Записки натуралиста-экстремиста

Семейство с верхнего этажа

Судя по звукам и непроверенным данным по утрам, ровно в 6.30, этажом выше просыпается... стадо диких необъезженных столов. И отправляется на выпас по паркету и керамической плитке.

Цок-цок-цок! - перебирает брутальными металлическими ножками большой обеденный.

Тыгыдым-тыгыдым! - вторит ему тяжёлый письменный.

Тык-тык-тыгыдык! - бегает вокруг взрослого семейства маленький журнальный.

Есть все основания считать, что столов намного больше. Но они проявляют себя реже.

Есть там важный лаборантский, размером с саму комнату, есть операционный, звенящий и гремящий при бешеной скачке фанфарами разложенного инструментария, есть и огромный президентский, изредка бухающий своими тяжёлыми ножищами, чтобы навести порядок в семействе. Но ровно в 7.30 стая диких столов успокаивается. И сверху вдруг ниспадает вселенская тишина. Просто Машеньку выпинули из дома в детсад.

Мечта

Приспичило через весь город добраться по морозу и быстро - пришлось брать такси. Таксист - мужчина старшего поколения. Машина - видавшая виды иномарка. В салоне два смарта на приборной панели: в одном дорога с миленьким голоском Яндекс-дивы, в другом записки-напоминалки-распорядок дня. Радио "Ретро" дополняет атмосферу. Сидим, едем молча. После очередного хита 80-х по радиостанции гонят новости. И, заканчивая поток кромешных ура-патриотичных новостей о коронопобедии вакцинонаступательными отоптимизированными здравозахоронительными войсками, вдруг выдают удивительную новость о том, что в Якутии срочно ищут работника на интересную вакансию. Работать нужно отшельником. Жить в уже поставленном доме на печном отоплении где-то между двумя деревнями, до каждой из которых - километры и километры. При том - компьютер есть, связь есть, транспорт выдают, всякая электро и прочая выживательная аппаратура и агрегаты - есть. Нужно только иногда проверять и записывать какие-то приборы... Ну и жить-поживать. С оплатой в сорок тысяч в месяц. Вахтовый метод.

Я откидываясь в кресле, мечтательно закатываю глаза:

- Боооожешмой! Мечта! В отдельном доме! Километры до людей! Только я, природа и приборы! И ещё по сорок тыщ зарплата! И это на руки, а не с доплатой до прожиточного минимума за месяц! Скаааазкаааа...

Таксист сквозь зубы ворчит:

- Ага. Печка - раз! Сама дрова колоть-таскать! За водой ходить! В холодняке посуду драить! Зверьё хищное кругом! Снег чистить! Холодно зимой!

А мне смешно:

- Печка! Это ж супер! Готовила в печке в детстве - помню ещё. Дрова? Отлично! С топором знакома! За водой? Пф! Зимой и снег с улицы - вода! И тут-то на работе вода не всегда бывает. Холодная? Нагреем! Зверьё? Пф! Да у меня тут зверья хищного хватает - и оно понаглее будет! Снег чистить? Да каждую неделю приходится и тут! Холодно? Да у меня на работе сейчас по шесть часов в плюс десять отсидка с улыбкой! Не испугаешь. Главное же! Людей! Лю-дей там вокруг нету! Просто мечта, а не работа!

Мужик оборачивается с ужасом и тихо спрашивает:

- А ты, доча, это... кем работаешь-то?

- Учителем!

Таксист сокрушённо качает головой:

- Тогда да, - и вздыхает в унисон: - Мечта!

Игра в Ковид

Забирая сына из детского садика (младшая группа), успела увидеть, во что играют дети, пока воспитатель занята передачей малышей родителям. И до сих пор в афиге.

Дети играли в Ковид.

Суть игры. Внезапно один из малышей, отвлекаясь от своих малышовских дел, орёт во всю глотку: "Я - Ковид!" - и кидается в сторону ближайшего ребёнка, хватает его за руку и... артистично чихает на него! После чего тычет в него пальцем и орёт: "Ты - Ковид! Ты - Ковид". Второй с согласным криком: - "Я - Ковид", - радостно летит к следующему, хватает его за руку и... цикл замыкается. Воспитательница, увидев происходящее, кинулась разнимать. Раза два вставала между "яковидами", грудью заслоняя следующего в цепочке. Но напрасно - цепочка шла другим путём...

В общем, минут за семь, пока я собирала сына, перековидились все, кто был в группе. Воспитательница, в отличии от детей не орала "Я-ковид", но побыла им, как мне кажется, раз пять.

У кого-то ещё остались вопросы, почему учить детей скоро некому будет?

Меня учили рисовать

Однажды меня учили рисовать. И было это очень-очень давно.

Мне было лет восемь, и я уже рисовала просто отлично. По мнению моей мамы. А ещё – комнатных обоев. Они во всю ширь и высь, до которой я могла дотянуться с табуретки, чувствовали себя холстом и впитывали моё прекрасное искусство, не зная ему равных. И то верно – многие дети рисуют на стенах гуашью или карандашами, но рисовать по ним губной помадой, борщом и вареньем – на это способен только настоящий будущий Пикассо! Поэтому, после экстренного косметического ремонта дома, родителями были закуплены альбомы, карандаши, краски. И я предалась великому искусству, будучи убеждена, что из меня вырастит, как минимум, да Винча. Ну, может быть, немножко Брюллова. Или Шишкина. Больше никаких художников я всё равно тогда ещё не знала.

И вот, обложенная средствами рисования, я день-деньской предавалась радости малевания и чуяла себя Малевичем, не зная кто или что это такое, но будучи убеждена – это где-то рядом с живописью (Кстати, повзрослев и разобравшись, осталась в отношении Малевича в том же убеждении…)

Мои потуги на «рисование» вполне находили отклик в моих родственниках и близких. И у меня даже стали появляться честолюбивые детские мечты – нарисовать Алёнушку и отправить на конкурс рисунка в передачу «В гостях у сказки», чтобы её там показали! Или нарисовать монумент славы и отправить в журнал «Костёр». В общем-то выбор у советских детей в плане «куда-нибудь отправить» был невелик, но зато – это было почётнее, чем нынешние победы параталантливых детишек в стопятисотых конкурсах рисунка розового слона на асфальте.

