Завтра

Глава 1

Чтобы не поддаться на провокацию, Маша выглянула в окно на серую от гололёда погоду. Вчерашний ушиб красноречиво заболел.

- Нет, это не третья смена, а пятая! Сама выходи на свою работу, я никуда не пойду! - крикнула она в трубку и поморщилась от сладкого, как сироп от кашля, и пугающего, как цены у стоматолога, ответа менеджера.

Через двадцать минут она уже шла по дороге и выбирала из тысячи пятисот запоздалых отмазок ту единственную, которая могла бы прокатить. Вчерашнее ледяное болото на улице Фрунзе за ночь замёрзло и снова подтаяло от тонны рассыпанной соли. Узкий пологий склон усилиями проклятой детворы окончательно превратился в ледяную горку. Здесь Маша вчера и упала. Она заранее сжалась от страха, осторожно ступила на тонкую полоску снега на обочине и всё-таки снова грохнулась через пару шагов. Удача восьмидесятого левела снова привела ее в лужу. Интересно, осталась ли на работе сменка? После четырех совершенно одинаковых дней Маша не помнила даже, когда получила зарплату. Она подползла к сугробу, вскарабкалась по его колючим бокам и встала.

На работе ничего не поменялось: лампочка все так же мигала, Вера сидела на кассе, и даже клон украденного вчера конструктора с Майнкрафтом красовался на витрине.

- Чтой-то ты сегодня опаздываешь? Бастуешь?

Несмотря на поганое настроение, ссориться с ней не хотелось. Вера работала уже третью смену, Маша - пятую, и кроме друг друга пожалеть их было некому.

- Имею право. Меня и так с выходного вызвали. Я сегодня опять навернулась, представляешь.

- Ты же ещё на той неделе соглашалась на подработку, нет? - Вера полезла было в комп, но сразу отбросила эту затею. - Ладно, иди уже переодевайся, я умираю в туалет хочу.

Через десять минут Маша вышла в зал. Она села за кассу, облокотилась на стол и натянула ладонями кожу на лбу, чтобы случайно не закрыть глаза. Каждый предмет в магазине вызывал лишь тошноту, и только исписанный календарь давал надежду, что день без синего кружочка с буквой М однажды наступит. Маша нагнулась к календарю сдвинула окошко даты на шестнадцатое января.

- Я смотрю, ты совсем заработалась, мать, - пробубнила над ухом Вера. - Ты зачем завтрашнее число поставила?

- Чего?

Маша посмотрела на Веру, на календарь, снова на Веру и наконец решила обратиться к независимому эксперту. Она опустила глаза в правый нижний угол монитора, на торчащий из кассового аппарата чек открытия смены, на собственный телефон. Осталось спросить только у гугла, но его предательства Маша бы уже не вынесла.

- Да как сегодня может быть пятнадцатое, если вчера Юля нам всю плешь проела, что мы не вытянули план за полмесяца?

Вера пожала плечами.

- Может, тебе приснилось? Напиши заявление, вдруг заплатят как за ночную.

Маша почувствовала себя дурой. Неужели у нее в голове все так смешалось, что она перепутала вчерашний день с прошлым месяцем?

- А тетка с плюшевым медведем? Мы с тобой полтора часа вокруг нее плясали, а она купила самого дешевого. Она когда была?

Вера не помнила никакой тетки. Маша уже готова была признать свое сумасшествие, но привычные мелочи раз за разом выбрасывали ее в тянущее ощущение дежавю. Разговоры уборщиц, звонок из отдела рекламы, сосед из "Мегафона" с пятихатом на размен, охранник с актом о пожарной безопасности... Вот вошел подросток в знакомом полосатой шарфе и огромных наушниках. Маше казалось, что она и раньше видела его скучающий взгляд и бессмысленное мельтешение между полок. Она уже поднялась чтобы его прогнать, как заметила в дверях полуторачасовую тетку и уставилась на нее, как бомж на счет за электричество. Когда тетка уставилась в ответ, Маша отвернулась к подростку. Он прятал коробку с конструктором под пуховик.

- Стой! Положи на место! Воруют!

Подросток рванул за дверь. Следом испарилась полуторачасовая тетка.

Из подсобки выглянула Вера.

- Маш, ты чего?

- Нас ограбили, Вер, я видела. Он взял конструктор вон оттуда, - она махнула рукой в сторону витрины.

