Затишье

Глава 1

Закладка:

Руби Диксон

«Затишье»

Серия:Варвары Ледяной планеты (книга 7,5)

Автор:Руби Диксон

Название:Затишье

Серия:Варвары Ледяной планеты_7,5

Перевод:Женя

Редактор:Eva_Ber

Обложка:Poison Princess

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

МЭЙЛАК

Беспокойство пробуждает меня ото сна. Я переворачиваюсь на мехах, не в силах устроиться поудобнее. Это чувство не проходит, и я открываю глаза, глядя на потолок своей пещеры.

Что-то не так. Это не дрожь отчаяния, которую мой кхай посылает через меня, когда умирает другой. Это что-то более мягкое, что-то, что вот-вот произойдет. Это укол беспокойства, который приходит с более медленным, ползучим беспокойством, таким как голод или болезнь.

Моя рука опускается к животу, и я ищу глубоко внутри, позволяя исцелению моего кхая течь. Это касается малыша, уютно устроившегося внутри моего тела, и находит его здоровым. У меня опускается живот и болят кости, что говорит мне о том, что скоро прибудет мой комплект. После многих сезонов ожидания я испытываю облегчение и волнение, что буду держать на руках своего маленького сына, но не он будит меня этим утром. Я смотрю на кровать Эши, прямо напротив нашей. Моя маленькая дочь сосет большой палец во сне с закрытыми глазами. Она миролюбива, и цвет кожи у нее хороший. Значит, это не Эша. Я немного расслабляюсь.

Рядом со мной моя пара утыкается носом в мою шею.

— Мэйлак?

Я провожу пальцами по дорогому лицу Кэшрема.

— Я не могу уснуть.

— Это из-за комплекта? Скоро он будет здесь? — его рука ласкает мой живот. — Может, мне приготовить для него корзинку?

— Пока нет, — говорю я своему партнеру и рассеянно глажу его рог. — Это что-то другое.

Он кутается в свои меха, глядя на меня сверху вниз с беспокойством в глазах.

— Что?

Я киваю и начинаю подниматься с наших мехов. Кэшрем вскакивает на ноги и помогает мне подняться, так как я неуклюжа с комплектом, и мое тело кажется чужим. Он держит меня немного дольше, чем необходимо, беспокойство отражается на его нежном лице.

Я глажу его по подбородку.

— Я должна проверить племя, моя пара, — шепчу я ему.

Кэшрем кивает. Он, как никто другой, понимает мои настроения. Он знает, что я беспокоюсь о каждом в нашем растущем племени, как будто они мои собственные комплекты. Он знает, что я не смогу успокоиться, пока мой кхай не споет каждому из них и не определит, что с ними все в порядке. Я слишком живо помню, каково это было — наблюдать, как кхай-болезнь распространяется по нашему народу, и как мой собственный кхай еще не пробудился к своей целительной силе. Тогда я была бессильна, и у нас не было целителя.

Теперь все по-другому, и я должна сделать все, что в моих силах.

Моя пара помогает мне надеть тунику и опускается на колени, чтобы помочь мне надеть ботинки. Я не могу согнуться под узами, поэтому он делает это за меня, его руки нежны. Он так добр ко мне, мой Кэшрем. Всегда терпелив, всегда нежен и заботится об Эше, когда я занята… а с таким количеством новичков в племени, кажется, я всегда занята. Мое сердце согревается, когда я вижу, как растет так много семей, но это также утомительно только для одного целителя.

Как будто он может прочитать мои мысли, Кэшрем заканчивает завязывать мои шнурки и встает с суровым выражением на лице.

— Ты не будешь изнурять себя?

— Не буду, — обещаю я.

Взгляд, который он бросает на меня, явно скептический.

— Ты близка к своему времени и устала. Если ты почувствуешь…

— Я знаю, моя пара. — Я глажу его по щеке и улыбаюсь. — Доверяй целителю знать свое собственное тело.

— Я доверяю целителю, но я также знаю свою пару, — спокойно говорит он. Эша просыпается и трет глаза, а он садится на корточки, протягивая к ней руки. — Сегодня я присмотрю за малышкой. Она поможет своему отцу приготовить несколько шкурок, не так ли, моя малышка?

Моя милая дочь только хихикает и бросается в объятия Кэшрема. Она кладет щеку ему на плечо, а затем улыбается мне.

— Могу я поцеловать тебя, мама? Люди делают это.

О, с губами? Я протягиваю руки к своей дочери, и она бросается в мои объятия и прижимается своим крошечным ртом к моей щеке. Она пускает слюни по всему моему лицу, и я терпеливо остаюсь неподвижной, хотя и вижу, как моя пара весело ухмыляется.

— От какого человека ты этому научилась, Эша? — спрашиваю я, когда она заканчивает.

— Джо-си, — радостно объявляет Эша. — Она всегда пристально смотрит на Хэйдена. Почему вы с отцом так не делаете?

— Потому что мы не люди, — объясняю я ей, взъерошивая ее гриву, а затем возвращаю ее Кэшрему. Я не совсем уверена, что когда-нибудь приму человеческий обычай ласкать языком губы своей половинки. Это кажется… странным. Но поцелуи Эши сладки и наполняют меня радостью, и я быстро и сухо целую ее в круглую щечку. — Будь добра к своему отцу. Я скоро вернусь.

Кэшрем улыбается мне, и мое сердце сжимается от нежности к моей паре. Повинуясь импульсу, я протягиваю руку и глажу его, ища. Я посылаю свои мысли через его тело в поисках его кхая. В каждом из них есть небольшая песня, даже когда они не находятся в резонансе, и сейчас я ищу эту песню, смешанную с пульсом текущей крови и стуком сердца. У Кэшрема хорошая песня, крепкая. Я вздыхаю с облегчением и возвращаюсь в себя. Мгновение спустя я касаюсь руки Эши и делаю то же самое, просто потому, что я должна убедиться, что с моей семьей все в порядке. Когда я удовлетворена, я опускаю руку.

Моя пара наблюдает за мной с выражением беспокойства на лице.

— Что тебя беспокоит?

— Я еще не знаю. Возможно, это ничего не значит. — Но это не похоже ни на что. — Я должна найти остальных. Я вернусь достаточно скоро.

Он кивает и успокаивающе гладит меня по руке.

— Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь.

Моя милая пара. Я улыбаюсь. Он не может сделать гораздо больше, чтобы помочь в исцелении, чем держать меня за руку, но он сделал бы это, если бы я попросила.

— Повеселитесь со своими шкурами, — поддразниваю я и щипаю Эшу за маленькую пухлую щечку,

Закладка:

Но разве все племя не является моей семьей? Разве они не мои, о которых я должна заботиться?

