Александр Звягинцев

Законоблюстители. Краткое изложение истории прокуратуры в лицах, событиях и документах

Глава I. «Сей чин яко око наше»

Закладка:

Александр Звягинцев

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

290-летию образования Прокуратуры России посвящается

Без малого три столетия отделяют нас от того времени, когда Петр I учредил в государстве Российском абсолютно новый для нашего отечества орган – прокуратуру. Страна тогда входила в эпоху масштабных преобразований, и без создания специального надзорного института, каким стала прокуратура, невозможно было бы укрепить державные устои и обеспечить режим законности на всей необъятной территории нашего Отечества.

С тех пор прошло много времени, но все эти годы органы прокуратуры неизменно оставались становым хребтом государства. Незыблимым оставалось и наше главное, историческое предназначение – верой и правдой служить России, стоять на страже Закона.

Из поколения в поколение российская прокуратура пополнялась новыми сотрудниками, которые в своем абсолютном большинстве были людьми с высоким представлением о долге и справедливости, с неуклонным желанием честно служить своему Отечеству и народу. Они были патриотами России, честными и ответственными профессионалами. Заботясь, в хорошем смысле этого слова, о чести мундира, эти прокурорские мужи гордились тем, что служат в государственной структуре, имеющей высокие нравственные цели; и во многом благодаря им даже в суровые времена лихолетья не прерывались лучшие традиции прокурорской этики – преданность делу и внимание к человеку.

Сегодня на этапе развития демократической России как правового государства значение органов прокуратуры только возрастает. Ведь именно прокуратура является важнейшим правовым инструментом дальнейшего укрепления российской государственности и демократического строя. Именно прокуроры защищают права и свободы граждан и интересы государства. Будучи последовательными ревнителями законности, они входят в ту кагорту державных людей, которые, цементируя государственные устои, стоят на страже фундаментальных основ общества, на передовом рубеже в борьбе с местничеством и ведомственностью, терроризмом и экстремизмом, сепаратизмом и коррупцией.

Обо всем этом и многом другом вы узнаете, прочитав книгу-летопись «Законоблюстители». В представленном вашему вниманию исследовании впервые в одной книге в периодизируемой форме весьма лаконично, но последовательно излагается история органов прокуратуры в контексте развития Российского государства и законодательства за последние триста лет. Сквозь призму деятельности главного законоблюстительного органа державы беспристрастно описывается история российской прокуратуры от Петра Великого до наших дней. Важную смысловую нагрузку в настоящем издании несут приводимые в нем ранее не опубликованные документы и факты. Они в ряде случаев заставляют переосмысливать некоторые известные события, помогают лучше разобраться в мотивации принятия многих исторических решений в нашем Отечестве, к которым некогда имели самое непосредственное отношение органы прокуратуры. Особое место в исследовании отводится руководителям системы, а также видным деятелям прокуратуры, оставившим заметный след в истории ведомства.

В правление Петра I самодержавная монархия приобрела характер абсолютной. Император Всероссийский стал не просто монархом «абсолютным», но и «неограниченным и повиноваться ему не только за страх, но и за совесть» теперь «сам Бог повелевал». Ломался привычный, устоявшийся веками образ жизни; претерпевали коренные изменения все основные государственные структуры, начиная от местных и кончая высшими.

Без дрожи в руках Петр Великий насаждал новые, непривычные для Российского государства порядки, создавал органы, которые день ото дня укреплялись и набирали силу. Формируются регулярная армия и полиция, преобразовывалось местное управление. Приказы, сохранявшиеся частично, уступали место так называемым коллегиям. Боярскую думу сменил Правительствующий сенат. С организацией Святейшего синода император добился полного подчинения церкви своей власти. Существенно обновлялось и российское законодательство. Последовательная и решительная деятельность Петра дала России законы, покоившиеся на монолитном государственном начале.

Петр I

Петр I принял от своих предшественников российскую провинцию в мало приспособленном для его грандиозных планов виде. Государство делилось на уезды, весьма неравноценные по территории, во главе которых стояли воеводы, и волости. Управление уездами из центра было громоздким и неуклюжим. Недостатки уездного правления особенно остро сказывались при добывании денег на содержание армии и для других общегосударственных нужд. Поэтому неслучайно Петр I решил реорганизовать местное управление, учредив губернии.

18 декабря 1708 года появился короткий, но значительный по своей сущности указ, в соответствии с которым в Российской империи были учреждены восемь губерний: Московская с 39 уездами, Ингерманландская (с 29 уездами); с городами – Киевская (с 56), Смоленская (с 17), Архангелогородская (с 20), Казанская (с 71), Азовская (с 77) и Сибирская (с 30). Позднее император учредил еще три губернии: Рижскую, Астраханскую и Нижегородскую, но ликвидировал Смоленскую, поделив ее территорию между Московской и Рижской губерниями. Таким образом, общее число губерний стало 10. Губернаторами были поставлены, как правило, военные люди, которые командовали расположенными в губерниях войсками.

В первые годы царствования Петра I во главе управления государством стояла Боярская дума, хотя и основательно им «причесанная». Туда входили уже не только представители знатных родов, которые ранее окружали трон, но другие, выслужившиеся при царе люди. Изменилась и роль Боярской думы, хотя она все еще собиралась на так называемые «совещания». Петр I, уезжая за границу, имел обыкновение поручать управление не Боярской думе, а отдельным, приближенным к нему вельможам. Так продолжалось до 1711 года.

Покидая пределы России по случаю войны с Турцией, 22 февраля 1711 года царь издал указ: «Об учреждении Правительствующего сената и бытии при оном розрядному столу вместо розрядного приказа, и по два комиссара из губерний».

Вскоре, 2 марта 1711 года, для всеобщего сведения было объявлено, что для «всегдашних» отлучек «определен управительный сенат, которому всяк и его указам будет послушен так, как нам самому, под жестоким наказанием или смертью, по вине смотря».

Прошло совсем немного времени и учрежденный лишь «для отлучек» государя Правительствующий сенат становится постоянно действующим и в его присутствии, то есть становится высшим правительствующим учреждением государства. Тогда же ему были приданы и высшие судебные функции.

В Правительствующий сенат вначале входили девять высших сановников России: граф И. А. Мусин-Пушкин, князь П. А. Голицын, князь М. В. Долгорукий, Т. Н. Стрешнев, Г. Племянников, князь Г. И. Волконский, М. М. Самарин, В. А. Апухтин и Мельницкий. В следующем году к ним присоединился и князь Я. Ф. Долгорукий.

Конечно, не все шло гладко. И не сразу в полную силу заработал сенат – инерция и ностальгия по прошлому еще у многих были слишком велики И многие члены коллегий и сенаторы не являлись исключением. Но доверие императора к своему детищу – к созданному коллегиальному органу – было большое, и надежды на него он возлагал немалые. Однако, судя по всему, столь же большое было и недоверие царя к самим сенаторам, ведь недаром законодательство того времени переполнено нормами, которые постоянно напоминают членам Сената об их обязанностях.

Выдающаяся заслуга Петра I заключалась в том, что он впервые в России создал органы, специально предназначенные для контроля и надзора за соблюдением законов. Вначале это был институт фискалов, затем – прокуратура.

Фискалитет, безусловно, на одном из этапов своего развития, сыграл положительную роль в обеспечении единообразного применения законов, и даже в борьбе с преступностью. Однако признать, что он был старшим, да еще и кровным братом прокуратуры, было бы слишком смело. В то же время было бы глупо отрицать, что институт фискалов стал той предтечей, которая подготовила императора к мысли об учреждении в России прокуратуры. Хотя со всей уверенностью можно утверждать, что для принятия такого решения у государя были и другие резоны.

Закладка:

Важнейшей заботой генерал-прокурора князя Н. Ю. Трубецкого был подбор и расстановка кадров прокурорских работников по коллегиям и другим местам, представление к награждению лучших и отличившихся прокуроров. В этом ему помогали его ближайшие сотрудники – обер-прокуроры. Вначале им был И. О. Брылкин, затем Н. Г. Жеребцов, а впоследствии А. И. Глебов.

Все эти вопросы решались, конечно, через императрицу Елизавету Петровну.

Князь Н. Ю. Трубецкой занимал высшую прокурорскую должность 20 лет. 15 августа 1760 года на этом посту его сменил князь Яков Петрович Шаховской.

Вот как, по словам самого Шаховского, происходило это назначение. В июле 1760 года Я. П. Шаховской был на балу в Петергофе. Граф И. И. Шувалов, имевший к нему особое расположение, со «знаком особливой дружеской любви» сообщил ему о том, что на днях будет обнародован указ императрицы Елизаветы Петровны о назначении его генерал-прокурором вместо Н. Ю. Трубецкого. Но это «уведомление» нисколько не обрадовало Шаховского, который с «горестным восчувствованием и имея слезы на глазах», сказал И. И. Шувалову: «Сие назначение будет к наибольшему моему злоключению».

Когда изумленный такой реакцией И. И. Шувалов сказал ему, что это назначение – знак неограниченной доверенности к нему Государыни, Я. П. Шаховской ответил: «В оном чину наиглавнейших злодеев иметь буду. Первого, брата твоего, Петра Ивановича, который привык, каким бы то путем ни было, искать и производить в действие свои устремительные намерения; второго, оного генерал-прокурора, коего против воли и желания его от оной должности мною сменят; паче же что по всем местам судьи сделались привыкшими, не по надлежащей строгости законов, но по случаям, могущим господам угодное производить, так что и наиразумнейший и вернорадетельнейший генерал-прокурор со всем своим кредитом премногих дел распутать и в порядок привесть не сможет».

В своих прогнозах Я. П. Шаховской ошибся только относительно бывшего генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого, который, оставив свою высокую должность, никакой неприязни к нему, конечно же, не питал.

