Здравствуй, дед

Глава 1

х

Со старой, чёрно-белой фотографии,

Мой дед, всегда ты смотришь на меня.

Мне о твоей солдатской биографии

Рассказывали мама и родня.

Мне снится твоя молодость глазастая,

На новенькой пилоточке звезда

Тебя на снимке вижу очень часто я,

А вот живым - не видел никогда.

Музыка: Юрий Чичков, Слова: Михаил Пляцковский

***

В то, о чём я хочу рассказать, никто, наверно, не поверит. Всё это настолько необычно, даже мистично, что поверить в это и правда очень трудно. И всё-таки, это было на самом деле.

Своего деда я видел только на фотографии, ну прямо в точности, как в той песне, которая называется «Разговор со старой фотографией».

Мой дед погиб на войне, погиб в самом её конце. Всё что у нас осталось как память о нём, это одна довоенная фотография. Бабушка ей очень дорожила. Она рассказывала, что были и другие фотографии, но они сгорели во время пожара. Тогда, во время пожара, сгорел весь щитковый дом, в котором жили бабушка и мама. Это из-за пьяницы, который курил в пьяном виде и уснул с «огненной соской» в зубах, от которой всё загорелось. Я того пожара не застал, потому что он случился задолго до моего рождения. Да и не в пожаре дело, а в той просто фантастической истории, о которой я вам и расскажу.

Ну так вот, о той фотографии. На том снимке дед был ещё молодым. Он был в военной форме, со звездой на пилотке. Эта фотография меня всегда чем-то притягивала. Я мог часами глядеть на неё, как бы мысленно разговаривая с дедом. Мне казалось, иногда, что дед на фотографии грустит, когда грустно мне. Если у меня всё в порядке, то и лицо деда на снимке как будто проясняется, появляется чуть заметная улыбка. Дед будто говорит мне из тех дальних годов: «Не грусти, ведь пока у вас есть эта фотография, мы вместе. Я жив, пока вы меня помните»

Вот это самое «помните» и было странным. Мне казалось, что я действительно помню деда. Нет, не по фотографии. Мне стало казаться, что я его знал. Казалось, что раньше я был с ним вместе. Ну а потом мне стали сниться те странные сны.

Мне снилось, что я уже не в настоящем, а в прошлом в предвоенном времени. Деда я почему-то называю папой. И зовут меня не Максимом, а Сашей. И лет мне не десять, а двенадцать, а ещё у меня есть, младшая сестрёнка, и зовут её Лена, как мою маму.

Ну и что в этом такого, казалось бы. Мало ли что может присниться? Вот только узнал я потом кое-что. Мама рассказала. Оказывается, был у неё брат, которого звали Саша. И было ему перед войной двенадцать лет. Он тогда оказался с моей бабушкой, то есть с его мамой, в Ленинграде. Вот там, в Ленинграде, их война и застала. Блокада, голод. В общем, Саша умер от голода во время блокады. Скажете, случайные совпадения? Что-то уж очень много этих совпадений. Хотя, если бы не тот сон, я так бы и думал, что всё это просто совпадения.

Обычно, во сне дед выглядел очень печальным. Почти всегда. И когда мне снилось, что ходили мы с ним гулять в парк к фонтану, и когда мы с ним были дома.

Кстати, парк в тех снах был какой-то странный, не как на самом деле. Деревьев там было меньше, да и сами деревца были моложе. Фонтан был тоже какой-то не такой, точнее такой, но с лепными завитушками вдоль верхней чаши, из которой били струи воды. Да, были ещё в том парке у водоёма, две скульптуры с оленями. Это тоже важная деталь.

Я как-то раз спросил у мамы про фонтан и тех оленей. Просто так спросил, на всякий случай. Мама очень удивилась. Она спросила, откуда я про это узнал. Были, оказывается, до войны и олени и завитушки на фонтане, которые потом убрали, когда ремонтировали фонтан.

Ещё мне снилось, что на другой от нас стороне парка вместо пятиэтажных хрущёвок стоят бараки. Оказалось, что так до войны и было. Да и люди в тех снах были одеты как в те довоенные годы. Я в старых кинофильмах видел, как тогда одевались.

Просыпаясь, я ощущал виденный сон, как нечто когда-то и правда происходившее. А потом был тот самый сон. Этот сон был словно сон наяву.

Шёл бой, наши бойцы заняли оборону около берега какой-то речки. Среди них был и дед. Я словно присутствовал там, но будто находился в другом пространстве. Было странно: я видел всё происходящее, но не мог даже сдвинуться с места; наши солдаты отбивали уже не первую атаку фашистов; я хочу крикнуть, чтобы дед меня услышал, но не могу даже набрать в лёгкие воздух. Я в том сне вообще не дышал.

Отбив очередную атаку немцев, наши бойцы переправляются на противоположный берег реки и отступают, скрываясь из виду. Я остаюсь на месте, потому что не могу ни двинуться, ни крикнуть. Бегут наступающие фашисты. Они меня даже не замечают. Они пробегают сквозь меня, так как я вообще бесплотный.

Неожиданно, я оказываюсь на опушке леса, снова среди наших солдат, и вижу деда. Он подходит ко мне и говорит:

— Здравствуй, Саша. — Здравствуй, — отвечаю я. — Ну что ж, сынок, вот всё и кончено. Ты только что умер.

Смертный холод пронзил меня. Я спрашиваю:

— Как это умер?!

— Как многие теперь умирают, от голода. Но ты не бойся. Это, не страшно, потому что ты снова родишься. Ты родишься уже моим внуком, и звать тебя будут Максимкой. Не печалься. Знай, что смерти нет. Я тоже скоро буду с тобой, с вами. Дождись меня, уже немного осталось ждать.

— Как же так? Как ты можешь быть с нами, если ты... ну, если...

— Не сомневайся, мы встретимся, потому что скоро родится твой братик. В общем, до встречи, внучок. И ещё, возьми вот это, отдай бабушке, — он протянул мне большой конверт с фотографиями.

— Как же я отдам, если это сон. Я когда проснусь, этого же ничего не будет... — и в это время я проснулся. У меня в руке был тот самый конверт, а в нём фотографии, на которых были дед, молодая ещё бабушка, маленькая мама и её старший брат Саша, поразительно похожий на меня. Я отдал фотографии бабушке, и он ушла с ними в свою комнату. Запершись там, она долго плакала. Потом, она спрашивала меня, где я нашёл этот конверт. Приходилось врать, что нашёл где-то в кладовке под кучей хлама. Не мог же я рассказать о том сне. Все очень удивлялись, потому что знали, что все фотографии сгорели.

***

Через месяц родился братик. Его принесли из роддома, маленького, розовенького, глазки несмышлёные. Но когда он увидал меня, неожиданно забил ножками и ручками и заулыбался и заулыбался.

— Как он похож на Ваню, — сказала бабушка. — Надо же! Даже родимое пятнышко там же, как у Вани.

— Давайте, так его и назовём, — сказал папа, — Ваней, Иваном. А я больше уже не удивлялся. Произошло чудо — я всё вспомнил. Вспомнил себя до войны; вспомнил папу, который в этой моей жизни стал моим дедом, а потом младшим братиком; вспомнил мою младшую сестрёнку, которая стала моей мамой. В общем, я вспомнил всё, вспомнил во всех подробностях.

Когда братик спал в маленькой кроватке, а все ушли в другую комнату, я тихонько подошёл к нему и прошептал:

— Здравствуй, дед. Вот я тебя и дождался, — и братик заулыбался во сне.