Я в последний раз глажу своего ребенка по щеке, а затем мгновение спустя выхожу из нашей личной пещеры. Мне приходится слегка наклониться, чтобы выйти, потому что дверь низкая, и когда я выпрямляюсь, моя спина протестует. Я закрываю глаза и разговариваю со своим кхаем, на мгновение погружаясь в себя. Тепло разливается по моим мышцам, и мгновение спустя боль проходит.

— О, вот ты где, Мэйлак! Я как раз тебя искала!

Я открываю глаза и вижу круглое, странное лицо человека Джо-си. Она лучезарно улыбается мне, положив руки на свой плоский живот.

— Ты искала меня? Ты плохо себя чувствуешь, Джо-си?

— Нет! И в этом-то вся и проблема! Если я беременна, в какой момент ведь должна появиться утренняя тошнота? Лиз говорит, что тошнота появляется уже в тот момент, когда сперматозоид встречается с яйцеклеткой, но ты же знаешь Лиз. Она известная приколистка. — Ее большие глаза смотрят на меня с беспокойством. — Ты же не думаешь, что у меня что-то не так, не так ли? Я ведь должна чувствовать тошноту, если я беременна, верно?

— Дай мне посмотреть. — Я кладу руки ей на живот, нащупывая там маленькую искорку жизни. Беременность — это сложно, потому что у ребенка в утробе матери нет кхая. Но тело вокруг него может рассказать мне о многом, а тело Джо-си наполнено крепким здоровьем и жизнью. Я возвращаюсь в себя и улыбаюсь ей. — Все в порядке. Ты должна быть терпелива.

Она переминается с ноги на ногу.

— Я не знаю, заметила ли ты, но я не очень хорошо разбираюсь во всем этом. Это так тяжело, потому что я хочу испытать все! И у Лиз бывает рвота, а у меня нет. — Она выглядит печальной. — Я просто не могу дождаться, понимаешь?

— Твое ожидание короче моего, — говорю я ей, забавляясь ее нетерпением. Подумать только, что кто-то жаждет иметь все мелкие недуги беременности.

Ее руки подносятся ко рту.

— О, мне очень жаль. Я не скулю, честно. Я просто взволнована.

— Я знаю, что ты не…

— Я имею в виду, должно быть, очень тяжело быть беременной три гребаных года, раздутой, как арбуз, и… — ее глаза расширяются. — Я делаю только хуже, не так ли?

Не знаю, так ли это.

— Что такое арбуз?

Она быстро похлопывает меня по руке.

— Знаешь что? Неважно. Это круто. Ты скоро должна родить?

— Не сегодня, я думаю, — говорю я и улыбаюсь ей. — Как поживает твоя пара? Он в пещере? — Я должна проверить его, особенно. Есть определенные соплеменники, за которыми я пристально слежу, и Хэйден — один из них. Его кхай не является его изначальным кхаем, но был дан ему, когда он пережил кхай-болезнь много оборотов сезонов назад. Он здоров и силен, но целитель всегда беспокоится.

Мечтательное выражение возвращается на лицо Джо-си.

— Он вышел на охоту. Он обещал, что вернется домой пораньше, чтобы… ну, неважно. — Она взволнованно машет рукой в воздухе. — Я просто собираюсь сейчас помолчать.

Я хихикаю. Рот Джо-си опережает ее разум, и спаривание с Хэйденом этого не изменило. Я оглядываю пещеру, чтобы посмотреть, кто не спит в столь ранний час. Джо-си у главного костра вместе с Ме-ган, Но-ра и Шорши. Они любят собираться ранним утром, пить горячий чай и печь корнеплоды. Это странное, пресное блюдо, но людям оно нравится.

— Не присоединиться ли нам к остальным у костра?

— Конечно. — Джо-си скачет впереди меня, полная энергии, как моя Эша. Я так обременена комплектом, что просто наблюдаю, как она двигается, и устаю.

Я следую за ней на несколько шагов, направляясь к костру. Люди поднимают глаза и улыбаются мне, их странные лица приветливы.

— Подходи и садись, Мэйлак, — говорит Шорши, вставая со своего места и предлагая его мне. — Стейси печет торт.

— Настоящий торт, — соглашается Стей-си, и от сковороды, которую она держит над огнем, поднимается запах чего-то приторно-сладкого. Остальные с интересом наклоняются к нему.

— Что такое торт? — я спрашиваю. Я кладу руку на плечо Шорши, чтобы она села, и позволяю своему кхаю коснуться ее. Она здорова… и носит еще один комплект. Должно быть, они с Вэкталом снова нашли резонанс, но держат это пока в секрете от остальных. Я улыбаюсь ей сверху вниз, радуясь за своего вождя и его пару. Я сохраню их тайну.

Шорши хихикает.

— Это тортик. Как десерт.

— С глазурью, — объявляет Стей-си. — Я экспериментировала с храку и не-картофелем, а также с некоторыми семенами, которые мы собрали. Когда мы достанем больше фруктов из пещеры, которую нашла Лейла, мы добавим и их.

— Ты хочешь, чтобы на твоем торте была глазурь и фрукты? — спрашиваю я в замешательстве. — Их едят замороженными?

Но-ра хихикает с другой стороны от меня, перекладывая свой комплект с груди на колени и поднося другого ребенка к груди.

— Вы, девочки, еще больше запутываете Мэйлак.

Я рассеянно смеюсь, больше заинтересованная в том, чтобы протянуть руку и погладить прекрасную, пушистую гриву на голове Ан-на. Комплект лежит на коленях Но-ра, и мать, похоже, не возражает, когда я прикасаюсь к ее ребенку. Ан-на сильна и здорова. Я небрежно провожу рукой по Но-ра, и с ней тоже все в порядке. Она менее уставшая, чем когда близнецы только родились.

— Это та самая глазурь? — восклицает Джо-си, беря миску и макая палец в мягкую коричневую кашицу.

— Это краска, — кричит Ме-ган как раз в тот момент, когда Джо-си подносит палец ко рту.

Джо-си замирает.

Джо-си и Ме-ган обе хохочут.

— Дурында, — говорит Джо-си и облизывает палец. Ее глаза расширяются. — О Боже, это так вкусно!

— Торт почти готов, — говорит Стей-си, используя длинный резной инструмент, чтобы постучать по краям своего округлого торта. Он толще и крупнее, чем обычные пирожные для завтрака, и мне любопытно, в чем разница и почему они так взволнованы.

В конце концов, это всего лишь еда.

Они снимают его с огня с коллективным «о-о-о», и Стей-си режет его на крошечные дольки и кладет на маленькие костяные тарелочки. Она берет глазурь у Джо-си и аккуратно намазывает по ложке на каждый кусочек.

— Она растает, потому что торт горячий, но я полагаю, что это никого не волнует, верно?