А однажды к нам в гости пришла знакомая мамы, которая оказывалась каким-то боком связана с живописью. И в этот день, как на грех, я рисовала…

А рисовала я тогда не просто так, а с умыслом! Захотелось мне изобразить Подвиг. И не простой, а как и положено для детского сознания – абсолютный. Вот вы бы его как изобразили? Правильно. Так и я решила. И, окончив рисунок, была вполне довольна собой. В дело пошло всё – карандаши, фломастеры, краски, пастель. И я, придирчиво оглядев рисунок, нашла, что он весьма хорош!

Но тётя-живописец со мной не согласилась.

Она вежливо присела рядом, попросила разрешения осмотреть моё творчество. Нацепила очки и начала вещать.

И рассказала она мне о том, что я неплохо нарисовала фоном кирпичную стену. И я с ней согласилась – стену я срисовывала с журнала! Но тётя никак не могла понять, зачем на стене кляксы. И мне пришлось ей объяснить, что это не кляксы, а следы от попадания пуль и снарядов! Тётя, помолчав, решила тихо сойти с этой скользкой темы и перешла к обсуждению основного персонажа моей картины.

А персонаж был – ах, какой персонаж! Матрос. Настоящий! В клёшах, в тельняшке, надорванной на груди и окровавленной и с блестящей пряжкой ремня. Босиком он стоял на битом кирпиче возле стены. Его руки были заломлены за спину, но он гордо смотрел прямо нам в лица. Потому что он видел не нас, а фашистов, которые сейчас его расстреляют! Это был чудо-какой абсолютный подвиг! Несломленный моряк, несдавший своих, ждущий своего расстрела бестрепетно и сурово!

Но тётя сказала, что я совсем-совсем не понимаю, как должна быть устроена мужская фигура. Что плечи у мужчин шире, а бёдра уже! А на картинке совсем не так! А ещё, что шея должна быть хорошо видна, и она значительно уже и выше, чем то, что я изобразила на своей картинке. И ещё пояс должен быть на талии! А тут… у этого моряка словно нет талии!

И объясняя мне всё это, показывая ловкую методу определения по кончику карандаша пропорций, тётя быстро нарисовала на свободном листике своего моряка.

Это был молодой парень в чистой, опрятной форме. Его клёши были явно выглажены, а не как у моего – кривые линии на брюках. Его тельняшка была ровной и гладкой, а не как у моего – с покосившимися полосами, в пятнах неопределённого цвета. Его талия была осиной и на ней красовался чистенький, словно только что со склада, пояс. А плечи были такими широкими, будто он день за днём ходил в спортзал!

А ещё он был красавчик. Широкие бровки, милые губки. Чёлка.

Просто мечта, а не юноша!

- Вот так надо рисовать! – гордо закончила тётя и положила карандаш.

Она, конечно, мягко потрепала меня по волосам и ушла, на прощанье тихо сказав моей маме что-то не очень лестное про семейную мечту о художественной школе. Но я не прислушивалась.

Я сидела и смотрела на два рисунка.

На одном стоял, горделиво выпятив грудь, паренёк в чистой опрятной форме моряка. С точёной фигуркой, с манящим взглядом. Эдакий столичный франт, случайно попавший в театральную постановку и делающий одолжение своей игрой. Чистенький, изящненький, горделивенький.

На другой стоял пожилой уставший мужик.

Плечи узкие? Нет - сгорблены от усталости.

Шея низкая? Нет, это голова опущена и взгляд исподлобья.

Тельняшка с неправильными полосами? Нет, она просто порвана и сидит теперь на плечах косо.

Пояс не на талии? Ну да, у этого мужика оплывший вид и талия скрылась под лишним жирком.

Не ровные линии клёша? Ну да, помялись, пока был в допросной.

Грязь на одежде? Нет-нет, это не разводы от ластика и не пятна с испачканных в краске пальцев. Это кровь и пыль, которую ткань собрала с пола, пока били…

За спиной своего моряка я видела не «неплохо прорисованную» кирпичную стену в кляксах. Я видела семью моряка – жену, детишек, старушку-мать, собаку в будке… За его спиной я видела его друзей – тех, кого не предают даже такой ценой. За его спиной я видела его жизнь – тяжёлую службу, страшную войну, плен, допрос, ожидание расстрела.

А потом смотрела на юношу на чистом листочке и видела софиты, фанфары, аплодисменты и кровь из баночки с гуашью…

Тётя меня не убедила. И моряк её меня не убедил. Поэтому я без зазрения совести смяла его и выбросила в мусор. А своего моряка оставила. Он был правильный моряк. Даже если нарисован неправильно.

А рисовать я так и не научилась. Не моё, видимо.

В паспортном столе

Какое самое важное событие для бабы-ягодки_опять? Правильно - смена паспорта. Вот уж событие из событий! Для него столько всего нужно сделать - и новая причёска, ещё напоминающая о прежней, недостарческой жизни, и макияж поярче, чтобы на фоточке хорошо смотрелось, ну и найти такое фотоателье, где из тебя сделают ту самую ягодку хотя бы на фото, чтобы потом его было не жалко ни на паспорт, ни на памятник! Хлопот - множество! Тут ещё и документики собрать все, включая те, что уже давно и прочно были затеряны в кипах ненужного хлама. И всё это - шнель, шнель, цигель айлюлю! Тридцать дней до старта в новую жизнь! В общем и целом, эта суета на фоне суеты образованческой, завязанной на апрельских ВэПээРах и всяческих проверках, очень утомительна. Потому такой радостью стало предложение электронного ресурса ГосУслуг по смене паспорта, почти не выходя из дома. Я честно села и полтора часа вводила в формочки всё, что от меня потребовалось - данные свидетельств разного толка плюс электронная фото. И получила вожделенное приглашение в паспортный стол "за паспортом"! Эк я обрадовалась! Даже ходила и напевала "за паспортОм, паспортОм, ца-ца, тра-ля-ля-ля-ля! иду я уж за паспортОм!" Только смутило, что прийти нужно точно по времени и с собой у меня должны быть не только старый паспорт, но и оригиналы всех документов, только что введённых в систему ГосУслуг, плюс то самое фото в живом бумажном виде.

