Записки из смартфона

Вчера днём в нашем захолустье выпал первый снег...

Вчера днём в нашем захолустье выпал первый снег. Чтоб вы понимали, предыдущие несколько дней было достаточно тепло. Ничто не предвещало прихода зимы. Хотя в голове временами билась мысль: "Зима близко..."

Сидел я значит на складе (цокольный этаж). Прозвонил сигнал, я вышел за чеком, особо не глядя по сторонам. Собрал обои, прочее барахло, вынес и мельком глянул в окно. А там снегопад уже зачал сугробы. Минут пять я стоял, открыв рот.

С одной стороны было радостно. Ну, кто из нас не радуется первому снегу? С другой стороны, было слегка грустно: пальто и кепку придётся сменить на пуховик и ушанку. Не то что бы я не люблю зимнюю одежду, просто пальто и кепку я люблю больше.

Уже вечером я стоял на крыльце чёрного хода. Оно выходит на территорию СТО: боксы, машины, сторожка, вышка связи. Небольшие фонари подсвечивали снежную пыль, которую ветер гонял по асфальту. И со стороны это выглядело, будто полупрозрачные змейки или ящерки, сбились в стаю и шастали по СТО, вынюхивали что-то.

Я тогда вспомнил, как после смены в книжном магазине, вышел из ТРЦ и шёл к парковке. Там был точно такой же свет, и это тоже была ранняя зима. Был сильный ветер, и он мёл свежевыпавший снег по проезжей части, но тогда это было похоже на мелководный бурный поток. Будто горная речка неслась по порогам.

Свет падал так, что асфальта под снегом почти не было видно, а сам снег выглядел речной пеной. Что в тот день, что вчера я очень сильно пожалел, что когда-то пришлось бросить художку. Очень хотелось изобразить это карандашом, красками или пастелью.

13 ноября 2018-го

На окраине...

Мне очень нравится мой дом в станице. Он находится на окраине, у самой степи, в тупиковом проулке. Поэтому здесь всегда тихо. Никто не носится мимо на машине, никто здесь не гуляет, не собираются шумные тусовки. В соседних дворах иногда шумят триммеры и культиваторы, домашние животные. Но эти звуки совсем не мешают, не выбивают из колеи.

Однако иногда жизнь на окраине может напугать. Однажды ночью я вышел на террасу и увидел маму, внимательно всматривающуюся куда-то вдаль, в полной темноте.

— Ты чего?

— Там кто-то ходит.

Я встал рядом и тоже стал смотреть в конец двора. Ночь была очень тёмной, луна как раз убыла. А у самого забора мелькал свет. Как будто кто-то бродит с фонариком. И мы стояли и смотрели, не шевелясь.

Свет блуждал вдоль забора, и я никак не мог понять, с нашей стороны или с соседской.

— Зови папу.

— Он только с ночной смены, не спал совсем.

И мы продолжали молча стоять и смотреть. Сердце забилось чаще. То ли от испуга, то ли от возмущения, что кому-то хватило наглости просто зайти в наш двор и бродить по нему. И как назло все лопаты, вилы, тяпки были именно там, в огороде.

Очень хотелось пойти и разобраться. И очень не хотелось получить по голове садовым инструментом. Поэтому мы стояли и смотрели. Было темно, а на земле лежали сухие ветки и листья. Тихо не подберёшься. А с фонарём нас заметят и хорошо, если убегут, а не подбегут.

Мы ходили по террасе, подходили к винограднику, пытаясь получше рассмотреть, понять, что кто-то действительно влез в наш двор. Но не выходило. А затем свет, медленно пролетев вдоль дальнего забора, ушёл к соседям и исчез из виду.

Мы так и не поняли, что это было или кто. Да особо и не пытались узнать. Просто на протяжении нескольких последующих дней, мы старались не выходить во двор после заката, и на всякий случай стали запирать входные двери.

Жизнь на окраине хороша тишиной и спокойствием. Только расслабляться не стоит.

11 октября 2018-го

Не только автобусы...

Невыносимая жара превращала ничтожные минуты в минуты тягучие, как сгущёнка. Даже в тени под крышей остановки невозможно было ни стоять, ни сидеть. Музыка в наушниках только раздражала, а на проезжающие мимо маршрутки хотелось материться.

Наконец на разворотном кольце поодаль слева показалась белая туша автобуса. Он опаздывал на каких-то две минуты, а казалось, будто на час. Ещё и плёлся со скоростью улитки, зараза.

В ожидании я подошёл к самому краю, где за бордюром лежала проезжая часть. Туша поравнялась с остановкой.

Белый, чистый и новый ПАЗик вместо привычной ржавой развалюхи меня удивил. Я даже подумал, что не в тот автобус собрался сесть. Но табличка на окне, такая же чистая и новая, убедила меня в обратном.

Одностворчатые дверцы на носу и корме автобуса с шипением открылись. Я зашел внутрь. В салоне играла музыка. Нет, не опостылевший водительский шансон, не олдскульные эстрадные хиты. Играл русский лиричный рок.

В салоне сидели, как обычно, в основном пенсионеры, и пара студентов. За рулем — молодой мужчина, приятно выглядевший и не щелкавший неустанно семечки. По правую от него руку сидела на штурманском кресле знакомая мне кондукторша. Не молодая, но и не старая, не вредная, но и не добродушная.

— Как жизнь? — спросил водитель, закрывая дверцы.

— Эм... всё хорошо, — ответил я.

— Это хорошо, что хорошо, — водитель улыбнулся. — Проходи, там есть в конце одно место. — И добавил громче: — Дорогие пассажиры, следующая остановка «15-й котлован»!

Туша медленно тронулась, а затем плавно выехала на трассу. Мы быстро разогнались. Движок приятно рычал, ветер шумел за окнами и трепал мне волосы, запрыгивая на ходу через люки в крыше.

За время в пути я услышал «Бездельника» Цоя, «Индиго» Даны Соколовой, «Стаканы» Аквариума, «Три пути» Люмен, «Мой рок-н-рол» Би-2.

Наверное, впервые, я ехал по маршруту без наушников. А все пассажиры вели себя достаточно тихо. Конечно, и разговаривали, и спорили, но не мешая другим. Водитель же время от времени подпевал музыке.

Управлял тушей он на удивление плавно. Без резких торможений, без крена корпуса на крутых поворотах. Самая приятная поездка из Цимлы в Волгодонск.

Когда мы въехали в город, из динамиков зазвучали стихи. Не Есенин, Маяковский или Пушкин, а Мандельштам, Бродский и Высоцкий. Тут даже старики умолкли.

Когда автобус въехал на вокзал, выходить совсем не хотелось. Припарковавшись, водитель громко сказал:

— Дорогие пассажиры, вы приятные люди, но у нас конечная. Буду рад видеть вас в своем экипаже снова.

И люди покинули салон. Я пробыл в городе почти до вечера, и как раз успевал на последний рейс в Цимлу. По воле случая я снова попал в тот же автобус.

Водитель был по-прежнему любезен и разговорчив, кондуктор — по-прежнему безэмоциональна. На этот раз не звучала музыка. Из динамиков звучал голос незнакомого диктора, начитывавшего «В дороге» Джека Керуака. Занявшие места пассажиры, сосредоточенно молчали, ожидая отправления.

В следующий раз я поехал в город примерно через месяц. Очень надеялся попасть в тот же новенький ПАЗик. Но подобрал меня его полумертвый старший брат.

Внутри сидела та же кондукторша, а водитель был другой — седой, челкастый и с усами, как у запорожского казака. В салоне легонько пахло «Донским табаком» и звучал хриплый русский шансон.

Уже позже я узнал, что любезного водителя уволили. По сокращению штата. Новый автобус поставили на другой маршрут и посадили в него недопенсионера.

Для меня это было тогда наглядным примером того, как что-то новое и интересное в нашей станице глушат на корню в угоду старому, проверенному, изжившему себя. Не потому, что новое хуже старого, а потому, что всё новое им кажется неправильным, а всё старое — золотым стандартом, которого надо держаться.

Так и живём в станице. И это не только про автобусы.

7 июля 2018-го

Мне хотелось бы просто ехать...

Впервые за долгое время ехал домой в легковушке, а не маршрутке. За рулём был Па, я сидел на пассажирском. После недосыпа и рабочей смены тяжело было не задремать, но я старался. А всё потому, что вдруг нахлынуло давнее ощущения мира с самим собой.

У меня с детства проблемы со зрением, и меня часто возили на лечение в Ростов-на-Дону. Уже тогда я любил долгие поездки, когда можно сидеть у окна, слушать душевную музыку или болтать ни о чём, пялясь в окно. В маршрутках и автобусах такого нет. Там свои фишки.

И вот, едем мы домой. Длинная, немного извивающаяся трасса. По обе стороны степь с лесополосами на горизонте. Мосты через Дон и его притоки, а впереди, на холмах, Цимлянск и его окрестности. Домики, насосная станция у котлованов, обелиск гидростроителям.

Наблюдая за сменой пейзажа, пропуская через себя путевую атмосферу, я осознал, что был бы совсем не против, чтобы этот путь не заканчивался. Мне хотелось бы просто ехать. В закат. В рассвет. За горизонт.

7 октября 2018-го

Совсем как в городе...

Моя родная станица место странное. Это ещё не город, но уже не деревня. Мало у кого осталось собственное хозяйство. Один за другим исчезают с улиц продуктовые ларьки. Их место занимают "Пятёрочки", "Магниты" и им подобные.

В каждом дворе можно увидеть одну-две (иногда все три) машины. На многих участках хозяева возводят беседки, террасы, лоджии, детские площадки, бани, бассейны. Всё больше станицы и хутора начинают походить даже не на дачные посёлки, а зарубежные пригороды. Ну, знаете, такие, где постриженные зелёные газоны, фруктовые деревья, а на заднем дворе жители занимаются грилем.

Курочки и уточки остались разве что у пенсионеров во дворах. Примерно в пяти-семи остались коровы, козы, свинки. Иногда, гуляя вдоль главной улицы, замечаю, как некоторые локации станицы изменились.

Взять хоть тот же асфальт. Хоть и смутно, я помню, как грунтовые дороги покрывали им, и как радовались дедушки и отец тому, что приятнее стало ездить и не стало колдобин, грязи и огромных луж.

Иногда думается, что пройдёт ещё каких-нибудь лет десять-пятнадцать, и станицу совсем будет не узнать. Может, рано или поздно книжный магазин вырастет вместо закрывшегося "Престижа", откроется хоть и небольшой магазин одежды, исправят наконец перебои с электричеством.

А потом прогулка заводит меня вглубь станицы, в проулки и переулки, где асфальтом и не пахло, где до ближайшего магазина осенью-зимой-весной не дойти, и не факт, что доплыть. За более-менее причёсанным фасадом прячутся захудалые домишки, покосившиеся заборы, сваленный в кучи мусор; алкаши, наркоманы, "те самые" цыгане.

Вчера вечером я гулял вдоль улицы Победы. Из проулка перед школой мне навстречу выехала телега с запряжённой в неё усталой лошадкой. Телега старая, скрипучая, ржавая, с сухими досками. Человека четыре в ней сидело, на каких-то худых матрасах и баулах.

Там точно было два мужика и одна женщина, четвёртого я не рассмотрел. Всем за сорок. Одеты они были в старьё, мужики не бритые, смуглые, женщина в вязаном платке и каком-то подобии шубы. Один мужик правил лошадью, второй хлестал её по бокам бечёвкой.

Они остановились и "рулевой" попросил закурить. Говорил он с неясным акцентом, хриплым и уставшим голосом, но, что удивило, достаточно вежливо. Поблагодарил, и телега молча уехала.

Я задержался на том месте и смотрел ещё им вслед. Не знаю, почему. Что-то было в этой повозке, какой-то анахронизм, ассоциировавшийся у меня почему-то с "чеховщиной".

Сколько себя помню, эта повозка всегда мелькала в станице, лишь в последние несколько лет я её не видел. Наверное, потому что много пропадал в Волгодонске. Я не знал, те ли это люди, что и прежде, или уже совсем другие. Я понятия не имею, кто они, чем живут, почему ездят на повозке. Они бедняки? Технофобы? Отголосок бездомных хуторских кочевников?

Не помню, чтобы хоть раз этим поинтересовался, или кто-то другой об этом говорил. И на мгновение мне показалось, что эта повозка привидение, блуждающий по улицам станицы "дух деревни", который не может найти себе места в изменившихся условиях. Потому и повозка, и люди выглядят уставшими, старыми, в каком-то смысле жалкими.

Быть может совсем скоро эта телега исчезнет, и никто её больше не увидит, никто не вспомнит. Канет в лету повозка, а никто и не заметит, потому что никому нет дела до бедняков, что мелькают иногда на улицах и исчезают за следующим поворотом.

Совсем как в городе.

12 декабря 2018-го

Прибытие поезда...

Сегодня решил поработать в Волгодонске. Доехал на автобусе до "пятого", там пересел на городской транспорт, и поехал уже до нужной остановки в Новом городе. 51-й маршрут знаком до неприличия, изъезжен, даже исхожен вдоль и поперёк. Но иногда и он чем-то удивляет, подкидывает пищу для размышлений.

Так вот. Пересел я на "пятом", проехал остановку "АЗС", впереди была "Площадь Ленина". Между второй и третьей остановкой есть богом забытые жд-пути, как раз перед перекрёстком. Перед ними даже редко кто останавливается, по моим наблюдениям.

Но перед перекрёстком остановиться надо, как ни крути. А я сижу, слушаю музыку, читаю статьи в ленте. Стоим пару минут, отвлёкся и посмотрел по сторонам. И тут мне стало не то что бы страшно, но жутковато.

