Заметки на полях

Море

Он сидит на берегу Моря, устремив взгляд на невысокие волны глубокого сине-серого цвета, какие бывают только после шторма, и размышляет.

С каждой минутой он всё лучше понимает Море, а оно отвечает лишь ироничным плеском и редкими бликами лучей рассвета, с трудом пробивающихся сквозь тяжелый полог уходящей бури.

Море ласково гладит его уставшее тело, тихим шепотом успокаивает мечущийся в клетке сомнений разум. Море одновременно соблазняет его погрузиться в накатывающие волны и умеряет его пыл, будто боясь, что не удержит на поверхности, или разобьет о камни.

Ему нелегко сидеть вот так, ловя кончиками пальцев стекающие капли в ожидании следующей волны, и всё же он не хочет уходить, он провёл бы здесь вечность... Но ещё мгновение, и утреннее солнце развеет легкую дымку, открыв глазам фигуры, с весёлым хохотом и криками ныряющие в ещё прохладную воду. Он поднимается, тяжело вздохнув, и идёт прочь, чтобы вечером, когда бледная луна откроет ещё одну грань очарования Моря, снова устало опуститься на огромный камень, лежащий немного за линией прибоя.

Октябрь 2006

Горе от ума

Ошибки, ошибки, ошибки…

Незначительные или критические. От легкомыслия, или чрезмерной занятости. По глупости, или от большого ума.

Все они мои, и ни один чулан, ни один шкаф их не уместит.

Горе от ума. Живой, критический разум в итоге не спасает от ошибки – лишь яснее, детальнее разбирает ее истоки, суть и последствия. И оттого лишь явственнее и ярче становится горечь промаха.

Все так прозрачно, так легко и изящно. Было бы.

Сослагательное наклонение для сильного разума подобно раскопкам на пепелище собственной обители – настолько очевидна крупица, упущенная в самом начале, и так наглядны разрушения ею произведенные.

И если отточенный разум способен лишь острее указать на ошибки и глубже ранить самое себя, стоит ли он усилий?

2006 (?)

Песочные часы

Песочные часы – замечательный образ упорядоченного хаоса.

При неизменной форме сосуда, воплотившего в себе алхимический символ бесконечности, конечном количестве песчинок и известном отрезке времени, отмеряемом за один переворот, положение каждой отдельно взятой песчинки внутри сосуда предсказать невозможно.

Даже для столь простой рукотворной динамической системы мера энтропии превращает теорию вероятности в гадание, а статистическую физику – в метафизические изыскания.

Ирония образа в том, что кристаллы кварца, которыми заполнены часы, имеют упорядоченную структуру гексагональной сингонии.

И это – модель человеческой вселенной, где восприятие привязано к элементам со статичной, строго выверенной и классифицированной морфологией. Связи же между этими элементами – непостижимый хаос, робкие попытки познания которого – суть отдельные прецеденты, наблюдаемые в искусственно созданной системе отсчета, привязанной ко все тем же статичным элементам и ними же ограниченной.

Найденные, замеченные признаки нового эффекта, будь то слабое ядерное взаимодействие в элементарной физике, или теория глобализации в геополитике, тут же описываются именно как «связи», «взаимодействия», «отношения с» и «контакты между». Созданная теоретическая категория «процесс», в любой дисциплине, для раскрытия и пояснения нуждается в примерах, основанных на статичных, известных слушателю элементах.

Причина это, или следствие избранного человечеством материально-технического пути развития – вопрос, который останется без ответа. По крайней мере, в песочных часах человеческой вселенной.

22 июля 2009

Кривая Минковского

Кривая Минковского – любопытный образ-аналогия теоретической модели личных отношений в жизни отдельно взятого человека.

Первый опыт – прямой отрезок от знакомства до прекращения каких-либо социальных взаимодействий. Он содержит самые примитивные элементы отношений, непродолжителен, дает минимум информации для анализа, нередко может повторяться несколько раз, превращая жизнь в слабо осмысленный пунктир. Статистически наиболее вероятное определение данного периода условным индивидом, прошедшим отрезок– «что это было?».

Каждый следующий шаг (размерность Хаусдорфа для кривой Минковского составляет ln8/ln4 = 3/2) не удлиняет виртуальную прямую, соединяющую две точки изначального отрезка и проходящую вне привычных нам четырех измерений. Однако длина кривой значительно возрастает – открываются новые элементы, потом детали элементов, и нюансы деталей элементов... Но подход к их поиску и анализу неизменен – он формируется на первом шаге (если формируется вообще) и служит своеобразным эмпирическим эталоном для индивида (самоподобие фрактала). Индивид учится, накапливает статистический материал, начинает воспринимать все более сложный кривые. Однако начальная и конечная точка остаются неизменны.

На полное прохождение каждого шага требуется все больше и больше времени, на каждом шаге добавляется квазислучайный параметр, способный оборвать генерацию кривой, либо, наоборот, усложнить ее сразу на несколько порядков, удлинив необходимый для прохождения кривой промежуток времени настолько, что в него умещаются брак, дети, внуки, правнуки и смерть индивида.

Последний случай, когда конечная точка кривой индивидом не достигается по причине биологической смерти, считается наиболее социально приемлемым в современном обществе.

Любопытно.

22 июля 2009

Без адресата и подписи

Мы боимся не одиночества. Одиночество - это состояние души (а временами и ее бренной оболочки), которое порою нам просто необходимо. Одиночество может стать мудрым учителем и талантливым учеником, верным другом и достойным противником.

Мы боимся оказаться ненужными. Причем боимся настолько, что даже намек на подобное ощущение ввергает нас в состояние, объединяющее панику, отчаяние и меланхолию.

Но этот страх не имеет под собой оснований. Мы сами его порождаем, разыскивая признаки необходимости себя любимых только в тех людях, которые в той или иной степени нужны и симпатичны нам.

Это еще одно из проявлений человеческого эгоцентризма.

Стоит лишь немного изменить взгляд на ситуацию. Всегда (именно Всегда, хотя я не приемлю абсолютных понятий) есть люди, которым ты необходима.

Некоторые из них не осмеливаются тебе в этом признаться, некоторым не хватает силы признаться в этом даже себе (эти наивно считают, что они самодостаточны, пытаясь убедить себя в том, что их неспособность построить близкие отношения с другими людьми есть признак их внутренней силы), очень многим еще не посчастливилось тебя встретить, потому они пока что даже не подозревают, что не могут без тебя жить.

И лишь единицы из этой массы людей прямо скажут тебе, насколько в тебе нуждаются. Вовсе не обязательно облекая это в слова "Я тебя люблю". Кто-то назовет тебя Другом (это даже прозвучит иначе, чем просто друг), кто-то, смеясь, скажет, что обожает тебя, кто-то просто обнимет, согревая, защищая.

Тебе следует не закрываться, лелея свою боль и прячась от самой идеи новых привязанностей, а найти в себе силы хотя бы для того, чтобы позволить этим людям тебя найти.

Ты ведь и мне очень нужна. Просто необходима. Я могу быть сколь угодно хорошим, внимательным и понимающим, но сам для себя я остаюсь угрюмым, недовольным и недостаточно сильным. И лишь заставляя тебя улыбаться, давая силы разрешить проблемы, я сам становлюсь чем-то большим, чем был до того.

9 октября 2009