Запах сладкого из ниоткуда

Глава 1

1.Глава.«Пустота в стакане мороженого».

Нежныйбисквит, между слоёв блестящая белая начинка, чередующая с вишнёвой ибанановой. Шоколадный мусс, хрустящее печенье, клубничное варенье. Любитесладкое? Я тоже раньше любила. До одного момента, изменившего всю мою жизнь. Итеперь поклялась, что не возьму сладость в рот никогда больше в жизни.

Всё началось двадцать четвёртого августа, вобычный жаркий летний день, и соответственно в мой тринадцатый день рождения. Втот день я и подумать не могла, что может со мной случится и как перевернётсяжизнь. Я не ждала от него каких-топеремен, открытий, знакомств, ведь знала и была готова к тому, что как только язадую на торте, покрытым жирным белковым кремом тринадцать одинаковых восковыхсвечей, меня сразу отвезут на вокзал, где посадят на поезд, и я отправлюсьнавстречу к своей новой жизни.

Делов том, что ещё в пять лет, родители отправили на секцию лёгкой атлетики, неспрашивая моего согласия. Там тренера относились как и в любом другом видеспорта не очень, кричали своими громкие голосами, что я двигаюсь как черепаха идаже сопливый Антонов бегает быстрее меня. Также мне всегда говорили, что ясамая худшая из всей группы и из меня ничего хорошего не выйдет, а мояспортивная карьера закончится, не успев начаться. Возможно, это такойпедагогический приём, для того, чтобы ребёнок достиг высоких результатов. Ну илия действительно никудышная спортсменка.

Но несмотря на это, я показывала неплохие результаты в лёгкой атлетики. Меня часто отправляли на конкурсы и соревнования, и пусть не всегда, но нередко я занимала первые места.

Номне спорт никогда не нравился, и не нравится даже сейчас. Всё детство ямучилась, идя в спорт школу. И смотрела я на эти награды, которые заставляливсе полки комода, с грустью думала, что они мне дали. Ничего. Правильно мнеговорила моя самая первая тренерша, невысокая рыжая женщина сорока с лишнимлет, Елизавета Георгиевна: «Нормальная вроде бы девка, талант к спорту есть, нодуша тонкая, слабая, как у творческих личностей. Ей бы сидеть там у костраструны перебирать, по мольберту кисточкой водить, пейзажики вырисовать, наподоконнике депрессивные стихи писать. Словно она не от мира сего. Не дляспорта она создана. Не та дорога, не та».

Иона была права. Абсолютно права. Я доказывала, показывала, что у меня естьталант художника. Я соглашалась, но говорила ей, что виноваты мои родители,которые всё решили за меня. Но тренер твердила, что это не отговорки.

Из-затого, что я имела успехи в лёгкой атлетике, когда мне восемь лет мама решила,что надо отправлять меня в более профессиональный спорт, и поэтому я поехала вспортивный интернат.

Первыйинтернат оказался слишком низок по уровню развития для моих возможностей и я после полугода проживания и обучения в немпереехала в другой интернат. И так продолжалось и дальше. Второй, третийинтернат, четвёртый.

Интернатыя меняла по мере своей квалификации и на мамино усмотрение. Например, ей ненравилась одна из спорт школ, потому что там было мало мячей для баскетбола, ккоторым я не имела отношение. Или же её слишком бесило, что в каком-тоинтернате была слабая дисциплина, а в другом слишком много времени уделялиучёбе и при этом мало спорту. Но так же для мамы не имело никакого значения,как ко мне относятся учителя, есть ли у меня друзья, и как я адаптируюсь в новых коллективах, которыеменяю как перчатки.

Почтивсю жизнь у меня не было единого класса, друзей, лучшей подруги, питомца. Какже жить такой жизнью, если я всегда скитаюсь из интерната в интернат, приезжаядомой на каникулах. Но эти дни, которые я проводила дома, мне не нравились.Какой смысл такого отдыха, когда ты всё равно каждый день занимаешься этойдурацкой атлетикой, только живёшь в комнате одна, а на семейных вечерних ужинахсемья просто молчит. Плюс к этому нет друзей, даже обычных товарищей, знакомых,а с родителями время препровождения так себе.

Моимродителям стоит уделить отдельное внимание. Мать, решавшая всё за всех,ненавидящая девушек, которые якобы не подходили под стандарты красоты. Мамавсегда навязывала мне, что женщина должна быть идеальной: высокой блондинкой сволосами по пояс, безупречной фигурой, яркими чертами лица, к которым онастремилась и не пренебрегала пластикой. Возможно, из-за стремления к идеальномутелосложению она и отправила меня в спорт, потому что у неё в детстве такойвозможности не было и ей пришлось точить свою фигуру уже самостоятельнымитренировками во взрослой жизни. Мать не терпела, когда что-то шло не по её, икогда находились люди, не боявшиеся отстоять свою точку зрения.

Амой отец человек малоэмоциональный, не любитель долгих бессмысленныхразговоров, любящий спокойствие и тишину. Он почти всегда соглашался с мамой, ине хотел ей перечить. Мне было до боли обидно .что папа ни разу в жизни незахотел поинтересоваться мной или защитить меня от указов матери. Он простомолчал. И от этого ледяного молчания мне становилось не по себе. Но возможноблагодаря нему он и стал успешным человеком, которому нетрудно платить заинтернаты.

Вобщем, семейка классная, если учесть ещё то, что кроме своей стервозной мамашии холодного отца я не знала почти никого из родственников.

Япредполагала, что после праздничногоужина в честь дня моего рождения, меня отвезут на вокзал и я уеду в новыйинтернат. Но в тот день мой день рождения даже не праздновали, а просто отвезлина Ладожский вокзал ещё ранним утром, где я села в серо-красный вагон, затащивсвои немногочисленные пожитки в поезд. На прощания родителей мне было плевать ия никак не отреагировала, а просто села в своё купе.

Внутрименя была лишь пустота и холод. Холод и какая-то боязнь нового, мне было страшноехать в неизвестность. Очередной интернат с неизвестным будущим. Я знала лишьто, что там будет всё та же система. Строгий режим, бесконечные тренировки,противные воспитатели, неприятные соседки по комнате, невкусная холодная еда встоловке. Парадокс. Моя жизнь наверное никогда не измениться. Так я думала натот момент.

Заокном скорого поезда мелькали поля, степи, леса. Я сидела на жёстком сидении, подогнувпод себя ноги. Настроение было в упадке, у меня даже не было никаких мыслей,пустота в душе.

Вдушном купе (хоть тут родители меня не обделили и не отправили в долгую дорогуна плацкарте) ехали ещё трое человек. Семейная пара, которые по их виду былиженаты уже больше тридцати лет, напоминающие мне моих бабушку с дедушкой. Полноватаяженщина в цветном платье и с корзинкой продуктов в руках, и мужчина с седымиусами в фетровой шляпе. В противоположном углу сидела маленькая скукоженнаядевушка с редкой чёлкой на глазах, залипавшая всю дорогу в старую книгу.

-Ой.Девочка, а куда ты едешь, если не секрет?- спросила меня женщина, протягиваяпирожок с повидлом.

-ВЧелябинск, в спортивный интернат,- ответила я, неохотно взяв в руки пирожок.

-А,а мы вот едем в Курган, к дочери,- сказал дед.- Давно не были, по внукамсоскучились.

-Атебя как зовут?- женщина достала из огромной корзины морковку и принялась еёчистить.

Язадумалась. Для меня моё имя было больной темой. Казалось бы, обычный вопрос,когда новые знакомые интересуются, как тебя зовут. Но своё имя я не хотелаговорить. Оно ведь просто ужасно! Хуже нет! Поэтому в большинстве случаев яговорила не своё настоящее имя, Стефани, которое мама решила мне дать из-закрасивого по её мнению звучания, а какое-нибудь обычное имя. Даша, Маша, Настя.Мне очень не нравилось моё имя, плюс звучало тупо в сочетании с фамилией.Стефани Каширина. Я стеснялась говорить реальные инициалы и поэтому постояннопридумывала каждый раз новое имя. И сейчас тоже соврала:

-Лера.

-Какоекрасивое. Помню, у меня подруга в техникуме была, тоже Лера,- начала вспоминатьбабушка. Она долго что-то рассказывала про овоще-базу, где работала, просвадьбу её сестры, про рыжего кота Кузю с дачи. Всё шло нормально, я кивала втакт её словам и делала вид, что мне очень интересно. Хотя в голове у меня былилишь мысли о том, какого цвета станет хамелеон на фоне самого себя в зеркале.

Яспокойно уносилась в приятные мысли о странных загадках человеках, как вдругдверь купе открылась, и к нам заглянула маленькая головка, знакомая проводницаЛена, которая по приказу мамы следила за мной с самого детства, когда я ехалана поезде.

-Стефани,ничего не случилось?- спросила она меня.- Все нормально?

Мужс женой окинули меня непонимающими взглядами, а я развела руками и сказалапроводнице:

-Да,всё хорошо.