Пришла я в паспортный отдел. Там же - миграционная служба. Там же ещё масса кабинетов-окошек по разным вопросам. И народ в узком коридоре пытающийся с трудом соблюсти законные санитарные 1,5 метра. Я как порядочный человек узнала о крайнем в очереди и заняла соответствующее мне положение. Через минут десять мне до окошка оставался один молодой человек, очень несобранный и потому по два-три раза переспрашивающий сотрудницу о своих будущих действиях. И тут подходят два амбала южной национальности, с пачками документов в руках, и тихонько, пузиками в кожанках начинают теснить пацана от окошка. Тот отодвинулся уже настолько, что тело смотрит в стену, а голова, вытянувшись на тонкой шейке, как у любопытного курёнка, ещё пытается влезть в окошко и что-то пищит сотруднице. Я уже понимаю, что сейчас придётся немного пообщаться на повышенных тонах, но в этот момент в коридорчик маршевым шагом заходит здоровый мужик моего "ягодного" возраста и задорно и очень громогласно вопрошает:

- Кто последний в паспортный?

Меня сразу почему-то тоже срывает на такой же задорный и громкий голос:

- За мной будете!

Мужик протискивается сквозь притихшую от нашего громкого диалога асанитарную толпу и плюхается рядом со мной на стул.

- Девушка! А перед вами много народу? - не снижая децибелы спрашивает он.

Я киваю на полувисящего в окошке паренька и тоже не меняя громкости отзываюсь:

- Да вот, один. Только тут пара мужиков, кажется, без очереди влезть пытается.

Мужик, прищурившись, оглядывает замерших в некотором ступоре южан, а потом поворачивается ко мне и проникновенно, но так же громогласно спрашивает:

- А вы, извиняюсь, сперва поговорите или сразу бить будете?

Мне честно хотелось расхохотаться. Потому что товарищи "не-ждуны" задумчиво замерли от эдакого громкого - на весь коридор - обсуждения их будущей участи. И от того, как на нас и на них начали с интересом и ожиданием оглядываться все в очередях.

- А по обстоятельствам, - с удовольствием отозвалась я. - Смотря, насколько вежливыми будут!

- А! Это правильно, - одобрил сосед. - Воспитание - это дело!

И он был прав. Воспитание - дело! Не-ждуны сразу как-то пожухли, отступили, стали взглядами обыскивать свои бумаги, будто только что поняли, что какой-то нужной бумажеи всё-таки недобрали. Честно-честно! Вот прямо сейчас это поняли и стали перерывать свои пачки всяческих свидетельств. Благодаря их тактическому отступлению, пацан всё-таки не навернулся в своём акробатическом этюде, вернулся к окошку, договорил, получил исчерпывающие инструкции и отбыл. Я тут же без проблем заняла своё место у окошка. И - увы. ГосУслуги были туфтовой обдираловкой сил и времени. Ибо никакого паспорта мне не выдали ( Напротив, все документы - и фото!!! - у меня забрали и лишь пообещали, что постараются сделать мне мой "ягодный" паспорт как можно быстрее... С этого момента я прямо-таки почувствовала себя обделённой и обманутой. И только явление весёлого, нахального и такого своевременно поддерживающего соседа в очереди помогло восстановить душевное равновесие.

Спасибо, браток! Твоя помощь была бесценна! Так легко, пушисто и просто разрулить ситуацию, даже не включаясь в неё! Ух! Ты сделал мой день )

Музыка для тренировки

Сегодня - лёгкий день. У меня всего одна группа и четыре часа методических. Лафа, а не жизнь, по сравнению с другими днями недели. Но есть нюанс - сегодня тренировка утренняя. А это значит, что надо рано подняться и добежать до клуба. И это - после вчерашней усиленной вечерней! В общем, удовольствия мало. К тому же нужно торопиться. Но я решаю прогуляться очень бодрым шагом от дома до клуба через парк. Там, в парке, сейчас классно - солнышко только восходит, золотит голые ещё веточки, тёплыми пятнами ложится на тропинки, отделанные плиткой. Благодать. Ляпота. Одно удовольствие спорым шагом идти, вдыхая прохладу утра и знать, что жизнь возвращается в тело после долгой спячки короновируса.

Подхожу к футбольному полю в парковой зоне. Там парней двенадцать только что закончили бодрую тренировку. Натягивают олимпийки, выходят из "клетки" и один из них врубает музон через переносную колонку. Ожидаемо - рэпчик. Дынц, дынц, дынц. Бла-бла-бла. Бла-бла. Бла-бла. Дынц, дынц, дынц. Птички примолки. Народ на дорожках погрустнел. И микро-толпа молодых парней, только что жаривших отличную движуху - бег, прыжки, удары - двинулся по центральной аллее парка. В развалочку, медляком, будто их всех скопом на белый танец пригласили. Поплёвывая, кривя верхние губы в жеребцовых ухмылках и цедя сквозь зубы что-то исконно-русско-матерное.

Сперва их обогнали бодрые старушки со скандинавскими палочками.

Потом деловитый крепкий дедушка в тельнике и под бейсболкой со всем известной эмблемой Билайна.

Потом - две девочки студенческого возраста, одетые по дресс-коду секретуток - затянутые в мини и на шпильках.

Потом уж я...

Оглянулась, глянула. Идут парни. Ручками размахивают, будто иначе шагнуть не в мочь. Головами покачивают, словно головы не могут удержаться на шеях при движении. Ногами двигают, будто невероятные энергозатраты применяют, выдвигая вперёд стопищу. Эдакие агрессивные ленивцы. Мееееедлееенно, но с чувством значимости, будто их телеса подобны объёмам Халков.

И вдруг мне стало ясно, почему в своём зале на музыкальные тренировки я никогда не ставлю рэп. Агрессивно и медленно, будто под толщей воды. Совсем не айс для работы. Только вот для такой прогулки, видимо, норм.

Ты же не куришь!

- Ты же не куришь!