В остальном он оказался прав. За свою непродолжительную (менее полутора лет) службу честный, бескорыстный и неподкупный прокурор, пользовавшийся репутацией «строгого законника» и пристально следивший, чтобы в государственных учреждениях все «чинилось порядочно и по указам», имел немало стычек с приближенными к императрице сановниками. Он признавался, что иногда чувствовал себя путешественником, который «с надлежащей большой дороги загнан в болото, наполненное тиною и трясиною, из коего не дорогами, но наудачу, то по колено, то глубже увязая, потеряв силы и отчаясь на твердый берег выйти, близко погибель свою ощущает».

Шаховской Яков Петрович, князь

(1705–1777)

С раннего детства воспитывался своим дядей, А. И. Шаховским. Получил хорошее домашнее образование. В 14-летнем возрасте определен в лейб-гвардии Семеновский полк. За 5 лет выслужил чин поручика и перешел в Конную гвардию. В середине 1730-х служил под началом дяди, который управлял тогда Малороссией. Участвовал в русско-турецкой войне, был во многих сражениях и проявил незаурядное мужество.

В 1740 Шаховской назначается советником в Главную полицию, а затем становится генерал-полицмейстером Петербурга и сенатором. В 1741 императрица Елизавета Петровна перевела его обер-прокурором Святейшего Синода. В своих «Записках», касаясь этого периода, Я. П. Шаховской писал, что «поставил в сердце своем предметом, чтоб во всех случаях, делах и поведении моих чистосердечно поступать, злоковарных же лестей и обманов употреблять гнушаться, а справедливость всему предпочитать». Своим неуемным стремлением к справедливости Яков Петрович нажил много врагов среди членов Синода, которые, по его словам, чуть ли не на коленях просили Елизавету Петровну, чтобы она «удалила» слишком требовательного прокурора.

29 мая 1753 Я. П. Шаховской стал генерал-кригскомиссаром, прослужив в этой должности 7 лет. 15 августа 1760 императрица назначает его генерал-прокурором Правительствующего сената и одновременно конференц-министром. 25 декабря 1761 только что вступивший на российский престол император Петр III отправил Шаховского в отставку, и тот некоторое время «оставался не у дел». Короткое царствование Петра III закончилось дворцовым переворотом. Екатерина II «призвала» Якова Петровича Шаховского на службу, назначив сенатором, а в день своей коронации «пожаловала» ему орден Св. Андрея Первозванного.

1 апреля 1766 действительный тайный советник и сенатор Шаховской по состоянию здоровья вышел в отставку.

Князь Я. П. Шаховской скончался 23 июля 1777 погребен в Малой Соборной церкви Донского монастыря.

Граф П. И. Шувалов

На следующий день после назначения Я. П. Шаховского генерал-прокурором, 16 августа 1760 года, императрица Елизавета Петровна, обеспокоенная все более распространявшимися случаями нарушения законов и злоупотреблений в присутственных местах и судах, направила специальный указ Правительствующему сенату. Указ этот фактически стал программой действий нового генерал-прокурора. Вступив в новую для себя и столь ответственную должность, князь Я. П. Шаховской решил сразу же разобраться с состоянием надзорной работы прокуроров, для чего потребовал от них представления обстоятельных докладов.

Чтобы проиллюстрировать, насколько принципиально и смело новый генерал-прокурор отстаивал тогда государственные интересы, приведу только один пример. Речь пойдет о так называемых медных деньгах. Основной противник Шаховского граф П. И. Шувалов, будучи начальником экспедиции по переделке мелких денег, представил в Правительствующий сенат проект указа, в котором предлагал переделать всю медную монету таким образом, чтобы из пуда выходило не шестнадцать рублей, как было тогда, а тридцать два. Проект этот, на первый взгляд привлекательный, сенаторы, не особенно вникая в суть дела, одобрили. Категорически возражал против него только генерал-прокурор Шаховской. Он отчетливо понимал вред, который принесло бы государству внедрение в оборот легковесной монеты. Прокурор протестовал в Сенате, но там его не поддержали. После этого он написал письмо императрице Елизавете Петровне:

Всемилостивейшая государыня императрица. Правительствующий Сенат в рассуждении по нынешним в казне деньгам недостаткам последуя предложениям и показуемым расчислениям г-на сенатора гр. Петра Ив. Шувалова, согласно определили, чтоб о размножении легковеснейших медных денег план представить к Конференции вашему императорскому величеству. Но я по многим моим диспутам и по показуемым от него, г-на сенатора гр. Шувалова, изъяснениям (которым все прочие господа сенаторы, кроме гр. Александра Ив. Шувалова, который к тому рассуждению не приступил, – следуют) не мог согласиться и за полезное признать оное медных денег умножение; наивящшее же, что за собственноручным подписанием вселюбезнейшего вашего императорского величества родителя и двумя вашего величества, за собственноручным же подписанием, указами ж умножение медных денег вредом почтено. Все предусматриваемые мною о тех сумнениях и могущие быть в производстве оного нового плана неполезности Правительствующему Сенату, окроме словесных изъяснений, письменно, по должности моей, и с показанием, вместо оного плана, других казне способов предложил. На которое мое предложение он, г-н сенатор граф Петр Ив. Шувалов, письменное возражение подал, коему Правительствующий Сенат, так же как и прежде, согласуя, остались при учиненном своем (о коем уже я выше упоминал) прежнем определении. Но я, и по всем таким производствам, и доныне не могши преодолеть моих сумнений и опасаясь, чтоб я за премолчание, по должности моей, осужден не был, оное Правительствующего Сената определение и мое на то с протестом предложение так, как инструкция моя повелевает, имею в готовности вашему императорскому величеству к высочайшему рассмотрению и благоволению поднесть и готовым себя представляю пред вашим императорским величеством г-дам сенаторам оные мои в том деле сумнения и признаваемые неполезности, для коих я с ними не согласуюсь, ясно доказать. О чем и ожидать буду вашего императорского величества повеления; а при сем принял смелость, к собственному вашему императорскому величеству сведению, самый краткий экстракт о состоянии и происхождении того дела поднесть. Всемилостивейшая государыня, вашего императорского величества всеподданнейший раб

Однако недолго состоял в прямом диалоге с императрицей Шаховской. Уже во второй половине 1761 года Елизавета Петровна, вследствие болезни, почти отошла от государственных дел, и Яков Петрович фактически был лишен возможности лично докладывать ей текущие вопросы. Недоброжелатели же, которых у него было всегда предостаточно, еще более усилили свое давление на генерал-прокурора, так что добросовестно выполнять свои служебные обязанности ему становилось все труднее и труднее. Я. П. Шаховской принял решение подать в отставку.

Закладка:

Сегодня я приехала с вами поговорить о таком деле, которое четыре года на сердце моем лежало. Я оное окончить способа не находила, не нарушая справедливости, то есть иркутского следователя Крылова. Я ныне к вам назад привезла сенатский доклад 1762 года, в котором нахожу одну только ясно выведеннную вину Крылова, по которой он именным указом блаженной памяти тетки нашей Императрицы Елизаветы Петровны лишен всех чинов и, скован, привезен сюда, сиречь арестование Иркутского вице-губернатора Вульфа. На все прочее в сенатском докладе мне представленное я смотрю как на неоконченное, следственно оные решить не могу. Моя воля есть, чтоб Сенат кратчайшим и законным образом окончил то, что по правосудию принадлежит. Крылову же Сенат имеет, применяясь к нашему милосердию и взирая на семилетнее нынешнее его состояние, определить правосудный жребий, не докладывая уже более нам. Осталось только упомянуть о генерал-прокуроре Глебове, который в сем деле по крайней мере оказался подозрительным и тем самым уже лишил себя доверенности, соединенной с его должностью; но как генерал-прокурор никем кроме нас не судим, то представляем себе должностию его впредь диспонировать, а ему отныне сим чином не писаться. При сем за благо нахожу сделать вам примечание, сколь страшные следствия имеет те дела, кои страстию производятся, и до таких дерзостей доводят, когда вместо законов руководствуют, чего нигде так не видно, как из сего дела.

Как он, по чину своему, подлежит собственному нашему суду, а мы, из вышепрописанных об нем обстоятельств, усмотрели, сколь мало он, как о порядочном производстве дел, так и о казенном интересе старание имел и ко всякому беззаконному произвождению сего дела единственно своим беспорядочным доношением повод подал, так как о принадлежащем казне при откупе приращении обратно в свой прибыток, и в том преступил как должность чина своего, так и присягу, за что и подлежал не только лишению всех чинов, но еще и вящему наказанию…

Утро стрелецкой казни. Худ. В. И. Суриков, 1881 г.

Шлиссельбург. Крепость

План Шлиссельбургской крепости

Валентин Серов. Петр I

Глава II. «Законы наши требуют поправления»

В царствование Екатерины Великой Россия вступает в полосу законодательной регламентации и совершенствования механизмов правотворчества и правоприменения. Этот период для прокуратуры характеризуется размежеванием прокурорского надзора – центрального и местного. Связь между ними ослабевает. Высший или центральный надзор в лице генерал-прокурора набирает обороты, получает дополнительные полномочия. К нему, в частности, переходит управление финансами, юстицией, внутренними делами. Он даже возвышается над Сенатом. В Сенат теперь ходят в основном помощники генерал-прокурора, обер-прокуроры. По мере того как Сенат все более замыкается в положении высшего судебного установления, генерал-прокурор получает все более обширную единоличную компетенцию.

Манифестом от 15 февраля 1763 года Сенат был разделен на шесть самостоятельных департаментов, бывших в «равной силе и достоинстве». Генерал-прокурор лично состоял при 1-м департаменте, который решал важные государственные и политические дела, а во всех остальных были назначены специальные обер-прокуроры. По указу от 19 сентября 1764 года генерал-прокурору предлагалось присутствовать только в «общем всех департаментов собрании». При этом он сохранял за собой государственные, секретные и «интересные», то есть наиболее важные дела, а также все те, которые «найдет нужным подчинить своему непосредственному надзору».

Екатерина II в виде Минервы. Мраморный бюст. 1770–1780-е гг.

