Терехов Андрей

Затянувшиеся каникулы

Андрей Терехов.

ЗАТЯНУВШИЕСЯ КАНИКУЛЫ.

Иной раз трудно бывает поверить, что долгий учебный год позади. Что звонки, двери кабинетов, строгие взгляды учителей и тяжелые экзамены на некоторое время остались в прошлом и впереди два с лишним месяца каникул. И первые полторы-две недели действительно радуешься жизни: встаешь, когда хочешь, делаешь, что хочешь, но если ты привык к суматошной, поспешной школьной жизни, привык всё время заниматься делом, то такое вот безделье тебе вскоре надоедает, и ты начинаешь думать чем бы тебе заняться, каким-нибудь делом, потому что для человека, привыкшего находиться в центре активной жизни наказание бездельем одно из самых страшных.

Такие мысли посещали меня в это летнее утро в первый день каникул. Я успешно перешё лв десятый класс и готовился по праву насладиться заслуженным отдыхом, но некоторое время. По природе своей я человек действия и заниматься слишком долго «ничегонеделаньем» просто не могу. Я столкнулся с такой проблемой в прошлое лето, когда через месяц уже просто изнывал от безделья. Существуют, конечно, люди, которым и два месяца отдыха мало, ноя не из таких. И потому я лежал, глядя в потолок, и думал, чем бы мне заняться, когда надоест отдыхать.

Нельзя, правда, сказать, что программа отдыха у меня была скучная. Особая надежда возлагалась, конечно, на то, что папаня сумеет-таки достать билеты на какой-то там супер-круиз. Насколько я помню, предполагалось выйти из Севастополя на шикарном лайнере, пройти через все моря, с заходом в порты, до Атлантики и мимо побережья Африки до самого Кейптауна, откуда самолетом мы возвращаемся обратно в Москву. Маршрут, конечно, сумасшедший, но путешествие обещало быть интересным. Организовывала круиз какая-то крупная компания, вознамерившаяся таким образом то ли справить юбилей, то ли сделать себе рекламу, я уж не помню, однако билеты шли нарасхват. Отец обещал тряхануть кое-какие старые связи, дабы достать билеты, но если у него ничего не получиться — не страшно, у меня есть ещё запасные варианты.

Я широко зевнул и соскочил с кровати. Привычно обежав глазами комнату, я, как всегда, остановил взгляд на большом тугом луке, колчане, полном стрел и длинном широком ноже, висящих на стене.

Оружие было настоящее. Отец привез его из Южной Америки. Он вообще в молодости поездил по миру, потому и вознамерился запихнуть меня в этот круиз, говоря, что такой шанс выпадает раз в жизни. Оружие же отец привез год назад из деловой поездки в Аргентину. Ему там подарили это, как сувенир, он привез домой, и я просто онемел от восхищения. Я вообще люблю всякие приключенческие романы, один из самых моих любимых авторов Э. Р. Берроуз, и это оружие, казалось, было просто взято из романов о Тарзане. Одним словом, я его тут же «прихватизировал», повесил у себя над кроватью и довольно часто забавлялся с ним, вставляя стрелу в лук и натягивая тетиву, или выхватывая из ножен нож, любуясь бликами солнца на сверкающем остром лезвии. Но никогда я не пытался всерьёз заняться фехтованием или стрельбой из лука. Зачем? Мы живём в цивилизованном мире, и давно прошли те времена, когда лук и кинжал были оружием охоты или битвы. В современных каменных джунглях по-прежнему действует закон силы, но вершат его не с помощью звонкой стрелы, а используют слепую пулю-дуру, и потому я смотрел на это оружие, просто как на необыкновенную экзотическую безделушку, не подозревая, что скоро моим рукам придется натягивать тетиву лука и сжимать рукоятку ножа, чтобы защитить и прокормить себя в условиях, которые до этого я встречал только в книгах.

2.

Огромный океанский лайнер «Изумруд» стоял у причала величественный и гордый. Народ поднимался по трапу. В основном, это были молодые люди и подростки, которым, как и мне, посчастливилось попасть на этот круиз. Отец сумел-таки достать билет, и я, в общей толпе, восхожу на борт «Изумруда».

Осведомившись у высокого краснолицего дядьки, который оказался помощником капитана, где находится моя каюта, я потащился в ту сторону, волоча за собой тяжелую сумку. Маманя напихала туда столько, словно я должен был отсутствовать год, а не около трех недель, как предполагалось. Поэтому кое-что я выложил, но на это место засунул оружие. Тайком, конечно. Родители вряд ли разрешили бы мне взять его с собой. Но мне вожжа под хвост попала, и лук, стрелы и нож благополучно улеглись на дно сумки.

Одним словом, осматриваясь по сторонам, я пробирался по палубе и внезапно столкнулся с каким-то человеком. Послышался вскрик, из рук человека выпал пакет,и все его содержимое рассыпалось по палубе.

-- Прошу прощения, -- я чертыхнулся в душе; не хватало еще конфликтов в начале путешествия.— Позвольте, я помогу вам.

Засунув обратно в пакет бутыль газировки, несколько фруктов и ещё какую-то мелочь, я начал приподниматься с колен, одновременно поднимая взгляд на стоящего передо мной человека.

Сначала я увидел легкие открытые сандалии. Потом стройные загорелые ноги. Белые шорты, только подчеркивавшие красивые бёдра. Тонкая талия, в которую упёрты два маленьких кулачка. Скрытая топиком, высокая грудь, оголенные плечи, шея и…бац! Вот тут-то я и обалдел. Передо мной, уткнув руки в боки, стояла самая красивая девчонка из всех, что я видел в своей жизни, а я, надо сказать, отличаюсь довольно широкими взглядами. В этот момент я уже полностью поднялся, но одновременно и полностью потерял дар речи. А девчонка с улыбкой смотрела на меня и явно забавлялась моим состоянием.

-- Ну что,-- наконец произнесла она,-- таки будем стоять?

До меня наконец дошло, что я ещё держу в руках тот самый злополучный ( а может и благополучный теперь, кто знает) пакет и вид у меня, наверное, дурацкий. Обретя наконец дар речи, я сказал:

-- Я ещё раз прошу прощения, мисс…

-- Аврора. Аврора Нестерова.

-- Виктор. Виктор Сергеев,-- я протянул руку, забыв, что держу в ней пакет и едва опять его не уронил. Аврора прыснула, я же обозвал себя ослом.— Прошу прощения,-- я передал ей пакет.— Надеюсь, это никак не отразится на наших отношениях. Я бы хотел, чтобы мы стали друзьями.

-- Посмотрим.

Аврора улыбнулась и хотела ещё что-то сказать, но тут послышался чей-то голос:

-- Аврора, Аврора, ты где?

-- Ох, извините, это Лена,-- она улыбнулась и махнула рукой.— Еще увидимся. Пока.

Проводив взглядом её стройную фигурку, я наконец заметил эту чёртову лестницу, ведущую вниз и поплелся к ней, унося в памяти минуты «чудного мгновенья».

Каюты были двухместные. В этом я убедился, когда, обнаружив наконец свою, открыл дверь и увидел, что её уже оккупировал какой-то парень моих лет, невысокого роста, крепкий, темноволосый.

-- Привет,-- кивнул он.— Очевидно, мы будем соседями. Меня зовут Никита Аринов,-- он протянул руку.

-- Виктор,-- буркнул я, пожимая протянутую ладонь и вздрогнул от неожиданно раздавшегося высокого гудка.

Никита расхохотался.

-- Пищалка,-- показал он открытую ладонь, где была прикреплена игрушка.

Я хмыкнул и искоса посмотрел на веселящегося Никиту. Похоже, мы поладим. Парень он, видно, подвижный, с чувством юмора, любит приколы. Такие мне нравятся.

-- О кей, Никита…

-- Зови меня Ник,-- перебил он меня.

-- О кей, Ник,-- я бросил сумку рядом с кроватью и посмотрел на часы.— Мы скоро отплываем. Как насчет того, чтобы прошвырнуться на палубу.

-- Пойдет,-- кивнул он.— Все рано надо предкам «пока» сказать, а то беспокоиться будут.

Мы вышли на палубу и подошли к поручням. Внизу толпа родителей суетилась, кричала, давала последние наставления. Ник крикнул своим, что у него всё в порядке. Я махнул своим. Отец выставил впёред руку со сложенными в кольцо указательным и большим пальцами: мол, все будет о кей. Я улыбнулся и ответил тем же.

Раздался высокий гудок, возвещающий на этот раз об отплытии лайнера, и народ на причале заволновался ещё больше. Я ещё раз кивнул своими огляделся. Как и внизу, здесь тоже шумели, толкались, кричали. Ближе к корме я заметил группку из десяти человек — десять парней, на вид немного постарше меня. В этой пёстрой толпе они выделялись хмурыми лицами и, похоже, их никто не провожал. Собравшись в кружок, они что-то обсуждали, когда один из них, здоровый бугай лет шестнадцати, видимо почувствовав мой взгляд, обернулся и пристально посмотрел на меня. Хмыкнув, я отвернулся. Мне они были неинтересны, и я практически тут же забыл про них.

Раздался ещё один гудок, и огромная махина лайнера тронулась с места. Шум на причале усилился, провожающие замахали руками. Я повернулся к Нику.

-- Что ж, вот мы и поехали.

-- Вас, кажется, это совсем не радует, Виктор Сергеев,-- послышался рядом знакомый голос.

Я обернулся. К нам подходила Аврора. Рядом с ней шла какая-то девушка, но я ее почти не заметил. Да, чёрт возьми, будь это хоть динозавр, я бы и его не заметил. Аврора приковала к себе почти все взгляды мужской половины отъезжающих.

-- По вам не скажешь, что вы радуетесь началу круиза,-- с улыбкой повторила она.

-- Он еще не пришёл в себя от моего рукопожатия,-- вылез вперёд Ник.— Но извините, нас, кажется, не представили.

-- Прошу прощения за этого хама,-- сказал я.— Никита Аринов — болтун и приколист. К сожалению, мне с ним жить.

-- Очень приятно. Аврора. А это Лена,-- указала она на свою подругу.

Так мы познакомились. Круиз начался. И хотя в этот жаркий июньский день на небе не было ни облачка, а вокруг царило оживление, какое-то неясное предчувствие беды закралось мне в душу.

3.

-- Внимание, внимание! — раздался по громкой связи голос капитана.— Мы пересекаем экватор!

Это сообщение застало нас на корме, где я, Аврора и Ник любовались заходом солнца.

-- Позвольте вас поздравить, дамы и господа,-- промолвил я.— Вот мы и в южном полушарии.

-- Да,-- Аврора оперлась на поручни, смотря на воду.— И скоро конец нашему путешествию.

-- Тебя это, похоже, не радует,-- хмыкнул Ник.

Меня это тоже не особо радовало. За две недели мы сильно сдружились. Некоторым для крепкой дружбы требуется быть вместе довольно долго. У нас это произошло быстро и легко. Тут повлиял и одинаковый уровень интеллекта, схожесть характеров, мировоззрение, возраст. Ник, как и я, попал на этот круиз по старым связям. Аврора была дочерью бизнесмена, с которым фирма, организовавшая круиз, очень хотела наладить контакты. Но кто кого богаче было делом десятым. На лайнере были отпрыски тех, от чьих состояний Рокфеллера хватил бы инфаркт, и не с кем из них близко мы не сошлись. А между собой поверяли друг другу самые сокровенные тайны. Ник был просто помешан на технике, всех этих визжащих и жужжащих штучках-дрючках и мечтал создать машину времени. На вопрос же, каким же образом он собирается совершить сие эпохальное деяние, он принимал таинственный вид и загадочно молчал. Аврора увлекалась биологией, в частности ботаникой тропических стран, а я ещё не определился в жизни и просто наслаждался отдыхом и приятной компанией.

К слову сказать, скучать-то и не приходилось. На лайнере было всё, чего душе угодно — от кинотеатра до теннисных кортов, а уж про маршрут круиза и говорить нечего. Восточная роскошь Стамбула, овеянная легендами Греция, энергичная и экспрессивная Италия, известная всем Мальта и портовый Марсель, жаркий Алжир и великолепная жгучая Испания. Мозг не успевал анализировать получаемую информацию, глаза разбегались в разные стороны, пальцы автоматически нажимали на спуск фотоаппарата. Было немало курьёзов, хохм и приколов. Словом, впечатлений столько, что казалось, уже хватит на всю жизнь, что круче и быть не может, что куда уж больше. Но, как оказывается, у судьбы бывает весьма своеобразное чувство юмора, и когда, ошалевший от обилия впечатлений путешественник успокаивается, то тут же получает чувствительный пинок под зад: дескать, не зевай, парень, ещё не всё, самое интересное только начинается.

-- Эй, Вик, ты где?— вернул меня к реальности голос Авроры.

-- А? Чего?— вздрогнул я, вырванный из своих воспоминаний.

-- По-моему, ты сейчас был довольно далеко отсюда,-- улыбнулась Аврора.— Интересно знать где?

-- Наверное, опять в джунглях с Тарзаном прыгал,-- вылез вперёд Ник и, изображая обезьяну, почесал у себя под мышкой.— Много львов убил?

-- Иди ты,-- отмахнулся я.— Робомент несчастный.

-- Вот!— воздев палец, патетически провозгласил Ник.— Вот куда заводит техническая необразованность. Только невежественный дикарь может смешивать одно из величайших технических достижений современного кинематографа с другим уникальным творением нашей российской действительности, именуемое «менты», аналогов которому не во всём мире. И поскольку техническую сторону этот грубый варвар все равно не поймет, то я попробую…

-- Аврора!— взревел я.— Угомони этого типа, иначе я выброшу его за борт!

-- Вот так всегда,-- обиженно произнес Ник, спрятавшись за спину Авроры.— Пророка в своём отечестве нет, не было и не будет,-- и тяжело вздохнув, показал мне язык.

Хохот, раздавшийся после этого заявления был таким громким, что отпугнул какую-то морскую птицу, олюбовавшую участок на верхних ярусах «Изумруда», поскольку смотреть на художества Ника без смеха было невозможно.

Между тем солнце уже скрылось в волнах, и отсмеявшись, Аврора передернула плечами.

-- Прохладно что-то стало. Давайте спустимся вниз.

-- О'кей,-- откликнулся я.— Давайте заглянем в бар. Там сегодня интересная программа должна быть.

-- Скажи просто, что выпить захотелось,-- снова подколол меня Ник.— Боюсь, Аврора, нам снова придется его до каюты тащить. Сам идти будет не в состоянии.

-- Шагай давай,-- ткнул я Никиту в плечо, и мы сошли вниз.

Поскольку основная программа должна была начаться только через час, бар ещё был не совсем полон, и мы легко нашли свободный столик недалеко от сцены. Усаживаясь, я окинул взглядом бар и заметил в уголке ту самую группу из десяти человек, на которых обратил внимание ещё в день отъезда.

