Записки психолога. "Я умирал долго".

Глава 1

Глава I.

От автора.

Данное произведение имеет литературный жанр и лишь от части похоже на реальную работу психолога. Возможно, кто-то в персонажах или событиях в чем-то или ком-то узнает себя, кто-то частично, кто-то полностью, ну чтож так бывает. В любом случае имена изменены, согласие лица от имени которого идет повествование, получено. Автор: Ю.Козлов

- Здравствуйте. Я к вам. Можно?

Он протянул руку и представился, Кирилл. Мужчина средних лет, прошел в кабинет, и сел на предложенный диван у окна. Прилично одетый, в хорошей форме и внешне похожем то-ли на преподавателя, то-ли на управленца в какой ни будь фирме. Несколько минут сидел молча. Было видно, что он не знает с чего начать. По-видимому, это был его первый визит к психологу.

- Вы можете начать с предыстории. Или с главного, того что болит именно сейчас, предложил я.

Он задумался и ответил.

- Не болит. Вы знаете, уже не болит и это как-то неправильно.

- А как правильно? Поинтересовался я.

- Правильно? … (Он помолчал.) Не знаю. У меня такое чувство, что я умираю, вернее омертвеваю и каждый раз по-разному, глубже что-ли. Всегда находится во мне то, что можно убить. И это всегда больно. Может я в прошлой жизни кого-то убивал, и теперь как карма, проживаю это вот так, когда меня убивают, или я сам себя убиваю?

А какая ваша смерть? Как это было впервые для вас? Расскажите? Расскажите то, что вы помните.

- Впервые? … (Он помолчал.) Впервые я умирал долго, лет 7. В каком-то фильме слышал слова, «Все что имеет начало имеет и конец.» Тогда, я об этом еще не задумывался. Оказалось, любовь не исключение.

Я уже понял, что это будет непростая история. История про чувства, про жизнь, про человека. Все истории индивидуальны, но вот греют или болят они у всех по-разному.

- В 15, 17, я никогда не думал, что я буду любить. Да, мне нравились девчонки, и сильное сексуальное влечение само собой тоже было, но вот чтоб любить …

Нееет, это не про меня. … Думал годам к 30 женюсь для порядка.

А потом. …

Потом, в девятнадцать я встретил её и просто накрыло. Нахлобучило, так, что как говорится не пить, ни есть, ни спать не мог. Ночью глаза закрывал и её видел. Стихи сами в голову лезли и небо голубее и звезды ярче. Никого, не видел и не слышал.

А когда она приезжала, просто надышаться не мог, как в той песне, ходил от счастья пьяный.

Она вроде, как и хотела, и не хотела. Я спросил её, выйдешь за меня? Она даже ни - да, ни - нет не сказала. А я все, такой довольный. Если нет не сказала, значит - Да. Домой приехал, родителям говорю, - «Я женюсь».

В общем, я – решил. Она – не против.

Женились, первое время, как это у всех бывает, притирались выясняли ролевые позиции в семье, какие-то бытовые конфликты. Ну для молодых это всегда грандиозно и глобально, а на самом деле просто – дурачки молодые.

Сложно было не то, что ругались, а то что не мирились. Я не мог, без неё. Я не мог, когда она молчит. А она могла молчать в воспитательных целях и день, и два и больше. Типа, «Ты мне сделал больно, теперь получай».

А я любил. Любил, так что хотелось бежать домой, к ней, к любимой, лишь бы быть рядом, чувствовать запах, слышать голос. Да что там слышать. Я её слышал на подсознательном уровне, за секунду до того, как она откроет рот я уже знал, что она сейчас скажет. Прям какое-то яснослышание близкого человека. Наверное, это нормально, когда любишь. Любя кого-то по настоящему, ты слышишь человека даже на расстоянии, а не то что рядом. Я настолько, боялся ей сделать больно или обидеть, что даже в баню с ней не заходил, первое время после свадьбы, когда шли купаться, потому что сказала, что она не может и стесняется. И я сидел, ждал в предбаннике, только потом мылся сам. Сейчас вспоминаю и даже смешно. Только спустя неделю возмутился «Да что такое думаю, спим вместе и даже секс есть, а вот в бане ты видишь ли стесняется». Короче, тут я как мужик взбунтовался, зашел… на том, стеснения и закончились.

