зарисовка о целях "Сестер Мораны"

Глава 1

- Замечательное сочетание химических веществ,– Ига кокетливо подмигнула могучей фигуре, глубоко вдохнув ароматные пары таежного чая.

- Угощайся на здоровье! – Михаил откинулся на высокую спинку жесткого, грубовато сработанного стула. Он нацепил на кованую вилочку крепкий маринованный гриб и отправил его в дебри кучерявой бороды.

Закатное солнце густым цветом залило небольшую комнату и ее не хитрое убранство: жесткую и простую самодельную мебель, теплую большую печь, палати над нею, большой стол, даже скорее верстак, уставленный сложнейшим научным оборудованием, микробиологический инкубатор, заливающий все вокруг себя мертвенно -голубоватым светом, и ломящийся от разнообразной снеди столик.

- Еще раз спасибо, что позволил проводить исследования в своих владениях! – Ига наконец отставила опустевшую чашку и потянулась к глубокой пиале с каким-то салатом из обжаренных корней, орехов и трав, присыпанных мороженой брусникой.

- Тебе спасибо, Ига! За новый наш заказник,- хитрая ухмылка потонула в черных колечках, а маленькие темные глазки рассыпали веер лукавых морщинок,– нам совсем не с руки излишнее внимание и чужаки. А теперь всем можно быстро от ворот поворот давать. А особо настырных так и вовсе запереть в местах не столь комфортных.

- Это было несложно. Вопрос денег, – отмахнулась девушка, – а вот то, что ты мне показал, сулит немалые прорывы. Ты сэкономил «Сестрам Мораны» десятилетия, - она довольно покачала длинными прямыми волосами цвета воронового крыла.

- Выходит я продешевил? – хохотнул гигант, оглаживая окладистую бороду и бросая на собеседницу косой хитрый взгляд. – Что такого ты нашла в своем микроскопе?

Ига отодвинула полупустую пиалу и пристально уставилась в маленькие темные, непроницаемые глазки собеседника, взвешивая, стоит ли с ним делится результатами своих исследований.

- Когда я приехала, ты отвел меня на всего лишь один водоем. Ты сказал: «Начни с него, а там видно будет». И в первой же пробое я нашла их. Простенький колониальный организм, близкий к микоплазмам. Теперь мы называем их «инженерами». Признайся, ты знал, что я натолкнусь на них? – она пронизала собеседника пытливым и вызывающим взором. – Я ведь могла искать и десять лет, и они проскользнули бы мимо моей пробирки.

- Просто удача, Ига, просто удача, – Михаил плеснул себе ароматного и густого кваса из запотевшей крынки. Темный напиток вспенился белой шапкой и быстро опал.

– Так и что же ваши «инженеры»?

- Они паразитируют на хищных амебах. Явление, в общем- то, рядовое. Однако эти малютки изменяют гены своих носителей так, что из охотников амебы превращаются в земледельцев.

Зараженные микроорганизмы собирают добычу и охраняют ее. Более того они начинают вести не сказать, чтобы социальную, но все же, скажем так, – она смешно сморщилась и пощелкала пальцами, подбирая слово, – протоколониальный образ жизни. Бывшие хищники живут вместе и защищают свое стадо. Естественно, все это положительно сказывается на их численности. Шире кормовая база – больше амеб, больше амеб – больше субстрата для «инженеров». Но стоит пролечить носителей, как они тут же набрасываются на свое стадо и пожирают его… – Ига не на шутку увлеклась, ее большие черные глаза загорелись азартом, а на щеках проступил легкий румянец.

- Удивительные вещи рассказываешь ты! – покачал головой Михаил, посылая в разбег бурые волны своих волос. – Но так и что с того? Очередной биологический курьез.

- Ты близорук, – хмыкнула вошедшая в раж девушка. – Как ты думаешь, они управляют своими носителями?

Собеседник вопросительно выгнул лохматую бровь.

- Они редактируют их гены. Причем гибко, в зависимости от обстоятельств, реализуя разные стратегии выживания. Второй момент, они регулируют и свое размножение, и метаболизм таким образом, чтоб не убить своего носителя. Они нашли золотую середину между своим стремлением размножаться и возможностями субстрата. И я не я, если я не раскрою этот алгоритм! – в запале Ига даже стукнула кулачком по строганным доскам столика.

- И что теперь? Ты напишешь статью в научный журнал? Получишь премию, международное признание, – толика иронии засквозила на дне низкого тягучего голоса собеседника.

«Сестра Мораны» фыркнула и даже хохотнула:

– Смешно! – погрозила она пальчиком Михаилу. – Нет, конечно. Эти паразиты вполне могут жить в головном мозге. Их смирный нрав позволяет им там существовать без вреда для носителя. А сами они могут регулировать экспрессию некоторых гормонов. Перспективы просто головокружительные, если только мы поймем, как и что у них работает! Можно лечить многие заболевания, карликовость, заболевания щитовидки, кретинизм, тревожность, депрессию etc. Можно менять характер и образ мыслей, регулируя гормональный фон. Сделать человека смелее или напротив покладистей. Сделать из ястреба размазню и назад - превратить его в кремень! Серьезно улучшать физические параметры. Привить любовь или отвращение к заданной цели, будь то еда или человек. И ни одна лаборатория в мире не найдет даже следа воздействия! – Она победно смотрела на развалившегося на стуле гиганта, с усмешкой прихлёбывающего свой напиток из глиняной кружки, слепленной явно без применения гончарного круга.