Анна зло скривила губы и снова глубоко затянулась. И прижилась лбом к стеклу.

За окном светило солнце. Ранняя весна звенела ручьями и отбивала ритм капелью. И даже серая грязь, вылезшая из-под тающего снега, казалась праздничной от слепящих капель слюдяного льда, горящего на солнце. В этом мире хотелось глотать вперемешку счастье с ещё холодным, но таким живительным воздухом весны.

А Анна стояла у окна и курила.

Не надо было даже спрашивать. Ей хотелось выкричаться, проораться в закрытое окно, но давний профессионализм не позволял.

- Мужчина, - коротко сказала она. – Пятьдесят два года. Бывший военный. Жена, две дочери, внучка. Мужик заболел. Третья стадия. Желания лечиться нет, надежды, что вылечишься – нет, веры, что можно лечиться бесплатно – нет. Ты знаешь, эти военные, такие странные…

Я знаю. Но лучше не говорить, не отвлекать. Лучше осторожно отодвинуть пачку сигарет подальше и сесть на подоконник поближе. Чтобы в любой момент успеть обнять, перехватить вздрагивающие руки. Анна не обратила внимания. Её мутный взгляд остановился на точке дальнего столба за окном и не отрывался.

- Он решил застрелиться. Да… Думал, пуля в голову – и всё. Никаких забот для его бабьего царства. Только жена случайно помешала. Постучалась в кабинет, когда он уже приставил ствол к башке. Вот и… Ручка-то дрогнула. Пуля пробила шею.

Снова глубоко затягивается. И снова лбом к стеклу. Холодному и отрезвляющему.

- Пока мы добрались – он истёк кровью. Жена, дети – все рядом. Ревущие, голосящие. Беспомощные. Сидели рядом, плакали, держали его за руки и кричали. «Папочка», «дорогой», «не надо».

Она смотрит в окно мутным взглядом, и я понимаю, что нужно что-то сказать в ответ. Чем-то притянуть обратно из этой страшной картины, стоящей перед её мысленным взором.

- Это ужасно…

Анна вздрагивает от неожиданности и поворачивается ко мне, смотрит, словно впервые видит. Несколько секунд молчит, а потом растягивает губы в тяжёлую кривую улыбку:

- Нет. Это не ужасно. Ужасно то, что при этой ране им достаточно было повернуть его голову набок, чтобы приостановить кровотечение. И мы бы успели. Понимаешь? Даже не жгут. Даже не мазаться в крови, если уж так страшно! Просто. Повернуть. Голову. Набок.

Она с силой вдавливает окурок в пепельницу и, резко развернувшись, уходит.

А я смотрю ей в след. Докторский халат нежно-зелёный, чтобы не отсвечивать в лампах реанимационной. Но кажется, что для того, чтобы напоминать о весне. Такой весне, в которой есть надежда для любой жизни. Надежда, которую даёт знание.

Иногда. Знание о том, что можно... Просто. Повернуть. Голову.

Люди ёлок

Этой зимой не вынесла душа поэта и стала классифицировать людей по отношению их к новогодним ёлкам!

Есть категория людей - любители "цыганских ёлок". Когда ёлка увешивается мишурой, гирляндами, дождиками и большими лампами до состояния сглаживания веток, так что выглядит после как обычный ярко размалёванный конус.

И есть другая категория - "ёлки натуральные". Где мишуры и прочего барахла - с гулькин нос, зато видны ветки, иголки, шарики и всё дышит свободой и лесом.

Я - явно из второй категории. Мои родственники - из первой.

Под моей ёлкой (да, в этом году поставили, наконец - дитю 2 года, уже не сильно шатает устои обрядового дерева и даже наглую кошачью морду, норовящую стащить с веток дождик, гоняет) всегда лежит груда мишуры - для того, чтобы прикрывать крестовину. Но каждый раз, когда к внуку в гости приходят бабушки, я обнаруживаю через час всю груду ярко размалёванной фигни развешанной на ветках... Как они туда перекочёвывают - понятия не имею, это всё делается втихаря. Потом, елейно проводив бабушек, я берусь за дело, и ёлка беспощадно очищается от этого фольгированного панциря до состояния натуральности с чуть-чуть шариками и звездой поверху. Партизанская война за "правильную, истинную, скрепную" ёлку идёт с переменным успехом уже не первый год...

И тут вдруг заметила... С жизнью-то так же. Есть люди "остова", есть люди "мишуры"... А вся остальная фигня от гуру и богов любого типа мастерства - это просто фигня, настоль незначительного процента, что можно пренебречь.

Бирманская притча про кошку и тигра. Кошачий перевод

Где-то в далёкой, далёкой Азии жили-были разные звери. Ну и человек где-то там тоже жил, но пока ещё был слишком древний, чтобы что-то там думать и знать, что он царь этих самых зверей. Но свято место пусто не бывает, и поэтому царём были самые сильные, красивые и могущественные. Тигры. Всё бы хорошо, да только толку от этих самых тигров как от царей было мало - топали они сильно, рычали, бросались неуклюже, в общем никак не могли доказать всем окружающим, что именно их и надо слушаться. Но однажды юный Тигр углядел Кошку. Обычную такую Кошку. Серую, полосатую и очень ленивую. Лежала Кошка на полянке, на солнышко щурилась, когтила мох и думала о чём-то приятном. И голодный Тигр понял сразу, что Кошка, в отличии от него, сыта и довольна жизнью. Начал он Кошку расспрашивать, и та ему рассказала, что уже поохотилась, и так наелась, что почти выпала из сансары в нирвану. Тигру стало очень завидно и обидно. Он-де царь! А так охотиться не получается. И начал он проситься к Кошке в ученики. Но Кошка только щурилась и усы топорщила. Он ей обещал и защищать её, и кормить, и помогать, и зарплату хорошую даст, когда уж точно царём станет. Но Кошка - ни в какую. Говорит - я эти знания по крупицам собирала, по хвосту когтила! Но Тигр уж очень настойчивым был, обещал он, что Кошку наречёт Учителем, будет детей к ней водить, научит всех животных её уважать, и вообще будет везде почёт и послушание. Клюнула на это Кошка и согласилась учить Тигра.