Эти ребятки всё время держались особняком от остальных пассажиров. Верховодил там здоровый парень по имени Глеб, который, как сказала Аврора, был сыном одного из организаторов этого круиза. По всей видимости, так и было, поскольку на его лице все время было выражение типа: все вы тут шмакодявки, а я Д'Артаньян. Вел он себя примерно также, его кореша старательно лепили из себя тот же образ, и никто на корабле старался с ними не связываться, не желая понапрасну рисковать, поскольку прецеденты, говорят, случались. Аврора, так же по секрету, нам сказала, что слышала, будто Глеба с компашкой потому и отправили в этот круиз, поскольку они влипли в какую-то тёмную историю, и его папаше пришлось выложить немалый куш и отправить своего отпрыска от греха подальше, дабы дело замяли.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я окидывал их взглядом. Собравшись, по своему обыкновению, в кружок, они о чём-то там говорили, но дела их мало интересовали меня, и я переключился на более лучших представителей рода человеческого в лице Авроры и Ника.

-- Что будем пить?

-- Ну я же говорил,-- подал голос Ник,-- настоящий алкоголик.

-- Ладно тебе,-- Аврора взяла лежащее на каждом столике обязательное меню и раскрыла его.— Как насчет фирменного коктейля «Изумруд»и немного фруктов.

Аврорин выбор как всегда отличался вкусом и простотой. Фирменный безалкогольный коктейль являлся изобретением местного бармена и пользовался большой популярностью, а фрукты на лайнере всегда были отменного качества.

Поскольку здесь в ходу было самообслуживание, я встал и потянул Ника за шиворот.

-- Пошли, трезвенник. Поможешь мне донести.

Подойдя к стойке, мы сделали заказ, и, в ожидании его исполнения, Ник, как обычно, начал что-то втирать нашему бармену, а я, облокотившись на стойку, искоса разглядывал Аврору.

Никогда ещё в своей жизни я не встречал столь очаровательной девушки. Густые роскошные тёмно-каштановые волосы, прекрасное лицо с глубокими синими глазами, стройная совершенная фигура. Веселая, общительная, остроумная, и вместе с тем с ней можно было поговорить и на серьёзные темы. Последнее время, чем сильнее мы сближались, тем больше меня влекло к ней. Странное чувство, которое я не мог определить, овладевало мной, стоило мне только увидеть её. И вот в этот самый миг, в момент ожидания заказа, когда она махнула мне рукой, я вдруг с поразительной ясностью осознал, что люблю ее, люблю как никого на свете, но не успело это осознание ещё окончательно оформиться у меня в голове, как от компании Глеба неожиданно отделился один человек и направился к нашему столику.

На некоторое время я оторопел от такой наглости, но тут же двинулся вперёд, поскольку ничего хорошего от этого ожидать не приходилось.

Как оказалось, я подоспел вовремя. Пришелец, крупный белобрысый ублюдок, наклонился к отодвинувшейся Авроре и что-то горячо ей втолковывал. Я уловил только конец фразы: «… этих козлов и пойдем к нам».

-- Какие-то проблемы?— произнес я, подходя к столику.

Во взгляде Авроры отразилось облегчение, в глазах же повернувшегося ко мне парня читалось невыразимое удивление, словно я только что предложил ему вычистить все туалеты собственным языком.

-- Ты вообще кто такой?— голос у него был какой-то писклявый.— Тебя это не касается. У меня разговор к ней,-- он кивнул на Аврору.

-- Вот тут ты ошибаешься,-- ответил я.— Меня это очень даже касается. И она, похоже, не хочет с тобой разговаривать.

-- Ты чего, не понял…

Он попытался меня обойти, но я заступил ему дорогу.

-- Нет, это ты не понял. Разговор закончен. Адью.

-- Да я…

Он потянулся к отвороту моей рубашки, но я чуть отклонился в сторону и вонзил два пальца ему в солнечное сплетение. Белобрысый отшатнулся, выпучив глаза и судорожно хватая ртом воздух. Послышались негодующие возгласы его дружков и шум отодвигаемых стульев.

-- Похоже, придется немного размяться,-- раздался рядом со мной непривычно суровый голос Ника.

Белобрысый тем временем пришел в себя и двинулся было ко мне, сжав кулаки, как внезапно громко прозвучал резкий голос:

-- Спокойно! Майк, назад. Все спокойно.

Белобрысый Майк застыл, словно натолкнувшись на невидимую стену, затем руки его опустились, и окинув меня уничтожающим взглядом, он побрёл к своему столику.

Обладатель резкого голоса, не кто иной как Глеб, вышел из темноты и со своей обычной презрительной усмешкой смотрел на меня. Я, в свою очередь, тоже внимательно разглядывал его.

Он был очень высокого роста. Футболка с короткими рукавами позволяла разглядеть широкую грудь и длинные, бугрящиеся мускулами руки. Темные глаза на резко очерченном лице светились надменностью и презрением, но когда он посмотрел на Аврору, они вспыхнули животной страстью и алчностью. Наши взгляды встретились, и некоторое время мы пристально смотрели друг на друга, словно мереясь силами. Затем он снова усмехнулся, поднял указательный палец, слегка покачал им из стороны в сторону и, повернувшись, сел на своё место.

Я тяжело опустился на стул и одним махом опустошил половину стакана, которые уже стояли на столе. За время нашего короткого обмена взглядами, я понял насколько опасный человек только что предстал передо мной. Это был человек, который на всё пойдет, ни перед чем не остановится, чтобы достичь то, чего он желает. Я вспомнил, как он смотрел на Аврору, и руки сами сжались в кулаки. Я чувствовал, что нам ещё придется столкнуться и очень серьёзно. Конечно, Глеб выглядит впечатляюще, но я тоже не слабак, и хотя то, что у меня первый разряд по боксу кое о чём говорит, тем не менее разница в габаритах была внушительная. Однако, я твёрдо решил, что собью с Глеба спесь, если он ещё раз полезет к Авроре, но дальнейшие события развернулись самым неожиданным образом.

4

Мы так никогда и не узнали, что же всё-таки произошло в тот злополучный вечер. Компания, организовавшая круиз, попыталась всё быстро замять и небезуспешно. Версий же было навалом. Ник, например, был в твёрдой уверенности, что всё дело в машинах, что все неприятности начались в машинном отсеке: короткое замыкание, пожар или что-то в этом роде. Другие твердили, что мы подверглись участи «Титаника», налетев на айсберг. Третьи вообще вопили, что мы стали жертвами террористов неизвестной национальности и так далее, и тому подобное: от пришельцев из космоса до нового Бермудского треугольника. И тем не менее истинная причина покрыта мраком. Слава Богу ещё, что никто серьёзно не пострадал, и вся команда и пассажиры ( за некоторым исключением, о котором я расскажу позднее) были спасены. И всё-таки многие из них, я уверен, не скоро снова смогут спокойно смотреть на океан и теплоходы.

Через два дня после нашей короткой стычки с командой Глеба, мы трое сидели в нашей каюте. Снаружи была сильная буря, и носа на палубу никто не высовывал. Я пригласил Аврору к нам и сейчас играл с ней в шахматы. Ник стоял у меня за спиной и подавал дурацкие советы.

-- Лошадью ходи, лошадью. Век свободы не видать,-- сипел он, подражая герою Вицина из «Джентльменов Удачи».

Но мне было совсем не до смеха. Ладья Авроры только что съела моего ферзя, и я обдумывал сложнейшую комбинацию, которая позволила бы восстановить баланс сил, а комментарии Ника только сбивали меня с толку.

Через пять минут я получил чистый мат и окинул товарища уничтожающим взглядом.

-- Если не умеешь играть, так молчал бы, Карпов недоделанный.

-- Я не умею играть!— как ужаленный взвился Ник.— Я тебе сейчас покажу,-- и он начал расставлять фигуры на доске.

-- Аврора,-- обратился я к девушке,-- доставь мне удовольствие, сделай ему «детский» мат, а то он думает, будто самый крутой.

-- Взрослые ребята,-- улыбнулась Аврора,-- а ведете себя как дети.

Я шутливо послал ей воздушный поцелуй.

-- Ну вот и всё,-- Ник закончил построение и принял позу завоевателя.—Готовься, Аврора, сейчас я буду тебя просто есть.

Через полторы минуты после этого победоносного заявления он уныло созерцал своего побежденного короля, получив так называемый «детский» мат или мат в три хода.

-- Э-э,-- промямлил он,-- я просто давно не играл и вообще сегодня не мой день.

-- Ну конечно,-- съязвил я,-- а за окном светит яркое солнце. Скажи уж, что не умеешь играть в шахматы и не выпендривайся.

-- Да ладно тебе ёрничать-то,-- вступилась за Ника Аврора.— У меня второй разряд по шахматам, так что у вас обоих не было ни малейшего шанса.

-- Понял,-- тут же повеселел Ник,-- а строил тут из себя Капабланку.

-- По крайней мере, я знаю как ходит каждая фигура,-- парировал я,-- а не двигал коня по диагонали, как слона.

-- Слушайте, ну перестаньте уже,-- воскликнула Аврора.— Как дети малые, честное слово. Что делать-то дальше будем?

Ник развалился на постели и сделал широкий жест в мою сторону.

-- Прошу.

-- Чего «прошу»?— не понял я.

-- Покажи нам что-нибудь.

-- Что я тебе, клоун что ли,-- буркнул я.— Вон и див кино, там тебе и покажут и расскажут.

--Так я и думал,-- громко вздохнул этот негодяй и обратился к Авроре.— Прошу прощения, моя королева, я думал этот дикарь развлечет вас, но он всего лишь тупой и неуклюжий варвар. Поди, поди прочь,-- замахал он на меня.— Оставь меня с королевой наедине.

Я медленно двинулся на него с угрожающим видом, и Ник, забившись в угол постели, выставил перед собой подушку.

-- Не подходи — убью!— заорал он, вращая глазами.— Стража! Спаси меня, моя королева!

Аврора покатилась со смеху, а я устало махнул рукой.

-- Не надоело паясничать?

-- Так если от тебя ничего не дождёшься,-- ответствовал Ник.— Самому приходится устраивать концерт.

-- Действительно, Вик, придумал бы что-нибудь,-- поддержала Никиту девушка.

Я пожал плечами, и внезапно у меня родилась идея.

-- О'кей. Тут некоторые хотели дикаря,-- я покосился на Ника,-- они получат дикаря. Только чур не хныкать, если потом окажутся на людоедском костре,-- и схватив свою сумку, скрылся в ванной.

До сих пор я не показывал друзьям своё оружие. Я даже почти забыл о нём, пока намёки Ника не заставили меня вспомнить о том, что лежит на дне моей сумки.

Вытащив оружие, я разделся до плавок, нацепил пояс с ножом, повесил за спину колчан и взял в руки лук. Потом вышел.

Эффект получился разительный. Друзья онемели, раскрыв рты, а потом бросились ко мне. Я принял горделивую позу, и в этот момент всё и началось.

Ник открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг сильный удар, сотряс корпус корабля. От неожиданности мы едва удержались на ногах, но тут последовал второй удар, и мы повалились на пол. Мерзко завыла сирена, и перекрывая её, из динамиков раздался громкий голос капитана:

-- Внимание! Внимание! Всем пассажирам немедленно собраться на палубе! Это не учебная тревога! Повторяю: это не учебная тревога! Без паники! Все на палубу, к шлюпкам!

-- Что случилось?— Аврора испугано посмотрела на меня.

-- Не знаю,-- вскочил я, натягивая джинсы. Затем сунул лук в колчан, застегнул его и, как был, босиком, вместе с друзьями выскочил из каюты.

В коридоре царило столпотворение. Под ровный голос капитана все с воплями рвались наверх. В толчее я потерял друзей из виду. Общая толпа вынесла меня наверх, откинув к поручням. Еще один удар потряс корабль, и я, не удержавшись, полетел за борт.

На море была сильная буря. В одно мгновение меня отнесло от корабля и кричать было бессмысленно. Волны вздымались высотой с трёхэтажный дом. Я слыл неплохим пловцом, но в данный момент это практически не могло помочь. Волны швыряли меня как игрушку. Я прилагал все усилия, чтобы остаться на поверхности, но чувствовал, что силы покидают меня. Очередная волна вздыбилась, словно огромный зверь, и последнее, что я помню, это гром и зелёные чёртики в глазах.

5.

Очнулся я на чём-то твердом. Это было мое первое ощущение, пока я приходил в себя. Во рту стояла горечь от соленой воды, которой я наглотался вдоволь. Закашлявшись, я открыл глаза.

Надо мной синело яркое небо. Солнце неспеша подбиралось к зениту. Пара чаек рассекала небо, оглашая воздух резкими криками. Я сел и огляделся.

Я находился на песчаном пляже. Удивительно спокойное море лениво окатывало волнами прибрежную полосу, и ничего не напоминало о чудовищной буре, очевидно, случившейся вчера, поскольку вылетел я за борт вечером, а очнулся в полдень. Но вот где очнулся?

Я поднялся, стряхивая песок со штанов, когда заметил ремень на талии и второй, пересекавший грудь. На поясе всё ещё висел нож, умудрившийся остаться в ножнах, а за плечами колчан. Расстегнув его, я обнаружил лук и два десятка стрел в хорошем состоянии. Ну что ж, уже неплохо.

Отвернувшись от сидевшего уже в печёнках моря, я оказался лицом к зеленеющим тропическим джунглям и до меня постепенно стало доходить, что похоже я оказался в положении Робинзона Крузо… Хотя нет, постойте. Мы как раз огибали южную оконечность Африки, так что, скорее всего, меня выбросило на материк, что автоматически означает наличие местного населения и возможность помощи. А раз так, то надо разыскать вышеупомянутое население и попросить, также вышеупомянутую, помощь. С такими вот веселыми мыслями я побрел по берегу, в надежде отыскать какое-нибудь рыбацкое поселение, и одновременно ломая себе голову над проблемой общения, поскольку английский я знал лишь в объеме своих девяти классов, а про остальные иностранные языки только подозревал, что они существуют. Так же я сильно сомневался, что кто-нибудь из местных вообще знает английский, и уж совсем было невероятно, что я наткнусь на какого-нибудь «негра преклонных годов», который русский «выучил только за то, что им разговаривал Ленин». [1]

Мои размышления прервал чей-то стон, и я, как ужаленный, помчался вперед. Около кромки воды, лицом вниз лежал какой-то человек. Я бросился к нему и, перевернув, не смог сдержать вздох изумления и радости. Это была Аврора. Правда, радость тут же сменилась тревогой. Глаза девушки были закрыты, лицо бледным, но грудь ее вздымалась, пульс бился, и это вселяло надежду.

-- Аврора, ты слышишь?— наклонился я над ней.— Аврора, очнись, Аврора!

Я приподнял её голову и, набрав пригоршню воды, брызнул ей на лицо. Она еще раз простонала, потом ресницы её затрепетали, и она открыла глаза.

