Замочная скважина

Глава 1

ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА

- «Сегодня, только сегодня», гласил слоган на витрине частного медицинского заведения, «Вы можете вернуться в свое детство, стать подростком, пережить прошедшие мгновенья снова».

Лектор Рэбб проходил мимо этой вывески и загорелся желанием посетить заведение на углу пересечения двух улиц. Старое, каменное здание с облупленной штукатуркой на фасаде, заметно выделялось среди новых построек. Ветхие, синие, деревянные двустворчатые парадные двери распахивались и со стуком закрывались. приглашали очередного гостя к себе, либо провожали того в добрый путь. Рэбб надеялся оказаться среди тех счастливчиков, которые садились в мягкое кожаное кресло, надевали шлем с виртуальными очками и магнитно-сенсорным считывателем воспоминаний. Он мечтал снова и снова прожить те эпизоды, которые вспоминал на протяжении всей жизни. Те мимолетные, теплые, памятные воспоминания, иногда, словно клином разделяли реальность от вымысла, заставляли его вдруг ощутить себя вне этого мира, оказаться там где-то в чертогах разума, где было приятно находиться в уединении от шума мира. Ретроспекции наделялись особым красочным фоном, бывало прямо посреди разговора его зазывало прошлое, счастливое мгновенье детской жизни, смех ребятишек, запах маминой еды, бархатные голоса бабушки и дедушки, будто чей-то невидимый, безболезненный укол, зачем-то возвращал его туда в далекое, беззаботное детство. Он не понимал ход этих мыслей, но он с этим давно ужился. И отрывками, словно через замочную скважину он наблюдал за собой, безучастно с высоты, где он, как небесный хищник кружил над головами редких, любопытных зверюшек, которые застряли в давно покинутых краях.

Ребб никак не решался наконец войти в эти двери. Он находил всевозможные причины, чтобы пройти мимо. Нужно прекратить воротить прошлое, говорил он себе. Жить нужно настоящим, признался он или в некоторой степени ставить цели на будущее, а дни, которые остались далеко позади уже никак не исправить, но сегодня глубинный возглас зазывал его, будто крик тонущего человека молящего о спасении. Завтра, уж точно я явлюсь сюда, решил он. Синие двери остались позади, он свернул за угол в переулок. Тяжелая кожаная куртка с меховым воротником давила на его круглые плечи. Свежая, утренняя газета издания ТАЙМ, заметно помятая в его грубых руках, покачивалась на лету, как маятник. Впереди его ожидала закусочная, в которой, он никогда не был.

В полу-мрачном зале по обе руки сидело всего 3 человека. По правую сторону две женщины, которым было заметно за 50 лет, пили горячий кофе. Пар длинными завитками выходил из стаканов, будто клубок змей, извивались в брачном танце, сплетаясь в прозрачные узоры. Все это дело они дополняли, частым затяжками сигарет, от чего в зале стоял тяжелый запах терпкого табачного дыма и карамельный оттенок кофейного аромата. Женщины в свойственной им эмоциональной манере о чем-то оживленно болтали. Слева сидел грузный мужчина, в сером комбинезоне. Кепка неряшливо сползла к его затылку оголив лысину у висков. Жир в области живота и лобка расплылся, как чужеродный организм и не вписывался в тело. Он всматривался в глянцевый журнал, время от времени приподнимал брови, при этом уголки губ расползались в дурацкой ухмылке. За массивной деревянной барной стойкой с изумрудного цвета мраморной столешницей суетился лишь один человек. Женщина в годах и в теле ловко орудовала столовыми приборами, точно расставляла их перед пустыми стульями.

