Запись №3

Глава 1

Вечер, в отсутствии происшествий, Николич, как и все остальные, проводил в участке. Его кабинет находился немного на удалении от общей комнаты, поэтому смех, разговоры и негромкая музыка не отвлекали от работы. Периодически слегка сбивал с мыслей монотонный стук дождевых капель по закрытому окну.

Последнее время он думал, как можно подать начальству развязку этого дела. Его за такое могла ждать премия, которая явно пойдёт на пользу кошельку или званию со всем вытекающим. Проблема состояла в том, что все адекватные объяснения нивелировались ранее полученными уликами и информацией из протоколов.

«Может, нападение животных?... Нет: машину никакой местный зверь бесследно не утащит, да и тела не находили... Авария? Так от машины обломков даже нет... Нападение маньяка? Вполне неплохая версия... Только нигде машину с русскими номерами не видели, останки не находили... Сложное дело... Если моё предложение понравится руководству, решение найдётся...»

В этот раз размышления прервала искусственная электронная трель, издаваемая стационарным телефоном с края стола. Рефлекторно инспектор снял трубку и поднёс к лицу.

– Инспектор Николич, у аппарата.

– Здравствуйте, это Тимофей Свиридов. – представился слегка уставшим голосом врач.

– И вам не болеть. Когда вас можно ждать?

– Минут через десять подъеду, можете не выходить – на улице льёт, как из душа.

– Хорошо, буду ждать на первом этаже.

Через полчаса Николич и Свиридов уже спускались в подвал. Зоран в этот раз нарезал круги по узкому коридорчику с нетерпеливым и, одновременно, грустным лицом: пока все остальные работники проводят свободное время смены за посиделками и разговорами с музыкой, он сидит в полутёмном подвале и самое интересное, что он может увидеть – физические упражнения закрытого Юрия или едва различимые разговоры дежурных сверху. Заметив появление старшего, младший офицер заметно приободрился: изменился в лице, встал по стойке «смирно» и бодро доложил:

– В этот раз он за писаниной сидел дольше.

– Значит, нас ждёт что-то интересное. – задумчиво проговорил Свиридов и направился к двери.

* * * * * * * * * * * * *

Лес... Лес... На протяжении часа или двух меня окружал один и тот же чёртов лес... Временами менялся только ландшафт: какую-то часть пути я проследовал по довольно крутому склону. Там идти было приятнее всего: лес был не таким густым и между деревьями хватало пространства для спокойной ходьбы.

За это время у меня сложилось впечатление, что в этом мире царит не только вечная ночь, но и вечная осень. Такое впечатление навивало то, по чему я всё это время шёл. Под подошвами постоянно хрустел толстый ковёр из пожухлой, порядком истлевшей листвы. Трава из под него не пробивалась, что свидетельствовало о завидной толщине слоя опавшей растительности. Если бы не непроглядная темнота, задрав голову, я точно увидел бы голые кроны деревьев.

Последние часы протянул на подножном корму: иногда по пути попадались прудики, больше напоминавшие лужи, чуть чаще встречались полянки с теми самыми съедобными листьями, с которыми меня «познакомила» «птица». С палкой и не думал расставаться, к тому же она пару раз выявила падальщиков, чьи «холмики» я, на всякий случай, избегал.

То гигантское циклопоподобное нечто я больше не слышал и не видел. Возможно, его заинтересовала машина или её наполнение в лице испуганного Виталика. Чтобы оно гналось за кем-то из нас – не помню, но то, что я его не заинтересовал – факт.

По пути неожиданно вспомнил про древесных недопауков-охотников: пару раз вдалеке слышал их курлыканье, которому предшествовал протяжный птичий крик. Возможно, у этих тварей птицы – основа рациона, недавно разнообразившийся Стасом.

Всё время, которое я шёл, голова была пустая: думать ни о чём не получалось и все мысли сводились к продумыванию следующей пары десятков шагов. Погода всё время была спокойной, только временами прошибал холод.