-- Привет, Вик,-- улыбнулась она, потом глаза её наполнились тревогой, она всё вспомнила.— Вик?!— она рывком села,-- Где мы? Что произошло?

-- Не знаю,-- пожал я плечами, помогая ей подняться.— После всех этих ударов и объявления капитана, я выскочил наружу, упал за борт и очутился здесь. А ты?

Аврора приложила ладони к вискам, собираясь с мыслями.

-- В толчее я потеряла тебя и Никиту,-- наконец проговорила она,-- выбежала на палубу. Мы стали садиться в шлюпки, но тут опять раздался этот то ли взрыв, то ли удар, лодка накренилась, я не удержалась и выпала. Последнее, что я помню, это крики, а потом потеряла сознание и пришла в себя только здесь,-- Аврора огляделась.— А где мы.

-- Понятия не имею. Если мы плыли мимо Африки, то логично предположить, что это она и есть. Надо только отыскать местных жителей, и сообщить, что мы потерпели кораблекрушение, а там и связаться с нашим посольством. Ты, кстати, какие-нибудь языки знаешь?

-- Английский, французский,-- пробормотала Аврора. Похоже она ещё не совсем пришла в себя.— А если тут никого нет?

-- Ну не необитаемый же это остров,в конце концов,-- попытался я подбодрить ее и широко улыбнулся.— И потом, Тарзан я или не Тарзан. И людей и пищу — всё найду.

Аврора слабо улыбнулась.

-- Хвастунишка,-- затем вздрогнула и прижалась ко мне.— Я боюсь, Вик,-- прошептала она.— Где мы? Кто тут обитает?

Близость её молодого тела ошеломила меня. Впервые мы были настолько близко. Там, на лайнере, я много раз танцевал с ней, но здесь и сейчас было другое. Женщина искала защиты у Мужчины. Она искала защиты у меня. Аврора доверяла мне, она полностью отдавала себя под моё покровительство, и это было больше, чем просто дружба, это было больше похоже на…

Громкий вопль прервал мои мысли. Я развернулся и увидел летящего на нас человека с палкой в руках. И без того напряженные рефлексы отреагировали моментально. Мой кулак стремительно вылетел вперёд в классическом хуке и встретился с челюстью нападавшего. Но уже через пару секунд мы с Авророй не могли удержаться от смеха, а Ник, поднимаясь с земли, скорчил обиженную мину и сказал:

-- Ты что, не мог без кулаков обойтись?

-- А ты без своих дурацких шуток,-- парировал я.— Ну скажи, что я мог подумать в такой ситуации, когда какой-то тип несётся на меня с дубиной и орёт, словно целое племя апачей. Ты-то как здесь оказался?

-- Волной смыло,-- Ник потрогал ноющую скулу.— Ты мне за это заплатишь. А если честно, то лайнер действительно накрыло здоровой волной и меня снесло в море. Пришёл в себя здесь. Решил отыскать какую-нибудь разумную жизнь, увидел вас и решил подшутить…на свою голову.

-- Впредь будешь знать как шутить,-- усмехнулся я.— Однако, нас действительно водой не разольешь.

-- Что делать будем?— Аврора, похоже, уже полностью оправилась от шока и выжидательно смотрела на нас.

-- Ошиваться на берегу бессмысленно,-- сказал Ник,-- я думаю, надо сперва взобраться на этот холм,-- он показал на видневшуюся западнее нас верхушку горы,-- осмотреть окрестности и уж тогда решать.

Я оглядел нашу троицу. На мне по-прежнему не было ничего, кроме джинсов. Ник щеголял в своем любимом комбинезоне с невероятным количеством карманов и тоже босиком. На Авроре были спортивные штаны, футболка и тенниски.

-- Однако, наряду нас не слишком подходящий для прогулки по джунглям,-- скептически произнеся.

-- Ну так ступай вперёд со своим тесаком,-- откликнулся Никита.— Будешь дорогу прокладывать.

Я свирепо посмотрел на него, однако он был прав.

-- Хорошо,-- кивнул я.— Пошли.

На самой опушке произошла непредвиденная задержка, которая, впрочем, оказалась весьма кстати. Время перевалило за полдень, и с утра у нас во рту не было ни крошки, а вчерашняя буря сорвала с деревьев кокосовые орехи и гроздья бананов, которыми мы с удовольствием подкрепились.

Затем я вытащил нож, и прорубая путь, мы углубились в джунгли. Предупредив всех смотреть под ноги, а также по сторонам, дабы не напороться на хищников или змей, я с усердием заработал ножом, и где-то минут через двадцать мы достигли холма. Здесь растительности было поменьше, и мы быстро добрались до вершины.

Оглядевшись, Аврора ахнула и закрыла лицо руками. Мы с Ником оцепенели. Мои худшие подозрения оправдались.

Со всех сторон нас окружал океан.

Мы были на острове.

Нигде не было видно ни единого признака человека.

[1]. «Да будь я

и негром преклонных годов,

и то,

без унынья и лени,

я русский бы выучил

только за то,

что им

разговаривал Ленин.».

В. Маяковский «Нашему юношеству».

6.

Я первым нарушил молчание.

-- Ну, мистер Техник,-- обратился я к Нику,-- что скажете?

--Э нет, мистер Тарзан,-- тут же парировал он,-- девственные джунгли и необитаемые острова по вашей части. Руководи нами.

По крайней мере, он ещё не потерял чувство юмора, что уже хорошо. Я взглянул на сосредоточенное лицо Ника. Потом посмотрел на Аврору. Она с такой надеждой, с таким доверием смотрела на меня, что сердце моё сжалось. Что я могу сделать? О джунглях и островах я знал только из книжек, а дикая природа не терпит дилетантизма. Да, у меня есть оружие, но я не умею с ним обращаться. У меня есть товарищи, но они смыслят в этом не больше моего. Хотя, с другой стороны, это не так уж и мало: оружие и верные друзья. Ничего выберемся. Где наша не пропадала.

Я широко улыбнулся друзьям, вызвав ответные улыбки, и ещё раз обвёл взглядом безбрежное пространство океана. Он был пустынен и тих, только далеко на востоке виднелось тёмное пятнышко — клочок земли. Возможно, материк, но для нас он был так же недосягаем, как обратная сторона Луны. Плыть было не на чем, и я вернулся к более конкретным вещам — нашему острову.

С верхушки одинокой скалы всё было видно очень хорошо. Остров был не особенно велик по площади и очертаниями напоминал фасолину. Практически весь он был покрыт джунглями. В середине находилось большое озеро. На севере виднелись горы. Туда, по небольшому размышлению, я и решил направить наши стопы.

-- Ну что ж,-- проговорил я, поворачиваясь к друзьям,-- положение наше, мягко выражаясь, хреновое. Я не знаю, когда нас найдут и вообще найдут ли. Нас вполне могут считать погибшими, и в этом случае мы застрянем здесь надолго. Это плохие новости, но как говорил наш великий полководец Суворов: «Мы русские, и потому победим», победим природу, победим этот остров. Задач у нас много и первая…

-- Короче, Склифосовский,-- буркнул Ник.

-- Вот с тебя как раз и начнём,-- наставил я на него палец.— Нам нужен огонь. Сможешь?

В ответ Ник порылся в одном из своих многочисленных карманов и продемонстрировал нам увеличительное стекло.

-- О'кей,-- кивнул я,-- назначаю тебя штатным Прометеем. Далее, Аврора, ты, кажется, увлекаешься ботаникой?

-- Да.

-- Отлично. Твоя задача — сообщать нам, какие фрукты съедобны, какие травы лечебны и в таком духе. Словом, повар и медик в одном лице.

-- А ты что будешь делать?— поинтересовался Ник.

-- А я, как ты сам просил, буду руководить вами. Добывать пищу. Кстати, о пище…Людей здесь нет, но хищники, пожалуй, водятся…

Словно в подтверждение моих слов из чащи донесся глухой рык. Аврора вздрогнула.

-- Видите,-- сказал я.— Так что оружие придётся иметь всем. Сделаем луки, стрелы, копья. Придется жить примитивной жизнью дикарей.

Судя по мрачным лицам моих друзей, такая перспектива их явно не прельщала.

-- А где мы будем жить?— спросила Аврора.

-- К этому я как раз и перехожу,-- кивнул я.— Вон там, на севере, видны горы. Может быть, есть пещера. Там и обоснуемся.

-- А если нет пещеры?— не удержался от подколки Ник.

-- Тогда и будем думать,-- пожал я плечами.— Ну что, как вам моя президентская программа?

Друзья переглянулись и улыбнулись. У меня камень с души свалился. Не потеряли мы ещё присутствия духа.

-- Референдум был проведен,-- начала Аврора.

-- И решение принято единогласно,-- подхватил Ник и вытянулся во фрунт.— Яволь, герр полковник, мы готовы.

-- Шагай уже, херр полковник,-- ткнул я его в плечо и, заметив укоризненный взгляд Авроры, пробормотал.— Прошу прощения за мой немецкий. Ладно, пошли. Думаю, никого не нужно предупреждать об осторожности.

Мы сошли с холма и направились в джунгли. Я с ножом шёл впереди, за мной Аврора, а в арьергарде, подобрав где-то тяжелый сук, шествовал Ник.

Влажная зелень деревьев сомкнулась над нами, и мы очутились в другом мире. Мире, который был знаком мне только по книгам и фильмам. Яркие краски, незнакомые звуки, неизвестные запахи. Глаза разбегались, не в силах охватить все это великолепие. Любые города, храмы, соборы бледнели в сравнении с творением величайшего художника всех времён — природы. Но одновременно с этим существовала и другая сторона. Пару раз мы останавливались, когда дорогу нам переползали большие змеи. Среди деревьев мелькали неясные тени, а из чащи порой доносился глухой рык. В таких случаях мы останавливались, прижавшись спина к спине, и только удостоверившись, что опасности нет, двигались дальше. В этом мире мы были чужими, и чтобы выжить должны были действовать сообща.

А скоро мы одержали свою первую маленькую победу.

В джунглях иногда попадались просветы, поляны, и выйдя на одну из таких полян, мы были буквально оглушены неумолчным гомоном. На деревьях расселось примерно с сотню попугаев, которые оживленно беседовали друг с другом о своих попугайских делах. Уши заложило, а глаза ослепило сияние красок и оттенков этих представителей семейства пернатых. Тут были и совсем маленькие попугаи, и более крупные, какие-то здоровенные большеносые птицы, и ещё какие-то виды, подвиды и семейства мне незнакомые. И все они толпились на деревьях, перепархивали с ветки на ветку и галдели, галдели, галдели. Шумный восточный базар показался бы тихим семейным чаепитием в сравнении с этой птичьей колонией. На нас они даже не обратили внимания, дав нам понять, что человек здесь никогда не наблюдался.

-- Ну что, великий охотник,-- прокричал мне Ник,-- покажи своё мастерство, а то одними фруктами не наешься.

Я вложил нож в ножны, снял с плеча лук и вытащил из колчана стрелу. Ну что, попытаем счастья. Надо же когда-то учиться.

Тщательно прицелившись, я пустил стрелу в ближайшего ко мне попугая. Весело свистнув, стрела ушла куда-то в пространство между развесистой пальмой и созвездием Южного Креста. Вторая легла ненамного ближе. Сзади послышалось хихиканье Ника. Повернувшись, я одарил его уничтожающим взглядом.

-- Может, хочешь попробовать?

-- Извини,-- Ник примиряюще поднял вверх руки.— Больше не буду.

-- Давай, Вик,-- положила руку мне на плечо Аврора,-- у тебя получится.

Должно быть её прикосновение придало мне сил и зоркости, потому что третья стрела вонзилась точно в здоровенного серо-зеленого попугая, прервав на самой середине его глубокомысленную беседу. Впрочем, его оппонент даже не успел этому удивиться, поскольку четвертый мой выстрел также оказался удачным. Подобрав две упитанные тушки, я вытащил стрелы и победно улыбнулся.

-- Принимаются только поздравления и восхваления, все остальные реплики отметаются как несущественные.

Послышались одобрительные аплодисменты, и мы поспешили покинуть птичью поляну, взяв её, однако, на заметку. Терять из виду такие охотничьи угодья не стоило.

Следующим отличился Ник, умудрившись сбить своей дубиной связку спелых бананов. А затем джунгли кончились, и перед нами встала невысокая скальная гряда. Тут же неподалеку журчал ручеек. Вскоре нашлась и пещера — сухая, прохладная, в ней с комфортом могло бы разместиться человек десять. И оглядывая её высокий потолок, я счастливо улыбнулся. Что ж, пока всё не так плохо. У нас есть крыша над головой, еда, мы живы-здоровы. Ничего, выберемся, где наша не пропадала.

Ник поколдовал с помощью солнца и увеличительного стекла, и вскоре перед пещерой весело затрещал костер. Аврора, с ловкостью умелой хозяйки, ощипала птиц и насадив тушки на вертела, принялась обжаривать. Мы с Ником занялись обустройством пещеры, натаскав туда широких пальмовых листьев. Затем сбили пару кокосовых орехов и расколов их надвое, принесли воды. Попугаи к тому времени были готовы, и мы сели есть под уже темнеющим южным небом. Пусть попугаи были без соли, перца, приправ, мы на это не обращали внимания. Ужин с десертом из бананов получился отличным. Запили холодной родниковой водой.

-- Ложитесь спать,-- говорю я, заметив усталые лица друзей. День сегодня был действительно насыщен событиями,-- а я посторожу. Ник, в полночь меня сменишь.

-- О'кей, шеф.

7.

Ночь, тропическая ночь, наполненная таинственными шорохами, скрипами, вскриками. Время от времени подбрасывая веток в костёр, я вглядываюсь в темноту, держа наготове лук и думаю о будущем. Если с лайнером произошла серьезная катастрофа, а Ник говорил, что «Изумруд» сильно кренился набок после той мощнейшей волны, то власти должны уже знать об этом. Даже если предположить худшее, и корабль затонул, сигнал бедствия всё равно был подан, шлюпки с пассажирами были спущены, а значит спасатели должны рано или поздно подоспеть. И после пересчёта всех спасшихся выяснить, что некоторые пассажиры пропали. А значит должны начаться поиски. Впрочем, насчёт этого я сильно себя не обнадёживал. Сегодня днем на холме я может немного и сгустил краски, но в целом был прав. Волны вполне могли отнести нас далеко от места аварии, а здесь в океане (уж не помню Атлантический это или Индийский) полным-полно всяких маленьких необитаемых островов. Очень может быть, что пятнышко на востоке не материк, а остров, и тоже необитаемый. Нет, я не впадал в пессимизм, а просто следовал мудрому правилу: надейся на лучшее, а готовься к худшему. И готовиться, честно говоря, было к чему. В ожидании помощи не следовало сидеть, сложа руки. Тут и оружие, и охота, да и вход в пещеру надо перегородить, чтоб не шастал кто попало…

Сзади послышались шаги, и я обернулся. Это Аврора.