- Что сказать, здорово, Ига! – он оставил кружку, наклонился вперед и пристально заглянул в глаза собеседнице. Солнце опустилось за колючие вершины сосен, и его и без того маленькие глазки превратились в зловещие провалы с ворочающимися на дне черными угольками:

– А что дальше? Вот вы берете вершину за вершиной, получаете все больше знаний, больше могущества, а что в конце?

«Сестра Мораны» окинула задумчивым взглядом грозную фигуру. Повисла тяжелая пауза.

Наконец она выдохнула, явно приняв нелегкое решение:

– Слушай. В конце все умрут. Почти все. Вся эта многоклеточная канитель, – она окинула широким жестом пейзаж за окном. - Страшно неэффективна. Люди, города, машины - все это в перспективе упрется в тупик и страшно сколлапсирует. Люди будут строить машины все умнее и сложнее, но так и не додумаются до регулирования среды и своей собственной численности. Никто так никогда и не покинет Землю всерьез. Мы это давно уже посчитали. Рано или поздно ресурсы кончатся. Сколько не гоняй их по кругу. И вот тогда, ядерный армагеддон - это лучший сценарий, по крайней мере, он дает надежду. Нас ждет страшнейший коллапс. Вымирание антропосферы потянет собой биосферу, которая к тому времени серьезно изменится под техносферу. Радует только то: ни мы, ни наши правнуки не доживут… – она криво усмехнулась, глядя на напряженную медведеподобную фигуру собеседника.

- А вдруг вы ошиблись?

- Маловероятно. Величайшие умы современности и лучшие специалисты в своих областях не один год работали над этим прогнозом. У них были лучшие инструменты, самые мощные суперкомпьютеры. Это настолько большой и сложный прогноз, что ни один обычный человек не сможет охватить его полностью. Пока все идет в точности по нему. И даже если развернуть функции ретроспективно, все совпадает - вплоть до промышленной революции в Англии. Да и сам посмотри вокруг да пораскинь мозгами, к чему все идет?

Мужчина задумался на минуту, но все же согласно покачал головой.

- Мы же хотим убрать лишние неэффективные рты. Ведь все равно они не знают, зачем они живут. У них нет цели, нет серьезных глубоких чувств. Они как телепрограммы! Примитивные мозговые жвачки! Просто жрут, гадят и спят! Еще есть время! без них у нас еще есть шанс! Мы хотим перестроиться, переделать производства на более экономичный лад: микробиологические заводы! Есть время развить тех немногих, кто достоин и может.

- А кто-достоин- то? – серьёзно перебил ее Михаил.

- Кто готов меняться. Учиться, менять свое тело, отринуть прежнюю жизнь и служить делу Мораны. Мы перестроим свое тело, став регулировщиками и инженерами новой среды. Изменятся люди, изменится сама природа. Изменится сам ЗАМЫСЕЛ. Вместо царства случайности, будет целенаправленное движение.

- И в чем же цель? – скептически качнул головой гигант.

- Нести жизнь. И смерть. Мы заселим новые миры. И даже если там уже есть жизнь, она подчинится высшей цели или сгинет. Мы не сможем долететь до дальних миров лично. Но мы пошлем Миссию. Заранее запрограммированные микробиологические сообщества, которые будут развиваться согласно плану, плану Мораны, пока не возникнут новые регулировщики и не заселят новые миры! Я верю, что когда-нибудь, когда не будет уже ни Земли, ни Солнца, Морана сама сможет творить новые миры, но тех планов уже никому не дано прозреть.

Сын Велеса откинулся на жесткую спинку:

– Однажды одному художнику уже приходили в голову похожие мысли.

- Ты про Гитлера? – Ига мгновенно поскучнела и отмахнулась от собеседника, точно от надоедливой мухи. – Он болван! Под его теорией не было никакого научного обоснования. Чистая политика. Политика нас не интересует. Тем более его цель была чисто экономическая: вкуснее есть, удобней спать, больше земель для германского народа.

-Мы не предлагаем сладкую жизнь для оставшихся. Напротив, дел у них будет невпроворот, а материальных благ к тому времени и не останется. Да и не нужны они будут. Новые люди будут полностью автономны и самодостаточны. Им не нужны будут ни машины, ни компьютеры, ни дома. Они смогут жить в любом уголке мира. Ни мороз, ни жара им будут не страшны. Простые желания им будут неведомы. Не будет у них и плотских слабостей, лишь глобальная цель.

- Тогда почему сегодня, Ига, вы лечите болезни, выпускаете лекарства, учите студентов?

Все это не очень вяжется с твоей концепцией микромира, – Михаил решительно встал, точно внезапно выросшая гора, и принялся неспешно убирать со стола. Несмотря на то, что он ступал тяжело и несколько вразвалку, а жесты его были широкими и небрежными, двигался он на удивление бесшумно.

- Все просто. Мы живем здесь и сейчас. И чтоб преодолеть весь этот путь, нам нужны ресурсы. Нужны умы, оборудование и деньги! И их приходится зарабатывать. И зарабатывая средства, мы попутно зарабатываем и влияние, ищем продолжателей своего дела, узнаем новое об этом мире.

- Так, может, он не безнадежен, этот мир- то? Раз вы не все о нем знаете? – «Сын Велеса» криво усмехнулся, ловко закупоривая свой ароматный напиток.

- Ты меня вообще не слушал, что ли? – рассердилась собеседница. – Он по-своему удивителен и прекрасен! И конечно, мне бы хотелось сохранить его прежним из ностальгических соображений. Но он бесцелен и потому обречен! Нам нужно поступательное движение вперед!..

- Ах, Ига! – Михаил на миг остановился и ласково взглянул на свою визави. – Ведь движение вперед бывает не только поступательным, но и порой дорожка прямоезжая бывает подлинней, чем даже и окольная.