Разнообразие в окружении появилось, когда я в очередной раз остановился на привал у озерца. Только я, сделав пару глотков, поднял голову, как сразу заметил появление освещения. В одно мгновение абсолютно гладкую поверхность лужи и всё вокруг озарил красный свет. Чтобы ориентироваться, его яркости хватало, но не более того: он всё равно был слегка тусклым.

Спустя несколько секунд округу огласил протяжный вопль сразу нескольких тварей. Почему-то в нём я уловил что-то общее с тем, что издают недопауки, но в разы громче. Вопили с нескольких сторон, что поначалу меня напугало и дезориентировало.

Когда оцепенение спало, я подскочил на ноги и схватил палку так, чтобы ей было удобно отбиваться. С моей стороны это было слишком самонадеянно: отбиваться от того, от чего раньше я только убегал. В случае сильного испуга я вполне мог отбиться от какой-нибудь одной твари. Возможно... Если повезёт и это не окажется какая-нибудь новая зверюга...

Какое-то время я крутился по сторонам, взбудораженный каждым звуком. Последний поворот был в сторону целой стаи недопауков. Запоздало я распознал, что они несутся на меня не привычным способом, а прямо по земле. Поняв, что убегать времени нет, я приготовился отбиваться и уже замахнулся на ближайшую ко мне тварь, но вся стая попросту оббежала меня.

Ещё с полминуты я стоял и недоумённо оглядывался, как вдруг по ушам ударил жуткий грохот и треск деревьев. Одновременно с этим начал подниматься ветер, сквозь который до слуха дотянулось протяжное басистое восклицание «циклопа»:

– Игра-а-а-а начина-а-а-ается-а-а-а.

Постепенно ветер стал усиливаться. К грохоту где-то в стороне прибавился монотонный гул сверху, вызванный, судя по всему, шелестом крон деревьев. Про подстилку из листвы ветер тоже не забыл: в воздух поднялись просто тонны пожухлой листвы. Поднятая ветром, она постоянно била по лицу, забивалась в нос и глаза, от чего становилось невозможно даже дышать. Вместе с листьями поднялась и пыль, усиливавшая их эффект.

Я упал на колени со слезящимися глазами и разразился жутким кашлем. Каждый раз горло раздирало от невесть откуда взявшейся сухости, из-за чего на глаза ещё сильнее наворачивались слёзы.

Слепым я сидел минут двадцать, пока натянутая на нос футболка не начала задерживать листву и песок. Сильно открыть глаза не получилось: приходилось щуриться, чтобы посторонние предметы задерживались на ресницах. Опираясь на палку, поднялся и попытался осмотреться.

Вокруг продолжалась прежняя какофония: ничего, кроме метающихся по сторонам листьев и огромного пылевого облака с красным отсветом, видно не было. Сверху по-прежнему гудели кроны деревьев, а вокруг свистел ветер, который в пору называть «ураганом».

Решение проблемы было старым: идти. В этот раз всё осложнялось тем, что не было видно нифига. К темноте глаза уже привыкли, а вот к полному отсутствию видимости или ветру, по холоду, сравнимому с арктическим, быстро привыкнуть не получалось.

По пути натыкался на выкорчеванные ветром деревья или разорванные тела птиц и недопауков. В мёртвых птицах удивительного было мало: дать весомый отпор кому-то они вряд ли могут, а вот мёртвые «древолазы», которые зачем-то спускались на землю, меня смущали немало. Воспоминания о гибели Стаса были ещё свежими, так что я представлял, насколько должен быть хитрый и свирепый хищник, которому не составит труда разделаться с целой стаей таких существ.

Наконец, завалы деревьев и нулевая видимость вывели меня к... Издалека я сначала подумал, что вышел к очередной поляне, пока через пару шагов не подошёл к стене дома. Дом ничем не примечательный: стены из обтёсанных стволов, с какой-то растительностью между ними, с двускатной крышей из досок и единственным окном с порядочным слоем пыли, из-за которого внутрь нельзя было заглянуть.