-- Ты чего?— спросил я.

-- Не знаю,-- девушка присела рядом, смотря на огонь.— Не спиться что-то. Вик, тебе не холодно?

-- Да нет,-- я пожал плечами.— Ночь теплая.

-- Да,-- задумчиво проговорила Аврора, затем повернулась ко мне.— Вик, мне страшно. Этот остров…он пугает меня. Что с нами станет? Вернемся ли мы когда-нибудь домой?

Голос её дрожал. Я придвинулся поближе и обняв её за плечи, привлек к себе.

-- Ну успокойся,-- произнес я.— Давай без истерик. Признаю, положение сложное, но мы выберемся.

-- Обещаешь?

Она резко подняла голову, и её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Её прекрасные синие глаза смотрели на меня. Они верили в меня. Её приоткрытые губы, которые я столько раз целовал в своих снах, были так близко. Кровь ударила мне в голову. Я уже не мог сдерживаться и крепко прижав к себе девушку, приник к её губам в бешеном поцелуе.

Её тело вздрогнуло, напряглось, руки уперлись мне в плечи, а я, покрывая поцелуями её лицо, шею, шептал что-то бессвязное:

-- Я люблю тебя, Аврора, безумно люблю. Я не могу без тебя.

-- Нет, Вик…подожди…Я не то…Вик…-- пыталась она что-то сказать, но меня уже было не остановить.

Продолжая целовать, я уложил её на землю, рука моя коснулась её груди и…бац! Резкая пощёчина обжигающим ударом обрушилась на моё лицо. Я отпрянул назад. Аврора вскочила, приводя в порядок одежду. Глаза были полны слёз. Гневные слова полились потоком:

-- Как ты мог! Я верила тебе, а ты…ты…Я думала…

Она всхлипнула и закрыв лицо руками, бросилась в пещеру, а я так и остался сидеть. След от пощёчины горел на моём лице, но ещё больший огонь — огонь стыда — бушевал у меня в душе. Как я мог так бестактно, так грубо вести себя, тем более, в такой ситуации. Аврора доверяла мне и могла подумать, что я хочу воспользоваться моментом, хотя, Бог свидетель, я люблю ее по-настоящему. Очевидно, события этого суматошного дня, потрясение оттого, то мы на необитаемом острове, её слёзы, мой порыв — все смешалось и бах!.. Наши отношения дали трещину. И хотя она до сих пор относилась ко мне всего лишь как к другу, хорошему другу, я мог надеяться на что-то большее. А теперь, после сегодняшнего… Да и я дурак тоже хорош. Она ведь просила просто поддержки, а я тут же расставил руки, раззявил рот, словно сопливый пацан. Чёрт!

С такими «весёлыми» мыслями я довольно невежливо разбудил Ника и, не обращая внимание на его ворчание, рухнул в своем углу на импровизированный матрас. С той стороны, где спала Аврора, не доносилось ни звука, и я, ломая голову как бы назавтра с ней помириться, забылся беспокойным сном.

Едва первые лучи встающего солнца проникли в пещеру, как я уже был на ногах. Сон не прибавил мне ни сил, ни бодрости, не дал верного решения. Аврора, похоже, ещё спала, и я, взяв оружие, вышел из пещеры. Около потухшего костра, свернувшись калачиком, безмятежно спал Ник. Усмехнувшись, я покачал головой. Вот так командочка. Один спит на посту, другая решила, что я хочу её изнасиловать… Эй, эй, эй, тут же остановил я себя, охолонись, парень. Ты тоже не супермен, знаешь ли. Ишь, строит тут из себя Тарзана.

Махнув на всё рукой, я приладил нож, колчан и держа наготове лук, углубился в джунгли. В конце концов, как я сам говорил, моей задачей является добывание пищи, и, может быть, хороший бифштекс к завтраку поможет восстановлению наших отношений.

Пройдя немного по прорубленной вчера тропинке, я свернул в сторону, делая зарубки ножом, чтобы не заблудиться. Минут десять прошло, прежде чем я наткнулся на свою первую добычу и то случайно. Просвет в колючем кустарнике открыл мне небольшую поляну, где неторопливо щипали траву газель с детенышем. Или не газель, впрочем, это не важно. Я застыл на месте, стараясь не спугнуть их, но кустарник надежно скрывал меня, да и ветер вроде дул в мою сторону, во всяком случае, ни мать, ни детёныш беспокойства не выказали.

Я медленно потянул стрелу из колчана, осторожно опускаясь на одно колено. Я знал, что стрелок из меня ещё аховый, но вчерашний успех вскружил мне голову, да и дичь находилась так близко, что промахнуться было почти невозможно.

Сквозь просвет мне хорошо была видна фигурка детёныша, и глубоко вдохнув, я до отказа натянул лук. На мгновение, казалось, всё застыло, а затем я с резким выдохом отпустил стрелу.

Тетива больно щёлкнула по большому пальцу, но я моментально забыл об этом, потому что стрела попала точно в цель. Детёныш жалобно взвизгнул и упал замертво. Мать бросилась наутёк.

Раздвинув кусты, я вышел к своей охотничьей добыче. Бурные и продолжительные аплодисменты не прозвучали из-за отсутствия зрителей, но, честно говоря, меня переполняла гордость. Я чувствовал себя настоящим мужчиной, добытчиком, вождём племени, пусть даже это племя состоит из трёх человек. Автоматические ружья и куча загонщиков не идут ни в какое сравнение с этой маленькой охотой. Хохочущие придурки на мощных джипах, бездумно палящие по сторонам не смогут понять гордость охотника, от чьего умения зависит жизнь ещё двоих человек. Здесь нет толпы людей, которые могут прикрыть тебя, или машин, готовых умчать от опасности. Здесь есть только ты, лук, твоя рука и джунгли — таинственные, опасные, могущие прокормить или убить, и только от тебя зависит, какой вариант ты предпочтёшь.

Вытащив стрелу и обтерев, я засунул её в колчан. Потом присмотрелся к газелёнку. Он был почти взрослый, и нам должно было хватить его надолго. Взвалив детёныша на плечи и выдохнув от натуги, я пошёл к лагерю.

Вот и наша тропка. Уже недалеко. Но что это?! Я слышу крики Авроры о помощи. Сбросив газелёнка, я, как вихрь, кинулся бежать. Вот и лагерь. Ужасная картина предстает моим глазам. Огромная чёрная пантера, сжавшись, готовится к прыжку. Аврора стоит, прижавшись к скале. В её широко открытых глазах плещется ужас. Рядом на земле лежит Ник, из его плеча хлещет кровь.

В мгновение ока я оценил ситуацию. Ещё секунда, и огромный зверь прыгнет. Скинув лук и колчан, я устремился вперёд, на бегу вытаскивая нож. В эту минуту я забыл обо всём — о себе, о родных, о друзьях. Всё внимание было сосредоточено на могучем чёрном звере. Я видел как напряглись мускулы хищника, и в диком, рвущем жилы от напряжения, прыжке бросил своё тело вперед. Пантера взвилась в воздух, но в этот момент я упал на неё всем весом и два раза вонзил длинный нож ей в затылок. Огромная кошка тяжело рухнула на землю, но тут же чёрной молнией извернулась подо мной. Дикая боль разорвала грудь, и последнее, что я помню — это искаженное ужасом лицо Авроры.

8.

Восхитительное пение птиц ласкает мой слух. Я слегка приоткрываю глаза. Надо мной нависает каменный потолок. Где я? Что происходит? Я пытаюсь приподняться, но тут резкая боль пронзает грудь, и я со стоном падаю обратно. Рядом мгновенно раздаётся шорох, и надо мной склоняется прекрасное лицо Авроры, в синих глазах её читается тревога и облегчение.

-- Вик, ты в порядке? – её голос доносится словно откуда-то издалека, -- Вик, ответь пожалуйста. Вик, милый,любимый, -- слышу я прежде, чем потерять сознание.

Второй раз я очнулся вечером того же дня (второго дня, после схватки с пантерой). На этот раз я чувствовал себя гораздо лучше и, чуть приподняв голову, увидел свою забинтованную грудь и вспомнил, что случилось. Около входа в пещеру, спиной ко мне, кто-то стоял. Я кашлянул, прочищая горло. Человек резко обернулся. На меня с надеждой смотрели прелестные глаза Авроры.

-- Привет, -- хрипло произнёс я, -- Как дела?

-- О, Господи, Вик, -- прошептала она и бросилась ко мне. – Ник, иди сюда. Вик очнулся. Как ты себя чувствуешь?

-- Нормально, -- прохрипел я. – А как вы? Что с пантерой?

-- Ты угрохал её, -- в проёме пещеры появляется Никита. Плечо у него перевязано. – Правда она тебе грудь разорвала. Ты второй день лежишь.

--Что? – я пытаюсь привстать, но друзья укладывают меня обратно.

-- Ничего страшного, -- говорит Аврора, -- Жизненно важные органы не задеты и кости не сломаны.

--Да это была уже агония, -- поддержал её Ник, -- Так, немного поцарапала тебе шкурку.

--Ничего себе «немного», -- покачал я головой. – Второй день валяюсь. Как твоё плечо?

-- Нормально. Аврора нашла какие-то травы, а на бинты пошли наши штаны.

Тут я только заметил, что мои джинсы, а так же штаны Авроры и Ника обрезаны на уровне колен. Что ж, будем щеголять в шортах, подумал я и, ощущая как пересохло в горле, попросил:

-- Дайте воды.

-- Я сейчас, -- подхватился Ник и выскочил из пещеры.

Я повернул голову к Авроре. Она сидела рядом, глядя на меня влажными от слёз глазами, а у меня из головы не шли её слова, которые я слышал, когда приходил в себя первый раз. Не было ли это ошибкой. Не выдавал ли я желаемое за действительное. В любо случае, мне нужно было объясниться и попросить у неё прощения за ту ночь.

Я протянул руку и накрыл её ладонь.

-- Аврора…

-- Да, Вик?

-- Насчёт той ночи…Прости меня, -- говорить всё ещё было тяжело, -- Я не должен был так поступать… Но пойми, я люблю тебя… Я…

-- Тс-с-с, -- её рука закрыла мне рот. Её лицо с сияющими глазами наклонилось ко мне. – Не надо извиняться. Я тоже была неправа, когда ударила тебя.

--Нет, правильно, -- пробормотал я. – Я вёл себя как последний болван. Прости. Но я…

--Я люблю тебя, -- прошептала она, и я замер на полуслове.

-- Что? – прохрипел я.

Мысли мои кружились безумным хороводом. Значит те её слова не были бредом моего воспалённого воображения. Значит…

-- Я люблю тебя повторила, -- повторила Аврора, -- Хотя ты действительно вёл себя, как последний болван.

--Но я.., -- попытался я снова начать оправдываться, но Аврора, наклонившись ещё ближе, прошептала: «Заткнись», и я с радостью последовал этой команде, прильнув в поцелуе к её приоткрытым ждущим губам.

Нашу идиллию прервал возглас Ника: «Вода!», и его появление со скорлупой кокосового ореха полной холодной родниковой воды.

С помощью друзей я прислонился к стене и, смачивая маленькими глотками пересохшее горло, слушал рассказ о предшествующих и последующих событиях, касающихся моей схватки с пантерой.

Как оказалось, Ник проснулся вскоре после моего ухода и, совершив утренний туалет, принялся было разжигать костёр, как из пещеры показалась Аврора. Ник отметил, что она чем-то расстроена(тут мы с Авророй обменялись понимающими взглядами и улыбнулись). Они едва успели перекинуться парой слов, когда из джунглей вдруг выпрыгнула пантера. Ребята на мгновение замерли, но тут зверюга двинулась вперёд, грозно рыча. Ник бросился ей навстречу, размахивая палкой, но пантера одним ударом лапы отбросила его и начала подкрадываться к закричавшей от ужаса Авроре. Тут появился я. После моих ударов, пантере ещё хватило сил полоснуть меня по груди, и она испустила дух.

При виде окровавленных бесчувственных тел, Аврора быстро пришла в себя. Отхватив от своих штанов большие куски, она перевязала меня и Ника, потом оттащила нас в пещеру. Ник пришёл в себя быстро, а я вот два дня провалялся в беспамятстве. Аврора напрягла все свои познания в ботанике и смогла найти какие-то лекарственные растения, способствующие заживлению ран и не допускающие инфекции. Сверху накладывали большие плотные листья и перевязывали лентами, на которые пошли части нашей одежды. Пантеру друзья вдвоём оттащили в кусты, и ночные звуки не оставили сомнений в её дальнейшей участи. Убитого мной газелёнка ещё хватало, а вход в пещеру теперь загораживал забор из колючего кустарника. Так что, похоже, первую атаку джунглей нам удалось отбить с наименьшими потерями.

Чудо-травы Авроры и забота друзей сделали своё дело. Уже на следующий день я смог встать, а ещё через пару дней и держать в руках оружие, что было весьма кстати, поскольку газелёнок кончился, а на одних фруктах, как правильно заметил Ник, нормально не проживёшь. Мы с ним вдвоём наведались на Попугаичью поляну и притащили несколько здоровых, что твои индюки, птиц. Часть Аврора, умевшая превосходно готовить, тут же прокоптила про запас.

Первые дни я ещё приходил в себя(на груди, кстати, остались глубокие шрамы), но уже вскоре восстановил былую форму, тем более, что скучать времени не было.

Сразу, после моего выздоровления, я занялся изготовлением оружия. Поскольку раньше этим делом я никогда не занимался, то надеяться на особый успех не стоило. Наши первые копья представляли собой толстые палки с обожженными на огне остриями. Тщательно изучив конструкцию своего лука, я попытался сделать нечто подобное, но понадобилось бесчисленное количество попыток, сломанных ветвей, порванных лиан и звериных жил, матерков и обвинений во взаимном тупоумии, прежде чем нам удалось сделать луки наиболее приближенные к оригиналу. Наконечники для стрел попытались сделать сначала из камня, но вскоре поняли всю бесперспективность этой затеи(единственное что нам удалось – это некие грубые подобия каменных ножей) и перешли на кости. Как ни странно, получилось неплохо. На оперение пошли те же попугаи.

Каждый день мы учились овладевать этим новым для нас оружием, и постепенно наши усилия приносили плоды.

Естественно не только оружием были заполнены наши дни. Большая куча хвороста была заготовлена на вершине скалы на случай появления корабля или вообще какого-нибудь представителя рода человеческого. А после того, как нашли глину, то решили попробовать смастерить себе посуду. Не сразу стало ясно, что задача эта весьма сложная и порой с двух противоположных концов поляны перед пещерой доносились слаженные ругательства «гончара» и «оружейника» после очередных неудач. В конце концов, нам удалось сварганить нечто похожее на горшки, и наш рацион разнообразился варёной пищей.

