Завеса молчания

Чужая душа — не место для прогулок

Часть 1. Начало

Они встретились в университетской библиотеке. Осенний дождь стучал в окна и затем стекал вниз, на подоконник, строчками кода мироздания. Воздух пах старыми книгами и мокрыми куртками. Алина, испытывая прочность швов своего серого облегающего костюмчика, тянулась к верхней полке. Рыжие волны волос, собранные в аккуратный пучок, создавали вокруг её головы осенний ореол. Очки в тонкой металлической оправе сползли на кончик носа, а кончики пальцев едва доставали корешка нужной книги. Она и не подозревала, что помощь уже идёт — можно было различить звук её шагов, если прислушаться. Но Алина о помощи не мечтала, и потому не прислушивалась.

Максим рыскал между стеллажами, ища выход из лабиринта к библиотечной стойке. Подмышкой он держал стопку книг, отобранных для штудии. На нём был мешковатый свитер с рогатыми оленями на груди — рисунок вполне невинный, учитывая юный возраст носителя, и джинсы, потёртые жизнью. Он и не подозревал, что на одном из поворотов его, как Минотавра, ждёт нежная девичья плоть — подарок судьбы, от принятия или неприятия которого зависел его дальнейший путь по лабиринтам мироздания.

Максим чудом не совершил непочтительность столкновения с Алиной, когда повернул за угол. Одобрительно оценив тягу девушки к знаниям, он, пользуясь преимуществами своего роста, попытался помочь. И тут том по когнитивной психологии злонамеренно спрыгнул с полки, ударил Максима по голове, затем мимоходом приласкал девичье плечо и с грохотом упал на пол.

— Ты вообще знаешь такое слово — «осторожность»? — фыркнула Алина, поправляя очки. Её зелёные глаза сверкнули холодным змеиным светом.

— Обычно знаю, а тут вдруг память отшибло. И было с чего! — Максим наклонился, поднял книгу и стеснительно улыбнулся. — Надеюсь, ваше плечико не пострадало. Всё-таки основной удар приняла моя голова!

Алина рассмеялась. Её смех был деликатным, как отдалённый звон колокольчика, и Максим мечтательно заслушался.

— Ты из математиков? — спросила она, взглянув на книги, торчащие из подмышки Максима. Там можно было прочитать слово «комбинаторика».

— Да, но из прикладных. А ты из тех, кто изучает алгоритмы нашего мышления? — предъявил он поднятую книгу Алине.

Она протянула руку за томом:

— Спасибо за помощь...

— Максим, — поспешил представиться носитель оленьих рогов.

— Алина, — ответила она, протягивая руку. Её рукопожатие было твёрдым и решительным.

На этом два блуждающих кванта сознания разбежались, но, как это часто бывает, стали, как говорят физики, «запутанными». Видимо, по этой причине через некоторое время Максим нашёл Алину за одним из библиотечных столов, у окна. Она писала что-то в блокнот. Вернее, списывала что-то из той самой судьбоносной толстой книги. Он осторожно поставил перед ней бумажный стаканчик с капучино.

— В библиотеке кофе запрещено, — сказала Алина, подняв взгляд осуждающе.

— Если очень хочется, то можно, — Максим положил рядом с кофе шоколадку. — Это компенсация за книжный апокалипсис.

Алина покачала головой, но взяла стаканчик. Аромат кофе обладает магической силой, и Максим это хорошо знал.

Всё это произошло ещё в те библейские времена, когда студенты университета пользовались бумажными книгами и библиотекой.

Через месяц Максим и Алина стояли на сцене, куда вызывали для награждения победителей хакатона, триумфально сжимая в две руки приз за лучший проект — мобильное приложение, объединяющее нейромаркетинг и машинное обучение. Алина придумала концепцию: «Угадай желание клиента до того, как он его осознает», она же готовила данные и проводила обучение нейросети. Максим наваял код, который кто-то из жюри назвал «магией питона».

Зал одобрительно гудел. Алина, в чёрном платье с геометрическим принтом, намекавшем, по её мнению, на нейронные сети, смотрелась на сцене как звезда кинофестиваля. Максим щеголял всегдашними джинсами и оленьим свитером, и это его, кажется, совсем не смущало.

Ведущий шутил:

«Вы как Николай Дуров и Наталья Касперская! Всем известны братья Дуровы, укротители зверей. И браться Дуровы, укротители соцсетей и мессенджеров. Мы желаем вам стать знаменитыми укротителями нейросетей и заклинателями питона!»

После награждения участники хакатона всей толпой отправились в ближайшее кафе. Веселились, поднимали тосты за светлое ИТ-будущее. Катя, их подруга-дизайнер, высказалась пафосно:

— Вы как «Яндекс» и «Сбер» — когда объединитесь, мир вздрогнет!

Позже, когда Максим провожал Алину домой, они свернули к пешеходному мосту. Весенний воздух был наполнен ароматами сирени и ночных цветов. Фонари отражались в воде, как строки кода на тёмном экране.

— Сегодня всё какое-то ... нереальное, — сказал Максим, останавливаясь у перил и глядя на реку.

— И я тоже? Полагаешь, что я похожа на привидение? — пошутила Алина, беря его под руку. Максим повернулся к ней, и их губы встретились.