Держась одной рукой за стену, обошёл здание. Буря не позволяла толком осмотреться, но по пути краем глаза заметил, как из бури на мгновенье показался угол второго, такого же дома. Судя по всему, я наткнулся на какую-то деревню, но в тот момент о таком варианте даже не думал. Обошёл дом, по пути наткнулся на ещё одно окно и дверь. С неожиданно появившейся надеждой дёрнул старую металлическую ручку на себя и дверь поддалась. На радостях чуть было не вбежал: остановило чувство самосохранения, заставившее перед входом осмотреться, попытаться прислушаться и медленно войти.

Внутри первым делом закрыл дверь, прижался к ней спиной и медленно сполз, стянув футболку с лица. Здесь пыли не было, как и ветра в общем. Теперь о буре напоминали завывания ветра, продолжавшие давить на мои и без этого расшатанные нервы.

Прежде чем обследовать дом получше, я сидел ещё минут пять и наслаждался возможностью дышать не сквозь жалкое подобие маски и не щуриться без перерыва. Только когда поднял голову, вспомнил про местную освещённость: свет из окон ориентироваться в полной мере не позволял, ибо был через чур тусклым и, наоборот, даже мешал, а другие источники света отсутствовали, из-за чего остальная часть дома была погружена в практически полную темноту.

Походив по дому, в процессе пару раз налетев боком на низкую мебель, убедился, что попал в среднестатистический деревенский дом. Современным его назвать не получалось из-за отсутствия даже намёка на электронику: ни телефона, ни телевизора, ни даже радио за время осмотра не нашёл. Съестного тоже не нашёл, как и следов пребывания хозяев строения.

Когда дом был полностью осмотрен, выглянул в окно. Изнутри так же не было ничего видно: только огромное пылевое облако с хаотично метавшимися в нём листьями. С минуту постояв так, решил отойти, как краем глаза заметил чью-то человекоподобную фигуру, прошмыгнувшую к стене дома.

Я так и замер. Мозг лихорадочно принялся представлять, кто это может быть. Сперва подумал, что это был Дима и даже успел обрадоваться, что с ним тоже ничего не случилось, как из-за края окна «вынырнул» обладатель силуэта.

Над краем окна торчал только торс. Тело мужчины спортивного телосложения с эдаким сплошным «налётом» из камней, формирующих подобие защитной оболочки, на груди, животе с выделяющимися кубиками пресса, плечах и руках разглядел мельком, так как всё внимание к себе приковало лицо... или здесь будет правильно «морда»?...

От подбородка до лба кожу скрывала маска из, будто бы, сплошной толстой кости. На месте рта имелось широкое отверстие с видимыми сквозь него губами, при мне поднятыми, чтобы можно было разглядеть грязные острые клыки, смахивающие на акульи. На месте носа был большой острый выступ, похожий на большой кол, которым без труда можно пробить не то, что это стекло, а проломить лобовую кость без особого труда. Больше всего моё внимание приковали глаза... Две святящихся ярким красным большие точки без зрачков.

От одного этого взгляда меня сковал животный ужас. Теперь я понял, откуда взялись те разорванные тела хищников, которым нет рваных среди местной фауны... Вернее, которых я не видел до этого. Оторвать взгляд от глаз этого нечта было трудно: две точки гипнотизировали, заставляли смотреть точно в них и содрогаться в ужасе от каждого движения твари. Существо будто упивалось своим превосходством и способностью до ужаса напугать меня... Никогда до этого я не ощущал себя настолько беспомощным и зависящим от хлипкой перегородки в виде стекла, сквозь которое меня сверлила тварь.

Наш зрительный контакт прервала смена погоды: утихла буря... Резко, будто выключенная неведомым выключателем. Свист ветра в момент стих. Пыль и песок, оставшиеся без двигавшей их силы, рухнули вниз, образуя толстый рыхлый слой, а листья ещё какое-то время витали из стороны в сторону, неспособные так же резко упасть из-за формы. Красный отсвет пропал так же резко, как и ветер, что я почти не заметил.