Надо сказать, в этом отношении особых проблем не было. Поляна попугаев и окрестные заросли в изобилии снабжали нас едой. Иногда спускались к морю, и нам удавалось поймать рыбы или наловить крабов. От пещеры мы старались далеко не забираться, а инцидентов подобному с пантерой, слава Богу, не было. Мелькали иногда по ночам какие-то неясные тени, но, во-первых, вход в пещеру был загорожен крепким забором из колючего кустарника, а, во-вторых, кто-то обязательно поддерживал огонь.

Где-то дней через десять после схватки с пантерой, мне пришла мысль сделать календарь. Идею о том, чтобы знать какой нынче день на дворе, друзья приняли на «ура».

Мы выбрали высокое толстое дерево, я очистил его от веток до двухметровой высоты и задумался. Какой же сегодня день? За всеми событиями я как-то потерял счёт времени. Я помнил, что катастрофа на «Изумруде» произошла в первых числах июля, а мысль о календаре пришла мне в середине. Так же я помнил, что в Южном полушарии с этим делом обстоит всё наоборот, и когда я говорю, что сейчас середина лета, то на самом деле -- разгар зимы. Немного поломав над этим голову, я решил плюнуть и оставить себе привычные ориентиры. Наугад установил дату – 15 июля – и с тех пор отмечал каждый день.

Таким образом, жизнь не стояла на месте. Скучать было некогда, мы должны были выжить и делали всё, что в наших силах. Не всё было гладко, не всё удавалось, немало шишек было набито и царапин получено, немало упрёков и оскорблений было вылито друг на друга, но обиды быстро сменялись весёлым смехом, неудачи – удачами, а поражения превращались в победы. Мы были молоды, мы не унывали, мы знали, что можем положиться друг на друга, и что тебя всегда поддержит ладонь товарища или улыбка любимой девушки, и что, несмотря на все трудности и препятствия, мы выживем и сможем вернуться домой.

9.

Где-то недели через две после той достопамятной схватки с пантерой и 21 июля по нашему календарю, я решил предпринять поход вглубь острова. До сих пор наши вылазки ограничивались лишь Попугаичьей поляной, берегом моря да окрестными зарослями диаметром не более 20 метров. Пора было бы и «полностью осмотреть свои владения» как выразился Ник. Совместно обсудив эту идею, мы пришли к полному консенсусу и ранним утром 21 июля после хорошего завтрака и выступили.

Надо сказать, наш маленький отряд довольно сильно отличался от той, не знающей что делать, троицы, стоявшей на холме острова две с половиной недели назад. Кожа наша загорела под жарким тропическим солнцем, да и одежды-то на нас было не так много – обрезанные до колен джинсы у меня и комбинезон у Ника, того же «фасона» спортивные штаны у Авроры и, превратившаяся в подобие топика, футболка. Ходили мы босиком, уже наловчившись не наступать на колючки и острые сучки. На поясе у нас теперь висели ножи( у меня – свой, у Авроры и Ника – каменные), за плечами – луки и связки стрел, с которыми мы научились неплохо управляться(не индейцы, конечно, но всё впереди), а в руках держали копья – длинные прямые палки с наконечниками из рогов антилопы(три дня назад подбили матёрого самца и сделали последнюю новинку в области местного вооружения). Из чистого форса я нацепил ожерелье из клыков и когтей убитой мной пантеры. Одним словом, компашка наша получилась та ещё и, немного похихикав над нашим внешним видом, мы двинулись в путь в южном направлении.

Конечной нашей целью было центральное озеро, поскольку только оно, да ещё наши скалы, как-то разнообразили зелёную массу джунглей, покрывавшую остров почти полностью. Озеро же, скорее всего, являлось местом массового водопоя, что открывало нам новые охотничьи угодья.

Зелёный полог сомкнулся над нами, и мы очутились в другом мире. Я шёл впереди, делая ножом зарубки на деревьях. Это стало уже привычкой – всегда знать обратную дорогу. Сзади и чуть по бокам, двигались Ник и Аврора с копьями наготове. Джунгли быстро вышибли из нас городскую беспечность и спокойствие. Здесь всегда нужно быть настороже, чтобы не стать жертвой, и в любой момент быть готовым, чтобы отразить нападение.

Шли мы быстро, уже привычно проходя сквозь заросли, огибая колючки или перепрыгивая через поваленные деревья, и через пару часов достигли озера. Водная гладь, окружённая по берегам высокой травой и склонившимися кронами деревьев, блеснула перед нами. Было озеро не слишком большое, метров 30 в диаметре, но зато почти правильной круглой формы. Маленький ручеёк, по течению которого мы шли последнее время, исчез в тростнике. Стая уток, напуганная нашим появлением, с кряканьем снялась с места и перелетела подальше. Стоявший на другом конце озера статуей самому себе одинокий фламинго, поднял голову и, после короткого размышления решив, что мы не достойны его внимания, снова погрузился в философские раздумья.

-- Как красиво, -- нарушила молчание Аврора.

-- Да, и недорого, -- вспомнил Ник старый анекдот. – Народ, я тут заметил множество следов. По-моему тут общественная поилка и прекрасное место для охоты, а?

-- Точно, -- кивнул я. – Занимаем позицию с подветренной стороны и ждём. Аврора, следишь за тылами.

Мы устроились в засаде, наблюдая за окрестной жизнью. Как всегда она была наполнена шумом и многоголосьем. Пели птицы, переругивались обезьяны, плескалась в воде какая-то рыба. Маленький изящный шакал выскочил на берег, быстро полакал и исчез. Одинокая газель подошла к озеру с противоположной стороны и начала пить, настороженно прядя ушами. Слева послышался мягкий топот, и к водопою спустилась пара зебр. Глядя на их сильные спины, мускулистые ноги, предназначенные для открытого пространства и недоумевая, как они оказались на острове, мне в голову внезапно пришла великолепная идея. Впрочем, у друзей имелась другая точка зрения.

-- Бред, -- тут же отреагировал Ник, когда я рассказал им свою затею.

-- Это может быть опасно, -- несколько мягче выразилась Аврора.

-- Не думаю, -- ответил я. – В случае успеха это позволит нам сократить время на передвижения и не плестись на своих двоих. В общем, ждите меня здесь. Так или иначе я вернусь сюда.

Кивнув друзьям, я оторвал длинный кусок лианы и по дуге стал подбираться к зебрам. Приблизившись на максимально близкое расстояние, я взобрался на дерево и перебираясь с ветки на ветку, оказался наконец над одной из зебр. Ветер дул в мою сторону, и животные не встревожились, продолжая пить. Я замер и приготовился.

Вот стоявшая подо мной зебра подняла голову, чуть отступила, и в этот момент я прыгнул ей на спину, используя лиану как уздечку. И началось.

Испуганное животное с криком взвилось на дыбы и понеслось прочь от озера. Низко пригнувшись к шее зебры и вцепившись в лиану, я сосредоточился только на одном – удержаться. Зелень джунглей смазанным пятном проносилась мимо меня. Ветки хлестали по спине и голове. Обезумевшая зебра неслась напролом, ничего не видя, и я уже стал опасаться, как бы она не споткнулась о какую-нибудь корягу и не сломала себе ноги или, ещё хуже, шею, причём не только свою, но и мою, как мой скакун вылетел к морю и понёсся по берегу. Вот тут я попытался её остановить, но не тут-то было. Выскочив на открытое пространство, зебра начала вставать на дыбы, бить задними ногами, бросаться из стороны в сторону, пытаясь сбросить незваного седока. Мне приходилось прилагать все силы, чтобы этого не случилось. Не раз зебра поворачивала голову, пытаясь цапнуть меня за ногу, и здесь приходилось пускать в ход кулаки или резко дёргать лиану-уздечку вверх. Наконец, почувствовав, что животное слабеет, я натянул лиану, одновременно с силой сжав бока зебры коленями. Есть, подействовало! Зебра неподвижно стояла подо мной, шумно дыша, в хлопьях пены, но не делая попыток сбросить меня. Решив проверить, я легонько ударил её пятками, чуть отпустив «уздечку», и зебра медленно пошла вперёд. Случилось! Дикое животное было покорено! Мы взошли на следующую ступень цивилизации – от пешехода к всаднику, от охотника к хозяину. Новый шаг в покорении природы – приручение братьев наших меньших.

По солнцу определив направление, я направил зебру в джунгли, попутно приучая её к поворотам «уздечки»: стоп, налево, направо, и одновременно поглаживая её по холке, стараясь внушить, что я не желаю ей зла. Она же, на удивление, вела себя смирно и послушно, и я не смог скрыть гордый и самодовольный вид, когда выехал на берег озера почти рядом с моими друзьями. Комментарии, думаю, тут излишни.

Когда улеглись восторги по поводу укрощения зебры, я увидел что Аврора и Ник даром времени не теряли. У их ног лежали две крупные утки. Соскочив с зебры, я на мгновение напрягся, ожидая, что освобождённая от седока она помчится прочь, но животное осталось на месте, переступая с ноги на ногу, и я понял что победа окончательна.

Посадив Аврору с добычей на Пако (так я решил назвать зебру) мы отправились в обратный путь. И тут судьба преподнесла нам последний сюрприз за этот день. Неподалёку от пещеры мы внезапно услышали в кустах хныканье и поскуливание. Это оказалась маленькая обезьянка. У ней была сломана нога, видимо упала с дерева, и мы решили взять её с собой. Забегая вперёд скажу, что она поправилась и осталась у нас. Мы назвали её Чита, и хотя она доставляла нам порой немало хлопот, мы всё равно любили её.

10.

Дни шли за днями. Почти месяц прошёл с того момента как мы оказались на необитаемом острове ( мы назвали его Остров Юности), но скучать нам не приходилось.

Борьба за выживание, обустройство жилья и быта занимали все наши силы. Когда у нас появилась зебра, увеличилась длительность прогулок. Мы начали планомерное исследование острова. Используя пальмовые листья и кровь животных, мы составили подробную карту с указанием всех ручейков, холмов и полянок. Приятной неожиданностью стало то, что после смерти пантеры мы оказались единственными крупными « хищниками»на острове. Всякая же мелочь, вроде змей или парочки шакалов, была нам не страшна, да они и сами старались нас избегать.

Естественно, мы не теряли надежды, что нас найдут, ну а пока предпринимали всё, чтобы сделать нашу жизнь лучше. Когда появилась глиняная посуда, мы решили попробовать выпарить соль из морской воды. Процесс оказался долгий,муторный. Получившаяся серая и горьковатая субстанция не особо походила на привычную нам соль, но это было лучше, чем ничего. Ник, в одном из своих походов, обнаружил дерево, которое Аврора определила как хлебное. Соединёнными усилиями мы сплели из лиан некое подобие рыболовной сети, и теперь редко какая наша трапеза обходилась без даров моря. Наши животные, Пако и Чита, очень привязались к нам, и мы платили им тем же. Джунгли, прежде таинственные и пугающие, стали теперь открыты и ясны нам. Мы стали хозяевами острова, и жизнь наша была светла и безоблачна, пока не произошло событие, заставившее нас с оружием в руках отстаивать свою честь, землю и жизнь.

Каждое утро я совершал на Пако поездку по берегу моря, чтобы проверить снасти и, ещё раз окинув взглядом океан, поразмышлять о том, где же, черт возьми, спасательная экспедиция, ведь не может же быть, чтобы никто не знал о катастрофе. Как бы то ни было, но в то утро, 1 августа, я , как обычно, направил Пако к морю, обдумывая высказанную вчера Ником идею о возможности построить плот и нужно ли это нам вообще. Но едва я выехал на берег, как все мысли и идеи разом вылетели у меня из головы, а сам я едва не свалился с зебры от удивления. На водной глади была видна… лодка. Да, большая лодка с парусом и вёслами. Она явно шла со стороны того клочка земли на востоке и шла именно к нашему острову. Я мгновенно развернул Пако и поскакал обратно.

У пещеры царила полная идиллия. Аврора хлопотала у костра, Ник забавлялся с Читой, когда я быстрым галопом выехал на поляну.

-- Эй, Вик, что случилось? – лениво окликнул меня Ник, не переставая играть с обезьянкой.

-- Люди, -- кратко ответил я, соскакивая с зебры.

Аврора вскочила на ноги. Ник перестал развлекать Читу и ошарашено уставился на меня.

-- Что ты сказал, дорогой? – недоверчиво переспросила девушка.

-- Люди на море, -- повторил я, -- В лодке.

-- Спасатели! – просветлел лицом Никита.

--Не уверен, -- я покачал головой. – Всего лишь одна большая лодка. Не прогулочная яхта и не шлюпка с корабля. Они плывут со стороны той земли, что на востоке. Плывут сюда. Боюсь разочаровывать вас в лучших чувствах, но мне кажется это подозрительным. Чёрт знает, кто это может быть. Может, такие же бедолаги, как мы, а может какие-нибудь контрабандисты или вообще пираты. Места глухие, закона нет. Так что прежде чем бросаться с объятиями, надо всё разведать. Ник, собирайся. Аврора, ты остаёшься здесь.

-- Почему, Вик?

-- Прошу тебя не спорь, -- я обнял девушку. – И не волнуйся. Мы скоро вернёмся. И будем надеяться, что это хорошие люди.

Из пещеры вышел Ник с луком и стрелами за плечами, ножом на поясе и копьём в руках. Я был вооружён также. Джинсы наши за это время сильно истрепались, потеряв первоначальный цвет, и превратились в короткие шорты. Мы уже привыкли ходить босиком, а кожа наша загорела до бронзового оттенка. И обликом и вооружением мы походили на дикарей, готовящихся встретить таинственных белых пришельцев, явившихся из-за моря.

Быстрым шагом я и Ник двигались вперёд.

-- Что тебя беспокоит? – спросил Никита.

-- Не знаю, -- я пожал плечами. – Какая-то заноза сидит в мозгу. Словно я уже раньше видел эту лодку. Не знаю. Конечно, там на востоке может оказаться материк, а эти люди – обычные рыбаки или бездельники-туристы, выехавшие на пикник. Если так, то я буду только рад этому. Но джунгли научили меня осторожности и лучше перестраховаться, чем потом что-то лихорадочно предпринимать.

Ник только кивнул, и мы ускорили шаг. Вот и берег. Спрятавшись за кустами, мы стали наблюдать. Пришельцы как раз пристали к берегу и вытаскивали лодку на песок. Она развернулась к нам боком, и мы увидели на борту надпись: «Изумруд». Мы с Ником удивлённо переглянулись. Тут пришельцы повернулись, и нас ждало ещё одно потрясение. Это были белые. Десять человек. Глеб со своей командой. Увиденное настолько ошеломило нас, что мы замерли, не зная что предпринять, а тем временем незваные гости, вытащив лодку на берег, собрались вокруг своего командира.

-- Слушай, Глеб, -- проговорил один. – а если этот остров тоже необитаем?