Автобус, пропуская легковушки, остановился кормой прямо на этих путях. Так совпало, что я находился прямо над рельсами. И мой воспалённый мозг сразу начал подкидывать картинки едущего с одной или с другой стороны поезда.

Сначала его не видно и почти не слышно. Затем доносится отдалённый гул, короткие гудки. И вот его уже видно. Он далеко, кажется, что не движется вовсе или очень медленно ползёт. Но он летит на полной скорости, а машинист понимает, что остановится не сможет, не успеет, да и не пытается.

Короткие гудки звучат чаще, гул усиливается, слышится стук колёс-циркулярок. Он уже совсем близко, в двадцати метрах, и через пару секунд локомотив врежется в заднюю часть автобуса, снесёт её напрочь, размажет в клочья вместе с пассажирами: бодрой старушкой с младенчиком на руках, немолодого работягу, едущего на смену, добродушного дачника и троих студентов, довольных жизнью.

И всё потому, что никто не ожидал, что по этим давно забытым путям ещё пройдёт поезд. Всё потому, что водитель пренебрёг правилами, расслабился.

И это меня напугало. Это было действительно страшно; куда страшнее любого чудовища из ужастика, любого злодея-психопата из триллера. Не зря же первый "ужастик" был о прибытии поезда.

12 октября 2018-го

Но я старался больше не чихать...

Еду сегодня на работу. Трасса практически пустая, только иногда на встречу кто-нибудь проедет. Погода солнечная, очень ярко, и я в который раз жалею, что не купил линзы.

Еду быстро, чтоб не опоздать. Впереди всё также никого, позади тоже. Есть всё-таки в дороге, в пути, в маршруте какая-то особая магия. Я хронический пассажир, водить не люблю, но порой и за рулём ощущаю медитативное спокойствие.

В дороге я словно нахожусь между двумя мирами: начальной точкой и конечной. Здесь нет суеты, время как будто застывает, а всё человеческое этому пространству чуждо, потому что люди просто мчатся мимо, не касаются атмосферы безлюдной степи. И потому целый мир, раскинувшийся по обе стороны от дороги, -- вернее межмирье -- продолжает мне казаться чем-то неизведанным, таинственным и в своём роде потусторонним.

Асфальт впереди блестит от солнца, и у меня начинает чесаться нос. Я уже на подъезде к городу. На встречу машины проносятся, а передо мной плетутся.

Все уже знают, что нельзя просто так взять и чихнуть, не закрывая глаз. И в этом нет ничего фатального. Если ты не за рулём. Веки опустились на доли секунды, но я уже представил, как резко тормозят впереди, и моя машина влетает кому-то в багажник; или руку повело в сторону, и я выезжаю на встречку прямо перед самосвалом.

Выглядит это, как в кино. Кадр столкновения, а затем… чёрный экран, за которым ничего. Я открываю глаза, и ничего из этого не случилось. Недлинная автоколонна просто ехала дальше. Но я старался больше не чихать.

16 октября 2018-го

От судьбы не убежишь...

Сегодня была у меня небольшая беседа, и зашёл разговор за уколы. Обсуждали, как и почему врачи промахиваются мимо вен, больнее ли уколы отцовского ремня, перетерпеть ли сорок уколов в живот или сдохнуть от бешенства и так далее. Эта тема вынула из памяти один момент из детства...

Я совсем маленький, дошкольник или первоклашка, чем-то заболевший. Бабушка по маминой линии у нас медик, и за уколы в семье отвечала именно она. Поэтому чуть что, меня везут к ней.

Бабушка живёт в небольшом доме, одна из комнат в котором сквозная. Тогда это была столовая. Я до сих пор боюсь уколов. На вопрос, что их бояться, я отвечаю: "А почему их не надо бояться?"

"Не бойся, как комарик укусит, и всё. Ты и не заметишь." — самая лживая фраза из всех. Иногда кажется, что этих людей вместо комаров кусали пчёлы, и они не знают, о чём говорят.

Ну так вот. Бабушка у меня добрая и общаемся мы с ней почти как друзья. Шуточки, прикольчики, разговоры ни о чём. В тот раз началось всё также. А как дошло до шприца, я побежал. Из зала в прихожую, оттуда на кухню, в столовую, и обратно в зал.

На втором круге в прихожей меня чуть не поймала мама. Я остановился, развернулся и побежал обратно. А на пороге в столовую меня уже ловила бабушка. Я ещё попытался скрыться в спальне, но меня поймали за торчащие из под кровати пятки. Укол мне всё-таки поставили.

К чему я это? К тому, что от судьбы не убежишь.

10 октября 2018-го

Вот я и дома...

Ну, вот я и дома.

Дорога выдалась тяжкой. Никаких происшествий не случалось, но то и дело что-нибудь затекало от долгого сиденья на одном месте. Почти весь обратный путь я урывками спал.

Когда мы в очередной раз остановились, я даже и не понял, что уже конечная. Нас довезли до самого подъезда. Мы быстро выгрузили наши пожитки, поблагодарили Сашу и её отца. Без них бы наше маленькое путешествие не состоялось.

Не стали разбирать чемоданы. Перед тем, как заснуть под фильм с Челентано, я вышел в подъезд покурить. Смотрел в окно на внутренний двор: многоэтажки, редкие огни окон и бледные сугробы. Вроде те же декорации, что и в Питере. Только форточка дышала на меня не жизнью, а запустением, безнадёгой и хронической усталостью.

Я тогда подумал: — Да ладно, как никак час ночи. Город спит, — и ушёл в квартиру.

А утром я поехал домой, в станицу. И ничего не изменилось. На дворе было часа два дня, а улицы были пусты. В час ночи в Питере людей было больше, чем в Волгодонске среди бела дня. Редкие прохожие не шли по тротуарам, а брели и, кажется, безо всякой цели.

Их лица не выражали ничего. В их глазах не было никакой заинтересованности в чём бы то ни было. А шагали они настолько лениво, словно только лишь некая стародавняя привычка вытягивала их из дома.

Словно бы когда-то давно все они покидали квартиры, чтобы, отдохнувши, прожить ещё один прекрасный день, а теперь каждый человек в этом городе выходил на улицу, чтобы убедиться: те времена давно прошли, и в них осталось всё их интересовавшее.

В Питере хотелось что-то делать: писать, создавать, креативить. Хотелось жить и действовать. А по приезде в Волгодонск всякое желание пропало. Не знаю, самовнушение это или действительно дело в атмосфере города.

Ещё пару лет назад я не хотел никуда переезжать. Свято верил, что в каждом городе можно творить и делать что-то интересное, крутое. А теперь, побывав и в Москве, и в Питере, думаю, что каждый город создан для чего-то своего.

Москва — она для карьеры, бизнеса, для суеты.

Питер — он для творчества, для жизни простой.

А Волгодонск? А Цимлянск? А Красноярская?

Пока не знаю. В станице я родился, в Цимле вырос, в Волгодонске повзрослел. Наверное, для этого они. Эти родные мне края — гнездо, из которого пора, расправив крылья, улететь, чтобы однажды вернуться, соскучившись по видам степи, пустым улицам и жаркому солнцу.

10 января 2018-го

Очередной капустник...

Волгодонск — это город, в котором для выставки проще снять подвал мебельного магазина, чем помещение в ДК, библиотеке или музее.

Вчера присутствовал на ежегоднике Волгодонских творческих объединений. Местные писатели, музыканты, художники, рукоделы. Были если не все, то большинство.

Сначала была информация, что мероприятие будет проходить в доме мебели на Черникова. Я ещё подумал, прикольно даже. А оказалось, что под выставку дали небольшой подвал в соседнем здании, забыв об этом упомянуть на афише.

Внутри была прилавка четыре с прикладным искусством. Ну, знаете: всякие потёртые бусы, которые можно найти на любой барахолке, вязаные платки, похожие больше на заготовки под покрывала, самодельные матрёшки, брошки-галстуки.

Причём только за одним из них сидел прикладник. Мужчина лет сорока в варёных джинсах, пиджаке, бандане и очках. А, ещё за угловым прилавком женщина стояла, сливаясь со стеной.

Больше в "предбаннике" не было ничего и никого. В соседнем помещении человек тридцать гудели, толпились, пихались локтями. На всю толпу была всего одна вешалка из-за кучи наваленной одежды походившая на пятнистый пластилиновый гриб.

Всем посетителям-участникам было, как минимум, за пятьдесят. Я пришёл к самому открытию и при мне зал покинули трое подростков. Чьи-то внуки? Дети? Ученики/студенты? Хотя, наверное, просто случайные зеваки.

У нас в городе три литературных объединения. "Лира", РСПЛ, "Волго-Дон", и в том подвале были все. Разве что Кеду я не видел (председатель "Волго-Дона").

Чтоб вы понимали, контингент местных лито это пенсионеры либо близкие к этому возрасту люди, которые пишут стихи и прозу, друг друга критикуют и поддерживают, но не выходят за рамки городского литпроцесса.

И это в том городе, где жили и работали Владимир Смиренский (он же Андрей Скорбный), Владимир Карпенко, Юрий Неизвестный. Они стояли в основании литпроцесса Волгодонска. Они создали первое лито "Слово", даже литературный музей в Волгодонске был с уникальными экспонатами, все они публиковались в журналах, выпускали книги, были всамделишными писателями.

Наши нынешние "литераторы" очень любят их имена, даже взяли шефство над недавно обнаруженной могилой Смиренского, теперь разыскивают могилу Неизвестного. По сути, члены "Лиры", "Волго-Дона" и РСПЛ Волгодонска это наследники того самого "Слова"... Вот только не издают они ничего, не публикуются. Они лишь издают друг друга в дружественных альманахах по 1000 рублей за страницу.

Наши нынешние литераторы заняты оформлением юр.лица, написанием уставов, гимнов, разработкой логотипов, учебными занятиями по школьным учебникам и организацией странных выставок и мероприятий.

Эти движухи открываются всегда длинными речами каких-то "важных" людей, к микрофону выходят пенсионеры, читают (обязательно) классику, и немножко своего, сопровождая каждое произведение предысторией, что в два раза длиннее самого текста.

А зачем они это делают? Если их спросить, вам ответят: "Ну, как же, дорогой, мы делаем культуру!" У них нет какой-то конкретной цели. Им просто скучно. Скучно сидеть по домам. Поэтому они кучкуются, пописывают, а затем выступают на сделанных "на отъебись" капустниках. Никому не нужных, никому не интересных.

У них не так много молодых участников, но сами они настолько закостенели, что не принимают ничего нового, свежего. Потому и выступали только старички. А молодые не захотели портить им веселье.

И никто не хочет ничего менять. Потому что всем и так хорошо. Все свои, все друг друга знают. Никто друг друга не обидит, не скажет плохого слова про сбитый ритм или отсутствие смысла.

Каждая такая встреча пахнет рассказанным в сотый раз анекдотом, зачитанными до дыр текстами. Пошло бессмысленными и технично вылизанными. Ни у кого из тех людей не горят литературой глаза. Всем им просто нужно убить оставшееся время.

Все эти провинциальные литераторы не оставят после себя ничего кроме, быть может, какой-нибудь маленькой экспозиции в местном краеведческом музее да пары строк в очередной книге местного историка.

А ведь они та прослойка, что склеивает прошлое литературы с её будущим. Ведь эти люди должны связывать поколения писателей. Но почему-то они замкнулись в своих кружках по интересам вместо того, чтобы работать над собой и своими текстами; вместо того, чтобы искать тех, кто подобно им самим будет хранить дух литературы маленького провинциального города, откуда все стараются сбежать.

13 января 2018-го

Потому и шедевры...

Пересматривая второго «Терминатора», кое о чём задумался.

Так вышло, что именно второй фильм я посмотрел первым, а потом уже, скорее для галочки, ознакомился с первым. Но и для старшего брата, который смотрел в правильном порядке, особо не было сюрпризом, что киборг-убийца стал положительным персонажем. Ему всё проспойлерили от начала до конца.

А вот представьте, каким могло быть удивление людей, которые пошли в 1991-м в кино? Семь лет назад они смотрели, как экранный Арни гонялся за официанткой, расстреливал полицейских, а потом погиб под прессом, как и полагается злодею.

И вот они сидят в кресле жуют поп-корн, ждут новую порцию насилия от безжалостного киборга. Всё начинается привычно: прибытие двух голых чуваков. Один вырубает полицейского и надевает его форму, другой забирает силой одежду у байкера, оба ищут уже подросшего Джона Коннора, находят, идут друг на друга с каменными лицами, разряжая магазины друг в друга… и вдруг оказывается, что в этот раз Арни защитник Сары и её сына, а тот другой — новая версия терминатора.

Как мне кажется, это удивило зрителей. Ведь в то время не было разборов трейлеров, слухов, слитых в сеть сценариев и прочего. Зрители ждали новую порцию нф-триллера, а получили боевик с щепоткой гуманизма.

Сиквел, используя формулу оригинального фильма (убийца хочет убить будущего вождя сопротивления, но его защищает солдат из будущего), здорово перевернул картину вымышленной вселенной. Картина удивила зрителей сюжетом и качеством настолько, что она затмила первую часть и до сих пор остается одним из лучших сиквелов в истории кино.

Эти мысли толкнули меня к выводу, что сиквелы не просто должны рассказывать очередную историю приключений, они должны развивать заложенные в первом фильме основы, расширять мифологию и удивлять зрителей чем-то новым.