Берег я её. Так, как берегут самое ценное. Старался предугадать желания. Извинялся за обидные для неё слова, которые для меня казались обычными. Помню как-то сказал ей «Что ты на меня рычишь?». Оооо сколько было слез. Обиды. Пошла таблетки брать, чтоб отравится. Я испугался. Испугался за нее. Испугался, что потеряю. Рыдал …, умолял простить. И все это было на полном серьезе. Лично для меня, там не было ни капли фальши.

Это сейчас я вижу и понимаю, что это был юношеский максимализм. Вот так любовь принимают за слабость. А слабость, со временем превращается в средство манипуляции. Тот кто любит, видит «тонкие» места в партнере и старается оберегать их. А кто-то на оборот в последствии знает за что потянуть, как и где «надавить» что бы было больно и через это получить личное удовлетворение, сатисфакцию за свою обиду.

Я видел её слабые места. Она не любила и не понимала моих «дурацких шуток», когда подкалывал или матерился. И я старался исключить и матерные слова, и подколки, оградить её от себя такого.

Моим единственным слабым местом была – любовь. Глобальная, гипертрофированная и всепоглощающая любовь к ней. Стоило ей сказать, что я обижаю, я жестокий, толстокожий, бесчувственный. Как я тут же старался доказать обратное. Причем это было не из ума – доказать. Я хотел видеть её улыбку, её любовь ко мне, мне это было важно. Да черт возьми, это на столько тогда было важно, что я сам себя ругал, когда на улице замечал какую ни будь красивую девушку или классную попку.

В 20, когда все девчонки красивые, и когда у пацанов сперма на мозг давит и мысли в голову лезут кому бы вдуть. И мне было стыдно. Стыдно перед самим собой, перед ней, за то что я вообще на кого-то смотрю с мыслью о сексе. Как буд-то сам себя ругаю за то, что мысленно изменил. Такая вот ментальная мазохистическая экзекуция. Разные мы с ней были по темпераменту к сожалению.

Вот так я научился быть слабым с любимой женщиной. Вот так она научилась манипулировать мной. Вот так она научилась давать сдачи и причинять боль за боль, получать удовлетворение. Я иногда читаю какие-нибудь книжки с психологическим уклоном и там пишут, что все люди зеркала. Что мы все в других видим, то что мы сами, на самом деле являем. Мы именно такие по отношению к другим, в чем мы их обвиняем или упрекаем.

Я всегда слышал, только то, что я холодный, бесчувственный, грубый, жестокий, толстокожий и т.д. Однажды она даже достала мне тетрадку, в которой записывала, то когда и как я ее обидел, и стала зачитывать по датам. Мне было как-то дико и непонятно, что вот так можно акцентироваться и собирать из жизни только плохое. И это плохое все, что есть у человека? А где же хорошее?! Не ужели нельзя смотреть на то хорошее, что есть между нами?! Почему она ни чего не видит?? Для кого я все это делаю? (Ну в смысле хорошее)

Он замолчал. Глаза были грустные, но не потухшие. Было видно, что он как в регрессионном трансе проживает, какие-то важные и наполненные чувствами события.

Секундная стрелка заканчивала свой второй круг.

- Мы тогда прожили наверное года 3-4, я уже точно не помню. Поругались из за чего-то, дня 3 не разговаривали. Ну я пытался разговаривать, но она делала иногда одолжения при необходимости. В тот день я шел из института, было лето. Хотелось домой, к ней, хотелось счастья. По пути был цветочный магазин. «Да, цветы все решат. Она любит цветы. Ей будет приятно.» Я купил белые хризантемы, такие большие, как шары. Шел и думал. Представлял, как она откроет дверь, улыбнется. Ей, наверное, уже то же надоело молчать. Скажет спасибо. Поцелует. Да, цветы – это прекрасно.