-- По-хрену, -- усмехнулся тот. – Во всяком случае, он больше нашего. Но я уверен, что не ошибся и видел дым пару дней назад. В любом случае останемся здесь. Если остров необитаем, что ж, ладно. Но если наоборот, -- он усмехнулся ещё шире. – Поглядим, поговорим…

Вид торчащей из-за пояса Глеба рукоятки нагана придавал его словам весьма зловещий смысл. Тут я обратил внимание на остальных. Мой старый знакомец Майк и ещё один парень держали в руках карабины. У невысокого лохматого крепыша я заметил пистолет. Остальные были вооружены дубинами или привязанными к палкам ножами. Грязные, оборванные, давно не бритые, они напоминали шайку пиратов, высадившихся на затерянный остров, чтобы зарыть награбленные сокровища.

Они ещё топтались на берегу, переговариваясь, и, с помощью некоторых их фраз, я наконец нарисовал себе ясную картину произошедшего.

Во время бури они украли лодку с «Изумруда» (оружие, видимо, тоже было из арсенал корабля), но поскольку мореходы из них никакие, то их отнесло к той самой земле на востоке. Это тоже оказался необитаемый остров, правда поменьше нашего, и они тоже всё это время жили с надеждой, что их найдут, пока с верхушки скалы, которую они приспособили для наблюдательного пункта, два дня назад Глеб увидел дым, поднимавшийся со второго острова (то, что это материк Глеб отмёл сразу). А я вспомнил, что как раз в тот вечер мы устроили какой-то праздник, развели гигантский костёр и плясали вокруг него как какие-нибудь придурошные папуасы. Я скрипнул зубами от злости за свою глупость, но кто ж знал. Естественно вся эта компашка решила отправиться к «соседу», и в результате мы здесь имеем проблему, по сравнению с которой схватка с пантерой – это возня в песочнице.

-- Пару дней поживём тут, осмотримся, -- говорил Глеб, -- а затем переберёмся вглубь острова.

Этого было достаточно. Я и Ник тихо ушли.

Когда мы удалились на достаточное расстояние, Никита высказался – длинно, затейливо, многоэтажно.

-- Аналогично, -- буркнул я, испытывая схожие чувства.

В мрачном молчании мы вернулись в пещеру и обрисовали Авроре положение дел.

-- Что же делать? – встревоженно проговорила она. – Мы не можем жить с ними на одном острове. Их надо… ну я не знаю… как-то убрать, что ли…

-- Вот именно – убрать, -- я мрачно похлопал по рукоятке ножа.

Аврора испуганно взглянула на меня.

-- Ох, Вик, пожалуйста, не говори так.

Но этого было не избежать.

11.

Мы перешли на осадное положение. Глеб и его команда перебрались в джунгли, и нам приходилось быть сверхосторожными, чтобы нас не заметили. Я не питал иллюзий насчёт самого Глеба и его людей. Вряд ли прошедшие события прибавили им человеколюбия, и при виде нас они начнут плясать от радости. Я хорошо помнил взгляд, который он бросил на Аврору, и нетрудно было представить, как он поведёт себя здесь, вдали от цивилизации, особенно учитывая те слухи, что ходили о нём и его команде. Перефразируя известную поговорку, можно сказать, что «закон – джунгли, прокурор – пантера». Так что мы старались, чтобы шайка Глеба ещё долго не обнаружила, что на острове кроме них есть ещё люди. Я запретил разжигать костёр, и мы перешли на наши запасы. Мы всё время следили за пришельцами, которые построили себе пару грубых шалашей недалеко от озера и целыми днями ничего не делали, за исключением «поваров» и охотников, которые назначались со страшной руганью. Несмотря на то, что они почти месяц прожили на втором острове, джунгли их ничему не научили, и передвигались они как слоны, с шумом и топотом. Мы бесшумно наблюдали за ними. Шалаши их стояли у южной оконечности озера, и мы следили, чтобы они не вздумали направиться на север, к горам. И хотя такого пока не наблюдалось, я не обольщался, понимая что рано или поздно, но наше присутствие будет обнаружено и тогда столкновения не избежать.

Опасения мои сбылись. Это случилось вечером 5-ого августа. Мы с Ником наблюдали за лагерем Глеба. Аврора осталась в пещере. В лагере было восемь человек, двое ушли на охоту, и мы пару раз слышали выстрелы на востоке и на западе. Остальные валялись кверху пузом. Трое играли в карты, пересыпая свою речь ругательствами. Сам Глеб сидел у входа в шалаш и казалось дремал, но иногда открывал глаза и окидывал лагерь острым, цепким взглядом. Несмотря на свои слова про увиденный дым, он не предпринимал никаких действий, и я бы дорого дал, чтобы проникнуть в его мысли. В этот момент появился один из охотников с парой уток. Второго всё не было. Неприятное предчувствие царапнуло мне душу и, кивнув Нику, я поспешил домой. Ник за мной. Вбежав на поляну, мы застыли как вкопанные. Пещера была пуста. На земле чётко отпечатались следы спортивных кроссовок. Всё стало ясно мгновенно. Громко выругавшись, я вскочил на Пако и бросился в погоню. След был отчетливо виден моему опытному взгляду, и я уверенно сворачивал зебру в густом лабиринте джунглей.

Я настиг его уже недалеко от лагеря. Тот самый крепыш с пистолетом шустро бежал вперёд, а на плече у него лежала бесчувственная Аврора. Прошипев проклятье, я пришпорил Пако. Парень услышал топот и обернулся. При виде меня лицо его приняло изумленное выражение, но уже через секунду в руке у него сверкнул пистолет и громыхнул выстрел. Пуля свистнула около виска, и я тут же метнул копьё. Крепыш упал. Подхватив Аврору, я развернул Пако и оглянулся на лагерь. Там всё пришло в движение. Привлечённые выстрелом, сюда спешил Глеб со своими людьми, и не было сомнений в том, что он видел меня. Я тронул Пако с места, и мы помчались обратно. Вслед нам прогремело два выстрела, но мы были уже далеко. Однако, то чего я боялся, произошло. Война развязалась.

По дороге Аврора пришла в себя и рассказала что с ней случилось. Она убиралась в пещере и потеряла бдительность. Услышав сзади шаги, она обернулась и получила удар по голове. Очнулась только сейчас. Успокоив плачущую девушку, я погрузился в раздумья относительно нашего дальнейшего существования, и когда мы подъехали к пещере, где нас ждал встревоженный Ник, у меня уже был готов план.

Логику Глеба просчитать нетрудно. За то время, что пришельцы на острове, только северная его оконечность и скалы не подвергались изучению. В других районах они уже успели поохотиться. А значит, раз на острове есть люди и раз они до сих пор не попались им на глаза, то логично предположить, что они прячутся на севере, в скалах. Так что Глеб появится здесь уже завтра, и я решил встретить его на месте. Во-первых, нам тут всё знакомо. Во-вторых, пещера со всех сторон окружена отвесными скалами, а открытая поляна перед входом хорошо простреливается, и, в-третьих, чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше. Нет, я вовсе не так кровожаден, и кровь и убийства не доставляют мне удовольствия. Я был бы искренне рад, если бы они сели в свою лодку и убрались на свой остров, но я уже достаточно хорошо изучил Глеба и понимал, что он не отступит, а значит предстоит бой не на жизнь, а на смерть. С таким вот оптимистичным настроем я поделился с друзьями своими соображениями, и мы принялись за дело.

Рассвело. Мы сидели за баррикадой из колючего кустарника, усиленной для прочности стволами небольших деревьев, камней и прочего материала, что оказался под рукой и был доступен нашим копьям и ножам. В дело пошли даже два панциря больших черепах, которых мы поймали недели полторы назад, да так и не придумали куда их приспособить.

Всё это сооружение преграждало вход в пещеру, куда были заранее заведены наши животные и сложены запасы пищи и воды. Как я уже упоминал, из-за особенностей ландшафта взять нас можно было только в лоб, и во избежание этого в баррикаде были проделаны амбразуры для выстрелов. Пятнадцатиметровое пространство между входом в пещеру и опушкой джунглей было очищено от всякого мусора и прекрасно просматривалось и соответственно простреливалось. Мы отлично подготовились к битве и могли, при случае, выдержать трёхдневную осаду.

Время подходило к полудню, когда послышались человеческие голоса. Много же им времени понадобилось, чтобы отыскать нас, подумал я, пересчитывая выходящих из джунглей людей. Их было девять. Я улыбнулся. Я редко промахивался.

Они остановились на окраине джунглей, разглядывая баррикаду. Их это явно удивило. Мы пока не показывались, оценивая силы противника. Четыре ствола, несколько грубых копий, ножи. Ничего, ещё повоюем.

Молчание затягивалось, и я решил начать первым.

-- Чего надо, ребята? – высунул я голову из-за баррикады.— Если пришли соли попросить, то извиняйте, самим мало.

Глеб выступил вперёд. На его лице играла знакомая презрительная усмешка.

-- Надо же, какая неожиданная встреча, -- протянул он. – А твой приятель и подружка тоже тут или как?

-- Все тут, -- успокоил я его. – Вот только вас недоставало для полного счастья.

-- Ну так выходите, -- продолжил Глеб, -- выкурим трубку мира и заживём большой дружной семьёй.

-- Извини, -- отклонил я его любезное предложение, -- но нам и так хорошо. У меня есть другая идея. Почему бы вам, ребята, не сесть в свою лодку и не уплыть к себе на остров. Мне кажется, это самое оптимальное решение. Вы – там, а мы – тут. Можем даже дружить островами.

Мы говорили так светски, словно сидели где-нибудь в гостиной за бокалом вина, но я видел в глазах Глеба тлеющий огонь ненависти и бешенства, видел как его люди рассредотачиваются по краю поляны и понимал, что это всего лишь прелюдия.

-- Не знаю, не знаю, -- произнёс Глеб таким тоном, будто я предложил ему партию в покер. – Мне здесь нравиться. Давай сделаем наоборот. Вы уберётесь отсюда и оставите остров нам.

-- С какой это стати? – словно бы удивился я. – Мы первые открыли этот остров, так что он нам и принадлежит. Мы же на ваш не претендуем, так что какие проблемы?

-- Ну одна небольшая проблемка всё-таки есть. – продолжал усмехаться Глеб. – Видишь ли, нас больше.

-- Да ну, -- теперь уже я позволил себе усмехнуться. – А по-моему, вас теперь меньше, чем вчера.

Глаза Глеба вспыхнули яростью.

-- Сука! – прорычал он. – Ты мне ответишь за Даньку!

-- Сам виноват, -- ответил я. – Явились тут без приглашения, шляетесь себе по острову, охотитесь на нашу дичь, похищаете моих людей, да ещё в меня стреляете. Так что, ребята, вы первые начали, а я только защищался.

-- Ладно, хватит дипломатии, -- отбросив показное добродушие, Глеб злобно оскалился. – Предлагаю последний раз: отдаёшь мне остров и девчонку и можешь на нашей лодке плыть со своим приятелем куда глаза глядят. Слово даю – уйдёте живыми.

-- Вот прям щас всё бросил и уплыл, -- проворчал Ник и повернулся ко мне. – Надеюсь ты не думаешь, что он отпустит нас живыми?

-- Ну я же не идиот, -- усмехнулся я и посмотрел на Аврору. – Что ж, малыш, выхода у нас нет, будем драться. Выдержишь? – девушка крепко сжала лук и храбро кивнула. – Ну что ж, приступим, помолясь.

-- Ну что, принимаешь моё предложение, -- крикнул Глеб.

Я кратко и образно обрисовал ему, куда он может засунуть своё предложение и достиг ожидаемого эффекта.

-- Огонь! – в ярости заорал Глеб, выхватывая наган.

Мы резко прижались к стенам, и град пуль обрушился на баррикаду. Но мы постарались на славу. Пули застревали в баррикаде, но, если честно, попаданий в неё было не так уж и много. Стреляли эти ребятки хреново и большинство их выстрелов только выщербили окрестные скалы, и лишь единственный раз за время первого обстрела одна пуля влетела в пещеру (подозреваю, из нагана Глеба).

Очевидно решив, что подавил нас массированным огнём, Глеб бросил своё воинство в атаку, но навстречу им свистнули стрелы, и двое парней рухнули на землю мёртвыми, а один завертелся на месте, зажимая рукой простреленный бок.

Не ожидавшие столь эффективного отпора, бандиты (а иначе я их уже не называл) в страхе отступили под вопли раненого, заковылявшего за ними. Двое трупов остались лежать на поляне.

-- Ну что, Глеб, -- крикнул я. – Может вам всё-таки лучше покинуть этот негостеприимный остров.

-- Я сам вышибу тебе мозги! – заревел в ответ Глеб, и новый залп обрушился на пещеру.

Мы припали к земле, и едва уловив в выстрелах перерыв, привстали и спустили стрелы. Дикий вопль был нам ответом. Раненый лежал навзничь со стрелой в горле, а ещё двое вытаскивали наши гостинцы из своего тела. Как видно, это их несколько утихомирило, и они сгрудились на противоположном конце поляны, тихо переговариваясь и бросая на нас злобные взгляды. Глеб, не скрываясь, стоял в полный рост, скрестив руки на груди и сузившимися глазами осматривал поле битвы. Какие ещё пакости мог преподнести нам его свирепый и изворотливый мозг?

Я посмотрел на друзей. Ник крепко сжимал в руке копьё. Аврора, сосредоточено хмурясь, вставила в лук новую стрелу. Мышцы их были напряжены, глаза горели. Нет, с такой командой мне нечего бояться, и мы дадим отпор любому, кто посягнёт на нашу землю, жизнь и честь.

Я перевёл взгляд на поляну и заметил возникшее оживление среди бандитов. Они вскочили на ноги на ноги, ругаясь и осыпая нас оскорблениями, в баррикаду полетели камни, палки, несколько самодельных копий. Мне показались немного странными такие жалкие потуги, но тут глаз ухватил некоторую несообразность. Я напрягся, мгновение, и я понял – их стало на одного меньше. И в этот момент Ник, сидевший справа от меня, вдруг резко взмахнул копьём и сильным ударом пробил баррикаду насквозь. Раздался хрип, и выглянув, я увидел лежащего рядом с баррикадой мёртвого Майка. Рядом с ним валялся горящий сук. Бандиты злобно заорали, и в ту же секунду в баррикаду полетели горящие ветки вкупе с пулями. Под прикрытием непрерывного огня из четырёх стволов, другой огонь пожирал наше укрепление. Приготовив оружие, мы отступили вглубь пещеры.

Баррикада догорела, и бандиты бросились вперёд. Громкий вопль разорвал воздух, прогремели выстрелы, просвистели стрелы, пролетело копье… и всё стихло. Я огляделся. Четверо бандитов валялись мёртвыми. Рядом со мной лицом вниз лежал Ник, возле его головы растекалась кровь. Возле него стояла на коленях Аврора, зажимая окровавленное левое плечо. А у входа в пещеру виднелась высокая фигура Глеба.