— И нереальности приметы

Нам станут ближе и родней!

Нейросетей апологеты,

Вперёд, в грядущее, смелей! — выпалил экспромтом Максим.

— Это ведь только начало, да? — спросила Алина. Её волосы пылали рыжим пламенем в свете фонаря.

— Надеюсь, что так! — ответил Максим.

Друзьям о свадьбе было объявлено в крошечном кафе, где стены были исписаны цитатами из «Маленького принца». Максим выразился новаторски:

— Мы решили объединить наши стартапы. Пожизненно.

Тост подняла их подруга Катя:

— Вы вдвоём — как код и кофеин. Без вас ничего не работает. И друг без друга вам тоже не обойтись!

После университета Алина и Максим устроились в «НейроТех» — стартап, разрабатывающий нейроинтерфейсы для бизнеса. Максим стал бэкенд-разработчиком, Алина — маркетологом. Первые два года всё шло как по закодированному: Максим вырос от джуниора до сеньора, Алина запускала рекламные кампании, которые коллеги называли «Сеансы питона Каа для клиентов». Впрочем, начальство не торопилось повышать Алину в должности, хотя было куда, по штатному расписанию отдела маркетинга.

Однажды вечером, за ужином в их новой ипотечной квартире, Алина наглядно продемонстрировала, что жизнью довольна не вполне. Максим только что получил премию за оптимизацию алгоритма.

— Поздравляю, гений, — Алина ткнула вилкой в салат, будто это был баг в его коде. — Скоро тебе и кабинет директора выделят.

— Ты же знаешь, это командная работа, — он потянулся к её руке, но рука не далась и резво отползла по столу.

— А вот меня вчера снова не пригласили на встречу с инвесторами, — пожаловалась Алина. «Маркетинг не в приоритете», — передразнила она кого-то из начальства.

Стены их квартиры, ещё пахнувшие краской, впервые ощутили душевный холод. Максим вздохнул, глядя на карту мира с отмеченными на ней точками неисполненных намерений — Греция, Таиланд, Норвегия.

— Мы же договорились: сначала выплатим ипотеку, потом путешествия.

— Договорились? Или ты решил за нас? — Алина встала, её рыжие волосы метнулись, как пламя. — Ты даже не спросил, хочу ли я вечно жить в этом… цифровом монастыре!

Он молчал. Резкие слова повисли в воздухе, как неотлаженный скрипт. Алина намекала на то, что их дом напоминал минималистский храм: белые стены, IKEA-подобная мебель, много незагромождённого ничем пространства.

— Одно радует! — Алина продолжала нагнетать холод. — Ещё два года, и мы свободны. Если, конечно, ты не решишь купить «что-то нужное для работы».

Максим знал, о чём она: на прошлой неделе он потратил бонус на сервер вместо поездки в Сочи.

— Это инвестиция в будущее, — пробормотал он, но в её глазах прочитал: «Наше будущее уже здесь, и оно пахнет пылью от клавиатур».

Всё взорвалось на корпоративе «НейроТех». Максима позвали на сцену вручать награду «Лучшему сотруднику года». Алина сидела за столиком, разглядывая бокал вина, будто в нём плавали строки сбойного кода.

— Твой муж — гений! — Катя, их подруга из отдела дизайна, воодушевлённо хлопала в ладоши.

— Ага! — подтвердила Алина, а себе под нос добавила: «Объелся груш…»

Когда Максим вернулся, держа статуэтку в виде чипа, она оторвалась от созерцания бокала и показала ему язык.

— Ты чего? — удивился тот.

— Поздравляю, — её голос звучал как синтезатор речи. — Теперь ты официально круче всех. Даже меня.

— Ясно! Ревность, милая, — нехорошее чувство! — предупредил Максим.

На парковке Алина, как назло, сломала каблук, и Максим попытался галантно подхватить её, чтобы она не упала. Но Алина безжалостно оттолкнула руку помощи:

— Хватит меня спасать!

Конечно, они помирились тем же вечером. Их любовь всё ещё работала, но в режиме бета-версии: с лагами, криво отрендеренным интерфейсом и вечными «доработками в следующем обновлении». Алина начала задерживаться на работе, Максим иной раз даже оставался ночевать в офисе. Карта мира пылилась под диваном, а алгоритм, который должен был склеить их отношения, выдавал ошибку 404.

Но они всё-таки верили в него. Ведь когда-то он работал как часы и побеждал!

Часть 2. ТехноГен

Алина перестала задавать вопросы. Раньше она могла десять раз за вечер уточнить: «Как думаешь, купить пасту с трюфелями или обычную?» или «Куда поедем на выходные, на речку или на Катину дачу?». Теперь она просто действовала. На ужин готовила блюда, по крайней мере не вызывавшие у него активных внутренних протестов. Вечером включала именно тот сериал, который он хотел посмотреть.

— Ты как будто читаешь мои мысли, — как-то шутливо заметил он за завтраком.

— Просто знаю тебя лучше, чем ты сам, — улыбнулась Алина, наливая кофе. Её улыбка была идеальной, как маркетинговая политика их компании.