Лектор жил в нескольких кварталах от закусочной, но сюда зашел впервые. Человеком он был старомодных обычаев и правил и никогда не изменял себе, всегда отдавая предпочтение уже обхоженным местам. Неимоверно сложной задачей, на грани тревожного состояния, было для него хоть на долю секунды отойти от привычного хода вещей., как вода словно в чугуной, накаленной кастрюле, вдруг закипала в нем бурей эмоций, от раздражения до досады, от удивления до расстройства. Все новое и неизведанное была за гранью того мира, который он построил. Незнакомая обстановка смущала его. Мир вокруг начинал сжиматься в маленькую точку, обращая все предметы вокруг в искаженное пространственное явление с видоизмененным свойством предметов.

Он пробежался глазами по ламинированной карте меню, ничего знакомого из блюд не значилось в списке. Даже привычный утренний завтрак с яичницей и кусочком хрустящего стейка вместе с горячим утренним кофе отсутствовал. Рэбб ткнул пальцем на первое блюдо из меню. Обычно на первой строчке находились самые популярные блюда среди посетителей, а если они пользуются спросом, значит должно быть они и самые вкусные, подумал про себя Лектор. Это был тост с сыром брынза и маслинами, к кофе предлагали десерт со свежим, горячим хрустящим вишневым пирожком. Неплохо, решил Лектор.

Долговязый официант с не естественной, фальшивой улыбкой в бордовом фирменном фартуке забрал меню.

-Отличный выбор – сквозь почти сомкнутые губы прошептал он и мигом качаясь, как ива на ветру исчез на кухне. Дым от дамских сигарет заклубился над ним, раздулся до масштаба прозрачного купола. -Сколько можно вдыхать в себя это дерьмо, подумал Лектор, явно играя на публику, он заметно для всех в недовольно покачал головой. Дамы были настолько увлечены светской беседой, что не замечали никого вокруг. Молчаливое возмущение так и не нашло отклика, словно кинутый об стену камень, глухим эхом ударился оземь.

Долговязый официант возник внезапно из-за спины. Лектор от натянутых до предела нервных струн, отшатнулся в сторону.

- А вот и ваш завтрак – официант положил перед ним подогретый до золотистой корочки тост, на котором толстым слоем был намазан сливочный сыр и масло, сверху аккурат по диагонали расположились 3 маслины.

- И кофе - продолжил он. Долговязый протянул тонкую фарфоровую чашку с блюдцем и душистый, горячий пирожок завернутый в защитную бумагу.

- Спасибо, не без раздражения, но с предвкушением приятного времяпровождения – ответил РЭББ.

Официант, как и раннее быстро и незаметно удалился с поля зрения, исчез так же, как и появился. Лектор откусил от тоста кусок. Приятный сливочный вкус заполнил его рот. От горячего пирожка исходили ароматные языки пара. Он завершил трапезу с удовольствием допивая остывающий кофе.

Он вытащил из кармана заранее подготовленные деньги, при этом совершенно не забыл оставить небольшие чаевые для официанта. В его привычке было рассчитать цену еще до покупки, чтобы таким образом, как он предполагал контролировать свои расходы в целях экономии. Пластиковой картой он не пользовался вот уже как пол года. Все из-за случая с дорожным штрафом. Без его согласия банк снял с его счета необходимые средства включая пенни. Получилась внушительная сумма, он понимал и долю своей вины, но списывать деньги своих клиентов без их ведома и согласия, считал сверх цинично, безрассудно и нагло.

Трезвон дверных колоколов ознаменовал собой выход Лектора из закусочной. Он неторопливо, вальяжно направился к своему дому. Большой город жил по своим правилам. По широким проспектам мчались железные кони, разноцветных мастей. Мимо проезжал отполированный до блеска автомобиль небесно-голубого оттенка. Сквозь прозрачный стеклянный люк, проливался солнечный счет. За рулем сидела короткостриженая блондинка. Красная помада на пышных, больших губах, казалось была размазана по всему лицу. Сквозь тонкие стекла водительской двери, просачивались звуки незнакомой мелодии. Лектор успел лишь взглядом проводить проезжающую машину. За ним промчались еще пару троек автомобилей. Погруженный в свои мысли Лектор, даже не обратил на них никакого внимания.