В этот период в многовластие генерал-прокурора совершенно недвусмысленно «впутываются» функции исполнительной и судебной ветвей. Выдвигается новое министерское начало. Возвышение генерал-прокурора происходит не столько из статусности самой должности, сколько в силу недюжинных способностей лица, ее занимающего. Конечно же, функции, которыми был тогда наделен генерал-прокурор, смело можно было разделить на несколько высших чиновников, но Екатерина доверяла только ему одному. В силу многотрудности, разнообразия и сложности дел, возложенных государыней на генерал-прокурора, его вниманием обделялись прокуроры на местах. Современники понимали, что как только не станет этого высокого вельможи, неизбежно образуется несколько ведомств. Таким образом Екатерина Вторая, возвысив генерал-прокурора, в то же время нанесла ощутимый удар по централизации прокурорского надзора, фактически подготовив почву для будущей организации министерства юстиции.

И все же во времена Екатерины Великой прокурорский надзор наполнился новым содержанием, «комиссия о составлении проекта нового уложения» 1767 года высказала новое воззрение на задачу прокурорской деятельности – впервые было четко заявлено, что преследованием от имени государства за совершенные преступления должна заниматься прокуратура.

Вообще многие юридические понятия и принципы, в том числе икасающиеся органов прокуратуры, которые заложила в свои законодательные акты Екатерина II, будут использованы спустя сто лет – во времена Великих судебных реформ.

3 февраля 1764 года императрица Екатерина II повелела «вступить в должность» генерал-прокурора князю Александру Алексеевичу Вяземскому. В этой должности он прослужил почти 30 лет. Ни до него, ни после ни один руководитель органов прокуратуры в России (и Советском Союзе) не занимал столь длительно такой ответственный пост.

А. А. Вяземский стал для Екатерины II приблизительно тем же, чем был первый генерал-прокурор Ягужинский для Петра I. Александр Алексеевич слыл человеком семижильным, исключительно трудолюбивым и «тянул» не только прокурорские обязанности, но и многие другие. Правда, его назначение поначалу вызвало сильное удивление у многих сановников. Граф Румянцев говорил Екатерине II: «Ваше величество, делаете чудеса, из обыкновенного квартирмейстера у Вас вышел государственный человек».

Вяземский Александр Алексеевич, князь

(1727–1793),

действительный тайный советник

Родился в родовитой княжеской семье. Образование получил в Сухопутном кадетском корпусе, где наряду с другими дисциплинами основательно изучал право. Окончил корпус в 1747. Во время войны с Пруссией участвовал не только в баталиях, но и выполнял некоторые тайные (надо полагать, разведывательные) поручения командования, едва не стоившие ему жизни. К концу Семилетней войны занимал должность генерал-квартирмейстера. В декабре 1762 императрица Екатерина II поручила ему «улаживание отношений» между бунтующими крестьянами и их хозяевами на уральских заводах. С этой миссией он успешно справился, проявив, с одной стороны, милосердие и благоразумие, а с другой – твердость и решительность.

3 февраля 1764 Екатерина II, убедившись в исключительной честности Александра Алексеевича, назначила его генерал-прокурором Правительствующего сената вместо смещенного ею А. И. Глебова.

А. А. Вяземский строго придерживался данного ему наставления и пользовался полным доверием императрицы, что позволило ему не только долго удерживать высокий пост, но и значительно расширить свои полномочия. С 1780-х он стал заведовать не только делами юстиции, но также и внутренних дел, и финансов. Деятельно руководил он подчиненными ему прокурорами, направляя им наставления и поручения, а также Тайной экспедицией, занимавшейся расследованием политических преступлений. При нем были введены в действие Учреждения для управления губерниями (1775), которые подробно регламентировали права и обязанности местной прокуратуры.

За «прилежание, усердие и ревность к пользу службы» удостоен множества наград, в том числе орденов Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского. Имел воинский чин генерал-поручика и гражданский – действительного тайного советника. В сентябре 1792 по болезни вышел в отставку.

Князь А. А. Вяземский скончался 8 января 1793.

При назначении А. А. Вяземского на должность, Екатерина II собственноручно написала ему подробнейшее наставление. Следует заметить, что за всю историю России, этого не сделал ни один ее правитель.

Исключение составляет только Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В. И. Ленин, который также лично под запись продиктовал для Политбюро свою знаменитую статью «О „двойном“ подчинении и законности», ставшую в те суровые годы программной для всех работников прокуратуры.

Закладка:

Одним из первых начинаний нового генерал-прокурора было распределение прокуроров по коллегиям, губерниям и провинциям. Ведь в ведении генерал-прокурора продолжал оставаться весь местный прокурорский надзор.

Наиболее полную регламентацию деятельность местного прокурорского надзора получила в специальном акте – в Учреждениях для управления губерний. По этому закону в России при наместническом правлении и при судебных палатах учреждались должности губернского прокурора и губернского стряпчих казенных и уголовных дел. Такие же должности вводились при верхнем земском суде, при губернском магистрате и верхней расправе. В каждом уезде (округе) учреждалась должность уездного стряпчего.

Прокуроры при местных судах подчинялись прокурору при губернском правлении. Губернский прокурор находился в двойном подчинении генерал-прокурора и генерал-губернатора или губернатора. Состоявшие при прокурорах стряпчие уголовных дел помогали им при осуществлении надзора за судами. Имелись также стряпчие уголовных и казенных дел в сословных губернских судах. В уездах учреждались уездные стряпчие, которые осуществляли надзор за уездной администрацией и судом. Согласно Указу губернские прокуроры и губернские стряпчие «смотрят и бдение имеют о сохранении везде всякого порядка законами определенного, и в производстве и отправлении самых дел. Они сохраняют целость власти, установлении и интереса императорского величества, наблюдают, чтоб запрещенных сборов с народа никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду взловредные взятки».

Кроме судебного надзора на прокуроров возлагался еще общий надзор и надзор за местами лишения свободы. Также прокуроры получили право налагать штрафы за беспорядки в суде, причем часть от этих доходов они могли обращать в свою пользу.

Глава I.Примерный штат губерний.

42.

Определение губернского прокурора и губернских стряпчих.

При наместническом правлении и при палатах определяются губернский прокурор, губернский стряпчий казенных дел и губернский стряпчий уголовных дел.

43.

Определение прокурора и стряпчих при верхнем земском суде.

При верхнем земском суде определяются прокурор, стряпчий казенных дел, и стряпчий уголовных дел.

44.

Определение прокурора и стряпчих при губернском магистрате.

При губернском магистрате определяются прокурор, стряпчий казенных дел, и стряпчий уголовных дел.

45.

Определение прокурора и стряпчих при верхней расправе.

При верхней расправе определяются прокурор, стряпчий казенных дел и стряпчий уголовных дел.

46.

Определение в уезде уездного стряпчего.

В каждом уезде или округе определяется уездный стряпчий один…

Глава III.Порядок определения в должности.

77.

Прокуроры определяются Сенатом.

Губернский прокурор, прокурор верхнего земского суда, прокурор губернского магистрата, прокурор верхней расправы определяются Сенатом по предложению генерал-прокурора…

Глава ХХVII.О прокурорской и стряпческой должности.

404.

О должности вообще губернского прокурора и губернских стряпчих.

Вообще губернский прокурор и губернские стряпчие смотрят, и бдение имеют о сохранении везде всякого порядка законами определенного, и о производстве и отправлении самых дел. Они сохраняют целость власти, установлений и интереса императорского величества, наблюдают чтоб запрещенных сборов с народа никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду зловредные взятки.

405.

Когда присланы будут новые общие узаконения, или учреждения, или указы в губернию, или наместничество, тогда для записания в книгу законов, учреждений и указов, губернское правление и палаты выслушивают на перед заключения губернского прокурора, сей предложит им тогда новоизданный закон, учреждение или указ, с каким узаконением сходен, или каким узаконениям противен, или в отмену, или в поправление, или дополнение которых.

Как губернский прокурор злоупотребления противныя узаконениям долженствует отвращать.

Буде губернский прокурор где усмотрит злоупотребления, противные законам, учреждениям или указам, то долженствует о том (прилично по тому случаю) напамятовать, и уведомить наместническое правление и генерал-прокурора, дабы злоупотребление поправлено было…

Десять статей, о коих губернский прокурор долженствует доносить наместническому правлению.

Губернский прокурор долженствует доносить наместническому правлению все то, что до сведения его дойдет, касательно до губернского правления обязанности, а именно: 1. о не точном где в судебном месте исполнении законов, учреждений и указов, 2. буде где в наместничестве есть непослушание, или ропот, 3. о ленивых в исполнении должности, 4. о медлении в исполнении повелений, 5. о медлении по делам в производстве, 6. о нарушении правил благочиния и о всяком причиняющемся многим соблазне, законам противном поступке, вине, или преступлении, 7. о запрещенной торговле, или о помешательстве законам противном дозволенной торговле, 8. о нарушении тишины, 9. о нарушении в верности присяги, 10. о казенном и общественном ущербе…

Оба губернские стряпчие даются губернскому прокурору для совета.

Губернскому прокурору для совета определяются губернский стряпчий уголовных дел, и губернский стряпчий казенных дел, и почитается, что они все трое едиными устами говорят.

Губернскому прокурору и стряпчим никто речи не перебивает.

Губернскому прокурору, или губернским стряпчим никто да не перебивает речь, но терпеливо и в молчании да выслушивают их заключения и предложения по должности…

Губернскому прокурору подчинены прочие прокуроры и стряпчие.

Губернскому прокурору подчинены как прочие прокуроры, так и стряпчие того наместничества, и он должен принимать от них доношения, и об оных предлагать, где надлежит.

Губернский прокурор, будучи око генерал-прокурора, повинен доносить ему о неисправлении кем должности.

Буде губернский прокурор усмотрит за кем не исправление должности, то повинен доносить о том не токмо генерал-губернатору, но и генерал-прокурору; ибо во всех делах губернский прокурор есть око генерал-прокурора.

Губернский прокурор попечение имеет о содержащихся под стражею людях.

