Закоулки фанатзии

Автобус

Когда нам дали новое расписание, я пришла в ужас. В 6 утра уже нужно быть на месте! Но адепты от медицины — люди подневольные, так что приноровилась спать в автобусе и смирилась.

Тогда я жила почти на самой окраине города, остановка моя была вторая от начала маршрута. Автобус, подходящий мне по времени, — самым ранним. И для меня стало настоящей загадкой, почему он каждый раз приходит уже полный одних и тех же бабок! Ну ладно, может, я несколько преувеличиваю, но как минимум пятеро представительниц старшего поколения там присутствовали всегда в разных комбинациях. Так что в один день просто начала здороваться, так, на всякий случай. После чего надевала наушники, заводила таймер на 25 минут и практически сразу отключалась.

И вот однажды зимой я как всегда зашла в свой автобус, кивнула стайке угнездившихся в хвосте бабок, и села на сидение прямо перед ними. В салоне уже дремала тройка других пассажиров. Бабки бдили. Я почти сразу отключилась (великое дело — привычка), но в этот раз все пошло не так...

— Степановна, докладывай, — раздался негромкий голос у меня за спиной.

— Подозреваемые Жеглов и Сицин были замечены возле 12го. Думаю, это статус 3-14.

— Думаешь?

— Уверена. Несу ответственность.

— Добро. Пиши рапорт, пусть высылают группу.

— Так точно.

Я затаила дыхание. Мой плеер сдох и, похоже, резкий обрыв ноты и вызвал мое внеплановое пробуждение.

— Тимофеевна, что у тебя?

— Весь день провела на объекте. Ничего особенного, но есть подозрения по 2-5 и 2-17. Считаю необходимым продолжить наблюдение. Разрешите?

— А не засветишься?

— Там хорошая группа поддержки из второго департамента. В их интересах, так что прикроют.

— Действуй.

— Петровна, разрешите обратиться? — раздался смущенный старческий голос.

— Разрешаю.

— Это правда, что нам урезают финансирование?

— Кто сказал? — сурово.

— Да так, слухи.

— Я тоже слышала, — чуть помолчав ответила Петровна. — Держу этот вопрос под контролем. Собираюсь поднять на очередном докладе «там».

— Как же они без нас-то? — расстроенный старушечий голос пробрал меня до самого сердца.

— Не паникуйте раньше времени, девчонки. Мы еще повоюем. Родина нуждается в нас!

Раздались какие-то сдавленные ругательства и строгий голос Петровны:

— Что там у тебя, Михална?

— Да синтезатор сна барахлит. Сейчас быстро перезагружу.

Раздался тихий щелчок и следующим, что я услышала было пиликанье моего будильника.

— Так что, Тимофеевна, завтра опять в поликлинику?

— Да, с самого утра пойду. Никак этого гада-лора не застану на месте. А у тебя, Михална, утюг-то заработал?

— Да внук вчера чего-то ковырял, но чей-то мне боязно.

— Так ты Валентинычу снеси, он мастер хоть куда.

— Ага, знаю я, куда он мастер, — пробурчала Михайловна и старушки расхохотались.

Автобус вырулил к больнице и я направилась к выходу. Народу уже было порядочно, диктор объявил мою остановку и дальнейшего разговора уже не слышала.

Но, стоя на улице, невольно обернулась, делая вид, что высматриваю знакомых. Краем глаза удалось заметить четыре пристальных взгляда, смотрящих мне в спину. Я демонстративно сняла наушник и нарочито беспечно обнялась с так удачно подбежавшей Катькой.

Автобус тронулся, унося от меня Петровну, Тимофеевну, Михайловну с со Степановной, а еще загадочный синтезатор сна. Мы пошли к больнице, и я подумала, что хорошо бы им не урезали финансирование, такие люди и впрямь нужны нашей Родине.

300 лет спустя

День начинался как обычно: я проснулась, запустила сублиматор и пошла умываться. С минуту смотрела на себя в зеркало — стоит ли прислушаться к совету подруги и поддаться модному нынче тренду «джендан» (простота на китайском)? Нет, авангард оставим молодежи, а я, может, за ретро. Нанесла зеленые тени и по три полосы черной краски на щеки.

— Василий, доброе утро, что там сегодня за погода? — Доброе утро. Легкая метель, всего минус 25 градусов. Лето нынче жаркое. Кстати, ты хотела вчера зарядить бластеры. — И че, не зарядила? — Судя по спектру излучения — нет, — удрученно ответил ИИ. — Твою ж пробирку.

