которую стандартный комбинезон едва сдерживал. Но больше всего Маркуса поразили её большие глаза. Она походила на добрую бурёнку из анимационных фильмов. В голове Маркуса замелькали неприличные образы.

— Покормишь новенького? — попросила её Джена.

— Остались только сэндвичи и грибная похлёбка, — ответила Ольга глубоким певучим голосом.

— Будешь? — спросила Джена у Маркуса.

— А сок какой-нибудь есть? — поинтересовался Маркус.

— Вон там бойлеры с чаем, кофе и кулер с водой, — показала Джена в угол столовой. — Соков нет.

— Ясно, — вздохнул Маркус и подошёл к раздаче. — Тогда, если можно, пару сэндвичей, и я налью себе чай.

Он уже догадался, что его добровольная провожатая тоже останется с ним, пока он будет есть, и смирился с этим. Джена налила себе кофе и медленно его пила, наблюдая, как Маркус ест. К счастью, сэндвичи оказались довольно сносными, даже вкусными.

— Приходи вечером знакомиться, — пригласила его Джена и, увидев его удивлённые глаза, добавила: — Со всеми рейнджерами. Капитан отдаёт нам одну из офицерских кают. Будет шампанское — последнее для нас.

Маркус ответил, что подумает, поблагодарил и пошёл всё-таки к себе в каюту. Джена, к его облегчению, осталась в столовой.

Наконец он остался один. Из появившегося на адвизоре приложения он узнал, что его бункер — «Лаппинкотт-2». Там же находилось его задание на ближайшие десять лет, причём расписанное чуть ли не по часам, а также общая стратегия освоения планеты и варианты её развития. Маркусу выделили восточное полушарие. Место установки бункера — на небольшом плато у подножия скальной группы. Судя по карте, планету покрывала каменистая поверхность, с зоной активной вулканической деятельности, опоясывающей планету по диагонали относительно полюсов. Отчёт сейсмологов утверждал, что сильных потрясений и подвижек коры не ожидается. Задачей Маркуса состояла в наблюдении за работой шести террагенераторов, запуск зондов для поиска полезных ископаемых, точная разметка и картографирование поверхности, составление журнала погоды, обязательное ведение личного дневника. И, конечно, составление отчётов для Союза рейнджеров и родной ДальКосмоРазведки.

— Тук-тук! — звонкий голос прервал изучение Марком устройства бункера. — Можно войти?

«Боги, — подумал Маркус, — ну почему я не запер дверь?!»

— Пора на вечеринку, — сообщила вошедшая Джена.

Маркус оторвался от адвизора и посмотрел на девушку усталыми глазами. На ней была ослепительно белая футболка на размер меньше, чем, по мнению Маркуса, должна бы быть, и яркие синие спортивные штаны с белыми лампасами. «И откуда она только их взяла?» — подумал Маркус.

— Ты совсем зачитался, — сообщила она. — Пора отдохнуть. Пошли.

Маркус не мог противостоять её напору, и он решил попробовать незаметно уйти с той вечеринки через некоторое время. Он не горел желанием веселиться, но познакомиться с другими рейнджерами всё-таки следовало. Как-никак соседи по системе. Кроме них, ближайшие люди будут на расстоянии восьми световых лет.

Марк не стал переодеваться, только поправил форму рейнджера и застегнул воротничок. Джена повела его на две палубы выше. Тут было просторнее, чем внизу, и светлее. Они прошли по коридору и подошли к двери с надписью «Кап. III Кнутт Д. Э.».

— А где сам каптри? — поинтересовался Марк.

— У капитана его нет, — сообщила Джена. — Только старпом. Заходи.

Она открыла дверь. Свет внутри был приглушён, играла музыка. Слишком громко, на вкус Марка, но терпимо. Играло что-то энергичное, не на танцевальное, просто мелодичное, без голосового сопровождения — просто инструментальные композиции со скрипичным соло и электронным бэкграундом.

В каюте капитана третьего ранга места тоже было немного, но имелась кровать, на которой сидела ещё одна девушка и какой-то мужчина средних лет. Двое других рейнджеров расположились около столика, на котором стояло шесть бутылок шампанского. Из сидячих мест оставалось только кресло.

— Вы что сидите? — прокричала Джена, перекрывая музыку. — Открывайте! Скоро старт!

Один из тех, кто сидел у стола, начал открывать бутылку, второй взял свой адвизор и сделал музыку потише.

— Знакомьтесь! — объявила Джена. — Это Маркус. Это Мия, рядом с ней Камир. Шампанское открывает Николас, и наконец — Абдул. Ребят, я не буду про вас ничего рассказывать. Познакомитесь — сами всё расскажете.

— Очень приятно, — сказал Маркус.

— Да ты садись! — пригласила Джена, указывая на кресло.

Марк осмотрелся. Кроме кресла, самой девушке сесть было бы негде. Но и вступать в вежливый спор «нет-нет, я постою» тоже не хотелось. Кресло оказалось удобным, но сильно потёртым.

— Так! — скомандовала Джена. — Разбираем бутылки! Бокалов у нас нет.

Николас профессионально откупоривал шампанское, периодически издавая громкие хлопки. Только одна бутылка у него пошла пеной и залила офицерский пол. Джена раздала шампанское рейнджерам.

— Так, сколько времени? — спросила она, посмотрев на свой адвизор. — О, осталось совсем ничего!

Марк тоже достал свой и открыл приложение «Новых Горизонтов». Счётчик начала миссии показывал минус десять секунд.

— Пять! Четыре! Три! Два! Один! — отсчитала Джена. — Старт!

По корпусу корабля прошла вибрация. Бутылку в руках Маркуса немного качнуло. Затем всё стихло — фрегат стартовал.

— За рейнджеров системы Лаланда! — произнесла тост Джена и приложилась к горлышку. — Уф! Наконец-то!

Маркус тоже отпил немного. Шампанское оказалось неплохим — сухим и не кислым. Он не стал уточнять, что именно «наконец-то», и стал рассматривать рейнджеров. Мия ー темноволосая миниатюрная девушка примерно того же возраста, что и Джена. Небольшая грудь и совсем короткая стрижка делали её похожей на подростка. Она очень деликатно и даже осторожно отпивала из бутылки, словно боясь обжечься. Джена села между ней и другим рейнджером. Девушки обнялись, чокнулись донышками бутылок и сделали по глотку.

Рядом с Мией, а теперь и Дженой, сидел, по виду, уже опытный рейнджер. Камир. Лохматые светлые волосы, лицо заросло такой же светлой щетиной, на нём — поношенный форменный комбинезон. Первый раз он сделал большой глоток и теперь, точно так же, как и Маркус, рассматривал присутствующих.

— Вы тоже только из академии, Маркус? — спросил тот, когда они встретились взглядами.

— Да, — ответил Маркус. — Петербург, ДальРазведка.

— Ясно, хорошая академия, — похвалил Камир. — А я из Мексиканских Штатов. Работал на Азимове, а потом решил снова вернуться к истокам, начать с начала. Ты служил?

— Да, — снова подтвердил Маркус. — Но ушёл досрочно в рейнджеры. Не моё это — армия.

— Понимаю, — кивнул головой Камир. — Ну, за космос. Вселенная — это мы, а мы — это вселенная.

Все снова выпили. Оставшиеся двое рейнджеров, сидевшие рядом, тихо переговаривались друг с другом, периодически бросая взгляды на девушек. Они тоже недавно выпустились из какой-то академии и, скорее всего, тоже давно знали друг друга. Николас был смуглым и курчавым, слегка полноватым. Абдул — высоким красавцем с точёными скулами и хорошо развитой мускулатурой. По их взглядам Маркус подозревал, что они намерены в сегодняшний вечер пойти до конца и уложить девушек в койку во что бы то ни стало. Маркус встречался с такими и в университете, и в академии, и даже в армии. Некоторые девушки подчинялись. Одну из его одноклассниц изнасиловали. А в армии в лазарет отправились оба неудачливых кавалера.

Сам Маркус никогда не пытался добиваться от женщин расположения. Как-то так само собой получалось, что он вдруг начинал с кем-то встречаться. Он каждый раз пытался найти что-то общее между очередной девушкой и собой, но не находил. Его увлечения, взгляды на жизнь их мало интересовали. В конце концов это наскучило Маркусу, и он ушёл в армию. Какое-то время всё шло хорошо. Мужеподобные девушки из его роты не возбуждали даже голыми в общем душе. Большинство интересовались только друг другом. Но потом к ним перевели нового старшего прапорщика Власу Вагину. Когда она пообещала ему продвижение по службе рядом с собой, Маркус написал рапорт о досрочном увольнении. Так как он переводился в Союз рейнджеров, ему сохранялась выслуга и было присвоено очередное звание младшего сержанта. На этом армия для Маркуса закончилась.

В академии контингент отличался. Здесь люди по-настоящему учились. Случайных людей здесь не сюда не брали. Все пришли добровольцами, и успешное окончание курса означало шанс не погибнуть в первую неделю на астероиде. Конечно, как и везде, студенты кучковались, организовывали компании, дружили. Но Маркус сразу зарекомендовал себя как необщительного мизантропа, и от него быстро отстали.