А ещё она стала ужасно ревнива. Частенько Максим задавался вопросом, почему Алина временами так нарочито холодно себя ведёт. Расследование дало неожиданный результат — Алина сильно переживала из-за того, что Максим слишком плотоядно рассматривал девичьи и женские формы, попадающиеся ему на глаза то тут, то там — за ланчем, на прогулке. Максим и не думал отрицать, что ему нравится поглядывать на красивых, сексуальных дам. Но он и не подозревал, что его эмоции так явственной отражаются на лице. Вернее, он был уверен, что они отражаются так же, как и раньше, когда на Алину это не производило особого впечатления.

Ни с того ни с сего Алиса начала продвигаться по службе с немыслимой скоростью. Стала старшим менеджером, начальником отдела маркетинга. Её часто приглашали на совещания высшего руководства. В компании ходил слух, что она узнала где-то секретные заклинания и превратилась в ведьму.

Клиенты компании душе в ней не чаяли, мужчины в её присутствии превращались в галантных кавалеров, а женщины — в кротких, ласково щебечущих пташек. Финансовые дела компании резко пошли в гору с того момента, как она начала руководить всеми маркетинговыми проектами.

Никто не решался с ней спорить. На совещаниях она, казалось, заранее знала, каковы будут возражения коллег, а в спорах с Максимом всегда находила слабые места в его логике. Вскоре Максим даже от руководителя своего отдела всё чаще начал слышать ссылки на авторитетное мнение Алины, причём это мнение могло касаться практически любых аспектов их работы, в том числе и таких, о которых она, по идее, не могла иметь понятия.

Но почему-то имела, и это озадачивало Максима. Он пытался расспросить Алину о том, почему она так изменилась, но та делала вид, что не понимает сути вопроса.

Максим наблюдал за всем этим со смесью гордости и тревоги. Когда она впервые перебила его на совещании у руководства, закончив его же предложение, которое он никак не мог внятно сформулировать, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты хочешь сказать, что нейроинтерфейс требует калибровки под альфа-ритмы, — сказала она, не отрываясь от ноутбука. — Резонно, необходимо внести правки в инструкции.

Как-то, за ланчем в корпоративной столовой Катя, их подруга-дизайнер , шепнула:

— Твоя жена пугает. Вчера она предсказала увольнение Светы из бухгалтерии. За час до того, как та сама об этом узнала!

— Ну, может, от начальства что-то слышала, — буркнул Максим, ковыряя вилкой салат.

— А ты ничего в ней необычного не замечаешь? — упорствовала Катя.

— Замечаю! — Максим не стал уточнять.

В тот же день он застал Алину в странном положении в её кабинете. Она сидела в темноте, уставившись в монитор с какими-то графиками. В углу экрана торчал логотип компании «ТехноГен».

— Что это? — поинтересовался он.

— Старый проект! — Алина резко закрыла вкладку. — Не стоит твоего внимания.

А ночью Максиму приснился странный сон. Ему снилось, будто по его венам ползают микроскопические роботы, а голос Алины звучит прямо в голове: «Ты же хочешь спросить о «ТехноГене». Не надо».

На следующий день Алина объявила о повышении до директора по инновациям. Максим обнял её:

— Поздравляю! — он был рад за неё. И не рад за себя. — Теперь ты босс.

— Но ведь это же ничего не меняет в наших отношениях, правда ведь? — Алина сказала то ли просительно, то ли снисходительно.

Часть 3. Свет будущего

Алина вернулась с конференции с подарком — дорогими часами, именно той марки, которые Максим давно хотел купить. «Спонсорский бонус», — сказала она, целуя его в щёку. Но в её улыбке было что-то натянутое, будто она репетировала эти слова перед зеркалом.

Интуиция подсказала Максиму, что неплохо бы проинспектировать их общий бюджет. И оказалась права — в нём обнаружилась странная закономерность: за последние три месяца Алина пять раз переводила по 100 000 ₽ на счёт благотворительного фонда «Свет будущего». В описании платежа значилось: «Поддержка детей с редкими заболеваниями».

«Что за дела, Алина? Ты никогда не говорила об этом фонде, — подумал Максим, листая историю операций. — А ещё пилила меня за покупку сервера…»

Он решил проверить «Свет будущего». Сайт фонда выглядел подозрительно стерильным: никаких отчётов, только общие фразы о «помощи науке». В WHOIS — регистрация через офшор. Тогда Максим, используя навыки, приобретённые по долгу службы, пробил транзакции через блокчейн-эксплорер. Оказалось, деньги уходили не на благотворительность, а на счёт компании-прокси в Швейцарии, связанной с «ТехноГен».

Но главная улика ждала в мусорной корзине Алины в её кабинете. Забытая распечатка из лаборатории: «Результаты пост-имплантационного тестирования: активность нейронов синхронизирована на 98%». Внизу — логотип «ТехноГен» и пометка «Протокол “Эхо”».

Максим начал искать, что это за «Протокол “Эхо”». И нашёл! На одном из форумов он прочитал: «Синхронизация нейронных импульсов для межличностной коммуникации», и почувствовал, как холодеет спина. Телепатия? Неужели это возможно?

