Заповедник

Глава 1

Заповедник

Дядюшка был очень стар. Он жил в городе с незапамятных времён и казался такой же неотъемлемой его частью, как дубовая роща или горы на горизонте. Говорили, что ему уже давно перевалило за сотню, хотя никто, конечно, этого точно не знал. Эл помнил его ещё с детских лет, но и тогда уже голову дядюшки обрамляли седые волосы, лицо прорезали морщины, а взгляд был усталым и тусклым. Родных у него не было, и он жил совсем один на окраине города, в маленьком домике, обнесённом изгородью.

Дядюшка слыл большим оригиналом. Возле дома он выделил участок земли, где выращивал овощи: картофель, морковь и ещё что-то в этом роде. Каждое утро он вставал, набирал воды и начинал поливать свои грядки. Это было для него своеобразным ритуалом, который он выполнял неукоснительно и вдохновенно. Дядюшка вообще много возился со своими овощами: то копал, то окучивал, то боролся с сорняками. Это было необходимо, чтобы, как он говорил, «повысить урожайность». Овощи он очень любил и ласково называл их «мой огород». Вот как выражался дядюшка! Никто, конечно, не понимал, что такое «урожайность» и «огород», но слова звучали забавно и легко запоминались.

Домик, в котором жил дядюшка, был таким же старым, как и он сам. В детстве Эл с другими ребятами любили забегать к нему в гости. Они смотрели, как он копается в «огороде», а иногда, если они не слишком озорничали, дядюшка пускал их в дом. Здесь было на что посмотреть. У дядюшки имелось множество вещей, которые, по его словам, сохранились ещё со времён Великого события. Ему доставляло огромное удовольствие рассказывать об этих вещах, когда кто-нибудь из ребят проявлял интерес. В углу стоял небольшой чёрный ящик неправильной формы, с одной стенкой из затемнённого стекла. На стекле (или «экране», как называл дядюшка) якобы отображались движущиеся картинки. Создавалось впечатление, будто ты смотришь в окно и событие разворачивается прямо перед твоими глазами. Таким образом можно было узнавать новости, смотреть, что делается на свете, и даже наблюдать вымышленные истории, которые разыгрывали специальные люди. Всё это называлось нелепым словом «телевидение». Трудно понять, какой интерес пялиться на движущиеся картинки, но дядюшка уверял, что это было чрезвычайно увлекательно. Некоторые люди могли часами просиживать у экрана.

Ещё у него был «проигрыватель», «видеокамера», «мобильник» и великое множество других вещей со столь же чудными названиями. Рассказы об этих вещах действовали на детское сознание завораживающе, но даже тогда Эл не слишком-то верил тому, что говорил дядюшка. Все его вещи давно не работали и превратились в груду хлама. Старик легко находил оправдание:

- Теперь у нас нет электричества,- горестно вздыхал он. Что тут скажешь: дядюшка был большой мастер по части выдумывания всяческих замысловатых слов.

Каждый день, покончив с вознёй на огороде, дядюшка отправлялся на прогулку. Он надевал старые полинявшие брюки, потёртую рубашку и обязательно брал с собой зонтик, потому как не терпел дождя.

- Раньше вода не лилась ни с того ни с сего с чистого неба, — бурчал он.

Люди улыбались, когда слышали его сетования. ЭнЭр, считавшийся главным шутником в городе, любил при случае подтрунить над стариком.

- Ты говоришь, что в прежние времена можно было заранее определить, будет дождь или нет? - с серьёзным видом спрашивал он.

- Ну да, — важно соглашался дядюшка, польщённый вниманием, — сначала на небе собирались тучи, гремел гром, а уж потом шёл дождь.

- То есть вода лилась из туч, что висели в небе? А откуда же тогда появлялись тучи?

Дядюшка, не замечая подвоха, начинал многословно и путано говорить об атмосферном давлении, циклонах и круговороте воды. Все добродушно смеялись. Дядюшка злился. Он бранился, потешно размахивая руками, и уходил прочь.

Обычно его прогулки совершались по одному маршруту. Он шёл по тропинке вдоль поля, затем резко сворачивал к дубовой роще, где стояли огромные каменные изваяния, проходил мимо красочных цветочных клумб и направлялся к озеру. Часто он брал с собой палку с привязанной к ней леской, на конце которой болтался металлический крючок. Это довольно примитивное приспособление тоже якобы осталось у него от прежних времён. Он называл его «моя удочка». Дядюшка нашёл ей весьма занятное применение. Он садился на берегу, закидывал крючок в воду и принимался ждать, когда какая-нибудь глупая рыба схватит этот крючок. Наряду с огородом это было ещё одно его странное хобби. Он мог часами неподвижно сидеть на берегу и глядеть на ровную поверхность озера. Каково же было удивление горожан, когда они узнали, что дядюшка ловит рыб не просто для собственного увеселения, но, как и овощи с огорода, употребляет их в пищу! Чудак-человек. Зачем тратить столько времени и сил, если можно просто пойти и взять всё в магазине? Но магазины дядюшка не выносил.

- Раньше всё было по-другому, - ворчал он, - чтобы взять товар, были нужны деньги, а для этого приходилось работать.

Деньги — это такие листки бумаги, которые получал человек, когда делал нечто полезное для общества. Потом он мог обменять эти листки на еду, одежду или ещё что-нибудь. Забавно.

Иногда ещё дядюшка любил гулять в полях, благо начинались они прямо за его домом. Уходил он не далеко, и люди могли видеть, как он в одиночестве бродит по зелёной траве или, заложив руки за спину, смотрит на громады горных массивов у горизонта. После таких прогулок дядюшка становился мрачным, но его словоохотливость от этого не уменьшалась.

- Раньше за горами жили люди, - заявлял он, но никто ему не верил. ЭсИ увлекался историей города и возражал дядюшке:

- За горами никто никогда не жил. Это невозможно.

- Откуда ты знаешь?- кипятился старик.

- Там нет жизненных условий. Так говорит нам наука.

Но дядюшка науку не признавал и со всею страстностью, на какую только был способен, начинал разглагольствовать о том, как оно всё было до Великого события, попутно критикуя то, что есть сейчас. Он говорил, что тогда мир не ограничивался одним городом, но были тысячи городов, в которых жили миллионы людей, поэтому они назывались «мегаполисы». По «мегаполисам» люди ездили в «машинах», жили в огромных домах — «небоскрёбах» и даже могли летать в специальных железных птицах — «самолётах». Причём все эти чудеса они зачем-то создавали сами. Когда дядюшке надоедало говорить «про людей», он переходил к природе. Он уверял всех, что раньше ветер не дул всегда в одну сторону, а мог меняться, и было чередование времён года, то есть становилось то жарко, то холодно. Это объяснялось тем, что солнце находилось от земли на разных расстояниях. На вопрос, как это неподвижное солнце могло совершать эдакие кульбиты, дядюшка отвечал, что солнце вовсе не было неподвижно. Более того, каждое утро оно медленно появлялось, а каждый вечер медленно заходило за горизонт, поэтому утром светлело, а вечером темнело постепенно, а не мгновенно, как сейчас.

Короче говоря, дядюшка был чокнутым. Так считали все, и даже историк ЭмЮ, более других любивший послушать дядюшкины россказни, сказал однажды:

- Не забывайте, что дядюшка всего лишь одинокий старик с богатой фантазией.

Любопытно, что все в городе называли его дядюшкой, и на это тоже находились причины из прошлого.

- Раньше у людей были нормальные имена, а не какие-то буквы из алфавита, - говорил старик. Так, он утверждал, что зовут его Александрвладимирович. Не всякому было по силам хотя бы выговорить столь причудливое звукосочетание, не говоря уж о том, чтобы величать так живого человека. Но поскольку на другие имена старик не откликался, все стали звать его просто «дядюшкой».

Впрочем, кое-что в его рассказах представляло определённый интерес. Великое событие, на котором он был зациклен, действительно когда-то произошло. Во всяком случае, так считали большинство учёных. Однако никто точно не знал, что же, собственно, случилось. Просто в один прекрасный день мир изменился и стал таким, как сейчас. Дядюшка считался единственным, кто жил ещё в старом мире, но и он не мог ничего толком сказать. По его словам, люди доигрались с оружием, и однажды оно уничтожило почти всех. Это случилось несколько поколений назад, и немногие выжившие тогда давно уже умерли, и только дядюшка до сих пор продолжал жить. Виной тому он считал некое явление, которое называл странным и зловещим словом "радиация". Но что такое представляла из себя эта самая "радиация", дядюшка сказать не мог. Здесь он любил напустить туману и сгустить краски. Послушать его, так это было нечто настолько жуткое и загадочное, чего нельзя ни увидеть, ни потрогать, однако же обладающее столь невероятной силой воздействия на всё живое, что предсказать последствия этого воздействия совершенно невозможно. Впрочем, дядюшке-то грех было жаловаться, потому что именно благодаря влиянию "радиации", каким-то образом изменившей структуру клеток его организма, он объяснял своё удивительное долголетие.

Трудно что-то понять из столь путаного рассказа, а если учесть, что дядюшка вообще был большой фантазёр, то станет ясно, почему к его словам не относились всерьёз.

Эл стоял у изгороди дядюшкиного дома и смотрел, как старик поливает из лейки овощи. Он делал это увлечённо, с большим знанием дела, и было видно, что сам процесс доставляет ему удовольствие. Дядюшка теперь почти не появлялся в городе, предпочитая жизнь отшельника, но Эл понимал, что старик вовсе не так несчастен, как могло показаться. У него был огород, и заботы по дому, и старые воспоминания. Это наполняло его жизнь смыслом, чего Эл никак не мог сказать о себе. В последнее время жизнь казалась ему совершенно никчёмной. Накануне он беседовал об этом со своим другом ЕЭфом. Они сидели на веранде, пили пиво и глядели на горы. ЕЭф был необычным человеком: он любил слушать чужие истории, сочувствовать и давать советы. Своё хобби он называл архаичным словом «психология», хотя и сам навряд ли до конца понимал, что это значит.

- Я чувствую, что то, чем я занимаюсь, лишено смысла, - говорил Эл. Уже несколько лет он разводил цветы. Одно время это его серьёзно увлекало. - Не так просто вырастить цветок. Здесь нужны внимание и аккуратность, иначе ничего не выйдет. Особенно стало интересно, когда я научился скрещивать разные виды. Порой получались очень необычные экземпляры. Но потом мне это надоело. Мои цветы никого не интересовали, и я понял, что просто попусту трачу время. Да и кого могут заинтересовать мои опыты, если на городских клумбах цветы растут сами по себе, причём куда лучше моих.

ЕЭф почмокал губами, почесал подбородок и предложил:

- А ты не думал на время сменить своё хобби? Заняться чем-нибудь другим? Так многие поступают, когда им наскучивают их прежние увлечения. Ты бы мог, например, коллекционировать камни. Эд — тот чудак, что живёт напротив, — набрал уже целую кучу камней. Он считает их драгоценными.

- Нет, это не для меня, - уверенно ответил Эл.

- Тогда можно заняться разведением животных. Говорят, кошки очень милы, если их приручить. У Эвы дома живут три кошки, и она тратит уйму времени в заботе о них.

Эл покачал головой.

- Тогда ты мог бы рисовать. Или писать книгу. Сейчас многие пишут книги. Сочиняют всякие небылицы и старательно их записывают.

- Разве их кто-нибудь потом читает?

- Конечно нет, - ЕЭф хмыкнул. - Но им это и неважно. Главное, что они хорошо проводят время. Или вот: ты мог бы вступить в клуб по интересам. Знаешь, собираются несколько человек и разговаривают на темы, которые их занимают.

- По-моему, это бессмысленно, - Эл махнул рукой.

- В конце концов, можно жениться, - ЕЭф пожал плечами. - Признаться, я и сам частенько подумываю об этом. Найди себе подходящую жену, заведи детей и воспитывай их. Большинство людей именно в этом и находят своё счастье.

ЕЭф долго ещё перечислял увлечения, которым предавались жители города и которые, по его мнению, могли привнести смысл в жизнь человека. Эл рассеянно слушал.

- Ну хорошо,- наконец заключил ЕЭф, - а чем бы ты сам хотел заняться?

- Пожалуй, есть одно дело, которое было бы мне интересно,- неуверенно протянул Эл. - Я хочу добраться до гор и посмотреть, что там, за ними.

ЕЭф едва не подавился.

- Ты с ума сошёл! - глаза его округлились от удивления.- Никто никогда не ходил в горы! Это безумие.