— А давайте играть! — воскликнула Джена. Её природная жизнерадостность, подогретая алкоголем, бурлила ещё сильнее. — Только честно! Я задам вопрос, и все обязаны ответить.

Шампанское уже успело ударить в голову всем, даже Маркусу, поэтому никто не возражал.

— Хорошо! Итак! Какой ваш любимый цвет? — начала Джена.

— Чёрный, — почти хором ответили Николас и Абдул.

— Чёрный, — повторила Мия и засмущалась.

— Мда, не слишком оригинально, — улыбнулась Джена. — А у тебя, Маркус?

— Синий, — ответил тот.

— Надо же! Как и у меня, — обрадовалась она. — Камир?

— Зелёный, — ответил рейнджер. — Мы работаем, чтобы в конце концов всё вокруг стало зелёным.

— Хорошо сказано! Выпьем, — предложила Джена, и все выпили.

— Ладно, — продолжила она. — Что бы вы сделали, если бы вы стали владельцем целой планеты?

— Терраформированной? — уточнил Николас.

— Да, — ответила Джена. — Уже готовой.

— Ну, не знаю, — задумался Николас. — Вряд ли что-то оригинальное. Если у меня уже есть средства, чтобы купить целую планету, зачем выдумывать что-то новое? Абдул?

— Пусть живут и платят налоги, — ответил его друг.

— Никто не говорил, что вы её купили, — заметила Джена. — Но ладно. Мия?

— Отдала бы тем, кто на ней живёт.

— Гуманно. Камир?

— Я бы добился независимости и провозгласил её отдельным планетой-государством со своими законами.

— И ты бы стал там правителем? — поинтересовалась Джена.

— Возможно, — ответил Камир. — Но есть много форм правления. Не обязательно быть монархом или диктатором.

— Ясно. Ну а ты, Марки?

— Я бы не допустил, чтобы её заселили до предела, как Землю. Я бы открыл там независимые школы, университет, позволил бы достойным людям купить там недвижимость, пригласил бы учёных, создал бы им идеальные условия. У нас нет ни одной свободной планеты. Планеты для художников, изобретателей, мечтателей. Я бы постарался сделать такую.

— Понятно. Утопия, — резюмировала Джена. — Ладно. Третий вопрос. Что бы вы хотели сделать на ваших планетах, на которые вы сейчас летите, что вы не могли сделать на Земле или других уже обжитых планетах?

— Ты не ответила про свою планету, — заметила Мия.

— Правда? Ну я… Я бы, наверное, всё-таки организовала монархию. Но я бы разрешила делать людям всё, что они пожелают, при условии, что они не будут вредить друг другу и будут платить налоги.

— Не слишком оригинально, — заметил Маркус.

— У тебя тоже. Так что ты ответишь на следующий вопрос? — напомнила Джена.

— Что бы я сделал на планете в качестве рейнджера? Я бы постарался не контактировать со вторым рейнджером как можно дольше. Жил бы в полной изоляции и тишине.

— Мрачновато и грубовато, — заметила Джена, и Маркусу показалось, что всё её веселье куда-то улетучилось.

— А я бы постаралась как можно большему числу объектов дать имена, — подала голос Мия. — Горам, каньонам, морям.

— Вряд ли у тебя на планете есть моря, — заметил Камир.

— Ну и что? На Луне тоже нет морей в земном понимании, но в качестве названий есть. И когда Петер терраформируют, там будут нормальные моря. А тут и название уже есть.

— Это вполне реальная затея, — одобрил Камир. — Комитет по колонизации любит, когда уже есть названия.

— Вот-вот, — подтвердила Мия. — Джена, а что бы ты сделала?

— Ну я… Вы только не смейтесь. Мне немного неловко. У меня довольно интимная мечта, — Джена выглядела необычно серьёзно, но явно не смущена, как ей хотелось показать. — Я бы нашла самое красивое место на планете, пришла бы туда обнажённой и занялась бы любовью.

После этого все почему-то сразу посмотрели на Маркуса.

— Так на Лаппинкотте же атмосфера ещё сильно разрежена, — спросила Мия. — Голые вы там задохнётесь.

— На Лаппинкотте? — переспросил Маркус. — Так… Ты моя напарница? О боги!

Джена смотрела на него холодным взглядом. Мия переводила взгляд то на него, то на подругу.

— Я… я думала, вы флиртуете… — произнесла она.

— Пожалуй, мне пора идти, — сказал Маркус и вышел, так и не допив шампанское.

Следующие несколько дней Маркус наконец провёл в тишине и спокойствии. Он встречал других рейнджеров в столовой, но не подсаживался к ним и обедал в одиночестве. Они, в свою очередь, тоже вежливо его избегали, что Маркуса вполне устраивало.

Периодически он прогуливался по кораблю. Кроме капитанского мостика, на который его не пускали, смотреть было не на что, но на третий день полёта он набрёл на обзорную рубку. Где-то на носу корабля находилась панорамная сферическая камера высокого разрешения, и в рубке её изображение транслировалось на такой же полусферический экран. Тут царило ощущение полного присутствия в открытом космосе.

Фрегат ещё не совершил прыжок, но уже нёсся с почти световой скоростью. Маркус смотрел на густую полосу Млечного Пути, на многочисленные звёзды вокруг, на далёкие туманности. Ни одну из звёзд он не узнавал.

Все известные человечеству созвездия давно прекратили своё существование — ещё до того, как человек смог посмотреть на звёзды, их составляющие, буквально с другой стороны. Кассиопея, медведицы, пояс Ориона — все эти названия окончательно ушли в область астрологии. Астрономию же пришлось строить почти заново, вводя новые понятия, систему трёхмерных координат, принципы ориентирования в пространстве.

— Красиво? — услышал у себя за спиной Маркус. Это был Камир.

— Да, — ответил Маркус. — С планет такое не видно.

— Ну, с твоей планеты звёзды видно будет хорошо, даже через атмосферу.

Они помолчали.

— Скажи, — спросил Маркус, — ты же уже служил рейнджером?

— Да, на Азимове, — подтвердил Камир.

— Какой смысл отправлять эти отчёты, если на Земле их получат только через несколько лет?

— Смысла никакого, — согласился Камир и потом пояснил: — То есть в конце концов они, конечно, действительно используются для дальнейшего планирования, но только в виде статистики. Комитет интересуют не отдельные отчёты, а динамика изменений на планете. Ту версию, которая им действительно нужна, они забирают непосредственно из компьютеров рейнджеров, когда на планету прилетает инспектор.

— Ну так в чём смысл их отправлять и вообще писать? Статистику могут собрать и роботы, — заметил Маркус.

— Нет, — покачал головой Камир. — Тут важен субъективный анализ. На планете будут жить люди, а не роботы. Поэтому в твоём плане так много требований к подробному описанию, составлению журналов и дневников. Робот этого не напишет. И потом, главное не результат, а чтобы рейнджеру было чем заняться.

— В смысле? — не понял Маркус.

— Всё это расписание обязательных процедур, сбор проб, описание погоды по часам нужно, чтобы рейнджер не сошёл с ума от скуки. Первые несколько месяцев на планете самые опасные. Ты один в неизведанном мире. Случиться может что угодно. У тебя начнётся депрессия, паника, паранойя, что за тобой следят неведомые местные инопланетяне. Вот чтобы этого избежать, рейнджера и нагружают работой. Ну и «волшебными» витаминками, конечно.

Камир стал единственным, с кем Маркус общался за время полёта. Но тоже не часто. Опытный рейнджер, казалось, чувствовал, когда Маркусу требовалось поговорить, и охотно отвечал на его вопросы.

Где-то за сутки до прибытия в систему Лаланда к нему в каюту постучалась Джена. Она оделась в форму рейнджера — впервые с тех пор, как Маркус её увидел. Форма ей шла.

— Капитан вызывает, — передала она. — Сказал прийти парами согласно распределению.

Маркус не заметил в её голосе прежнего оптимизма и веселья, но не заметил и неприязни.

Капитан Рупгрендхаузер собрал всех в некоем подобии кают-компании или конференц-зала. Рейнджеры расселись парами, согласно назначению на планеты. Маркус чувствовал себя студентом на встрече с дипломным руководителем.

— Всем привет, — поприветствовал капитан. — Я просто хотел ввести вас в курс дел и немного проинструктировать. Мы уже начинаем торможение. Завтра пересечём внешнюю границу системы Лаланда. Первые на высадку — Петер, Мия Чжен и Николас Сидорович, затем Сара — Абдул Шварцман и Камир Изуки. Лаппинкотт — последний, он сейчас дальше всего от нас относительно звезды. Маркус Джонс и Джена Татарова, соответственно.

Маркус посмотрел на Джену, та не обращала на него внимания.