Включился зеленый сигнал светофора, он поднял голову, оглянулся вокруг и не понял, как оказался на перекрестке. Мимо проходили лица, каждый со своей историей. Рэбб шагал по черному асфальту к своему дому. Впереди за поворотом из- за пышной кроны старого дуба возвышался кусок серого бетона, с квадратными, оконными проемами, которые отражали вечерние закатные лучи. При входе он отсканировал палец и вошел в такой же холодный, облепленный серой облицовкой холл. Сквозной ветер созданный им приподнял с земли листовки, обрывки газет и с размахом ударил по железным, почтовым ящикам, затем как ни в чем не бывало притих, в ожидании новой подмоги с улицы. Ярко освещенный проход к лифтам казалось без конца тянулся куда-то во внешний мир. В конце пути по обе стороны стояли 2 зеленых лифта. Металлическая коробка со скрипом подняла его до нужного этажа. Лампы на 32-ом этаже холла попеременно мерцали.

Пожалуй нужно вызвать мастера, подумал Лектор. В конце-концов для чего они платят огромные деньги в управляющую компания ( волновали его конечно лишь свои сбережения), а лифт пора бы давно починить, лампы постоянно перегорают, а с заменой не сильно торопятся.

Стеклянная дверь его квартиры открылась, после распознавания лица. Голосовой помощник поприветствовал его:

- Добро пожаловать Лектор! Рад вас видеть! Какую музыке включить вам сегодня?

Ответ не заставил себя долго ждать

- Поставь что-нибудь, без разницы, - Подожди, произнес он после недолгой паузы.- Давай, кого-нибудь из русских композиторов. Из динамиков начал изливаться Романс, Дмитрия Шостаковича. Лектор с присущей ему аккуратностью, и бережности к вещам, спокойно присел на мягкий, бордовый, кожаный диван. Он растянулся во всю длину, рука незаметно, отдельно от его мыслей потянулась за проекторным пультом.

- Сделай свет потусклее- попросил он

- Свет теперь на минимуме

В полумраке он нажал кнопку включения. На стене растянулось полотно с цифровым изображением, но этого Лектор уже не увидел.

Море переливалось в разноцветном спектре красок под лучами солнца. В совершенном одиночестве Лектор стоял на бухте и всматривался в береговую линию. Вода беспрерывно накатывала и в отчаянии билась о каменный прибой. Далеко на каменистом берегу детвора без устали гоняла мяч. Красно-белая полосатая сфера взмывала в воздух под радостный крик толпы. Ребята безудержно соревновались в скорости бега с мячом, попеременно догоняли друг друга, меняли свой вектор движения и поворачивали вспять, столь стремительно, что неожиданно для себя сталкивались в борьбе и с хохотам падали оземь.

Он наблюдал эту картину с особым трепетом и восторгом. Один из мальчиков с темными волосами и в синих плавках указал прямо на Лектора. Дети обернулись в сторону бухты на противоположной стороне берега. Все вокруг погрузилось в тишину, даже некогда щебечущие птицы вдруг затихли. Лектор помахал им, они стояли в иступлении некоторое время и не понимали, как ответить, какой знак послать в ответ. Затем внезапно они заколебались, встрепенулись и что-то выкрикивая помчались прочь от берега. Сердце Лектора сжалось в отчаянной тоске. Он бросился вдогонку, мелкие острые речные камни резали его стопы, а боль все нарастала.