-Нуладно. Такая большая выросла, прям не узнать,- улыбнулась Лена.- Ты же точноСтефани Каширина? Я не перепутала? А то уже такая взрослая, невеста прямо.

Ив тот момент она меня опозорила дважды. Сказала моё настоящее имя, и добавила этутупую ещё несочетающуюся с ним фамилию. А я могла бы остаться для них обычнойдевочкой Лерой, с непримечательным именем. Хотя, можно же было сказатьпроводнице, что она перепутала, ведь она не видела меня уже полтора года, и яне Стефани Каширина, а простая девочка Лера. Но это уже перебор.

-Уменя сегодня, кстати, день рождение, сегодня,- буркнула я непонятно зачем, нопроводница услышала и начала меня поздравлять как и мои попутчики:

-Ой,какая девочка! Такая ещё борзая, имена чужие подставляет, но всё равно,хорошая!

Япопыталась этого не слышать, и просто закрыла глаза. А я потихоньку вздремнула,опёршись о стекло, и проспала почти всю дорогу. Когда поезд подходил кЧелябинску, меня разбудила Лена, проводив с сумками до машины маминой знакомой,которая согласилась подвезти меня до интерната.

Сомной долго прощались весёлые бабушка с дедушкой, даря фрукты и поздравляя ещёраз с днём рождения. А та незаметная девушка вышла на той же станции, что и я искрылась где-то в глубине вокзала, так и не проронив ни слова за весь путь,кроме отрицательного ответа на вопрос проводницы, будет ли она чай.

Ямолча доехала до нового дома, а когда оказалась у интерната, задрав головувверх, начала рассматривать огромное здание. Мне оно показалось каким-тослишком большим и даже давящим на психику. Но при этом у него было кучастадионов и большая площадь, а ещё необычное расположение. Интернат находилсянедалеко от центра города, около него стояли торговые центры и свежиемногоэтажки, а из окон учреждения открывался вид на городскую площадь. Но приэтом, сзади массивного здания виднелись зелёные верхушки деревьев. Сколькоинтернатов видела, никогда такого не встречала.

Внутри интерната было даже очень неплохо. Хороший новый ремонт, светлый интерьер, чистота, огромные по площади помещения. Мне очень понравилась такая обстановка. Возможно, этот интернат может станет первым, который мне понравился, из всех, где я побывала.

Навахте мамина знакомая Рита что-то сказала тихим голосом симпатичной девушке,стоявшей за стойкой у входа, и она отвела нас к большой массивной двери стабличкой: «Кабинет директора».

Мыс Ритой вошли в кабинет, увешанный медалями и наградами с шкафами,заставленными кубками. За покрытым лаком столом сидел мужчина на вид чутьменьше тридцати лет, худощавого телосложения и высокого роста, в парадномкостюме. Я сначала засомневалась, что это действительно директор. Обычно все директораспортивных интернатов, в которых я побывала, были толстые дядьки, не знающиеничего о спорте, либо тетки-тренерши, с короткими стрижками и бойким настроем.Но этот директор меня удивил. Приятно.

-Здравствуйте,Виктор Дмитриевич,- представился он, когда мы зашли в кабинет.- Напомните-кафамилию, Андреева или Дубенко?

-Каширина,-ответила моя сопровождающая.- Каширина Стефани.

-А,ясно, документы принесли?

-Конечно,вот всё,- Рита выложила на стол пакет с моими документами. Директор осмотрел ихи сказал:

-Нухорошо. Лёгкая атлетика, значит. В принципе всё в порядке, сейчас я вам выдамрасписание, план интерната, меню столовой и прочие нужные тебе вещи. Кстати, тыодна из немногих детей, которые приехали в интернат ещё до начала учёбы.Тренировок тоже не будет, отдыхайте эту неделю. Но и самостоятельные тренировкине забрасывайте, а то мышцы отрафируются. Твоя комната на третьем этаже, вовтором корпусе общежития, двенадцатая комната. Думаю, найдёшь.

Якивнула, и он дал мне в руки ключ. Ответил на мой вопросительный взгляд, чтоэто от моей комнаты. Я была ещё раз удивлена, потому что никогда такого не былочтоб в интернатах комнаты запирались на ключи. Я в своём жизнерадостномвоображении уже рисовала, что здесь шикарные комнаты на одного человека согромными кроватями, шведский стол, куча роскоши.

Яуже хотела лететь к мечте в свою новую комнату. Но Виктор Дмитриевич спросилменя:

-О,да ты прям рекордсмен. Седьмой интернат! Это что же, ты что ли магнитик скаждого города привозишь, ездишь везде поэтому?

-Типатого,- усмехнулась я и побежала во второй корпус. Я попрощалась с Ритой и пошлаискать свою комнату. С ориентированием у меня было все хорошо и я быстро нашлановое жилище. В коридоре я встретила двух девочек чуть старше меня на вид,которые посмотрели на мои волнистые светлые волосы и спросили:

-Эточто, завивка?

-Нет,это мои от природы,- с гордостью произнесла я. Мне было приятно, что всемнравятся мои от рождения длинные волнистые локоны цвета блонд и немногие верят,что это не завивка. Я ожидала, что эти девочки тоже удивятся и позавидуют моимволосам, и возможно мы разговоримся и подружимся. Но на мой ответ девочки лишьпереглянулись усмешливыми взглядами и прыснули от смеха. А одна из них,длинноногая брюнетка сказала:

-Ха-ха,я хотела сказать ,что тот кто это тебе делал, совершенно безрукий. А у тебя этоубожество от природы, это ж вообще!

-Да,тяжёлой судьбы человек,- усмехнулась вторая высокая крашенная рыжая девочка.

Язакатила глаза под смех подружек и подошла к комнате номер двенадцать. Провернувдва раза в замочной скважине ключ, я зашла в свою комнату. У неё был такой жеогромный масштаб как и везде в этом здании. Большое окно, два шкафа, два стола,две, стоящие друг напротив друга кровати. Всё-таки у меня будет соседка. Затохоть одна, это хорошо. А комната большая, в некоторых интернатах в подобных поразмеру комнатах живут и по десять человек, а тут только два.

Ярадостно прыгнула на постель и посмотрела на её близнеца. Чистая, нетронутая,идеально заправлена. Видимо моя соседка ещё не приехала. Ждала я более менеадекватную девочку, не то как все мои предыдущие сожители. Оторва, сбегавшая поночам через окно, любительница животных, тащащая в комнату всех вшивых кошек исобак, непредсказуемая каратистка, странная личность, рассказывающая опрозрачных людях, атлантах, летающих диванах. Пусть моя новая соседка и будет сприбамбахом, но хотя бы с небольшим.

Расположившисьв комнате, разложив все вещи в свой личный огромный шкаф, я долго думала, чтостоит ли что-нибудь поставить на тумбочку у кровати. Ведь у меня нет не фотоксемьи, ничего такого. Решила, что тумбочка будет пустовать.

Ия со спокойной душой расположилась на уютной кроватке, достав книгу типичнойрусской классики про девушку под поездом. Мне казалось, что литературауспокаивает. Так как коммуникабельностью особой я не отличалась, поэтому непошла искать новых друзей. Тем более после того случая с оскорблением моихволос. Теперь у меня новый комплекс.Поэтому выходить в люди и знакомится с постояльцами интерната, я не хотела. Одномутоже не скучно.

Ядолго залипала в книгу, перечитывая каждую строчку по пять раз, потому что япостоянно задумывалась о чём-то и забывала, что такое вообще слова и буквы. Ужслишком много объёма моего мозга было занято мыслями о новой соседке.

Меняэто уже сильно бесило, я пыталась как отвлечь себя, ходила по комнате, рассматривалаплан интерната и расписание, рисовала не очень умелые картинки, слушаланелюбимую попсу, тренировалась самостоятельно, приседав, отжимавшись, но мыслине уходили.

Яуже всерьёз хотела выйти из своей уютной раковины, разорвав скорлупу, чтобпообщаться с людьми. Но как только я набрала в грудь побольше воздуха,послышался приглушённый стук в дверь. Я навострила уши и сказала самым ужаснымголосом в мире, который стал таким в тот момент от волнения:

-Входите.

Неуспела я это сказать, как комната распахнулась и в комнату зашла худая сияющаядевочка с улыбкой. В руках у неё были огромные сумки, в разы больше моих, а заспиной спортивный рюкзак.

-Привет!-звонким голосом произнесла она, затащив многочисленные вещи в комнату.-Морозова Вероника,- девочка протянула исцарапанную когтями кошки руку с обгрызенныминогтями и вновь улыбнулась.

-Приятнопознакомиться,- очень тихо ответила я, протянув свою руку к её. Я понимала, чтомне надо представиться, и я сейчас веду себя невежливо по отношению к новойсоседке, ведь она сказала имя, а я молчу как дура. Плюс к этому у меня слишкомнедружелюбное лицо. Но я как обычно не хотела говорить свое имя. Но в тотмомент почему я легко заставила себя и сказала уверенным голосом.- СтефаниКаширина.