Второй «Терминатор», «Чужие», «Назад в будущее 2», «Империя наносит ответный удар», «Последний джедай», «Кингсман: Золотое кольцо», «Тор: Рагнарёк», «Человек-паук 2» Рэйми, «Брат-2», «Джон Уик 2», «Тёмный рыцарь», «Другая война», «Сундук мертвеца», «Воин дороги», «Дорога ярости», «Бетмен возвращается» — все эти фильмы продолжали оригинальные картины, удивляя зрителя, ломая в той или иной степень основы, а не штампуя одни и те же мотивы, сюжеты. Потому и шедевры.

2 октября 2018-го

Станичный дух...

Деревни, станицы, хутора... Сегодня это одни лишь слова. Мало чем стали отличаться они от больших и малых городов. В большинстве сёл доедают последний скот, черпают крохи домашнего молока, рубят на корню вековые деревья. Всё больше они хотят походить на города: застраивая окраины коттеджами, центральные улицы — "Пятёрочками" и "Магнитами".

Однако пока не получается выжить из них спокойствие и тишину, прочно здесь укоренившуюся. Я безумно за это люблю свой станичный дом на окраине, у самой границы степи. Здесь не шумят машины ни ночью, ни днём, не слоняются толпы прохожих, не кочуют стайки подростков...

Бывал я в больших городах. Ростов, Москва, Екатеринбург, Элиста... Там удобно жить, не скучно, всегда есть чем заняться. И, бывает, очень хочется пустить там корни, чтобы чувствовать более-менее бурный поток жизни. А потом возвращаешься домой, от скуки выходишь в огород и... не хочется ничего другого.

Вот и сегодня, вышел, чтоб собраться с мыслями. Чистый свежий воздух, пахнущий скошенной травой, только что политыми последними грядками, прополотой землёй... Где-то вдалеке тарахтел грузовик, ехавший на карьер, совсем рядом — триммер с одной стороны, культиватор с другой... Весело лаяли дворняги, чирикали и щебетали птицы... А буквально за забором кто-то мелодично тянул песню.

Я аккуратно подошёл к самой ограде. На соседнем участке старушка приводила в порядок свой двор после урожайного лета. По крайне мере, хотелось думать, что оно было урожайным.

Невысокая, неполная, ещё вполне крепкая бабушка в выцветшем халате с коротким рукавом, в галошах на босую ногу, с видавшей виды тяпкой в руках, и в удивительно чистом платке на седой голове.

Она мычала мелодию себе под нос, мне незнакомую, но почему-то очень тёплую, будто бы родную... А потом тихонько запела:

... шли, про-шли да с До - ну ка - за - чёч - ки, о - ни мо - ло - ды - - е, вслед за ни - ми и шли две ма - ма - ши, ма - ма - ши ро - дны - - е...

Дальше она снова замычала под нос мелодию, а я вернулся в дом, чтобы поискать, что это за песня такая. Оказалось, донская, казачья, военно-бытовая. А вот её полный текст:

И шли, прошли да с Дону казачёчки, они молодые,

Вслед за ними и шли две мамаши, мамаши родные.

Не ходите да вы вослед за нами, родные мамаши!

Не топчите полынь горьку травку, полынь горьку травку.

Как одна же родная мамаша сына провожала,

Провожала, в поход снаряжала, плакала, рыдала…

А все про все да родному сыночку а я рассказала,

Одного же тайного словечка сказать позабыла.

Если б были да в мене сизы крылья, снялась, полетела,

Я вот все бы казачьи казармы, все бы облетела.

Тут-то я и подумал, что граница между деревней и городом, может быть, всё-таки есть, и она совсем не видимая, не материальная, а духовная. Может быть, она состоит не в том, разводят ли тут скот, занимаются ли хозяйством, имеют ли собственный урожай, а в такой вот памяти традиций, даже неосознанной.

Наверное, многие из старших, кто живёт в станицах и хуторах, вот так выходят в огород прибрать участок или полить цветы, и поют-бормочут себе под нос старинные песни, а внукам перед сном рассказывают старые казачьи сказки, даже не задумываясь об этом, а просто транслируя в мир переданные дедами и бабками традиции, потому что сами на них росли, а не потому, что стремятся сохранить наследие.

Не знаю, может это всё мои домыслы, но мне кажется это она и есть, граница провинции и города, в неосознанной любви к предкам и их наследию.

20 сентября 2018-го

Писательство очень странная вещь...

Писательство очень странная вещь. Почему-то "великой русской литературой" не считаются очень многие произведения, хорошо написанные, любимые читателями. Вернее, не почему-то, а потому что "это же жанровая вещь".

Стругацкие — великий дуэт русской литературы. Но писали они научную фантастику. Поэтому нам не рассказывали о них в школе, не задавали на дом подготовить пересказ "Понедельника...". А читать эту повесть куда легче и приятнее, чем то же "Преступление и наказание", например. При этом Булгакова признают классиком литературы и все талдычат о величии "Мастера и Маргариты". А это, блин, авантюрный мистический роман. "Роковые яйца" и "Собачье сердце" вообще научная фантастика.

Не знаю, может раньше различия высокой и жанровой литературы были не столь значительны. Тот же Чехов, по своей сути, был беллетристом, а уважение к себе вызывал даже у Толстого.

Гоголь ведь пришёл в литературу с малорусскими сказами, укоренился с питерскими легендами. Толстой (не хипстер, а морфинист) привёл в русскую литературу образ вампиров, а один из его потомков писал советскую фантастику.

При этом сегодня почему-то критики и псевдо-интеллигенты плюются и открещиваются от жанров. А между тем литература — высокая и массовая — медленно, но верно сливается в единое пространство.

Большинство писателей хотят быть и востребованными, и великими. Но их почему-то принуждают выбирать либо одно, либо другое. Возьмём Глуховского, автора трилогии "Метро". Только после релиза "Текста" в 2015 году, по его же словам, его стали воспринимать как серьёзного писателя. Никто не принимал всерьёз ни "Метро", ни "Будущее", ни "Сумерки". Даже "Рассказы о Родине" критиков не убедили.

Хотя, по своей сути, "Текст" это такая же жанровая вещь, только без фантастики и фэнтези. Но, в своём роде, с детективом. Я не так много знаю о современной литературе, но по тому, что знаю, я пока вижу только Глуховского и Иванова, которые смогли побороть этот стереотип различий массовой и высокой литературы. Иванов даже ярче и раньше смог.

Он буквально каждой книгой доказывает, что плевать хотел на устоявшиеся правила. Пишет, о чём хочет, как хочет. И это, блин, интересно читать. И "Псоглавцев", и "Общагу-на-крови", и "Географа". Уверен, и "Пищеблок" получился ядрёной смесью увлекательности и смыслов.

Эти двое хотят писать о важных вещах, но при этом не гнушаются уделить внимание сюжету. Да, может их язык не дотягивает до уровня Толстого, Достоевского, Гоголя. Но сегодня на дворе и не XIX век. Язык изменился, мышление изменилось, жизнь изменилась. Логично, что и литература тоже меняется, адаптируется, принимает ту форму, которая всем нам нужна — симбиоз смысла с сюжетом, глубины с увлекательностью, истории с посылом.

Поэтому очень странно сейчас слышать, как какой-нибудь замшелый дядечка говорит, что не читает современное, потому что русская литература умерла. Мол, нет в ней "той самой русской души". А по факту выходит, что умер этот дядечка. Он застоялся, законсервировал в себе кусочек прошлого, и не открывается новому. А ведь в этом суть жизни: в развитии, переходу от нового к новому, наблюдение, осмысление и принятие изменений.

Споры о массовой и высокой литературе, думаю, не закончатся никогда. Даже когда сами писатели поймут и освоят смешения жанров, и когда не останется неувлекающей прозы. Даже тогда снобы будут оплакивать якобы умершую литературу, пока она будет наслаждаться новой жизнью, переродившись аки феникс.

2 декабря 2018-го

Ещё одна ситуация из автобуса...

Внимание: реплики старушек не точны, написаны по памяти!

Ещё одна ситуация из автобуса.

Гостил в Волгодонске, сегодня вечером ехал на вокзал, чтобы возвращаться в станицу. Как обычно, уселся у окошка, рюкзак на колени положил, воткнул "бананы" с фоновой музыкой в уши и спокойно себе читаю "Вонгозеро" Яны Вагнер.

Знаете то чувство, когда вы чуть ли не физически ощущаете на себе чужой взгляд? Я сегодня таким образом словил на себе штуки три-четыре. Нет, меня не сверлили взглядом, чтоб я уступил кому-то место. Вокруг меня сидели и переговаривались пенсионеры, то и дело на меня кивая.

Мне в какой-то момент стало любопытно, и я незаметно поставил плейлист на паузу, а сам продолжал кивать головой. Типа, музон качает. И услышал:

— ...Тьфу, уткнулся в свой калькулятор...

— И не говори, только зрение себе портит. Вон очки какие здоровенные!

— Вот у нас не было ни компутеров, ни мобилок, и ничего, хорошо жили.

— Вот-вот, а у этих мозги спекаются, и они потом суицидничают.

— Ага, или целыми днями дома сидят безвылазно, то играют, то страсти какие-то смотрят. Нет бы погулять пойти или помочь чего, дураки.

— Всё, потеряли мы страну. За что папы да деды наши воевали, господи...

И тут я вышел из автобуса.

К таким людям никогда не знал, как относиться. С одной стороны, вроде бы, из хороших побуждений ворчат, беспокоятся. А с другой, это не оправдание для тонн глупостей и чуши, которые они себе придумывают.

И ведь не только я с таким сталкиваюсь, уверен. Обидно становится за тех, кто пользуется благами современный коммуникаций и технологий. Нет, не тех, кто спускают деньги на каждый новый айфон. Я про тех, кто свободное время тратит на что-то полезное, удобным ему способом.

Представьте картину: вы заходите в автобус и видите человека, залипающего в экран смартфона. Почти наверняка, первая мысль: "Смотрит мемасики в ленте или переписывается".

А между тем, он может, например, брать интервью у кого-то, кто находится на другом конце планеты, чтобы сделать интересную статью по долгу службы; или смотреть трансляцию мастер-класса Акивы Голдсмана, чтобы чему-то у него научиться. Просто-напросто эти люди могут читать "Войну и мир", четыре тома которой не болтаются в рюкзаке и загружены на SD-карту, или вовсе слушать аудиокнигу.

Но кому какое дело, когда можно, сидя в метре от человека, цеплять на него один ярлык за другим. И особенно такая фишка водится за людьми пожилыми. Они похожи на тех видеоблогеров, с которых начиналась шумиха ютуба. Ну, знаете, Иван-Гай и тому подобные. Чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, они начинают нас хейтить по любому поводу, даже не разобравшись.

Не подумайте, я ничего не имею против пенсионеров. Поправка, адекватных пенсионеров. Тех, что не пытаются нам насильно впарить свою житейскую мудрость. С такими, напротив, есть о чём поболтать, что обсудить. Таких я люблю и уважаю.

А вот брюзжащих, сплетничающих и страдающих (или наслаждающихся?) дефицитом внимания терпеть не могу. Просто потому, что они не хотят ничего слышать от тебя. Они хотят, чтобы ты слушал их, пока тебя обвиняют во всех грехах человечества. Ты же молодёжь. В их-то время такого не было.

1 июля 2018-го

В дверях...

Очень люблю автобусы, как я уже писал. Особенно люблю стоять, что называется в дверях. Нет, не подумайте, не то чтобы я люблю мешать.

Дело в том, что я езжу из станицы в Волгодонск, и между этими остановками никто не заходит и не выходит.

Так вот, очень удобно стоять на ступеньках: рюкзак упирается в двери, сверху тебя обдувает сквозняком из люка, перед тобой окна, справа лобовое — хороший обзор, круто же.

Плюс ко всему, так я никому не мешаю. Не надо толкаться, чтобы пролезть в хвост, где есть свободные места. Не надо беспокоиться, что задел кого-то рюкзаком. И кондуктор вот он, рядом.

В общем, для меня это идеальное место, чтобы не слышать: «Эй, чего расселся? А ну-ка, уступи место, не видишь, ноги больные?» или «Ух, понаденут свои вещмешки, ни пройти, ни сесть, окаянные!».

Уверен, у каждого такое было. Но сегодня вредные старушки вышли на новый уровень. Оплатив проезд, я по обыкновению удобно разместился, наслаждался, как ветерок разгонял духоту... И тут мне вбок что-то упирается. Знаете, прям меж ребер.

Я замер, и не знал, что думать пару мгновений. Оказалось, что слева от меня сидела старушка и болтала с кондуктором.

— Пройди назад, — говорила она, — там места есть.

— Да нет, спасибо, — ответил я, — мне и здесь удобно.

Я вежливо улыбнулся, а она посмотрела на меня, как на наглеца.

— А мне — нет. Ты мне обзор загораживаешь.

Я оглянулся на лобовое, потом обернулся обратно. Не хотелось спорить с пенсонеркой. Выйти из спора с этими людьми победителем невозможно. Это я усвоили ещё, когда работал в Читай-Городе.

— Давай-давай, — торопила меня кондуктор.

Я молча прошел в хвост. Благо, людей в проходе не было, и никто не стал ворчать на рюкзак.

Самое обидное, что усевшись, я увидел, что старушка продолжала болтать с кондуктором, не глядя по сторонам. А через две-три минуты она вышла на своей остановке.

И я так и не понял, почему она меня согнала с моего места. Просто из принципа?

30 июня 2018-го

Зарисовка...

Летняя зарисовка с мастер-класса Платона Беседина на Русских Рифмах.

Ночь тихо и незаметно сбежала, как девушка, которая хорошо провела время, но не желала тратить на тебя лишнего.