Губернский прокурор попечение имеет о прокормлении под стражею содержащихся, и чтоб дела сих людей скорее решение получили, и они бы скореее отправлены, или выпущены были; и для того губернский прокурор должен ходить чаще по тюрьмам по крайней мере единожды в неделю, а именно по пятницам после обеда, дабы посмотреть состояние в тюрьме содержащихся, и доходит ли до них все то, что им определено, и содержат ли их сходственно их состоянию и человеколюбию.

Необходимо заметить, что несмотря на повышение авторитета и роли в управлении государственными делами генерал-прокурора, губернские власти почти повсеместно подминали под себя прокурорские чины, которые к тому же не всегда получали надлежащую поддержку от своего могущественного руководителя. Дело доходило до того, что губернское начальство очень часто назначало стряпчих своими секретарями, а губернаторы возлагали на них «письмоводство». Нередко прокурорам и стряпчим не отводились комнаты для работы, а в губернском правлении или судебной палате для них «забывали» поставить стол. Все это происходило из-за того, что губернские власти не склонны были смотреть на прокуроров как на самостоятельных должностных лиц и всячески старались закрепить их зависимость от себя, что, естественно, серьезно подрывало авторитет прокуратуры. Правительствующий сенат, по требованию генерал-прокурора А. А. Вяземского, не раз указывал губернаторам на подобные нарушения, но положение почти не менялось. Местный прокурорский надзор вынужден был приспосабливаться к сложившейся вокруг себя обстановке.

Закладка:

Тем не менее, прокуроры на местах, в меру своих способностей и возможностей, все-таки стояли на страже законности, часто протестуя против незаконных действий поднадзорных им учреждений. Должность прокурора тогда не требовала какого-либо специального, тем более университетского образования, да его почти и не было еще в России. Чаще всего прокурорами становились военные, получившие хорошее домашнее воспитание. Были среди них и лица, которые наряду с выполнением прокурорских обязанностей, активно занимались литературным трудом и достигли в этом деле значительных вершин.

Поэт и прозаик Владимир Тимофеевич Золотницкий, учившийся в Московском университете, в течение 14 лет служил прокурором в Кременчуге и Екатеринославле. Переводчик Иван Иванович Акимов, окончивший Академическую гимназию, был прокурором в Юстиц-коллегии. Писатель Степан Никитич Завалиевский одно время занимал должность Петербургского губернского прокурора. Поэт Иван Иванович Бахтин служил губернским прокурором в Тобольске.

В начале 1790-х годов А. А. Вяземский стал все чаще и чаще болеть. Он уже не мог в полную силу выполнять генерал-прокурорские обязанности и попросился в отставку. Государыня долго не принимала решение. Только в сентябре 1792 года, когда он был уже прикован к постели, она все-таки удолетворила его просьбу. Обязанности Вяземского, которые он выполнял к концу жизни, Екатерина II возложила на четверых человек. Генерал-прокурором «на короткое время» стал Александр Николаевич Самойлов. 29 декабря 1792 года он был утвержден в этой должности.

Самойлов Александр Николаевич, граф (1744–1814)

Родился в дворянской семье. Службу начал в 16-летнем возрасте рядовым в лейб-гвардии Семеновском полку. Участник русско-турецкой войны, отличился при Силистрии. В 1775 получил придворное звание камер-юнкера, а вслед за этим становится правителем дел Императорского совета. Эту должность удерживал 12 лет, оставаясь в то же время и на военной службе. Во второй (при Екатерине II) русско-турецкой войне командовал в качестве генерал-поручика воинской колонной, штурмовавшей Очаков. Потом были сражения при Каушаны, Килии и Бендерах, взятие Измаила. В 1791 участвовал в мирных переговорах с турками в Яссах. В конце января 1792 именно он привел Екатерине II известие о заключении выгодного для России мира, за что она лично «возложила» на него орден Св. Андрея Первозванного.

17 сентября 1792 императрица назначила Александра Николаевича Самойлова «на короткое время» генерал-прокурором вместо тяжелобольного князя А. А. Вяземского, а затем утвердила его в этой должности.

Самойлов занимал высокий пост четыре года и пользовался благосклонностью императрицы, которая находила у него «равное усердие» с прежним генерал-прокурором. Он постоянно докладывал ей о количестве и характере дел, которые расследовались полицией и рассматривались судами, согласовывал назначение и увольнение нижестоящих прокуроров. Как и его предшественники, стоял во главе политического сыска и руководил Тайной экспедицией.

4 декабря 1796 новый император Павел I отправил А. Н. Самойлова в отставку, однако оставил членом своего Совета.

А. Н. Самойлов умер в 1814.

Деятельность А. Н. Самойлова как генерал-прокурора по осуществлению надзора за сенатскими определениями протекала по существу бесцветно. В основном она заключалась в объявлении именных указов, решении конкретных дел, переписке с обер-прокурорами, руководстве сенатской канцелярией.

Более энергично и решительно он руководил местными прокурорскими органами, направляя прокурорам коллегий и губерний свои «ордера» и предложения, требуя от них отчета по самым разнообразным вопросам. Местный прокурорский надзор был обременен многочисленными делами: надзором и контролем за расследованием уголовных дел, за взиманием казенных сборов, дачей различных заключений в судах и присутственных местах и т. п. Генерал-прокурор Самойлов внимательно следил за тем, чтобы подчиненные ему прокуроры беспрекословно выполняли свои обязанности и информировали его обо всех нарушениях законов. Особое внимание им всегда уделялось соблюдению казенных интересов.

Н. И. Новиков. Худ. Д. Г. Левицкий. 1797 г.

А. Н. Радищев. Неизв. худ. Кон. 18 в.

К генерал-прокурору Самойлову от его предшественника перешло общее руководство карательным органом Российской империи – Тайной экспедицией Сената. Делами этой экспедиции ему приходилось заниматься более интенсивно, чем кому-либо из его коллег. После Великой Французской революции в России резко обострилась ситуация. Вольнолюбивые мечты проникли во все слои населения. Во многих местах создавались различные общества, публиковались «крамольные» книги, все чаще и громче звучала критика самодержавного правления, все настойчивее раздавались призывы к уничтожению крепостной зависимости крестьян. В этих условиях усилилась карательная политика Екатерины II, проводником которой стал генерал-прокурор Самойлов. Еще до его назначения прошел процесс над писателем Александром Николаевичем Радищевым, написавшим знаменитую книгу «Путешествие из Петербурга в Москву». Екатерина II назвала его «бунтовщиком хуже Пугачева». Вынесенный Радищеву смертный приговор был заменен ссылкой в Сибирь. В это же время был заточен в Петропавловскую крепость без всякого суда просветитель Н. И. Новиков.

В бытность Самойлова генерал-прокурором политические дела в Тайной экспедиции возникали одно за другим. Он глубоко вникал в их сущность, лично допрашивал арестованных вольнодумцев. Очень часто выступал в роли судьи один или с кем-либо из сенаторов или других вельмож выносил им приговоры, которые утверждала императрица.

В ноябре 1796 года, когда Екатерина II находилась уже при смерти, наследник престола Павел Петрович доверил генерал-прокурору Самойлову вместе с графом Растопчиным опечатать ее кабинет. Именно Самойлов объявил о смерти императрицы всем собравшимся в Зимнем дворце вельможам. Речь его была весьма лаконичной: «Милостивые государи! Императрица Екатерина скончалась, а государь Павел Петрович соизволил взойти на всероссийский престол».

Тем не менее, вскоре после этого события граф А. Н. Самойлов был отправлен в отставку.

Титульный лист книги А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву»

Граф Александр Николаевич! По желанию вашему, для поправления здоровья вашего, позволяем вам на год от дел отлучиться и пребываем к вам благосклонны.

На место генерал-прокурора графа А. Н. Самойлова заступил князь Алексей Борисович Куракин. Одновременно он стал директором ассигнационного банка и присутствующим в Правительствующем сенате. Его старший брат, Александр Борисович Куракин, получил должность вице-канцлера.

Куракин Алексей Борисович, князь

(1759–1829),

действительный тайный советник

Родился в родовитой княжеской семье. Службу начал в гвардии. Однако военная карьера не прельщала юношу, и вскоре он перешел на гражданскую – вначале был избран заседателем 1-го департамента верхнего земского суда (1780), затем попал в Сенатскую канцелярию, которой руководил генерал-прокурор А. А. Вяземский. Здесь он служил под непосредственным начальством А. И. Васильева (впоследствии графа и министра финансов) и в 1796 имел уже чин тайного советника. Подлинный взлет карьеры Куракина начался при императоре Павле I, который благоволил к нему и, в особенности, к его старшему брату Александру Куракину. Оба были щедро осыпаны милостями монарха: Александр Борисович стал вице-канцлером, а Алексей Борисович 4 декабря 1796 занял посты генерал-прокурора Правительствующего сената, главного директора Ассигнационного банка и присутствующего в Императорском совете. Через несколько дней он получил орден Св. Андрея Первозванного. К его высоким должностям вскоре добавились новые: министра департамента уделов и канцлера российских орденов.

По отзывам современников, Куракин был горд и надменен, но в то же время умел приметить и «пригреть» талантливого человека. Он первым обратил внимание на выдающиеся способности молодого М. М. Сперанского, будущего «светилу русской бюрократии», взяв его в свои секретари, а затем и в Сенатскую канцелярию.

Однако триумф братьев Куракиных, вследствие переменчивого характера императора, продолжался недолго. 8 августа 1798 А. Б. Куракин был смещен с должности генерал-прокурора и назначен лишь сенатором. Фактически службу свою возобновил только при Александре I, который поставил его в феврале 1802 во главе Малороссии. В ноябре 1807 Алексей Борисович Куракин стал министром внутренних дел, а в 1810 – членом Государственного совета, причем не раз выполнял обязанности председателя. В 1826 входил в члены Верховного уголовного суда, рассматривавшего дело декабристов.

Закладка:

Князь А. Б. Куракин скончался 30 декабря 1829; похоронен в своем имении Куракино Малоархангельского уезда Орловской губернии.