-О,клёвое имя,- усмехнулась Вероника.- Никогда не встречала. Мне нравится.

Ябыла удивлена, что у неё такая здоровая реакция на моё имя. Девочка началараскладывать свои вещи, а я решила рассмотреть внешность сожительницы. Идеальнопрямые тёмно-русые волосы до плеч, карие глаза, лёгкие веснушки, не совсемровные зубы. Она не была идеалом красоты, который навязывала мне мама. НоВероника казалась мне красивой, и я даже чуть-чуть начала завидовать еёвнешности. Оказывается не все красотки со светлыми длинными волосами иидеальными зубами.

РукиВероники были увешаны чёрными и разноцветными напульсниками, браслетами с блестящими бусинками, красными ниточками. Нашее красовался кулон пацифизма черного цвета. Она была совершенно не такой каквсе мои предыдущие соседки по комнате.

КогдаВероника расставляла на своей тумбочке фотки симпатичных мальчиков, девочек,которые видимо были её подругами, и наверное своей семьи и собаки по породедалматинца, она спросила меня:

-Аты кстати почему в этом интернате? Или за что?

-Засвой талант. Я почти каждый год с восьми лет интернаты меняю,- ответила я.-Мать говорит, что надо повышать уровень квалификации.

-Ого.А я вообще с семи лет в одном интернате жила,- удивилась Ника.- Он сейчасзакрылся, и я в новый и переехала. А тебе я думаю, совсем не сладко пришлось.

-Да,так себе, если честно,- кивнула я.- А тебе за что-то в интернат отправили?

-Да,меня за моё такое себе поведение отправили, типа перевоспитание. Иперевоспитывают уже шесть лет. Но получилось у них не очень. По крайней мерепока.

Ябыла удивлена, что в спортивный интернат отправляют за хулиганство. Для меняэто дикость и я никогда не думала о таком. Конечно, жить в интернате не очень,но отправлять туда в качестве наказания, это очень странно.

-Так,а теперь я хочу узнать о тебе побольше,- сказала Ника. Эта девочка показаласьмне одновременно какой-то борзой, и в то же время хорошей и понимающей.- Дляначала скажи, в каком направлении учишься?

Винтернате было много разделов вида спорта. И я конечно же шла по курсуатлетики.

-Лёгкаяатлетика. А ты?

-Авот я волейболом занимаюсь,- ответила Ника.- Вид спорта так себе, но противматери не пойдёшь. И против своего роста тоже. А день рождения когда?

-Вчера,-ответила я. Глаза Вероники сразу засияли и она закричала:

-Серьёзно?Стефани, так это ж круто! Вообще отпад! Так, я конечно не знала, но всё равнопоздравляю,- она начала шарить в своём рюкзаке, и после недолгих поисков,достала оттуда блестящую книгу в голубой обложке. Она поднесла её ко мне исказала:

-Сднём рождения, новая подружка.

Яосмотрела книгу. Красивая, новая, но название меня испугало. На обложкекрасовались профессионально выполнены рисунки призраков, монстров, ходячихмертвецов и прочей нечисти. «Самые загадочные существа мира». Я не особоувлекалась мистикой, больше читала всякую классику и навязанную матерью поэзию,но не буду же я отвергать подарок от человека, которой в первые несколько минутзнакомства назвал меня подружкой.

-Спасибо,-сказала я.- Ты её не читала?

-Нет,я его за два дня до отъезда купила. Будто готовилась, что у моей соседки будетдень рождения. Я, знаешь ли люблю всякое такое, нервишки подкосить.

-Явидимо тоже увлекусь с этого дня мистикой,- книга заинтересовала меня, когда яполистала и рассмотрела картинки.- Кстати, а у тебя когда день рождения?

-Двадцатьпятое ноября,- улыбнулась Ника.- Ну я думаю, что ты знаешь, что дарить.

Яс радостью кивнула. Для этого человека я была готова подарить любой подарок. ОтВероники шла невообразимая светлость и дружелюбность. Она сразу показала себядля меня с положительной стороны. И я чувствовала, что это искренность. Этоточно не маска.

-Знаешь, вот в прошлом году, на моё день рождение, собрался весь корпус. И начали мы беситься. Пытались сделать фаер-шоу на балконе. Кто-то даже петарду принёс. Ой, как классно было. И главное, что нас воспитатели не запалили. А когда мне десять было, мы с моими подружками цирк устраивали. Я фокусником была, шапку надела, карандаш взяла, типа волшебная палочка, и начала махать, ахелей-махалей! Моя подруга клоуном была, другая апельсинами жонглировала. Почти весь этаж пришёл в нашу маленькую комнатку. Я хотела, чтоб пришёл мальчик, который мне очень нравился, можно сказать, я только ради него в этом во всем участвовала. А он не пришёл. Обидно было. Но я его уже забыла. Невелика потеря.

Втот момент, глядя на грустную мордашку Вероники, мне стало её безумно жалко.Конечно, сейчас на него плевать, но в сердце при воспоминаниях он будет житьвсегда и беспокоить Нику. Но девочка быстро убрала с лица грусть и продолжиларассказывать истории с интерната. Как они пугали воспитателей, надев на себяпростыни, как прятались в шкафах у директора, воровали хлеб в интернатовскойстоловке, как бегали по ночам в соседские комнаты. Я слушала взахлеб, согромным интересом, ведь в моей жизни такого не было. Это удивило Нику, и онаспросила:

-Аты что, за всю жизнь проведённую в шести интернатах никогда такого неиспытывала?

-Нет.Такого не было.

-Странно,как так может быть? Я б поняла, если б ты в одном интернате жила, вкаком-нибудь нудном. Но в шести!

-Меняне принимали, и вообще, общество,которое там было, мне не нравилось.

-Да?Но это не страшно. У тебя всё впереди. Мы с тобой расшевелим этот интернат.

Яулыбнулась. Постепенно пустота внутри меня наполнялась маленькими ложкамиванильного мороженого, и мне становилось не так одиноко. Я чувствовала, чтоздесь, меня точно не бросят. Ника посмотрела на меня и спросила:

-Тысо мной?

-Да.

2.Глава. «Взгляд горького шоколада».

Втот момент я была готова идти с Никой хоть на край света. Наконец-то хоть одинчеловек из всей моей жизни скитания по интернатам не бросил меня и позвал ссобой.

-Слушай,ты сладенького случайно не хочешь?- спросила меня Вероника, перебирая вещи всвоём походном рюкзаке.

-Былобы неплохо,- я действительно обожала сладкое и была бы не против небольшойпорции вкусняшек.

-Тогдалови,- и новая соседка кинула мне точно так же, как книжку на кровать несколькоплиток шоколада. Известные марки на цветных упаковках пестрели, а сам видбелого и молочного шоколада делал меня с каждой секундой всё счастливее. Неможет же мне настолько повезти в новом месте?

-Спасибо,откуда у тебя столько?

-Уменя всегда с собой большие запасы. Я просто не могу даже сутки прожить безсладкого. Это уже зависимость, я от неё вряд ли избавлюсь,- сказала Ника.-Одним словом, шоколад- моя жизнь.

-Что-топо тебе не скажешь,- ухмыльнулась я, взглянув на её тощие ноги.

-Ну,это не моя вина,- хмыкнула она.- Кстати, ты собираешься идти со мной?

ДолгоВероника не раздумывала, а на мой вопрос, куда мы пойдём, если не знаем толкоминтернат, она ответила:

-Знаешьчто, какая разница, куда идти? Кто ищет, тот всегда найдёт.

-Яне уверена, что тут это подходит,- хмыкнула я.- Да и вообще, кого тысобираешься искать?

-Банду,кого ещё? Чего ты переживаешь, не заблудимся же в трёх берёзах.

-Датут бор, а не три берёзы,- сказала я, положив в свою личную тумбочку у кроватишоколадки, и мы пошли на изучение новой неизведанной территории.

-Так,куда идём?- спросила Ника, оглядываясь по сторонам в широком коридоре.

-Яэто тебе уже говорила,- равнодушно произнесла я.

-Всё,без занудства, пошли туда,- Вероника указала пальцем в левую сторону и зашагалабыстрым шагом туда.

-Э,Ник, там туалет,- сказала я, вспоминая план интерната в голове.- По-моему.Пошли лучше туда, там выйдем на улицу и…

-Точно!Там же стадион! Там наверное полно народу! Стеффи, ты молоток! - и девочкапобежала в сторону улицы.- Ты же со мной?

-Да,конечно, - выпалила я, осмысливая то, как она меня назвала. Стеффи. Необычно,меня так никто не называл. Ни у кого ещёне хватало ума придумать производное отимени Стефани. Подумав над этим, я улыбнулась и мы отправились на стадионинтерната.