В станице наступило утро, раннее и прохладное. Надрывались соседские петухи, и сами соседи зашумели в огородах. Затрещали триммеры, вырезавшие сорняки, зарычали культиваторы, запели старенькие магнитофоны. Люди торопились сделать побольше до того, как солнце станет нещадно жарить.

Я против воли проснулся. Приподнялся на скрипучем диване. Веки с трудом поднимались подобно сломанным жалюзи. Глянул на часы — шесть утра. Шесть!

— Началось в колхозе утро. — обречённо выдохнул я и без сил рухнул на подушку, зря надеясь уснуть.

3 февраля 2018-го

Свобода творчества...

Свобода творчества — это свобода слова. Творчество по своей сути это высказывание о наболевшем. Писатель, художник, комик говорит о том, что его волнует; подмечает то, что ему кажется неправильным, несправедливым.

Это законное право любого автора. И если читателю или зрителю не нравится высказывание конкретного автора, то это его личная проблема. Речь сейчас не о качестве исполнения, а именно о том, что произведение несёт.

Как мне кажется, за плохую режиссёру, не смешную шутку или плохо скроенную историю ругать даже нужно, и это такое же законное право любого зрителя/читателя.

Только часто бывает так, что произведение хорошо сделано, но на него нападают, потому что мысли автора человеку не нравятся. Просто потому, что мысли эти не укладываются в мировоззрении зрителя/читателя. И начинается дикий срач, переход на личности, оскорбления.

Автор идиот! Автор расист! Автор богохульник! Автор неуч!

Стоит сказать, что я не имею в виду призывы к расовой вражде, терроризму, употреблению психотропов и так далее. Такие вещи регулируются законом и просто до нас не доходят.

Я говорю о книгах о героях, которые приходят, например, к атеизму. Автор такой истории не пропагандирует атеизм, а старается разобраться в причинах, по которым люди перестают верить в высшие силы. Однако в комментариях под произведением начался безумный треш, участники которого угрожали расправой и уголовным преследованием автору, оскорбляли и гнобили.

А знаете, почему? Потому что его история оскорбила чувства верующих, коими считали себя недовольные читатели. Те самые, которые угрожали расправой. Мне они напомнили одного верующего чиновника, который был бы не прочь отрубить голову одному комику.

Никто из тех комментаторов так и не объяснил, чем именно оскорбила их история. Сам факт наличия темы атеизма в произведении был для них неприемлем. В итоге дошло до того, что автор удалил свою историю из сети, удалил аккаунт на сайте, перестал выкладывать работы в соцсетях.

Складывается ощущение, что на творческих людей ополчились. Современное поколение авторов хочет продолжать традиции классиков, развивать свои сферы, чтобы говорить о том, что происходит вокруг, что волнует их и многих других. Но любую попытку высказаться на острую или неоднозначную тему воспринимают в штыки. Конечно, если ты не Сенчин, Пелевин или Глуховский. Хотя почему так, мне не понятно.

Это я всё к чему. Свобода творчества — это свобода слова. Законное право автора на высказывание о том, что его волнует. И если это не призыв к экстремизму или что-то подобное, то единственным правильным поступком в случае, если вам не нравится произведение, это не читать. Выключить ролик, закрыть книгу, и найти то, что вам по душе.

Не гнобите автора. Не ссылайтесь на мифическое оскорбление чувств верующих. Не утрируйте содержание и посыл произведения, оставьте в покое "синие занавески". Просто закройте вкладку сайта и займитесь тем, что принесёт вам удовольствие, а не отнимет время, настроение и душевное равновесие.

Не отбирайте у нас право быть собой и говорить о том, что нас волнует. А иначе в чём смысл творчества?

1 декабря 2018-го

Ирония судьбы...

Уже месяц я работаю в доме культуры. Ушёл туда из официантов по приглашению знакомого — тамошнего режиссёра. Работы здесь много и всякой, но всё лучше, чем бегать между столиками до полуночи. Иногда иду на подмогу машинистам сцены.

Их всего двое. Один полноват, коротко стрижен, всегда с прищуром. Он в меру ленив, слегка пофигист и не упускает момент простебать всех и вся. А ещё всегда точно знает, где разжиться печеньками. Второй худой и высокий, напоминает сухую срубленную ветку. Всегда серьёзный, немногословный. Смеётся нечасто и коротко, но искренне.

Обычно они носятся по сцене от одной кулисы к другой, либо, чертыхаясь таскают тяжёлое барахло от одно кабинета к другому. В редкие моменты, когда я заставал их вместе не за работой, удивлялся, как оживлённый диалог о всяких безделицах одновременно и нивелировал различия их характеров, и подчёркивал их черты.

Как-то раз зашёл разговор о том, что иногда приходится оставаться до поздна, а то и вовсе ночевать. Я рассказал им, что в один из дней, уходя, услышал где-то позади глухие шаги и вроде бы даже сухой кашель, а обернувшись, никого не увидел. Коридор был пуст, как и весь ДК. По словам вахтёрши я ушёл последним.

Машинисты тогда сказали мне, что это не редкость, и поэтому они стараются на ночь не оставаться, либо держаться вместе. Сергей (худой и высокий) рассказал, как однажды искал Диму (пухлый с прищуром), зашёл в большой зал и вроде как увидел, как ушёл за кулисы человек в серой одежде. А когда Сергей туда заглянул, никого не было, и уйти, не пройдя мимо него, было невозможно. Потом и Дима рассказал, как он шёл по коридору третьего этажа и сперва слышал глухие шаги, затем видел, как за угол заходил человек в серой одежде и там же пропадал.

Говорили они об этом спокойно и привычно, как о чём-то само собой разумеющимся. Я даже засомневался. Может, подумал, очередной стёб? Но не похоже было. Лица у них тогда были серьёзные, глаза они отводили в сторону или опускали. Да и история не сильно детализированная для весёлой байки.

А вдруг правда? Вдруг по ДК бродит призрак бывшего работника? Или местный домовой. Или ещё какая неживность. Всякое может быть. Я подумал даже написать об этом рассказ. Двое машинистов сцены остаются до поздна разбирать декорации, а закончив ближе к полуночи не могут уйти домой, так как их не пускает призрак в серой одежде...

Звучит как новая история для "Нечистой силы". Осталось придумать, каким боком Димон и Серго окажутся в Волгодонске... Стоп! Некая нечисть, двое друзей, пухляш Дима и худой Сергей, обоим за двадцать, оба сменили не одну работу. Разве что не детдомовцы и не юристы/программисты.

После, спускаясь на первый этаж, я вспоминал, нет ли среди работников какого-нибудь Михалыча и не ошивается ли в округе большой чёрный кот. Машинисты же остались до поздна, чтобы... привести в порядок сцену?

9.05.2019

Повзрослел?..

Позавчера случилась презентация альманаха "Наше слово", где был опубликован один из моих рассказов. Это первая презентация, на которой я побывал и как читатель, и как автор. Я не знал, чего ждать, мне было интересно, как это происходит.

Происходило это так: зал молодёжного театра, большая сцена, у левых кулис стоял столик ведущей, которая объявляла авторов, а из правых выходили сами авторы. Зал был небольшой, немаленький. Две трети кресел были заняты, как правило, авторами альманаха. В разы меньше было друзей и родственников, которые пришли их поддержать.

Я сидел в стороне от всех и перечитывал текст рассказа, чтобы не запнуться, когда придёт мой черёд читать. До этого дня вслух прозу я читал всего несколько раз. Первый раз на заседании лито, где было удобнее прочесть свой текст самому, чем раздавать всем распечатки. После того раза я не читал прозу вслух.

Я тогда был уверен, что поэзия искусство публичное, тогда как проза — больше интимное. Стихи мелодичны и коротки, они звучат со сцены, а проза длинна и монотонна для чтения вслух. Так я думал.

Затем была "Таврида", где на семинарах, если хочешь получить совет от мастера, нужно было зачитать отрывок. Я был не в восторге, но читал. Тогда я понял, что прозу (более менее большие формы) не следует читать вслух ещё и потому, что объёмные тексты плохо воспринимаются на слух, а из небольшого отрывка редко что можно понять. Уж лучше кратко пересказать написанное, чем дословно зачитывать.

В следующий раз я зачитывал текст на "Рифмах", на отборочном этапе. Перед выходом я долго выбирал отрывок, достаточно небольшой, но при этом вполне законченный и осмысленный. В итоге я прочёл диалог Михалыча и ребят, где он их вербовал.

Я нервничал, колени дрожали, ладони потели, но я читал, скрывая дрожь в голосе за сменой тона и интонаций, переходя от одного персонажа к другому. И людям понравилось. Они слушали, не шептались, а на шутках звонко смеялись. И мне впервые тогда самому понравилось читать на публику. Но я всё же больше не читал. Потому что понял, что не умею.

И вот позавчера снова пришлось — попросили, а я не отказал. Текст небольшой, без сюжетных изысков, всего две страницы. Колени дрожали, ладони потели, голос дрожал, сердце рвалось сбежать из театра. Моя очередь была почти в конце, и эти полтора часа ожидания казались пыткой.

Воображение рисовало смех, громкое перешёптывание, безразличие. Хотелось сослаться на что-нибудь и уйти. Но рано или поздно пришлось бы, и я остался. Вышел на сцену, поздравил всех с прошедшими Днём писателя и Днём поэзии, и стал читать.

Простой диалог двух ребят, которые спорили о том, о чём сами имеют слабое представление. На удивление, в этот раз я не тараторил, а читал неторопясь, размеренно, членораздельно, ровным голосом. Озвучивал каждого из двух персонажей так, как они говорили бы на самом деле.

Колени предательски дрожали, было стыдно от осознания того, как это стрёмно выглядело из зала. Снова захотелось быстро убежать. Но я не торопился, закончил и ровным шагом ушёл за кулисы под аплодисменты.

Отдышавшись за кулисами, я вышел в зал, и мне сказали:

— Молодец, хорошо прочёл.

— Я год на сцене не стоял, колени ужасно дрожали.

— Да? Хм, ну отсюда незаметно было.

— Значит, всё не так уж плохо было.

— Всё замечательно было. Зря ты редко читаешь. У тебя хорошо выходит.

— Да мне и самому... понравилось.

Пока выступали последние, я думал об этих словах. Мне и правда понравилось. И я не чувствовал в себе больше никакого протеста против прозы вслух. Подумал, что я бы и дальше читал, и другие рассказы, если бы попросили, разрешили.

Может, повзрослел?

24.03.2019

Клиент всегда прав...

— Завтра будем продавать, не пробивая. Повара не против.

— Но он же заказал именно это. С пьяну забыл, по-любому. Причём тут мы?

— Ну, сам же знаешь, клиент всегда прав.

Клиент всегда прав... Самое тупое правило из всех, придуманных человечеством за всю историю. Однако при этом неукоснительно соблюдающееся. Клиент всегда прав, скажет вам любой админ любой кофейни/ресторана/закусочной. Почему? Ну, потому что.

Клиент прав, когда уходит, не заплатив за кофе и десерт. Клиент прав, когда хамит бармену или официанту. Клиент прав, когда раскидывает аккуратно сложенные на витрине записные книжки; когда отдирает от обложки книги магнит, и уносит последний роман Пелевина домой в своём рюкзаке мимо кассы.

Клиент прав, когда мусорит, когда хочет вернуть деньги за покупку без объективной или хотя бы адекватной причины. Клиент прав, относится к обслуживающему персоналу, как к личному холопу. Клиент прав, когда полтора часа пьёт один и тот же эспрессо и не хочет уходить, даже когда до закрытия остаётся три минуты.

Клиент всегда прав, и потому официанты оплачивают блюдо, от которого он отказывается, собирают раскиданные салфетки и зубочистки со столов и диванов, протирают столы от соплей и слюней. Клиент всегда прав, и потому кассиры — "вечно тупые неудачники без перспектив в жизни, иначе они не сидели бы за кассой". Клиент всегда прав, а значит кофе всегда не настоящий, пицца подгорела, суп остыл, недосолен, недоварен, а официанты и повара всегда хотят его нагреть.

Клиент всегда прав. Почему? Потому что он клиент. Он приходит в кафе или магазин и чувствует себя царём, чувствует себя более значимым, чем он есть, ведь ему прислуживают. Поэтому клиент может позволить себе хамство, оскорбление, ублюдочное поведение, не смотря на то, что перед ним стоят такие же, как он сам, люди. Клиент может всё, что угодно, и никто ему этого не запретит. Потому что клиент "всегда прав".

И всех это устраивает.

12.03.2019

Скучаю по безработице...

Когда в конце декабря я спешно заканчивал первый драфт «Дома с кикиморой», то думал, что после недели в Питере, отдохнув и вдохновившись, я буду больше писать, больше читать, больше изучать. Но уже пошел третий месяц, а я толком ничего и не написал нового, даже не доредачил повесть. Меня хватает сейчас лишь на короткие заметки перед сном.

В голове много идей, много сюжетов и планов. И ни к чему не успеваю подступиться: сперва поиски работы отвлекли на полтора месяца, а теперь сама работа, которую наконец нашел. А ведь столько всего нужно сделать, столько написать, столько историй рассказать, столько форматов попробовать. Только сил не хватает. После работы сразу выключаюсь, а включаюсь за полчаса до смены.

По утрам очень хочется спать даже при том, что я отсыпаю положенные восемь часов. Порой кажется, что это какая-то неизвестная науке болезнь не дает подниматься с кровати. Как будто Тор забыл на мне свой молот, а я — не достоин. По вечерам руки чешутся постучать по клавиатуре, в течение дня голова гудит мыслями, набросками, идеями. А когда выхожу на улицу и шагаю домой, гул и зуд утихают. На работе энергия бьёт ключом, а к концу рабочего дня источник иссякает.