Красноглазому было всё равно, что снаружи что-то изменилось, и он продолжал сверлить меня взглядом, пока наше внимание не привлекли незапланированные участники. Из леса за спиной гостя раздалось знакомое курлыканье, на которое оно обернулось вместе со мной.

На краю лесополосы показались два мелких недопаука ростом с собаку. Оба издавали этот противный звук, передвигаясь из стороны в сторону, и временами делали выпады передними лапами в запугивающем жесте. Чем-то напомнило собак, которые делают подобные выпады в попытках отпугнуть случайно зашедшую на их территорию дворнягу.

Красноглазый даже не испугался. Наоборот, он принял вызов мелких хищников и решил попытаться повторить идею их жеста. Сделав пару шагов от стены, расставил чуть согнутые в локтях руки в стороны, нагнулся, слегка выставил одну из ног вперёд и дёрнулся вперёд с коротким громким рыком.

Жест возымел эффект и два существа отскочили назад и противными испуганными воплями. Только сейчас я разглядел, что из себя представляли руки человекоподобного зверя. Из кистей, вместо привычной пятерни, вырастали два толстых костяных лезвия с рваными краями. «Когтями» их назвать язык не поворачивался, ибо они имели осторожную ровную форму лезвия с краями, имитирующими зубья пилы или ровные короткие «волны» с детских рисунков. От осознания этого ещё раз пробила тревожная дрожь.

На крики мелких тварей подоспели аж два крупных недопаука. Одновременно двое спрыгнули с верхушек деревьев, спрятав, судя по всему, детей позади, и принялись повторять их попытки напугать. В ответ красноглазый выкинул тело вперёд, издав протяжный рёв, сравнимый с львиным по степени устрашения и звучанию.

Мутантам не понравилось, что какой-то двуногий урод не реагирует на их попытки защитить своих чад. А это значит что? Это значит, надо надрать ему зад. Один из родителей отошёл к маленьким существам, закрыв собой, второй вышел чуть вперёд и принялся угрожающе курлыкать.

В один момент паук подскочил вверх в попытке рухнуть на жертву. Та поняла затею и отскочила, от чего противник рухнул на пустое место, однако быстро пришёл в себя от недоумения и попытался ударить лапой, но и в этот раз промазал. Красноглазый заметил, что лапа пролетела мимо и упала в шаге от его ног. Незамедлительно на конечность обрушился молниеносный удар ребром смертоносной кисти, переломавший тонкую хитиновую конечность пополам. Перемахнув через неё, красноглазый одним выпадом оказался у морды, которую принялся нещадно разрывать мощными ударами обеих рук. Каждый удар сопровождался испуганным визгом, разрывавшим барабанные перепонки.

Я завороженно наблюдал за тем, как охотник рвал на части паука, осмелившегося бросить вызов юркому хищнику. Когда на него кинулся второй, я понял, что у меня ещё есть время сбежать, пока к телам местных тварей не прибавилось моё.

Моментально отскакиваю от окна, хватаю найденную тряпку, которую, на случай очередной бури, наматываю на шею, хватаю толстую палку, ранее бывшую черенком от лопаты, и выбегаю на улицу, постаравшись не греметь дверью.

Снаружи осмотрелся. На этот раз убедился, что рядом с этим домом есть ещё несколько тиках же, образовывающих небольшую улицу, на краю которой стояло моё временное укрытие. Незадумываясь рванул на другую сторону деревни, строя маршрут по краю дороги, разделявшей дома.

Край улицы примыкал к берегу водоёма, чьи берега в поле зрения не попадали. Распознал я его не сразу и успел затормозить у самой воды. Только здесь перевёл дыхание и прислушался. Воплей пауков или рёва красноглазого слышно не было... Снова воцарилась тишина.