Специально не открываю дверь своим ключом. Звоню. Она открывает дверь, молча смотрит на меня. Я не знаю какой у меня тогда был вид, наверное смесь: улыбки, вины, любви и извинений, ну вот что-то такое примерно. Протягиваю цветы. Она равнодушно смотрит, потом холодно говорит, - «Да не нужны мне твои цветы и ты вместе с ними.» Развернулась и ушла.

Я так и остался стоять перед открытой дверью. У меня было в тот момент такое ощущение, что я вот тут весь такой счастливый и с цветами, в белом смокинге с распахнутой настежь душой и любовью. И в друг раз… Держи…

Буд-то в меня вылили полное ведро «дерьма», жидкого и вонючего. Просто так. Потому что - я заслужил. А вернее, лучшего я и не заслуживаю.

Потом мы вместе прожили еще 25 лет. Я очень долго не мог дарить цветов, пока она сама не стала просить и говорить, что я не оказываю никакого внимания и т.д. Да, я стал их покупать и дарить, но каждый раз, когда я их дарил это было уже не от души, не для её (нашей) радости, а просто так для галочки, потому что день рождения, или 8 марта. Это был акт какого-то мазохизма, внутри себя я в этот момент слышать слова - «Да не нужны мне твои цветы. И ты вместе с ними.»

Это я сейчас понимаю, что это я сам сделал её такой. Я сам позволял так с собой обращаться. Мое внутреннее движение к ней, моя доброта, любовь воспринимались, просто как должное, как какая-то обязанность, как функция которая просто априори должна быть в мужчине по отношении к женщине. За это даже не надо быть благодарной, за это не надо любить и говорить об этом тоже не обязательно. Гораздо важнее указать на недостатки, туда где я не достаточно хорош. Благодарность надо заслужить, и точка.

Теперь я понимаю, почему у меня проскальзывали вспышки обиды и злости, когда перегибалась эта «палка» под названием «Ты должен», «Ты плохой». И я даже могу орать на тебя!

И тогда, когда в какой-то момент чаша терпения переполнялась, я взрывался. Мог наорать и очень твердо. Иногда, это «твердо» подвергалось проверке на твердость. И один раз, ее слова перешли край. Я уже не помню, что это было и что конкретно она говорила, но это был действительно край, когда я не мог позволить так с собой обращаться. Она орала, я то же начал орать, не помогает, просто истерика в которой грязно и больно бьют её слова которых я не заслуживаю, а еще ребенок все слышит. Я не выдержал, залепил ей оплеуху, так что бы она поняла, что так со мной нельзя. Оплеуха была достаточно ощутимой, как бы я не злился, я понимал что могу ударить так что будет тарвма. Поэтому я свою силу всегда контролировал. Сломать ей челюсть мне не хотелось даже оплеухой. Но бывают в жизни моменты когда женщина становится сукой и тогда слова и уговоры -пшик.

Иногда у нее наружу выходила эта истеричка. И тут она была погружена в этот свой образ униженной и оскорбленной. Еще в этот скандал она привлекла дочь. Ей было всего 3. Я просил пусть ребенок посидит на кухне и мы поговорим спокойно. Нет она вцепилась в нее, орет гадкие слова, какой папа плохой, орет «уходи из дома», орет что ни она ни дочь во мне не нуждается и что она не отдаст мне дочь. При чем тут вообще дочь? Кто кого выгоняет? Что за дичь? Зачем ребенка-то в скандал тянуть?

В общем, вся эта истерика и то, что она вцепилась в испуганного ребенка и трясет им у меня перед носом привлекая её и прикрываясь ей одновременно. В то же время будто делая меня одновременно виноватым перед дочерью за мамину истерику. Мне даже сложно представить, что в этот момент чувствовала моя дочь? Папа орет на маму. Мама орет на папу и говорит, что меня не отдаст? Детская логика она простая. Папа во всем виноват. Он плохой. И он ударил маму. Маму надо спасать. Мне страшно.

- «Скажите, а вы выпивший были в этот момент? Как правило, скандалы бывают по пьянке». Спрашиваю я.

- Нееет, я не пил. Я лет 5 после свадьбы вообще не пил ни капли спиртного. Ну не нравится мне алкоголь, да и жене я поклялся, что пить вообще не буду. И слово держал. В общем-то и сейчас в редких случая обхожусь бокалом вина.