Утренний свет едва проникал в комнату. Лектор видел этот сон много раз. Эта картина будто зажеванная лента повторялась снова и снова. Он шагнул через порог кухни, разбил пару яиц, выплеснул содержимое на железную, раскаленную сковороду. Все это приправил обильным слоем соли и добавил немножко острого красного перца. Особый утренний ритуал с завтраком был для него священным часом духовной идиллии, отношение между едой и телом в этот момент времени для него приобретали большую значимость, чем в остальные часы приема пищи. В эти минуты он с тихим восторгом смотрел на одну точку и предавался размышлениям с горячим стаканом кофе в сомкнутой ладони. Его длительная рефлексия по поводу камеры воспоминаний достигла наивысшего пика. Череп трещал от тех мыслей, которые уже не удерживались в голове.

-Сегодня, - решил он, кажется даже проговорил это шепотом, сидя между глухими стенами.

Лектор стянул с вешалки кожаную куртку и стремительно двинулся к двери. Не улице стояла небольшая утренняя дымка, по шоссе проезжала горстка машин, город едва приходил в себя, от грохота строительных площадок, шума фабрик он начинал пробуждаться. Камера воспоминаний работала круглосуточно и принимала клиентов без записи. Рэбб не спешил, он шел вдоль шоссе, легкий, теплый ветер трепал листья деревьев посаженных вдоль дороги. Почти на пустой улице, если не брать в расчет двух людей в строгих черных костюмах, которые почти-что не общались, а молча шли в ногу, иногда перекидывались взглядами, с негодованием кивали друг другу и совершенно никого не замечая прошли в сторону банка, никого не было. Вывеска с рекламным слоганом, «Вы можете вернуться в детство…» как и вчера бросалась в глаза. Закрытые синие двери стояли неподвижно в ожидании очередного посетителя.

Внутри было, недостаточно света. Тусклые лампы едва отражались от серых бетонных стен. Запах сырой плесени исходил из зала ожидания, при удобном ракурсе можно было рассмотреть частички пыли, летящие сквозь пустое пространство. Лектор аккуратно сел на мягкое уже довольно растрепанное, коричневое кресло обтянутое потрескавшейся кожей. По бокам стояли хрустальные вазы со свежими цветами. Ярко-красные мокрые розы, которые совсем недавно кто-то обильно полил. Кроме него, здесь не было никого, только человек за приоткрытой дверью напротив в белом халате, что-то набивал на клавиатуре, иногда делая паузу, для того, чтобы глотнуть жидкость из стакана. За стойкой администратора никто не стоял. На стене включилось радио, с утренней сводкой новостей за прошедший день. Лектор давно уже отстранился и огородил себя от такого рода информации. Внешний шум, гонимый из разных уголков мира его не интересовал. Мозгу нужно отключиться от всего этого и сфокусироваться на своих целях, думал он. Мир полон добра и зла, насилия и благородства. Чтобы не происходило ему не подвластно это исправить или поменять.

Дверь отварилась со скрипом, мужчина в белом халате и в очках, огляделся вокруг, будто слепой крот идущий по запаху, и только в последний момент почуяв нечто, он остановился и взглянул на пациента сквозь толстые линзы.

- Я так полагаю вы к нам?- с веселой усмешкой обратился доктор – Прошу прощения, но в выходной день здесь только я, выполняю роль и секретаря и доктора, он снова загоготал широко открывая рот

- Да, верно полагаете – сарказм был едва уловим в его тоне. По обыкновению Лектор спокойно, с выдержанным взглядом смотрел на лицо собеседника, не выражая никаких эмоций и внимательно изучал мимические складки доктора напротив. Искушенный беседами человек легко бы почувствовал здесь нотки наглого сарказма, доктор был одним из таких людей, но он давно научился пропускать все эти оголтелые острые изобличающие выражения сквозь призму ученого опыта и естественного безразличия ко всему прочему кроме медицинской науки.

- Прошу, господин…, возникла небольшая пауза

-Лектор, прервал ее Рэбб

- Пройдите господин Лектор. Он пропустил его вперед, одной ногой придерживал громоздкую, широкую дверь, чтобы старый пружинный доводчик резко не огрел их в спину.