Медленно, тяжело переставляя ноги, я направился ему навстречу. Все эмоции отлетели прочь, кроме одной – холодной ярости, ненависти к этому высокомерному ублюдку, на совести которого была вся эта бойня, из-за которого тяжело ранены мои друзья. Я шёл, отбросив в сторону лук и стрелы, с пустыми руками. Я знал, что он выше меня на пол-головы и тяжелее килограммов на десять, но я не боялся. Задетые пулями бок и плечо саднили и кровоточили, но я не ощущал этого. Я шёл, чтобы защитить тех, кто мне дорог, чтобы показать ему, что честь сильнее подлости, что благородство сильнее предательства, что любовь сильнее злобы и низости. Видимо всё это отразилось в моих глазах, когда мы стали друг против друга, потому что Глеб вдруг дрогнул лицом и отступил на шаг, вскидывая наган.

-- А без этой штуки слабо? – хрипло спросил я – Неужели испугался?

Я попал в точку. Лицо Глеба перекосилось, он отшвырнул револьвер.

-- Да я и без пистолета выбью из тебя всё дерьмо, -- прорычал он. – Но подохнешь ты не сразу. Сначала я займусь тобой, потом на твоих глазах развлекусь с твоей сучкой, а потом прикончу вас не спеша, по очереди. Ну как, нравиться?

-- Ну так давай, -- поманил я его. – Попробуй. Ты ведь кричал, что вышибешь мне мозги. Давай, иди!

Глеб медленно двинулся на меня, чуть выставив вперёд левую руку и держа правую за спиной. На лице его играла дьявольская ухмылка. Я чуть пригнулся в классической боксёрской стойке и слегка перенёс вес на левую ногу, готовый к любым неожиданностям.

И, как оказалось, не ошибся. Приблизившись, Глеб молниеносно выбросил из-за спины правую руку. Сверкнул клинок, но в ту же секунду я врезал ему ногой по запястью. Нож вылетел, и Глеб прыгнул на меня. Я встретил его прямым в подбородок и боковым в челюсть. Он отшатнулся и тут же развернулся, нанося удар ногой. Мне показалось что меня лягнула лошадь. Я отлетел назад и едва успел блокировать следующий удар, сила которого всё же бросила меня на землю. Глеб прыгнул на меня, но я ногами отшвырнул его и поднялся.

Продолжая ухмыляться, бандит закружил вокруг меня и сделав обманное движение, бросился в атаку. Разгадав его финт, я быстро пригнулся и нанёс ему удар в живот. Он отпрянул, и я тут же выдал серию из нескольких ударов, в кровь разбив ему губы и подбив глаз. Заревев, Глеб прыгнул на меня и сжал своими огромными руками. Я почувствовал как у меня перехватило дыхание и врезал ему ладонями по ушам. Он отпустил меня и сразу же нанёс удар в солнечное сплетение. Следующий пришёлся в лицо. Кровь хлынула у меня из носа, и третий удар поверг меня на землю. Глеб навалился на меня, сдавив горло. В глазах потемнело, в ушах зазвучал издевательский шёпот:

-- Ну что, щенок, понял, кто сильней? И ты ничего не сможешь сделать, ясно, ничего!

Собрав все силы, я согнул ногу и коленом пнул Глеба в пах. Он отшатнулся, взвыв, хватка ослабла, и я ударом в ухо сбросил его с себя. Затем поднялся. Меня шатало, но я устоял.

-- Ошибаешься, -- прохрипел я массируя горло, -- я ещё кое-что могу.

Глеб вскочил на ноги и с рычанием бросился на меня. Я шагнул в сторону и с размаху врезал ему под колено. Он качнулся в сторону, и я нанёс ему удар по почкам. Затем ударил в лицо. И ещё, и ещё. Не давая ему опомниться, я гнал Глеба назад, нанося удар за ударом, крича в бешеной ярости:

-- Это тебе за Аврору! Это – за Ника! Это – за меня! Получай, сволочь! Получай!

Весь в крови, Глеб рухнул на землю. Я оседлал его, занося кулак, как вдруг сильная боль прошила мне бедро. Это Глеб, нащупавший свой нож, вонзил его мне в ногу. Скинув меня, он пополз куда-то в сторону, и когда я, с трудом приподнявшись, выдернул нож из своего правого бедра, то услышал звук взводимого курка и обернувшись, увидел стоящего в паре метров от меня Глеба с наганом в руке.

-- Вот и всё, -- прорычал он, и кровавую маску его лица прорезал торжествующий оскал. – Бросай нож. Брось, быстро.

Я разжал пальцы, нож упал на землю. Глеб, злобно ощерясь, поднял наган.

--Подыхай, -- пошипел он и начал на спусковой крючок.

Я вздрогнул, но вместо выстрела раздался тихий щелчок. Глеб ошарашено посмотрел на револьвер и снова вдавил «собачку». Щёлк. Ещё раз. Щёлк.

-- Вот незадача, -- усмехнулся я разбитыми губами. – А патронов-то и нету.

Дико заревев, Глеб перехватил наган за дуло и кинулся на меня. Я резко качнулся в сторону и бросив вес тела на левую ногу, с разворота врезал бандиту правым кулаком в висок. В этот удар я вложил всю свою силу, всю злость, всю ярость. Треснули кости, и Глеб рухнул мёртвым. Сила удара бросила меня на землю, и я упал рядом, тяжело дыша и чувствуя себя совершенно без сил.

Не знаю сколько времени прошло. Пока я не услышал шорох и не увидел склонившуюся надо мной Аврору. В её глазах стояли тревога и слёзы, и чтобы успокоить её, я слабо улыбнулся. Затем, с её помощью, поднялся, и мы побрели к пещере, где меня ожидал приятный сюрприз. Ник был жив. При нашем приближении он приподнял залитое кровью лицо и вяло махнул нам. Последние крупицы сил оставили меня на пороге, и прислонившись к стене, я обнял Аврору, крепко сжал руку Ника и так мы и сидели в молчании до тех пор, пока воды океана не поглотили медленно спускающееся солнце.

12.

Две недели прошло с тех пор, как мы дрались с бандой Глеба. Мы уже практически полностью оправились от ран, которые, впрочем, не были такими уж серьёзными. Ника пуля только чиркнула по лбу, и рана казалось опасной лишь на первый взгляд, а на деле всё ограничилось содранной кожей и потерей небольшого количества крови. Та же история была и с плечом Авроры, а про остальные царапины и упоминать не стоит. Как я уже говорил, наши противники были хреновые стрелки.

Намного больше хлопот вызвала моя рана в ноге. Никакие важные артерии, к счастью, не были задеты, но рана начала гноиться. Вдобавок, от сильного напряжения, какого потребовала от меня схватка с Глебом, мой организм ослаб настолько, что я подхватил лихорадку и несколько дней провалялся в горячке. Если бы не познания Авроры в лекарственных растениях и общая забота друзей, то я мог бы в лучшем случае, потерять ногу. Однако, всё обошлось. Заразу остановили, лихорадка прошла, и только в особо дождливые дни нога иногда слегка ноет, напоминая о тех страшных днях, когда орудия охоты стали оружием битвы, когда пришлось убивать, что бы спасти свою жизнь и жизни тех, кого любишь, когда свистели стрелы, гремели выстрелы и маленький тропический остров на несколько часов стал островом Смерти.

Бандитов мы похоронили в самом дальнем конце острова и больше не вспоминали о них. В наследство же нам достались два карабина с дюжиной патронов, пистолет ТТ с полупустой обоймой, наган с тремя патронами, десяток выкидных ножей, две полупустые зажигалки, коробок с семью спичками, три сигареты и лодка, где помимо паруса и вёсел нашлись ещё топор и молоток.

Одним словом, жизнь снова входила в норму. Животные наши не пострадали, а, с учётом свалившегося на нас богатства, возможности существенно расширились. А вскоре новое, на этот раз радостное, событие внесло суматоху в наш привычный распорядок. Авроре исполнялось пятнадцать лет.

Сама она вспомнила об этом всего за день до сего знаменательного события, и когда упомянула об этом, мы с Ником схватились за головы. И хотя девушка говорила, что ей не нужны подарки и не стоит устраивать что-то грандиозное, мы дружно посоветовали ей помолчать и принялись думать над сценарием будущего праздника, ибо всем нам нужна была разрядка после тяжёлых событий, а такой великолепный повод как день рождения давал прекрасную возможность забыть недавние ужасы. Кроме того, день рождения есть день рождения и поскольку он «только раз в году», мы уж постараемся чтобы этот раз запомнился Авроре на всю жизнь.

Целый день, 19 августа, велась гигантская подготовительная работа. Ежечасно, то я, то Ник, шмыгали из пещеры в лес, из леса к морю, с моря обратно в пещеру. Все увещевания Авроры что это не обязательно, разбивались о твёрдую стену нашей временной глухоты. В конце концов, она махнула на нас рукой и взяв с собой Читу, ушла на пляж, чтобы не мешать нам, как она сказала, «тихо сходить с ума». А мы с Ником продолжали свои приготовления, споря до хрипоты, переругиваясь и перешучиваясь, и успокоились только за полночь. Но цель наша была достигнута, и когда утром, 20 августа, Аврора открыла свои прекрасные глаза, её встретил мощный рёв двух глоток от всей души распевающих «Happy Birthday to you!». Затем последовал завтрак в постель и подарки – ожерелье из разноцветных ракушек и корона из ярких попугайских перьев, различных цветов и ягод.

Потом мы вывели её на улицу, усадили на специально приготовленную груду пальмовых листьев, строго-настрого запретили что-либо делать и превратились в уборщиков, поваров, слуг, все время именуя её «Великая Королева» и «Прекраснейшая» и ожидая приказаний. Аврора сначала хохотала до слёз, потом вошла в роль и гордо вздёрнув подбородок, царственным тоном высказывала пожелания, и мы тут же неслись их исполнять. Помимо этого, на поляне пред пещерой готовился праздничный ужин из того, что мы вчера настреляли, наловили и насобирали, и вокруг гулял такой аромат, что рот сам собой наполнялся слюной.

Наконец ближе к вечеру всё было готово. Аврору усадили во главе «стола». Затем, распевая ту же «Happy Birthday», внесли импровизированный торт сделанный из всевозможных фруктов, в который были воткнуты пятнадцать горящих лучин. И когда девушка одним махом задула их все, прогремело звонкое «ура!» и в честь именинницы был дан троекратный салют из пистолета и нагана. После этого приступили к еде. И пусть вместо шампанского у нас было кокосовое молоко и родниковая вода, в остальном стол мог сделать честь какому-нибудь престижному ресторану. Всевозможные дары моря, начиная от устриц и кончая молодой акулой. Разнообразная дичь, какую только мог предоставить нам остров. А уж о фруктах и говорить не приходиться. Над поляной звучали тосты и шутки, смех и добродушные перепалки. Веселье плавно переместилось на берег моря. Было выдвинуто, тут же поддержано и осуществлено предложение покататься на лодке вокруг острова. И вот уже мы с Ником на вёслах, Аврора с Читой на корме, плещется за бортом вода, светлячками горят трофейные сигаретки, а над нами, словно сигары могущественных богов, сверкают звёзды. И вряд ли что сейчас на свете может быть лучше, чем это южное небо и бескрайний океан вокруг, чем слышать скрип уключин и визжание Читы, ощущать нагретое за день дерево и плечо друга, видеть сияющие глаза и улыбку любимой девушки. А потом мы снова очутились на берегу, перед пещерой взметнулся столб огня. Мы пели песни, танцевали и не задумывались о том, что находимся неизвестно за сколько километров от своего дома, о том, когда же нас наконец найдут. Нас ничего не волновало в данный момент, кроме друг друга, нашей дружбы и любви. И когда уже глубокой ночью широко зевнувший Ник, пожелав всем приятного сна, отправился в пещеру, а Аврора подойдя ко мне прошептала: «Спасибо, Вик, это самый лучший день рождения в моей жизни», наши тела сами потянулись друг к другу и, начавшийся так чудесно день завершился, просто великолепно!

13.

Я проснулся и вышел из пещеры. Солнце только-только вставало, и мои друзья ещё спали, но я-то давно привык подниматься с первыми лучами. Вот и сейчас, умывшись, я, как обычно, подошел к нашему календарю и достав нож, отметил новый день. Двадцать пятое августа. Да, больше двух месяцев прошло с тех пор, как величественный лайнер «Изумруд» гордо отплыл из Севастополя, уверенный в своем превосходстве над океанской стихией и неся на борту таких же уверенных и гордых отпрысков богатейших семей России. Как всё изменилось за это время. Исчез в глубинах океана «Изумруд», неизвестно что стало с экипажем и пассажирами, за исключением тринадцати человек, десять из которых переселились на тот свет, а остальная тройка, слава Богу, жива-здорова и благополучно робинзонит на затерянном чёрте где острове.

Поднявшись на нашу смотровую площадку, я привычно окинул взглядом такую же привычно пустынную водную гладь, в который раз задаваясь вопросом о нашей дальнейшей судьбе. Почему нас не ищут? Ответов было два: либо «Изумруд» со всеми пассажирами затонул и нас причислили к погибшим, либо, если кто-нибудь выжил, нас искали, но не нашли, и мы были объявлены пропавшими без вести. Так что поиски, возможно, давно прекращены и надежда остаётся только на какое-нибудь заблудшее судно, которое чисто случайно окажется в этих водах. А пока будем жить как жили, а живём мы, надо сказать, неплохо. Только вот в последнее время всё ближе и ближе подбирается призрак новой напасти, справиться с которой, пожалуй, будет потяжелее, чем с враждебными джунглями или бандой Глеба. Имя этому призраку – скука.

Впрочем, правильнее даже сказать – скука и безделье. Последние два месяца были заполнены у нас беспрестанной борьбой за выживание и поэтому моменты отдыха воспринимались как должное. Но теперь мы нормально обустроили быт, на острове нет хищников, и нам никто не угрожает, а охота и готовка занимает не так много времени. Я не говорю, что я маньяк и трудоголик. Я и сам не прочь хорошо отдохнуть, но не валяться же всё время кверху пузом. Любой толковый командир знает, чтобы гарнизон был в форме, солдат надо чем-то занять и пресловутая канава «от забора и до обеда» имеет свою долю истины. Поэтому и мне как командиру, пусть даже мой гарнизон и состоит из двух человек, нужно придумывать какие-то занятия, дабы не разлениться окончательно.

Взгляд мой упал на вытащенную на песок лодку, и у меня внезапно родилась идея. До сих пор мы использовали её в чисто прозаических целях – ловля рыбы, небольшие поездки вокруг острова. Настало время устроить ей испытание по-серьёзнее. Тем более, что один раз она уже это совершала.

-- Аврора, Ник, -- крикнул я, спустившись вниз.— Просыпайтесь, сони. Есть предложение.