— Бункеры у вас новые, в академиях про такие не знают, — продолжал капитан. — Но общий принцип тот же. В загруженных вам инструкциях всё есть, вы должны уже прочитать, что надо делать, но я должен это озвучить.

Высадка рейнджеров в целом проходит автоматически. Фрегат «Новые Горизонты» сконструировали грузопассажирским гибридом. На корме у него имелась длинная ферма с пристыкованными бункерами. Бункеры, в которых рейнджерам предстояло существовать на поверхности планеты, представляли собой сильно модифицированные грузовые шаттлы. Первых рейнджеров — на Азимов и даже на Эмерсон — отправляли просто в списанных кораблях. Маркусу же и его коллегам предоставили жилища, специально сконструированные для целей Союза рейнджеров. Однако корабельная составляющая в них сохранилась — она необходима для посадки.

Бункер в автоматическом режиме садится на поверхность в заданном месте. Рейнджер, который в это время находится в тесной капсуле внутри, должен контролировать соответствие координат реальному положению корабля-бункера. Достигнув поверхности, бункер дробит породу мощным ультразвуковым буром, затем выпускает винтовые опоры, которые укореняются глубоко под поверхностью. Таким образом бункер оказывается примерно на треть или половину замурованным в скале.

После этого включается система жизнеобеспечения, которая для каждой планеты уникальна. Лаппинкотт был достаточно дружелюбной планетой. На нём нашли воду, правда грязную и глубоко под поверхностью. Поэтому Маркусу ещё предстояло проконтролировать, чтобы другой бур успешно добрался до водоёма и вода начала поступать в фильтры. В конце предписывалось одеться в тяжёлый скафандр и предпринять пробный выход на поверхность, чтобы визуально убедиться в правильности расположения бункера. Дальше рекомендуется лазером подправить входы в бункер, если они получились ниже уровня поверхности, и засыпать бункер сверху породой. Бункер Маркуса должен опуститься на поверхность у подножия скалы, поэтому достаточно парой выстрелов из рельсовой пушки обрушить её часть на бункер сверху. После этого бункер будет надёжно замаскирован, согласно инструкции. От кого — неизвестно.

Марк сидел в капсуле на третьем уровне бункера и смотрел на монитор. Скафандр мешал обзору, блики мешали следить за изменяющимися данными. Его бункер обозначался номером два, поэтому он будет вообще самым последним, кого отправят на разведку планеты в этой экспедиции.

— Спутники засеяны, — раздался в наушниках голос командира фрегата. — Двадцать минут до развёртывания сети.

На экране вокруг серого шарика, обозначающего Лаппинкотт, появились синие точки, которые медленно расползались в разные стороны и занимали позиции на равном удалении друг от друга. Когда спутники связи активизируются, можно будет начинать спуск.

Наконец точки закончили движение и сменили цвет на зелёный, между ними появились тонкие линии планетарной сети.

— Сеть активирована, — тут же сообщил наушник. — Пять минут до позиции сброса «Лаппинкотт-Один».

Через пять минут он услышал обратный отсчёт от десяти, и на поле экрана появилась красная иконка бункера Джены, которая медленно двигалась вдоль орбиты вокруг планеты. Маркус изменил точку обзора, и теперь стал видеть, как «Лаппинкотт-1» снижается, постепенно увеличивая градус траектории.

— Десять минут до позиции сброса «Лаппинкотт-Два», — сообщил капитан.

Десять минут истекли, и Маркус ощутил лёгкий толчок — бункер отделился от корабля. На мониторе показалась вторая точка — оранжевая. Красную уже не видно — она скрылась на противоположной стороне планеты. Когда Маркус пересёк линию атмосферы, включились тормозные двигатели. Маркус изменил масштаб карты, и на мониторе появилось графическое изображение скалы, у подножия которой он должен опуститься. Конец оранжевой пунктирной линии плясал вокруг небольшого крестика — запланированного места посадки. Компьютер пытался скорректировать траекторию.

Наконец линия выпрямилась вертикально по отношению к поверхности планеты, а крестик превратился в прямоугольник — посадка подошла к финальной части. Второй прямоугольник появился чуть в стороне — отклонение составляло десять метров. Маркус почувствовал вибрацию от двигателей — главное, чтобы хватило топлива, вес которого точно рассчитан по минимуму. Сесть он должен с сухими баками. Прямоугольники начали плавно, но с задержками совмещаться. Маркус никак не мог повлиять на посадку — он тут только наблюдатель. Наконец, когда отклонение составляло два метра, бункер тряхнуло. На экране появилась надпись об успешной посадке.

Планета Лаппинкотт. Лаппинкотт встречал рейнджеров неприветливо. Небо здесь имело бледно-оранжевый оттенок из-за разреженной атмосферы, насыщенной вулканическими газами. Красный карлик Лаланд давал меньше света и тепла, чем Солнце, но из-за тонкого слоя газов поверхность днём раскалялась до шестидесяти градусов, а ночью остывала до минус сорока. Ветер, постоянный и резкий, гнал по каменистым равнинам тучи мелкого абразивного песка, который за считанные недели стачивал незащищённые поверхности. Повсюду — на сколько хватало глаз — простирались базальтовые плиты, изрезанные трещинами и разломами. Кое-где из земли торчали острые, как ножи, скалы причудливых форм, обточенные ветрами за миллионы лет. Ни травинки, ни лишайника — только камень, песок и редкие пятна инея по утрам. Вулканическая активность ощущалась постоянно: земля иногда мелко дрожала, из расщелин тянулись струйки сернистого газа, а на горизонте то тут, то там виднелись тёмные шлейфы пепловых выбросов. Однако система террагенераторов уже начала менять планету: плотность атмосферы медленно росла, появлялись первые облака водяного пара из подповерхностного океана, а температура начинала выравниваться.

Через час система сообщила, что Маркус может покинуть капсулу. Он нажал большую красную кнопку, и снизу открылся люк с вереницей стальных скоб, по которым ему предстояло спуститься в свой бункер. Маркус отстегнулся и стал медленно, пытаясь не упасть, опускаться в люк. Наконец он оказался перед шлюзом, который открывался только по биометрии хозяина. Маркус посмотрел на адвизор скафандра — тот разрешал снять шлем. Ещё пять минут возни в узкой шахте в попытках снять шлем и перчатки — и наконец Маркус вошёл в своё жилище на ближайшие годы.

Бункер представлял собой трёхуровневую конструкцию из армированного пластика и кевларовых панелей. На самом верху находился гараж с коптером и ровером, а также шлюзовая камера. Средний уровень занимали жилые помещения: кухня с гидратором, кабинет с компьютерами, спальня и санузел. Самый низ был отведён под системы жизнеобеспечения, фильтры воды, генераторы и склад. Всё было спартанским, но функциональным. Стены излучали мягкий свет, воздух пах озоном и пластиком.

Первым делом надо включить компьютеры и подтвердить успешную посадку кораблю, а затем связаться со вторым рейнджером.

Джена ответила не сразу.

— Я села, всё нормально, — сообщила она с ходу. — Ты как?

— В норме, — ответил Марк.

— Я уже почти расчехлила коптер, — сообщила Джена. — Встретимся у терраформеров.

Связь завершилась. Третьим этапом шла эвакуация двух сотрудников Комитета по колонизации, которые последние шесть месяцев занимались установкой на планете террагенераторов. Прибывшие рейнджеры должны с ними встретиться лично, как бы принять вахту. После этого шаттл с корабля заберёт их на борт. Так же, как это происходило и на предыдущих двух планетах.

Маркус направился в гаражный отсек. Вся техника — коптер и ровер — находилась в транспортировочном состоянии, принайтовленная к корпусу бункера. Маркусу предстояло заняться распаковкой.

Коптер представлял собой лёгкий вертикально-взлётный аппарат с четырьмя турбинами и вспомогательным плазменным двигателем для орбитальных перелётов. Герметичная кабина рассчитанна на двух человек. Турбины имели изменяемый шаг и изготавливались из сверхлёгкого композита, но в разреженной атмосфере Лаппинкотта их эффективность падала почти вдвое. Плазменный двигатель, расположенный в хвостовой части, позволял разгоняться до первой космической, но требовал много энергии и быстро сажал батареи.

Через сорок минут он уже вывел наружу коптер и запустил первую программу самодиагностики. Транспортный блок находился на втором этаже, и его уровень получился немного ниже скалы, в которую был опущен бункер. Позже Маркусу придётся резать камень, чтобы удобнее выезжать наружу.

Наконец компьютер коптера сообщил о готовности к эксплуатации. Маркус пристегнулся и взялся за джойстик. Коптер плавно взлетел, и Маркус направил его вперёд. Но только он вылетел из-за скалы, как порыв ветра кинул коптер вниз. Маркус выровнял аппарат и попробовал продолжить полёт. Но коптер опять то и дело кидало в стороны. Несмотря на низкую плотность атмосферы, ветер дул достаточно сильно. В целом лететь получалось, но приходилось постоянно контролировать коптер вручную. На Земле таких проблем не возникало никогда. Маркус понимал, конечно, что плотности воздуха для турбин недостаточно, чтобы взлететь повыше и лететь увереннее, но что коптер будет вести себя как бумажный самолётик на ветру, он не ожидал. К счастью, аппарат оборудован плазменным двигателем, позволяющим в случае необходимости вывести коптер на орбиту или просто быстрее добраться до места назначения. Что Маркус и сделал.