Кабинет в отличии от зала ожидания весь блестел от кристальной белизны. Прямо по центру размещался большой аппарат Канта-Гюгана, напоминающий по форме полый куб из которого торчали всевозможные провода, датчики, а сверху на длинных изогнутых кронштейнах подвисали мониторы.

- Садитесь пожалуйста в кресло, доктор указала на куб и пару раз постучал по надголовнику. Лектор молча повиновался.

- Сейчас я осмотрю вас, сделаю буквально 2-3 заметки, вы, особо не переживайте, все процедуры безопасны. Я это вам точно обещаю. За 10 лет, что я здесь работаю ни зафиксировано, ни одного летального исхода или каких-либо пост травматических синдромов. За эти годы мы сделали наши аппараты самыми безопасными, худшее, что вам грозит это головокружение и тошнота. Доктор вытащил из нагрудного кармана миниатюрный фонарь. Луч света заполнил зрачки и ослепил Лектора.

- Понимаю, неприятно, но это необходимая процедура – все продолжал успокаивать доктор. – И еще нужна будет капелька вашей крови из пальца. Скажите, вы употребляете алкоголь или синтетические наркотики?

- Нет, категорично ответил Лектор

- Замечательно, дело в том, что если в крови циркулируют, вредные вещества, о которых я упомянул, то к тошноте и головокружению можно будет добавить побочные эффекты в виде нарушения сна, обморочных припадков, паранойи другие невротически расстройства ОКР, депрессия. В общем букет тут пышный – улыбнулся доктор.

- С реакцией все в порядке продолжил он, посмотрел на подвесные мониторы,

-И кровь чиста заключил он. - Ну, что пора в путь, вперед в прошлое.

Очкастый доктор без прежней улыбки, взял измерительную ленту, наложил ее на череп Лектора и снял мерку.

- Прощу прощения, забыл представиться, меня зовут доктор Крек, Лори Крек. Седые пышные бакенбарды, прибавляли ему несколько лет. Неровные зубы с никотиновым налетом, делали его ухмылку более злобной, из под медицинского колпака торчала прядь седеющих, но местами русых волос. Толстые очки держались на крючковатом носу и закрывали пол лица, жесткая щетина покрывала щеки и острый подбородок. Он потянул ящик из под стула в котором зазвонили железные инструменты. Легкий, неприятный холодок пробежал по телу Лектора.

Доктор взял тонкие алюминиевые листы квадратной формы и обернул им голову пациента. При этом он комментировал каждое действие

- Эти датчики красного и синего цвета я закреплю на ваших висках справа и слева. Сверху он отпустил прозрачный стеклянный шлем, по контуру которого размещались шариковые электроды.

- Возможно почувствуете, легкое покалывание, после включения аппарата, но не беспокойтесь, жить вы будете – он загоготал вновь. Через толстые стекла линз его глаза казались необычайно большими и при приближении можно было увидеть большие темные кратеры, иногда они исчезали на доли секунд затем появлялись вновь

- Теперь главное расслабьтесь, постарайтесь извлечь из памяти, какой-либо эпизод детства в который вы бы хотели вернуться. Рефлексируйте об этом моменте, как можно дольше, зафиксируйте эпизод, сконцентрируйтесь на нем и прокручивайте его снова и снова в своей голове. Это должен быть яркий момент, который сильно влияет на ваши чувства. Доктор, поправил датчики, бросил последний взгляд на Лектора, присмотрелся прищурив глаза, при этом висящие кратеры уменьшились в диаметре.

- Ну, вот и все. Начинаем путешествие. Он хлопнул в ладоши в заключение. Выключил свет при выходе из кабинета захлопнул дверь. Темнота заполнила все пространство. Яркий луч ударил в глаза.

- Лектор вставай, услышал он нежный, теплый до боли знакомый голос.

