Записи настроения

Глава 1

Ветер из последних сил пытался ухватить и без того голые деревья. Тучи, затянувшие небо с самого утра, не обращая внимания на жуткие порывы, отражали свет фонарей словно армия теней, оберегая драгоценнейший покой их покровительницы луны. Не давая возможности смешаться жалкому искусственному потоку лучей с чистейшей бледностью жрицы земли, ночное войско без устали несло свой караул.

Бласт-биты трека в его наушниках мерно вторили темпу шага. Несмотря на бесконечное движение вокруг, будь то редкий поток автомобилей или же непрерывная борьба ветра со стражами луны, всё это будто находилось далеко-далеко, в другой, пусть и окружающей его вселенной, безжизненной, и оттого казавшейся обездвиженной. Только он имел возможность идти сквозь или же об руку со временем, ежесекундно утекающим в никуда, тем самым обращаясь вместе с ним бесконечностью.

Глава 2

За окном среди пушистых припорошенных снегом елей в перемешку с соснами мелькали, будто кем-то потерянные, стволы молоденьких берёз. Музыка, если не ошибаюсь, тó была where is my love Янника Ловака, потусторонним эфиром растекалась по прокуренному салону. Водитель, большими пальцами лежащими на руле, отбивал ритм в такт ангельсой партии клавишного инструмента. С небосвода, словно налитого свинцом, срвались крохотные снежинки, мгновенно тая на лобовом стекле.

Зачем ему холодно? Когда он так хочет войти в этот лес. Не ощущая разницы температур, стать морзным воздухом, заполнить собой окружающее его пространство и в самых маленьких частицах своего существа разнести по округе мелодию прокуренного салона.

Глава 3

Лёгкие, но от того не менее тёплые, кожанные сапоги, укреплённые костяными щитками, с каждым шагом почти полностью проваливались в сугробы. Сколько же раз он пускал их в ход самым подлым образом, но, увы, от каждого такого раза зависела его жизнь. Перед глазами замелькали последние и самые ожесточённые минуты той бойни, по-другому это сражение назвать было нельзя, среди чёрных, словно обугленных стволов сосен. Вот Агвид, боец-великан, верный товарищ, лежит около отрядного барабана, который будто до сих пор бьёт по вискам. Вот Рэндалфр, сползший по дереву со стрелой в горле...

Дикий приступ кашля снова накрыл его с головой. Облокотившись на очередную сосну он оглянулся на свои следы. Метель, словно из жалости, почти моментально скрывала под снегом огромное количество крови, которое он успел потерять за время длительного, изнуряющего, бесконечного шага.

Вон за той снежной дюной уже должна быть его деревня. Да. И она‌ наверняка его тоже ждёт. Да. Он ведь слышит их голоса? Да. Почти каждого односельчанина. Да. Он уже может различить тембр каждого в отдельности. Да. Но зачем им... барабан его отряда? Песнь всё больше смешивается с боем этого злосчастного барабана. Он ведь не ошибается. Он с уверенностью может различить ангельский голос той самой, что вот-вот обнимет его, успокоит. Но колени начинают предательски дрожать, ноги перестают слушаться. Латные перчатки, погрузившись в снег, больше от туда не поднимутся. Да...

Неподалёку, на суку одной из немо наблюдающих сосен, каркнул ворон, провожая дух и позволяя ему разлететься на многие мили вокруг, но так и не наткнуться на обгоревшие останки безымянной деревни.

Глава 4

Горячий ветер, пролетая над бесконечным простором пустыни, закручивал и увлекал за собой мириады песчинок. Элдан никак не мог привыкнуть к своему новому телу, ранее принадлежавшее какому-то неизвестному существу, полностью покрытому странными кубическими наростами. За его спиной плавно покачивались ножны утяжелённые легендарным мечом Бога Джидаса, доставшимся ему от прадеда. Ветер, резко поменяв своё направление, брызнул в полузакрытые глаза песком и из за дюны выпрыгнуло такое же создание как он наперевес с клинком. Прыжок был действительно впечатляющим и сама пустыня, словно в изумлении, остановила вокруг них всякое движение. Поднявшись с колена незнакомец медленным, но уверенным шагом прошёл мимо. Элдан хотел было обернуться и окликнуть его, задать несколько вопросов, но в ту же секунду понял абсолютно всё. Он был близок, но не успел. Снова всё начинать с нуля. Перебравшись через дюну он увидел разгромленный лагерь и трупы оставшихся товарищей доедаемые гувами. Ярость алой пеленой окутала взор Элдана. В четыре прыжка он пересёк расстояние отделявшее его от первой палатки и в один миг меч Джидаса рассёк напополам двух противников. Из песка поднялись ещё десятка три монстров. Следующие несколько секунд разрозились дюжиной проблесков сокрушительного оружия парирующего удары и разящего гувов, пока одному всё же не удалось переместиться в тыл, попутно разорвав Элдану сухожилие под коленом.