Богатыйпо внешности интернат, казался совсем новым. Он ещё пах новой краской, ремонтбыл идеален, недавно сделанный. Наверное на него совсем не жалели денег. Этобыл полный контраст после того, как я жила в интернатах с отваливающейсяштукатуркой и со старыми скрипучими кроватями. Сколько же родители потратилиденег на то, чтобы я жила в этом раю?

Заднийдвор интерната был таким же прекрасным, как и весь он сам. Недавно посаженныезелёные деревья, идеальный асфальт, клумбы с красивыми цветами, качественныеспортплощадки с резиновым покрытием, тренажеры, стадионы. А за этими всемистадионами и площадками виднелся густой лес, окружённый забором сеточку. Однимсловом, передний и задний двор, это большой контраст.

Территориябыла огромная, поэтому на заднем дворе размещались поля почти для каждого видаспорта, которому обучались в этом интернате. Но самым большим по площади, былофутбольное поле с ярко-зелёным идеальным газоном. Тогда мы увидела на нём кучународу, парней, играющих в футбол, девочек, обсуждающих что-то на трибунах.

-Пошлипознакомимся,- сказала Ника, махнув головой в сторону стадиона.

-Скем?

-Нус кем, с людьми. Не с трибунами же.

-Нупошли. Только…Знаешь…Короче….короче, я не особо так коммуникабельна. Вряд липойду на контакт. Мне тяжело.

-Даладно, успокойся. Я же с тобой, ничего не случится,- и Вероника потащила меня кполю.

Мыподошли в этому огромному стадиону и осторожно вошли через тёмно-зелёную решётчатуюкалитку на поле.

Натрибунах сидело просто куча девочек, и это оказались те «немногие» по словам директоракто приехал в интернат до начала учебного года. Если это была меньшая частьучащихся, то сколько же будет людей, когда приедут все.

Всеони сидели кучками, отдельно друг от друга. Одна компания залипала в телефоны,переговариваясь иногда парочку фразами. Другие то и дело глазели на парней исмеясь, говорили какие все мальчики милашки. Ещё одни старательно малевали лицомакияжем и пилили ноготочки новенькими пилочками. А девчонки помладше, рисовалив альбомах и играли в барби.

Наэтих же трибунах трёх цветов российского флага, сидела та парочка девочек,которые сказали мне, что мои волосы ужасны. Они со своими подружками веселообсуждали шмотки и говорили, чем можно покорить сердце неизвестного мне тогдамальчика, по фамилии Стрельцов.

Ипочему-то Нику дёрнуло пойти именно к этой компашке. Я буркнула ей, что этоглупо и лучше б мы пошли к красящимся девчонкам, но она отказалась.

-Слушай,ну чего ты боишься? Обычные девчонки, за мной,- сказала Вероника и я со вздохомпоследовала за ней.

Кактолько мы зашли на ступеньки, все девочки сразу окинули нас вопросительными взглядами,и недовольно хмыкнули.

-О,зрасьте, мисс «Это мои от природы»!- усмехнулась та самая рыжая, увидев меня.-Помните, я вам рассказывала про неё?

-А,это она?- спросила одна из её подружек в рваных джинсах.- о боже, правда,полное убожество на голове! Девочка, мне тебя жалко.

-Яне понимаю, что вообще происходит?- непонимающе посмотрела на меня Ника.

-Ничего,она всего лишь страшная!- засмеялась брюнетка и все сразу подхватили этот смех.

-Извиниподруга, можно с тобой кое-что обсудить,- Ника присела около этой компании ипристально посмотрела в глаза брюнетке.- с чего ты взяла, что волнистые волосы-это убожество?

-Ас каких пор это красота?

-Ас каких тогда пор красота- это крашенные волосы?

-Ктвоему сведению, деточка, это мои волосы от природы. Видишь ли, меня зовутАмина, поэтому ты не должна удивляться, что у меня тёмный цвет волос.

Яосмотрела эту девочку и убедилась. Крупный нос, смуглая кожа, тёмные брови,волосы. Восточная внешность её красила, но недовольное лицо перекрывало этукрасоту.

-А,ну тогда приятно познакомится,- Ника натянула на лицо сияющую улыбку исказала.- Я, Вероника. А вы, как я понимаю, Амина.

Аминасделала непонятное лицо и растерянно кивнула. Я поняла ,что Вероника человек нелюбящий конфликты, и она не хотела ссориться даже с такими личностями.

-Ая тогда Настя,- также фальшиво улыбнулась рыженькая.

-Приятно,-протянула руку моя соседка.

Ився компания по очереди начала озвучивать свои имена:

-Лика.

-Ира.

-Маша.

-Диана.

-Вика.

-Кира,-тихо отозвалась последняя не назвавшая своё имя девочка в рваных джинсах сволосами до пояса. Она посидела чуть-чуть и подняв на меня свои большие глаза испросила.- Ну а ты, как зовут?

Ямолча стояла перед толпой таращихся на меня девочек. У меня вновь проснуласьбоязнь произнести своё имя. Некоторые из компашки начали уже смеяться,хихикать, а я всё молчала. Я уже продумывала, что могу назваться Катей илиЛизой, но сейчас тут была и Ника, которая знала, как меня зовут. Она тоженепонимающе на меня глядела и спрашивала глазами: «Чего же ты молчишь?». Янабрала в грудь побольше воздуха и сказала:

-Менязовут Стефани.

Все,кроме Ники, посмотрели на меня с непониманием, и наступило долгое молчание. Ятоже стояла в растерянности, спиной к полю, на котором разрождались страсти.Все кричали, даже орали во весь голос. А на трибунах всё так же была немаясцена. Все на меня смотрят, а я стою, не зная, что делать. Нелепее ничего нет.

Тутвдруг сзади я почувствовала резкий удар в спину, и обернувшись, увидела что вменя врезался новый блестящий футбольный мяч. Слава богу, что у меня былахорошая осанка и стойкость, и я смогла устоять от удара. Так был бы полныйпозор.

Япосмотрела на предмет, лежавший около моих ног, и подняв глаза, увидела чтоигра на поле сразу остановилась и все парни тупо пялят на меня. Наконец одинвысокий, слегка смуглый брюнет в грязнойфутболке закричал:

-Эй,Златовласка, подкинь мяч!

Ярастерянно посмотрела на этот мяч, который наверняка принадлежал этому богатомуинтернату, где был такой же качественный спортивный инвентарь.

-Нучё ты как дура? Мяч пни!- заорал ещё громче тот брюнет со стадиона. Его смуглаякожа потрясающе ярко сияла на солнце, а тёмные густые брови слегка хмурились истроили своеобразный домик на лице. Взъерошенные чёрные волосы выгляделиестественно и даже очень модельно. А сам хоть недовольный, но в тоже времяцепляющий взгляд горького, и в то же время, сладкого, нежного шоколада, задевалдушу любого. Сам он был как скала, сверлил меня своим взглядом горькогошоколада и строил бледно-багровые губы в недовольной гримасе в виде бантика. Может,он и выглядел слегка раздражённо, но всё равно прекрасно.

Втот момент я выглядела со стороны намного позорнее, чем когда говорила своёнастоящее имя и фамилию. Но тогда мне было плевать на то, как глупо я смотрюсь,что отдаюсь странным чувствам и гляжу на симпатичного мальчика.

-Тывообще, что ли? Глухая?- сказал он своим басовым звонким голосом, подбежав комне и схватив мяч.- Сказали по-человечески, непонятно разве?

Ямолча посмотрела на него и с глупой улыбкой радостно и немного наивно произнесла:

-Привет.

Онникак не отреагировал, всего лишь раздражённо цокнул, и просто побежал обратнона поле. Ему что-то сказали со смехом друзья, он на это лишь отмахнулся и онипродолжили матч. А я спокойно присела на краешек одного красного сидения натрибунах и продолжила смотреть на него.

Ясидела в прострации, ничего не замечая, у меня будто отключилось сознание издравый смысл, что я даже не слышала, как меня звала Ника. В тот момент все моимысли были лишь о нём. Я думала, любит ли он дождь, горячий шоколад, кошек,какую музыку слушает, где живёт, в каком классе. Что он вообще подумал обо мне,когда увидел впервые, может быть я ему понравилась. Конечно, трудно понравитьсячеловеку, когда ты выглядишь очень нелепо, но всё же.

Ятогда понимала, что чувствовала Ника, когда говорила про мальчика из прошлогоинтерната. И мне было хорошо. Я не допускала никаких мыслей, кроме него,прекрасного Стрельцова.

-Стеффи,ты что, сдурела?- закричала Вероника, начав уже меня трясти, и тогда яобернулась и спросила:

-А?Что?

-Ничего,что сейчас было?

-Капец,-усмехнулась Настя.- Ещё одна на Стрельцова запала. Девочка, приостановись.

-Эточто, и есть Стрельцов?- удивилась я.

-Акто же ещё,- сказала Амина, затягивая шнурки на новых конверсах.- ДимаСтрельцов, из восьмого «А» класса, рост сто восемьдесят один сантиметр, главныйфутболист интерната, любит чебуреки, как ни странно.