Тем не менее, доверять ей я не спешил и первым делом решил узнать размеры водоёма. Больше всего хотелось как можно сильнее удалиться от деревни, в которой я встретил этого красноглазого монстра. Не факт, что он не преследует меня или не ринется в погоню, как только разделается с семейством пауков, поэтому лучше пользоваться шансом удалиться.

Пока шёл вдоль берега, заметил, что ближайшие метров пять дна не очень глубокие и это очень удобно камышам. Толстые стебли торчали из воды на всём протяжении моего пути и росли достаточно плотно. Временами я видел, как они расходятся в стороны, будто между ними что-то плавает, поэтому держался от воды подальше и не выпускал палку из удобного для удара положения.

В конце концов вышел к лесу. Увидев первое появившиеся в поле видимости дерево, поднял голову, дабы убедиться, что сверху меня не поджидают пауки. Встретило меня более устрашающее зрелище, заставившее немного отшатнуться: примерно в пятнадцати метрах над землёй ствол слишком уж причудливо деформировался, образуя выпуклость, сильно смахивавшую на человеческое лицо... Пара веток, длиной чуть превышающие остальные, подкрепили моё недоброе предчувствие.

Сам не знаю, зачем, но я решил удостовериться, что мне всего лишь кажется. Осторожно подошёл к дереву и ткнул в кору чуть сточенным краем черенка. Из отлетевшего кусочка древесного покрова на меня брызнула струйка... тёмной, чуть жидкой смолы, затем эта же жидкость продолжила литься дальше, с меньшим напором.

В попытке увернуться от брызга я отскочил, но не успел и на футболке отпечатались несколько маслянистых капель чёрного цвета. Поднимаю глаза на то, что показалось лицом и тут же столбенею: там, где кора причудливо сложилась в человеческое лицо, кора стала расходиться, и из неё, словно из кокона, выползла натуральная деревянная копия головы, на которой будто краской нанесли схематичное подобие улыбающегося рта, носа и глаз. Сразу после появления голова посмотрела по сторонам, остановилась на мне. На моих испуганных глазах подозрительные ветки отделились от ствола, распрямились в стороны и остановились, превратившись в самое настоящее подобие рук с тонкими пальцами-ветками.

Дальше оно закричало... Не знаю, откуда, но дерево издало протяжный, громкий и хриплый крик, пробравший меня до глубины души и слегка подкосивший ноги. Через минуту той же трансформации подверглись соседние деревья и принялись орать, затем соседние с ними, затем тот же крик стал слышен и у меня за спиной.

В этот момент меня охватила паника и растерянность. Когда ты встречаешь однозначного хищника, порядок действий ясен: бьёшь или убегаешь... А что делать, когда вокруг тебя вопят сотни деревьев, из которых вылезли головы и подобия рук? Растерянный, я просто оборачивался по сторонам, лихорадочно пытался придумать, что делать и чего ожидать...

Конец моему потерянному состоянию уже скоро положил знакомый жуткий треск деревьев и громоподобный голос совсем рядом:

– Не-э-э-э кричи-и-и-ите... Не-э-э-э-э кричи-и-и-ите...

Кто пожаловал на шум – догадаться нетрудно. Вот и я сначала вспомнил его голос, потом услышал всплеск воды, а следом из темноты на землю рядом со мной «рухнула» нога этого циклопа. Небольшая вибрация от сильного удара привела в чувство. Ясный рассудок сразу дал чёткую команду: «Бежать!».

Под аккомпанемент жутких воплей деревьев, которые, судя по усиливающемуся хрипу, вопят из последних сил, я рванул по обратному пути. По прямой старался не бежать и хаотично менять направления, чтобы у гиганта было меньше шансов вычислить мою траекторию и поймать. Когда выбежал к домам, старался прижиматься ближе к краю дороги. За домами спрятаться и не надеялся, ибо отчётливо слышал, как за спиной от неудачного шага циклопа разлетелся по сторонам один из домов.

Экстремальную пробежку остановил красноглазый. Вернее, сначала я не понял, что за фигура выскочила из-за угла дома и благополучно врезался в неё. Мы оба грохнулись на землю. Рефлекторно посмотрев на то, кто стал причиной остановки, узнал старого красноглазого знакомого, который нашей встрече удивился не меньше. Бросив взгляд на его кисти-лезвия, сразу отполз, но тот будто больше не интересовался моим убийством. Посмотрев назад, он сам молниеносно поднялся и посмотрел на меня с выжидательным видом. Очередной грохочущий шаг позади заставил меня так же быстро вскочить и побежать дальше.

В этот раз компанию мне составил красноглазый охотник, старавшийся всеми силами обогнать меня, а затем не дать мне сильно отстать. О том, что он попытается заманить меня в своё логово и там сожрать даже не думал, ибо всеми силами надеялся, что он выведет меня к укрытию от этой громадины.

Вскоре мы выбежали к краю деревни. Здесь дорога уходила в лес, деревья в котором так же рвали глотки, сообщая о нашем приближении. Лапы-ветки двух крайних как раз трепыхались на дороге, рискуя зацепить нас в момент пробега рядом. Красноглазого эта картина не смутила и он на полной скорости перепрыгнул одну из веток и остановился уже дальше, обернувшись на меня.

Я незадумываясь решил повторить его манёвр. Ветка на моей стороне была чуть выше, на уровне пояса и вполне могла схватить, что я сразу смекнул. Когда до неё оставалась пара шагов, на, с виду, тонкую ветку обрушился удар черенка, сбивший лапу вниз.

Тут я попытался перепрыгнуть и почти перелетел преграду, как ощутил, что что-то хватает меня за ногу и тут же тянет вверх. Не успеваю и моргнуть, как оказываюсь подвешенным вниз головой и пытаюсь всячески нанести вред той лапе, что продолжает держать меня в считанных метрах от земли. На удары оно не реагировало, лишь продолжая оглушительно реветь. В очередной раз помощь пришла с неожиданной стороны: красноглазый одним прыжком дотянулся до основания лапы и одним ударом лезвия оставил на ней глубокую отметину. Дерево завопило ещё сильнее и выпустило мою ногу, от чего я сильно приложился спиной о землю, но быстро встал и рванул вслед за убегающим охотником.

Через несколько десятков метров мы выбежали к пещере. Красноглазый на несколько секунд остановился у входа, пропуская меня. Из-за низкого расположения верхнего края я чуть было не врезался в него лбом: вовремя пригнулся и забежал, где попытался выпрямиться и сразу опустился от удара лбом о неожиданно твёрдый потолок.

Следом вбежал красноглазый, врезавшись в меня плечом. От неожиданности я не удержал равновесие и отлетел вглубь тоннеля, разбив локти о мелкие камни. Причина падения чуть постояла у входа, глядя наружу. Поскольку посмотреть туда же не мог, прислушался.

Деревья не переставали вопить из последних сил неведомых глоток. Скоро подтянулись громоподобные шаги гиганта, остановившиеся напротив входа. Вскоре после остановки громадины в пещеру нырнула его рука, застрявшая рядом со входом: мешал и рост, высота и ширина пещеры.

– Отда-а-а-а-ай! – завопил гигант и снова попытался схватиться за что-то.

В ответ красноглазый, резко отскочивший от входа, одним взмахом отсёк фалангу на пальце незваного гостя. С разрывающим уши воплем циклоп вынул руку и принялся топтаться на месте от причинённой боли. Топтался недолго: вскоре шаги и вопль принялись удаляться. Деревья наконец умолкли...

В неожиданно нависшей тишине я растерялся. В себя пришёл при виде красных глаз, смотревших точно на меня. Вспыхнувший страх тут же погас, когда я заметил, что прежней насмешки существо не показывает. Стоит и смотрит так же выжидательно... Не сводя с него глаз, поднимаюсь на ноги и снова бьюсь головой о потолок. Мутант проходит вдоль стены мимо меня и взмахом кисти приказывает следовать за собой.