— Дай мне, — говорит Ме-ган. — Просто дай мне это. — Они смеются, и торт передается по кругу. Мне дают тарелку, и я размышляю о неряшливом, покрытом слизью

Закладка:

Теперь мне стало любопытно. Я откусываю немного от «торта» и замираю. Текстура грубая и странная, а ужасная сладость вкуса напоминает мне о испорченном мясе. С большим трудом я заканчиваю жевать свой маленький кусочек и заставляю себя проглотить. Вокруг меня остальные быстро доедают свой кусок и восхваляют Стей-си, какая она замечательная. Я держу свою тарелку, не уверенная, как я могу избавиться от нее, не обидев чувства Стей-си.

— Тебе придется приготовить это снова, — говорит Шорши с легким вздохом. — Может быть, будем делать его для особых случаев, таких как день рождения или что-то в этом роде. — Ее комплект начинает плакать, и Шорши поднимает его из корзины.

Я ставлю свой торт на пол пещеры и протягиваю руки.

— Можно мне?

Шорши передает Тали, и я прижимаю к себе малышку, держа ее высоко, так как мой живот мешает. Она становится большой, и с каждым днем она все больше и больше похожа на Вэктала. Меня забавляет, что у Тали такой сильный нос и такой цвет лица. Вот как выглядел бы наш комплект, если бы мы нашли отклик. У нее есть некоторые человеческие черты, но не так много. Это не печалит меня; я счастлива со своей Эшей, и Кэшрем — идеальная пара для меня. Но я рада, что у моей некогда пары теперь есть собственная семья. Он хороший самец.

Я закрываю глаза и тянусь к кхаю Тали, но ребенок силен и здоров. Нет никаких проблем, нет причин для беспокойства целителя. Я сажаю ее к себе на колени, чтобы она могла поиграть.

Шорши бросает на меня любопытный взгляд.

— Все в порядке? — спрашивает она тихим голосом, когда остальные начинают болтать о вкусах торта и о том, когда они смогут приготовить его в следующий раз.

Я киваю и одариваю ее печальной улыбкой.

— Я такая… Я не знаю для этого человеческого слова. Я чувствую необходимость проверить всех сегодня. — Я не рассказываю ей о ноющем беспокойстве, с которым я проснулась. Это может быть просто так.

— «Задумчивая», наверное, самое подходящее слово, — говорит Шорши и осторожно вытаскивает руку Тали из моих кос. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Я могу поговорить со своей парой.

Я возвращаю Тали, теперь, когда я уверена, что с ней все в порядке.

— Я так и сделаю.

Разговор вокруг нас продолжается, и к костру подходит все больше людей. Раздается последний кусок торта, и появляются другие со своими комплектами. Я смеюсь и предлагаю подержать детей, создавая впечатление, что мне в жизни больше ничего не нужно, кроме как держать каждый комплект. Все матери слишком счастливы, чтобы позволить кому-то другому взять их комплект на несколько минут, и я мысленно касаюсь кхаев каждого из них. Все здоровы, и, возвращая каждого ребенка, я прикасаюсь к кхаю каждой матери. У них все хорошо.

Значит, проблема не здесь.

Я оглядываюсь вокруг, размышляя.

— Хар-лоу и Рух в пещерах? Или они в Пещере старейшин?

— Они дома, — говорит Джо-си. — Я видела Харлоу вчера, и я сомневаюсь, что они ушли ночью.

— Я должна пойти поприветствовать их, — говорю я с улыбкой и начинаю трудный процесс приведения своего неуклюжего тела в вертикальное положение. Хар-лоу — это та, у кого кхай должен работать намного усерднее — у нее в голове опухоль, которую кхай держит под контролем. Ее кхай силен, но когда она была с комплектом, ее тело подвергалось серьезным нагрузкам. Возможно ли, что она снова беременна? И на этот раз у нее все будет не так хорошо? Я думаю о Рухе, таком диком и неукротимом, и об их маленьком сыне. Я должна навестить их и убедиться, что с ними все в порядке.

— Составить тебе компанию? — Джо-си вскакивает на ноги.

— О, нет, оставайся с остальными. Я в порядке. — Я улыбаюсь, чтобы смягчить боль своего отказа. — Я собираюсь поздороваться, а потом я должна помочь моему мужу со шкурами. — Я выпрямляюсь и выхожу из тесного круга женщин.

— Подожди, — зовет Джо-си.

Я оборачиваюсь.

Она берет мою тарелку, вся улыбаясь.

— Ты забыла свой торт.

— Как глупо с моей стороны, — бормочу я, беря его в руки. — Спасибо, Джо-си. Ты очень заботлива. — Возможно, Хар-лоу понравится торт, и меня не заставят съесть еще кусочек. Я сжимаю маленькую тарелку и брожу по пещере, направляясь к личной пещере Хар-лоу и Руха.

Глава 2

Когда я устремляюсь в дальнюю часть дома племени, звук рвоты заставляет мои чувства целителя обостриться. Я поворачиваюсь, направляясь к пещере, которую Лиз делит с Рáхошем. Экран конфиденциальности не находится перед входом в их пещеру, но я слышу, как Рáхош бормочет что-то своей паре изнутри. Это может быть приватный момент. Я медлю на входе, держа в руках свой торт, и отвожу взгляд, чтобы быть вежливой.

— Могу я войти?

— О, хорошо, — слышу я, как говорит Лиз. — Целитель. Теперь я знаю, что умираю.

Я знаю достаточно об этом человеке, чтобы понять, что она преувеличивает, но ее слова вызывают у меня укол страха. Является ли Лиз источником моего беспокойства?

Я слышу, как Рáхош фыркает, а затем он появляется, приглашая меня войти.

— У нее утренняя тошнота, вот и все.

С того места на полу, где она скорчилась, Лиз указывает пальцем на своего партнера, а затем снова наклоняется над миской, и ее рвет.

— Член, — выдыхает она между сухими вздохами.

Он возвращается к ней, нежно убирая волосы с ее лица, пока ее рвет.

— С тобой все будет в порядке, моя пара, — бормочет он и гладит ее по спине. — Это достаточно скоро пройдет.

— Не торопитесь, — говорю я им, ставя тарелку с тортом у входа, а затем направляясь к корзине с мехом рядом с их кроватью, где Рáшель машет своими крошечными кулачками. Я опускаюсь на пол рядом с ней — задача не из легких — и предлагаю ей ухватиться за мой палец. Она берет его, и ее кхай поет с моим, сильный. Я улыбаюсь, потому что я всегда больше всего беспокоюсь о малышах, особенно после смерти маленькой девочки Айши. Я ничего не могла сделать, чтобы спасти ее, потому что у нее не было кхая, и это до сих пор преследует меня.

Пока Лиз выпрямляется и пьет воду, я протягиваю руку

Закладка:

Он вопросительно смотрит на меня, нахмурившись.

— Должна ли я помочь твоей паре? Может быть, мой кхай сможет успокоить ее.

— Мой кхай в порядке, — заявляет Лиз, откидываясь на стену и на мгновение отдыхая. — Это мой желудок ненавидит меня.

Я хихикаю и похлопываю по земле рядом с собой.