Внутри пещеры послышалось шевеление, а затем раздался недовольный голос Ника:

-- Чёрт, даже поспать спокойно не даёт. Учти, если ты меня зря разбудил, то рискуешь схлопотать по уху.

-- Что случилось, Вик? – появилась на пороге Аврора.

-- Да, старик, чего орёшь ни свет ни заря? – поддержал её Ник.

-- Предлагаю совершить исследовательскую экспедицию, -- сказал я.

Друзья уставились на меня как на сумасшедшего, а потом Ник тоном опытного психиатра заявил:

-- Парень на солнце перегрелся. Так, Аврора, ты заходи справа, я слева, сейчас скрутим его, полежит в тенёчке и всё пройдёт.

-- Остряк-самоучка, -- фыркнул я. – Нет, в самом деле. У нас есть лодка. Почему бы нам не съездить на тот остров на востоке.

-- На фиг надо, -- Ник широко зевнул. – Чего мы там забыли? Я лучше спать пойду.

-- А кто вчера ныл как ему скучно? -- ехидным тоном произнёс я. – Кто твердил как ему не хватает опасностей и приключений?

-- Да я просто так, языком молол, -- попытался отвертеться Ник.

-- Действительно, почему бы и нет, -- поддержала меня Аврора. – Интересно же.

-- Сейчас позавтракаем и выедем, -- сказал я. – К полудню будем на месте. Там переночуем, а завтра вернёмся.

Под напором превосходящих сил Ник сдался, и пока друзья приводили себя в порядок и готовили завтрак, я обдумывал снаряжение нашей экспедиции. Впрочем, ничего особенного мы брать с собой не собирались. Поскольку Глеб с приятелями прожили там целый месяц, то следовательно пища и вода там есть. Так что багаж наш был обычный – луки, копья, ножи. Ради экономии времени решили прихватить одну из зажигалок. Правда, я решил присовокупить к этому огнестрельное оружие, а так как пистолет и наган после недавнего салюта годились только для колки орехов, то я взял с собой один из карабинов с шестью патронами.

Дул попутный ветер, увлекая наше судёнышко к соседнему острову. Парус, в полном соответствии со строками Лермонтова, одиноко белел на океанском просторе. Я сидел на корме, слегка поворачивая рулевое весло, рядом была Аврора, а паршивец Ник улёгся на носу и демонстративно громко захрапел. Но даже его выкрутасы не могли испортить очарование морской прогулки. И действительно – чистое небо, синий океан, любимая девушка. Что ещё надо?

В полдень лодка ткнулась в песок острова. Мы вытащили её на берег и переглянулись. Ирония судьбы. Три недели назад бандиты так же прибыли на наш остров, и намерения у них были не самые мирные, а теперь уже мы ступаем на землю, давшую им приют после крушения, и цели у нас совсем другие.

-- Не нравиться мне этот остров, -- дёрнула плечами Аврора. – У меня плохое предчувствие.

-- Успокойся, -- обнял я её, -- просто дурные воспоминания. Остров сам по себе не опасен. Ну что, пойдём, разведаем что к чему.

-- Ливингстон хренов, --проворчал Ник и с этим славным напутствием мы вступили в джунгли.

Остров этот был гораздо меньше нашего, не так богат животным миром и единственными достопримечательностями были шалаши Глебовой команды да одинокая скала, с верхушки которой я, оглядев окружающее пространство, ещё раз убедился, что эти два клочка земли – единственные в обозримом мире. Одним словом, экспедиция получилась бы весьма скучная и заурядная, если бы не один эпизод.

Подстрелив пару попугаев, мы остановились на обед у небольшого, но бурного ручья. После еды, я наклонился к воде, чтобы попить, после первого глотка едва не поперхнулся от изумления.

-- Ник, Аврора, сюда, -- крикнул я.

Друзья подошли ко мне.

-- Что на этот раз? – саркастически поинтересовался Ник. – Решил организовать путешествие к центру земли?

Я запустил руки в воду и вытащил со дна два, на первый взгляд, обычных камня. Потер пальцем. Блеснуло тускло-жёлтым.

-- Однако, --присвистнул Ник

-- Это что, золото? – тихо спросила Аврора.

-- Самое настоящее самородное золото, -- кивнул я, подбросив самородки в руке. Каждый был величиной с куриное яйцо. – Так что вернёмся домой богачами.

-- Да уж, Вик, -- хмыкнул Никита. – Твои, порой, бредовые идеи приносят неожиданно превосходный результат.

-- А ты как думал. Чутьё, -- гордо улыбнулся я, складывая самородки в колчан.

Ник с Авророй сначала с азартом принялись исследовать дно ручья, но вскоре убедились, что повезло только мне. Короткий приступ золотой лихорадки прошёл, мы обошли весь остров и вернулись к нашей лодке. Стемнело. Мы разложили костёр, поужинали остатками попугаев, и я первым встал на стражу – всё-таки незнакомый остров, осторожность не помешает.

Как оказалось, я был прав. Чужой остров решил напоследок преподнести нам ещё один сюрприз.

Я сидел, подбрасывая веток в костёр, когда тишину тропической ночи нарушило глухое ворчание, перешедшее вдруг в визгливый хохот. Я поднял голову. На границе света и тени маячили два силуэта величиной с собаку. Язык костра взметнулся вверх, осветив одного, и я узнал гиену. Она зарычала, подползая вперёд, её товарка вторила ей диким хохотом. Такое соседство было мне совсем ни к чему, и я, вскинув карабин к плечу, дважды нажал на спуск. Одна гиена перевернулась в воздухе и шлёпнулась с простреленной башкой, вторая с визгом исчезла. Я успокоил проснувшихся друзей, оттащил тело хищницы в джунгли и вернулся к костру. Остаток ночи прошёл без приключений, и наутро мы отправились в обратный путь.

14.

Наступила осень, и начался сезон дождей. В первых числах сентября мы отпраздновали два месяца нашей жизни на острове. Как мы изменились с тех пор. Из ничего не знающих и не умеющих городских жителей мы превратились в умелых охотников и следопытов. Кожа наша загорела под жарким солнцем, мускулы окрепли, а одежда состояла из набедренных повязок из звериных шкур, поскольку от штанов остались только воспоминания.

Сезон дождей принёс с собой ураганы, бушевавшие чуть ли не каждый день. В такие вечера мы укрывались в пещере и при свете лучин играли в карты, сделанные из пальмовых листьев. У нас ушла неделя на изготовление колоды из 52-х карт, но зато появилось новое увлечение, и мы частенько играли в покер с небольшими ставками – по тысяче долларов за кон. Ник, как всегда, безбожно жульничал, я играл более осторожно, но Аврора и здесь ухитрилась нас обойти. Вскоре мой проигрыш составил более ста тысяч, а Никита стремительно приближался к полумиллиону.

Одна из бурь унесла нашу лодку. Две, с корнем выдранные пальмы с размаху рухнули на неё, и утром мы уныло обозревали остатки шлюпки. Кстати, именно в этот момент Нику пришла в голову идея, впоследствии сыгравшая если не главную, то очень значительную роль.

Мы как раз собирали остатки лодки, чтобы как-нибудь использовать их в хозяйстве, когда Никита толкнул меня в бок и сказал:

-- Слушай, а почему мы ждём, что помощь придёт именно с воды. Ведь она может прийти и с воздуха.

-- Не понял, -- разогнулся я. – Что ты имеешь в виду?

-- Может быть, сейчас над нами летит какой-нибудь самолёт или космический спутник делает какую-то съёмку. Что он видит? Ничего, клочок земли, остров. А если мы подадим какой-нибудь знак, то кто-то его может заметить, и нас спасут.

-- А ведь это идея, -- медленно произнесла Аврора.

-- Шансы, конечно, не велики, -- сказал я, -- но может сработать, тем более, что выбирать не приходиться. Что ты предлагаешь? – обратился я к Нику.

-- Надо на песке выложить большими буквами какой-нибудь знак: «SOS», например, или там «Помогите», чтоб было видно с большой высоты.

-- Из чего выкладывать-то?

-- Да из деревьев. Здоровенные стволы мы, конечно, не дотащим, но если порубить их на куски, то потом можно сложить из них буквы. Ну, как вам?

-- Молоток, -- хлопнул я Ника по плечу. – Ну что, начали.

К новому делу все приступили с энтузиазмом. С топором и ножом мы с Ником отправились в джунгли на рубку дров, а Аврора осталась на берегу отмечать размеры и схему будущего расположения сигнала. Остановиться мы решили на международном знаке «SOS», а буквы должна были быть длиной в 7 метров и шириной в 3.

Два дня в джунглях раздавался «топор дровосека», и мы с Ником, обливаясь потом и используя нашу зебру, как тягловую силу, таскали брёвна на пляж. Затем все втроём выкладывали знак. Нельзя сказать, что мы особенно надрывались. И сил и ловкости у нас прибавилось, и работали мы, как всегда, слаженно и дружно. К исходу третьих суток, я забрался на наблюдательную площадку и полюбовался результатом. Громадное слово «SOS» чернело на песке, и его действительно должно было быть видно свысока. Что ж, ещё один шаг к нашему возвращению сделан. Оставалось только ждать.

День 18 сентября мне не забыть никогда. В то утро меня разбудил истошный вопль Ника. Я как ужаленный выскочил наружу с карабином в руках, думая, что случилась какая-то неприятность, и увидел Ника, который прыгал на месте, тыкая пальцем в небо. Я поднял голову и остолбенел. В небе летел самолёт. Но не те здоровенные лайнеры, от которых виден лишь слабый след, а небольшой, наподобие нашего «кукурузника». Решение пришло мгновенно.

-- Ник, на скалу! – заорал я. – Аврора, хватай второй карабин, -- и вскинув винтовку вверх, нажал на спуск.

Девушка тут же поняла мой замысел, и скоро рядом загрохотал второй карабин. В это же время в небо начали подниматься большие клубы дыма – это действовал Ник. Самолёт качнулся в нашу сторону, чуть снизился, сделал круг и направился в прежнем направлении к северу. Я опустил опустевший карабин. Сверху спустился взъерошенный Ник.

-- Неужели он нас не заметил, -- прошептала Аврора.

-- Не должен, -- кашлянул Ник. – Я такой костёр разжёг, что куда там Нерону с его пожаром.

-- Да и сигнал на берегу он наверняка увидел, -- добавил я и, прижав к себе девушку, проговорил. --Будем надеяться, ребята. Будем надеяться.

Надеждам нашим суждено было осуществиться через два дня. Утром 21 сентября нас разбудил непонятный шум. Мы выскочили из пещеры и остолбенели – на поляну опускался… вертолёт. Это казалось невероятным. Винтокрылая машина выглядела нереально, пришельцем из другого мира, мира, в который мы почти и не надеялись вернуться. Из кабины высунулась чья-то голова, и, сквозь шум винтов мы услышали человеческий голос: «Are you all raiht, guys?», тут же продублированный на родном языке: «У вас всё в порядке, ребята?»

-- О да, у нас всё в полном порядке, -- истерически хихикнул Никита, в изнеможении опускаясь на землю.

-- О, Господи! – бросилась мне на шею Аврора.

-- Наконец-то! – пробормотал я.

Обнявшись, мы смотрели как опускается вертолёт. Это казалось мистикой, колдовством. Я чувствовал как на лице играет идиотская улыбка, тело было словно невесомым. Я был как пьяный, а к нам уже бежали люди, а мне всё это представлялось сном.

15.

Десять лет спустя.

Необитаемый остров в Атлантическом океане. У берега на якоре покачивается небольшая яхта. Двое пятилетних карапузов резвятся на песке. На них смотрят высокий сильный мужчина и прекраснейшая женщина. Это мы с Авророй и наши дети. Недалеко стоит чернобородый человек – Ник. Мы выросли, но Остров Юности не был забыт, как не было забыто всё то, что нам пришлось на нём пережить.

Обнимая Аврору, я вспоминал те далёкие дни. Я снова сражался с пантерой и Глебом, вновь укрощал зебру и охотился, признавался в любви и предавался отчаянию, огорчался и радовался. И снова я вспоминал тот волнующий момент появления вертолёта.

Пилот в том самолёте всё-таки услышал наши выстрелы, увидел дым и знак, и по прибытии в Кейптаун сообщил куда следует. Правда, пока те приняли это к сведению и раскачались -- прошёл день, но когда стало ясно, что возможно нашлись пропавшие пассажиры с «Изумруда», отреагировали мгновенно. Тут же отрядили корабль со спасательным вертолётом на борту и помчались по указанным координатам.

Боже, что было, когда мы возвратились на большую землю. Репортёры набросились на нас как стая шакалов. Пресс-конференция в Кейптауне, пресс-конференция в Москве. Мы стали сенсацией, наши портреты запестрели во всех газетах, телевизионные ток-шоу наперебой зазывали нас к себе. А мы наконец узнали почему нас так долго не могли найти.

Оказывается, та буря отнесла нас далеко на юго-запад, в стороне от основных морских путей, и если бы не тот авиалюбитель, который заблудился во время бушевавшего накануне урагана, то мы, может быть, до сих пор куковали бы на нашем острове.

Поскольку весь экипаж и пассажиры благополучно спаслись, многие задавали нам вопросы о судьбе Глеба и его команды. Не встречались ли мы? Не видели ли их? Не знаем ли что с ними? Но мы, представляя репортёрам тщательно отредактированную версию наших приключений, дружно отвечали, что не видели, не встречали, не знаем и выражали надежду, что им так же повезло как нам, и вскоре они найдутся. И естественно мы никому не рассказали, как всё обстояло на самом деле. К чему? Пусть прошлое хранит свои тайны, а мы ответим перед Тем, кто и так всё видит и знает.

Наконец всё закончилось. И шумиха в прессе, и многочисленные охи, вздохи, поздравления и пожелания родных, друзей и знакомых. Не окончилась только наша дружба. Мы перешли в одну школу, росли, учились вместе, и даже по окончании, выбрав разные дороги в жизни, не забывали друг друга. Золотые самородки терпеливо ждали своего часа, и вот через десять лет, мы прилетели в Кейптаун, наняли хорошую яхту с опытной командой и кандидат физико-математических наук Никита Аринов, чемпион России и Европы по боксу Виктор Сергеев, его супруга и известный биолог Аврора Сергеева и два их близнеца Андрей и Валентин пересекли океан и снова ступили на землю необитаемого острова, названого ими Остров Юности.

Заскрипел песок, и к нам подошёл Ник.

-- Ну, мистер Техник, -- улыбнулся я. – Что будем делать?

-- Э нет, мистер Тарзан, -- так же с улыбкой отозвался он. – Девственные джунгли и необитаемые острова по твоей части.

Мы дружно рассмеялись и обнявшись долго смотрели вдаль, вспоминая бурные дни нашей юности.

КОНЕЦ.

Оригинальный сюжет: 1992г.

Переработанная версия: 2002г.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге