Записки сумасшедшего

Часть 1. Седины

Наступит день, моя дорогая, и ты точно так же станешь седой. Твоя юная роскошь сменится на совершенно иную ─ на плавную и уверенную из искрящейся и немного легкомысленной. Наступит день, и глаза твои, полные многолетней усталости, разольются по руслу, что мы называем морщинами.

Ты посмотришь в зеркало и лишь негромко вздохнёшь. Ладони ловко соберут серебристые локоны, а за окном прозвенит первый трамвайный звонок, означающий начало очередных будней. О, наступит день...

Часть 2. Мужчина в метро

Мужчина в метро. У меня был такой же парфюм. По юности мы все, почему-то хотим казаться старше, чем есть на самом деле. Сейчас же я предпочитаю более лёгкие нотки фруктов или цветов. И я боюсь представить, что когда-то от меня пахло тем же... Отвратительное, древесно-терпкое и приторно-спиртовое амбре. И подумать только, люди даже не сбегали, общаясь со мной, а резко бьющий в нос букет "престарелого троглодита" не мешал им веселиться, смеясь вместе со мной.

А девушки? Боже, как они это терпели?.. Их чуткое обоняние, скорее всего, вопило что-то о самоубийстве, и... Ах да, мужчина в метро...

Часть 3. Злость

Долбаный циник! Как ты вообще собираешься налаживать контакт с людьми, когда любая их история ввергает тебя в такую зевоту? На тебя просто тошно смотреть! Неужели так сложно хотя бы сыграть заинтересованность в чьей-то судьбе, кроме своей собственной? Хотя подожди-ка, тебе, должно быть, точно так же насрать на себя? В таком случае это всё объясняет. Нет, вы только посмотрите, как он закатывает глаза, а! И прекрати улыбаться, словно хренов Люцифер, ты не знаешь людей, не знаешь, что у них на душе и что за душой, ты не лучше всех остальных, может даже хуже!

А теперь проваливай с глаз моих долой!.. Ну и ну...

Часть 4. Платье

Она была в великолепном бархатном платье ярко-алого цвета, а правую часть её груди украшала сияющая лунным блеском серебряная брошь в форме дракона, оберегающего своим телом овальный рубин, как бы охватывая его по периметру. Ее пышные каштановые волосы были аккуратно уложены на левое плечо, и, как обычно, она маняще пахла свежим грейпфрутом. В каждой мелочи должен быть смысл, в каждом движении ─ грация, в каждом слове ─ порядок и расчёт. Она казалась мне недосягаемой. Кто я, и кто она?..

Часть 5. Бабушка

Та бабушка, от которой всегда пахло специями... Смесь тимьяна, щепотки карри и мускатного ореха. У неё не было двух передних зубов ─ по диагонали, сверху и снизу, и руки её всегда были в дешёвом, жирном креме. Сегодня я снова увидел её.

Как в сказке, ей Богу, она как будто ни капельки не изменилась. Тот же расписной, около-белый, прошитый золотыми нитями платок с чёрно-красным узором и зелёным кантом, те же безвкусно огромные жемчужные серьги и, кажется, уже вросшее в её палец кольцо с огромным красным камнем ─ скорее всего, последнее напоминание о её давно усопшем сыне.

Часть 6. Сон

И вот снится мне, как я ласкаюсь в объятиях незнакомки. Я прильнул к её бёдрам и целовал их, целовал её талию и живот, словно безумец, что никогда не ощущал женского тепла. Как наяву, я ощущал её бархатную кожу и, кажется, даже мурашки, что бежали по ней.

Но была и странность в этом сне, потому как потом... Вдруг меня начала звать к себе девушка, которая хорошо мне знакома. Мы были вместе пять лет, но потом, я точно знаю, она выбежала замуж за кого-то. В летнем тумане она просила к ней вернуться, несмотря на все прежние обиды.

Вот тогда я и понял, что всё, что я видел было лишь дурманом и ложью. В начале сладкой, но ложью...

Часть 7. Открытое окно

Леденящий осенний воздух через открытое настежь окно заполнил уже давно ненавистную мне комнату запахом свежести, знакомым до боли, отзывающимся покалыванием, будто иглами, в каждом нерве тела... На миг показалось, словно всё то дерьмо, которое со мной случалось, происходило именно осенью.

Опротивело... Работа, соседи, впустую прожигаемое время, я сам ─ от всего мерзко. Не только в груди ─ где-то на корне языка скатался вязкий сгусток омерзения. Остаётся лишь, выругавшись полушёпотом, покачать головой, сетуя на неправильность происходящего, и лечь спать. А ведь я просто открыл окно...

Часть 8. Огоньки

Сегодня, гуляя по центральной площади, я наткнулся на горящие золотом деревья, сделанные из светодиодов. Это напомнило мне украшательства улиц Москвы и Петербурга. Я видел похожую атмосферу на Большой Конюшенной, например. Тёплый жёлтый свет. Маленький островок радости и волшебства в холодном городе. На секунду кажется, что он способен поселить улыбку на лице даже самого угрюмого прохожего, вроде меня.

Радость это или мнимое ощущение спокойствия и гармонии в душе? Разве это важно? Важнее то, что прямо сейчас, в эту самую маленькую секундочку ты улыбаешься, а в твоих глазах, как у ребёнка, отражаются огоньки. Тебе тепло. Тепло внутри. На мгновение ты обязательно остановишься, чтобы подумать о чём-то хорошем. Это детство? Весёлые, но уже затерявшиеся в памяти лица старинных знакомых? Может быть, это одно лицо, но знакомое до покалывания где-нибудь на кончиках пальцев, лицо человека, дарящего тебе ощущение уюта внутри собственного сознания?

И вот уже этот миг тебе дорог так, как не был никогда ни один другой, и как не будет ни один после него. Но, конечно, как и любая иллюзия, рассеется и эта. И ты уйдёшь. Дальше по пути, вдоль которого шёл. И ощущение забудется, оставляя только тонкое, сладкое послевкусие на замёрзших губах...

Часть 9. Полдень

Сон до полудня ─ что может быть лучше после ночного бдения за прожиганием собственной, и без того на треть пройденной жизни в безмолвном, застывшем одиночестве? Ещё вчера на пустынной и тёмной улице кажущегося напрочь вымершим города не было ни одного представителя той хаотичной суеты, что зовётся человечеством.

А сегодня уже кипят события. Вот бежит мамочка с ненаглядным, заболевшим чадом в больницу; неспешным шагом возвращается с обеденного перерыва рядовой работник завода, наковыривая что-то в золотых зубах; разбрасывая из-под колёс песок, катят в неизвестном никому направлении автомобилисты.

Лениво потянувшись, я отхожу от окна. Мой кофе уже сварен. Впереди ждёт короткий кусочек освещённого солнцем дня и длинная, длинная ночь...

Часть 10. Доброта

В этом проклятом мире доброта может существовать, будучи или на грани безумия, или загноблённой в конуре с законопаченным входом.

И знали бы вы, насколько просто безумца разглядеть в толпе. Ровно настолько же, насколько сложно смириться с тем, что этот безумец ─ ты. Свихнувшись, вы теряете цель, созидаемую разумом годами, начинаете воспринимать мир доверчиво и эмоционально. Свет кажется ярким, цвета ─ красочными, окружающие люди ─ отзывчивыми и благодарными. Чувства обостряются: страх, эйфория, ярость и вожделение становятся подобны бессознательно преследуемым инстинктам. Все, кроме одного ─ инстинкта самосохранения. Кто бы мог подумать, что разумный в своём замысле и первоначале человек может быть превращён в услужливого, мельтешащего на цыпочках, бесхребетного слизня?

Не проще ли тогда, не лучше для себя самого, ради собственного ментального оздоровления, открестившись от тактильного и вербального взаимодействия, оградить свою память и участность трёх-, нет, пятиметровым бетонным забором с колючей проволокой по периметру, ха? Эта меркантильная, эгоистичная масса не удостоится потраченных эмоций. Никому не будет оказана медвежья услуга. Ничьи ожидания не будут не оправданы. Никто не будет ранен. Некому. Разговор окончен. Жаль лишь только, что и с самим собой. Ведь теперь и ты ─ та сволочь, которую зарёкся не избегать. Теперь стройны отточенные шаги к собственному благополучию, приступы настроения подконтрольны, действия выверены, а путь лежит по головам. "Вы окончательно здоровы!" ─ скажет доктор, похлопав по плечу, покрытому рукавом смирительной рубашки.

Потерять себя в борьбе за заживление души, балансировать, словно эквилибрист, между правдой и жизнью или чокнуться, боясь, а, может, предвкушая объятия пламени ─ выбор каждого. Запомнить следует лишь одно. Степень сумасшествия есть лишь размер призмы восприятия. Чем шире спектр испытываемых чувств, тем страннее вы для окружающих.

Часть 11. Душ

Душ ─ место, думать в котором губительно для кошелька. Если, конечно, он местью за неуплату коммунальных услуг не подаёт только холодную воду.

И дело не в том, точнее, не только в том, что обласканным тёплыми потоками воды, будто нежными ладонями вожделенной, бесцельно простаивать там можно часами, нет. Расслабленное состояние интимного духовно уединения создаёт перспективы найти общий язык с собственным разумом в диалоге со страхами, переживаниями и порой сокрытыми за семью печатями желаниями. И это может неслабо пугать.

Хотя размышления, строго говоря, могут и не быть высоконравственными или сверхинтеллектуальными: "Лампочка моргает, надобно заменить. Перекусить не успею, зайду в кафе. Надеюсь, носки высохли. Во сколько там сегодня встреча, к которой я сейчас готовлюсь?" К кому-то приходят гениальные схемы и эффективные решения. Воплощаются они затем в жизнь или нет ─ вопрос другой.

Справедливо одно ─ десятки минут, потраченные на эту заморозку процесса осмысленного существования, никто не вернёт, равно как и деньги за вылитый кубометр воды. Подумать только, наглаживающий себя человек, пустым взглядом уставившийся куда-то в потолок или, того хуже, на бутылку шампуня. Уж лучше что-нибудь напевать под нос, время пролетит быстрее...

Часть 13. (Не)счастье

Не странно ли то, что несчастье заразно? С первого дня появления на свет человеческие души отравляются самим существом мира, построенного несчастными людьми для несчастных людей во имя, мать его, всеобщего, карательно принудительного счастья. Бред...

И доброта принимается за слабость, и мечтательность – за наивность, и тщетные попытки бескорыстной помощи воспринимаются манипуляцией и объясняются лишь поиском наживы и собственного интереса. Больные, израненные другими, такими же униженными и оскорблёнными, люди предпочтут выстрелить тебе картечью в лицо за то, что без спроса полез в их болото, нежели возьмут твою руку, пытающуюся их оттуда вытянуть. Потому что таков их мир. Кто ты такой, чтобы тебе доверять? Кто ты, чтобы утверждать что-либо с уверенностью? Кто, чтобы коснуться чистой души своими осмолёнными пальцами? Нашёлся ещё один мессия, взгляните-ка!

И постепенно, мало-помалу приходит убеждение, что в этом сумасбродном мире твоя миссия обречена на провал, а ты сам стал чёрствым, бесчувственным и безучастным. По-детски искренне желая найти счастье своё собственное, зачастую получаешь вязко-склизкое описание изворотливой цели. Все с расплывающейся улыбкой рассказывают об их представлении. А потом? "Не смей соваться в мою жизнь!" – вот обычный ответ на вопрос о пути её достижения.

Глядя на всю картину, закрытость и слепую самонадеянность, нужно решить: стать мозгоправом, лекарем мыслей, чтоб, будучи сочувствующим, рано или поздно свихнуться самому, но подарить морю слёз каплю надежды, или охранять болото своё... Мне кажется, или я заразился?

Часть 14. Женщина-кошка

Женщина-кошка. Такой она мне видится. Своенравная, непосредственная и абсолютно мною не понимаемая. Точно знает, что предпочитает в еде, если захочет ласки, подходит сама, проводя превосходно остальное время, в одиночестве занимаясь собственными делами, вдали от твоих глаз. Её легко обидеть, или, по крайней мере, сделав что-нибудь необычное, начать чувствовать себя виноватым, с ней невозможно спорить, говоря, почти буквально, на разных языках и на разном уровне материи. Вы с ней — два разных социальных (но по ощущениям биологических) вида.

Ей плевать на всё, чего ты от нее хочешь и ждёшь, но будь добр: ни один пакетик не должен шуршать на её территории без её ведома. Нет никаких планов, тебе не залезть в её голову, как бы ты ни хотел. Есть только пушистость и бесконечная грация. Её сны, мечты, желания, эмоции и интересы — всё есть большая загадка, которая "должна быть в каждой женщине". Кошка...

А вообще, кошек я не люблю... Они регулярно метят чехол моего мотоцикла.