- Сегодня мы едем на пляж надеюсь ты не забыл. Ощущение было странное. Лектор в теле восьмилетнего мальчика. Как ему показалось. Он помнил этот момент. Это было незадолго до того, как его отец купил новую машину, а было это на кануне после его дня рождения. Он взглянул на свои тонкие конечности, даже волосы на них были едва различимы, до половозрелого возраста оставалось немного времени. Он сперва удивился, ощущения были неприятные, будто он какой-то самозванец или преступник, который украл тело мальчика, хотя этим мальчиком был он сам, но в далеком прошлом. После нескольких минут странных, смешанных чувств его разум идентифицировал себя и принял новый облик.

- Мама, я забыл совсем – его низкий басистый голос уступил свое место звонкому детскому клику.

- Мы же вчера целый день об этом говорили. Ты больше всех этого хотел и уговаривал нас поехать на выходных на Сансет пляж. Про пляж он действительно не помнил, как ему казалось, они должны были поехать в гости к сестре отца на ее день рождение в другой город. Эта дорога ему нравилась. Он любил выглядывать в окно, наблюдать за всем, что находилось за тонкой прозрачной перегородкой отделяющую его от мимолетного мира. Машина проносилась сквозь узкие лесные дорожные участки, со всех сторон, машину окутывало зеленое одеяло. В эти минуты он любил открывать окно машины, и полной грудью вбирать в себя свежий, легкий, насыщенный кислородом воздух изумрудного городка. Звуки птичьих песен разносились со всех концов лесной чащи. Они подъезжали к населенному пункту, яркие цвета матери природы смелись тусклым оттенком городских фасадов. Небольшие ларьки, магазины, отели укладывали путь к центру, где возвышались гигантские исполины из железа и бетона. Люди подобно муравьям заполняли улицы у каждого была своя роль. Были среди них рабочие в форменной оранжевой одежде, менеджеры в костюмах с дипломатами, продавцы в жилетках, которые иногда высовывались из окна ради того, чтобы завлечь своим товаром на витрине очередного прохожего, были солдаты в лице стражей порядка.

Он вспомнил детально свою детскую комнату в небольшом двухэтажном доме, на отшибе небольшого города. Лектор огляделся вокруг, напротив кровати стоял детский письменный стол со стулом, который он сломал еще за год до этого, когда раскачивался на задних ножках, чтобы как можно больше продержаться в равновесии. Рекордсменом в классе был Шарп, который как он уверял завис на целых 3 часа, даже пропустил обед ради этого. Но у Лектора получилось выстоять только 27 секунд, так показали часы на стене пока он не услышал хруст ножки под собой. С тех пор он перестал это делать, а Шарп так и остался лучшим в этом деле, правда никто так и не узнал правду. Детский зеленый шкаф справа из ДСП стоял справа. На полу расстелился махровый белый коврик, который был заляпан чернильными кляксами, на нем были отточены навыки рисования фломастером разных цветов, можно было заметить жировые пятна от нескольких блюд среди, которых овсяная каша, овощное рагу, пицца пепперони.

- Лектор, ты тут? Мама зашла в комнату. Он пристально посмотрел в глаза своей матери, холодные голубые глаза, прозрачного океана в котором бурлила жизнь. Он долго не отводил от нее глаз.

- Боже, что с тобой, чего ты так смотришь? Ты какой-то бледный. А он все смотрел и смотрел и не мог оторваться. Шелковистая прядь черных волос свивала с ее плеч. Женщина с изящной фигурой подошла к краю кровати. От серой, шелковой свежепостиранной пижамы исходил запах утренних цветов. Она положила руку на его лоб.

- Температуры вроде бы нет. Может ты отравился устрицами, которые мы ели в кафе на Пимстон род, но в этом случае мы бы все себя плохо чувствовали, и если бы они были просрочены и того хуже, все отразилось на вкусе. И это между прочим приличное заведение, не в их духе кормить посетителей тухлятиной. Мне кажется прежде, чем готовить, повара сами тщательно выбирают продукты и первыми же их пробуют. Думаю это именно так и происходит- резюмировала она, иногда закатывая глаза вверх, будто всматривалась в отделы памяти для поиска нужной информации.