При императоре Павле I прокуратура переживала невиданный подъем. Без генерал-прокурора не решалось, по существу, ни одно важное дело. А. Б. Куракин занимался не только судебными и прокурорскими делами, но также финансовыми, административными, полицейскими и даже военными вопросами. От него зависело назначение и увольнение сановников, раздача наград и пожалований.

Павел I. Худ. С. Щукин. 1810-е гг.

Павел I был «проникнут идеей законности». С момента вступления на престол пытался держаться закона и требовал от всех его исполнения. Другое дело, что это хорошее начинание, вследствие личных качеств императора, превращалось зачастую не только в свою противоположность, но и в абсурд. К тому же любое проявление своей воли он также считал законом. В указе, данном белорусскому губернатору Жегулину, Павел I писал: «Я иной выслуги ни от кого не требую, как только непременно исполнения повелений моих». Следить же за исполнением законов и любой воли императора должен был генерал-прокурор.

В указе на имя генерал-прокурора Куракина от 16 декабря 1796 года отмечалось, что «должность генерал-прокурора заключает в себе повсеместную бдительность о благоуспешном течении разного рода дел, в приказах производимых, и о точном сохранении законов, на все части государственного правления изданных». Именно отсюда исходит широта и разнообразность деятельности генерал-прокурора при Павле I.

Вот только некоторые образцы его деятельности, связанной с руководством местными прокурорами.

Декабрь 29 дня 1796 года.

Высокоблагородный и почтенный Володимирского наместничества господин губернский прокурор. Государь мой.

За долг сей поставляю рекомендовать вам, дабы вы в отношениях ваших ко мне и во все судебные места, по каким бы то ни было делам, пояснялись самым чистым и простым слогом, употребляя всю возможную точность и стараясь изъяснять лучше самое дело, а высокопарных выражений, смысл потемняющих, всегда избегали; об исполнении чего имеете выдать предписания и подчиненным прокурорам, и совокупно с ними наблюдать, дабы оное в своей точности исполнено было. И во всех присутственных местах Володимирского наместничества, объявляя именно то, что на сие есть высочайшая воля Его Императорского Величества.

Январь 1797 года.

Данным постановлением рекомендую вам, дабы вы в донесениях своих о получении моих предписаний не только означали месяц и число, от которых они пущены, но и изъясняли кратко содержание их, а не так, как некоторые доставляют рапорты свои без означения содержания, и тем самым опускают должную форму в сношениях и темнотою рапортов наводят затруднения.

Февраля 2 дня 1798 года.

Высокоблагородный и почтенный Владимирский губернии господин губернский прокурор. Государь мой.

По предложению моему определены вы Правительствующим Сенатом на имеющуюся во Владимирской губернии ваканцию губернского прокурора, а посему и рекомендую вам встать в сию должность, отправлять оную на основании Указов, прокурорских Инструкций, Регламентов и Высочайших учреждений. По вступлению в оную донести мне и при том доставить о службе вашей список с показанием, когда вы и какими чинами происходили.

После отставки князя А. Б. Куракина должность генерал-прокурора на короткое время занял князь Петр Васильевич Лопухин. Поскольку он был генерал-прокурором и одновременно министром юстиции при императоре Александре I, речь о нем пойдет позднее. Сейчас же весьма уместно рассказать о генерал-прокуроре Александре Андреевиче Беклешове. Ведь именно ему Павел I сказал свою знаменитую фразу: «Ты да я, я да ты, вперед мы одни будем дела делать».

Беклешов Александр Андреевич

(1743–1808),

действительный тайный советник

Родился в родовитой дворянской семье. В юном возрасте поступил в Сухопутный кадетский корпус, где получил блестящее образование, хорошо знал юриспруденцию, несколько иностранных языков, приобрел склонность к наукам и литературе. В 1761 становится сержантом, а через два года – поручиком. С 1769 служит в лейб-гвардии Преображенском полку. Принимал участие в русско-турецкой войне, в частности, в знаменитой морской битве в Чесменской бухте.

В 1783 Беклешов оставил военную службу и отправился губернатором в Ригу. В 1789 получил чин генерал-поручика и еще более высокий пост – генерал-губернатора Орловского и Курского наместничеств. С 1796 только что вступивший на российский престол император Павел I, хорошо знавший Беклешова, постоянно перебрасывал его с одной должности на другую. За непродолжительное время он побывал каменец-подольским и малороссийским генерал-губернатором, киевским военным губернатором и шефом Киевского гренадерского полка. А. А. Беклешов получил воинский чин генерала от инфантерии и гражданский – действительного тайного советника. В 1799 зачислен в свиту Павла I и стал присутствовать в Императорском совете.

7 июля 1799 Беклешов был поставлен генерал-прокурором Правительствующего сената. Возвышение Беклешова воспринималось современниками положительно. Он был человеком светлого ума, весьма сведущим и в государственных делах, и в юридических вопросах, отличался исключительной честностью и правдивостью, но очень «несдержан в словах и отзывах своих». Несмотря на солидный «вексель», выданный монархом (фактическое признание генерал-прокурора вторым лицом в государстве), Беклешов занимал высший прокурорский пост чуть более полугода. 2 февраля 1800 Павел I неожиданно уволил Беклешова не только с должности генерал-прокурора, но и вообще со службы. По мнению М. М. Сперанского, причина увольнения заключалась в том, что Беклешов «мало уважал требования случайных людей при дворе и потому часто бывал с ними в размолвке».

Занявший Российский престол император Александр I 16 марта 1801 вновь призвал А. А. Беклешова на службу и вернул ему должность генерал-прокурора. Когда были учреждены министерства, Беклешову предложили пост министра юстиции и одновременно генерал-прокурора, но он отказался, считая, что его полномочия значительно урезаны. До 1804 оставался не у дел, но потом был назначен генерал-губернатором Москвы. Спустя два года вышел в отставку.

А. А. Беклешов скончался в 1808 в г. Риге.

При Павле I несколько сократилась численность органов прокуратуры. Вначале в связи с закрытием верхних земских судов и верхних расправ, а с 1800 года – губернских магистратов. А. А. Беклешов выполнял все те же самые разно образные функции, что и его предшественники. Дела административные, судебные, военные, финансовые, хозяйственные и прочие – находились в его поле зрения.

Одно из первых распоряжений Беклешова на столь высоком посту было секретное предписание губернским властям о более внимательном отношении к выступлениям крестьян. Генерал-прокурор вел даже обширную переписку по вопросами вероисповедания. Он получал доклады об этом из Юстиц-коллегии лифляндских, эстляндских и финляндских дел, от римско-католического департамента и других мест.

А. А. Беклешов не терпел пустословия и всегда строго отчитывал своих подчиненных за это. Вот только один пример:

Закладка:

Декабря 7 дня 1799.

Предписываю вам впредь пустых донесений мне не присылать, а заниматься больше существенным делом в исполнение своей должности.

Александр Андреевич Беклешов был одним из немногих генерал-прокуроров, кто удостаивался чести дважды занимать столь ответственный пост. Вторично он занял эту должность при восхождении на престол Александра I, именно ему пришлось тогда проводить работу, связанную с ликвидацией Тайной экспедиции и преобразованием Правительствующего сената.

Несмотря на обилие заданий, которые получал почти каждый день от государя Беклешов, он все же находил время достаточно активно заниматься и вопросами организации деятельности прокуратуры, кадровой работы. Интересен текст присяги, которую при Беклешове приносили прокуроры, вступая в свою должность.

Я, нижепоименованный, обечаюсь и клянусь Всемогущим Богом перед святым Его Евангелием о том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору Александру Павловичу Самодержцу Всероссийскому и Его императорского Величества Всероссийского Престола наследнику, который назначен будет, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови и все к высокому Его Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и при том по крайней мере стараться споспешествовать, все, что к Его императорского Величества верной службе и пользе Государственной во всяких случаях касаться может. О ущербе же Его Величества, вреде и убытке как скоро о том уведаю, не только благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допускать тщатися, и всякую мне вверенную тайность крепко хранить буду, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной, так и по особливой) определенной и от времени до времени Его Императорского Величества Именем от представленных надо мною начальников определяемым Инструкциями и Регламентами и Указами, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности своей и присяге не поступать; и таким образом себя весть и поступать как верному Его Императорского Величества подданному благопристойностью есть и надлежит, и как я пред Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь.

У сей присяги присягаю Тверской губернский прокурор Иван Александрович Чепчугов. 1801 года июня 20 дня.

К присяге приводил Вознесенский Протоиерей Варлам. 1801 года июня 20 дня.

В последний год царствования Павла I непродолжительное время генерал-прокурором был Петр Хрисанфович Обольянинов. Многие признавали, что эта должность была явно не для него. Вспыльчивый, грубый, невоздержанный, имевший ничтожное образование, Обольянинов, тем не менее, пользовался гораздо большей доверенностью императора, нежели его предшественники. Своей близостью к монарху он вызывал трепет у самых высоких сановников. У его дома вечно находились экипажи: к нему приезжали с докладами и предложениями, от него ждали милостей. В доме генерал-прокурора можно было встретить даже великих князей Александра и Константина.

Д. Б. Мертваго, хорошо знавший Обольянинова, писал о нем: «С каждым днем становясь сильнее, он вскоре уподобился великому визирю. Все лично имевшие доклад у государя получили приказание присылать свои представления через генерал-прокурора и были принуждены объясняться по всем делам с Обольяниновым, соображаться с его мнением или лучше сказать с его приказанием, которое казалось всем волею царя. Множество дел, быстрота, которую государь требовал в их исполнении, непривычка заниматься важным делом, а более всего дурное воспитание и грубость его обхождения вооружили против него всех имевших дело с ним».