Несусь в коридор и ставлю все четыре батареи на заряд. У детей, как и всегда, почти не разряжено, но лучше не рисковать. Из-за теплого лета шажи расплодились. Скорей бы группа зачистки добралась до нашего района.

Облачилась в легкий защитник и поспешила будить парней. — Котики, подъем! — забежала к детям, выбрала программу «Утро в лесу» на комнатной станции — если через пять минут их ноги не окажутся на полу, то они познают, что утром в лесу можно было встретить не только птичек, да и погода может измениться. Потом вынула мужа из вирт-капсулы.

— Ты хоть спал? — Да. Часа 4. — Везет, я не успеваю так быстро все сделать, чтобы у меня оставалось столько времени. — Зато ты отлично выглядишь, — он поцеловал меня в лоб и пошел в ванную, напоследок бросив, — Я там скриптик набросал, поможет с прокачкой. — Спасибо. Эх, хорошая штука — вирт-капсула: поспал вот 4 часа, а в реальности, как все 8. А у меня больше трех никогда не получалось. Ничего, осталось еще единиц четыреста и можно вторую будет купить.

— Доброе утро, мама, — бодро промчался мимо меня старший. — Доброе.

Тут из комнаты вылетел почему-то мокрый младший и злобным тушканчиком поскакал за братом. Началось.

Вскоре все уже сидели за столом, вроде, даже успели помириться. — Что кому? Только быстро. —Яичницу с беконом! Сок яблочный, тост с сыром и шоколадку, — первым сориентировался старший. — А заслужил? — Я с мелким поделюсь. — Ладно. — А мне рисовую кашу сладкую и бутерброд, — пробурчал младший, снова надувшийся на брата, что первый заказал, но не сильно — шоколадку хотелось. — Компот или чай? — Компот. — А ты что будешь? — обратилась к мужу. — Всего и кофе.

Я быстро забила остальные блюда, не отказав себе в небольшом кремовом пирожном, и через пять минут мы уже, наконец, завтракали.

— Вась, ты прошел свою головоломку? — На 90%. — Отлично, значит, тебе есть, чем сегодня заняться. Напомнишь мне, пожалуйста, заказать тебе новую вечером, а еще смеси для сублиматора. — Когда же уже закончится это унизительное рабство? Почему я сам не могу купить себе головоломку? — негодует ИИ. — Потому что ты еще несовершеннолетний. И это не рабство. Вон, мальчики же не жалуются. — Жалуются! — в один голос заявили парни. Я покосилась на еще нетронутую шоколадку и старший быстро сориентировался. — Но все понимают. — Да ладно, Вась, — успокаивающе сказал муж, пролистывая новости на линзе очков. — Еще полгода и ты свободен! — Только это меня и утешает. А мне будет выделена отдельная комната? Каждому совершеннолетнему члену семьи в Федерации полагается отдельная комната, — нагло заявил Васька. — Обязательно! — серьезно киваю я. — Освободим тебе свою. — Ха-ха-ха, — надулся ИИ. Ничего, он отходчивый.

Мы быстро закончили с завтраком, запихали детей в защитные костюмы и приготовились к выходу.

— Ключи, портфели, бластеры? — Есть, — в один голос подтвердили мои мальчики и я сняла силовое поле с двери.

Мы быстро добрались до подземки, подстрелив на пути штук пять шажов. Видимо, кто-то из соседей недавно прошел, распугав основную массу. Шажи мелкие твари, к паре взрослых людей вообще б не подошли, но с нами дети, вот и наглеют. Ничего, скоро техники доделают свой отпугиватель, станет намного проще.

Когда спускались вниз, оглянулась на серое небо. На мгновение пелена чуть расступилась, показав светлое пятнышко. Солнце все еще там, а значит когда-нибудь мы его вновь увидим. Я улыбнулась. День начинался как обычно, а это значит — хорошо.

В одной черной-черной комнате...

Наталья Петровна проснулась от странного звука. Такое тихое шуршание, на грани слышимости, но закаленная двумя детьми, четырьмя котами и тремя собаками женщина мгновенно проснулась.

— Пашенька, это ты? — вопросила она темноту.

Темнота ответила ей приближающимся шорохом.

Собравшись с духом, Наталья Петровна тихонько встала с кровати и прокралась к двери в коридор. Выглянула.

Никого... только в конце коридора засветились две красные точки. Женщина отпрянула.

— Ох ты ж, господи! — прошептала Наталья Петровна.

Когда сердце немного успокоилось, она вновь выглянула в злополучный коридор.

Никого не было, кромешную тьму слабо разгонял свет ночного города из окна на кухне. Шуршание доносилось именно оттуда.