— Возможно, тебе было бы легче прийти ко мне, чем мне прийти к тебе.

Лиз кивает и подползает, чтобы плюхнуться на землю рядом со мной. Она выглядит усталой и измученной, и я кладу на нее руку. Ношение комплекта для некоторых тяжелее, чем для других, и Лиз пришлось нелегко. Тем не менее, она сильна, и в ее теле нет беспокойства, только кислый желудок. Я посылаю исцеляющие мысли от моего кхая к ней, чтобы успокоить гнев в ее нутре и облегчить часть болезни.

— Ты должна пить больше воды, — упрекаю я ее, а затем добавляю: — И больше чая. У Кемли есть хороший способ позаботиться о сердитых животах.

— О нет, я уже пробовала это. Чай, который на вкус как обувная кожа? — Она корчит гримасу. — Думаю, что лучше бы меня просто стошнило. — Ее лицо бледнеет, а затем она снова тянется к своей миске. — На самом деле, может быть, и нет.

Какое-то время я сижу с Лиз и Рáхошем. Я ничего не могу сделать для желудка Лиз, что не исправят больше воды и времени. Мы болтаем об охоте, товарищах и Рáшель, одной из комплектов, которая выглядит более человечно, чем ша-кхаи. Я хвастаюсь своей маленькой Эшей, которая уже учится работать с кожей вместе со своим отцом. И мы обсуждаем больше беременностей.

— Думаю, я единственная, кто нашел отклик второй раз, — говорит Лиз. — Это слишком быстро?

— Ммм. — Я думаю о Шорши и ее секрете. — Не всегда. Если мать достаточно здорова, чтобы носить еще один комплект, это может произойти еще быстрее.

Рáхош прикасается к плоскому животу своей пары.

— Можешь ли ты сказать нам, мальчик это или девочка?

Лиз ухмыляется мне.

— Мы уже спорим из-за имен. Я сказала ему, что если это мальчик, он может назвать его, но если это девочка, то имя выберу я. Я хочу назвать ее Эйлой.

— Эй-ла?

— Да, в честь Эйлы Секуры. Из приквелов «Звездных войн» (прим. Эйла Секура — персонаж франшизы «Звёздные войны», рыцарь-джедай из расы тви’леков). Я имею в виду, они были довольно дерьмовыми, но Эйла была крутым джедаем. И синяя! Это как беспроигрышный вариант. — Лиз радостно потирает живот. — Не то, чтобы мой ребенок будет джедаем, но можно с уверенностью сказать, что она будет синей и крутой, так что я думаю, это сработает.

— Ах.

— Она не понимает твоих слов, моя пара, — говорит Рáхош. — И единственная причина, по которой я это делаю, заключается в том, что я слышал это уже много раз.

— Я уверена, что Дже-дай — хорошее имя, — говорю я Лиз.

— Эйла. Не джедай. — Она вздыхает и качает головой, глядя на нас. — Где мои ботаники из «Звездных войн», когда они мне нужны? — Рáхош только фыркает и встает на ноги, направляясь за Рáшель. При этом Лиз бросает на меня любопытный взгляд. — Я не хочу показаться странной, но это… торт у двери?

Ой. Я совсем забыла о еде, которую приготовила Стейси. Я надеялась тихо выкинуть это.

— Да.

Глаза Лиз загораются.

— Есть еще кусочек?

— Думаю, что торт закончился, — говорю я, а затем быстро добавляю: — Но ты можешь съесть мой кусок.

Она потрясает кулаком в воздухе.

— Я могла бы расцеловать тебя, Мэйлак.

Я не указываю на то, что мне хотелось бы этого примерно так же сильно, как хотелось бы еще торта.

***

У Хар-лоу грязное пятно на лице, в руке инструмент, а во взгляде сосредоточенность.

— Это что? — спрашиваю я, хмуро глядя на странное квадратное творение, над которым она работает.

— Обогреватель, — говорит она мне. — Для жестокого сезона. Он вырабатывает свое собственное тепло. Ну, в теории. Мне нужно выяснить, как сделать так, чтобы он стал достаточно горячим без перегрева. — Она вставляет блестящий инструмент в обогреватель и отрывает его кусочек спереди. — Прямо сейчас он немного расплавляется, но я близка к финишу. Я думаю. Верно, детка?

Рух хмыкает в знак согласия, вручая маленькому Рухару резную костяную погремушку.

— Тепло.

На одеяле рядом с отцом комплект размахивает ручками, подергивая хвостом. Он бросает погремушку, а затем начинает ползти за ней. Легкая, неохотная улыбка искривляет мрачное лицо Руха, и это радует меня.

Хар-лоу смотрит на меня так, словно ожидает ответа, поэтому я киваю.

— Я понимаю.

— Я не хочу замерзнуть, когда станет холодно. — Она делает паузу, а затем наклоняет голову. — Ну, холоднее. И с маленьким Рухаром здесь, я хочу убедиться, что нам уютно.

— Так вы останетесь на жестокий сезон? — Я знаю, что и Хар-лоу, и ее пара любят ходить в Пещеру Старейшин, чтобы отвлечься. Рух все еще не привык к такому количеству людей вокруг. Жестокий сезон будет трудным для него.

— Мы остаемся, — соглашается Рух, прежде чем Хар-лоу успевает заговорить.

— Мы будем рады видеть вас. — Я кладу свою ладонь на ее руку и слегка сжимаю ее в знак любви. Я дотягиваюсь до ее кхая и нахожу, что он равномерно пульсирует. Он силен, но поддержание здоровья Хар-лоу требует от него многого. Я посылаю укрепляющую волну исцеления от моего кхая к ее, прежде чем убрать руку.

— Я должна идти, — говорю я Хар-лоу и ее паре. — Я хочу проверить Ти-фа-ни и Салуха, пока день не стал слишком коротким. — Я потираю живот, используя это как предлог, чтобы двигаться дальше. — Мои ноги уже устали от всего этого стояния.

— Я пойду с тобой, целитель, — говорит Рух, поднимая своего сына. Хар-лоу возвращается к своей коробке, снимая еще один блестящий слой.

Когда мы выходим из пещеры, Рух останавливает меня. Он оглядывается на свою пещеру, потом на меня.

— У меня есть… опасения.

Мои чувства покалывает от страха. То странное, ноющее чувство, которое преследовало меня все утро, снова овладевает мной.

— Из-за Рухара? У него все очень хорошо. — Я провожу пальцем по пухлой синей щеке комплекта. Он практически гудит от хорошего самочувствия. — Или из-за предстоящего жестокого сезона? — Я небрежно кладу руку ему на плечо. — Здесь нет никаких проблем. С твоей семьей все в порядке, Рух.

Его рот сжимается в недовольную линию, и он прижимает своего извивающегося сына ближе, когда наклоняется.

— Хар-лоу. Я… волнуюсь. Резонанс.