Лектор продолжал смотреть на нее, он никак не мог оторвать от нее свой взгляд, ему не верилось, что он оказался в своем доме, доме своего детства с той женщиной, которой он восхищался и любил ее всегда, несмотря на некоторые маленькие обиды, в виде всевозможных запретов для его блага, в силу того, что он был не в том возрасте, чтобы понимать многие события и принимать верные взвешенные решения для лучшего исхода. Далее она начала, как и всегда размышлять на тему постановки верного диагноза.

- Вероятно у тебя кишечная палочка, а возможно у тебя проблемы с сердцем и дыханием, боже мой может у тебя туберкулез. Я где-то читала, что первый признак туберкулеза это бледность кожи. Сейчас позвоню в скорую.

- Мама, как же ты прекрасна, оборвал он ее. Диана была удивлена. Ведь Лектор никогда не славился на комплименты, он был « у себя на уме» как-то она сказала своей коллеге по работе. Замкнутый и мало общительный, добавила она.

Он приподнялся и обнял ее.

- Лектор, ты меня пугаешь, она чуть отстранилась от его неожиданных объятий, но затем обняла его крепче.

- Конечно мне приятно от твоих слов и объятий, но ты не похож сам на себя. Лектору было не до слов, он давно не видел свою маму. Он упивался каждой секундой и наслаждался мгновеньем рядом с ней. Как же много о любви можно сказать без слов.

- Со мной все хорошо Диана. Он с раннего детства приучился говорить ее имя, вместо слова мама. Так и сложилось, что эта привычка закрепилась, да и Диана была не против, она считала, что обращение друг к другу по имени без добавления частицы социального или родственного статуса сближает людей.

- Я хорошо себя чувствую, лучше всех! – сказал он

Она улыбнулась

- Ну и прекрасно, милый мой.

- А где отец? Из большого уважения к нему, он не мог себе позволить окликать его по имени.

- Он в гараже, опять со своей машиной возится. Лучше бы он ее давно бы продал, от нее больше хлопот. Ломается чаще, чем ездит. Да, ему и не объяснишь, она указала ладонью в сторону гаража. – Все говорит, что машина надежная, за ней нужен лишь правильный уход. А по мне, этот драндулет уже не исправить. Пойдем позавтракаем, сегодня твои любимые кукурузные хлопья с молоком и сэндвичи с плавленным сыром и колбасой пепперони. Лектор понимал, что это все не взаправду, но это ничуть не смущало его. Он сиял от счастья, чувства его переполняли и сердце было готовы вырваться из груди. Он осуществил главную мечту своей жизни, он вновь увидел маму, а вскоре увидит и отца, который затерялся где-то в гараже, с гаечным ключом в руках и наверняка крутит очередную гайку, что-то приговаривая и матерясь с стенах гаража.

Лектор поднялся с кровати и вышел за дверь к лестничному пролету. За окном стоял ясный, летний солнечный день. Лиловая сирень расцвела у дома. Цветки распростерли объятия для встречи с теплыми лучами. Две высоких зеленых ТУИ, будто двое стражников находились по обе стороны и охраняли цветы от капризов погоды, они отбрасывали величественные тени на несколько метров вперед заслоняя собой небесного светилу, в которой от изнуряющей жары прятались местные дворовые кошки, прикормленные хозяевами дома.

В доме на кухонном столе посреди столовой, в вазе стояли свежесорванные гартензии. Любимые мамины цветы, которые они срывала с участка, стоило им принять свой наиболее прекрасный вид. Такие мгновенья стоят многого. Человек создан для человека думал Лектор. В особенности родственные связи, закреплены священными узами вечного.

