Законы Жизни

Глава 1

ЗАКОНЫ ЖИЗНИ

Сегодня это повторилось снова. Я сижу в своем убежище, таком мягком, таком теплом, и чувствительные волоски встают дыбом на всех моих ногах при одном только воспоминании о чудовище.

Оно появилось, как всегда, внезапно. У меня в тот момент закончилась очередная фаза спячки, и я вышел из убежища прогуляться, втайне надеясь, что именно сейчас мне удастся поживиться чем-то вкусненьким. Я не отходил далеко. Остановившись на краю нитей, в том месте, где они крепились мной с таким упорством и к шершавой поверхности, и к гладкой, неподдающейся, но все же побежденной, я стал прислушиваться и принюхиваться. Всем телом я ощущал окружающее пространство, сливался с ним, впитывал, расслабляясь и снова погружаясь в приятное оцепенение. Но внезапное острое чувство опасности болью прошило все конечности, заставив подскочить от неожиданности. И тут же противные резкие звуки ударили по моему тонкому слуху, а яркий свет – по чувствительным глазам. До, оглушенного и ослепленного, меня донесся еле различимый тревожный свист Хаша, запоздало, но все-таки предупреждающего остальных. Его нити и убежище находились ближе всех к месту появления чудовища. Он, наверняка, успел спрятаться, а я… Я смотрел во все глаза на эту огромную уродливую тушу, и не мог не смотреть. Все окружающее пространство вибрировало от движений чудовища, толчками ударяясь о меня и вызывая неприятные ощущения в теле. Как вообще такая махина может перемещать себя? Где его ноги, необходимые каждому порядочному существу? А какие же тогда нити оно выпускает, если само такое огромное? Несмотря на страх и отвращение, вывод я сделал однозначный – своим существованием чудовище нарушает все возможные законы Жизни.

А оно между тем что-то делало в том месте, где стояло, не приближаясь к моему убежищу. Свет то мерк, заслоняемый чудовищем, то снова бил по глазам. Но постепенно фигура чудовища стала размываться, исчезать из моего поля зрения, я ощутил еще несколько слабых колебаний пространства, и, наконец, наступили долгожданные темнота и тишина.

Поток горестных размышлений-воспоминаний прервало шипение Хаша, звавшего меня:

– Арх… Арх!

Пришлось немного высунуться из убежища, хотя это вовсе не было крайне необходимо. Мы единоличники, стараемся не селиться близко, и отличный слух выручает в вынужденно сложившейся ситуации.

– Я слышу тебя, Хаш.

– Мне показалось, или чудовище в этот раз быстро убралось? Как думаешь?

– Не знаю. Для меня каждое его появление представляется бесконечно долгим.

Мы помолчали, но возбуждение, вызванное непрошенным гостем, еще не совсем улеглось и мне хотелось продолжить разговор.

– Что-то часто оно стало появляться у нас. Не могу понять, ну что ему надо?

Сосед завозился на своих нитях, видимо переставляя с места на место затекшие ноги.

– Нет, чудовище давно не приходило, – твердо и даже решительно сказал он наконец.

– Значит, моя спячка продлилась дольше, чем планировалось, – пробормотал я, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседнику.

– Что ему надо мы не знаем, – продолжал тот. – Но я заметил – оно постепенно двигается в сторону твоего убежища, Арх. Тебе надо перейти на другое место.

Мне не понравилось, как Хаш произнес эти слова. Словно он долго уговаривал меня, неразумного, исчерпал все доводы, и теперь ему остается только твердо стоять на своем.

– Мне пока не хотелось думать об этом, – ответил я уклончиво. – Конечно, появления чудовища неприятны, но, по-моему, большой опасности нет.

– Ты бы мог пройти дальше убежища Шуа и …

– Кто меня зовет? – раздался тонкий свист, и, клянусь, он самый лучший из всех, что я когда-либо слышал.

– Нет-нет, Шуа, мы с Архом просто разговаривали о чудовище и ни за что не хотели тревожить твой покой, – фырканье Хаша показалось мне уж чересчур довольным.