— Вы снова резонируете? — Так много комплектов прибудет в наше маленькое племя.

Закладка:

Он быстро качает головой, и в его глазах страх.

— Это моя забота. Лиз…

Ах. Теперь я понимаю. Хар-лоу — самая хрупкая из людей, и выносить Рухара было тяжело для ее тела. Я ободряюще сжимаю его руку.

— Я только что поговорила с ее кхаем, и все в порядке. Нет никаких проблем.

— Есть… способ остановить больше комплектов? — Он гладит своего сына по голове, в его взгляде яростная любовь.

— Ты не хочешь снова резонировать?

Выражение его лица измученное.

— Да. Никакого риска, Хар-лоу. Она — это… все. — Он в отчаянии прижимает кулак к сердцу. — Я не могу потерять ее…

— Я знаю. — И я подозреваю, что он не покинет пещеры, если поблизости не будет целителя. Он не станет рисковать своей парой. — Возможно, вы больше не будете резонировать. Возможно, так и произойдет. Только кхаи могут решать. — Когда он выглядит обеспокоенным, я добавляю: — Ее кхай не позволит комплекту уничтожить ее. Если она недостаточно сильна, чтобы выносить, это больше не повторится. И если это действительно произойдет, я здесь. Я никуда не собираюсь уходить.

Напряжение немного спадает с его лица. Он медленно кивает и крепко сжимает мою руку, затем возвращается в свою пещеру со своим сыном. Я смотрю ему вслед, разбираясь в своих эмоциях. Я знаю, что он чувствует. Иногда ночами я смотрю, как спит Эша, в ужасе от всего, что может случиться, что может сломать маленькое, хрупкое тело. И иногда я не сплю и смотрю на свою пару, думая о том же самом. Наш мир опасен, и даже несмотря на то, что Кэшрем — дубильщик и большую часть времени проводит рядом с пещерой, все равно многое может случиться. Я волнуюсь. Я всегда волнуюсь. Я должна защищать все племя, но Кэшрем и Эша — мои.

Я хорошо знаю страхи Руха.

— Мэйлак, — зовет кто-то, вырывая меня из моих мыслей. — Целитель.

Это Бек. Я направляюсь на звук его голоса, недалеко от входа в пещеру.

— Я здесь.

Он бросается вперед с раздраженным выражением на лице.

— Нам нужно твое исцеление. Харрек порезал себе руку о копье.

— Снова? — Я беру предложенную им руку и опираюсь на нее, чтобы идти быстрее. Его кхай энергичен и сильнее, чем у большинства. Это неудивительно — мой брат всегда был свирепым самцом. Конечно, его кхай будет свирепым. — Что ты сделал?

Он фыркает, его шаги нетерпеливы, когда он замедляет свою походку, чтобы соответствовать моей.

— Я ничего не сделал. У него руки, как дубинки. Я просто пытался показать ему, как лучше обернуть наконечник его копья.

Я хихикаю.

— Ты должен быть терпелив, брат.

— Я терпелив.

— С другими.

Ворчание, которое он издает, говорит мне, что он не согласен, но он также не хочет спорить. Мы выходим через вход в сугробы. День хороший и мягкий, ветер треплет мои косы. Вдалеке я вижу двух или трех охотников, собравшихся вместе. Странно — один из них ранен, и все же мое чувство страха, кажется, ничуть не усилилось.

— Я полагаю, Харрек не мог сам дойти до пещеры, чтобы я могла позаботиться о его руке?

— Он мог бы… если бы он не потерял сознание при виде своей крови. — У моего брата кислый голос.

У меня вырывается тихий смешок. Я и забыла, что у Харрека есть такая проблема. Охота его не беспокоит, но одна капля его собственной крови — и он на полу.

— Конечно. Ну, я полагаю, сегодня хороший день для прогулки. — Я кладу руку на нижнюю часть своего живота, чтобы поддержать его. Идти так далеко неудобно, но я могу это вытерпеть.

Мой брат молчит, пока мы поднимаемся на гребень, туда, где лежит распростертый Харрек. Я вижу Таушена и Хассена рядом с ним, присевших на корточки. Принадлежности для изготовления копий разбросаны по снегу.

— Ты в порядке? — спрашивает Бек через мгновение. — Ты кажешься… замкнутой сегодня.

— Я устала, — говорю я ему.

— Это не то.

Мой брат хорошо меня знает.

— И я, конечно, волнуюсь.

— Насчет комплекта?

Я качаю головой, мой взгляд прикован к Харреку.

— Что-то кажется неправильным. Я не уверена, что именно. Но я это выясню.

— Скажи мне, когда выяснишь. Если я смогу помочь, дай мне знать.

Я улыбаюсь своему брату. Он охотится для нас, и он хороший самец. Хороший охотник. Мне грустно за него, потому что все другие люди создали семьи и нашли отклик, а моему вспыльчивому брату нечего делать. Я знаю, что он завидует их счастью. Я знаю, что он все еще скучает по тихой девушке по имени Клэр.

— Я знаю. Если мне нужно будет что-нибудь сделать, я приду к тебе. Это я обещаю.

Тогда мы на стороне Харрека и больше не обсуждаем это. Бек помогает мне опуститься на колени рядом с упавшим охотником, и я с облегчением вижу, что его цвет лица хорош, несмотря на неподвижность. В его груди гудит кхай, такой же яркий и пульсирующий, как всегда. Я посылаю исцеляющие песни через его кхай, побуждая закрыть рану на его руке и сомкнуть плоть… и разбудить его, потому что другие будут безжалостно дразнить его, если он не пошевелится в ближайшее время.

Что ж, они будут безжалостно дразнить его, несмотря ни на что.

Харрек приходит в себя, и остальные подтрунивают над ним по поводу пореза, даже когда я обматываю его полоской кожи. Плоть почти полностью зажила, но порез был глубоким, и его нужно будет защищать всю ночь. Я использую это время, чтобы прикоснуться к Таушену и Хассену, и не нахожу у них никаких проблем. Бек видит, как я украдкой быстро касаюсь руками остальных. Я подозреваю, что он знает, что я делаю, но он ничего не говорит.

Мой брат, может быть, и не терпелив, но он понимает.

Глава 3

Со старейшинами все в порядке. Несмотря на свой возраст, они в такой же форме, как и любой из младших соплеменников. Варрек учит юного Сессу, как делать ловушку, и я провожу руками по голове Сессы, просто чтобы проверить его. Все в порядке.

Возможно, это не что иное, как беспокойство сильно беременной женщины. Задумчивость, как говорит Шорши. Я не знаю, но я закончу навещать всех в племени, прежде чем расслаблюсь.

Хэйден и Ваза вышли на тропы и не вернутся в пещеры сегодня вечером. Фарли отвела своих родителей, Кемли и Боррана, в Пещеру старейшин, чтобы они могли выучить язык жестов, на котором говорит

Закладка:

Я подхожу как раз в тот момент, когда появляется Эревен с рыболовными сетями, перекинутыми через плечо. Он легко улыбается мне и касается моего плеча.