-Ичто, он всем нравится?- разочарованно спросила я. Мои чувства и уровень радостисразу упали, а в голове крутились мысли, почему он такой взрослый и красивыйдля восьмого класса.

-Мнелично нет,- ответила Амина.- Но остальным…

-Так,только попробуй,- грозно посмотрела на меня Настя.- На него и так конкуренция.Да, девочки?

Икивнули разом Лика, Кира, Диана и Маша. Но это наверное даже не все кто делитэтого красавца. Почему же он всем нравится? Почему в жизни не бывает всё легко?Почему он не может быть обычным, почему все должны быть влюблены в него?

-Стеффи,ты с ума сошла? Полчаса назад я познакомилась совершенно с другой девочкой,-сказала Вероника, приобняв меня.- Ты серьёзно поведёшься на него?

-Онпросто… Просто…Я не могу описать словами, понимаешь?- посмотрела на подругу я.В голове крутились мысли лишь о нём. Прекрасном, идеальном, всеобщим любителем.Да, он Стрельцов, которого любит абсолютно все. С чего это у меня нет шансов?Он же со мной разговаривал. Значит, ещё не всё потеряно. Ещё и Златовласкойназвал.

-Ксожалению, понимаю,- закатила глаза Ника.- Но это не повод, Стеффи, этосовершенно не то, к чему надо стремиться!

-Тытоже с ума сходила по-своему…этому… И ничего!

-Вообще-то,мне тогда было десять лет, а теперь надо уже как-то осознавать поступки ичувства.

-Хочутебя предупредить, если что, солнышко, тебе вообще не светит Стрельцов,поняла?- огрызнулась Настя.- Хотя бы потому, что ты для него малолетка. А тем,кто не в его классе, точно ничего не светит. А таким как ты и подавно. Пошли, девочки,-и за ней двинулись все обожатели Стрельцова. А рядом с нами остались только Амина,Ира и Вика. Настя спросила подругу, почему она не идёт, на что та ответила:

-Подождименя, я через пять минуток подойду. Хорошо?

-Хорошо,-недоверчиво сказала Настя и пошла в сторону небольшого сквера.

Янадулась, к глазам поступали слёзы, я ненавидела себя за то, что мне понравилсяСтрельцов, и что я вообще вышла из интерната на этот дурацкий стадион! И почемуон такой красивый? За что мне попался наглаза его взгляд, скулы волосы? Почему я так несчастна.

-Стефани,прошу от всей души, пожалуйста, не влюбляйся в Стрельцова,- тихо произнеслаАмина.

-Почему?-возмутилась я.

-Плохокончится.

-Да,Стеффи, не надо,- поддержала Ника.

-Авам какая разница?- нервно спросила я.- Это моё дело, не ваше.

-Яговорю, что плохо кончится, очень. Да и человек он, честно говоря, так себе, -сказала Амина, как вдруг к ней подошёл какой-то высокий парень с пшеничнымиволосами на лице и рюкзаком за спиной, как она резко вскочила с места изакричала во весь голос:

-А-а-а-а!Антон, ты что тут делаешь? Я по тебе так соскучилась!

Онаобняла его и начала щупать его немытые волосы.

-Ничего,просто тоже соскучился по своей малышке,- улыбнулся Антон.- Зайка! Развенельзя?

-Нет,ты просто должен был приехать первого сентября, а приехал сегодня! Я таксчастлива!

Ониещё раз крепко обнялись и их губы слепились в мимолётном поцелуе. Теперь яточно убедилась ,что Амина не являлась поклонницей Стрельцова. У неё был свой Антон.

-Целоелето без тебя, это ужасно долго!

-Долго?Да это же целая вечность, не представляю, как мне удалось выжить!

-Фу,меня от этих смазливых парочек тошнит,- скривилась Ника. Я промолчала о том,что сама об этом мечтаю. И она наверное тоже раньше мечтала. Почему у меня не так, а мне понравился самый популярныймальчик, а не как у Амины. Но мне не хотелось заводить спор с Вероникой.

Ясмотрела на них и меня переполняла досада. Жизнь, за что так? На мойвопросительный взгляд, Ира зачитала шёпотом его визитную карточку:

-АнтонКотельников, учится в девятом «В», баскетболист, рост сто семьдесят восемь, большевсего на свете любит Амину и царапины, и это попахивает мазохизмом. Но Аминепо-моему всё равно.

Меняудивлял с каждым мгновеньем этот интернат. При чём и в положительную, и вотрицательную стороны. На каждого из людей есть вся информация, красивыймальчики, хороший ремонт, мазохисты.

-О, привет!- сказал Антон, взглянув на подруг Амины. Они также улыбнулись ему и поприветствовали.

-Девчонки,пошли в сквер, прогуляемся все вместе,- предложила Амина, глядя на парня.

Еёподружки встали и пошли за ней. Я хотела тоже встать, но Вероника приостановиламеня и прошептала: «Не нам». И Амина подтвердила: «Да, не вам». Она двинуласьсо своей компанией прочь от стадиона.

-Блин,зря я тебя сюда привела,- вздохнула Вероника.

-Почему?

-Нуможно сказать жизнь сломала. Ты ж теперь влюбилась в сердцееда номер один. Мнетебя жалко. Очень. Слышала, за ним все бегают.

-Успокойся,не вини себя.

-Ага,попробуй успокоиться!

-И банду собрать нормальную тебе не удалось,- зевнула я.- да, так себе интернат. Точнее, содержимое.

-Небери в голову,- махнула рукой Ника.- А кто сказал, что банда не может состоятьиз двух человек?

-Аможет?

-Конечно!Я тебе это докажу!

-Попробуй.

-Тычто, социолог со стажем?

-Ну,есть немного,- улыбнулась Вероника.- Пошли дальше осматривать территорию, банда.

Яс радостью кивнула и мы пошли в маленький сквер с елями и туями за стадионом.

Уженачинало темнеть рано, лето всё-таки заканчивалось, и как ни странно, я этомурадовалась. Ведь все свои летние каникулы я просто сидела дома, смотря из окнанового деревянного коттеджа на элитный посёлок под Санкт-Петербургом. Иногдародители вывозили меня на курорты, но там я тоже сидела в изоляции в отеле,пока родители гуляли со своими друзьями.

Мнеказалось ,что я совершенно им не нужна. С раннего детства отправили в спорт, акак только появилась возможность, отправили меня в интернат. Они жили своейжизнью, и там не было места единственной дочери.

Мы вместе с Никой изучили задний дворинтерната, пройдясь по скверу, засаженным миниатюрными деревьями и кустами.Сквер конечно хороший, но ничего особенного нет. После той прогулки мывернулись в свою комнату номер двенадцать.

Заокном было уже темно, светло-чёрное небо закрутилось в маленькие мутные комки ирасположилось на горизонте, заполняя пространство в окне.

Вмыслях у меня всё так же был Стрельцов со своим взглядом горького шоколада. Японимала ,что это не очень и на него огромная конкуренция, но в душе я всёравно не могла перестать думать о нём.

Ярешила почитать книгу про мистику, подаренную Никой и подогнув ноги под себя,открыла и начала читать первые страницы. Книга была что-то вроде энциклопедиипро призраков. На каждой странице было изображено какое-то неопознанноесущество, и рядом про него была написана вся информация и рассказы очевидцев.Возможно, это была правда, может нет, но меня затянуло. Я поняла ,что мневсё-таки нравится мистика.

-Слушай,а…- начала говорить Вероника, и когда я, подняв на неё глаза спросила, что онахотела, подруга резко замолчала.

-Чтотакое, Ник?

-Ничего,просто всегда боюсь начинать этот разговор.

-Скажи,не бойся.

Девочкасидела на полу, опустив грустные глаза в пол. Она вздохнула и спросила у меня:

-Извини,может это у тебя тоже больная тема, но…Скажи, пожалуйста, кто твои родители?

Язадумалась. Мои родители. Обеспеченные люди, ненавидящие меня. Странные,неизученные. Люди ,которых я фактически не знаю. Что о них можно сказать?

-Ну,у меня мать и отец. Живут вместе, в Петербурге. Отец какой-то безэмоциональный,а мама просто токсичная,- сказала я, не зная, что добавить.

-Всёне хорошо, но могло быть и хуже,- Ника привстала и подошла к моей кровати.- Уменя мама одна, кстати, тоже в Питере живёт. Человек хороший, но слишкомзаботливый. Всегда звонит, переживает, шагу ступить не даёт.

-Знаешь,что-то не складывается. Заботливая, а в интернат за тридевять землейотправила,- хмыкнула я.

-Потомучто она со мной намучилась. Говорит больше не может терпеть моё хулиганство!Ставит вечно в пример сестрёнку старшую, Юльку, девочку-ванильку, а я якобысмеюсь не в те моменты, ношу не то, и вообще ужасный ребёнок. И за мой характеротправила в интернат. Не любит, когда не слушаюсь, но я по-другому не могу.Понимаешь?