Часть 2 Судя по данным маяка, терраформеры жили в одном из двух террагенераторов с жилым модулем, находящимся на его, Маркуса, полушарии, недалеко от большого разлома между тектоническими плитами. Подлетал к башне террагенератора Маркус снова на турбинах, и он заметил, что вблизи от генератора лететь стало проще.

Террагенератор представлял собой стальную башню высотой метров тридцать, увенчанную сложной системой излучателей и плазменных камер. Вокруг неё вились трубы и кабели, словно гигантская паутина. Генератор перерабатывал местные минералы и воду из подповерхностного океана в кислород и азот, постепенно наращивая атмосферу. Коптер Джены уже стоял рядом.

— Я тоже только что прилетела, — сообщила она по рации, когда Маркус вылез из своего. — Эти дряни ужасны! Я два раза чуть не разбилась.

— Да, лететь тяжело, — согласился Маркус. — Но если потренироваться, я думаю, можно приноровиться.

— Не знаю… — пожала плечами Джена. В скафандре этот жест был виден плохо, но Маркус догадался по интонации.

Есть такие люди, у которых речь, мимика, жесты связаны неразрывно, и даже если они не пользуются одним из этих трёх средств самовыражения, собеседнику всё равно понятно, что они хотели сказать. Маркус так не умел.

— Где терраформеры? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Джена. Она махнула рукой в сторону входа в башню: — На вызов не отвечают. Они должны нас уже заметить.

— Кораблю сообщила?

— Да, шаттл уже спускается, — подтвердила она.

— Ладно, пойдём посмотрим, — предложил Маркус.

Вход в жилой отсек находился в глубине стальных пластин терморегулятора, среди переплетения труб — как кубик, запутавшийся в сетях. Пока они шли, Маркус заметил, что вокруг генератора попадалось гораздо больше странных возвышений, чем он видел раньше. Необычные башенки, похожие на термитники, сложенные из камней, песка и гравия, высились около входа в башню и тянулись от него в сторону края разлома, который находился в паре километров отсюда.

— Ты видела такие где-нибудь ещё? — спросил Маркус Джену, указав на эти образования.

— В долине у моего бункера есть несколько, — ответила она. — Но в таком количестве я их не видела. Может, это что-то вулканическое? Вот тут явно застывшая лава.

— Вулканы не оставляют нерасплавленные камни, — возразил Маркус. — Эти камни насыпали уже сверху, когда лава застыла.

— Из вулканов вылетают камни, — заметила Джена.

— Я ещё не видел, чтобы они потом падали в аккуратные кучи, — сказал Маркус.

Дверь в террагенератор оказалась распахнута. Внутри всё покрывали пыль и песок. Тут явно давно никто не жил — продолжительное время. Однако в темноте Маркус заметил тусклый свет компьютеров — значит, когда-то терраформеры сюда приходили. На столе стояла такая же засыпанная пылью посуда, на полу валялись перчатки от скафандра.

Снаружи налетело облако пыли.

— Шаттл сел, — сообщила Джена.

Из шаттла вышел старший помощник капитана Норман в сопровождении двух рядовых членов экипажа.

— Что произошло? — спросил старпом.

Маркус посмотрел на Джену и увидел, что та, в свою очередь, смотрит на него, ожидая решения, кому говорить.

— Людей нигде нет, — сказал Маркус. — Дверь не заперта, внутри всё в пыли, есть следы их присутствия, но они давно сюда не возвращались.

— Второй бункер? — поинтересовался старпом.

— Не обследовали, — сообщила Джена. — Но маяк работает отсюда.

— Так, — скомандовал Норман. — Я полечу ко второму бункеру. Вы с ребятами обследуйте тут всё. Поднимитесь на коптере — посмотрите, что вокруг.

Шаттл стартовал, снова подняв облака пыли.

Маркус с Дженой и подчинёнными старпома обошли террагенератор вокруг. С другой стороны каменных башенок было гораздо меньше. Буквально несколько штук тянулись пунктиром в разные стороны. Внутри бункера терраформеров всё говорило о том, что люди бросили его внезапно.

— Возможно, что-то случилось снаружи, и они выбежали? — предположила Джена.

Они снова вышли наружу и увеличили радиус поиска. Там, где высились многочисленные насыпные башенки, обнаружилось много следов лавы. Маркус, как бывший геолог, заметил, что их характер указывает на то, что, скорее всего, они вытекли наверх по каким-либо каналам или трещинам, ведущим снизу. Наличие рядом вулканического разлома это вполне допускало. По краям расплывшейся лавы они заметили обломки камней, формой и фракцией похожих на те, из которых состояли выложены башенки.

Они вернулись к башне генератора и поднялись на коптере Маркуса прямо над ней. Сверху Маркус заметил определённую закономерность в расстановке каменных куч — они начинались далеко отсюда и постепенно скапливались недалеко от входа в бункер. Он сделал несколько кругов и приблизился к разлому. На его краю лежал длинный застывший лавовый язык, наплавленный к террагенератору. Дальше виднелись постепенно уменьшающиеся в размере чёрные пятна такой же застывшей лавы. Больше всего это походило на взрыв магмы, который поднял волну и забрызгал раскалёнными брызгами поверхность.

— Второй бункер заперт и пуст, — услышали Маркус и Джена в наушниках голос старпома. Его шаттл возвращался и заходил на посадку.

Маркус рассказал Норману о своих наблюдениях и догадках.

— И какой вывод? — спросил его старпом.

— Сложно сказать, — произнёс Маркус. — Кроме вулкана, тут мало что представляет активную опасность. Их коптер на месте. Ровер мы не нашли.

— Возможно, они куда-то уехали? — поинтересовался Норман.

— Сложно сказать, — повторил Маркус. — Когда сверху падает многотонная «капля» жидкого базальта, ровер она похоронит мгновенно.

— То есть ваша версия — что их накрыло лавой?

— Там был взрыв, — сказала Джена. — Мы видели большую волну магмы, залившей край. Они могли его услышать, выбежать наружу, и тут их и накрыло.

— Но они же не идиоты, чтобы бежать к краю вулкана? — возразил старпом.

— Боюсь, детали мы уже не восстановим, — сказал Марк. — Что-то заставило их это сделать. Может, один из них что-то делал ближе к краю, а второй помчался ему на помощь на ровере.

— Если бы они выжили, — заметила Джена, — они бы вернулись сюда. Они знали, что искать их будут здесь. И они могли бы улететь во второй бункер, если тут стало небезопасно.

— Да, — согласился старпом. — Скорее всего, их нет в живых, и подробности мы уже не узнаем. Ладно, у вас есть что сказать перед прощанием?

— Что вы имеете в виду? — не понял Маркус.

— Фрегат улетает из системы, — пояснил Норман. — Другой связи с Землёй у вас уже не будет, кроме автоматического курьера для экстренных случаев.

— Передайте, — отозвалась Джена, — что их коптеры — полное дерьмо. Они не предназначены для местной атмосферы.

— Их сильно болтает в разреженном воздухе, — постарался объяснить Маркус более доступным языком. — Летать тяжело. Наверное, можно что-то сделать с прошивкой. На Земле они стабилизируют полёт автоматически. А тут при малейшем ветерке их сносит на скалы.

— Хорошо, — сказал старпом. — Я официально занесу это в бортовой журнал. Если это всё…

Маркус и Джена переглянулись. Больше пока на ум ничего не приходило. Да и они на планете всего несколько часов. Основные проблемы появятся чуть позже.

— Тогда счастливо оставаться, — закончил Норман. — Удачи вам.

Планета встретила рейнджеров неприятной новостью о гибели людей, но ничто не должно препятствовать рейнджеру выполнять свои обязанности. На Лаппинкотте наступала местная зима. Кроме низкой температуры она отличалась от лета покрытыми инеем скалами. Глубоко под материковыми базальтовыми плитами у планеты находилось второе дно, представляющее собой толстую железную плиту. Геологи предполагали у планеты необычное прошлое, за время которого она несколько раз застывала и снова разогревалась. В результате у неё сформировалось две коры. Между ними плескался океан. Огромный водный резервуар охлаждал нижнюю кору, не давая мантии её расплавить. Но та, в свою очередь, разогревала воду, и её пары проникали выше, заполняя пустоты и конденсируясь там. В более тонких местах вода вырывалась наружу гейзерами. Из одного такого вторичного моря бункеры Маркуса и Джены черпали запасы воды. Оттуда же брали расходники для атмосферы террагенераторы. Горячие гейзеры обеспечивали высокую влажность воздуха. Пар ещё не мог собираться в облака, но зимой он замерзал тонкой коркой инея по всей поверхности планеты. Это выглядело безумно красиво — каждая скала, каждый камень покрывался сверкающей изморозью, и при свете Лаланда всё вокруг переливалось розоватыми и золотистыми искрами. Но холодные ураганные ветра не позволяли подолгу наслаждаться зрелищем. Холод проникал даже под обогреваемые скафандры.