– Ты видела чудовище? – спросил я.

– Как только я чувствую его приближение, сразу прячусь в убежище. Совершенно не хочу любоваться на это отвратительное существо. Бр-р! К счастью, мне отсюда и не очень видно.

Ее нити располагались выше моих и чуть в стороне. К ним нужно было подняться по шероховатой поверхности. Очень просто, есть, где зацепиться, но все же мечта пока недосягаема.

– А я вот советую Арху найти себе новое безопасное местечко, подальше от чудовища, – бесцеремонно встрял Хаш, и мое хорошее, благодаря присутствию Шуа, настроение стало портиться.

– Может быть, тебе, прежде всего, нужно перейти? Твое-то убежище ближе всех к чудовищу, – я, как мог, постарался смягчить раздражение в голосе.

– Ну, сначала ты, а я уже следом передвинусь. – Хаш фыркнул и добавил. – Вообще-то ближе всех расположился Фуш. Хотя его практически не слышно.

Внезапно я понял, почему Хаш так старается выжить меня отсюда. Он боится. Он хочет спастись от чудовища, но чтобы никто не догадался о его страхе. И еще, наверняка, подобраться ближе к Шуа.

Вся эта ситуация меня уже раздражала. Мы соседи, в конце концов, не враги же. Оказались в одинаковых, непростых условиях. Терпим друг друга вынужденно. Нас всех сюда, в это место, позвало острое, непреодолимое желание. То, которое заставляет жить. Оно есть у каждого, кто дышит. Может быть, даже у чудовища. Я не знаю. Но одно я знаю точно, если пойдешь наперекор желанию – погибнешь. Хаш не хочет идти наперекор. И я не хочу.

Это желание появляется сразу, как только впервые открываешь глаза и начинаешь чувствовать мир, где находишься. Я помню, как ощутил пространство вокруг себя, и оно было наполнено мне подобными. Желание толкало уйти как можно дальше, оно передвигало мои ноги, заставляло выпускать из себя нити, подсказывало, на кого, непохожего на меня, стоит нападать, а от кого – спасаться. А потом, я почувствовал, как изменилось пространство вокруг, и желание жить поманило меня сюда. Я бросил свое старое убежище, долго шел по неудобной шершавой поверхности и взбирался, цепляясь за каждый ее выступ. Моим чувствительным глазам было приятно отсутствие яркого света, а телу – здешние тишина и тепло. Следом появились Хаш и Шуа, мы ощущали себя и других, похожих на нас. Но желанию внутри не дают успокоиться появления чудовища, снова и снова заставляя его бороться за Жизнь.

Я словно проживал снова все, что было: то ли вспоминал, то ли спал. Растормошило меня чувство опасности, давая понять, что чудовище опять заявилось. Нет уж, хватит, насмотрелся!

Высунуться совсем чуть-чуть, преодолевая презрительную брезгливость, я решил после истошного свиста Хаша. То, что я частью увидел, частью почувствовал, мне совсем не понравилось. А еще я понял, почему так вопил сосед. Чудовище сломало его убежище! По-моему, оно даже не слышало и не видело, что натворило, настолько равнодушны были его действия. Своим телом, возможно, конечностями, чудовище дотрагивалось до тех гладких поверхностей, где мы все крепили свои нити. Чувствуя, как меня охватывает страх, я затолкал себя назад в убежище.

Болезненно-сильное отчаяние ударило рывком в мое тело и резко оборвалось, оставив уверенность в том, что свист Хаша я больше не услышу никогда. Я почувствовал, как остановилось желание, заставляющее жить, и понял, что никогда не хотел бы испытать это чувство снова.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

– Мама, хочу компота. Достань вишенок!

Аня улыбалась, глядя на ходившего вокруг сына, а ее руки, тем временем, мыли под краном тарелки.

– Ты же смотришь мультики.

– Я буду есть и смотреть.

– Иш ты, все удовольствия сразу! А пол будет засыпан вишневыми косточками, так?