Стала она его учить премудростям, нужным для счастливого зверя. Как сытым оставаться, как на солнышке лежать, как радоваться падающим листикам и шуршащим фантикам и всяким коробкам. А Тигр оказался весьма сообразительным и через некоторое время освоил всё, что Кошка ему говорила. И стал и сам всегда сытый и довольный. И от этих самых сытости и довольности однажды чуть не треснула от наглости рыжая Тигриная морда - решил он вдруг, что стал круче Кошки, что она его всему научила и вообще - чего это её, Кошку эту, звери так уважают и слушаются, хотя именно он, царь, её лучше и достоин большего почёта? И решил он тогда Кошку съесть.

И вот однажды лёг он в засаде и дождался, когда Кошка шла с работы домой. Тяжёлая, нагруженная - тетрадки ещё проверять, отчёт писать и КышМышовича родителей вызывать... И тут Тигр как рррраз! и прыгни на Кошку. Он уже думал, что Кошка в его лапах затрещит и сдохнет, а она - нет. Извернулась Кошка, да на дерево как запрыгнет!

И села там, смотрит престарелыми усталыми глазами сверху на детинушку. А Тигр за Кошкой рванул, да допрыгнуть не может, а по деревьям лазить не обучен - не учила его ещё этому Кошка! Вот и начал он с досады и злости землю рыть когтями и реветь злобно. В общем, всех Кошек в округе распугал. С тех пор ни эта Кошка, и никакая другая Тигров в этой местности не учат - Тигры все своих тигрят за границу везут, у забугорных обучаться. А тутошние Кошки теперь учат зверей попроще, да с оглядкой, зная, что в любой момент озлобленные твари полосатые схватят и сожрут. Почёта у Кошек совсем не осталось - каждый их пнуть норовит и высмеять, да только есть одна незадача... С тех пор Кошки никогда и никого не доучивают, зная, что на каждую Кошку придётся свой Тигр, даже если это и не Тигр вовсе, а... хомяк, например. Тоже сожрать попытается. Вот с той поры и повелось, что каждое следующее поколение зверей всё тупее и тупее становится - всё недоучивают и недоучивают оставшиеся без почёта и уважения Учителя. А следующие поколение Учителей, научаясь у недоученных, и своих детей недоучивает. И всё из страха. Но это всё у зверей, да. А Человек-то - он умнеть начал! Резко в эволюцию пошёл, потому что понял, что к Наставникам нужно с уважением, с пониманием, а задания выполнять с прилежанием, да. Человек сильно вперёд вырвался! Поумнел, поразумнел до небывалых высот! А где-то даже продолжает эволюционировать, да... Только вот явно не в той стране, где я живу.

ЗЫ. Вольный перевод бирманско-китайской притчи. Извиняйте, коли не по тексту - давно дело было, уже не помню поцитатно )

Размышления в День Победы

А сегодня - День Победы. По традиции народ друг друга поздравляет и пишет эссе про своих предков. У меня воевал только один дед, а с ним и его победой, как пишут статус в вконтактике - "всё сложно". Не, всё норм - медали за отвагу, за мужество, за поимки недобитков и прихвостней фашистов ещё потом в течении почти десяти лет. Но тем ни менее - всё сложно. Потому что деда был из дворянской семьи. Семья, усвистевшая под гражданскую в забугорье, и потерявшая его "в вихре пламенных лет" честно его нашла. Он к тому времени уже сформировался как молодая личность. пройдя закалку "комунякским" детским приютом. И его, юного чернорабочего с завода, семья перед самой ВОВ пыталась вытащить в своё европейское щастье. А он послал их нахер, попросту пойдя добровольцем на фронт. Стал артиллеристом, в боях показал себя и, ни смотря на юный ещё возраст и "плохую" наследственность, стал командиром подразделения. И получил свою первую награду за артподдержку нашей переправы под обстрелом, когда он остался единственным выжившим и в одиночку продолжил стрельбу из орудия (а это звездец как сложно!). Нашли его наши под земляной пылью, рядом с раскуроченным орудием, со снарядом в руках, контуженным и с перебитыми ногами. Выжил. Поднялся. Вернулся в строй уже под победу почти. И остался искать фашистов и бандитов. Был принят в партию, не смотря на происхождение. Идейный коммунист. И человек, одновременно с этим, очень жёсткий, эгоистичный и замороченный на представлениях о чести и лице. Дикая смесь дворянского воспитания и юношеско-коммунистического максимализма. В общем, сложно мне про него взять и написать что-то такое, эдакое, вдохновляюще-патриотическое. Сложный человек был, трудный в общении и очень требовательный - к себе и к другим.

Зато мне под Победу вспомнилось сегодня другое. Старый детский сон. Иногда он выплывает, неожиданно подчас. Вот и сегодня выплыл. Сон, который снился в детстве редко, но заставлял просыпаться, дрожа от нереального холода и таращиться в темноту, боясь прикрыть глаза - пока резать и болеть не начинали.

Мне снились мои руки. В этом сне я видела больше всего их. Толстые мужские пальцы с обгрызенными (?) под самый грязный ободок ногтями, нездорово-серой кожи, с пятнами ожогов и грязи - не только земли, но и какие-то пятна травления неизвестного мне происхождения. Руки явно потряхивало в дрожи. Они крутили листок бумаги, судя по всему, газетный (не знаю точно - расплывался перед взглядом). Скручивалось с трудом и я ощущала досаду на непослушные пальцы. А за ними видела глинистую землю. Сухую, извивами пустившую трещины от низа окопа до самой поверхности земли. Там, на поверхности, подрагивали травинки. Стояла на дне прислонённая к стенке винтовка - что-то такое дико старое, с ощущением больше лопаты, чем оружия. Я справилась с листом, насыпала махорку. И выглянула из окопа. Я увидела степь. Кое-где подлесок островками, кое-где холмики невысокие - не вот гладкий стол, а вполне такая живая степь, с буераками. Но уже не зелёная, а жёлтеющая, сухая. И танки. Ощущение приближения чего-то такого страшного... буквально вымораживающего внутри. Так, что я затянулась и снова нырнула в окоп - продышаться. Было страшно, да, но... даже мысли не возникало куда-то бежать, что-то менять, сдаваться, хорониться. Было чувство что - вот, трындец, и надо как-то успеть что-то сделать ещё, чтобы не совсем уж по-глупому, а успев огрызнуться. И понимание, что огрызаться-то особо нечем... И никаких соплей не было современных - о свободе, толерантности, конвенциях, правах и прочем. Просто надо встать, что-то сделать и... умереть.