- Ты охранника позвала? Ладно, сейчас Юле позвоню, пускай разбирается. Сто раз ей, блин, говорили, что у нас всё лежит как на базаре - бери не хочу!

Утром Маша проснулась разбитой. Вчерашний день и так был не сахар, а во сне и вовсе превратился в цирк с уродами. Она заварила двойной кофе и выпила его залпом, чтобы вычистить из головы все мысли об ублюдочной работе и не портить себе единственный выходной.

В десять ей позвонила Юля и попросила выйти на смену. Маша, конечно, отказалась, но Юля попросила снова, надавила на жалость, пообещала в воскресенье отгул... В общем, через полчаса Маша решила, что кофе в нее уже не лезет, и начала собираться.

В этот раз она предусмотрительно обошла каток по сугробам. Идти было неудобно. В сапоги забивался снег, ноги напарывались на элементы подсугробного рельефа, а из-за проклятой наледи каждый шаг был похож на тренировку каратиста по разбиванию кирпичей. Едва добравшись до спасительной слякоти, Маша выскочила на дорогу, нагнулась, чтобы отряхнуться, и краем глаза увидела, как скользит по ледяной дорожке какой-то младшеклассник. Третий раз подряд она упала в ту же самую лужу.

Задница болела, джинсы промокли, руки после сугроба мерзли даже в автобусе. Рабочий день не задался с самого начала. Маша даже не удивилась, когда снова увидела в календаре пятнадцатое число. Она просто смотрела на красный квадратик вокруг зачарованной цифры и тоскливо осознавала, что до выходных ей, похоже, не дожить.

Что самое ужасное, она и понятия не имела, что, как и когда именно переносит ее во вчерашний день. Ясно только, что Юлин звонок был еще сегодня, а работа уже вчера. Значит, последние минуты перед выходом и дорогу надо проверять: почаще смотреть на часы или менять что-то в своем поведении, пока проклятый день сурка не закончится. Самое простое - послать наконец Юлю с ее дурацкими подработками. Пускай это не поможет, зато хоть отдохнуть можно по-человечески, а прогул все равно сотрется следующим скачком. Только кто вообще сказал, что эти скачки зависят от Маши? Может над всем населением Земли проводят психологический эксперимент, и каждый заключен в своем собственном повторяющемся дне? Ну или, может, каждый сотый? Что, если завтра наступит так же внезапно и беспричинно, как теперь наступает вчера; если Машин прогул так и останется окончательной версией пятнадцатого января? Январская зарплата и без того сплошное издевательство, а тут еще и невыполненный план, и воришка этот... Один прогул - и ты еще будешь должна "Детскому счастью"! Прежде чем что-то менять нужно вчерашний день привести в порядок.

Это получилось с первого раза. Воришка был остановлен, полуторачасовая тетка купила своего медведя всего за час двадцать, отдел рекламы получил фото витрин, чувак из "Мегафона" - пять сотен. Маша устала, как таджик на стройке. Она не раздеваясь упала на кровать и сразу заснула.

Утром она нашла в себе силы отказать Юле. Оставалось только ждать. Маша ходила по квартире из угла в угол и неотрывно глядела в телефон. Он показывал шестнадцатое число. На душе было гадко и тревожно, будто Маша совершила преступление. Вдруг дата скакнет в самый неподходящий момент? Вдруг все вчерашние усилия пропадут даром? Маша решила идти. В конце концов, если сегодня не исчезнет, можно будет просто поболтать с Верой и пойти по своим делам, а вчера лучше оказаться на работе хотя бы до обеда.

На этот раз Маша добровольно прокатилась по ледяной дорожке и только в конце потеряла равновесие и шлёпнулась в лужу. В автобусе она рассказывала кондуктору анекдоты, царапала сердечки на замёрзшем окне и несколько раз ловила себя на том, что ни за что не хочет смотреть на часы. Когда она пришла на работу, снова было пятнадцатое число.

Так продолжалось больше недели. За это время Маша успела узнать, что в несчастной сотне метров, отделяющих ее подъезд от остановки, таится бесчисленное множество мест, в которых можно шлепнуться на жопу. Она успела послушать почти десяток слезливых историй воришки и даже нащупать в них случайные вкрапины правды. Она смогла продать полуторачасовой тетке поочередно всех мишек в магазине, а пару раз даже впарила довеском пачку шоколадных драже. Трижды ей покорялся даже полумесячный план. Вставать по утрам становилось все сложнее.