Сын удивленно посмотрел на маму. Иногда она такие глупости говорит.

– Нет. Я положу их на тарелочку.

Ну что поделаешь! Пришлось спускаться в подвал – доставать банку с вишневым компотом.

– Про витамины вспомнили? – бабушка смотрела, как Аня брезгливо смывает пыль и остатки паутины.

– Да, Андрюша захотел. Наверное, надо почаще компот доставать. Не стоять же ему в подвале до следующего лета.

– Кстати, мама, я там банки немного переставила, – продолжила она, отнеся тарелки сыну. – Вишни сюда ближе, а сливы правее. Ох, на них столько было паутины. Бр-р! И откуда в подвале зимой берутся пауки?

– Может быть, они еще осенью заползли, – пожала плечами женщина. – Аня, а варенье не доставала?

– Какое?

– Яблочное.

– Нет.

– Достань, пожалуйста.

– Опять спускаться? – разочарованно протянула Аня. – Я только что там была!

Телевизор на кухонном шкафчике до этого крутивший какой-то нудный фильм, теперь разразился потоком новостей. Показывали президента и международную обстановку.

– Ну, ты же молоденькая, быстрая, – засмеялась бабушка. – Раз-два и готово.

– Сейчас. Минутку. – Аня махнула рукой, не отрываясь от телевизора.

- - - - - - - - - - - - - - - - - -

Я сидел в убежище, поджав все ноги, и старался успокоить дрожь, сотрясавшую мое возбужденное неслушающееся тело. Как же так получилось, что чудовище даже не заметило содеянного им? Раньше оно только пугало нас, но не убивало! Значит, действительно надо перейти на другое место, пока не поздно. Бросить мое убежище, которое я сплел из самых толстых и мягких нитей со всем умением, на какое был только способен, которое казалось теперь таким ненадежным, и сделать новое, более незаметное.

Но я не успел даже сдвинуться с места. Чувствительные волоски еще трепетали от предчувствия опасности, а уже нити убежища, в отчаянной попытке защитить меня, трещали, разрываемые неведомой могучей силой. Страх не дал зацепиться за остатки прошлого, и я оказался перед своим врагом.

Нет, не может быть! Или что-то случилось с моими растрепанными вконец чувствами, или подле чудовища оказалось еще одно! Оно, как я сумел уловить, было гораздо меньше и появилось внезапно из-за того, другого. Странные ритмичные касания, достигавшие моего измученного тела, исходили, несомненно, от него же. Но самое ужасное – оно придвигалось все ближе, и его намерения не представляли для меня ничего хорошего. В тот момент лишь яростное, вырывающее из смертельного оцепенения, дающее силы, желание управляло мной. Желание жить. Во что бы то ни стало. Именно оно толкнуло меня в спасительную темноту рядом, укрывая надеждой, что чудовище не будет там меня преследовать.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Варенье стояло в самом дальнем углу. Две первые баночки так и просились в руки. Аня еле сдержалась, чтобы не поставить их обратно. На банках прилипли клочья паутины, а из белой паутинной норки, прикрепленной к стене, вывалился большой черный паук. Увязавшийся за Аней маленький непоседливый хвостик, радостно загомонил, тыча пальчиком в новоприобретенный объект для познания окружающего мира.

– Паук! Мама, это паук, да? Можно, я его потрогаю? Он смешной! Смотри! Мама!

Восьминогое существо секунду постояло в нерешительности, словно не зная, что ему делать с разрушенным аниной твердой рукой жилищем, а затем, быстро-быстро перебирая лапами, юркнуло в щель между ближайшими банками.

– Фу, какая гадость! – Аня, недовольно нахмурилась и поспешила покинуть поле непредвиденно выигранного боя. При этом выманивая сына обещанием сладких булочек с яблочным вареньем, и, одновременно отбиваясь от настойчивых требований своего юного исследователя завести дома милого паучка в банке. Их голоса звучали здесь внизу глухо, и, казалось, принадлежали совершенно другому, чужому и незнакомому миру.