Дикий предсмертный вопль заставил незнакомца развернуться и, перепрыгнув дюну, броситься в толпу гувов.

***

– Нужно будет вернуться за мечом, если конечно этот его к рукам не прибрал – вздохнув подумал Элдан.

Глава 5

Порыв ветра взъерошил золотистые кудрявые волосы Калина, сбросив капюшон его мантии. Солнце выглянуло в пробоину бетонной стены туч, закрывающей давно забытую синеву неба. Луч всеми-желанного света скользнул по земле, остановившись на голом дереве, которое, будто только и ждало этого момента, дабы раскрыть заготовленные заранее скопы почек. Ворон, до того одиноко дремавший на ветке, тоже ощутив тепло, распушил свои перья и подставил клюв солнцу.

От всего тепла, что резко окутало тело Калина, на душе сразу полегчало, проблем будто и вовсе не было. Ну и пускай заклинания огня не выходят, пускай денег почти не осталось, пускай он не находит общего языка с окружающими! Сейчас ему просто хочется жить и насладиться этим мимолётным, случайным моментом счастья сполна. Улыбка, особенно красивая из-за своей редкости, подчеркнула изящность черт его лица.

Неужто он тоже "человек погоды"? Юному магу такие люди никогда не нравились. Ему всегда казалось, что те, чьё настроение тем хуже, чем плотнее свинцовые облака, – отчаявшиеся, потерявшие какую-то свою искорку, одну из целей в жизни, отдавшие свои чувства в распоряжение погоды люди. Но нет, Калин не такой. Призывая демонов преисподней, он мог совершенствоваться и гордиться успехами, наблюдая с крыши за детворой односельчан, он мог радоваться вместе с ними, гуляя по лесу под дождём наслаждаться свежестью вдыхаемого воздуха, а после любоваться узором каплей, оставленным на паутине.

Капюшон снова скрыл красивое лицо Калина от посторонних глаз и тот зашагал по чёрным кирпичикам земляной тропинки, выступившим из под снега.

Глава 6

Развернулась слегка пожелтевшая бумага свитка и самодельная кисть, кончик которой был аккуратно окутан чёрными как смоль чернилами, неспеша начала свой танец в руке монаха. Лепестки сакуры, не так давно коснувшиеся земли, устилали края тропы, ведущей в храм, едва заметно сменяя друг друга под дуновением свежего утреннего ветра и улетая с вершины горы в долину Мира. Но снова и снова они задерживались у ног маленького каменного Дзидзо, тайком поглядывая на старика, замеревшего над небольшим столиком с кистью в руке в ожидании вдохновения.

Как бы вселенной не хотелось, изменить эту картину ей не удавалось. На этом пике вечно цветёт сакура, укрывая розовым одеялом храм с вечнозелёной травой вокруг, опуская розовый поток вниз – на облака, а те, в свою очередь, разнося его частицы по земле, где блуждают тени, погружённые в пучину быта. Но едва розовый кусочек благодати ложился перед одной из них, привлекая внимание, как существо заточённое в оболочке мрака, сбрасывая оковы и выплёскиваясь наружу, уносилось за облака, за пик с храмом, и растворялось в бурном потоке вселенной, оставляя остальных теней скорбить сорок дней над уже пустой тёмной оболочкой товарища.

Глава 7

Табуретка вылетает у тебя из под ног, но ты не падаешь на пол, как обычно, оставляя на своём теле ещё одну садину или синяк. Нет. Тебя ловят нежные объятия смерти, всё туже затягивая петлю на шее. Ты успокаиваешься, ведь исчезает всё вокруг. А самое главное – в небытие проваливается клубящийся и извивающийся рой демонов в твоей голове, что порядком надоел за последнее время.

Ты не думал только во сне. Даже за приставкой, проходя очередной уровень, тебя не покидали мысли, что понять этот мир невозможно. Понять его логику, научиться подстраиваться, пытаться подстраивать его под себя нереально. Твёрдая земля снова и снова уходит из под ног. Ты падаешь, куборем летишь с какого-то отвесного склона, раз за разом бьёшься о камни, по которым катишься, но с той же частотой видешь чертовски красивое небо, как солнце лучами тепла пытается смягчить твои удары. Но это постоянное движение, вечные качели, от хорошего к плохому, от камней к солнцу, с нереальной скоростью сменяющие друг друга принципы, законы и морали осточертели.

Хватит. Уткнись в какой-нибудь выступ, схватись за него. Прекрати этот безумный бег, останься в её руках, не ощущая табурет под ногами.