И вот вся эта картина скандала. И весь этот скандал такой заряженный и эмоциональный, театральный, с мамой в главной роли. И эта роль все еще не отыграна. Она начинает меня хлестать руками. Ей обидно, ей больно. И я вижу, что эта драка может продолжаться еще долго. У нее еще плещется злость и ярость. Ребенок весь в слезах и соплях. А позволять себя бить, ну уж извините, это перебор.

Я просто взял ее руками, поднял в воздух и швырнул на кровать. Этого оказалось достаточно. Короче, слезы «как будто бы» избитой женщины (хотя ни каких синяков, просто красная щека), ребенок плачет и успокаивает маму. А папа психанул и ушел на улицу. Что там было? Кто кого жалел и что рассказывал про папу, я не знаю.

- А что было потом? Вы сказали 7 лет. Про что эти 7 лет?

- Да про любовь конечно, криво усмехнулся Кирилл. Это сейчас я понимаю, что это было. А тогда, нет. То-ли стыдно ей было перед другими показывать, то-ли стеснялась, а может просто не умела. Ну не научили её любить папа с мамой на своем примере. Какая там любовь в деревне? Не было такого примера перед глазами, как вообще женщина может любить мужчину. Кормить, поить, дом убирать – Да, вот этому примеров много. Вот так вот женщины в русских селеньях и проявляют любовь.

Хотя я думаю, не было у её настоящей любви ко мне. Когда человек любит, это слышно. Сердцем слышно. А я? Я тогда любил за двоих, думал отогреется, влюбится, я сильный, выдержу, я подожду. И ждал. Долго… Очень долго…

Ночью, когда целовал и ласковые слова шептал, все хотел разбудить её женщину, её любовь. Но это был монолог в одну сторону. Холодно было от этого внутри. Я злился, обижался, копил и потом взрывался, разговаривали, искали понимания. Она закрывалась, я остывал. И вот остыл. Совсем остыл.

Это как-то само собой пришло. Было лето, я шел через парк мы раньше возле него жили, а потом переехали. И тут вдруг запах осенней листвы. Вы знаете? Вот когда поздней осенью в лесу гуляете, и все деревья уже листву почти сбросили. И вот тогда в лесу стоит такой запах прелой осенней листвы. А тут жара, лето и этот запах. От куда? … И чувствую он из меня. Вот прям из груди, изнутри откуда-то. И мысль, «Она умерла… - Любовь умерла. Вот так она пахнет, когда умрет внутри». Это было, так необычно, так четко и так ярко понятно, что без сомнений.

Вот это и было мое первое самоубийство. А может убийство, ктож его знает, только я все равно к этому приложил свою руку.

Его взгляд смотрел куда-то далеко, туда где была эта осень и эти листья. Время нашей сессии подошло к концу. И мы стали прощаться.

«Спасибо, что выслушали», сказал Кирилл.

- Мне надо было с чего-то начать, как оказалось из далека, уж больно длинная предыстория. Хотя поговорить-то и решить хотел совсем другое, то что болит сейчас, и не только у меня думаю. Тогда до завтра?

- «До завтра», согласился я и назначил время.

Глава – II.

«Чем безупречнее человек с наружи, тем больше демонов у него внутри». З.Фрейд

В этот четверг стояла жара за 40. Я сидел делал записи о ушедшем клиенте. Кратко, тезисно, чтобы не забыть важное.

Кирилл поздоровался и прошел к дивану, который как будто бы помнил своего старого знакомого. А я все так же, сел в кресло напротив.

- Кирилл. Прежде чем двигаться дальше в вашей истории, я вам объясню одну вещь. Вот вы в прошлый раз рассказывали, что как бы позволяли или пропускали критику, удары, боль. Когда я слушал вас, всю историю, у меня сложилось такое впечатление, что у вас стратегия - терпеть и накапливать. Как будто, когда нет сил держать и терпеть, вы доходите до края, и тогда, происходит ба-бах.

- Да. Вы правы. Есть такая стратегия. Просто у меня есть такое мнение, что другие люди они способны понять, проанализировать свои ошибки и потом делать по-другому. Ну, по крайне мере, я так делаю, как мне кажется. Я же много раз разговаривал со своей бывшей еще тогда, высказывал все что больно, все чего мне не хватает ну и т.д. А потом история повторялась.