На кухню зашел человек. Густые, черные кудри хаотично завивались на его голове, очки спадали на его широкую переносицу. Из под очков глядел две маленькие темных точки. Двухдневная плотная щетина покрывало его лицо. Лектор увидел своего отца.

-Добротного утра – он всегда так встречал его.

Он окинул взглядом Лектора и переключил свое внимание на микроволновку рядом с которой лежал бургер. Отец был всегда у себя на уме, вдруг понял Лектор. Не в плохом смысле. Он слишком сильно погружался в бытовые мелочи, которые так и протащили его волоком по всей жизни. Лектор с любопытством наблюдал за ним. Отец о чем-то думал, но явно не о бургере, который он клал в микроволновую печь. Его движения были затянуты и не расторопны. Он завис у панели с кнопками и прошло примерно 3 секунды прежде, чем он нажал верну. Кнопку, хотя обычно он это делает автоматически без колебаний. Лектор не выдержал и спросил у отца, раз уж у него есть такая возможность, теперь в далеком прошлом.

- Отец, о чем ты думаешь? Это был первый раз, когда он задал такого рода личный вопрос. Крупный черноволосый мужчина с волосатыми руками, оглянулся из-за плеча.

- Думаю, нужно купить новую машину, эта старуха отслужила нам хорошую службу, но пора ей на покой. Только не говори пока маме, он сбавил голос, хочу сделать ей сюрприз. Вот почему он всегда был так задумчив и молчалив. Он всегда размышлял и думал на два три шага вперед. Отец Лектора надеялся закрыть потребности семьи при этом он забывал о своих, отодвигая их на второй план. Он хотел сделать приятно всем членам семьи, создать комфорт, чтобы не у кого не было нужды в чем-либо, но при этом он пропускал жизнь настоящую протекающую прямо сейчас. Лектор осознал это только сейчас, уже будучи сам в возрасте своего отца. Признаться в любви к отцу так же, как к матери он не мог. Все таки существовали некоторые культурные нормы, социальные предрассудки принятые в обществе, где признание любви к своему полу считается верх неприличием даже, если это твой отец, думал Лектор. Отец Лектора, что-то прошептал себе под нос и пошел в сторону гаража. Наполовину откушанный бургер остался лежать на столе.

Лектор кое-как раскрыл потяжелевшие веки. Над ним повисли 2 человека. Оба в белых халатах и медицинских масках. Они о чем-то перешептывались, иногда кто-то из них гоготал. В кабинете стоял яркий свет. Двое покинули кабинет, но Лектор так и не разобрал их лиц. В двери вошел кто-то. Раздался знакомый голос.

- Ну, как вас первое посещение? спросил доктор Шарп

Этот вопрос застал врасплох Лектора. Приятное мгновение проведенное с родителями хоть и недолго, наполнило его сердце чашей радости. Он увидел кусок детских воспоминаний, полноценную жизнь с людьми, которые его некогда окружали. Они дали ему билет под названием жизнь, а свой где-то потеряли. Все горы мира обрушились на него, а воды океана затопили последние проблески надежды на воссоединение с парой людей, кого он любил другой любовью, непохожей на остальное. Симулятор вознес его до предела, накала теплых чувств и так же легко отпустил его, падать в черное бездонное ущелье. Слезы накатились сами, он не мог их удержать. Капли прожгли сухие щеки. Он пришел сюда, чтобы почувствовать радость от встречи, а получил еще большую горесть от разлуки, будто открытую рану обильно полили серной кислотой. Все призраки прошлого хором прокричали в его уши и начали с ним говорить. Он поднял указательный палец в знак того, что готов оплатить. Шарп без раздумий поднес терминал. Он все понимал, как врач, но сделать ничего не мог. Не мало таких людей, бывали на этом месте. Доктор делал свою работу, ему за это платили.

Лектор вышел на улицу. Прохладный воздух обдувал площадь. Ну улице темнело. Где-то вдалеке были слышны крики чаек. Он спустился вниз к городской набережной.