- Вот потому я и хочу отправиться туда,- быстро заговорил Эл. - Представь, как было бы интересно всем узнать, что находится за горами.

- Но это невозможно! Это запретная зона. Все знают, что туда нельзя ходить.

В тот день они долго ещё спорили. А теперь Эл стоял перед дядюшкиным домом и наблюдал, как старик поливает свой огород. Наконец он поставил лейку на землю, повёл затёкшими плечами и увидел Эла.

- Привет, - крикнул он, - заходи.

Эл зашёл во двор и в растерянности остановился. Он и сам не знал, зачем вдруг пришёл сюда.

- Я как раз собираюсь обедать. Сегодня у меня рыба с овощами.

После обеда старик принёс флягу.

- Вино, - с гордостью сказал он, - рекомендую. Теперь в магазинах невозможно найти ничего крепче безалкогольного пива. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы приготовить хотя бы такое вино. Конечно, это совсем не то, что раньше.

Дядюшкин напиток действовал расслабляюще. Они сидели у дома на скамейке, и Эл с интересом рассматривал сад. Старик явно не любил терять времени даром. С тех пор как Эл побывал здесь в последний раз, дядюшкин огород заметно расширился. Он посадил кусты, соорудил несколько деревянных построек под «оранжерею» и ещё смастерил множество вещей, назначение которых Эл понимал с трудом: «жаровню», «гончарный круг», «жернова».

- Сложнее всего достать нужные инструменты, - объяснял дядюшка, - в магазинах ничего этого нет. Приходится переделывать другие вещи. На изготовление какой-то пилы у меня ушло почти два месяца, а чтобы придумать, как устроить гончарный круг и обжигать глину, — несколько лет.

- Зачем всё это? - Эл пожал плечами. - По-моему, это слишком обременительное увлечение.

- О нет! Я делаю это вовсе не для развлечения. Разве ты не чувствуешь, что в нашей жизни что-то не так?

Эл поморщился. Старик, видно, опять оседлал любимого конька и теперь начнёт болтать про старый мир.

- Так не должно быть, - продолжал дядюшка. - Вот посмотри хотя бы на себя. Сегодня ты позавтракал, надел свежую рубашку и приехал на новом велосипеде. Потом ты придёшь домой, поужинаешь и ляжешь спать. Утром опять поешь. Если тебе надоест велосипед, то ты можешь взять новый, а старый выбросить на помойку. Я хочу спросить, где ты берёшь все эти вещи: одежду, еду и прочее?

Эл молчал, потому что не знал, как ответить на такой нелепый вопрос.

- Всего этого навалом в магазинах, и ты можешь взять любые вещи абсолютно даром. Так вот, откуда они появляются? Кто их делает и доставляет в магазины? А посмотри на наш город. Он кристально чист, нигде ни соринки! В клумбах растут прекрасные цветы, везде рощи с идеально ровными аллеями, фонтаны. Кто следит за всем этим? Кто убирает мусор, подстригает деревья? А дома́? Когда дочери ИКа вышли замуж и у них родились дети, через несколько дней возле их дома появились новые дома, ниоткуда, будто выросли из-под земли. Кто их построил?

- А что здесь такого?- удивился Эл. - Трава тоже растёт сама по себе. Так всегда было.

- Чушь! - выкрикнул дядюшка и вдруг перешёл на шёпот: - Нас содержат. Вот в чём всё дело. Кто-то заботится о нас и даёт всё, что нужно. Меня считают чокнутым стариком, думают, что я спятил, раз выращиваю овощи, а я просто не хочу быть на содержании. Посмотри вокруг. Теперь никому не надо и пальцем пошевелить, чтобы жить так, как захочется. Люди изнывают от скуки, выдумывают себе безумные занятия, лишь бы только чем-то заполнить свою жизнь.

На следующий день, едва только появилось солнце, Эл сел на свой велосипед и поехал к горам. Погода стояла отличная. На этот раз дождь прошёл ночью, а сейчас было тепло, в воздухе висела дымка, и с гор дул лёгкий освежающий ветерок. Проезжая мимо дядюшкиного дома, Эл заметил, что старик уже проснулся и, кажется, опять что-то мастерил во дворе. Эл помахал ему рукой, хотя и не был уверен, что дядюшка его видит.