И вот шёл я вчера по улице, ощущая приятную усталость в руках и ногах, обдумывая пару сюжетов, а про себя понимал: скучаю по безработице. По текстам скучаю.

6.03.2019

Ремейк у нас в крови...

Вся моя жизнь состоит из затяжных бездельных недель, сменяющих мимолётные дни бурной деятельности. Так уж вышло, что январь получился вынужденным отпуском. Какой-то определённой работы я не вёл: иногда строчил небольшие заметки, что-то кидал в паблик, читал не так уж много книг.

К концу месяца я решил подтянуть матчасть, касающуюся литературы. Я никогда не задумывался о самом понятии "литература". С одной стороны этим словом называют "любую совокупность письменных текстов". С другой стороны сегодня литература — это, как правило, художественные сочинения. При этом есть ещё множество нюансов, касательно различных произведений прошлого.

Но сейчас не об этом. В общем, в статье были указаны характерные признаки, по которым можно отличить литературу от нелитературы. Одним из них является обязательное наличие автора текста, что гарантирует законченность произведения, невозможность изменения его с течением времени.

Согласно материалу, фольклор литературой не является. Ведь конкретного автора у фольклорного произведения нет — оно создано общими усилиями народа. Воспроизводясь раз за разом разными людьми, те же сказки дополнялись деталями или лишались их, изменялись с течением времени, всё дальше уходили от оригинала.

Иными словами, каждый человек создавал ремейк первоисточника, пересказывая историю на свой манер. И началось это задолго до кино, театра, литературы как таковой, задолго до письменности.

Меня это натолкнуло на мысль, что ремейки это не характерная черта начала XXI века. Ремейки делают не только из-за отсутствия идей, желания хайпануть или миллионных сборов на паразитировании успешных франшиз. Мне подумалось, может ремейки у нас в крови? Может, это подсознательное желание рассказать услышанную историю самому себе, но так, как считаешь нужным именно ты?

31.01.2019

Из ниоткуда...

Когда смотрю американские сериалы вроде "Ривердейл" — имею в виду, о школьниках и подростках — удивляюсь, одержимостью этих самых школьников историей своих городов. Всегда есть одна-две серии, если не целый сезон, завязанный на домашнем задании по истории города, района, семьи, которое затем, конечно, приводит к раскрытию заговора, давно забытого преступления и прочего.

В таких сюжетах всегда есть сцены в библиотеке (редко — в архиве), где школьники изучают личные дела, документы и разного рода источники. Вспомните "Волчонка", тот же "Ривердейл", недавнее "Оно. И я не вспомнил ни одного российского сериала или фильма, где было бы что-то аналогичное. Возможно, я просто не те сериалы смотрел.

Живя в станице, около поселения городского типа, я ничего не знаю о своей малой родине. Лет в пятнадцать меня это обеспокоило, и я загорелся идеей разыскать хоть какую-то информацию. И если о Цимлянске в интернете есть хоть что-то, то о Красноярской — ничего. Да и не удивительно, что о городе, возведённом в 50-х, достаточно информации в свободном доступе. В библиотеках при желании можно найти старые газеты, очерки, есть даже несколько романов донских писателях о строившемся городе.

Сегодня заходил в станичную библиотеку, поболтал с библиотекарем. Зашла речь за историю станицы, и она подтвердила, что никаких документов не сохранилось. Она много знала об истории станицы, но всё со слов старожил. И воспоминания одних противоречат свидетельствам других. Человеческий фактор, чтоб его.

На въездном знаке в станице значится 1934 год. И, из тех, кого я спрашивал, никто не знает, почему. Некоторые даже удивились: "Какой такой знак? Какой такой год?" Странно ведь, нет?

Библиотекарь, согласно словам одного старожилы, назвала первопоселенцами братьев Сиволобовых (в честь них сперва был назван хутор, затем район станицы) и братьев Рожковых. Однако мой отец уверен, что фамилия последних была Курмоярцевы.

Началась история станицы с этих первопоселенцев, которые взяли себе участки под жильё и посевы. Революция покромсала их земли и раздала участки рабочим и крестьянам. А что было между этими двумя точками на таймлайне? Когда именно первопоселенцы пришли на место будущей станицы? Были ли другие? Что здесь было до них?

Точно известно, что наша средняя школа стоит на своём место больше 100 лет. Я помню, что школьником застал юбилей и ремонт здания в честь этого события. Во время Великой Отечественной в школе был устроен немецкий санитарный лагерь, а та улица, где живёт моя семья, когда-то была изрыта окопами.

Библиотекарь так и не нашла ни конца ни края истории своей библиотеки. Пока что ей точно известно, что из пяти-шести заведующих ей был только один мужчина. Первой почтальоншей в станице была мать четырёх детей, работавшая в магазине, попавшая в тюрьму за недостачу (одолжила денег из кассы на чьи-то похороны). Ей дали то ли 7, то ли 10 лет. За это время муж её женился, а детей разобрали родственники.

Дом, где сейчас живут родители моей одноклассницы, в то время был крохотным зданием администрации, делился на четыре части, одна из которых была отдана под почтовое отделение, а другая под жильё той самой почтальонше, когда она отбыла срок.

У нас в станице два кладбища. Одно на окраине, у лесополосы, а другое почти в центре поселения. И там есть памятник, который все зовут "Мать". Никто не знает, откуда он взялся, кем и почему придуман. Библиотекарь рассказала, что они даже проводили расследование, но так и не узнали, что да как. Всё, что они узнали, — слух, мол, памятник отлили на Ремзаводе, что стоял у водохранилища.

При мне в школе не было уроков краеведения. Из истории родного края нам иногда рассказывали про казаков, оккупацию старой Цимлы, что сейчас под водой, строительстве ГЭС, а остальное всё больше об истории области в целом, чем о нашем богом забытом пятачке. Однажды я вдруг понял, что даже на википедии информации о Красноярской больше. Но и там находились несостыковки.

История родной станицы и округи всё больше похоже на выветривающийся из голов населения миф. Какое-то придание. Сама же станица сейчас напоминает временную аномалию, будто она просто сама собой однажды появилась вместе с населявшими её людьми, и с тех пор стоит. Неизвестно, почему она называется именно Красноярская; всегда ли стояла здесь или была перенесена с другими хуторами из зоны затопления; как и почему первопоселенцы выбрали это место, и что было до них.

Но самый главный для меня вопрос: куда делись документы? Ведь не могли же они просто пропасть, не могли же просто несуществовать вовсе? Ведь должны же быть хоть какие-то следы: указы, документы советских времён, дневники тех же немцев или красноармейцев... Но, по словам библиотекаря, ничего такого нет ни в архивах, ни в музеях, ни в библиотеках. Лишь какие-то крупицы, обронённые мимоходом слова и воспоминания.

Те, кто помнили хоть что-то, либо уже унесли воспоминания в могилу, либо забыли за невостребованностью. А между тем, все красноярцы, выходят, не знают своего прошлого. Многие, думаю, не знают даже историю своих семей. Я в том числе.

В памяти моей всплывают иногда всё те же крупицы, которые я слышал когда-то от умерших прадедов, прабабки. Я маленьким был, тогда меня это не волновало, и сейчас я очень жалею, что никогда не интересовался этой темой, не расспрашивал их. Например, недавно я узнал, что прадед с прабабкой жили в зоне затопления, благодаря случайно найденной расписке.

И сейчас это маленькая деталь их жизни кажется мне такой большой ценностью, будто, протерев запыленное окно, я увидел сонм горящих в ночи огней всего мира. Столько ещё таких деталей лежат совсем рядом, у меня под носом, а я их не замечаю. Но самое главное, я не бегу скорее к бабушкам и дедушкам, к дядям и тётям, к родителям, что расспросить о том, что они знают, пока ещё есть время.

Они ведь прожили здесь всю жизнь. Учась в техникуме, я не понимал, почему никто из них никогда не пробовал укорениться в большом городе. Питер, Москва, Ростов-на-Дону... Ведь там гораздо больше возможностей. А теперь мне подумалось, что может для этого? Чтобы, пусть и не осознавая этого, хранить кусочки прошлого? Чтобы однажды кто-нибудь (я? ты? мы вместе?) пришёл, расспросил, а затем рассказал людям, что было?

Может, сейчас оно им и ни к чему. Может, сейчас оно им и не интересно. Ведь есть дела насущные: работа, деньги, семья, дети — но однажды каждый из нас, хотя бы немного, но пожалеет, что никогда не задавался вопросом "что было до меня?". Пусть и мимоходом, невзначай, но эта мысль всегда и у всех проносится в голове. Хотя, казалось бы, какая разница.

30.01.2019

Ода лени...

Ставьте дедлайны! Наверное, этот совет можно услышать от любого коуча/тренера/наставника. Ни один из мотивационных тренингов без него не обходится, как мне кажется. Впрочем, я могу ошибаться. Но не суть.

Почему нужно ставить дедлайны? Как говорят, конкретные сроки помогают выполнить работу, прийти к цели, не отлынивая и не прокрастинируя. Так ли это? Да, это так.

Я на себе это испытал. В октябре мне наконец-то перечислили грант на издание книги, хотя обещали сделать это ещё в июне. Всё то время, пока я ждал сумму, я считал, что у меня с момента её получения будет ещё целый год, чтобы подготовить книгу. Ан нет.

Оказалось, что тот год, который мне отписали, включает в себя ещё и всё то время, которое я провёл в ожидании. Не подумайте, я не плевал в потолок всё то время. Я работал над последним драфтом "Чёрной "Волги", готовился к ЕГЭ и вступительным экзаменам, затем сдавал их. Всё это отнимало время, силы, желание работать.

В итоге к концу октября у меня была готова одна история и больше ничего. Я уже совсем забыл про грант, когда он упал на мою карту. Мне об этом сообщил "куратор" по телефону со словами: "Времени у тебя до 1-го декабря". Два месяца, чтобы написать ещё три истории и причесать четвёртую; чтобы всё это вычитать, отредактировать, откорректировать; чтобы подготовить обложку и визуальный ряд.

Я ответил: "Сделаю".

Закипела работа. За пару дней был готов синопсис продолжения "Волги", хотя до этого были лишь "хотелки": хочу сделать это, то, вон то. Затем пошёл и текст. Первые три главы вышли из-под руки с подозрительной лёгкостью. Бета-ридеры похвалили, указали на косяки. И я подумал: "Да, я сделаю".

Но не тут-то было.

Я не успел закончить всю книгу в срок. Потому что быстро стартанул и быстро выдохся. Потому что забыл, что бегу не спринт. В голове ничего не лезло, слова на экране всё хуже складывались в предложения, абзацы, главы.

И вот, что я понял, народ: дедлайны никак особо не помогают. Не дают они того волшебного пенделя, которого все хотят получить. Вы можете распланировать работу вплоть до крайней даты и методично делать шаг за шагом, никуда не торопясь. А можете забить, гульнуть, очнуться за неделю до конца сроков и в бешеной спешке начать работу. В обоих случаях вы можете придти к успеху, а можете облажаться.

Не в дедлайне дело, не в вашем желании, не в ваших возможностях. Да, конечно, круто, когда вы можете за пару месяцев написать роман, потому что будете писать каждый день, но, как по мне, не круто, когда сочинительство становится привычкой.

Я много раз пытался, правда. Один раз даже получилось писать каждый день на протяжении пары недель, даже в выходные. Но чувствовал я себя отвратно потом. К концу первой недели мне перестало нравится всё, что выходило из-под моей руки. И я забил.

Взял перерыв. Отдохнул, погулял, поразвлёкся, пообщался с друзьями. Три или четыре дня. И на следующий мне уже было, что написать, о чём рассказать.

Не знаю, может лень во мне говорит. Может, возраст. А может писать каждый день, это просто не моё. Как и дедлайны. Не говорю, что ставить сроки это плохо. Просто думаю, что лучше ставить разумные и не категорично строгие сроки.

Я вот теперь точно знаю, что за два месяца не могу написать сразу несколько историй. По большому счёту, за два месяца я не написал и одной истории. На "Дом с кикиморой" ушло чуть больше времени.

Почему? Потому что быстро стартовал и вскоре выдохся. Пришлось брать перерывы, отдыхать, ничего не делать, чтобы избавиться от постоянного чувства слабости и истощения; чтобы не вымучивать слова, чтобы не испытывать к ним отвращение.

Всегда нужен отдых. Даже когда занимаешься делом своей жизни. Всегда нужно подзаряжаться, чтобы хорошо работать. Потому не хочу больше дедлайнов. Они меня выматывают, сжигают.

Как будто зачем-то пытаешься родить задолго до срока. Пусть лучше истории в моей голове зреют, сколько нужно, чтобы явиться хорошими, добротными, насколько это возможно. А я тем временем, поживу, подкоплю материал, обмозгую теорию и изучу матчасть. Чтоб готовым быть.

20.01.2019

Самый плохой журналист...

В прошлом году, летом, я попал на на подработку в редакцию одного информационного агентства своего города. На их сайте появилось объявление о наборе в "Школу Журналистики", разумеется, я не мог пройти мимо, так как видел в этом реальный шанс попасть в журналистику.

Ведь будучи писателем, я не хотел связывать свою жизнь с чем-то кроме писательства, а журналисты, выполняя схожую работу, зарабатывают на этом достаточно, чтобы не умереть с голода.

Уже на первом занятии, во время знакомства с Мастером - крутой журналисткой из Москвы - она мне сказала: "Писатель - это самый плохой журналист". Говорила она это не в обиду, не из стёба или чего-то в этом роде, а своего рода предостерегала. Разумеется я стал спорить.