Обольянинов Петр Хрисанфович

(1752–1841),

генерал-лейтенант

Родился в дворянской семье. Принятого в то время для дворян образования не получил. С 1768 записан кадетом в армию. Дослужившись до премьер-майора (воинский чин 8-го класса), в 1780 вышел в отставку. С 1783 губернский стряпчий в Псковском наместничестве, а через несколько лет – советник в палате гражданского суда. В 1792 перевелся в Казенную палату, получив чин надворного советника. По роду своей службы довольно хорошо изучил российские законы, но особой привязанности к ним не имел. Гражданская служба тяготила его. В 1793 П. Х. Обольянинов выхлопотал себе воинский чин подполковника и получил хорошее место – в гатчинских войсках наследника престола Павла Петровича. В 1796 стал генерал-майором. После вступления на престол Павла I получил должность генерал-провиантмейстера, в 1798 – воинский чин генерал-лейтенанта, а в 1799 еще и сенаторское место.

2 февраля 1800 Петр Хрисанфович Обольянинов был назначен генерал-прокурором Правительствующего Сената. 11 марта 1801, в ночь убийства Павла I, П. Х. Обольянинова арестовали. Через пять дней отправлен в отставку. В течение последующих 17 лет он проживал в Москве, где дворяне трижды избирали его своим предводителем.

П. Х. Обольянинов скончался 22 сентября 1841; погребен в селе Толожне Новоторжского уезда Тверской губернии.

По словам современников, при нем дела в прокуратуре «пошли хуже прежнего»; произвол водворился окончательно и над людьми, и в деловых решениях. Однако сотрудников себе он подбирал умных и толковых, которые и тянули основные вопросы.

По мнению современников, «время было самое ужасное». Усилились цензурные репрессии, подозрительность. По заданию генерал-прокурора (полученному, естественно, от самого императора) за многими важными сановниками, подозреваемыми в нелояльности, устанавливалась слежка. В частности, «наблюдение за поведением» велось за сыном знаменитого фельдмаршала Николаем Румянцевым, за бывшими любимцами монарха братьями Александром и Алексеем Куракиными, князьями Долгоруковым и Голицыным, графами Кириллом и Андреем Разумовскими и другими. Обольянинов предписал своим подчиненным прокурорам «доносить по службе о самых главных чиновниках в губерниях», надзирать за иностранцами и тщательно «сверять их подорожные с маршрутом» (не завернули ли они, куда не следует), проверять «переписку и сочинения из чужих краев» и т. п.

Обо всем этом они должны были информировать его постоянно. Вот только один из указов, направленных на места.

Так как чрез вывозимые из-за границы разные книги наносится разврат веры, гражданского закона и благонравия, то отныне, впредь до указа, повелеваем запретить впуск из-за границы всякого рода книг, на каком бы языке оные не были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку.

Тайная экспедиция, которой по-прежнему руководил генерал-прокурор, выносила приговоры, напоминающие «самые темные страницы русской истории». Здесь засекали даже насмерть. Такая участь постигла, например, братьев Петра и Евграфа Грузиновых.

По указу его императорского величества самодержца Всероссийского… по предложению господина генерала от инфантерии, генерал-прокурора и генерал-провиантмейстера и кавалера Обольянинова, в коем изображено: «По дошедшим к его императорскому величеству сведениям, что в Лифляндской губернии существуют партикулярные лезебиблиотеки (т. е. библиотеки для чтения. – Авт.) государю императору благоугодно было высочайше повелеть, дабы нигде и никаких законопротивных книг не было; если же найдены будут где сумнительные, таковые препровождать в ценсуру… Находящийся близ Дерпта в Рендене пастор Зейдер не только имеющихся у него книг не представил куда следует и не объявил о существовании у него лезебиблиотеки, но и раздавал из оной для чтения сумнительные и уже запрещенные, о чем рижская ценсура усмотрела из газет, в Дерпте печатаемых, а сим самым и преступил он Высочайшее повеление. Посему его императорское величество Высочайше повелеть соизволили: книги у пастора Зейдера опечатать и прислать к господину генерал-прокурору… По привозе пастора Зейдера, отобрав у него объяснение, господин генерал-прокурор имел счастие всеподданнейше докладывать его величеству и получил высочайшее повеление судить его, яко преступника законов, и, наказав телесно, сослать в Нерчинск на работу».

Закладка:

В исполнение такового высочайшего его императорского величества повеления на основании законов определено… сказанного пастора Зейдера… наказать телесно кнутом двадцатью ударами и сослать в Нерчинск в работу, и в Санкт-Петербургское губернское управление сообщить, дабы благоволено было привесть решение сие в надлежащее исполнение, и о всем том предварительно всеподданнейше доложить его императорскому величеству посредством господина генерал-прокурора.

Аллегория на императрицу Екатерину II с текстом «Наказа». Гравюра П. Шоффара по рисунку Ш. Монне

Апофеоз Екатерины II. Гравюра XIX века

Триумф Екатерины. Аллегория на путешествие императрицы Екатерины II в Крым. Гравюра Ж.-Ж. Аври Старшего по оригиналу Ф. де Мейеса

Емельян Пугачев. Гравюра XVIII в.

Глава III. В двух ипостасях

В России начало каждого нового столетия обычно связано с ожиданием реформ. XIX век не был исключением. Царствование Павла I закончилось дворцовым переворотом и убийством императора. На престоле оказался сын – Александр Павлович. С его именем связан новый этап в развитии российских органов юстиции.

Окруженный честолюбивыми, жаждущими деятельности молодыми людьми, Александр I провел целый ряд преобразований, которые вселяли надежду на дальнейшее укрепление могущества обширной империи, расцвет культуры, науки и искусства. Среди них одно из важнейших – учреждение в России министерств.

«Мы заблагорассудили, – сообщалось в Манифесте от 8 сентября 1802 г., – разделить государственные дела на разные части, сообразно естественной связи между собою, и для благоуспешнейшего течения поручить оные ведению избранным министрам…»

Портрет Александра I. Неизв. худ. 1800-е гг.

Учрежденное Министерство юстиции стало создаваться на базе канцелярии генерал-прокурора. В его задачи в те годы входило управление судебной системой, осуществление надзора за деятельностью судебных учреждений, охрана земельных прав дворянства, проводимая путем надзора за судебно-межевыми делами и т. д. Кроме того, оно принимало самое непосредственное участие в разработке и законопроектов.

В целях обсуждения, в Сенате «важнейших» дел и обеспечения «единства» действий генерал-прокурора и подчиненных ему обер-прокуроров при Министре юстиции была создана Консультация (совет) обер-прокуроров.

Сотрудникам ведомства, во время реализации своих полномочий, предоставлялось право просматривать определения Сената, доклады обер-прокуроров, протесты губернских прокуроров на решение судов и т. д.

В отличие от других министерств, полномочия служащих министерства юстиции как, впрочем, и самого министра юстиции, генерал-прокурора Манифестом четко прописаны не были. В нем лишь определялось, что прокурорам «впредь до особого определения» следует действовать «на основании инструкции генерал-прокурора». И такая инструкция для прокуроров была разработана и 22 сентября 1802 года направлена на места.

Следует признать, что статус нового руководителя ведомства был весьма двойственный, противоречивый. С одной стороны министр, как генерал-прокурор, действовал на основании прежних инструкций, с другой, он уже как министр, сам находился под контролем Сената. У генерал-прокурора, как отмечалось ранее, осталось исполнение обязанностей при Сенате и руководство местной прокуратурой. Правда это руководство теперь стало носить более конкретный характер и безусловно сплотило органы прокуратуры, а также положительно сказалось на поднятии уровня и авторитета подчиненных прокуроров.

Герб рода Державиных

Большое значение в определении роли и места прокуратуры сыграла «Высочайше апробованная инструкция» или «Циркулярный ордер», которую 22 сентября 1802 года подписал и направил на места первый генерал-прокурор России. Это был великолепно составленный документ, отличающийся не только своей концептуальной определенностью, но и четкостью выражений, и доходчивостью. И это неудивительно – ведь ее писал сам Г. Р. Державин!

Инструкция, в частности, ориентировала прокуроров: «наблюдать не происходит ли где кому пристрастных допросов, бесчеловечных истязаний, притеснений»; добиваться «чтобы следствие приведено было в надлежащую ясность, точность и окончено с совершенным беспристрастием»; тщательно «смотреть за правосудием», а по делам гражданским за «сохранением формы и порядка судопроизводства».

Аппарат министерства был невелик – с 1831 года и вплоть до 1864 года он насчитывал всего 108 человек.

Перемены были ощутимы. И естественно не все прокурорские работники их одобряли. Генерал-прокурор А. А. Беклешов, будучи второй раз назначенным на эту высокую должность, реформы не поддержал. Привыкший быть единственным «оком» государя, он не пожелал стать всего лишь одним из министров. Посчитав, что его полномочия сильно урезаны, ушел в отставку.

Первым министром юстиции с одновременным исполнением обязанностей генерал-прокурора и руководством всей прокурорской системой был назначен знаменитый поэт Гаврила Романович Державин.

В ведение министра юстиции было передано управление судебной частью и обязанности генерал-прокурора. В Высочайшем указе Правительствующему сенату говорилось: «Министром Юстиции или Генерал-прокурором повелеваем быть Действительному Тайному Советнику Державину, предоставляя впредь назначить ему Товарища». Спустя несколько дней Державин был приведен к присяге в Сенате.

Державин Гаврила Романович

(1743–1816),

действительный тайный советник, выдающийся поэт

Родился в Казани в дворянской семье. Первое время учился дома, затем в Казанской гимназии. В 1762 начал службу рядовым в лейб-гвардии Преображенском полку. Только спустя 10 лет произведен в прапорщики. В 1773 – в подпоручики. В том же году состоялся его дебют как поэта. В 1777, получив чин капитан-поручика, перешел на «статскую» службу и занял должность экзекутора в 1-м департаменте Правительствующего сената, затем – в экспедиции о государственных доходах. Державин сумел завоевать доверие своего непосредственного начальника, генерал-прокурора князя А. А. Вяземского, часто бывал у него дома, читал свои стихи.