— Целитель. Ты становишься все больше каждый раз, когда я смотрю на тебя.

— Это потому, что я много ем, — поддразниваю я в ответ. Этот небольшой контакт с кожей говорит мне, что Эревен не является причиной моего беспокойства, и поэтому я заглядываю мимо него в его пещеру. — Я пришла проведать твою прекрасную пару.

— Она с Ти-фа-ни и той, которая все время плачет. Их пары вышли на охоту. — Он показывает на свои сети. — И я собираюсь присоединиться к ним. Клэр хочет рыбы сегодня вечером.

Я улыбаюсь.

— Я не буду тебя задерживать. — Мой разум уже мчится вперед. Та, кто все время плачет, — это Ари-а-на, и она не та пара, которую я бы выбрала для Золайи, которая всегда улыбается и счастлива. Его пара совсем не такая. Когда она впервые пришла, она плакала, потому что ненавидела холод. Теперь она плачет, потому что устала, а ее комплект суетливый. По крайней мере, с этим я могу помочь.

Когда Эревен уходит, моя спина, кажется, сильно сжимается, мышцы напрягаются в знак протеста против всей моей ходьбы. Шипение вырывается из меня, и я замираю, посылая исцеление по своему телу. Боль проходит через несколько мгновений, и я снова могу ходить. Я шаркаю вперед. Я устала и ничего так не хочу, как вернуться в свою постель и свернуться калачиком в меховом гнезде, но я могу сделать это, как только избавлюсь от своих страхов. Я снова потираю нижнюю часть живота и направляюсь к пещере Ти-фа-ни.

Три женщины сидят вокруг костра Ти-фа-ни и перебирают пригоршни семян. Ари-а-на держит свой комплект Аналая, потирая ему спину, пока он плачет. Клэр сидит, скрестив ноги перед собой, живот слегка округлился с первыми признаками ее предстоящего комплекта. Ти-фа-ни недавно обрела резонанс, и у нее еще не будет живота для многих лун. Они все смотрят на меня, когда я вхожу, и Ти-фа-ни вскакивает на ноги.

— Мэйлак! Иди, сядь! Ты выглядишь усталой.

Я сдерживаю свое раздражение. Почему все говорят мне, что я плохо выгляжу? Я просто устала из-за комплекта. Но я знаю, что у нее добрые намерения, и поэтому я натягиваю на лицо улыбку.

— Я слышала, что у Аналая тяжелый день, и хотела помочь. — Руки Ти-фа-ни сильны в моих, и исцеляющий импульс, который я посылаю через нее, говорит мне, что с ней все в порядке. Я позволяю ей помочь мне сесть, устраиваясь между двумя женщинами.

Ари-а-на немедленно передает мне Аналая, ее рот нахмурился.

— Он сегодня такой суетливый. Это опять мое молоко?

Я качаю комплект в своих руках, посылая тепло исцеления по его маленькому телу. Из всего племени Аналай беспокоит меня больше всего. Его кхай не силен, и он борется. Я никогда не делилась этим с матерью, потому что это то, что со временем может стать либо лучше, либо хуже. Нет никакого способа узнать, и рассказать ей о своих страхах означало бы только вызвать еще большее беспокойство. Это просто еще одно бремя, которое должен нести целитель, и поэтому я внимательно наблюдаю за Аналаем. Кхай лечит многое, но он не может исцелить все, и что-то в молоке его матери вызывает боль в его маленьком животе. Я посылаю ему свое исцеление, чтобы побудить его тело принять пищу, но каждый день дается ему с трудом.

— Это так. Он голоден, но это расстраивает его желудок.

Слезы разочарования подступают к глазам Ари-а-ны.

— У моего ребенка непереносимость лактозы? Ты не можешь это исправить?

Я качаю головой, потому что не знаю этих слов. Молоко есть молоко, а Аналай не любит молоко.

— Возможно, когда он станет старше, он сможет есть мясо, если его хорошо прожевать.

— Есть трава, которая успокаивает желудок, верно? Может быть, мы можем размять немного не картофельного пюре с костным бульоном и травами и посмотреть, поможет ли это? — спрашивает Ти-фа-ни, глядя на меня.

— У Кемли есть немного, — соглашаюсь я. — Аналай слишком мал для твердой пищи, но, возможно, это стоит попробовать.

— Я схожу к ней, — говорит Клэр, поднимаясь на ноги. Она грациозна, несмотря на округлый животик.

Я протягиваю руку и кладу на ее живот, прежде чем она успевает отодвинуться.

— Как твой живот?

— Все хорошо, — голос Клэр застенчивый. Она кладет руки по бокам своего живота и слегка покачивается. — Серьезно, я чувствую себя прекрасно. Тебе не нужно беспокоиться обо мне

— Я целитель. Позволь мне судить об этом, — говорю я, даже когда убираю руку. Мне даже не нужно прикасаться к коже Клэр, чтобы знать, что она в полном здравии. И она не является причиной моих беспокойств. Это что-то другое. Но что?

Мое исцеление успокаивает его боль, Аналай спит в моих объятиях, а Ти-фа-ни утешает расстроенную мать. Бедная Ари-а-на. Я знаю, это беспокоит Золаю, который ничем не может помочь. Он проводит долгие часы на охоте, потому что это то, что он может делать, и это только усиливает нагрузку на его пару, которая остается с плачущим комплектом на долгие часы. Спаривание никогда не бывает идеальным, но это всегда труднее всего сразу после рождения комплекта. Это я хорошо знаю. Я думаю о себе и моем Кэшреме, когда казалось, что за одну ночь мы перешли от ленивых дней в мехах к лихорадочным пеленаниям и очень мало спали. Первые несколько оборотов Луны всегда трудны.

Немного позже возвращается Клэр с травами, и женщины готовят пюре из бульона и кореньев для Аналая, пока я держу его. От первых нескольких кусочков его личико морщится, но ему удается проглотить немного, и когда я посылаю через него свое исцеление, я не чувствую боли в животе, которая у него обычно бывает.

— Думаю, что это работает. Попробуй покормить его молоком и пюре, и постепенно ты сможешь полностью перевести его на пюре. Пока ему все еще нужны питательные вещества из твоего молока. — Я передаю его обратно матери, на худом лице которой написано облегчение. — И всегда приходи за мной, когда он расстроен.

— Я не хотела тебя беспокоить, — говорит Ари-а-на, прижимая Аналая к себе.

— Я целитель. Это моя работа — заботиться обо всех. — Я улыбаюсь ей и медленно

Закладка:

— Но разве это не утомляет тебя?