Вот этот сон - он был постоянно одинаковым. Один и тот же. Настолько, что я могу с закрытыми глазами нарисовать этот участок степи, эти полтора десятка танков, идущих по ней как-то совсем не по киношному, а медленно как-то, будто примеряясь или опасаясь чего-то.

И я знаю - я погибла в том окопе. Не могу идентифицировать ни год, ни место - я не историк. Но ощущение, что это было самое начало войны. И чувство, что с детства сохраняю - эх, дожить бы когда-нибудь до старости, до мудрости, до чего-то большего, чем уже не в первый раз в разгаре своей жизни лечь под чужие танки...

Вот чем захотелось поделиться сегодня.

Шут

Я работаю шутом у Господа. Вот опять заставила его смеяться до упаду. Все квадратики неба над городом заволокло сизыми облаками и не уходят хмарь и смог. Наверное, это снова я... Понадеялась поехать на отдых в байдарочный поход, сутки была на рюкзаках, любовно укладывая снарягу и подбирая экипировку. И на-те. Звонок из детсада. "Срочно! У вашего - температура и рвота..". Ночь под 40, когда ребёнок переходит в стадию "бледная немощная тряпочка" и спасают только обтирания влажным полотенцем. Нурофен и иже с ним идут лесом... Три часа, без остановки - меняя влажные тряпочки на коже. Спинка, ножки, ручки, голова, животик, и снова по кругу. А потом внезапно проходит надлом в болезни и ребёнок пропотевает и выключается. На часах уже четыре утра, в кухне сиротливо скучает целая свалка из байдарок, вёсел, рюкзаков и кучек экипировки и снаряги, и ты понимаешь, что снова посмешила Бога...

Я знаю, однажды такое случится и меня призовут Небеса. И будет суд. Ну или просто какой-то чувак с крылышками строго будет записывать в официальный протокол мои прегрешения. И меня сурово спросят:

- "А что ты хорошего делала за свою жизнь?"

И знаете... я, пожалуй, не буду говорить о том, как жила, работала, учила и лечила. Я скажу просто:

- Я смешила Бога.

Совесть автора

В 91-м я была ещё школьницей и жила в деревне. Почти на краю области. Нормальной такой деревне, которая до революции даже была районным центром и местом паломничества - здесь осели когда-то молокане и поставили большую домину-храмину. Потом, как это часто в 19 веке бывало - их сильно-сильно задавила власть под руководством приходящего на эту землю юного православия, и большинство молокан ушло дальше на юг, спасаясь от гонений и расстрелов. Деревня несколько оскудела с тех пор, но хозяйство было крепким, а народ в ней - сплочённым. Но я не об этом...

В 91-м в нашей местности было ничего так. Жили - не тужили. Смотрели в телек и удивлялись и вздыхали - чегой-то опять москвичи шило себе в попу суют? Делать нечего? Зажрались? А всё потому, что деревня вполне себе неплохо существовала, имела излишки, строилась, надеялась, равнялась на идеалы партии и будущего всеобщего социализма. Как понимаете сами - хорошо иметь домик в деревне на краю Ойкумены, да подальше от политической возни и животной вони оскотинившихся человеков! Там тебе и "гармония с природой" - не такая розово-ватная, как её в фильмах для горожан представляют - но есть! Там тебе и духовный рост - не такой, как любят расписывать всякие толстовцы, но тоже в наличии имеется. Неспешность, вежливость, заботливость друг о друге. Да и вообще деревня ещё во многом жила заветами молокан и - слава Небу! - пропагандистов чего иного к себе не особо-то и допускала. В общем, эдакая пасторальная картинка. До одного момента.

В Самаре стало голодно. Ну, как голодно... У меня-то там, в городе, дел не было. А вот родители часто связывались с друзьями городскими. И потому знали. Ну и в меру сил и возможностей посылали в город всякой деревенской еды, для поддержания семей духовно близких им людей. Всё-таки кризисное было время для страны.

А потом внезапно картинка резко поменялась.

Осенью из города приехали находники - так это тогда мы назвали. Понятия "рэкетир" к этим людям не подходило, а других новомодных пока мы и не знали. Команда боевиков ввалилась ночью к председателю колхоза в дом и угрожая оружием заставила подписать кипу бумаг. Юридически мы продали всё - зерно, коней, баранов, коров, картофель, что-то ещё (не помню, давно было). Ушлые мужички всё это забрали быстро - за полдня. Подогнали грузовики, забрали зерно, перестреляли отары - побросали тушки в кузова и увезли всё. Конечно, когда эта вооружённая толпень смылась, наши представители рванули по инстанциям - милиция, районная власть, областная... Только всё оказалось напрасно. Дело не заводилось, вопросы не поднимались, ситуация никак и нигде не освещалась. Потом уже, помнится, неоднократно курсировали слухи о том, что заезжие боевики были как-раз от городской власти - там тоже чем-то надо было кормить людей. Хрен его знает. Ибо время прошло и ничего так и не было вскрыто и решено.

За полдня мы стали нищи перед будущей зимой. Нищи настолько, что осознание будущности заставило людей ужаснуться. Мы обращались за помощью ко всем и к каждому. Но мир уже оказался поделен. Соседние деревни в ужасе от нашей судьбы теперь скрывали свой достаток. Город попросту абстрагировался. У многих сельчан были в городе родственники, которым они, бывало, помогали деревенскими продуктами. Так горожане помогать в обратку и не собирались - каждый раз на виду сочувствуя, после посмеивались - да эти деревенские хитрованы - только плачутся, а на самом деле у них всё есть! Огород же кормит! Это мы, городские, никак не можем выжить и вообще...