- Кирилл, «История повторялась» это дело третье, это следствие. Вопрос не в том почему она повторялась. Вопрос в том, как она началась? Как вы научились, вот так вот делать?

«Что делать?» Не понял Кирилл.

- Вот так вот терпеть до последнего. Позволять пропускать обиду, оскорбление. Это же про ваши личные границы, когда они нарушаются. Кто вас этому научил?

- Не знаю. Всегда так жил. Мне всегда говорили, - «Нельзя обижать девочек. Не обижать маленьких. Надо быть сильным. Надо помогать старшим.» Даже в школе, когда с кем-то из пацанов дрался, всегда себя сдерживал, старался не бить по лицу, а то вдруг челюсть сломаю или глаз выбью, тогда человек на всегда останется калекой. И мне их как-то жалко было, хотя больше получал чем давал. Тех, кто младше и слабей бить как-то и стремно и жалко, а с теми, кто сильней само собой огребал.

- Дааа. Слушаю вас и такое впечатление, что прямо-таки с детства заложен такой кодекс чести. Я могу ошибаться, но мне кажется я догадываюсь кто вас всему этому научил. А вы догадываетесь?

- Мама?

- Да. Мама. … Жизнь начинается с мамы. Первый контакт с миром мы получаем через маму. Первые истины, правила, позволения и запреты мы так же получаем через маму. Так происходит у всех людей, зверей, птиц и т.д.

Мамы хотят, чтобы мы жили лучше и были лучше. Они нас этому учат как умеют, так как их научили когда-то их мамы. Через мам передается история и правила рода. Женщина, она хранитель родовой, генетической информации.

- А папы? Кирилл недоуменно посмотрел на меня.

И папы то же, но позже. Папа, это как внешнее проявление мира, а мама – внутреннее. Именно от мамы ребенок впервые осознает свою индивидуальность. Как мама относится ко мне, так и я отношусь к миру. Как мама идет на мой зов, так и весь мир отзывается мне.

Например, в первый год жизни, когда ребенок проголодался - закряхтел. Мама не реагирует. Заплакал. Мама взяла на ручки дала сисю. Это обычные первичные потребности и ребенок учится удовлетворять их так, как ему доступно. Тут закладывается отклик мира на зов. Тут закладываются такие качества ребенка, как недоверие или на оборот доверие и оптимизм.

Далее, во второй год жизни, ребенок учится управлять этим миром, учится контролю над собой и окружением, учится самостоятельности.

- Да ладно. Возмутился Кирилл. Какая такая самостоятельность в 2-3 года. Они ж, ни чего еще не могут. Ни рубашонку одеть, ни колготки. Поэтому родители и помогают, и показывают.

- Вы правы в том, что они не умеют. Показывать, помогать надо, а вот все время делать за них - нет. Вы лишь можете быть помощником, но не заменителем его самого в делах. Если кто-то все делает за ребенка он попросту становится безынициативным и свозрастом он уже не изменится, так как в нем изначально заложен механизм, когда за него все делают мамки, няньки, бабушки, старшие сестры, братья и так далее. Из таких людей при позитивном направлении вырастают хорошие руководители, при негативном - манипуляторы эгоисты. Тут главное не перегнуть, в ту или другую сторону. Будете сюсюкать и все делать за ребенка, например девочка, вырастет манипулятор. Будете напирать на самостоятельность - будет, как говорят баба с яйцами (все сама). С мальчиками на оборот, в первом случае - мажор, во втором - либо одиночка, либо на нем другие пахать будут.

Однажды, в разговоре в одной семье, женщина рассказывала про свою младшую сестру, о том какая она была умненькая еще сызмальства. «Прольет молоко или еще что-то набедокурит и чтоб не попало ей жалуется маме, что это брат, который на 2 года постарше, ну тому и влетит, а она не причем. Брат, конечно, обижался, что на него свалили, давал взбучку за это. Мелкая жаловалась старшим сестрам или маме, те соответственно опять наказывали брата. И так она научилась манипулировать им. Захочет, что ни будь, игрушку, конфетку спросит брата, тот в отказ. Она говорит, а я маме расскажу или старшей сестре пожалуюсь и тебя накажут. Ему приходилось слушаться.»