Я удивлена ее вопросом. Конечно, это меня утомляет. Каждая унция исцеления, которую я даю другому, заставляет мой кхай растягиваться еще немного, и иногда он растягивается слишком далеко. Но… это моя работа, как целителя. Каждую незажившую рану я чувствую в своем сердце. Мой долг — сохранить племя здоровым и сильным.

Последним целителем племени была сестра моей матери, Нэшак. Она умерла от кхай-болезни от истощения, слишком далеко расширив себя и свой кхай. Это была хорошая смерть; она умерла, спасая свой народ. Я ожидаю того же от себя. Я буду залечивать каждый порез, каждую рану, каждую боль в животе, пока больше не смогу исцелять.

Но на маленьком личике Ари-а-ны читается беспокойство. Я глажу ее по щеке и посылаю небольшую волну исцеления уставшей матери.

— Я бы предпочла исцелить маленького Аналая, чем слышать, как он плачет. Разве ты бы не хотела этого же?

Она медленно кивает, а затем одаривает меня усталой улыбкой.

— Спасибо тебе, Мэйлак.

Я глажу ее по гладкой щеке.

— Я должна пойти навестить других. Если позже ему станет плохо, приходи и найди меня в моей пещере.

— Я так и сделаю.

На ходу я глажу руку Ти-фа-ни, но внутри нее нет ничего тревожного. Комплект, который она носит в своем плоском животе, растет с каждым днем, и она здорова.

Все здоровы. Это одновременно и облегчение, и разочарование, потому что беспокойство в глубине моего сознания никуда не девается.

Я навещаю Мар-лен и Зэннека и их маленький комплект. Они здоровы. Я навещаю Аехако и его семью. Они тоже здоровые. Я сталкиваюсь с несколькими охотниками, возвращающимися с полуденной едой для своих товарищей, и придумываю глупые причины, чтобы остановить их. Каждый из них здоров. Я нахожу Химало обрабатывающего свои шкуры перед пещерой охотников. Он здоров, хотя и печален.

Все здоровы. Так что же это такое?

Я направляюсь в заднюю часть пещеры, где Айша сейчас поселилась с единственной незамужней человеческой женщиной, Мэ-ди. Возможно, Айшу что-то беспокоит. Она была мрачна с тех пор, как умерла ее малышка. Мое сердце болит за нее. Мы были беременны одновременно, но она родила слишком рано, и даже мое исцеление не смогло это остановить. Ее комплект умер, родившись слишком рано, и Айша замкнулась в себе. Я родила свою Эшу несколько месяцев спустя, и разрыв между нами был полным. Я думаю, Айша не может простить меня за то, что у меня есть то, чего она так сильно хочет.

Сегодняшний день ничем не отличается от любого другого дня. Айша одна в своей пещере, огонь потушен. Она съеживается под одеялом, ее глаза открыты и смотрят в никуда.

— Айша, — бормочу я, входя. — Это Мэйлак. Могу я навестить тебя?

— Мне все равно, — говорит она бесцветным голосом.

Я оглядываюсь в поисках места, но нет ничего, на что я могла бы опустить свое неуклюжее тело.

— Дашь мне свою руку? — спрашиваю я, решив остаться стоять.

Она переворачивается на спину. Ее длинные темные волосы беспорядочно спутались вокруг лица, и мне интересно, как долго она пролежала в постели. День? Несколько дней? Она хмуро смотрит на меня.

— Зачем?

— Потому что я здесь, чтобы проверить тебя, — прямо говорю я ей. Я протягиваю к ней руку и шевелю пальцами, показывая свое нетерпение.

— Почему это имеет значение? — выражение ее лица горькое. — Если я умру, то Химало будет свободен. И на один рот меньше, чем нужно кормить в этот жестокий сезон.

Я ничего не говорю, потому что не собираюсь спорить. Она кладет свою руку в мою, и она сильная, хотя я чувствую печаль, исходящую от нее. Я хочу сказать ей, что в жизни все еще можно найти удовольствие, в объятиях партнера, в простых радостях — но это будет исходить от меня, беременной и с другим комплектом в моей пещере. Она не захочет слушать. И пара Айши оставила ее. Поэтому я вздыхаю и отпускаю ее руку.

— Где твоя соседка-человек?

Айша фыркает и переворачивается на другой бок.

— Я не ее хранитель.

Я пробую другую тактику.

— Я видела Но-ра с ее комплектами у костра. Похоже, у нее было полно дел. Ты могла бы предложить ей помощь, если у тебя сегодня будет время.

Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня, но она выпрямляется в постели и проводит рукой по волосам.

— Она просила меня помочь?

Надежда в ее голосе разбивает мне сердце.

— Она этого не делала, — признаю я. — Но я также думаю, что она очень старается справиться с этим самостоятельно и боится просить о помощи. Но я думаю, она была бы благодарна еще одной паре рук. — Я потираю живот, потому что у меня начинает болеть спина. — И ей нравится твоя компания. — Мне тоже нравилась, прежде чем все изменилось.

Айша мгновение смотрит мимо меня, размышляя. Затем она медленно откидывает одеяла в сторону и встает на ноги.

— Человек навещает свою сестру.

— Спасибо. — Я не жду, чтобы увидеть, собирается ли Айша покинуть свою пещеру. У меня болят ноги, а теперь еще и спина. Я навещу Мэ-ди и Ле-ла, а затем вернусь в свою пещеру, где моя пара сможет хлопотать обо мне, а я смогу обнять свой комплект и порадоваться за свою семью.

Мои шаги становятся немного тяжелее, немного более шаркающими, когда я покидаю пещеру Айши и направляюсь в маленький уголок, который теперь является домом Рокана и его Ле-ла. Они — самая новая пара, которая нашла отклик в нашем маленьком племени, и в последние дни почти не выходили из своей пещеры, занятые выполнением требований резонанса. Я чувствую легкий укол страха, когда направляюсь к их пещере. Еще рано, чтобы что-то пошло не так с их спариванием. Ле-ла, возможно, еще даже не с комплектом.

Я стою снаружи, внимательно прислушиваясь. В их пещере тихо, но ширма убрана со входа. Внутри я слышу уютное потрескивание огня и вижу ноги бледного человека, сидящего рядом с ним.

— Могу я войти? — зову я.

Мгновение спустя появляется Рокан, разворачивая свое длинное тело через узкий вход.

— Целитель! Заходи. Тебе всегда рады у этого костра. — Он берет меня за руку и позволяет мне опереться на него, когда я вхожу, как будто я старше, а не моложе его. Тем не менее, я благодарна за помощь. Я все больше устаю и испытываю душевную тоску.

Мэ-ди встает со своего камня и предлагает его мне, и я

Закладка:

— Взгляд, который говорит, что ты сожалеешь о том, что поделилась со мной своими заботами. — Улыбка, которую он мне дарит, мудра. — Но я бы не хотел, чтобы было по-другому.