Как уровень профессионализма и компетенции зависит от формата, в котором автор подаёт материал, я не понял. Приводил в пример Хемингуэя и Глуховского, которые, будучи писателями, работали журналистами. Но Мастер не стала развивать тему, потому как я был не один, и нужно было познакомиться с другими "студентами". Разговор был отложен.

После нескольких теоретических занятий, в ходе которых Мастер дала нам азы журналистики (конечно, исходя из собственного опыта), оставшихся в строю "студентов" взяли в редакцию стажёрами. Сперва нам поручили найти в городе инфоповоды, в некоторые из которых в последствии превратились в полноценные заметки и статьи, затем нам наказали завести знакомства с разными людьми. Своего рода, заложить фундамент агентурной сети. После некоторой практики нам стали поручать и выездные репортажи в областные города и станицы. Заходилось, завертелось. Я строчил статьи, писал тексты к видеорепортажам. От Мастера получал похвалу, и думать забыл про тот разговор. Подумал тогда, что её мнение изменилось, наверное.

Дело шло, я работал, мне было в кайф. Потом взял две недели отгула - для поездки на форум. И по приезду обратно, домой, когда из писательской среды вернулся обратно в журналистскую, понял, что занимаюсь не совсем тем, чем хотел. Перед стажировкой думал, что писательство и журналистику удастся совмещать, как не удалось бы с работой в строительстве, но на самом деле репортажи и беготня по города отнимали очень много сил, а на писательство времени совсем не оставалось. Через пару дней, я оставил редакцию.

Я вот тогда-то я и понял, что имела в виду Мастер. В первый день я считал, что у неё предвзятое отношение именно к писательскому формату журналистики, но на самом деле она, видимо, понимала, что журналист и писатель, за редким исключением, совершенно разные люди. И писатель является плохим журналистом ровно настолько, насколько и журналист плохим писателем.

21 мая 2017

Может ли литература изменить мир...

«Привлечь внимание к большой проблеме – это важнее, чем сообщить ворох готовых научных сведений. Толкнуть же на самостоятельную научную работу – это лучшее и большее, что может сделать научно-фантастическое произведение.» | Александр Беляев, «О моих работах»

«Настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные, благонадежные чиновники, но отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики.» | Евгений Замятин

Сейчас мало кто задумывается, что мир не всегда был таким, каким мы его знаем. Ещё каких-то сто лет назад по дорогами не колесили тысячи авто, небо не пересекали авиалайнеры, а в холодном космосе не блуждали спутники. Всего сто лет назад вместо портативных библиотек в своих карманах люди носили записные книжки.

Мир всё время меняется и за последние сто лет он изменился очень сильно. Неизменными оставались лишь место литературы в жизни человека и её влияние на него. Рассказывая истории о героях и их приключениях люди в увлекательном формате передавали знания и опыт, накапливаемый годами, не только обучая друг друга новому, но и предостерегая от совершения необратимого.

Сейчас такую литературу мы зовём «классикой», потому как авторы поднимали в своих произведения вечные вопросы бытия, для каждого поколения остающиеся актуальными. Такие книги учат нас морали, показывают нам понятия добра и зла разными людьми и под разными углами.

Классика мировой литературы размышляет о «великом», высмеивая пороки, но восхваляя добродетель и светлые чувства вроде милосердия, любви и сострадания. Однако при всей своей важности она не меняла мир вокруг своих создателей. Окружающее оставалось прежним, ведь ничего нового авторы людям не показывали. Лишь обнажали то, что уже было у всех на душе.

На станицах тех книг читатель видел таких же людей, каким являлся он сам, а миры этих произведений были почти точными копиями того, в котором все они жили. Классика всегда была, есть и будет впредь той частью айсберга человеческой души, что всегда остаётся укрытой тёмными водами океана.

Иная литература меняла мир. Дерзкая, экстраординарная и отчасти безумная, многим и сегодня она приходится не по нраву. Оперируя всякого рода допущениями авторы, рассказывая по сути те же самые истории, помещали своих читателей в совершенно другие миры, нежели их собственный.

Необычные и порой иррациональные они привлекали внимание, захватывали дух, тело и разум, бесповоротно влюбляя в себя и заставляя желать, чтобы и реальный мир когда-нибудь стал таким же интересным.

Азимов, Верн, Уэллс, Беляев – все они писатели-фантасты, писатели-провидцы, которых до сих сторонники «теории заговоров» считают то ли путешественниками во времени, то ли посланцами из будущего. И всё потому, что идеи, описанные в их произведениях, столь революционны для их времени, и столь обыденны для нашего.

Принято считать, что непреодолимое любопытство, живые воображение и ум помогали им прогнозировать будущее, но всё это дудки. Они не были ясновидящими, не были агентами будущего, и никакие хроно-аргонавты не сливали им информацию.

Они никогда не прогнозировали будущее, они его программировали. Как и любой писатель, охваченный замыслом, они просо писали о том, что их тревожило, облекая это в рождённые воображением образы. Авторы гипертрофировали уже тогда существовавшие идеи, возносили чужие замысли до небывалых высот, размышляя: А что, если?..

И эти идеи, слишком неординарные для того времени, но имевшие под собой реальную основу откладывались в человеческой подкорке. Эти размышления, как вирус, охватили человечество, пока не нашли одного единственного человека, способного воплотить их в реальность. Этот одержимый не просто задался вопросом, он углубился в тему и проверил опытным путём то, о чём остальные могли лишь мыслить.

Так фантастическая литература и меняла мир. Она заставляла выросших на классике людей мечтать дальше огороженных рамок и делать невозможное возможным. Фантастика никогда не прогнозировала будущее, но программировала человечество на его реализацию.

Так может ли литература изменить современный мир?

Безусловно, может, как уже делала это раньше. Вернее, сможет, если ей не будут мешать циничные чиновники и озабоченные капиталами издатели. Сможет, если ценители классики ослабят свои истеричные нападки о бессмысленности жанровой литературы. Сможет, если непроницаемый заслон из тысяч графоманов расступится, пропуская вперёд мечтателей, еретиков, бунтарей, чьи дерзкие идеи охватят человечество и поведут их в неведомое будущее.

Тогда и только тогда, когда литература вновь будет настоящей, она сможет изменить мир, изменив сознание населяющих его людей. Только так это и работает.

21.05.2017

Вся правда о русских супергероях...

До сих пор находятся люди, которые, брызжа слюной от возмущения, говорят: "В России супергероев быть не может, это всё тлетворное влияние Запада!". Да, действительно, супергероика в привычном понимании зародилась на Западе, в частности, в США. У них очень силён супергеройский культ, который практически заменил им мифологию и фольклор. Но утверждать, что это чисто американское или чисто западное явление - несусветная глупость.

Вот общепринятое определение понятия супергерой — вымышленный персонаж, наделённый неординарными физическими способностями, которые он направляет на свершение подвигов во имя общего блага.

Из этого следует, что абсолютно любого персонажа любой книги, любого фильма или сериала, особенно фантастических, можно назвать супергероем, если он обладает уникальной особенностью. Причём, наглядно это можно увидеть в произведениях Александра Беляева. В некоторых произведениях культового писателя-провидца чётко прослеживаются мотивы супергероики. Особенно это касается "Человека-Амфибии" и "Продавца Воздуха". Возможно, в одной из параллельных реальностей, именно Россия популяризовала супергеройские комиксы, благодаря творениях сценариста-художника Александра Беляева.

То же касается и многочисленных былин, сказок, легенд о русских героях. Чем вам Три Богатыря не супергеройская команда? А многочисленные сказочные Иваны, будь они хоть Дураками, хоть Царевичами? А в 90-х годах, конечно же по слухам, в России действовала целая "супергеройская" организация - Белая Стрела, которая расправлялась с преступниками их же методами.

Я, конечно, не против того, чтобы люди высказывали собственное мнение, но утверждения, что "Россия не для супергероев" или "супергеройские комиксы это всё западоподражание" - полная чушь. Русские супергерои всегда были, есть и будут, смиритесь уже.

7 марта 2017

Пиши о том, что знаешь...

На первый взгляд, быть писателем кажется очень легко: сидишь за компом, стучишь по клавиатуре пальцами да чаёк попиваешь. При этом, многие думают, что современный писатель за каждое произведение получает баснословные гонорары и раз в полгода отправляется в промо-тур.

Но на самом деле те, кто так думает, упускают из виду множество подводных камней.

Как правило, писатели пишут сюжеты довольно широкого диапазона, даже если все они находятся в рамках одного жанра. И каждое новое произведение требует новых знаний во множестве различных областей. А чтобы их получить, нужно от корки до корки изучить такого непокорного зверя, как матчасть.

В большинстве своём писатели не имеют литературного образования. Почти все они обычные люди: военные, строители, водители, машинисты, за плечами которых лежит объёмистый такой багаж знаний. И многие из них используют накопленный опыт при написании своих нетленок. Например, те же военные очень живо описывают боевые сцены, а строитель или архитектор сможет красиво и точно описать здание или сооружение.

Это и отличает писателей от остальных людей – они используют доступную им матчасть, чтобы создавать потрясные истории.

А вот новичкам это удаётся не всегда. Бывает такое, что человек, пусть это будет некий Петя, очень сильно вдохновляется и в его голове из "ничего" рождается история. Он спешит изложить её на бумаге, но при этом забывает, что ничего не знает о квантовой физике или космических путешествиях, потому что учится на истфаке. Настолько он захвачен историей.

И вот, наш начпис с чувством собственной исключительности (ещё бы, он ведь написал своё первое произведение!) заливает его на интернет-портал, ожидая благоговейных отзывов о своём шедевре. Но на деле всё оказывается наоборот: не смотря на хороший сюжет, правильный посыл и более менее живых героев, читатели выливают на новичка огромный поток критики, ведь автор несведущ в матчасти.

"Писать надо о том, что знаешь!" – типичный комментарий диванный критиков, с которым не поспоришь.

Однако, многие воспринимают его не так, как следует. На примере того же Пети, студент истфака после такого комментария, если не откажется от писательства, то сильно пересмотрит свою "специализацию". Вместо космоопер с философскими мотивами, он будет клепать не очень качественное историческое фэнтези или криптоисторическую фантастику, которые и без того заполонили книжный рынок. И снова, спорить бессмысленно, ведь он пишет о том, с чем более менее ознакомлен.

Но наш Петя, приняв отзыв слишком буквально, пошёл по пути наименьшего сопротивления.

Действительно, писать надо о том, что знаешь. Но это не значит, что нужно скукожить свою воображалку до таких размеров, чтобы она умещалась в узкой области знаний. Нет, это значит, что нужно расширить кругозор, изучить все аспекты выбранной тематики настолько, чтобы даже нобелевские лауреаты аплодировали стоя при чтении произведения.

Настоящий писатель – это человек, знающий то, о чём пишет. Для этого он постоянно учится, что-то изучает, общается со сведущими в этих областях людьми. Писатель – это человек-браузер, поисковая строка которого никогда не пустует.

7 сентября 2016

Фидбек...

В позапрошлом году это было. Ездил в Ёбург, на фестиваль литературный. Первый день: знакомства, расселение, прогулка по городу, пьяный вечер. Где-то между этими событиями — конкурсный отбор.

Сколько нас было? Да шут его знает. Пара-тройка сотен, где-то так. Может больше. Может намного больше. Большой полный зал — человеческое море. По очереди на сцену выходят финалисты зачитать свой текст. Остальные слушают, внимательно. Жюри тоже слушает. Насколько внимательно, не знаю.

Когда дошла очередь до меня, я вышел неуверенно. Обычно старался не читать прозу вслух. Это поэзия искусство публичное, она любит выходить в людей через уши. А проза интим любит, когда наедине, в тихом уютном месте.

Стоял. Читал. Начал неловко, сбиваясь, торопясь, глотая слова, слоги, буквы. Пока не услышал смех. Нет, смеялись не надо мной. Не над мои текстом. Скорее вместе со мной, вместе с моей историей. Я выбрал тогда отрывок-диалог, где старый охотник на нечисть неловко объясняет двум балбесам, в чём суть да дело. А те не догоняют, отшучиваются. Отрывок, который задумывался хотя бы забавным, оказался смешным до слёз.

Это меня взбодрило: я стал читать увереннее, равномернее, выделяя интонацией акценты, даже меняя голос от персонажа к персонажу. Кто-то мне потом сказал, что даже лицо у меня менялось по ходу текста. Я этого не помню, не заметил, но со стороны виднее.

Закончив, уходил под аплодисменты. А может и нет. Уже не так важно. Когда объявляли прошедших отбор, сердце замирало с каждой паузой в речи члена жюри. Вот объявили одного, я наверное следующий. А нет, ещё кого-то. Теперь я? Нет, ещё кто-то. Ну вот теперь точно я. И снова нет.

Отбор я не прошёл. Расстроился? Конечно. Когда объявили всех лауреатов, мы все писали друг другу записки (тем, кто понравился больше всех). Не помню, сколько я написал. Три-четыре? Если честно, не помню, сколько я их получил. В памяти остались только две. Одна от Яшниковой, вторая от Вьюнковой.

Обе хвалили, за юмор, за живой диалог. Помню, кто-то из них написал, что самое крутое умение — рассмешить человека. И помню ещё, что Яшникова то ли не услышала, то ли забыла название текста и подписала как-то так: "За рассказ про соль". Написала ещё, что ей интересно, чем закончится.