Маша проснулась от Юлиного звонка. На этот раз она не стала даже спорить, просто влила в себя терминальное количество кофе, напялила джинсы, кое-как не перепутав их с домашними, и выползла наружу. От одной только мысли об улице Фрунзе подкашивались ноги и ныли ушибы, полученные за все вчерашние дни. Маша решила пойти дворами. Зря. Их чистили еще хуже, чем какую-никакую, но улицу. Дорогу то и дело перегораживали то мельтешащие дети, то припаркованные машины, то мамаши с колясками. Маша свернула в набитую сквозняком арку. Едва она оттуда вышла, с крыши сорвалась огромная сосулька. Огромная сосулька просвистела в миллиметре от уха, ударила по плечу, проехалась по рукаву куртки и с тяжёлым звоном ударилась о землю. В горле застрял горький привкус боли. Перед глазами поплыли черные пятна. Ноги то и дело спотыкались о невидимые ледяные осколки. Маша не помнила, как дошла до работы.

- Чтой-то ты сегодня опаздываешь? Бастуешь?

- Не...

Для разумного слова во рту было слишком тесно.

- Слушай, я в туалет хочу умираю. Сменишь меня?

Глубокий вдох. Витрины. Подсобка. Униформа. Выход в зал. Руки до сих пор дрожали.

- Знаешь, я сегодня чуть не умерла.

Веры не было. Одинокий покупатель оглянулся на Машу и вышел вон. Кем бы ни был тот урод, что управлял экспериментом, сегодня он перешел всякую грань. И это после того как Маша вторую неделю горбатилась без зарплаты, и на одну дорогу потратила больше, чем заработала за все эти пятнадцатые января... Догадка дернула, как два пальца в розетку. Маша открыла банковское приложение. На счету лежали все те же почти семь тысяч. Ее зарплата была семь тысяч в день. Эта мысль перебила даже ужас прошедшей мимо смерти. За такие деньги можно было и поработать, жаль только, что потратить их тоже нужно сразу. А сосулька... Возможно, в стертом завтра она прошила Маше череп, но скачок перенес ее сюда, в пятнадцатое января, в котором она ещё жива. Возможно, день сурка подарил ей не проклятие, а ущербное бессмертие.

- Маш, клиент!

Маша знала наизусть, чего он хочет и как развести его на покупку, но работать не хотелось до спазмов в горле. Она кое-как его выпроводила, что-то даже продав, и бессильно плюхнулась на табурет.

- Слушай, Вер, ты хочешь пиццу?

- Маш, давай с зарплаты, я на мели.

- Я закажу. Ты что будешь, пиццу или роллы?

- Ну давай. Ты в лотерею, что ли, выиграла?

Маша ела прямо за кассой. Это спугнуло полуторачасовую тётку, воришка наоборот осмелел и стащил вместе с конструктором то ли спинер, то ли симпл димпл. Маше было на них плевать.

После работы она зашла в магазин и купила самый красивый коньяк. Даже странно, что она не догадалась до этого сразу: если перед сном напиться в хлам, то завтра можно будет отследить момент скачка по исчезнувшему похмелью. Коньяк отдавал клопами и ацетоном.

Ее разбудил Юлин звонок.

- Привет.

Язык засох, как дерево, и с трудом выговаривал что-то членораздельное. Башка будто раскололась пополам, и каждое Юлино слово вонзалось в расщелину ударом топора. Юля орала.

- Если через полчаса не будешь на работе, можешь считать, что ты уволена!

Маша влила в себя третью чашку кофе. Кофе впиталось в тело, как в памперс, не произведя никакого эффекта. Надо было ехать. Надо было исправить последнюю версию вчерашнего дня. Маша выглянула в окно на серую погоду, скрывающую следы ее падений. С улицы донёсся глухой звон расколотой льдины. Маша сплюнула и вызвала такси. Теперь можно было не экономить.

Аристократическим шагом она вышла из машины, жалея, что ее не видит Вера. Ее каблучки весело цокали по грязной плитке торгового центра, а в голове выстраивалась привычная цепочка сегодняшних квестов. Это пятнадцатое января должно было стать лучшим. Маша медленно вошла в торговый зал, элегантно скользнула мимо витрин...

- Ну и что это вчера было? - услышала она разгневанный голос Юли. - Я считала, что ты ответственный человек...