Вообще было хреново. Зиму просидели все на полуголодном пайке. Понимая, что впереди целый год до следующего урожая и неизвестно, каким он будет, старались уберечь скотину и хоть часть севка - у кого что было. Но под самую зиму, когда ещё выгоняли на выпас личных коров и баранов, случилось страшное - пошёл мор у рогатых. Большинство сберечь не удалось. У моей семьи пала единственная корова и тёлочка. Телка разорвали собаки...

Помню, как зимовали.

Соседи зарезали последнего своего барана на большой праздник. Разделали тушку. А потом две хозяюшки носили большие тазы по улице - от дома к дому. Не стучась, входили в дома, кланялись на красные углы и говорили - примите к радости, живите долго, соседи! - и давали в каждый дом по куску парного мяса. Я не знаю - много ли оставили себе, но судя по тому, сколько давали - себе взяли не на много больше. Подарок был такой, что, принимая и понимая, люди плакали.

В ещё одном доме праздник был - рождение малышки. На день приезда из роддома, они пригласили к себе в гости всю улицу - от мало до велика. Человек двести было в гостях. Людей сразу предупредили - каждый со своей миской и ложкой. Мы стояли в очереди в этот дом. Со своими люминёвыми приборами и скромным подарком. Как зашли - только и успели поздравить - нам тут же утомлённая бабушка из большой кастрюли каждому в миску налила по большому половнику бешбармака. Больше бульона, меньше начинки. Обычно его едят иначе, но тут было не до жиру - хлебали за милую душу. Сидя на попах, в коридоре поели - поблагодарили - ушли. Вот и всё день рождения.

Ещё помню наши лепёшки. Из перемолотой дроблёнки. Обычно её едят животные. Но мор был такой, что её жрать оставалось почти не кому, а вот людям еды не хватало. Делали муку. Пекли. Ели. Вкус помню до сих пор.

Жрали голубей. Били из пневматики - обычное ружьё их просто в брызги крошило. Ощипывали. 20 часов варили. Потом скидывали варево на дуршлаг и долго и кропотливо выбирали в ручную косточки и пульки, собирая только тушёнку на еду.

Жрали рыбу. Народ ходил за пять-семь километров от деревни в места удачные для подлёдной рыбалки. По зиме это совсем не айс - дорог в степи, считай, нет.

Люди помирали. Не могу сказать, что от голода - не блокадный, чай! Но помирали знатно. Недокормица по зимнему периоду вызывала массу заболеваний. Кашляли все. Животами маялись все. Рвали себе зубы - добраться по зиме до райцентра не могли - не хватало топлива. Были отравления. Были попросту - вроде грипп, а через пару дней - гроб. Чаще всего валило стариков и малышей...

Весной оказалось, что додержать скотину почти никто не смог - мор и голод сработали вместе. Общедеревенское стадо коров оказалось только одно, голов на шестьдесят. При том, что раньше ходило от деревни стад шесть и значительно больших!

Весной начали радоваться природным богатствам! Степь с небольшими лесополосами не жалует, но, однако, выжить в мае уже можно. Ели лопухи, ревень, одуванчики, крапиву, лебеду, дикий лук, кипрей, клевер, цикорий, обожали медуницу, из рогоза делали муку... Может, не всё вспомнила, но тогда нам было не до изысков и в ход шло всё, о чём старики говорили, что когда-то, в былые голодные поволжские времена, это едали... А да! Грибы! Дождивики степные - весьма хороши, если совсем свежачок. Но за ними нужно было добираться несколько десятков километров пёхом до мест, где они появлялись после дождей...

Потом была сложная летняя работа. Памятуя прошедший год, вкалывали, как проклятые. Да и выглядели мы тогда на полях, как эти самые проклятые. Эдакие узники освенцима на летней практике. Тощие, вялые, едва двигающиеся. Но в то лето работали все и работали м н о г о. На колхозных полях, на своих, а ещё и целину нужно взять под себя - а вдруг опять придут находники и всё "приватизируют"... Копали скрытые подполы, делали тайные заклады в лесах...

По счастью, второго набега не было. Но шикарное село начало вымирать именно с этого момента.

Я вот это всё к чему...

Если я возьму и напишу мемуары на эту тему, то... они будут достаточно точны - всё ж таки свидетели ещё многие живы, могу собрать реальный фактический материал! Но. Как мне думается - это "не взлетит". Совсем. Скорее вызовет целый холивар в сети на тему "такого не может быть, потому что такого не может быть!". И все мои слова будут посылаться лесом, а попытки оправдать мемуары документальными средствами будут игнорироваться.

Но если я чуть-чуть изменю эту историю... Если я расскажу о том, что вся эта хня произошла с нами в... скажем, 1989 году? И приехали к нам не какие-то там находники, а самые всамделешные представители компартии СССР, которые захотели отнять у бедных селян их зерно и мясо, чтобы прокормить своих комиссарских детей, жирующих на всяческих Канарах Артеках. Что будет?

А если я не буду вот так описывать это, по простому, а задамся целью создать литшедевр, бьющий по эмоциям, и начну описывать, так чтобы слёзы аж всеми дырками головы летели - как плакали голодные дети и ползали за злыми комиссарами, протягивая руки и стоня: - "хлеба! хлеба!" А комиссары их отталкивали прикладами и ругались матерно. Как злые комуняки расстреляли благородного (а не малодушно хныкающего) председателя колхоза, до конца не подписывающего бумаги. Как кровавыми его соплями подписали документы, когда он пал под их суровым ударом... Если я буду описывать, как эти сволочи в рубашках с кровавым подбоем насиловали женщин и убивали стариков, бессильно поднимающих вилы на защиту своих домов...

А если после я обязательно напишу, что, потом, наконец, случился великий 1991 год и все селяне, пережившие ужасы последних лет разгула бандитского коммунизма в стране, с восторгом и овациями встречали телепередачи из Москвы с площади у Белого Дома и радовались новому светлому будущему, в который они входят...

Как вы думаете:

- мой литературный стиль сразу станут называть достойным литпремий и высокого искусства?