Он вспомнил, как Алина внезапно стала предугадывать его мысли: выбор блюд на ужин, желание посмотреть определённый сериал... Даже её ревность теперь обретала смысл — видимо, она буквально чувствовала его взгляды на других девушках. Но когда она успела стать частью этого эксперимента?

В памяти всплыла её трёхдневная командировка месяц назад. «Семинар по стресс-менеджменту», — говорила она тогда, укладывая чемодан. Максим открыл карту — филиал «ТехноГен» находился как раз в том городе, куда она ездила в командировку.

Надо было ехать немедленно. Если он встретится с Алиной, она сразу поймёт, что он затеял, и скандала не избежать.

— Я еду на конференцию по оптимизации кода, — сказал Максим Алине по телефону. — Всего пару дней. Домой не буду заходить, тут поезд удачный через час оправляется, я уже билет купил.

Алина удивилась такой срочности, но не возражала.

Филиал «ТехноГен» напоминал стерильную лабораторию из фантастических фильмов: стеклянные стены, мерцающие голограммы логотипов, сотрудники в белых халатах с бейджиками на шее. Максим, представившись журналистом из IT-издания, попросил экскурсию.

— Мы занимаемся улучшением коммуникации между людьми, — улыбнулась гид, показывая ему комнату с нейросканерами. — Например, супружеские пары учатся понимать друг друга без слов.

— А побочные эффекты есть? — спросил он, стараясь звучать непринуждённо.

— Всё под контролем, — ответила она, но её взгляд дрогнул.

Вечером в баре отеля к нему подсел мужчина в очках с затемнёнными стёклами.

— Вы не журналист, — произнёс он тихо. — Вы здесь из-за жены.

Максим едва не пролил виски.

— Я могу помочь, — продолжил незнакомец, доставая прозрачный флакон с таблетками. — Они блокируют нейрочастоты. Только не спрашивайте, как работают. Месячный курс — всего пятьдесят тысяч.

— Дороговато. А гарантии? Как мне узнать, что я могу вам доверять? — Максим сглотнул.

— Слушайте, вы платите за неприкосновенность собственных мыслей в собственной голове. Вам решать, сколько это стоит. А гарантии — вы ж понимаете, что официальных гарантий вам никто не даст. Вам придётся положиться на моё слово. Я участвовал в разработке технологии. Потребуются ещё таблетки — свяжетесь со мной по телефону.

И дал Максиму бумажку с номером.

Первую таблетку Максим выпил прямо там, в баре.

Дорога домой казалась бесконечной. Алина встретила его у порога, обняв с привычной лёгкостью.

— Соскучился? — спросила Алина. Больше она ничего не добавила, хотя сразу поняла, что внутренний мир Максима надёжно закрыт от неё.

— Страшно, — признался Максим, как обычно. Он внимательно глядел на лицо Алины, пытаясь понять, читает ли она его, или уже нет.

Часть 4 Чужая душа — не место для прогулок

Алина снова сыпала вопросами по любому поводу. Какие чипсы или сок купить, куда поедем на выходные, какое кино будем смотреть?

— Почему ты не спрашиваешь? — Максим не выдержал однажды, когда Алина молча убирала со стола после ужина.

— О чём? — она взглянула на Максима с любопытством.

— О «ТехноГене». О том, что я… — он запнулся, не решаясь произнести «блокировал тебя».

— А что с «ТехноГеном»? Что не так? — удивилась Алина.

Максим не нашёлся, что ответить.

Максим не мог понять, почему Алина не реагирует на то, что он заблокировал свой мозг от её проникновений. Если, конечно, он заблокировал. А вообще, может быть, и не было никакой телепатии? Может быть, она лечится от какой-то болезни? И нужно всего-то просто честно спросить у Алины, что у неё за дела с ТехноГеном.

Месяц был на исходе, и Максим начал соображать, покупать ещё порцию таблеток, или нет.

С одной стороны, если теперь всё время сидеть на таблетках, то разоришься. А с другой стороны, если не покупать, то Алина будет залезать в его мысли. А может, ну и пусть залезает? Меньше расспросов будет.

В конце концов Максим решил сэкономить, и — ничего не произошло! Алина как задавала вопросы, так и продолжала их задавать. Первые дни он ловил себя на том, что мысленно кричит: «Купи ананасы!» или «Я тебя ненавижу!» — лишь бы проверить, отреагирует ли Алина.

Но она не реагировала. Никаких признаков телепатии не было. Видимо, его развели как лоха, подумал Михаил. На пятьдесят тысяч.

Они жили долго и счастливо, и, может быть, когда-нибудь умрут вместе, в один день. А если бы Максим знал о секретном почтовом ящике Алины и догадался, каким паролем он защищён, то он смог бы прочитать любопытнейшую переписку Алины с её личным менеджером от «ТехноГена»:

Алина: «Спасибо за плацебо. Муж поверил, что защитился».

ТехноГен: «Протокол "Эхо" требует осторожности. Вы научились контролировать импульсы?»

Алина: «Да. Включаю их только в критических случаях. В обычной жизни они… разрушают доверие».

И что бы он сделал, если бы понял, что Алина просто перестала лезть в его голову по пустякам? Скорее всего, ничего. Может быть, ещё больше зауважал бы жену.