Как вы думаете, какая стратегия управления внешним миром сложилась у этой девочки?

Кирилл, задумался.

- Ну …, что старшие, всегда заступятся и помогу…

- Не совсем. Есть много стратегий, взять силой, взять хитростью или обманом, взять по договоренности, взять на обмен ты – мне / я - тебе и др. В данном случае, ребенок учится управлению миром через манипуляцию. В противовес тому, что бы научится договариваться, находить взаимные решения когда и тебе и мне хорошо, девочка научилась быть жертвой. Жертву всегда пожалеют, за нее заступятся, для нее и за неё все сделают другие. Не надо просить, не надо рисковать, договариваться и вообще можно быть невиноватой, потому что виноват кто-то другой.

Да с взрослением, при социальном общении у ребенка дополняются какие-то правила поведения и нормы коммуникации. Но вот изначальный принцип остается тот же.

Такая девочка став женщиной, будет избегать: конфликтов, открыто заявлять свои желания, требования, она просто не умеет открыто просить, она будет избегать действовать самостоятельно. Она просто не умеет и не знает как. И при общении с мужем, детьми, коллегами по работе её желания будут выражаться, через свою слабость, через демонстрацию ситуаций в том, что она жертва и ее обидели незаслуженно. Т.е. она становится пассивным-агрессором, т.е. агрессор из роли жертвы.

Если вам интересно Кирилл, почитайте или посмотрите в интернет объяснения «треугольника Карпмана»: Агрессор – Жертва – Спасатель. Мы все в этом треугольнике и у каждого из нас есть роль, к которой мы тяготеем. И всегда найдется тот, кто будет втянут в эту динамику. И роли участников всегда меняются, как только чья-то роль изменилась. Агрессор всегда найдет жертву. Жертва всегда притянет спасателя. Спасатель всегда найдет кого спасать. Дальше уже при развитии динамики процесса взаимодействия, спасатель может стать агрессором, а бывший агрессор жертвой (Новый муж, даст взбучку старому за обиды своей пассии. Или Агрессор алкоголик, бросив пить, становится жертвой моральных упреков своей жены припоминающей старые обиды и т.д.). Или будут втянуты новые персонажи и кого-то назначат на роль агрессора. Это постоянный замкнутый круговорот.

И выход из него только один – отдать ответственность. Каждый сам ответственен за те чувства и те события, которые он имеет.

Если ты жертва, то что ты делаешь или не делаешь, что бы оставаться в роли жертвы? Как ты научился быть жертвой?

Если ты спасатель, то кого на самом деле ты спасаешь? Кому на самом деле важно, чтобы его спасли? От кого или чего?

Если ты агрессор, то кто на самом деле и чего не получил? Что такого, ты хочешь взять (требовать) от другого.

Кирилл, молчал. Я понимал, что его что-то зацепило. Важно было понять, где он сейчас и в каком процессе.

- Я сейчас вижу, вы как-то сжимаете пальцы и мне кажется, что ваш взгляд направлен куда-то внутрь себя или прошлое. Возможно, в чем-то или ком-то вы узнали себя?

- Да. Я и себя узнал, и свою бывшую. Я же все время попадал на роль спасателя. Она меня никогда не просила. Она рассказывала о проблеме, а я как тот «гребаный Бетмен» их решал. И внутри-то я чувствовал себя «настоящим мужиком», все могу все сделаю. А вот с наружи мне даже спасибо никто не говорил. Это же не просьба была, ты сам все захотел сделать, и это была моя инициатива для нее. Даже вот смешно вспомнить. Вместо того, чтобы попросить меня отвезти ее куда-то, она спрашивала, «А ты не хочешь, отвезти меня в поликлинику?». Т.е. дело в моем, а не её хочу - не хочу. Т.е. я уже изначально назначен на роль отвозящего и ответственного за событие и его последствия. Типа это твой долг, а не выполнишь, то ты виноват. Она гениальный манипулятор, умением всучить свое желание и свою ответственность кому-то другому.