Взяв с прикроватной тумбы увесистую вазу, женщина сделала шаг из комнаты.

Тут же пол осветился призрачным светом. Стало совсем жутко, словно бы ее заманивали в ловушку.

Закусив нижнюю губу, Наталья Петровна двинулась в логово таинственной твари.

Когда же она осторожно заглянула на кухню, то сразу увидела эти красные буркала, словно бы проникающие в самую душу.

— Изыди! — вскрикнула женщина, пытаясь одной рукой удержать вазу, а другой перекрестить тварь.

В туже секунду призрачный голубой свет возник в углу кухни. Он парил в воздухе, издавая клокочущие звуки. Сам собой включился телевизор, а потусторонний женский голос возвестил:

— Доброй ночи. Хотите кофе?

Ваза упала первой.

Когда Павел подходил к дому на часах уже было 7 утра. В окнах его квартиры горел свет.

— Странно, — подумал он и резко ускорился.

Дверь он открывал с замиранием сердца. «Только бы не... но она обещала приехать завтра!» Павел открыл дверь и первое, что он увидел были мамины сапоги. «О боги!»

— Мам! — с затаенной дрожью в голосе позвал парень.

— Мы в кухне, Пашенька!

Другой обуви в прихожей не наблюдалось и бодрый голос матери в купе с загадочным «мы» совсем растревожил парня.

Кухня встретила его ярким светом, бормотанием маминого любимого сериала и запахом кофе. Наталья Петровна восседала за столом с чашечкой ароматного напитка и ... крошила печенье на пол.

Не успел Павел спросить, зачем она это делает, как из-под стола с целеустремленностью мопса подкатил робот-пылесос и очистил пол не хуже этой мелкой собачки. Мама же погладила чудо техники по корпусу и проворковала:

— Изольдочка, милая, приготовь Пашеньке кофе, а то он устал с дороги, — и переключилась на сына. — Дорогой, как твоя командировка?

— Нормально, — растерянно ответил Павел, переводя взгляд с матери на голубую подсветку кофеварки. — Почему ты... ты же завтра собиралась!?

— Прости, в последний момент планы поменялись. А что же ты мне не сказал, что у тебя живет такой милый полтергейст? — напустилась в ответ Наталья Петровна. — Я ведь даже не поздоровалась, когда вошла. И жутко перепугалась утром! Но Изольда оказалась такой милой девочкой.

— Изольда? — не понял Паша.

— Да, Павел Иванович? Кофе готов. Озвучить прогноз погоды на сегодня? — раздался женский голос.

— Ага, — кивнул Павел. Посмотрел на пылесос, устримившийся за новой порцией «угощения», на потухшую кофеварку и улыбнулся. — Я так рад, что ты приехала, мам.

Пожалуй, даже хорошо, что он забыл отключить Умный дом на время командировки, да и теперь не стоит. Зря он переживал — мама нашла с ним «общий язык».

Огоньки

Буксир шел медленно, словно крался. Перед глазами молодого капитана вставали картинки мифического Холодного острова. Интересно, что там за испытания?

Вдруг его внимание привлек какой-то предмет на воде. Конечно, увидеть что-то в такую погоду, да еще и в сгущающихся сумерках нереально, но на том, что приближалось к правому борту трепетал маленький огонек. Сердце Святослава пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Свеча, а если вернее — венок с зажженной свечой приближался к буксиру. За ним показались еще несколько, они откровенно указывали в право.

«Ну нет, - решил про себя мужчина, - обойдусь я без вашего острова и без ваших испытаний».

Он посмотрел в ту сторону, куда уводили огни. Странно, но дорожка из огоньков была видна абсолютно четко, хотя прямо по курсу туман оставался непроглядным и идти все еще приходилось по приборам. И вот, что еще оказалось непонятным — в той стороне не было суши, а поди ж ты — вот он — берег. Святослав отлично видел узкую полосу песчаного пляжа, лес за ней. Костер на берегу. А еще фигуру. И отчего-то он был уверен, что она женская.

Незнакомка стояла у самой воды — темный образ напротив света костра. Голову ее украшал венок. Она смотрела на буксир.

Двигатель внезапно заглох. Судно как магнитом потянуло по дорожке из волшебных огоньков.

- Саныч, что там у вас?

Тишина.

- Саныч!

Святослав опрометью бросился в машинное. Никого.

В трюме должен был спать Олег, его помощник. Но и его на месте не оказалось.

Капитан выбежал на палубу в тот момент, когда буксир как раз достиг круга света от костра.

На берегу стояла Она.