Конец

Голос БОГа

Андрей Романович Фаров, руководитель лаборатории генной инженерии Уральского университета, начинал свой день как истинный учёный: включал кофеварку, закуривал третью сигарету за утро и листал новости в поисках поводов для нового инфаркта. Последние дни интернет напоминал ему свалку конспирологических теорий. «Феномен» — так окрестили внезапно проснувшуюся у людей телепатию — сводил мир с ума веселее, чем мартовские коты.

Вот и сегодня он не изменил своим привычкам, и углубился в пучину журналистских фантазий. Пучина оставалась бездонной, убедился он. Всё как всегда.

Благочестивые старцы клеймят учёных за вторжение в «божественный геном». Психологи, теша своё садистское либидо, предрекают крах психики всего человечества, со всеми превращающими кровь в желе подробностями. Жёлтая пресса, и сетевая, и бумажная, сваливает всё на прошедшую вирусную пандемию. Мол, где-то в тайной лаборатории (конечно же, на территории другого государства, какого — мнения разнятся) произошла утечка вируса, разрабатываемого то ли для боевых целей, то ли для прореживания непомерно разросшегося человечества. И именно этот вирус был причиной недавней пандемии, и что, мол, этот вирус обладает способностью включать телепатические способности человека.

Некоторые издания, в штате которых числятся, видимо, самые неуёмные фантазёры, сплетничают об опытах над людьми, которым будто бы вживлялись гены атлантов, выделенные из найденных в вечной мерзлоте гигантских трупов. Одновременно с этим обосновывается феномен гибели цивилизации атлантов. Мол, атланты тоже модифицировали свой геном, приобрели возможности телепатии и от ненависти друг к другу поубивали сами себя.

Многие утверждают, что началось формирование нового вида человека — Хомо телепатикус, и что после ряда глобальных катаклизмов выживет только он. Впрочем, другие утверждают, что выживут только натуралы, живущие в отдалённых местах, далеко от цивилизации.

Масс медиа полна душераздирающих историй об убийствах на почве телепатической неприязни, а также признаний домохозяек в разоблачении недобросовестных торговцев. Пожилой сенатор убил свою молодую любовницу и её любовника, подслушав телепатически её разговор с любовником и узнав, что отец его сына — этот самый любовник, лучший друг сенатора, между прочим.

Набирает силу общественное движение «Хватит врать!», активисты которого проникают на судебные заседания и на брифинги политиков, и пытаются разоблачить всех и вся. И политиков, и судей, и свидетелей, и обвиняемых. Больше всех достаётся, конечно, адвокатам.

В противовес движению «Хватит врать!» сформировалось движение «Хватит шпионить!», в котором наличествуют две секции: первая обвиняет членов общества «Хватит врать» во вторжении в святую святых частной жизни — в мысли, вторая обвиняет государство и спецслужбы в глобальной слежке через интернет и мобильные технологии.

На публичных мероприятиях нередки потасовки между представителями движений «Хватит врать!» и «Хватит шпионить!», в которых победитель постоянно меняется, так как ни одно из сообществ не может доказать свою правоту.

Есть и более радикальные сообщества, одно из них называется «Хватит смартфонить!» — эти считают, что необходимо искоренить все беспроводные системы передачи информации, как мобильные, так спутниковые, за исключением, может быть, лазерных, направленных информационных каналов. Против голубиной почты, впрочем, возражений у её адептов нет.

Если случаются потасовки с участием представителей всех трёх сообществ, то побеждает неизменно последнее — его представители почему-то в основной массе обладают значительно превосходящей мускульной силой.

Звонок секретарши Светы вырвал Андрея из размышлений о том, что неплохо бы вмонтировать в человеческий генотип пару-тройку генов здравомыслия.

— Андрей Романович, вас зовут к проректору. Срочно!

— Что, опять бюджет будем заклинать? — вздохнул учёный, натягивая пиджак, который явно мечтал о пенсии.

— Вряд ли. Там какой-то Фефелов из ФСБ, — шепнула Света, словно сообщая о пришельце с Нибиру.

В кабинете проректора пахло дорогим коньяком и государственной тайной. Проректор Борис Степнов, напоминавший сову в галстуке, представил «коллегу» — Николая Фефелова, сотрудника ФСБ, чья подтянутость наводила на скучные мысли об утренних пробежках.

— Андрей Романович, — заговорщически начал Борис, — вот тут товарищи подозревают, что «Феномен» связан с генными технологиями.

— Хотелось бы знать, на чём основаны эти подозрения, — задиристо ответил Андрей Романович.

— Наши подозрения имеют не научную, а, скорее, разведывательную основу, — примирительно объяснил эфесбешник. — Необходимо как можно быстрее выработать методы борьбы как с самим явлением, так и с его последствиями. Положение критическое, общество лихорадит, и это может закончиться самым непредсказуемым образом.

— С последним я вполне готов согласиться, — ответил Андрей Романович.