- документальные нестыковки этой истории - время, душераздирающее нагнетание бытовых сцен и сцены вовсе придуманные - сразу получат оправдания в духе "это же литература! Писатель может видеть это и так!!!"?

- меня причислят к лику святых НаНобелённых авторов сразу или только после смерти?

Вопрос, как вы понимаете, риторический ) Писать об этом этапе своей биографии я не собираюсь ) И уж тем более не собираюсь торговать совестью своей. Ни ради каких там мест в пантеоне. А память... память всё сохранит.

Больничный

Вчера. В поликлинике закрывала больничный по карантину (ковид у меня не обнаружили, когда обнаружили его у домашних).

Я, почитав ужасы в газетах о страшных очередях, решила прийти туда пораньше. За полтора часа. Я ж бывший советский человек, я помню, что такое очередь! Но, придя за полтора часа до смены, я уже стала 38-й. В единственный работающий кабинет на этаже - на открытие и закрытие больничных. С очередью, размазанной по стенкам на расстоянии в метр-два друг от друга.

Через час стало ясно, что проходимость очереди 8 человеко/час. А люди прибывают...

Ещё через час у одной из женщин в очереди случился нервный срыв. Оказывается, она пытается открыть больничный для своего супруга уже с четверга (напомню, речь идёт о понедельнике!) - каждый день отстаивая в очереди по пять часов - весь рабочий график кабинета. Женщина сорвалась в штопор и начала прямо из очереди звонить во всякие администрации города. Естественно, ей отвечал механический "вашзвонокоченьважен", но слезовая истерика, подогретая недовольством стоящих в очереди людей, довела до нервного срыва и заведующую поликлиники, которая тоже сорвалась в пике и в слезах кричала о том, что людей нет. Тупо нет. Настолько, что даже процедурный закрыт - все либо ушли на фронт больничный, либо работают при инфекции. И даже из гардеробной неспециалисты-пенсионеры уже сидят на телефонах или принимают в регистратуре.

Но кое-что эта истерика сделала. Самой плачущей женщине сделали больничный вне очереди. Потом пошли какие-то перестановки, в результате которых заведующая лично села работать в колл-центр, а из колл-центра человека посадили номером-два на больничные листы. Очередь явно ускорилась!

Спустя ещё время, я, шатаясь от усталости (ага, всё время - стоя, сесть некуда, ибо там сидят старики - в очереди стояли инвалиды на костылях и люди с Паркинсоном...) вышла на свежий воздух, неся в руке заветную бумажею для своего начальства.

Придя домой, рухнула и не отсвечивала часа два. Потом поднялась и занялась дистанционкой, уборкой и готовкой, ощущая, что очень устала. Ну прямо очень устала. Наверное, это из-за долгого стояния и нервотрёпки - думала я.

Ага. Как же.

Судя по всему, завтра буду уходить на свеженький больничный.

И, как и другие, открывающие больничный, отстаивать со всеми симптомами ОРВИ, в единой очереди в единственно работающий кабинет поликлиники.

Собственно, всё, что нужно знать, чтобы понять - откуда такая заболеваемость в стране )))

"Зима. Спасатель, торжествуя... "

Рассказывает друг - спасатель международного класса:

- Ну вот, значит. Решили с мужиками пойти на коньках прокатиться. Ну и девчонок позвали. Ну а так просто кататься давно не интересно. Решили - устроить скоростной забег. А где нормально покататься сейчас в Самаре вдаль, наматывая километраж, да в начале декабря? Ну, не на наших же мелких стадионах. Нам с размахом надо! Ну, поехали на протоки волжские - они уже встали под ледком. Но что-то как-то собрались. В общем, не сговариваясь, каждый взял штурмовой рюкзак, термоса, верёвки, аптечку расширенную и по две сменки одежды. Едем в электричке, друг на друга смотрим и ржём: во пессимисты и параноики! Приехали, встали на коньки. Старт!.. Короче, через полчаса. Стоим, смотрим друг на друга, ржём и думаем: а, не! Не пессимисты. Оптимисты и вообще никак не параноики!

Желаю всем оказываться пессимистами! ))) но с активной жизненной позицией!

Мне сказали, что я правильно живу...

Мне сегодня сказали, что я правильно живу, что праведна и пример для подражания. Что таких людей - одна на миллион. Что таких учителей и вовсе не осталось. И что видно по блогам - добрая жена и верная подруга. И что отличная мать - по фоточкам детей видно... А ещё и писатель отменный! И вообще...

Я выслала в ответ стыдливо улыбающийся смайл. Не люблю надолго застревать в ступоре, а тут же ещё и надо теперь соответствовать - пример же! Для подражания! А уже отправив, спохватилась и грустно отметила - теперь кто-то ещё, взяв с меня пример, когда не будет знать, что сказать, отправит смайл.

Подошла к зеркалу в ванной комнате - сквозь белые пятнышки от зубной пасты, которой опять резвился мелкий сынуля, на меня смотрит пожилая женщина: полголовы седины, дура-давно-покраситься-надо! а ещё-бы-и-постричься-бы! и макияжика бы! А то от тебя, старой и неприбранной из-за долгой болезни, муж уйдёт. И что тогда? От кого-то, взявшего с тебя пример, тоже муж уйдёт... И что хорошего? Тьфу.

Взяла тряпку, вымыла зеркало. Глядь - вроде даже лучше стало! В смысле - лучше видно. И седину, и морщины, и противную морду лица. Надо бы ещё ванну отмыть. И раковину. И стены. И полы заодно. Раз уж всё равно зашла проверить - что тут такого праведного... Взялась за тряпки. В середине этого прекрасного медитационного процесса - грохот! В соседней комнате что-то обрушилось. Ну, да. Мелкий опрокинул короб с игрушками. Поиграет - надо будет собирать это мелкодисперсное игроделье по всем поверхностям. А ещё полы на кухне не отмыты... И мусорное ведро ждёт с утра. Хорошо, что не разговаривает. Ох бы оно меня костерило бы! Ведро же не знает, что я - правильно живу и с меня надо брать пример... А ещё об этом не знают недопроверенные тетради учеников. И недозаполненный журнал. И ещё...

Мама родная!!! Суп же на плите!!!