В июне 1782 Г. Р. Державин получил чин статского советника, а в мае следующего года появилась его ода «Фелица», принесшая поэту подлинную славу. Ода, посвященная Екатерине II, так понравилась ей, что восхищенная императрица прислала поэту золотую табакерку и 500 червонцев. Вскоре отношения Державина с генерал-прокурором испортились, и он вынужден был выйти в отставку. К этому времени имя поэта Державина уже гремело по всей России.

В мае 1784 Г. Р. Державин был назначен олонецким, а в декабре следующего года – тамбовским губернатором. Однако административная деятельность приносила ему только огорчения, и он снова покинул службу. Лишь в декабре 1791 получил место статс-секретаря императрицы, а в сентябре 1792 стал сенатором и одновременно исполняющим обязанности президента Коммерц-коллегии. При Павле I Державин оставался сенатором и был членом Императорского совета.

8 сентября 1802 император Александр I назначил Гаврилу Романовича Державина первым в истории России министром юстиции и одновременно генерал-прокурором. В этих должностях он прослужил один год и, как сам писал, «держась сильно справедливости, не отступал от нее ни на черту, даже в угодность самого императора», всегда шел «по стезе правды и законов, несмотря ни на какие сильные лица и противные против него партии». Вскоре по этой причине положение Державина стало неустойчивым. Александр I быстро охладел к поэту. И хотя служба принесла ему чин действительного тайного советника и орден Св. Александра Невского, отставка не заставила себя ждать. С этого времени Державин всецело посвятил себя литературному труду.

Г. Р. Державин скончался 8 июля 1816 в своем имении Званка и был погребен в Новгородском Хутынском монастыре. После Великой Отечественной войны его прах перенесен и предан земле около Софийского собора в Новгородском кремле.

Вследствие манифеста Нашего об образе управления Государственных дел, оставляя первые три Коллегии на прежнем их основании, Повелеваем Государственным Военной и Адмиралтейств Коллегиям остаться первой под управлением вице-президента той Коллегии Генерала-от-Инфантерии Вязьмитинова, второй вице-президента оной Адмирала Мордвинова; а Коллегии Иностранных Дел быть под управлением Государственного Канцлера, Действительного Тайного Советника 1 класса Графа Воронцова, коим и носить звание Министров. Товарищем Министра Иностранных Дел назначаем Тайного Советника Князя Адама Черторыльского. Министром Юстиции или Генерал-Прокурором повелеваем быть Действительному Тайному Советнику Державину, предоставляя впредь назначить ему Товарища; Министром Внутренних Дел Действительному Тайному Советнику Графу Кочубею, а Товарищем его Действительному Камергеру Графу Строгонову, которого семилостивейшее жалуем в Тайные Советники; Министром Финансов Действительному Тайному Советнику Графу Васильеву, а Товарищем его Гофмейстеру Гурьеву; в должности Государственного Казначея Тайному Советнику Федору Голубцову. Коммерц-Коллегия остается по-прежнему в управлении Министра Коммерции Действительного Тайного Советника Графа Румянцева, со всеми другими местами, до сего времени в его ведении состоявшими. Министром Народного Просвещения повелеваем быть Действительному Тайному Советнику Графу Заводовскому, а Товарищем его Тайному Советнику Муравьеву. Таким образом наполнив все Министерства особами, коих достоинства и отличные способности Нам известны, повелеваем им приступить немедленно, на основании манифеста Нашего, к отправлению должностей, на них возложенных; а дабы излишне не обременять их при самом вступлении в Министерства, Правительствующий Сенат имеет окончить все дела ведомства Министров, которые в оный поступили до издания сего манифеста, и обязанностию Министров будет пещись о скорейшем окончании оных.

Закладка:

Г. Р. Державин ревностно взялся за новое для него дело. Имея более ограниченный круг обязанностей, нежели его предшественники генерал-прокуроры, он мог теперь значительно больше уделять времени органам юстиции, обер-прокурорскому и местному прокурорскому надзору. Произошло заметное сближение генерал-прокурорской власти с подчиненной ему прокуратурой, хотя местные прокурорские чины все же продолжали находиться под сильным влиянием губернской администрации. Вскоре после своего назначения Державин направил всем подчиненным высочайше апробированный, т. е. одобренный императором, «циркулярный ордер», в котором подробно излагались основные обязанности органов прокуратуры, а также некоторые другие распоряжения.

…По сему за нужное нахожу предварительно предписать Обер-Прокурорам: 1. В случае несоглашения их с резолюциями гг. Сенаторов долженствуют они, на основании 17 статьи означенного Высочайшего указа, предложить на разрешение причины их несогласия не далее 8-ми дней. 2. Когда же гг. Сенаторы и за сим останутся при своем мнении, или будут не одинакового мнения и в суждении по делу несогласны между собою, то в обеих случаях долженствуют Обер-Прокуроры о том донести Генерал-Прокурору, представив дело во всей оного подробности и с приложными узаконениями. 3. По уважению сего, на основании 18-го пункта Высочайшего указа о правах Правительствующего Сената, дело перенесено будет мною в Общее Собрание, и буде здесь при докладе произойдут разные мнения, то оные, а равно и представления Обер-Прокурора, предложены будут мною на совет всех Обер-Прокуроров, дабы они, обсудив дело по прямому существу его и по точному смыслу приложенных законов, сделали общее заключение. 4. Извлекши таким образом точнейшее и ближайшее понятие о существе дела, буду уже я, на основании общей Обер-Прокуроров консультации, предложением моим соглашать разные мнения Общего Правительствующего Сената Собрания. 5. Если и затем останутся при своих мнениях не согласившиеся Сенаторы, то поступлено будет на основании 19 пункта упомянутого указа. 6. Когда же Обер-Прокуроры в своих рассуждениях будут несогласны, то перевес долженствуют взять мнение Генерал-Прокурора или Юстиции Министра…

Резолюция Александра I: «Быть по сему».

Г. Р. Державин продержался в кресле генерал-прокурора и министра юстиции всего один год. С первых же дней он решительно повел наступление на беззаконие и произвол, воровство и взяточничество. В «Записках» Гаврила Романович писал, что отправлял службу «со всем своим усердием, честностию, всевозможным прилежанием и бескорыстием», всегда шел по «стезе правды и законов, несмотря ни на какие сильные лица и противные против него партии». Такое усердие, надо полагать, приветствовалось бы во времена Петра I или Екатерины II. Но на престоле был Александр I, который ценил совсем иные качества в людях. Поэтому вскоре он решил расстаться с Державиным.

Когда обескураженный поэт спросил монарха, за что он его увольняет, Александр I, без всяких уловок, простодушно ответил: «Ты очень ревностно служишь». На это Державин смог только ответствовать: «А как так, государь, то я иначе служить не могу. Простите».

10 октября 1803 года на месте Г. Р. Державина оказался светлейший князь Петр Васильевич Лопухин, побывавший в бытность императора Павла I генерал-прокурором.

Лопухин Петр Васильевич, светлейший князь

(1753–1827),

действительный тайный советник 1-го класса

Родился в родовитой дворянской семье. Получил хорошее домашнее образование. В 1760 записан на службу в лейб-гвардии Преображенский полк и произведен в капралы. В последующие 17 лет, пройдя постепенно все низшие чины, стал полковником. В 1777 перешел на гражданскую службу и был назначен С.-Петербургским обер-полицмейстером. За несколько лет выслужил чин бригадира и орден Св. Владимира 3-й степени. В 1783 возглавил канцелярию в Тверском наместничестве. С 1784 – московский губернатор, а с 1793 по 1796 – ярославский и вологодский генерал-губернатор. Павел I назначил П. В. Лопухина сенатором в Москве (1796), а 8 августа 1798 – генерал-прокурором Правительствующего сената. Через несколько дней «повелел» ему также присутствовать в Императорском совете. Один за другим Петру Васильевичу были вручены несколько орденов, включая орден Св. Андрея Первозванного, чин действительного тайного советника, а также богатые поместья и большой дом на Дворцовой площади. Он «пожалован» в князья Российской империи с титулом светлости.

Стремительное возвышение Лопухина оказалось кратковременным. 7 июля 1799 он отправлен в отставку и до начала царствования Александра I никаких должностей больше не занимал. 30 марта 1801 вновь принят на службу и назначен членом Непременного совета (преобразованного из Императорского).

10 октября 1803 Петр Васильевич заступил на должность министра юстиции и генерал-прокурора вместо смещенного Г. Р. Державина. Этот пост он занимал шесть лет. 1 января 1810 Лопухин становится председателем департамента гражданских и духовных дел Государственного совета. В 1812 возглавил департамент законов. В 1814 ему присвоен чин действительного тайного советника 1-го класса (соответствует воинскому чину генерал-фельдмаршала). 25 мая 1816 светлейший князь Лопухин назначается председателем Государственного совета и Комитета министров. В 1826 Лопухин по указанию императора Николая I председательствовал в Верховном уголовном суде, рассматривавшем дело декабристов.

Светлейший князь П. В. Лопухин скончался 6 апреля 1827 в С.-Петербурге; похоронен в родовой усыпальнице при Николаевской церкви в Порховском уезде Псковской губернии.

Наряду с должностью Министра юстиции, П. В. Лопухин также возглавил Комиссию составления законов. Эти должности он занимал более 6 лет и был очень авторитетным вельможей. Петр Васильевич практически всегда добивался проведения в Сенате нужных решений, хотя отношения с сенаторами у него порой складывались очень непросто. Часто донимал его дальний родственник, сенатор И. В. Лопухин, чаще других выступавший с особыми мнениями по решаемым вопросам. Лопухин старался по мере своих возможностей поддерживать местный прокурорский надзор, заступаясь за губернских прокуроров, когда губернаторы уж очень откровенно прибирали их к рукам. Петр Васильевич провел узаконение, по которому разъяснялось, что губернаторы не имеют права давать предписания прокурорам, как непосредственно подчиняющихся только генерал-прокурору.