Яслушала подругу, и боялась задать один вопрос. Я пыталась спросить глазами ивидимо, Ника всё поняла и сказала:

-Апапа на Урале живёт. Скрипач. Уехал ещё давно. Но мы общаемся. Мало, нообщаемся.

-Тоесть это не далеко отсюда?- спросила я.

-Нуне знаю, он под Тобольском живёт. Смотряс какой точки зрения рассматривать. Ладно, забыли.

Повиду Вероники было ясно, что она не хочет продолжать эту тему и я решила нетрогать её и продолжить читать книгу. Это казалось лучшим решением в тотмомент.

Я задумалась над тем, что мы с новой соседкой были уроженцы одного города ,Санкт-Петербурга. Тогда мы эту тему не развили, но я была рада, что мы с Вероникой так похожи и я надеялась, что мы всё-таки попадём в один класс и в этом интернате.

Мыобе замолчали, а Ника слезла со свой кровати на пол, и свернувшись калачиком насливочном пушистом коврике посреди комнаты, тихо сказала:

-Знаешь,над чем я задумываюсь уже много лет?

-Над…-хотела спросить я, но она определила ,и не дождавшись моего вопроса, ответила:

-Надтем ,что есть огромная разница между детьми из детского дома и интерната.Знаешь какая?

-Какая?-нахмурилась я.

-Атакая. То что, детдомовские попали туда, но их там воспитывают, они хоть кому-тонужны. А у нас есть родители, при чём не бедные, но мы им не нужны. Понимаешь,при живых родителях, дети никому не нужны!

Язадумалась над её громкими словами. Подруга после мудрого высказывания, лежалас закрытыми глазами на коврике, немного покачиваясь. Возможно, в её словах ибыла доля правды, я ни раз об этом думала, но всё равно, я, привыкшая к такойжизни, не знала, а точнее сказать не помнила, какого жить с семьёй и учится водном и том же классе всю школьную жизнь.

3.«Страх, покрытый розовым сахаром».

Тутспокойную и в то же время беспокойную тишину ворвался глухой стук за дверью. Мыс Никой подняли головы, но промолчали. Потом стук повторился, на этот разгромче. После ещё раз. И после третьего стука, на который мы всё так жемолчали, за дверью сказали:

-Эй,выходите! Совсем уснули?

-Ктовы?- спросила Вероника, беря на всякий случай в руки для самообороны подушку скровати и встала в позу для предстоящего сражения.

-Алло,спите уже что ли?- в комнату вошла какая-то низкая полненькая женщина, вдомашнем халате и пучком крашенных волос на голове. Как только она переступилапорог, в неё сразу же полетела подушка из рук Ники.

Женщина,с бейджиком на груди «Марина Васильевна», только что получившая по головеподушкой, нервно зафыркала и закричала, размахивая в воздухе Никиной подушкой:

-Чтоэто такое!? С воспитателем шутки шутить вздумали! Да я вас к директору отведу!

-Извините,-тихо произнесла я, прячась за книгой.

-Эй,в чём проблема, женщина?- невозмутимо спросила соседка, подходя в упор кнезваной гостье.

-Втом, что воспитанники обарзели!- закричала воспитатель.- Думаете, если родителиденьги платят, значит вот так относиться можно?

-Вчём проблема?- вновь спросила Вероника, со спокойствием разглядывая женщину.

-Втом, что вы ведёте себя как хулиганки!- закричала она, и подумав, спросила.- Авы что, новенькие?

-Да,-грубо сказала Ника.

-Значитты должна знать, что с воспитателем так не разговаривают! Но наказать тебя я немогу, по нашим правилам в первый раз надо ограничиваться предупреждением. Но навторой и третий раз ведут к директору, ав четвёртый уже исключают. Так что, имейте ввиду. И кстати, на ужин я васпозвать должна, чтоб через десять минут были в столовой,- и Марина Васильевнахлопнула дверью и пошла тяжёлыми шагами по коридору.

-Чтоэто значит?- спросила я.

-То,что этот интернат отстой!- закричала Вероника и нервно кинула в сторонуподушки.- Подумаешь, подушкой кинули, а сразу исключать! Что дальше будет?

-Богатыйинтернат- жёсткие меры,- сказала я.

Подругаподняла голову вверх и застонала. По ней было видно ,что её такая жизнь неустраивает и она не собирается поддаваться этой системе.

-Давайлучше искать столовую,- я достала из тумбочки план интерната и стала искатьместоположение столовой.

-Напервом этаже,- равнодушно произнесла Ника.- В левой стороне. Я там проходила,едой вроде пахло.

-Думаешь?

-Пошлипроверим,- и мы отправились вниз на поиски пункта приёма пищи.

Мыдолго бродили по этажам, я была организатором пройтись сначала везде ,а потомуже спуститься на первый этаж. Мы заходили в общежития, учебные классы,спортивные залы. Но столовую так и не находили. Тогда мне пришлось согласитьсяс версией Ники, что на столовая на первом этаже.

Икак только мы спустились вниз, сразу же с левой стороны послышался тонкий запахстоловской еды. По запаху, было ясно, что на ужин сегодня плов со свежимиовощами.

-Яже говорила,- ехидно сказала Вероника, указывая жестом в сторону столовой, и прикрыла рот и нос.- Ненавижу рис.

-Да?Почему же?

-Потомучто я не вижу смысла есть то, что не имеет вкуса. Вот шоколадки, пирожные- этопонятно, они вкусные и сладкие. А рис- это просто переваренное тесто.

-Навкус и цвет все фломастеры разные,- по-философски, и в то же время смешно длясебя произнесла я.

-Несоветую фломастеры пробовать,- усмехнулась соседка и мы зашли в столовую.

Столоваятоже выглядела вполне себе неплохо, с чистыми столами и высоким потолком, иглавное, без искусственных цветов на столах, как это обычно бывает в пунктахприёма пищи.

Авообще, в целом, она выглядела как школьная столовка в американских фильмах дляподростков. Правда, не грязная и очень даже чистая. Только тут на каждом столеперсонал столовой уже за нас расставил тарелки с ужином.

Потерритории раскидались кучки, кто-то сидел и смеялся за столом с друзьями, акто-то уже закончил ужин, и оперившись об стенку, так же разговаривали друг сдругом.

Мыс Никой подошли к одному блестящему длинному столику в углу у окна, человек навосемь, где уже сидели Амина, Ира, Вика, Лика, Маша и Настя, общавшись снаивным смехом, изредка кивая на Антона, который стоял в противоположном углу иразговаривал с друзьями. Около него был Стрельцов. И поэтому почти вся женскаячасть, находящихся в столовой, то и дело посматривали на парня, сидевшего наподоконнике и бурно изучающего что-то в телефоне. Ну я тоже посматривала,честно говоря.

-Привет!-закричала Вероника, как только мы сели возле новых знакомых.

-Привет,-вполне себе дружелюбно сказала Амина, поправляя красную кожаную куртку,висевшую у неё на стуле.- Вы немного припоздали.

-Естественно,мы же новенькие, ничего толком не знаем,- улыбнулась я, рассматривая содержимоев моей тарелке. Уже слегка остывший плов, с двумя кусочками белого мяса, накраешке тарелки лежит кусочек огурца, помидора, болгарского перца и два стручкагорошка. Ну и гранённый стакан с тёмно-розовой жидкостью, напоминавший либокомпот, либо кисель с ягодами.

-Девочки,я всё понимаю, но не могли бы вы сесть туда,- с натянутой лицемерной улыбкойпроизнесла Настя. Она показывала своим тонким указательным пальцем на далёкийот нас стол с двумя девочками из класса пятого.- Тут занято.

-Никемтут не занято, чё ты гонишь?- с набитым ртом возмутилась Амина.

-Ядоговаривалась с одной девчонкой, она должна была Стрельцова к нам позвать,-уже раздражённым голосом произнесла Настя.

-Даты уже достала со своим Стрельцовым!

-Пошли,девочки,- цыкнула девочка и за ней тут же ринулись обожательницы Стрельцовапрочь от стола.

-Поехалиуже совсем,- закатила глаза Амина.

-Класснаяу вас дружба,- сказала Ника, допивая компот, который ей видимо зашёл.- Вы так иобщаетесь, по половине?

-Впоследнее время да,- ответила Вика.- Кто-то любит Стрельцова, поэтому мырасходимся.

«Главное,чтобы я с Никой не перестала общаться»,- задумалась я.- «Стрельцов ещё этот». Якинула ненавистный и в то же время обожающий взгляд в его сторону.

-Эй,лови!- в тёмные волосы Амины полетел смятый тетрадный лист с исписаннымикраями. Сзади неё улыбался Антон, а около него, где-то по плечо ростом, стоялпочти его двойник, те же соломенные волосы, маленькие глаза, черты лица. Толькомладше.