Ехать на велосипеде по травянистому полю было не так-то просто. Колёса утопали в мягком ковре, и приходилось напрягать ноги, чтобы не остановиться. Эл пытался приблизительно прикинуть расстояние до гор, и по его расчётам выходило, что с такой скоростью, как сейчас, ехать ему придётся часа полтора.

Минут через 20 он остановился отдохнуть. Дорога изменилась: теперь под колёсами велосипеда была твёрдая каменистая почва. Кроме того, ветер заметно усилился, и это мешало при езде.

Эл оглянулся. Видимо, он двигался под уклон, потому что город был едва различим, хотя Эл понимал, что отъехал не слишком далеко. Радостное, ни с чем не сравнимое чувство первооткрывателя захватило его. Он вдруг подумал, что ни один человек ещё не бывал здесь. Даже дядюшка вряд ли заходил сюда. Но к этому чувству примешивалось ещё кое-что. Эл испытывал нечто похожее на священный трепет, потому что горы и прилегающие к ним земли находились под негласным запретом. Никто не знал, с чем связан этот запрет, кто его установил и что будет, если его нарушить. Просто так было всегда, и горожане свято соблюдали правило, не слишком задумываясь о его смысле.

Эл снова забрался на велосипед. Он старался ехать как можно быстрее, с силой давил на педали, не без труда преодолевая крепчавший ветер. Он ехал без остановок больше часа, пока совсем не выбился из сил. Казалось, горы были рядом. Даже из города они представлялись непомерно большими, а теперь и вовсе возвышались чудовищными массивами, закрывая полнеба. Эл во все глаза смотрел на них, и сейчас они казались ему не горами, а чем-то ещё. Они были странными, совсем не похожими на то, какими, по его мнению, должны быть горы. Они не имели чётких очертаний, будто он смотрел на них сквозь мутное стекло.

Эл ехал ещё минут 20, уставившись в землю под передним колесом велосипеда. Когда он остановился, горы остались на том же расстоянии: совсем близко и в то же время недосягаемо далеко. Только теперь Элу казалось, что он смотрит на них немного с другого ракурса, будто они вдруг слегка повернулись к нему боком. Раздумывая, с чем может быть связана столь странная оптическая иллюзия, Эл положил велосипед на землю и сделал несколько шагов вперёд. Когда он обернулся, то увидел, что велосипед лежит не позади него, как следовало ожидать, а сбоку. В замешательстве он вернулся обратно и некоторое время неподвижно стоял, не зная, что делать дальше. Затея добраться до гор сейчас представлялась ему совершенно нелепой. Он опять прошёл вперёд пару метров. Эл мог бы поклясться, что идёт чётко прямо, однако же, когда он обернулся, велосипед опять оказался сбоку от него. Движимый внезапным озарением, Эл поднял с земли камень и с силой швырнул его вперёд. Несколько метров камень летел прямо, как ему и было положено, но затем вдруг поменял траекторию, будто натолкнулся на невидимое препятствие, и плавно полетел в сторону.

Настоящий, леденящий ужас охватил Эла. Он вскочил на велосипед и что было сил помчался в город.

Дядюшка сидел в саду за столом и нарезал овощи к обеду. Эл сел напротив и, с трудом переводя дыхание после быстрой езды, спросил:

- Что это за барьер?

- Ты ездил в горы? Не ожидал.

-Ты ведь всегда знал, что там есть этот барьер. Для чего он нужен? Кто его установил?

Дядюшка вздохнул.

- Я не знаю.

- Вчера ты говорил, что нас содержат. Это они?

- Да. Но они не хотят нам зла. Наш город — это заповедник. После мировой войны в живых осталось не более тысячи человек и, думаю, нас взяли под защиту. Как последних представителей вида. Нас защищают от нас же самих, чтобы мы не повторили прошлых ошибок и опять не уничтожили друг друга. Поэтому они лишили нас всех наших технических достижений, и даже примитивные ремёсла теперь позабыты. Да и кто станет ими заниматься, если нам дают всё, что нужно.

- Что же будет потом?

- Не знаю. Теперь нас в десятки раз больше, чем было поначалу, и они отодвинули барьер. Раньше он был всего-то в паре километров от города. Может быть, когда-нибудь они совсем его уберут и выпустят нас на волю....

2008 год