— Я тоже, — тихо говорю я. Даже целитель должен полагаться на другого. Я вожусь с одеялами, чувствуя себя странно уязвимой из-за того, как хорошо он меня знает. — Это экран конфиденциальности над входом? Рокан и Вэктал скоро придут, чтобы поговорить о плохом предчувствии и о том, что мы можем сделать.

Он кладет комплект в новую корзину — корзину, сплетенную моей парой, с искусно раскрашенной веревкой, придающей ей декоративный узор, — а затем идет ко входу и отодвигает ширму. Он возвращается мгновение спустя, и Вэктал и Рокан оба стоят позади него.

— Целитель, — говорит Вэктал, кивая на меня. — С твоим новым комплектом все в порядке?

Кэшрем поднимает руку, останавливая обоих охотников, прежде чем они успевают сесть.

— Моя пара только что родила. Я вообще убрал экран только потому, что она хочет, чтобы вы были здесь. Вы скажете то, что вам нужно, и быстро, и тогда она отдохнет.

Глаза Рокана расширяются, но он ухмыляется. Вэктал просто кивает, его губы подергиваются от веселья.

— Ты сегодня свиреп, Кэшрем.

— Моя пара весь день присматривала за племенем, а потом вернулась домой, чтобы родить моего сына. Конечно, я свиреп. Она не остановится, пока не убедится, что все в порядке, поэтому я позабочусь о том, чтобы она отдохнула. — Он решительно кивает вождю, а затем то же самое мне. — Так что не садитесь, потому что вы здесь не долго пробудете.

Я хихикаю и плотнее натягиваю меха на талию. Он прав; я устала. Мои веки отяжелели, и я ничего так не хочу, как спать, но чувствую, что еще так много нужно сделать.

Вэктал подходит, чтобы встать рядом с мехами, а затем бросает взгляд на Кэшрема, прежде чем присесть на корточки у моей кровати.

— Расскажи мне больше о своих опасениях.

Я смотрю на Рокана, который кивает, а затем я говорю. Я рассказываю своему вождю о том, как проснулась со своими тревогами, и о своих визитах, чтобы проверить племя. Я рассказываю ему о сомнениях, потому что не могу указать на конкретную вещь, вызывающую мое беспокойство. Оно просто есть, ждет.

— Я не знаю, что с этим делать, — говорю я наконец. — Я бы подумала, что это просто заботы беременной женщины, но Рокан разделяет это чувство.

— Да, и я не беременен, — говорит Рокан с невозмутимым лицом.

Вэктал просто терпеливо смотрит на Рокана, а затем поворачивается ко мне.

— И ты уверена, что это не связано с твоим новым комплектом?

— Мэйкэш сильный, — говорю я с гордостью. — Очень здоровый.

Вождь хмыкает.

— Это хорошее имя.

— Так и есть.

Вэктал поворачивается к Рокану.

— Может ли это быть связано с охотой на кхай, которую мы должны устроить для Мэйкэша? Нам скоро нужно будет уходить.

Рокан задумывается, а затем качает головой.

— Это не похоже на опасную охоту.

— И не погода?

Рокан снова качает головой.

— И это сосредоточено на племени?

— Мне так кажется, — говорю я. В свете всех этих вопросов я задаюсь вопросом, не мерещится ли мне что-то. Все здоровы. Никто не болен. Я вижу по лицу Рокана, что он задается тем же вопросом. Поэтому я спрашиваю: — Видим ли мы дым там, где нет огня?

Вэктал долгое время молчит, пристально глядя на меня сверху вниз. Затем он заговаривает.

— Я никогда не видел, чтобы ты паниковала, Мэйлак. Ты спокойна и непоколебима. Если у тебя есть опасения, мы прислушаемся.

— Но я не знаю, из-за чего я беспокоюсь, — волнуюсь я.

— Тогда мы пождем, — говорит Вэктал. — Мы останемся бдительными и пождем, что бы ни произошло. — Он медленно поднимается на ноги. — У моей Джорджи есть человеческое выражение — затишье перед бурей. Возможно, именно это вы оба и чувствуете.

— Но тогда где буря? — спрашивает Рокан.

Вэктал разводит руками.

— Мы пока не знаем.

Я беспомощно смотрю на Рокана.

— Так что же нам делать?

— Наслаждайся спокойствием, — говорит Вэктал. — Ничего не говори остальным. Нет смысла сеять панику. А до тех пор наслаждайся каждым днем, каждым часом со своей семьей.

Я смотрю на их серьезные лица, а затем снова на свою пару.

— Это не ответ, мой вождь.

— Это потому, что у меня его нет. — Лицо Вэктала на мгновение становится мрачным, но затем его выражение меняется на решительное. — Мы не будем застигнуты врасплох, что бы это ни было. Мы будем следить за погодой. Мы соберем больше съестных припасов, больше запасов для костра. Мы будем посылать охотников парами, а не поодиночке. Мы будем в безопасности. — Он сжимает кулак и кладет его поверх своей плоской ладони. — Если мы сможем предотвратить это, мы это сделаем.

— Хорошо, — мягко говорю я. — Есть еще кое-что, что я могу сделать. Я могу работать с Кемли и собирать больше целебных трав. Заваривайте больше целебных чаев. Я могу наблюдать за беременными еще внимательнее. — И за теми, за кем я тайно следила, такие как Хар-лоу и Аналай.

— Ты будешь спать, — говорит моя пара, делая шаг вперед и становясь между вождем и моей кроватью. Он бросает на двух мужчин суровый взгляд. — Она устала. Дай ей отдохнуть. Ты можешь побеспокоиться завтра.

— Как пожелаешь, свирепый. — Вэктал кивает мне, а затем Кэшрему. — Приноси своего Мэйкэша, когда отдохнешь, целитель. Моя Джорджи захочет подержать его.

— Я так и сделаю, — обещаю я.

Двое охотников уходят, и Кэшрем снова закрывает вход ширмой. Он потирает лицо, а затем подходит ко мне тяжелыми шагами, прежде чем опуститься на меха. Он обнимает меня и утыкается лицом в мое плечо.

Я играю с его гладкими косами.

— Долгий день? — я дразню.

— Я беспокоюсь за свою пару, даже если она этого не делает. Кто-то должен заставить нашу неутомимую целительницу отдохнуть. — Он позволяет своим пальцам скользить по моей коже. — И я беспокоюсь о том, что говорит Вэктал. Про эту проблему.

— Мы подождем, когда это всплывет, — заверяю я его. — Он прав. Мы не можем жить каждый день, беспокоясь о бесформенной, безымянной вещи.

— Наслаждайся спокойствием, — соглашается Кэшрем, прижимая меня к себе. — Это проще, чем кажется.

Там, в корзине, Мэйкэш икает, а затем начинает плакать.

Несмотря на мою усталость, я хихикаю.

— Гораздо проще, чем кажется, особенно с новорожденным комплектом.

— Я возьму его. — Моя пара снова поднимается на ноги и направляется к корзине. Он поднимает сверток,