Не пройдя отбор, я расстроился. Но сейчас вспоминая, понимаю, что получил много больше, чем почётная грамота. Смех, аплодисменты, записки — вроде бы сущий пустяк. Ничего не стоит хлопнуть в ладоши, написать пару слов, хихикнуть. Но почему-то этот маленький фидбек до сих пор отзывается в памяти теплом, вдохновением и благодарностью.

Кажется тогда я и понял, что несколько написанных кем-то слов важнее любого приза, места в конкурсе, любой регалии.

25 июля 2019-го

Всего лишь сон...

Есть такие сны, которые не отпускают. Они не навязчивые, от них не просыпаешься в поту каждую ночь, но время от времени они напоминают о себе.

Хочется верить, что такой есть у всех. У меня точно есть. В нём я умер. А спустя год вернулся как дух, которого никто не видит и не слышит. Это даже прикольно: можно ходить везде, где хочется, куда ходить нельзя или где никогда не был при жизни. За любую закрытую дверь можно было пройти, потому что для меня их не существовало.

И вот гуляю я, слушаю, о чём говорят и в какой-то момент понимаю, что обо мне никто не помнит. Вернее никто не помнит обо мне как писателе. Никакого следа в памяти и сердцах людей ни я, ни мои тексты не оставили.

Пролез в библиотеку, порылся в формулярах — никто, вообще никто не брал мои книги, которые я лично туда относил, даже подписывал по-всякому по-интересному.

Увидел у кого-то на экране смартфона страницу паблика своего: куча отписок, никаких постов — мёртвый груз соцсети.

Уныло добрёл до дома. Там родители, сестра, братья. Стоят во дворе и смотрят на стену дома. На стене той большая металлическая табличка, а на ней надпись: "Здесь жил Н.Нефёдов — теперь он живёт в книгах".

27 июля 2019-го

Контекст, текст, подтекст...

Все мы от чтения книг получаем удовольствие. Кому-то для этого достаточно добротной истории. Кому-то помимо неё требуется смысловая нагрузка, философский подтекст. В последнее время я осознал, что не меньше кайфую от дешифровки книги.

Мне уже не достаточно прочесть саму книгу. Мне хочется понять её контекст, её значение, постичь смыслы, заложенные между строк. Прочитав произведение, я теперь читаю биографию её автора, историю её написания, литературоведческий анализ, если такой есть, критику современников произведения и отзывы моих современников.

Я в самом деле кайфую, когда самостоятельно или не без помощи обнаруживаю отсылки, аллюзии, параллели. Наверное, то же испытывают хардкорные фанаты Марвел, когда разбирают их фильмы на пасхалки, отсылки и намёки.

Обнаружение невидимых с первого взгляда связей приносит ни с чем не сравнимое чувство. Самый близкий пример: когда вдруг узнаёшь, что твой новый знакомый троюродный брат того чувака, чья койка была рядом с твоей в детском саду. Но это очень грубо говоря.

Собственно, поэтому я так много времени трачу на чтение каждой книги, и на каждый отзыв. Прежде чем писать своё небольшое мнение, приходится прочесть немалый пласт того, что написали куда более шарящие в этой теме дядьки.

02.08.2019

Очепятки...

Знаете это чувство, когда читаешь художку, какую-нибудь интересную историю, захватывающее приключение, настолько интересное, что дух захватывает, а потом вдруг нарываешься на опечатку и... читаешь дальше.

Меня опечатки никогда не смущали. Конечно, если из них не состоит весь текст произведения. Это вполне нормальное явление. На моей памяти нет книг, в которых не было бы хоть одной, самой незначительной опечатки. Это не от непрофессионализма или наплевательского отношения, нет. Просто случается такое.

Мы ведь люди все, а люди в чём-то да ошибаются. Иногда корректор не заметил, иногда редактор внёс правку, а автор её одобрил и не увидел. Иногда у нас бывают такие дни, когда всё валится из рук, иногда сбоят программы и компьютеры, иногда файл не сохраняет правки. Всякое бывает.

В конце концов, опечатка не самое страшное, что может случится с текстом. Если история хорошая, то какая разница, что на 47-й странице вместо "кормы" у корабля "карма"? Конечно, сперва это покоробит, но не выкидывать же из-за этого книгу. Я уверен, многие со мной согласятся, потому что если история плохо скроена, то не спасёт даже идеально вычитанный текст.

Но есть и те, кто любит ткнуть автора носом в опечатку не самым приятным образом. Классический комментариях такого рода выглядит примерно так: "Автор, читай больше книг и учи русский язык, прежде чем за роман садиться". Ну или вроде того.

Понятно, что раз человек взялся работать со словом, то он обязан писать грамотно. Но почему-то читатели иногда забывают, что писатель тоже человек, а не нейросеть. Даже классики допускали ошибки в правописании. Даже профессиональные редакторы не всегда замечают опечатки. Даже в "идеальных" советских изданиях можно найти несколько.

Поэтому, когда видите небольшую ошибку в слове или не находите запятую там, где она нужна, не торопитесь идти к автору в квартиру с факелом и вилами. В конце концов, это не смертный грех, а человеческий фактор, от которого никто не застрахован.

4 августа 2019-го

Очистить корзину...

Переносил недавно файлы со старого компа на новый. Перебирал тексты, картинки, фото, скачанные книги и комиксы, фильмы. Столько, оказывается, воспоминаний и эмоций связано уже даже не с дорогими памяти вещами, а с наборами байтов.

Кое-что удалял, причём не столько с компа, сколько из головы. Будто мозг подключился к блютуз-каналу и через комп я избавлялся от лишних, ставших ненужными или неактуальными, воспоминаний.

Процесс меня так затянул, что я уже не думал о той эмоциональной ценности, которую несёт информация в моей голове и на диске компа. За пару секунд я решал выбросить или переложить в другую папку тот или иной старый текст, ту или иную фотографию с форума, фестиваля, детскую, школьную, дружеское сэлфи.

Вспоминались истории, иногда не до конца. По крупицам восстанавливался таймлайн моей жизни, хоть и не без пробелов. В корзину в тот вечер перекочевало очень многое. Всё самое необходимое и ценное перекочевало на флэшку, что-то ушло на Яндекс.Диск.

Я очистил от копий старый комп. Оставалось только хламохранилище в корзине. Двойной щелчок, и я уже там, блуждаю в собственной памяти. Никогда не понимал этого вещизма, который часто движет мной. Я очень сильно привязываюсь к вещам, особенно ко всяким безделицам. Для других это хлам, а для меня — сокровище, ценное даже не само по себе, а историей, которая привела эту штучку ко мне. Никогда не понимал этого своего вещизма, но давно уже принял: не баг, а фича.

Вот и сейчас пересматриваю то, что перекинул в корзину, но так до конца и не уверен, что готов удалить. Нажму кнопку, и всё это исчезнет. Вот так просто. А вдруг потом понадобится? А вдруг я сейчас удалю то, что потом станет очень важным? А вдруг, вдруг, вдруг — сплошное вдруг вокруг.

В конце концов стал избавляться точечно: отделял самое ненужное от возможно нужного. Через пару часов сомнений и размышлений исчезла половина. А остальное... остальное так и осталось в корзине. Как напоминание обо всяком, приятном и не очень. Я сейчас думаю, что у каждого должно быть такое хламохранилище, где лежат забытые воспоминания, прожитые истории.

Мы ими обычно не пользуемся, но когда оказываемся в тупике, когда хотим освободить мысли, приходим и начинаем перебирать скопившийся хлам. Что-то уходит в утиль, потеряв ценность, а что-то откладывается на освободившееся место.

Я оставил не удалённые файлы в корзине. Оставил, чтобы вернуться однажды, снова прогуляться по закоулкам памяти, заглянуть в самые тёмные подворотни; чтобы напомнить себе о том, что меня сделало тем, кто я есть; чтобы напомнить, куда и зачем я иду.

А затем я похороню эти безделушки и на опустевшие полки положу новые ориентиры. Я думаю, поэтому в людях есть весь этот вещизм: дорогие сердцу и памяти предметы напоминают нам о нас, о наших историях, наших эмоциях. Они — пасхалки реальной жизни, которые помогают не сбиться с намеченного давным давно пути.

9 августа 2019-го

Всего лишь писатель...

У всех нас, наверное, настаёт момент, когда необходимо сорвать маску с себя, со своих убеждений. Такой момент, когда все прежние установки оказываются морально устаревшими. Например, какое-нибудь важное жизненное кредо, завещанное пращурами, вдруг оказывается бессмысленным. Было у вас такое? У меня вот нет.

Не знаю, почему. Может время не пришло, не повзрослел ещё. Но вот сижу, перебираю в голове "правила жизни", и ни одно из них не вызывает сомнений. Может, я уже пережил этот момент и сам не заметил? Да, наверное, так. Во всяком случае есть один момент, который на это очень похож.

Было это в техникуме, на втором или третьем курсе. Я родился в станице Красноярской. Вырос в Цимлянске. Воспитался в Волгодонске. Все эти места находятся в непосредственной близости, этакий Волго-Донской район.

Я часто слышал и продолжаю слышать слова, вроде "Пора валить". Многие уехали, особенно в последнее время. Многие собирают вещи. Люди грезят Москвой, Питером, Ростовом-на-Дону, Краснодаром — любым более или менее большим городом. Потому что здесь делать нечего.

И меня временами это злило. До определённого времени я был уверен, что родные мои края попали в замкнутый круг: здесь нечего делать, люди из-за этого уезжают, что-то делать становится некому, поэтому здесь нечего делать. К тому же цифровой век на дворе, очень многое можно делать, не выходя из дома. Так я думал. В этом я был уверен.

Мне тогда хотелось, чтобы Волгодонск и Цимлянск стали чем-то большим, чем сейчас. И я совсем не собирался переезжать. Мне казалось, я всего могу добиться здесь. Помню, как вписывал в блокноты идеи крутых штук, которые можно было бы сделать в городе. Помню, как рассказывал их друзьям. Помню, как они поддерживали, соглашался, предлагали. Помню, как потом провожал их на городском вокзале.

Помню, как стал ходить на заседания местных лито. Помню, как устраивал с друзьями чтения стихов. Помню, как мы офигели, когда пришло 60 человек вместо 15. Помню, как обсуждали с председателем разные интересные мероприятия, которые можно было бы провести. Помню, как планировали осваивать соцсети, устраивать регулярные выступления. Помню, как всё заглохло за ненадобностью.

Помню, как перестал приходить на заседания, потому что ничего нового я на них уже не узнавал. Помню, как стал выезжать на форумы и фестивали. Помню, как мне это понравилось. Помню, как понял, что мир вокруг Волгодонска и Цимлянска не вращается.

Мне нравится и Красноярская, и Цимлянск, и Волгодонск. Это мой дом, это мой мир. Тихий, в меру уютный, со своей атмосферой и неплохой такой историей. Со своими взлётами и падениями. И почему-то я думал, что мой долг прожить здесь всю жизнь и пытаться что-то поменять. Смог бы я? Да, наверное, смог бы. Хотел ли я? Да, наверное, хотел.

Почему тогда ничего не сделал?

Над этим я долго думал. Знаете, сколько себя помню, куда бы я не приходил, чем бы не пробовал заняться, мне говорили: "Молодец! Из тебя выйдет хороший чертёжник/художник/пловец/юморист/ведущий/актёр/строитель/продавец/официант. Конечно, были исключения, когда что-то у меня не получалось. Но сейчас не об этом.

Если бы увлёкся всерьёз хоть чем-то из вышеперечисленного, наверное, я бы и стал профи в чём-то. Но проблема тут в том, что я не хотел. Я не хотел быть строителем. Я не хотел быть пловцом. Я не хотел быть продавцом, и актёром не особо горел желанием стать. Всё дело тут в том, что однажды я захотел быть писателем. И это перевесило всё.

В какой-то момент я перестал хотеть организовывать что-то, уговаривать кого-то на что-то. Потому что у меня есть дело, на которое потратить время мне будет приятнее в сто раз. Хотя бы потому, что я это могу, умею и хочу.

И как-то сразу отлегло, что ли, когда я это понял. Когда-то я был уверен, что должен "выходить" родные края, провести им ребут, хоть как-то сделать их лучше. Сейчас я уверен, что есть или будут люди, которые смогут сделать это лучше меня. Сейчас я уверен, что мир куда больше, чем три населённых пункта.

В конце концов — я всего лишь писатель, и не @#$&!

11 августа 2019-го

Ох уж эта редактура...

Не знаю, как у других, но у меня большую часть времени работы над прозой забирает редактура. История сама собой зреет в голове, вырастая из идеи. Написание идёт легко, хоть иногда я долго подбираю слова, которыми лучше всего выразиться. Но вот редактура... Это бесконечный процесс.

Бывает напишу текст, и доволен им. Через какое-то время прочту снова, и искромсаю, вставлю что-нибудь. Но чаще всего я подолгу мучаюсь относительно отдельных слов и выражений, поначалу казавшихся мне очень верными.

Снова и снова, например, я возвращаюсь к "Чёрной "Волге" и натыкаюсь на фразы, которые хочется вычеркнуть или переписать. И вот сделаю я это, и вроде всё хорошо стало. А через какое-то время та же история. И снова я стараюсь сделать текст лучше. Раз за разом. Снова и снова.

Постоянное желание сделать лучше чем было, это настоящая болезнь, которая не пускает меня дальше. Хочется, чтоб было идеально. А умом понимаю, что идеально всё равно не получится. Сам по себе я развиваюсь, и сделанное ранее, разумеется, будет казаться чем-то не проработанным.

Каждый раз я твёрдо решаю не возвращаться больше к старым текстам, потому что они ведь хорошие. Не отличные, не идеальные, не крутые, а просто хорошие.