Какое-то время мы шли по самому настоящему тоннелю, какие демонстрировали раньше, в фильмах про шахтёров, примерно, девятнадцатого века: стены из грунта, укреплённые кустарным подобием арок из брёвен... Для полноты картины не хватало чуть поднять потолок, чтобы не приходилось идти в полусогнутом положении, и пустить посередине железную дорогу с тяжёлыми большими вагонетками. Похоже, от появляющейся боли в измотанных ногах последнего хотелось больше всего...

После первого резкого поворота в конце тоннеля показался слабый тёплый свет желтоватого оттенка. Источник находился где-то справа от входа и время от времени на пару мгновений тускнел, но потом возвращал яркость. С непривычки свет резал глаза и заставил прослезиться. В паре шагов от входа стали различимы габариты помещения, которые получилось оценить в полной мере только пройдя вход.

Я попал в просторный зал, в котором подумал, что попал в заброшенный средневековый замок. Стены сложены из крупных каменных блоков. На редких составляющих стены можно было разглядеть «пятна» желтоватого мха, который мне нигде раньше не встречался. В углах помещения стояли поддерживающие потолок из тех же блоков, лежащих на, с виду, напрочь сгнивших деревянных балках. Многочисленными источниками света служили факелы на тёмных стальных подставках.

Чуть пройдя вглубь помещения, красноглазый остановился и сделал шаг в сторону от входа, освобождая проход. Под тяжестью красных глаз я молча вошёл, огляделся. Всё внимание моментально приковал старик... Вернее сказать, человек, о возрасте которого говорила сгорбленная спина и передвижение с опорой на деревянный посох. Рассмотреть подробнее не получалось из-за его одежды: плаща с капюшоном из мешковины, скрывающей незнакомца с головы до ног.

Рассмотреть его получше получилось, когда тот повернулся на изданный охотником короткий рык. Это и вправду был мужчина преклонных лет, с седой бородой и того же цвета ресницами. Глаза у него были будто сильно прищурены: настолько маленькие, от чего рассмотреть их особенности или цвет не получалось.

Сначала взгляд смерил меня, затем перешёл на красноглазого. Взмах руки наотмашь, видимо, был каким-то приказом существу, ибо после него существо послушно кивнуло и направилось в центр помещения. Я немного сопроводил его взглядом, пока меня не привлёк голос старика.

– Приветствую тебя, юноша... – произнёс старик едва двигая губами. Голос был жутко скрипучим, но после всех звуков этого мира он был подобен музыке. – Ты прошёл испытание... Прежде, чем отправиться домой, у тебя есть возможность задать три вопроса, на любой из которых я дам ответ...

Недолго думая, я озвучил первый пришедший в голову вопрос. Голос был слабым, чуть хрипящим, из-за волнения часто менял тон и скорость произношения:

– Что это за место? Другой мир, параллельная вселенная...

– Не спеши... Тут тебе ничего не угрожает... – монотонно заговорил старик. – Ты попал на Арену. Сюда попадают люди, на долгое время покинувшие родные края. Раз они нашли смелость для этого, они могут обеспечить своё выживание за пределами тех мест, где можно не волноваться за свою жизнь и надеяться на защиту... Обычно, на Арену попадают несколько иноземцев, главная цель которых – прожить дольше остальных. Последний, самый способный к жизни вне дома, попадает ко мне и после отправляется домой...

Перед следующим вопросом я какое-то время молчал, лихорадочно перебирая волновавшие меня вопросы. Их оставалось только два, из-за чего выбирать нужно было очень тщательно.

– Как понять, что я скоро попаду на Арену? – в один момент выпалил я.

– Чтобы попасть сюда, ты должен находиться вне краёв твоего народа дольше десяти дней... То, что тебя постигла эта участь, ты поймёшь только здесь, когда вокруг сгустится тьма, а воздух наполнится страхом и холодом... За один раз ты докажешь, что готов к жизни за пределами своего дома и сможешь путешествовать по всему миру.