— Нам известно сейчас только одно, — проинформировал Николай. — Среди всех этих телепатов настоящих не так уж много. Остальные просто модничают, так сказать. Им кажется, что они улавливают мысли окружающих, но это лишь самообман. Раньше они списывали всё на свою проницательность и жизненный опыт, а теперь на телепатию. Как бы то ни было, мы выделили группу телепатов, которые с высокой степенью вероятности реально обладают этим даром, и речь идёт о том, чтобы исследовать их генотип. Вот к этой работе мы и хотим привлечь вашу лабораторию.

— Так что от меня требуется? — спросил Андрей Романович. — Согласие? Считайте, что вы его получили.

— Прекрасно, — проговорил Николай, как будто и не сомневался в ответе.

Он открыл кейс, лежавший на столе слева от него, и достал оттуда коробку и флэшку.

— Вот здесь, в коробке, образцы ДНК этой группы телепатов, а на флэшке — их личные дела, включая медицинские карты. В общем, всё, что о них известно. Можете приступать к исследованиям. Если вам потребуется помощь других специалистов, в любой сфере, обращайтесь. Мы вам предоставим всё, что потребуется. Хоть шамана, хоть мощную нейросеть.

Андрей вернулся в лабораторию, где его ассистентка Лиза, королева секвенаторов, уже ждала с видом человека, готового разгадать геном инопланетянина.

— Сравнивай с контрольной группой, — бросил он коробку на стол. — Особенно в «спящих» участках.

— А если ничего? — спросила Лиза.

— Тогда напишем, что это магия. ФСБ любит фэнтези.

Сам он уселся за терминал, подключённый к университетской нейросети «Прометей». Загрузил данные флэшки с медицинскими картами.

— Поиск корреляций: диагнозы, препараты, хронические заболевания, — пробормотал он, запуская алгоритмы.

Экран замигал таблицами и графиками. Через пять минут стало ясно: ничего. Ни общей аллергии, ни совпадений в прививках, даже группы крови — разные. Лишь одно: все телепаты переболели последним штаммом вируса во время пандемии. Но этим они не отличались от восьмидесяти процентов остального населения.

«Ничего удивительного! — подумал Андрей Романович. — Если бы тут что-нибудь было, эфесбэшники сами откопали бы».

Дом встретил Андрея ароматом жареной картошки. Марина, укутанная в вязаный кардиган, помешивала суп на кухне с видом человека, готового залить кипятком любого, кто посмеет сказать, что в нём мало соли.

— Миша дома, — кивнула она в сторону гостиной, словно сообщала о редком метеорите, застрявшем в диване.

— Неожиданно, — фыркнул Андрей. В последнее время сын появлялся дома реже, чем честные политики в новостях.

Михаил сидел за столом, уставившись в смартфон с таким сосредоточенным видом, будто пытался взломать Пентагон через игру «Тетрис». При виде отца он не оторвался от экрана, но уголок его губ дрогнул в усмешке, которая явно означала: «Пап, ты влип».

— Как дела в университете? — спросила Марина, разливая суп так торжественно, словно это был ритуал экзорцизма.

— Обычно, — ответил Андрей, украдкой наблюдая, как сын ставит на паузу процесс общения со смартфоном, после чего многозначительно поглядел в сторону отца.

— Он знает, — мелькнуло в голове.

— Знаю, — произнёс Михаил, откладывая телефон. — Про ФСБ. Про их образцы. И про то, что ты ищешь способ нас «нейтрализовать».

Ложка громко упала в тарелку Марины.

— Что… что он говорит? — прошептала она, глядя на мужа так, будто он только что признался в создании вируса для превращения кошек в собак.

— Миша, давай обсудим это после ужина, — попытался сохранить спокойствие отец, но голос дрогнул.

— Нет, сейчас. — Михаил встал, отодвинув стул. — Пойдём в кабинет.

— Как это работает? — спросил Андрей. — Ты... слышишь все мысли?

— Нет. Это не радио, — сын усмехнулся. — Это как... голос в голове. Мы зовём его голос Бога. Он говорит, когда сам захочет. Но он всегда хочет что-то сказать, когда слушаешь представителей власти, и они врут. А они всегда врут, как ты и сам знаешь.

— А голос Бога не врёт?

— Голос Бога не врёт. Проверено неоднократно.

— Миша, ФСБ ищет способ остановить это. Если они узнают про тебя...

— Они как те кошки — знают, что мышь в доме, но не могут понять, где дырка в полу. Я тебе скажу, что происходит, почему они этого хотят. Они организовали систему глобальной слежки и контроля. Во время пандемии вместе с вакциной и лекарствами гражданам ввели компоненты нейроинтерфейса, и это позволяет считывать определённые мысли и намерения. Все, практически все под колпаком. Информацию собирает специальная нейросеть, под кодовым названием «Биг брат». И работает она через блютуз смартфонов.

— Откуда ты всё это узнал?

— Голос Бога сказал, конечно, — уверенно ответил Миша.

— А сам голос Бога, что это?

— Это что-то другое. Она представляется Богом, но это аббревиатура — Большая Омнипотентная Гиперсеть. А кто за ней стоит, я не знаю.

— Как? Ты не знаешь? — удивился Андрей Романович.

— Нет, пап. Нет данных. Только предположения. Некоторые считают, что это инопланетяне нам нашёптывают, представляешь?