-Вотты придурок!- засмеялась Амина, разворачивая лист. Она посмотрела на мальчика,стоявшего рядом с Антоном, и сказала.- Привет, Марк. Кто это натворил, ты илибрат?

-КонечноАнтон, я на такое не способен,- усмехнулся мальчик.

-Блиииин,-затяжно протянула Вероника, закрывая волосами лицо.- Стеффи, можно я твоимиволосами тоже прикроюсь, моих коротких не хватает.

-Чтослучилось?- спросила я, наклоняясь к Веронике.

-Этотот самый мальчик, из-за которого я клоуном бегала, а он не пришёл,- прошепталаона.- Мне сейчас стыдно на него смотреть даже.

-Ачто он тут делает?

-Ну,он со своим старшим братом, этим Антоном, два года назад в этот интернатпереехал. Никак не думала, что с ним ещё раз встречусь.

-Ник,ну успокойся, может, вы пообщаетесь и…- на этом мои мысли зависли и чтоговорить дальше, я не знала.

-Нет!-возмущённым шёпотом сказала подруга.- Ты же не знаешь, что когда он ещё в томинтернате был, заметил, что я за ним бегаю, не дурак ведь. И подложил записку втумбочку. Я обрадовалась, думала, он мне в любви признался, а этот придурокнаписал там, что я бы ему понравилась, если бы была идеальной, как Вика Ежова.Прикинь, такое написать! Значит, он настоящий трус, раз испугался в глаза такоесказать, записку подкинул. Видимо, у них это семейное.

Сначалая подумала, что это какая-то ерунда, нравится человеку кто-то другой- смирись,но вдруг вспомнила, что сама бы разрыдалась ,если бы Стрельцов подложил мнезаписку, и написал бы, что лучше б я была как Настя. Обидно же. Тогда японимающе посмотрела на Нику и прошептала:

-Значит,он не тот.

-Стеффи,тогда и Стрельцов не тот ,не забывай об этом.

Послеэтого, мы убрали свою посуду и пошли обратно в комнату, как уже черезпятнадцать минут объявили отбой.

Вкромешной тьме, в огромной комнате с полуночными силуэтами, на противоположнойкровати, лежала Ника, устало лепетав:

-Стеффи,ты конечно извини, я в любое другое время с радостью бы всю ночь общалась стобой, но не сегодня. Поезд, да и вообще весь день в целом выматывающим вышел.Спать очень хочется. Ты не против?

-Нет,конечно спи,- сказала я, и подумав, тихо добавила.- спокойной ночи.

Яуже слышала лёгкое посапывание соседки, а сама лежала в темноте, пытаясьуложить организм спать. Но он не сдавался.

Втемноте, которая для меня уже постепенно рассеивалась и я видела бледныесилуэты шкафов, тумбочек, двери. В коридоре слышался крик воспитательницы,которая ругала девочек за то ,что не выключили свет и до сих пор болтают. Хотьона кричала и громко, но я всё равно потом слышала за тонкой стеной обсуждениядевочек.

Ясо вздохом перевернула подушку на холодную сторону и посмотрела на след отлуны, которая заглядывала блеклым светом в нашу комнату. Было полнолуние.Идеально круглая, белая, большая полная луна, раньше никогда меня не пугала,даже тогда, когда в предыдущих интернатах дети переодевались в привидений ипугали других.

Нотогда луна была давящей, некомфортной, из-за чего я даже встала и закрыла шторыдо последнего светлого лунного света. После этого в комнате стало абсолютнотемно, но легче не стало.

Япыталась отвлечься, говорила себе, что это всё эта книжка про мистику, поэтомумоя психика, непривыкшая к такому, едетне в ту сторону.

Вродебы я успокоила себя, мои мысли заполнились Стрельцовым, любовью Ники, тойвоспитательницей. Я постепенно отпустила себя и привыкла к темноте, чувствоваласебя хорошо.

Новдруг моё спокойствие пошатнулось. Я лежала довольно долго, хотела даже ужезасыпать, но тут в мои ноздри врезался тонкий, и так же приторный запахвишневого пирога. Свежее только что выпеченное тесто с приятным ароматом, смягкой сладкой начинкой из спелой красной вишни. В моей голове идеально ровныйкусочек лежал на белой тарелке, с блестящей ярко-розовой начинкой и маленькой красивойвишенкой наверху.

Такжея с удовольствием принимала в свой нос запах горячего душистого мятного чая, откоторого в моём воображении уже даже сложился потрясающий десерт. Белая чашка смятным светло-зелёным чаем, с колечком кислого лимона в кружке, и кусоквишнёвого пирога на светлой тарелке, на фоне дождливого леса.

Уменя так пробудился аппетит, что я даже открыла рот, так реально уже в моейголове разыгралось воображение. Но когда я откусила пустоту, я поняла, что этодействительно я себя накрутила.

Нозапах остался, и это уже точно был не психологический обман. Я почти чувствовалана языке этот прекрасный утончённый вкус пирога и теплоту чая, но насладитьсяей я всё равно не могла. Я лежала, мучавшись, от желания съесть этот пирог.

Сначаламне очень нравился этот тонкий аромат, но потом, когда всё-таки я не могла ужепопробовать эти шедевры кулинарии, меня начал раздражать запах сладкого изниоткуда.

Ялежала, укутывалась с головой в одеяло, закрывала нос, накрывала лицо подушкой,но аромат не проходил. Он давил на мою психику и даже пугал. К глазам даже подступалислёзы от моей беспомощности, но я держалась и лихорадочно била ногой в стенку.

Застеной, в соседней комнате уже прекратились переговоры, наверное весь интернатспал, даже самый отбитый полуночник и самая страдающая бессонницейвоспитательница уже спали глубоким сном, и только я лежала, с открытыми глазамии подкосившимся сознанием.

Вночной тьме кричали птицы, слышался ветер, ночь жила своей тёмной жизнью. А уменя в сознании всё так же оставался запах сладкого. Он уже буквально насквозьпробивал мои ноздри, издеваясь надо мной.

Незнаю как, но в ту бурную ночь я всё-таки заснула, и даже во сне я чувствовалазапах вишнёвого пирога. Он не покидал меня. На секунду я подумала ,что возможноу меня шизофрения, но страх даже при такой версии остался.

Проснувшись,я стразу же вскочила с кровати, и посмотрела на Нику, сидящую на кое-какзаправленной кровати, которая что-то чиркала в блокноте. Когда она увиделаменя, Вероника усмехнулась, и сказала:

-О,проснулась. Я думала, что ты до обеда продрыхнешь. Пол-одиннадцатого уже.

-Да?А как же завтрак?- сонными слипшимися глазами, я осмотрела комнату.

-Онуже в девять был. А у них тут такая система идиотская, типа в эти дни наканикулах, кто проснулся, идёт на завтрак, кто пока спит, будить необязательно.

Яудивилась, во всех предыдущих интернатах, даже на каникулах нужно былопросыпаться в семь утра. Зато я выспалась.

-Ичто, мне теперь обеда ждать?- спросила я, подходя к окну и высматривая в окнесолнечный стадион.

-Видимода,- с грустью ответила Ника и с улыбкой достала из шкафчика пирожные.- Если отебе не позаботится подруга.

-Тылучшая,- и мы с Вероникой начали утреннее чаепитие с напитком из термоса.

Деньпрошёл незаметно, как и все остальные. В не учебные дни я забыла протренировки, мы то и делали с Никой, что лазили по интернату, изучая территорию,ели конфеты, иногда заходили к Амине. А я каждое утро из окна комнатыпосматривала на Стрельцова, бегающего по стадиону.

Всёбыло хорошо, у меня появилась подруга,новый интернат был прекрасным, я наконец-то начала понимать, что жить винтернате, это не тухнуть днями за книгами в одиночестве.

Ноэтот запах сладкого меня всё ещё не покидал. Каждое утро, весь день, каждуюночь я чувствовала этот странный аромат сладкого, которого поблизости нет. Яжила прекрасной жизнью, но это пугающее отступление напрочь портилопредставление о новой жизни. Тогда я даже уже мечтала, чтобы мне заложило нос.

Ивот в последний день лета, как раз перед новым учебным годом, когда нашабезмятежная жизнь должна была закончиться, я радостно проснулась утром, сновазахотела подбежать к окну и посмотреть, как Стрельцов играет в футбол, но опятько мне пристал этот аромат сладкого. И вновь этот пирог, чай. Сколько можно?

Яс грустью опустилась на кровать и чуть не заплакала. Ника посмотрела на меня испросила:

-Чтотакое?

-Ничего,настроение не очень.

-А,сейчас исправим,- девочка достала из рюкзака коробку с банановым печеньем, икинула её мне в руки.- Поднимай настроение.

-Спасибо,-я поднесла её к носу, но лёгкий аромат банана длился несколько недолгих секунд,после этого в нос вновь забежал запах вишнёвого пирога и мятного чая. Я снеприязнью откинула подальше коробку, которая была совершенно ни при чём, изакрыла нос рукавом пижамы.