Долг… Ответственный… Виноват… А как у вас сейчас с этим Кирилл? Как я понял из рассказа, вы расстались с женой? Давно?

- Да давно. Уже 2,5 года… Лично для меня особенно тяжелым был первый год. То, что грязи много лили на мой выбор и женщину, к которой ушел. Меня как будто порвали и её не могу защитить от лжи, клеветы и грязи. И в морду дать клеветникам то же не мог, это же близкие, это же мама моих детей. И моя двоюродная сестра, с детства была лживой, а лож и подлость они всегда парой ходят. Вот они и сошлись трусливая манипуляторша и тупая, беспринципная лгунья.

С одной стороны, я бывшую понимаю но принять её методы не могу. Все что было моим - Мужик ушел к другой бабе. Ни с мужиком не смогла договорится, ни с его бабой разойтись краями, да и о чем только договариваться, когда уже все и надо это просто принять и как-то жить дальше. Но ведь нет, хочется крови, хочется мести. Пусть ему и его бабе будет так же плохо, как мне. Как он посмел так со мной поступить? Я же хорошая, я не заслужила такого к себе обращения. Вы правильно сказали, чтобы не быть «жертвой» надо взять ответственность на себя за то, что есть. Но она ж …, априори … ангел... (съязвил Кирилл)

Вы знаете, может это мой глюк, но я прям в своей голове, вижу тот разговор манипуляцию. Мужик ушел, да в прочем она-то сама сказала, «Забирай вещи и уходи». Если честно, я давно этого ждал, все думал, да как же дети, да она такая слабая, пропадет, буду виноват. И вот приехали жалельщики, родственнички. Я понимаю, что она искренне в слезах. Вот как вы рассказали про манипуляцию жертвой так это наверняка и было.

Я прям кожей слышу, как она им говорит, что всю свою жизнь отдала мне, а я не оценил, предал, что столько лет. Что во всем виновата другая, а не она сама. И что я ушел от детей, которые папу любят и что я ими не дорожу, и сделал больно, что ни чего святого у меня к семье не осталось. Она же не про себя говорила. Она детям внушала, что это папа их бросил, их предал, их не любит, а не маму. Эту фишку я у нее давно научился замечать. Такая вот маленькая поправочка, подмена понятий, она на свое место жертвы назначила детей и тем самым внушила им, что я их не люблю.

Господи. Как все это грязно и подло. Просто вот так сидеть, с обиженным видом, глаза закатывать, валидол для пущей убедительности глотать. И все! Все остальное за тебя сделают другие, всю грязную работу. А ты вроде, как и не причем. Они и жалобы куда надо напишут, лишь бы гадость сделать и оболгут и фальшивок разных по на придумывали, мне присылали. Это же с её стороны справедливая месть за её боль, её обиду. Низкая, мерзкая, подлая манипуляция подменой понятий и перекладыванием ответственности.

Ведь ни чего этого могло бы не быть. Все что-требовалось, это сказать это мое дело и его. Это наши с ним отношения и вас они не касаются. Только мы двое, как мужчина и женщина можем что-то выяснять. Ни подруг, ни родственников в этот наш с ней разбег нефик было втягивать, а тем более детей. Переложить ответственность за разрыв отношений, на меня, на другую. Ненавижу! Вот эту подлую манеру быть чистенькой и прикидываться жертвой.

- Кирилл. Можно я вас остановлю и спрошу. Вот вы сейчас сами стали агрессором, мол это она виновата, в том что с вами происходит сейчас. Но ведь в любых отношениях даже самых абьюзивных всегда виноваты двое 50х50. Быть жертвой, это то же выбор. И сейчас вы пытаетесь меня убедить, что во всем виновата жена, а вы здоровый сильный мужчина ничего не могли сделать?

Он молчал. Опущенная голова, плечи. Было видно, что этот прямой вопрос возвращал ему ответственность за свою жизнь. А брать по всей видимости её не хотелось.

— Мог. Наконец сказал Кирилл.

- А что «Мог»? Переспросил я.

Мог, еще раньше стать сволочью, - жестко произнес он глядя мне прямо в глаза.