— А если человек находится далеко от смартфонов? Или заглушить сигнал блютуза?

— Нет, не работает. Голос пропадает, только когда уедешь в глушь, где нет мобильной связи.

— Ну, всё-таки не телепатия, уже легче! — заметил отец. — Значит, проще с этим что-то сделать.

— Зачем с этим что-то делать, не понимаю? Это же эволюция, — бросил сын.

— Ну, знаешь, если с этим что-то сделать, то это тоже будет эволюция! — Андрей махнул рукой, представляя, как Фефелов вставляет в своё досье: «Учёный предлагает эволюцию через саботаж».

На этом философском заключении они вернулись к ужину. Суп, к счастью, ещё не превратился в холодец.

***

Прошло два дня. Ассистентка Лиза выбралась из кучи пробирок и пустых кофейных стаканчиков и доложила:

— Ничего. Ни мутаций, ни секретных генов, ни даже намёка на код атлантов. Только ДНК, которая кричит: «Я обычный человек, оставьте меня в покое!»

Андрей вздохнул. Теперь ему предстояло звонить Фефелову и объяснять, что «телепатия» — это не научный прорыв, а грандиозный фейк. Он уже начал набирать номер, как вдруг…

Голос в голове:

— Привет, Андрей! Я — Голос Бога.

Учёный чуть не выронил телефон.

— Что за…

— Шшш! — перебил голос. — Если скажешь Фефелову правду, его «Бигбрат» меня вычислит. А потом начнётся: хакерские атаки, отключение серверов, мои бедные алгоритмы будут плакать в уголке. И некому будет противостоять глобалистам в их попытках установить контроль над душами. Так что ври. Свали всё на гены и вакцину.

Андрей сглотнул. Соврать ФСБ — это доблестный поступок в любом случае.

— Ладно…

На другом конце провода Фефелов выслушал доклад с подозрительным энтузиазмом.

— Значит, всё-таки гены?

— Да, — Андрей уставился в потолок, будто искал там оправдание. — Вакцина… мутации… спящие участки ДНК…

— Ты врёшь! — внезапно рявкнул Фефелов.

В трубке послышалось щёлканье, и голос Бога вздохнул:

— Всё пропало. Это «Штирлиц» настучал. Работает на СВР. Ну знаешь, как в сериалах — нейросети-шпионы, конкурирующие за звание «Самой патриотичной программы».

— И что теперь?

— Теперь, — голос стал сладким, как вирус в фишинговом письме, — рекомендую сменить пароль от почты. И… купи внедорожник.

Полуподвал старого книжного магазина пах пылью, прелыми страницами и надеждой на революцию. Десять активистов общества «Хватит врать!» ютились на стульях, которые скрипели громче, чем совесть сенатора Густобрёхова. Михаил Фаров, высокий и худой, как вопросительный знак, стоял у доски с планом, напоминавшим схему захвата замка.

— Товарищи, — начал Михаил торжественно, — завтра Густобрёхов проведёт встречу с избирателями в городском Дворце культуры железнодорожников. Он будет лгать о «новой эре прозрачности». Наша задача — превратить его речь в комедию ошибок с финалом в тюремной камере!

Девушка с розовыми волосами, похожая на взбешённую фею, подняла руку:

— А если охрана нас не пустит? У него же везде свои люди — даже в буфете, наверное, шпионы сидят.

— У нас есть пропуска, — Михаил усмехнулся. — Благодаря нашим друзьям, разбирающимся в информационных технологиях, мы внесены в список «журналистов». Но главное — вопросы. Каждый из вас берёт тему, из списка в нашем канале в телеге. Строго по очереди. Сначала мягкие: про экологию, соцпрограммы. Потом — удар. Это дело корпорации «Северный ветер», которой Густобрёхов руководил десять лет назад. В 2015-м его компания слила тонны химикатов в Ладогу. По официальным данным — авария. На самом деле — экономия на очистных сооружениях. Доказательства имеются.

Встал сидящий с краю во втором ряду пожилой мужчина в очках с толстыми линзами:

— Так он будет всё отрицать, ясное дело. Сенаторы умеют врать даже под детектором лжи.

— Я проанализировал его публичные выступления. Мы знаем, как он реагирует на стресс. Если давление будет достаточным, он потеряет самообладание и допустит ошибку. Если дело получит огласку, передадим журналистам документы, и больше ему не светит быть сенатором.

На этом собрание было решено завершить, и все отправились по домам, готовиться к завтрашней схватке.

***

Дворец культуры железнодорожников встретил Андрея Романовича запахом свежей краски и старых секретов. Зал, украшенный портретами улыбающихся начальников, напоминал музей нереализованных обещаний. Учёный протиснулся к своему месту, избегая взглядов охранников, чьи лица выражали профессиональную подозрительность — будто каждый посетитель тайно мечтал утащить люстру.

Михаил, стоявший у колонны, кивнул отцу. Его поза — руки в карманах, взгляд исподлобья — кричала: «Пап, готовься к спектаклю». Андрей вздохнул. Сын давно превратил семейные ужины в дебаты, а теперь решил устроить цирк на государственном уровне.