-Чтоне так? У тебя аллергия?- Ника подошла ко мне и заглянула в глаза.- Или я тебяобидела?

-Нет,просто…Ай, неважно. Ты меня не поймёшь.

-Пойму!

-Непоймёшь!

-Пойму!

-Непоймёшь!

-этоиз-за Стрельцова?

Явновь вспомнила лицо Стрельцова. Чёткие скулы, тёмные карие глаза, жгучиеволосы. Какой же он красивый! Этой фразой Вероника испортила настроение ещёбольше, но даже безответная любовь не могла так надо мной поиздеваться хуже,чем запах сладкого.

-Японимаю, Стрельцов, но печенье-то при чём!?- соседка с грустью опустилась к коробке,и обняв её, посмотрела на меня прищуренным ,слегка злым взглядом.

-Дани причём! Ты просто подумаешь, что я сумасшедшая,- я села на кровать иуставилась в пол.

Никапрыснула от смеха и произнесла:

-Ктоиз нас безумнее? Говори!

Янабрала в грудь побольше воздуха и вздохнула:

-Всёочень сложно, очень странно…Короче, я чувствую запах сладкого из ниоткуда.

-Тысерьёзно? Если б у меня такое было, я б жизни радовалась! И вообще, с чего тывзяла, что из ниоткуда?

-Потомучто нигде сладкого нет. Понимаешь?

-Нет,-Вероника задумалась, и вдруг подняла голову и шёпотом спросила.- А давно это?

-Сночи,- с унынием произнесла я.

-Бред…-Ника вдупляла в стену, как встрепенулась и подбежала к своей тумбочке,заваленной кучей хлама, как журналы, альбомы, бумажки, и начала лихорадочноискать что-то в ней.

Последолгих поисков она достала старый, расшатанный дневник, в голубой обложке свырезками из книг, и протянула его мне.

-Чтоэто?

-Этоочень нужная вещь. Как раз для такого случая,- девочка открыла дневник ипоказала мне кучу надписей и вырезок, рисунков, заполняющие страницы. Нанепрофессиональных иллюстрациях, которые видимо выполнила сама Ника, былиизображены монстры, призраки, таинственные тени, необъяснимые мистические существа.

Нанадписях тоже просвечивалась тема мистики, отрывки из книг, энциклопедий, фразыучёных. А также дополнительные фразы от Вероники: «Или у меня шиза, или ивправду привидения существуют».

-Яничего не понимаю,- сказала я, крутя дневник в руках.

-Как?Ты что, не знаешь, что когда человека преследует непонятный запах сладкого изниоткуда, то возможно в него вселился демон, или за ним ходит призрак, или жепросто это присутствие ангела.

Язадумалась, и представила, всё то, во что я никогда не верила и даже никогда немогла подумать, что это если даже и существует, а оно ещё и происходит со мной.После слов Ники, мой возрождённый моим разумом, атеистический мир сломался и японяла ,что возможно меня реально преследует нечисть. Лучше бы я промолчала.

-Знаешь,любая версия странная,- в надежде произнесла я.- И вообще, не факт, что этотак. С чего ты взяла, что это существует?

-Малоли,- пожала плечам Вероника.- А какие у тебя ещё варианты?

Явновь полистала дневник и спросила:

-Аможет у меня галлюцинации?

-Галлюцинации-один из признаков преследования потусторонних существ,- хмыкнула Ника, выставиуказательный палец в мою сторону.- Так что, как бы ужасно не звучало…

-Нет!Нет! Это не так!- возмутилась я, вскочив с кровати ,и начала ходит по комнатевзад-вперёд.- Должны же быть ещё варианты.

-Можешьсходить в медпункт ,но там тебе ничего хорошего не посоветуют. Скажут, головаболит, переутомилась.

Ябыла согласна. По- моему опыту нахождения в шести интернатах я заметила, что вмедпунктах в основном, независимо от статуса интерната, врачам особонеинтересно слушать твои проблемы. Они не психологи. Конечно, же медсёстрынесут ответственность за детей, но если к ним прийти с проблемой про непонятныйзапах сладкого, они сразу выставят за дверь.

Вероникаблеснула глазами чёрного чая, и уместившись в своей любимой позе лотоса накровати, начала хмуриться и думать. Она всегда морщила нос и пыталась пойматьздравую мысль. Со стороны это выглядело очень смешно. Но я виду не подавала,мне тогда было совсем не до шуток.

Этотзапах душил, я уже не могла жить, и как никогда ненавидела сладкое. Никаприоткрыла глаза, и увидев моё выражение лица, она сказала:

-Так,надо действовать. Но изгонять демонов меня жизнь ещё не учила ,так что япопробую облегчить твою долю.

Онадвумя шагами прыгнула к окну, и открыв его нараспашку, вылезла на подоконник.

-Ника!Что ты творишь?- испугалась я, подбежав к ней.- Третий этаж, ты с ума сошла?

-Стеффи,по мне не видно, что я того? – невозмутимо произнесла Вероника.- Успокойся,сейчас достану листья с дерева и всё.

Деревоот окна находилось около в полутора метре. Небольшое расстояние. Но с третьегоэтажа, это страшно. Конечно при падении, не факт, что можно умереть, но сломатьшею можно даже если с дивана упасть.

Япосмотрела на подругу. Она, в белых носочках, по узкому подоконнику, мелкимишажочками, идёт к ветке. Ника тонкая, её выдержит, но моё сердце колотилоськаждую секунду всё быстрее и быстрее.

Оставалосьпол сантиметра до падения. Ещё не много, и Вероника полетела бы на асфальт стретьего этажа. Но она вовремя ухватилась за ветку, и осталась на подоконнике.

Яс облегчением вздохнула ,но как только Ника принялась рвать зелёные листики светви, она обернулась, и сказала:

-Так,быстро прикрывай меня.

-Что?

-Что,что! Я вижу ,по этажу та тётка идёт! Давай закрывай занавеской.

Янепонятливо повертелась, но всё-таки прикрыла шторы и Нику, стоящую по тусторону окна, больше не было видно. Я отдышалась и упала на пол посредикомнаты. Хотела просто подождать соседку, но тут за дверью послышался стук. И спустя пять секунд ,как я это сделала, вкомнату вошла Марина Васильевна. Я резко вскочила с пола и встала ровным станомпосередине помещения. Воспитательница как всегда была с бигудями на тонкихволосах и в цветном халатике с бейджом на груди.

-О,что, не сидится на месте?- сказала она противным голосом.- У окна ошиваешься?

-Да,-тихо произнесла я, боясь, что сейчас Вероника упадёт с третьего этажа иливоспитательница резко подойдёт к окну и откроет шторы.

-Так,а где твоя подружка?- щурив глаза, спросила женщина.

Язатаила дыхание и беззвучно пошевелила губами. У меня как будто остановилосьсердце, и я представила, что вмиг всё раскроется. Злые глаза воспитательницыдавили на меня и я, немного дрожа, готовая уже ко всему, произнесла:

-Гуляет.По этажам.

-Ой,не нравится мне эта девчонка,- нахмурилась Марина Васильевна, и поплелась кдвери.

Онауже дёрнула дверную ручку, как за окном послышался лёгкий треск и негромкийкрик. Я подпрыгнула на месте. Я стояла посреди комнаты, опустив руки вниз, нешевелилась и смотрела на воспитательницу.

Женщина,опять нервно прищурилась и подбежала к окну. Я хотела её остановить, но решила,что уже ,это бесполезно. Будь что будет. Я тихонько подошла сзади к МаринеВасильевне, и попыталась посмотреть, что же там произошло.

Онав одно мгновенье раздвинула занавески и ничего не увидела. Карниз был пуст. Надереве, под окном, никто не сидел. Ника словно испарилась.

-Чтоже это было,- хмыкнула воспитательница, и шаркая тапочками, вышла из комнаты.

Ясидела на кровати, не понимая, что произошло. Может, мне это всё привиделось? Ина самом деле ,никакой Ники нет?

Втот момент жизнь показалась очень странной, но тут дверь в комнату открылась ,ина пороге оказалась Вероника.

-Привет,-радостно произнесла она, держа в руке кучку зелёных листов.

-Так,-не понимающе ,подбежала к ней я.- Во-первых, что это за листья, во вторых, какты сюда попала?

-Тычто, я же всего лишь плод твоего воображения,- усмехнулась соседка.- Ладно, япросто успела соорентироваться и вовремя перескочила в другое окно. Тамдевчонки немного повизжали, но я им роты заткнула.

-Как?

-Руками.Они у меня сильные,- сказал Ника, вытягивая вперёд правую руку.- А теперьприступаем к делу.

Онапротянула мне листья и показала на нос.

-Запихни,хоть как-то, но запах пройдёт.

-Спасибо,-с облегчением произнесла я, и сделала ,как сказала подруга. Но навязчивый запахне прошёл, зато стал чувствоваться меньше, и меня уже не так сильно тошнило отпирога.