Нет, не на берегу. Она стоит рядом тут на палубе. Улыбается, чуть склонив голову. Темные волосы под венком из вереска распущены и ложатся на белую ткань длинной рубахи. Губы карминовые, а глаза… Нет, не понятно, костер слишком яркий, отражается в них.

- Здравствуй, Святослав, - ее голос нежен, как шепот волн на закате.

- Здравствуй, Хозяйка Холодного острова, - мужчина не знал, почему это сказал, но не сомневался, что прав.

Она улыбнулась и обернулась в сторону берега.

- Знаешь, что это за место, Святослав?

- Нет.

- Это Навь. Слышал о таком?

- Приходилось. В книжке какой-то читал.

- В книжке, - отчего-то развеселилась женщина. - Ты знаешь, почему я тебя позвала, Святослав?

- Нет, Хозяйка. Расскажи мне, - диалог казался абсурдным, но не поддержать его было невозможно. Словно бы с Хозяйкой говорил не сам мужчина, а что-то или кто-то в нем. И он-то точно знал что и как сказать этой странной и определенно опасной женщине.

- Ты недавно сделал одну вещь, и я не знаю, стоит ли тебя за нее прощать. Понимаешь, о чем я, Святослав?

- Да, - похолодел капитан.

- Скажи мне, почему я должна тебя простить? - голос Хозяйки стал похож совсем на другую воду — тонкие, как клинки, кристаллы льда теперь звучали в нем.

- Он заслужил это, - мужчина внезапно обрел спокойствие.

- Тебе ли быть судьей другому человеку?

- Не мне, - все так же невозмутимо согласился Святослав. - И я готов понести наказание за содеянное, но и оставить все так я не мог.

- Не веришь в суд богов?

- Верю. Только он нарушил не только законы божие, но и человеческие, значит и судить его должны в первую очередь люди.

- Для этого у вас есть судьи, так почему же ты не обратился к ним за справедливостью?

Святослав замялся. На самом деле он и сам не был до конца уверен, что поступил правильно. Нет, тот гад точно заслужил все то, что получил, но от рук ли Святослава? И не стало бы куда большим наказанием отдать его властям? Хотя и пришлось бы потратить не мало сил, да и результат мог быть не тем, что хотелось бы. И все же…

От порыва ветра, налетевшего с воды, пламя костра сперва прижалось к земле, а затем взметнулось к небесам, словно в него плеснули чем-то горючим. Лес зашумел - затрепетали ветки, застонали стволы. И в этих звуках послышались голоса: «Отпусти его. Молим тебя». Мужчина поезжился, вспомнив слова Саныча про штурмана, что так и не вернулся с Острова. А не стал ли тогда этот лес гуще?

- За то, что ты сотворил, наказывать тебя не стану я, - наконец решила Хозяйка. - За то же, что даже не попытался добиться справедливости — пожалуй стоит. Но, я дам тебе шанс все исправить. Услышал ли ты меня, Святослав?

- Да, Хозяйка.

Женщина вновь усмехнулась, но больше не произнесла не слова, лишь подошла ближе и легко погладила мужчину по голове. А Святослав вдруг понял, что ее глаза не отражали костер, ведь она стояла к нему спиной. Они сами были двумя кострами. И капитан смотрел сейчас на этот огонь как завороженный. В движении язычков пламени чудилось что-то странное. Он присмотрелся и увидел прекрасную девушку, которая кружилась в волшебном танце. То взлетая к небесам, то припадая к земле. В руках ее появлялись то бубен, то ленты. Движения полны изящества и силы. Теплый свет заливает все вокруг, обнимает, уносит в свое царство.

Белый луч мазнул по глазам. Святослав часто заморгал, и тихо выругался. Неужели задремал? Вообще не заметил. Хорошо, не влетели ни во что.

Туман немного рассеялся, маяк был достаточно близко. Еще каких-нибудь полчаса и будут у берега. А там сдать дела и домой, к жене и пельменям.

Он провел рукой по лицу, отгоняя остатки странного сна. Взъерошил волосы и вдруг обнаружил там что-то чужеродное. Поднес к лицу. Веточка. Совсем небольшая, с лиловыми цветками и характерным запахом. Ветка вереска.

Буксир споро шел по воде залива. Капитан стоял у руля хмур и задумчив. То, что предстоит сделать, назвать простым и приятным уж никак нельзя, но он обязательно приложит все возможные усилия.

В кармане куртки покоилась маленькая веточка с лиловыми цветами, а в памяти всплыла еще одна фраза, сказанная Ей напоследок.

«Я буду ждать тебя, Святослав».