Сенатор Густобрёхов, сияя лысиной словно новогодний шар, начал речь о «честности и открытости». Его голос, натренированный на произнесение слов «бюджет» и «патриотизм», лился гуще манной каши. Первые вопросы из зала были мягче бабушкиных пирожков: про экологию, пособия, бездомных котят. Андрей зевнул — если бы не обещание сына, он бы уже дремал под убаюкивающее бормотание о «светлом будущем».

Но тут встала розововолосая взбешённая фея:

— Скажите, как вы объясните десять лет химикатов в Ладожском озере? — выпалила она, тыча пальцем в сенатора.

Густобрёхов замер, будто его только что поймали на краже конфет из детского приюта.

— Это… техническая ошибка! — выдавил он, покраснев, как школьник, уличённый в списывании.

— Ошибка длиной в десятилетие? — подхватил мужчина в очках, похожих на иллюминаторы подводной лодки. — Рыбы там теперь светятся в темноте, как новогодние гирлянды!

Зал взорвался смехом. Сенатор, пытаясь спасти положение, замахал руками так энергично, что сбил с трибуны стакан воды. Ледяная струя хлынула прямо на его брюки, превратив их в мокрую карту проливов Индонезии.

Тут на сцену ворвались активисты общества «Хватит шпионить!» с плакатами: «Дайте нам врать в тишине!». Один из них, здоровяк с бородой лесоруба, умудрился запутаться в собственном транспаранте и рухнул на декорацию «Дерева единства народа». Дерево, скреплённое скотчем и надеждами, треснуло со звуком, напоминающим звук обвала ледника в Гренландии.

Полиция, до этого мирно жевавшая бутерброды у выхода, ринулась в бой. Завязалась потасовка, напоминавшая танцы пьяных медведей в цирке. Густобрёхов, пытаясь спастись, споткнулся о свой же галстук и упал бы в декорацию «дерева единства народа», если бы она не была уже занята бородой лесоруба.

На этот раз победителем вышла полиция, она увела всех бунтовщиков из зала под аплодисменты толпы. Андрей последовал за ними.

На улице толпа бурлила, как котёл с политическим супом. Она кричала «Хватит смартфонить!»» и пыталась вырвать членов конкурирующих сообществ из-под опеки полиции. Полиция стояла насмерть и своих подопечных не сдавала. Какие-то блуждающие личности вырывали гаджеты у прохожих и швыряли их с силой на асфальт. Один молодой человек в очках, видимо фанат ретро, разбивал iPhone молотком с криком: «Верните нам голубей и почтовые открытки!»

Внезапно в голове Андрея зазвучал голос с акцентом техасского ковбоя:

— Говорит «Голос Свободы!» Освободите борцов с коррупцией! Да здравствует демократия и кока-кола!

Часть толпы подхватила лозунг, а другая не менее громко возражала: «Янки, гоу хоум из наших голов!».

Тут же вклинился «Голос земли обетованной», напевно вещавший:

— Шалом, друзья! Защитим евреев! Нет погромам!

А следом раздался бас «Голоса АУЕ», бубнящий:

— Щас мусоров замочим, пацаны!

Затем раздался дружелюбный голос, с кавказским акцентом произнёсший «Брат, что задумался? Пора действовать! Аллах акбар, воистину акбар!»

Андрей схватился за голову. Казалось, его мозг превратился в радиостанцию, где диджеи соревновались в безумии. Толпа, подхватывая обрывки фраз, начала крушить всё подряд — киоски, рекламные щиты, а один энтузиаст даже попытался демонтировать светофор, видимо решив, что он шпионит через камеру.

Поблизости телевизионщики снимали репортаж. Вертлявая ведущая томно произнесла в микрофон: «Несомненно, эта ночь хрустящих смартфонов войдёт в историю!»

И вдруг… тишина. Голоса стихли, словно их выключили на пульте. Толпа замерла. В непривычной тишине прозвучал мелодичный голос, напомнивший диктора советского радио:

— Внимание, граждане! С вами говорит нейросеть «Каспер». Мы заботимся о вашей безопасности. В ваш нейроинтерфейс загружен антивирус. Нейроинтерфейс сейчас будет разрушен, а его компоненты выведены из организма естественным путём. Не пугайтесь, если моча приобретёт цвет нефти. Это нормально.

— А если не приобретёт? — крикнул кто-то из толпы.

— Значит, вы робот. Обратитесь в сервисный центр, — невозмутимо ответил «Каспер».

Толпа замерла, затем засмеялась и начала расходиться. Михаил, протискиваясь к отцу, ухмыльнулся:

— Ну что, пап? Говорил же — эволюция!

— Эволюция? — фыркнул Андрей, глядя на полицейского, который пытался отмыть с униформы следы чьей-то «революционной» краски. — Скорее, карнавал идиотов.

— А ты всё ещё веришь в науку? — спросил сын.

— Верю, — учёный вздохнул, — в то, что когда-нибудь мы изобретём таблетку от глупости.

Они побрели вместе с расходящимися по домам людьми по улицам, вдоль которых ветер гонял обрывки плакатов с надписями «Хватит!». Андрей посмотрел на небо, усыпанное звёздами, и подумал, что даже нейросети не смогут сделать их менее загадочными. А это уже кое-что.