Джена периодически приглашала Маркуса в гости. Иногда это действительно требовалось для обсуждения показаний датчиков, природных явлений. Даже Маркус это признавал. Они сравнивали полученные на своих полушариях данные и пытались понять разницу в результатах, обсуждали совместные наблюдения.

Но в основном всё было связано с тем, что Джена совершенно отказывалась летать на коптере, а другого способа добраться друг до друга не существовало. Кроме полёта в первый день, она предприняла ещё одну попытку и, по её словам, развернулась на половине пути, поняв, что обратно от бункера Маркуса она сама пролететь уже не сможет.

Зато она хорошо готовила. И это привлекало Маркуса, хотя сам он пытался это отрицать даже для самого себя. Но так как самостоятельно приготовить в гидраторе какую-нибудь пиццу так, чтобы она не получилась жидкой, он не мог, ему приходилось довольствоваться сухими консервами с отвратительным вкусом кошачьей еды. И когда он уже не мог сдерживать тошноту от одной мысли об этих сублиматах, он находил повод, чтобы слетать к Джене.

Джене же повод не требовался. Она всегда ему радовалась. Она так и не стала вспоминать то, что произошло на корабле, на той вечеринке. Высадка на планету начала для них обоих жизнь заново. Джена не могла жить без общения, без возможности увидеть, почувствовать присутствие другого живого человека рядом. Даже общения по видеосвязи ей недоставало. Холодными лаппинкоттскими ночами ей требовалось общество Маркуса, несмотря на все его странности. Например, даже те немногие разы, когда он решался остаться у неё на ночь, он и не думал прикоснуться к ней хотя бы пальцем, не говоря уже о том, чтобы обнять. Чаще всего он предпочитал лететь обратно к себе, борясь в темноте с порывами ветра на нестабильном коптере.

Но и на Лаппинкотте зима заканчивается. Днём иней уже таял, стекая ручейками в песок и трещины между скал. Маркус иногда думал, какая эта планета получится в конце концов. На Земле даже из такого малого количества воды всё равно получилась бы река, какое-нибудь озерцо. Тут же вся жидкость неизменно уходила вниз, оставляя поверхность сухой пустыней.

В это утро Маркус облетел все свои метеостанции, заменил на двух датчики ветра, повреждённые занесённым бурей песком, почистил светочувствительные сенсоры и, закончив работу, полетел к Джене. Так получилось, что почти все его маршруты заканчивались в точке, которая находилась ближе всего к её бункеру.

— Лазанью будешь? — спросила она с порога.

— Опять? — удивился Маркус. — Ты изведёшь все запасы дегидрата. Надо же как-то сбалансированно тратить. И от моих отказываешься.

— Ну, опять начал ворчать, — заметила Джена. — Один раз живём. Как закончатся мои вкусняшки, тогда будем есть твои. Как всё съедим — там посмотрим. Я эту кошачью блевотину не буду есть даже под страхом голодной смерти.

— Ну смотри, — вздохнул Маркус. — Мне неудобно, что я тебя объедаю.

— Прекрати ныть, — отрезала Джена. — Иди, пока не остыла.

Делать было нечего, Маркус пошёл за ней. Находясь в бункере, Джена постоянно очень легко одевалась и держала температуру выше рекомендованной. Она неизменно ходила в одной футболке и коротких шортах от спортивной формы для занятий, которые никто не проводил, но форму рейнджерам всё равно клали. Покачивая бёдрами, Джена прошла на кухню. На столе аппетитно дымилась лазанья. Маркус так и не смог совладать с РДГ — редегидратором, или проще — гидратором. Технически он представлял собой помесь микроволновой печи и пароварки. Вот только у Маркуса все блюда получались или жидкими, или сухими, а потом, после повторной гидрации, всё равно жидкими. У Джены же они выходили будто только что приготовленными из натуральных продуктов.

Регидратированных запасов выделяли немного. Именно поэтому Маркус так переживал. Основной рацион составляли сухие консервы, которые нужно разбавлять обычной водой. По сути, те же сублиматы, но перемолотые в порошок. И от этого, по необъяснимой причине, их вкус был отвратным, как и внешний вид. Каша из мяса, каша из овощей, каша из макарон. Безвкусные крекеры и порошковый сок. Вот что составляло основной рацион рейнджера.

Но Джена не экономила. Маркус сам видел, что на её складе запасы консервов стояли нетронутыми, тогда как регидраты уже почти заканчивались. А первый транспорт снабжения прибудет ещё не скоро.

— Может, ты всё-таки научишь меня пользоваться этим? — спросил уже не в первый раз Маркус, кивнув на гидратор.

— Да я ж тебе сотни раз рассказывала и показывала, — ответила Джена. — Там просто всё. На упаковках пошаговая инструкция для идиотов.

— Одно дело рассказать, другое — научить, — заметил Маркус.

— Ладно, я подумаю, — снова отмахнулась Джена. — Слушай, я вот ещё о чём думаю. Что всё-таки случилось с терраформерами?

— Ну, мы же вроде решили, что это несчастный случай, — ответил Маркус, дожёвывая последний кусок.

— Может, нам ещё раз обследовать то место? Я наблюдала за долиной всю зиму, — сообщила Джена. — Этих башенок из камней стало больше.

— Как это? — удивился Маркус.

— Я поставила камеру и снимала. Видео нет, но есть последовательность снимков, на которых видно, что утром куч на одну-две больше, чем вечером накануне.

— Не может быть, — произнёс Маркус. — Нет, я тебе верю, но не могу понять, как это происходит.

— Вот и я тоже, — подтвердила Джена. — И они появляются без инея, чистые. Некоторые попали в свет инфракрасного прожектора, и их отражение ночью не такое, как у остальных. Но к утру они тоже становятся белыми. Я думаю, что их кто-то строит.

— Кто?

— Ты же читал отчёты, что тут нет жизни? А вдруг там, у террагенератора, все эти башенки всё-таки вырыты живыми существами? Представляешь, сколько их? А вдруг они хищные?

— Да, но я ни разу никого не видел, — сказал Маркус. — Непонятно, кто тут вообще может жить. Ни растительности, ни простейших. Плесени даже нет. Как тут могло зародиться что-то? Если хочешь — можем ещё раз посмотреть, но я не представляю, что такое может рыть скалы и делать эти кучи.

— Я тоже не знаю, — вздохнула Джена. — Но ночью я периодически слышу, как они скребутся.

— Кто?

— Не знаю! — повторила Джена. — Так: «зук-зук, зук-зук». Иногда очень настойчиво.

— Может, просто порода оседает, — предположил Маркус. — Я у себя ничего не слышал.

— Да ты сам храпишь так, что кого угодно распугаешь, — сказала Джена.

— Я храплю? — удивился Маркус. — Не может быть.

— Ну я-то слышала. Я уж даже не знаю, что хуже — спать одной и слушать, как эти зуки пытаются пробиться в бункер, или слушать твой храп.

— В бункер никто не прорвётся, — заверил её Маркус. — Ты же знаешь. А меня… ну, не знаю, толкни что ли, чтобы я не храпел.

— Как я тебя толкну, если ты в соседней комнате? — удивилась Джена.

— Приглашаешь переселиться поближе?

— Знаешь, Маркус, тупее тебя я ещё никого не встречала, — сказала Джена. — Ты сегодня останешься? Вдруг зуки опять будут скрестись?

— Ну… как скажешь, — он подошёл к ней и нерешительно взял за руку. — Но ты действительно хочешь… ну…

— О боги! — Джена закатила глаза, затем придвинула его к себе. На этот раз он наконец понял, что от него требуется, и поцеловал её первым.

На следующий день они на коптере Маркуса полетели к бункеру пропавших терраформеров. Это было серьёзным нарушением правил — оба рейнджера летят вместе, — но Джена категорически отказалась лететь отдельно.

Было раннее утро, но поднимающийся из-за горизонта Лаланд уже начал растапливать иней везде, куда попадали его лучи. На Лаппинкотте наступала весна.

Маркус посадил коптер неподалёку от входа, и они вылезли наружу.

— И что ты хочешь осмотреть? — поинтересовался он.

— Не знаю, — ответила Джена. — Всё. Ты взял фонарик? Я хочу осмотреть ещё раз внутри — вдруг мы что-то упустили, — а потом обойти все кучи. Особенно там, где их много.

— На это не хватит дня, — заметил Маркус.

— Ничего, завтра можно продолжить.

— Ну как хочешь, — ответил Маркус. — Может, разделимся?