Старые работы и проекты, они были идеальными на тот момент, они остаются своеобразными чекпойнтами на пути развития. И возвращаться к ним в попытках сделать их лучше, это всё равно что прыгать в прошлое и тщетно пытаться исправить какое-то событие. Наверняка ведь не знаешь, выйдет ли что-то хорошее из этого, или станет только хуже, если вообще получится что-то поменять.

16 августа 2019-го

Урок "Чёрной "Волги"...

Моим первым "серьёзным" произведением была никудышная повесть "Придонье". Я писал её в 2013 году, на первом курсе техникума. Тогда я плотно сидел на книгах Вселенной Метро, мне очень хотелось вписать и свои края в постъядерный мир. Когда я закончил её, получил конструктивную критику от авторов серии, и понял — пока рано. Мне советовали тренироваться на рассказах, так я и пришёл к идее цикла рассказов про охотников на нечисть.

Первый рассказ я написал ещё в 2014 году, затем слёты из под моей клавиатуры вышли ещё несколько. А потом я стал замечать косяки, ошибки, нестыковки. Тогда я стал переписывать написанное. Раз за разом. Месяц за месяцем. Год за годом. На протяжении пяти лет я дописывал и переписывал "Чёрную "Волгу", чтобы она стала лучше, интереснее.

Я до сих пор нахожу разные ошибки и знаю, как их исправить. Но не хочу. В какой-то момент, не без помощи близких людей, я понял, что, как бы ни старался, не смогу написать историю так, чтобы через какое-то время мне не хотелось её переписать. Не без труда я с этим смирился и оставил, наконец, "Чёрную "Волгу" в покое.

Теперь, когда мне хочется к ней вернуться с новыми знаниями, я себе говорю: "Ты сделал всё, что мог. Оставь. Пора идти дальше".

И я стараюсь идти. Вместо того, чтобы в очередной раз переписать пилотную историю "Нечистой силы", я написал следующую. И, знаете, она далась мне куда легче. Я потратил на неё 2 месяца и мне не хочется ничего добавлять или вырезать. Мне хочется причесать историю и поделиться ею с вами. А затем написать следующую.

"Чёрная "Волга" для меня не просто одно из первых произведений, за которые не стыдно; не просто первая серия маленького сериала. Этот текст — мой личный урок от вселенной, по итогу которого я понял, что мастерство автора выражается не в доведении рассказа, повести или романа до безупречного совершенства, а в умении вовремя отпустить одну работу, чтобы двигаться дальше.

Каждое произведение это ступенька огромной лестницы, которая ведёт автора к "той самой истории". Поэтому топтаться на самой первой не то что неумно, но донельзя глупо.

28 августа 2019-го

А была ли цензура...

Я уже несколько месяцев активно занимаюсь каналом на Яндекс.Дзен. Придумываю интересные и максимально оригинальные темы для публикаций, выпускаю тематические серии материалов, публикую на канале свои художественные тексты — каюсь, грешен, пиар наше всё.

В начале августа я опубликовал третий материал из серии про незаконченные произведения русской классики "Шолохов и не время для правды": краткий пересказ того, как Шолохов работал над большим романом про Великую Отечественную и почему он его не дописал.

Удивительно, но этот материал у меня на канале самый популярный: больше 28к показов в ленте Дзена, 2к дочитываний и 64 ежедневных комментариях на сегодняшний день. Я в шоке — это нереально круто. Было круто до сегодняшнего дня.

Тема публикации вращалась вокруг романа "Они сражались за Родину" и причин, по которым автор не дописал произведение. Сам Шолохов признавался, что работа над романом шла тяжело, а из интервью и воспоминаний разных людей я узнал, что у романа было "цензурное сопротивление". Собрав общую картину у себя в голове, я изложил это в статье.

И сегодня несколько людей меня обвинили в искажении фактов, в непроверенной информации, в "использовании штампа "злая советская цензура", который я впитал с перестроечных времён".

Сколько раз зарекался не вступать в диалог с хейтерами и троллями, но сорвался. Я постарался объяснить, что беру информацию не из головы, а из интернета, но то ли они не воспринимают мои сообщения, то ли просто игнорируют.

Ко мне докопались даже не столько по теме материала, сколько из-за упоминания советской цензуры. При этом предъявляя, что я не проверил информацию, мне даже не стараются объяснить, в чём именно мой статья противоречит истинному, по их мнению, положению вещей.

Меня просто пытаются убедить... Я даже не понимаю до конца, в чём меня пытаются убедить. То ли в том, что цензуры никакой не было, то ли что все открытые источники сделаны по заказу госдепа/ВВП/массонов-рептилоидов. Какие-то чуваки, видимо, от скуки просто решили выбить мне в голову своё мировоззрение.

Я смотрю на эту ситуацию со стороны, и вижу, что она не стоит выеденному яйца, не то что этого длиннопоста. Тема хейтеров и таких вот глупых предъяв исчерпана задолго до меня, и ничего нового я вам не скажу. Но и не поделиться я не могу, потому что такие вот случаи очень сильно сбивают рабочий настрой, желание что-либо делать.

Но с другой стороны в этой ситуации есть кое-что хорошее. Давно уже известно, что человек не может не прокомментировать то, что ему не понравилось. Отсюда следует, что раз меня хейтят только за эту статью, все остальные настолько хороши, что людям просто даже нечего сказать.

30 августа 2019-го

Ожидание и реальность...

Я рос на супергеройских мультиках. Помните, "Человек-паук", "Люди-Икс" 90-х? Тех самых, первых. Мне нравились истории. Потом я стал читать комиксы, затем книги. Я верил в истории. И в какой-то момент я начал верить, что я главный герой своей истории.

Но всё никак не появлялись у меня суперспособности, я так и не получил письмо из Хогвартса, меня не укусил оборотень, за мной не прилетели пришельцы, я не раскрыл заговор, не спас не то что мир, но даже свою станицу. И всё-таки я не переставал верить, что я главный герой какой-то крутой истории.

В историях всё очень складно происходит. Есть герой, есть его проблемы и враги. Герой борется, у него не получаются, и тогда ему приходят на помощь. Друзья приходят в самый безвыходный момент. Вдруг всплывает в памяти фраза отца/деда/учителя, которая заставляет поверить в себя, собрать волю в кулак и сделать последний рывок.

Но у меня так не было. Мир никак не толкал меня на подвиги, тайны не попадались мне на каждом шагу, да и каких-то особых проблем у меня не было, стоит ли говорить о заклятых врагах. Не было и такого, что друзья сами приходили на помощь.

Всё чаще я задумывался: а может я персонаж чужой истории? Тот самый, который помогает главному герои. А то и вовсе тот забавный чувак, который проходит мимо на третьей странице в предпоследнем абзаце.

Когда я сталкивался с какими-либо проблемами, помощь не сыпалась на меня со всех сторон. Даже на мои просьбы не всегда отвечали согласием. Тут я и понял, что я не персонаж крутой истории. Я нечто большее.

Я не просто главный герой, я ещё и автор своей истории. Я понял, что не живу по чьему-то сценарию и никто кроме меня не выведет меня из безвыходного положения. Я сам раскидываю плот-твисты и клифхэнгеры, сам подкидываю себе неприятности, сам вставляю лирические отступления и вставные новеллы в основной сюжет.

Не то что бы я уже не ребёнок, но я перестал считать, что мир крутится вокруг меня и все камеры смотрят только лишь на меня, иногда переключаясь на "второстепенных" персонажей. Я вдруг понял, что помимо того, что я главный герой своей истории, я ещё и эпизодический герой чужих. А ещё я понял, что никогда на моём пути не возникнет рояль в кустах, а все развешенные ружья рано или поздно выстреливают.

Разница между мной тогдашним и мной нынешним в том, что раньше я верил, что мир существует вокруг меня, а все люди живут для меня. Так же как Кью, Эм и Мани Пени существуют только как дополнение к Бонду. Сейчас я понимаю, что каждый живёт для себя, по крайней мере должен, потому что иначе человек так и останется тем чуваком с абзаца на третьей странице.

Мир не крутится вокруг нас с вами. Но мы можем заставить его. Если покажем, что та история, которую мы живём, круче остальных. Люди не живут ради нас, они живут ради себя. Но так или иначе они участвуют в чужих историях и вовлекают других в свои.

В этом отличие между мной тогдашним и мной нынешним. Раньше я ждал завязку своей истории и каждого встречного считал героем второго плана. А теперь я понимаю, что наш мир это самый масштабный кроссовер за всю историю и даже Марвел не смогли уместить в одном кадре столько персонажей, даже Марвел не смогли подарить своим героям настолько крутые и самобытные сольники, какие дарим мы самим себе.

Так что, как сказал один почивший:

— Эй, Мстители, хватит прохлаждаться...

4 сентября 2019-го

25-й час...

До недавнего момента я не осознавал до конца, что такое двадцать пятый час в сутках. Моя жизнь не так чтобы очень насыщена событиями, и часто я позволяю себе поваляться в кровати дольше, чем следовало бы.

Сутки у меня сжимаются до необходимого минимума: проснулся, поел, отработал, посмотрел сериальчик, выпил кофе, ещё пара серий и спать — причём происходит это так плавно, что не замечаешь, как такое существование становится неотъемлемой привычкой. Только со временем замечаешь, что жизнь зациклилась в бесконечный день сурка, но внимания всё равно не обращаешь. Вокруг формируется пресловутая зона комфорта.

Недавно в городе проходил большой ежегодный фестиваль. Мы работали на выезде, ночевали на территории фестиваля, стерегли аппаратуру и реквизит. Ранний подъём, поздний отбой. Те два дня были очень долгими.

На работе обычно думаешь, что времени ещё вагон и всё успеешь, а на часы глянешь, и уже домой через полчаса. А на тех выходных было совсем наоборот: думаешь, что уже вечер, скоро грузить барахло в грузовик, ехать домой, а на самом деле ещё и полдень не пробил.

Или взять выходные: люди ведь никогда не перестанут удивляться тому, как долго идёт рабочий день, и как быстро пролетает выходной. На работе мы что-то да делаем, с кем-то да общаемся, чему-то да удивляемся, а на выходных стараемся проспать до обеда, а остальные пол дня отдать на растерзание таймкиллерам.

Двадцать пятый час это очень странная вещь: его вроде бы и нет, но едва уловимое ощущение при случае утверждает, что он есть.

Этого часа нет, пока мы стараемся просто просуществовать очередной день, но он приходит, когда мы просыпаемся с рассветом и чем-то заняты до следующего. Самое забавное в таких случаях это самочувствие: если день чем-то заполнен, а голова и руки что-то делают, пусть и сущие мелочи, оно улучшается куда охотнее, чем от двенадцатичасового сна и просмотренного залпом сезона сериала.

Поэтому, если вам нужен двадцать пятый час в сутках, не тратьте деньги на энергетик. Лучше встаньте часа на два-три раньше, заварите кофе и придумайте себе занятие. А как закончите с ним, найдите ещё одно. А потом ещё и ещё. И так до самого отбоя. Вы удивитесь, сколько всего можно успеть всего за день.

23 сентября 2019-го

Господин Джаз...

Добрый вечер, леди и джентльмены. Позвольте представиться, меня зовут Джаз, Господин Джаз. С вашего позволения я поделюсь с вами своей историей.

Я появился на свет на рубеже эпох и с малых лет вслушивался в обрядовые песнопения, рабочие и светские песни. Каждая клеточка моего тела впитала в себя африканские ритмы и американскую музыку минувших столетий.

Моё детство прошло в чудесном месте под названием Новый Орлеан, на чьи улицы проливался чудный коктейль, смешанный из музыкального наследия древнейших культур.

Я жил музыкой с малых лет, она вскормила меня как любящая мать, научила меня превращать жизнь в сложные чёткие ритмы, от которых люди пускались в пляс. От заката до рассвета ноги их не прекращали притоптываний, а руки их не уставали от хлопков. Моя музыка дарила всем нам лёгкость непрерывного движения. Вместе мы находили в ней утешение.

Импровизация, ритмовая свобода и регулярная пульсация моей музыки быстро покорили Новый Орлеан. Уличные музыканты собирались в коллективы, перебирались с тротуаров на подмостки ресторанов, а затем пускались в гастроли по стране целыми оркестрами. Своей музыкой я покорил Америку, а затем и остальной мир пустился в безудержный танец.

А ведь началось всё с африканских мотивов, которые привезли мои предки в Новый Орлеан. Со временем они становились всё более импровизированными, обрастали американскими напевами, сдружились с блюзами духовых оркестров. Вот какова была моя музыка.

Но сегодня я оглядываюсь назад и вижу совсем иное: коллаборации жанров, смешения направлений, отказ от традиционных черт или напротив, чёткий консерватизм и академизм. Джаз-рок, джаз-поп, фри-джаз, соул-джаз, джаз-фанк, бибоп, свинг, хард-боп.

Боже, да моя ли это музыка? — спрашиваю я себя.

Она так и не перестала развиваться, рождать новые направления и стили. Она всё ещё вбирает в себя звуки и ритмы самых разных уголков света, насыщаясь новыми мелодиями.

Нет, это не моя музыка, — говорю я себе, — теперь уже нет.

Недавно я понял очень важную, по моему, вещь, которую раньше не замечал и которой хочу с вами поделиться. Подлинный джаз, каким он и родился, это искусство самовыражения одного и одновременно многих. Подлинный джаз это музыка народа, его память об ушедшем.

Джаз это не только я или кто-то другой, это не только оркестр, нет. Джаз это все мы. Ведь как сказал один трубач:

What we play is life...

6 октября 2019-го