Над последним вопросом думал ещё дольше... В конце-концов, решил успокоиться. Привёл в порядок дыхание, затем подумал уже трезво. После раздумий наконец проговорил:

– Где я буду, когда вернусь в свой мир?

– Ты появишься в тех же краях, из которых попал сюда. Ты будешь недалеко от людей из без труда выйдешь к ним... Теперь проследуй за мной.

В центре комнаты, плотно окружённый колоннами, находился некий алтарь: округлое углубление в полу, по бокам которого находились шесть пьедесталов. На каждом находились, судя по всему, сородичи красноглазого: различия были только в голове. Вместо лица весь лоб занимало отверстие в черепе, из которого в центра алтаря без перерыва выливалась тонкая струйка тёмной жидкости.

– Спускайся в центр. Не бойся, не упадёшь...

Я молча повиновался. С виду, края были достаточно крутыми, но спуск не составил труда, ибо ноги не соскальзывали и держались ровно и надёжно, будто на асфальте. Встав в центр, угодил ногами точно в набежавшую лужицу той самой жижи из голов мутантов.

– Стой и не двигайся.

На момент получения указания я стоял спиной к старику и рушил беспрекословно повиноваться. На секунду успел пожалеть, что не увижу, что именно сделает этот странный незнакомец, узнать прозвище которого как-то не подумал...

За спиной послышался замысловатый «заговор». Гортанный высокий тембр сочетался с довольно высокой громкостью, отражаемой от старинных стен помещения. Спустя пару протяжных напевов гравитация вокруг меня пропала и я начал медленно подниматься вверх, чуть привалившись на спину. Жидкость с пола начала теми же струйками вращаться вокруг, сужаясь сильнее с каждым разом, пока не покрыла моё беспомощное парящее тело тягучей плёнкой. В руку что-то укололо и сознание начало мутнеть...

Очнулся от прошибающего тело холода. Открываю глаза... Я дома... Звучит забавно, с учётом нахождения среди леса в тёмное время суток. Но это уже было не совсем важно... Я был в своём мире. Живот сводила боль от пустоты, горло чуть першило, а в нос ударила жуткая вонь то ли от меня, то ли я очнулся рядом с трупом, похороненным под слоем навоза...

* * * * * * * * * * *

Дочитав до определённого момента, доктор положил записи на стол и сообщил полицейскому:

– Все нужные моменты он описал.

– И что там?

– Если коротко, то похожие пропажи будут продолжаться. Пропадать будут иностранцы, которые пересекли «домашнюю» границу десять дней назад.

– Это он сам написал? – недоверчивой усмешкой спросил Николич, передвинул записи к себе.

– Прочитайте, там всё написано.

Инспектор только начал читать первую страницу, когда внимание привлёк звонок телефона на столе. Трубка моментально переносится к лицу полицейского, он сам произносит машинальное приветствие.

Доктор, сидевший на прежнем месте, заинтересовался сутью разговора, но решил не отвлекать инспектора. О чём говорили с противоположного конца провода, не слышал, а по ответам Николича, состоявших из «ага», «понял» и «что ещё?», ничего понять не получалось.

Вскоре полицейский положил трубку на место, посмотрел на Свиридова и сообщил:

– Значит так, доктор, спасибо за сотрудничество. Жаль, что записи нам не пригодятся...

– Почему? – вопросительно нахмурился Тимофей.

– Бесследная пропажа четверых людей привлекает слишком много общественного внимания. Чтобы не возникло каких-либо проблем, вышестоящее руководство решило сфабриковать всё. Простая авария со следами, которые раньше не заметили. С российской стороной всё согласовано. От того, что мы предоставили бы записи и сказали, что писавший психически здоров, разве что, на меня бы начали смотреть с подозрением или вовсе сместили бы.

– Во всяком случае, об истинной причине произошедшего известно только нам с вами...