Джена, которая всё больше боялась мифических зуков, пошла обследовать жилище терраформеров, а Маркус стал слоняться между каменных башенок. Они оказались удивительно похожими друг на друга. Метра полтора высотой, примерно столько же в диаметре. У каждой из них на одной стороне находилась странная выемка — будто часть конуса обвалилась внутрь. Что могло вызвать образование этих насыпей, Маркус не представлял. Гейзеры и грязевые вулканы, даже если они выносили из глубин щебень или песок, образовывали правильные кратеры. Жидкая лава не могла оставить после себя отдельные камни.

Маркус концентрическими кругами двигался к центру, где куч онаружилось больше всего. Наибольшая их концентрация сосредоточилась на участке примерно в пятьдесят метров по ширине. Пока Маркус шёл, он заметил, что вместо куч периодически попадались разного размера лавовые наплывы. Иногда они соединялись вместе, образуя более обширные потоки. В идеальных случаях в центре каждого наплыва образовывалось углубление, какое бывает, когда застывающий расплав усаживается. От талого инея в углублениях сверкали лужицы воды. На одном из наплывов Маркус обнаружил скопление талой воды слишком правильной формы. Углубления располагались ровными прямоугольниками в форме «ёлочки». Очень знакомый рисунок, но Маркус не мог вспомнить, где он его уже видел. Впрочем, этот рисунок мог быть и естественного происхождения — когда лава застывает, корка иногда покрывается такими же ровными трещинами.

В центре скопления каменных башенок оставался пустой пятачок, покрытый инеем. Маркус побродил по нему, поковырял камни ботинком. Под замёрзшим щебнем обнаруживались всё те же скальные плиты. Он развернулся, чтобы идти обратно, и вдруг что-то заметил.

Из одной из куч, ближе к поверхности, торчало что-то белое. Неправильно белое. Какой-то неестественный для данной обстановки кусок белого цвета выделялся из общего фона каменной насыпи. Не такой белый, как иней, более грязный. Маркус подошёл поближе. Рваные края, торчащие волокна — это кусок ткани. Маркус взял лоскуток и потянул. Вслед за ним посыпались камни, острыми краями они держали его, но Маркус всё-таки вытянул.

Стёганая синтетическая ткань, подшитая с обратной стороны кевларовым полотном. Между слоями торчали куски карбоновой сетки, обеспечивающей подогрев. Это был кусок скафандра. Небольшой клапан и оторванная герметичная застёжка указывали, что это рукав. Рваный край пропитан чем-то бурым — спекшейся кровью.

Маркус поспешил обратно и увидел Джену, которая с таким же энтузиазмом спешила к нему. Он сделал ей жест оставаться на месте и побежал.

— Вот, — показал он кусок ткани.

— Лёгкий скафандр, — сразу определила Джена.

— Именно, — согласился Маркус. — И его оторвали вместе с рукой.

— Боги, — прошептала Джена. — Что же здесь произошло? Я тоже нашла кровь.

— Где? — спросил Маркус.

Джена отвела его ко входу в жилой бункер терраформеров. Здесь, на самом неудобном месте, примерно на уровне бедра, торчали два болта, крепившие конструкции бункера. По их ржавым острым краям текли ручейки талой воды от инея, который уже начал таять под лучами звезды. Протекая по одному из болтов, вода становилась чуть розовее.

— Мы могли не заметить, — сказала Джена. — Тут всё ржавое. Но это кровь. Я уверена.

— Это может быть какой-нибудь окисл, — заметил Маркус, но он сам не верил в это предположение.

— Нигде больше нет таких подтёков, — возразила Джена.

— Но сколько тут должно быть крови, чтобы она до сих пор сохранилась? Я сотни раз резался обо всё, что только возможно, и кровь тут везде, кроме самой причины её появления.

— Я не знаю, — ответила Джена. — Может, он задел какой-то крупный сосуд или напоролся и стоял тут, не замечая рану.

— Бред какой-то, — произнёс Маркус.

— Может, это кровь с оторванной руки? — предположила Джена.

— Тогда тут всё было бы залито кровью, — возразил Маркус. — А у нас она только на куске железа и на клочке ткани. И больше нигде. Как такое может быть?

— Ты забываешь другое, — напомнила ему Джена. — Как окровавленный кусок скафандра попал в кучу камней.

— И как?

— Ты сам это знаешь, — ответила Джена. — Это зуки. Никакое природное явление не могло построить эти кучи. Больше всего они похожи на кротовые отвалы. Но это должны быть большие кроты, огромные, способные рыть ходы через твёрдую породу, через скалы.

— И ты думаешь, это они убили терраформеров?

— Я не знаю, Марки, — вздохнула Джена. — Но тот скрежет по обшивке, «зук-зук, зук-зук» — это звук от живых существ. Ты говорил, что на планете нет признаков эволюции — простейших, плесени, пищевой цепочки. Но под нами — целый океан. И боги лишь знают, кто там водится. Сканеры не смогли пробиться достаточно глубоко из-за высокого содержания железа. Ты сам это читал. Кто бы там ни жил, они вполне могли научиться выходить на поверхность.

— Но там же рядом мантия, там всё кипит, — возразил Маркус. — Как можно жить в кипятке?

— На Земле до сих пор около разломов в коре, в таком же кипятке, живут бурые бактерии, питающиеся оксидом железа, — ответила Джена. — А тут этого железа даже больше, чем на Земле. Там в темноте фотосинтезировать нечем, и тут могла развиться дальше та же ветка эволюции, которая зашла в тупик у нас.

— Допустим, — согласился Маркус. — Но что их заставило нападать на людей?

— Не знаю. Что-то их привлекло. Давай убираться отсюда. Мне как-то не по себе.

Они вернулись в бункер Маркуса. Джена выглядела сильно напуганной и подавленной. Маркус списал это на страх перед неизведанным. Ему и самому было немного страшно. Невиданные звери в любой момент могли выскочить из-под поверхности и растерзать тебя в клочья. Тут никакие психологические тренинги не спасут. Одно дело знать, что тебя ждёт и почему. Другое — оказаться лицом к лицу перед неожиданным и непонятным.

Джена не отходила от Маркуса ни на шаг, хотя он её и убедил, что внутри бункера им бояться нечего. Даже не такой прочный, как бункер рейнджера, террагенератор зуки, если это всё-таки они, предпочли обойти стороной. Внутри не обнаружилось ни одного признака их присутствия. Но всё же вместе было спокойнее.

Они договорились о некоторых правилах безопасности: меньше выходить на поверхность, установить больше камер вокруг бункеров, поставить датчики движения, не передвигаться по поверхности пешком.

С последним пунктом у Джены возникли всё те же проблемы — боязнь полётов на коптерах. Маркусу пришлось заняться её обучением. Каждый день в течение недели они летали вместе. Маркус садился в кресло пилота сам, сажал впереди себя Джену, клал свою руку поверх её на джойстике и пытался добиться от неё того же, что испытывал сам. Она должна почувствовать коптер. Каждый порыв ветра, каждый наклон корпуса можно предвидеть и предотвратить. Главное — на уровне рефлексов дать точный противодействующий импульс для компенсации внешнего воздействия. Лёгкое движение кистью руки лишь незначительно изменяло вектор тяги, но инерция коптера обеспечивала стабильный полёт.

Джена быстро училась, процесс шёл бы ещё быстрее, если бы Маркус уделял больше внимания джойстику, чем груди сидящей впереди Джены.

В конце концов Джена победила свой страх, и последние занятия они летали уже каждый в своём коптере. Маркус, летевший сзади, пытался давать советы, но они уже были не нужны.

Джена же, в свою очередь, помогла Маркусу разобраться с гидратором. Причина его неудач осказалась до смешного проста — он не обращал внимания на настройки и пытался приготовить еду в режиме жидкого блюда. В результате послушная техника пыталась сделать суп из всего, что Маркус в неё ставил.

Местное лето оказалось очень жарким. Несмотря на то что красная звезда не такая горячая, как Солнце, камни на Лаппинкотте нагревались так, что ночь так и не приносила желаемой прохлады. Температура поднималась до плюс пятидесяти, и даже в бункере с кондиционерами воздух казался спёртым и тяжёлым.

Рейнджеры постепенно успокоились по поводу зуков. Ни один из них так и не появился на поверхности. Хотя Джена по-прежнему слышала их шорох по ночам, а Маркус тоже увидел, как периодически появляются новые каменные насыпи на ровных участках планеты. Но даже на камеры не удавалось снять, кто их делает.

Как и обещал Камир, ежедневные обязанности постепенно превратились в рутину. Облёт территории, профилактика метеостанций, проверка террагенераторов, ведение журнала и дневника, безуспешные попытки настроить коптер.

Встречи с Дженой тоже постепенно перешли в стадию приятных обязанностей. Они виделись уже не каждый день — работа отнимала силы, а жара шептала остаться в прохладном бункере и никуда не лететь.

В один из таких вечеров, когда Лаланд медленно полз вдоль горизонта, никак не желая покидать небосвод, Джена прислала Маркусу сообщение, содержащее только координаты и слово «сейчас». Маркус посмотрел по карте — координаты указывали на вершину горы в его полушарии. Вернее, это был целый горный массив, похожий на большую плиту длиной в пятьдесят километров, которая плавно поднималась, местами прерываясь расщелинами и острыми пиками. В самой верхней точке этой горы стоял один из террагенераторов.

Маркус сменил пропитавшуюся за день потом форму на чистую и полетел. Двигатели коптера едва справлялись, пытаясь поднять аппарат на высоту плато. Но непосредственно рядом с вершиной, где благодаря террагенератору плотность воздуха была немного выше, Маркус смог взлететь повыше и посадить коптер на гору.

Выйдя на скалу, он осмотрелся. Отсюда открывался поразительный вид. Красноватый свет заходящей за горизонт звезды высвечивал причудливые нагромождения скал. Длинные тени образовывали необычный чёрно-серый узор. Вдалеке, на самом горизонте, скалы терялись в розовой дымке заката. Маркус снял шлем — тут можно уже нормально дышать.

Сзади раздался хруст щебня. Маркус обернулся. К нему поднималась Джена. Она шла полностью обнажённой, если не считать армейских ботинок. Она подошла к Маркусу. Он нежно обнял её и поцеловал. Страсть захватила их, и они отдались ей, воплощая в жизнь мечту Джены.

Они сидели обнажённые на краю скалы и смотрели, как последние лучи Лаланда наконец уходят за край планеты. Обычный вечерний бриз, который всегда дует в сторону заката, приятно холодил их разгорячённые тела. От нагретых за день камней веяло теплом.

— Темнеет, — сказал Маркус. — Пора.

— Не порть мне вечер, — ответила Джена, но нехотя встала и стала отряхивать от песка бёдра.

— Вот чёрт, я порезался, — сообщил Маркус. От его пораненной об острые камни ступни на скале оставались капли крови.

— Я тебе говорила — не снимай сапоги, — заметила Джена.

— Да ерунда, — отмахнулся Маркус. — В бункере промою и заклею.

Вдруг он почувствовал, как скала, на которой они стояли, словно завибрировала. Какой-то практически акустический гул поднимался снизу. Каменная поверхность прямо перед ними пошла мелкими трещинами и вдруг провалилась, оставив нору. Из норы тут же начал буквально фонтанировать мелкий щебень, образуя большую кучу. Куча быстро росла, превращаясь в то, что Маркус и Джена уже видели, — башенка из камней, чуть ниже человеческого роста, состоящая из скальных обломков очень характерной формы.

Зуки — так они назвали этих тварей. Существо, выпрыгнувшее из кучи, оказалось размером со среднюю собаку, но выглядело куда страшнее. Его чёрное, присыпанное пылью тело покрывала мелкая чешуя, переливающаяся маслянистым блеском. Передние лапы, непропорционально крупные и мускулистые, заканчивались тремя огромными когтями, похожими на изогнутые кинжалы. Задние ноги отсутствовали — вместо них имелся короткий мясистый хвост, которым тварь отталкивалась от земли, помогая себе при движении. Голова напоминала рыбу: широкий рот, усеянный множеством острых зубов, маленькие злые глаза глубоко сидели по бокам, а над ними угадывались подобия ноздрей. Кожа вокруг рта была бледно-розовой, почти прозрачной. Существо глухо заворчало и медленно поползло к Маркусу, принюхиваясь. При каждом движении его когти с лёгкостью вонзались в камень, оставляя глубокие царапины. Как только тварь отползла от своей кучи, часть её осыпалась вниз, образуя знакомую выемку.

Маркус попятился. Он заметил, что чуть дальше начали образовываться ещё две кучи. Первое существо поводило мордой в стороны, затем резко развернулось и нырнуло обратно в скалу, исчезнув так же внезапно, как и появилось. И тут же Маркус услышал такое же гортанное ворчание сзади, совсем близко. Он обернулся — на него ползли, неуклюже переступая лапами, уже трое тварей. Они двигались рывками, то замирая, то резко сокращая расстояние.

— Надо уходить, — сказала Джена, но Маркуса постепенно окружали.

Существа уже целенаправленно двигались к нему. Куч вокруг становилось всё больше, но самих зуков было всё же меньше. Они зарывались и снова появлялись уже в другом месте — ближе.

— Беги! — крикнула Джена. Услышав крик, те твари, которые находились ближе к ней, остановились и немного попятились.

— Заводи коптер! — приказал Маркус. — Быстро!

Джена скрылась в кабине, и вскоре двигатели застрекотали, набирая обороты. Твари расступились, образовав проход, в который Маркус бросился бежать. Несколько зуков прыгнули в его сторону, но не достали. Маркус ввалился в кабину, и Джена, не дожидаясь, когда он залезет полностью, подняла коптер.

— Что это было? — спросила она, когда они немного отдышались.

— Зуки, — ответил Маркус.

— Боги, я и не думала, что они такие страшные! И большие!

— Ты оказалась права, — сказал Маркус. — Скорее всего терраформеров сожрали именно они. Их явно что-то привлекает.

— Что?

— Что-то, что было у террагенератора, и что есть тут, когда они появились.

— Ты поранил ногу, — догадалась Джена.

— Да, — согласился Маркус. — Их привлекает кровь.

— Но почему именно кровь? — сказала Джена, обрабатывая Маркусу порез на ноге у него в бункере. Сам Маркус лежал на операционном столе и стонал, когда Джена промывала рану.

— Если подумать логически… — произнёс он. — Слушай, может, анестезию? Щиплет безумно.

— Терпи, — приказала Джена. — Тут пустяковая ранка. Даже непонятно, откуда столько крови. Если не промою как следует — загноится.

— Кровь насыщена железом, — продолжил развивать свою мысль Маркус. — Если эти существа живут внизу, в этом океане, то, скорее всего, они как-то используют оксид железа в своём метаболизме.

— Но там и так полно железа, — возразила Джена. — Я видела анализ воды — она прямо как студень густая от ржавчины.

— Ну, может, человеческая кровь для них — деликатес, лучше усваивается, — предположил Маркус. — Многие животные на Земле изменили свой рацион после встречи с человеком: жареное мясо, колбаса, соль. А тут пришёлся по вкусу сам человек.

— Вставай — всё. И что мы будем делать? — поинтересовалась Джена. — Там мой коптер остался и скафандры.

— Кстати, — заметил Маркус, слезая со стола, — ты бы оделась.

— А что тебе не нравится? — удивилась Джена. — Я не буду надевать твои мужские шмотки.

— Как хочешь, — пожал плечами Маркус. — До этого момента мы же спокойно перемещались. Вернёмся туда и заберём твой коптер.

— До этого момента мы не знали, что у нас под ногами водятся такие твари, — заметила Джена. — Пошли, съедим что-нибудь — мне надо успокоиться.

Маркус уговорил Джену слетать на «гору нашей любви», как она её назвала, только через три дня. Ровное раньше плато стало теперь обезображено каменными пирамидками зуков. Пролетая над ним, Маркус понял чувства Джены — ему находиться тут тоже стало неприятно. Одежда Маркуса лежала нетронутой. Джена опустила коптер как можно ближе, и Маркус быстро за ней сбегал.

Коптер самой Джены стоял припаркованый неподалёку — ниже по пологому склону. Одежду она предусмотрительно оставила внутри. Джена практически перепрыгнула из люка в люк, заперлась внутри и тут же стартовала.

Маркус решил установить наблюдение за зуками по всей поверхности. Из того малого, что он о них знал: они роют под поверхностью ходы, при выкапывании на поверхность производят шум. Всё это можно засечь датчиками и ультразвуковыми сканерами. В арсенале инструментов рейнджера находился большой запас электронных модульных компонентов, из которых можно быстро собрать любое требуемое устройство, управляемое компьютером и позволяющее работать дистанционно.

Весь конец местного лета и начало осени Маркус трудился над сборкой универсальных датчиков, которые могли бы при получении определённых сигналов передать их в бункер, где уже стационарный компьютер обработает, нанесёт на карту и классифицирует для дальнейшего получения статистики по перемещению хищных тварей.

Первые образцы Маркус расставил в радиусе десяти километров вокруг своего бункера, перемещаясь на ровере. Ровер представлял собой шестиколёсный герметичный вездеход с автономной системой жизнеобеспечения на трое суток. Он мог передвигаться по самой пересечённой местности благодаря регулируемому клиренсу и мощным электромоторам в каждой ступице. Именно тогда Маркус вспомнил одну из своих находок около жилища терраформеров. Следы на лаве точно повторяли рисунок протектора ровера. Джена, когда он ей про это рассказал, к удивлению Маркуса, сама предложила снова туда слетать и попытаться найти пропавший ровер.

Первым делом, когда они приземлились около террагенератора, Джена попросила расставить вокруг несколько датчиков Маркуса. Затем, вооружившись ультразвуковым искателем, вышла из коптера.

Оставленный ровером рисунок точно показывал, в каком направлении двигался аппарат. На пути его следования находилась расщелина, куда он не мог не попасть. Маркус и Джена вернулись на коптер и на малых оборотах полетели в том направлении, низко над поверхностью.

Расщелина тянулась чуть больше десяти километров и затем заканчивалась небольшой каменистой долиной с обрывом с одной стороны и скалами с другой. В этих скалах они и нашли ровер.

Он врезался в треугольную скалу, которая буквально разорвала ему перед до самой кабины. Коптер сильно засыпало песком, и Маркусу пришлось откапывать люк, чтобы попасть внутрь.

Внутри их ждало неприятное зрелище. Тело терраформера сильно разложилось. Маркус только благодаря скафандру с герметичным шлемом не чувствовал вырвавшуюся наружу из ровера вонь. Джена выдержала зрелище и заметила, что труп не целый: не хватало правой руки, и на груди зияла обломками рёбер серьёзная рана. Вместе они пришли к выводу, что терраформер, уже покалеченный зуками, пытался спастись, но умер, пока ровер на большой скорости мчался по камням.

Башенок зуков вокруг ровера они не нашли — твари не учуяли кровь внутри, пока тот стоял закрытым, но могли появиться в любую минуту. Неизвестно, как они относятся к падали. Маркус всё тщательно сфотографировал, обозначил координаты и поджёг ровер.

Маркус и Джена стояли обнявшись и смотрели, как пламя пожирает пластик обвеса, резину колёс, остатки тела. Периодически с громкими хлопками взрывались топливные ячейки, выбрасывая во все стороны искрящиеся языки пламени. Печальная судьба человека на чужой планете. Он прилетел сюда, чтобы зародить жизнь, но планета будто сопротивлялась колонизации.

— Мы даже не знаем его имени, — заметила Джена. — Могли бы хотя бы оставить табличку.

— Могли бы опознать по фото, но лицо уже неузнаваемо, — сказал Марк. — Потом сделают анализ ДНК и опознают.

— Может, завалить останки хотя бы камнями? — предложила Джена.

— Я боюсь, что так потом будет сложнее найти место, — возразил Маркус. — Тут полно камней, и ещё одну кучу будет сложнее заметить. Даже по координатам.

Когда огонь уже почти догорел, они улетели.

Заканчивался первый год по местному времени пребывания Маркуса и Джены на Лаппинкотте. На планете уже заметно похолодало. Ночами начал появляться первый иней. По стандартному времени Земли прошло уже больше полутора лет.

Маркуса беспокоил факт, что до сих пор не было транспорта снабжения, который, по правилам, должен прилетать раз в стандартный год. Правда, в регламенте есть оговорка, что первый транспорт на исследуемую планету может прийти с задержкой из-за возможного расхождения относительных сроков отправки рейнджеров с временем отправки первого грузовика. Дело в том, что транспорты летели на околосветовой скорости в автоматическом режиме. Их запускали задолго до прибытия рейнджеров — в случае с системой Лаланд за восемь лет, по одному в год. Когда начинался этап исследования планеты при участии рейнджеров, транспорты как раз подходили к границам системы назначения. Но в зависимости от реальной ситуации это могло случиться чуть позже или чуть раньше.

Наконец в один из дней, когда Маркус ночевал у Джены, она сообщила, что на компьютер пришло сообщение от грузовика — он вошёл в систему и направляется к планете. Расчётное время выхода на орбиту — через два дня. Световую скорость корабль должен уже погасить, поэтому на путешествие по системе требовалось время. Транспорт пришёл как нельзя вовремя. Джена давно съела и свои запасы дегидратов, и Маркуса. К концу подходили консервы, которые ещё хоть как-то можно есть. Кроме того, в посылках должно быть шампанское на новый год, которое рейнджеры планировали выпить сразу же.

Судя по расписанию, первый грузовик должен сесть на восточном полушарии, за которое отвечал Маркус. Нужно было принять сигнал в его бункере и указать точное место посадки.

Маркус решил, что транспорт лучше посадить поближе к его бункеру, но где-нибудь в стороне. Выполнивший свою задачу корабль оставался на планете много лет, пока не начнётся непосредственно колонизация, и Маркус не хотел, чтобы тот портил ему вид на окрестности.

Он нашёл неприметную площадку в паре километров от бункера, достаточную для грузового корабля, и когда тот послал с орбиты сигнал о прибытии, отправил новые координаты посадки. Теперь оставалось только ждать. Он сам его разгрузит, а потом они вместе с Дженой на двух коптерах отвезут ей её долю.

Когда транспорт сел, уже опустился вечер. Маркус написал Джене, что начинает разгрузку. Та ответила, что вылетает к нему, чтобы помочь. Маркус не возражал, но посоветовал дождаться утра. До поздней ночи он сортировал содержимое контейнеров, что-то перетаскивал к себе, что-то оставлял в корабле, чтобы потом отправить Джене.

Все дегидраты он передаст ей. Она, конечно, будет возражать, отдаст ему часть, но Маркус может обойтись и растворимыми консервами. Организм постепенно привыкал к новой пище.

Поздно ночью, сделав последнюю ходку и задраив люк грузовика, Маркус обратил наконец внимание, что Джена до сих пор не прилетела. Он попытался связаться с ней, но связь не устанавливалась. «Возможно, она передумала и прилетит утром», — подумал Маркус и пошёл спать.

Ночью ему не спалось. Какое-то чувство беспокойства заставляло не спать и думать о Джене. Он даже порывался лететь к ней, но сумел себя успокоить и попытаться снова заснуть. Но сон не шёл. В конце концов он бросил попытки и встал.

Снаружи было ещё темно, но рассвет вот-вот собирался осветить тёмное небо планеты. Он снова попытался связаться с Дженой, понимая, что, скорее всего, разбудит её. Но на связь она не выходила. Маркус пошёл в отсек, который называл кабинетом, и открыл на навигационном компьютере приложение поиска. Местоположение Джены не определялось, но датчик жизнедеятельности горел зелёным. Это Маркуса немного успокоило. Возможно, она снова готовит какой-то сюрприз, как в тот раз на горе.

Но стоило Маркусу ненадолго отвести взгляд от монитора, как зелёный огонёк сменил цвет на красный. Маркус не поверил своим глазам. Он перезагрузил приложение, проверил связь со спутниками — безрезультатно. Датчик, вшитый в грудную клетку Джены, передавал, что жизнь в теле отсутствует.

Маркуса охватила паника, но он смог её подавить. Похолодевшими руками он запросил последние координаты её коптера. Они совпали с координатами датчика жизни.

Не думая о том, чтобы надеть скафандр, Маркус вскочил в коптер и вылетел из бункера, едва не задев турбинами створ ворот. На горизонте появились первые лучи Лаланда. Маркус выжимал максимум из ионного двигателя коптера. Он не видел, куда летел, ориентируясь только по приборам. Но Маркус знал, куда летит. Навигатор указывал на «гору любви».

Уже почти рассвело, но в ущелье, куда привёл Маркуса компьютер, царила темнота из-за густой тени. На самом верху отвесной скалы они когда-то сидели с Дженой после близости и просто молчали, думая о своём. Сейчас Маркус даже не мог вспомнить о чём.

Коптер медленно спускался на дно. Ночной ветер почти стих, но его порывы всё ещё пытались бросить коптер на скалы. Маркус в свете прожекторов пытался хоть что-то рассмотреть, кроме скал и камней. Наконец внизу он увидел металлический блеск. Приближалось дно, и там лежал коптер Джены.

Коптер безнадёжно разбился и лежал турбинами вниз. Стёкла кабины разбиты, опоры вывернуты в разные стороны. Похоже, падая, он несколько раз ударялся о гору.

Джены внутри не было, как не было и крови. Чудо, но после падения она, похоже, выжила, раз сумела выбраться. Но куда она пошла? Маркус осмотрелся — кругом лежали обломки скал, но не виднелось ни одного признака зуков.

Джену Маркус нашёл в небольшой пещерке в скале — практически просто углублении. Её скафандр порвался, вытекла жидкость системы жизнеобеспечения, тело белело неестественной синевой. Без энергоснабжения, с неисправной системой обогрева она замёрзла насмерть и не могла выйти на связь. Правая рука её висела сломанной под неестественным углом. В левой она крепко сжимала ручной лазер, без которого не покидала бункер после случая на горе. Рядом с ней лежали обуглившиеся куски внутренней обшивки коптера. Видимо, она пыталась согреться, разжечь костёр. Но это не помогло.

Маркус просто сидел и смотрел на мёртвое тело. Она продолжала жить ещё два-три часа назад. Он ведь хотел полететь к ней, найти её, но не сделал этого. Он не знал, почему она полетела именно сюда. Может, хотела просто ещё раз взглянуть на место, которое что-то значило в её жизни, где сбылась одна её мечта. Кто знает, сколько ещё безумных желаний она хранила? Но теперь всё кончено.

На ровной поверхности внутри пещеры Маркус увидел то, что она сочла нужным оставить ему и всему миру. Прощание. Выжженая лазером на камне неровная надпись на одном из давно мёртвых языков:

Bye Lppink++

«Прощай, Лаппинкотт».