Закладка:

В ночь с 11 на 12 марта 1801 Дмитрия Прокофьевича Трощинского срочно вызвали во дворец, где он составил Манифест о восшествии на престол Александра I. Император вернул ему звание сенатора, руководителя почтового ведомства, а вскоре назначил и членом Непременного совета. В сентябре 1802 становится министром департамента уделов с оставлением в прежних должностях. Воспитанный в «старых идеях», Трощинский критически относился к реформам молодого императора, поэтому Александр I быстро охладел к нему. В июне 1806 Д. П. Трощинский оставил службу и поселился в своем имении Кибинцы. В 1812 дворяне избрали его своим предводителем. По их поручению в 1814 он встречал возвращающегося из-за границы монарха. Александр I вновь «заметил» стареющего вельможу. Последний получил должность министра юстиции и генерал-прокурора.

25 августа 1817 Д. П. Трощинский был уволен со службы с пенсионом в 10 тыс. рублей. До 1822 проживал в Петербурге, а затем уехал в свое полтавское имение.

Д. П. Трощинский скончался 26 февраля 1829; похоронен в селе Кибинцы Миргородского уезда Полтавской губернии.

Трощинский, несмотря на оказанное ему доверие, был противником всяких радикальных реформ. Он считал, что устоявшиеся годами порядки для России гораздо лучше новых и неизведанных. Особенно наглядно это проявилось при обсуждении в Государственном совете проекта Гражданского уложения, представленного комиссией составления законов. Трощинский подал в Государственный совет обширную записку, в которой критически рассмотрел общий состав гражданского уложения, существо конкретных, включенных в него норм, а также сделал свои «примечания» и «заключения». Он иронически называл этот проект лишь «испорченным переводом кодекса Наполеона».

Трощинский высказал мнение, что нужно «не теряя напрасно времени на рассматривание проекта, обратиться к составлению новых, снабдив при том трудящихся особым на тот предмет наставлением».

Проект гражданского уложения, в конце концов, был возвращен в Комиссию составления законов. Трощинский был вполне доволен одержанной им победой. В одном из своих писем он подчеркнул, что его «удачная борьба с проектом привела в восхищение не только публику, но даже и двор».

По настоящем выздоровлении вашем от болезни Я желаю, чтобы вы скорее заняли прежнее свое место и продолжали с прежнею деятельностью отправлять должность вашу. Я в полной к вам доверенности поручаю вам усугубить надзор, дабы дела как в Правительствующем Сенате, так и во всех подчиненных ему местах, имели успешнейшее течение, чтобы законы и указы повсюду исполнялись неизменно, чтобы бедные и угнетаемые находили в судах защиту и покровительство, чтобы право судей не было помрачаемо ни пристрастиями к лицам, ни мерзким лихоимством, Богу противным и Мне ненавистным, и чтобы обличаемые в сем гнусном пороке нетерпимы были в службе и преследуемы со всею строгостью законов. В чем вы, по долгу звания вашего, неослабно наблюдать и о последствиях Меня в откровенности извещать не оставьте, донося равномерно и о тех отличных чиновниках, которых за усердную и беспорочную службу найдете достойными особенного Моего воздаяния.

В августе 1817 года министром юстиции и генерал-прокурором стал князь Дмитрий Иванович Лобанов-Ростовский. В течение 10 лет князь выполнял свои обязанности по надзору за Сенатом и судебными местами, руководил обер-прокурорами и прокурорами губерний и провинций. Когда требовалось защитить человека, по его мнению, невиновного, без боязни говорил правду любому, даже императору.

Лобанов-Ростовский Дмитрий Иванович, князь

(1758–1838),

действительный тайный советник

Родился в старинной княжеской семье. Получил превосходное домашнее образование. В 1772 записан на службу в лейб-гвардии Семеновский полк. За 11 лет выслужил чин подполковника, и в 1883 вступил в действующую армию. Участвовал в покорении Крыма и в русско-турецкой войне. Отличился при штурмах Очакова и Измаила, в сражении при Мичине. В боях был дважды ранен. За «отменное искусство и храбрость» награжден двумя боевыми орденами: Св. Георгия 3-й и 4-й степени. Во время польской кампании проявил отвагу при штурме Праги. А. В. Суворов представил его к чину бригадира, ордену Св. Владимира 3-й степени и вручил золотую шпагу с надписью «За храбрость».

Успешная военная карьера Д. И. Лобанова-Ростовцева продолжалась и при Павле I. Он командовал Псковским мушкетерским полком, был военным генерал-губернатором в Архангельске, получил чин генерал-лейтенанта. С 1798 по 1906 находился в отставке. С ноября 1806 – вновь на военной службе. Командовал дивизией, вел по поручению Александра I переговоры с Наполеоном, закончившиеся Тильзитским миром. За эту миссию император наградил князя орденом Св. Александра Невского, а Наполеон – орденом Почетного легиона Большого креста и подарил ему богатую табакерку с собственным портретом. В 1808 стал генерал-губернатором Петербурга. В декабре 1810 поставлен военным губернатором Риги и генерал-губернатором Лифляндии, Эстляндии и Курляндии.

В 1812–1813 Лобанов-Ростовский занимался формированием резервной армии, которой затем и командовал.

16 декабря 1813 Дмитрий Иванович назначается членом Государственного совета, а 27 августа 1817 заступает на должность министра юстиции и генерал-прокурора. В 1826 Д. И. Лобанов-Ростовский выполнял прокурорские обязанности в Верховном уголовном суде по делу декабристов. Князь имел все высшие российские ордена, включая алмазный знак ордена Св. Андрея Первозванного. В 1823 избран почетным членом Российской академии.

Князь Д. И. Лобанов-Ростовский скончался 25 июля 1838 в Петербурге; похоронен на кладбище при Императорском Фарфоровом заводе под Петербургом.

Удостоверен в полной мере, что вы оправдаете в строгом смысле название, присвоенное инструкциею генерал-прокурору: око императорское.

Князю Д. И. Лобанову-Ростовскому было уже под шестьдесят, когда он с прежней энергией отдался новому для него делу. Труднее всего приходилось справляться с Сенатом, контролировать обер-прокуроров, заниматься судебными делами. Ведь гражданское поприще требовало несколько иных подходов, других методов руководства, нежели военное. Поэтому Лобанов-Ростовский не вступал в столь жаркие схватки с сенаторами, как, например, Державин или Дмитриев. Не мог он добиться от несговорчивых сенаторов и беспрекословного исполнения своих заключений, как это было при генерал-прокуроре Лопухине. Почувствовав некоторое послабление со стороны прокурорской власти, сенаторы стали все чаще и чаще «оговаривать» не только обер-прокуроров, но и самого генерал-прокурора. Для того чтобы поставить их на место, иногда приходилось вмешиваться даже императору. В этой связи Александр I дал следующий Высочайший рескрипт:

Усмотрев из доклада вашего и о происшедших в Общем Собрании Московских Департаментов Правительствующего Сената беспорядков, по делу о бывшем Воронежском Вице-Губернаторе Крыжановском, что некоторые Сенаторы дозволяют себе в мнениях своих оговаривать предложения Обер-Прокурора и Министра Юстиции тогда, когда Судьям законом воспрещено и между собою заходить друг против друга в недельные голоса, Я поручаю вам объявить Сенаторам Мою волю, что если Я желаю, чтобы они при решении дел излагали свои мнения свободно, не стесняясь ничем, и основывая суждения свои единственно на существе дела и на прямом разуме законов, то не могу допустить, чтобы они оговаривали предложения Обер-Прокурора и Министра Юстиции. Таковые действия, не имея ни какой существенной цели, противны порядку и не вместны с достоинством Верховного Судилища, а потому каждый Сенатор, по выслушании дела, изложивши свое мнение, когда при несогласии Обер-Прокурора и Министра Юстиции дано будет предложение, обязан объявить только, что он согласен с тем предложением, или остается при своем мнении. Дело же о Крыжановском перевести к рассмотрению в Общее Собрание Правительствующего Сената С.-Петербургских Департаментов и решить там без очереди и немедленно.

Закладка:

Император Николай I, великий князь Михаил Павлович, цесаревич Александр Николаевич, князь П. М. Волконский, граф А. Х. Бенкендорф

Д. И. Лобанову-Ростовскому удалось добиться принятия специального указа о том, что обер-прокуроры за упущение по должности могут отвечать только перед судом общего собрания департаментов Правительствующего сената.

Министр юстиции и генерал-прокурор князь Д. И. Лоба нов-Ростовский никогда не забывал и местный прокурорский надзор, постоянно находясь с ним в переписке.

При императоре Николае I Лобанов-Ростовский оставался министром юстиции и генерал-прокурором менее двух лет. В начале января 1827 года, после представленного им доклада императору, он удостоился следующего рескрипта:

Я читал, с отменным удовольствием, представленный Мне вами краткий отчет о состоянии дел по Министерству вам вверенному за минувший 1826 год. Мне приятно было заметить, что невзирая на необыкновенное количество дел, составляющих слишком 2 850 000, поступивших в том году на рассмотрение разных судов в империи, весьма немногие, по соразмерности, остались нерешенными, и что от сего ускорения в отправлении правосудия число арестантов, простиравшееся в течение года до 127 000, везде значительно уменьшилось, так что не превышает 4900 человек. Сию похвальную деятельность судебных мест, ознаменованную столь утешительным для сердца Моего последствием, я приписываю стараниям вашим, тому рвению, которое всегда отличало вас на поприще службы и которое вы, как достойный начальник, умели передать и подчиненным своим. Изъявляю вам Мою искреннюю признательность и поручаю объявить благоволение Мое тем из ваших подчиненных, кои, по мнению вашему, заслужили оное своим усердием, постоянством в трудах, всего же более чистотою намерений и бескорыстием. Надеюсь, что новыми еще важнейшими успехами в будущем, исполнятся Мои душевные желания, чтоб возможная, при надлежащем внимании и точности, скорость в течении дел, предупреждала умножение оных, чтоб повсюду в Государстве личная безопасность, собственность, все права каждого из любезных Мне подданных, были охраняемы судом не лицеприятным и чтоб постановленные в блюстители правды, побуждались в своих действиях одним чувством долга, уважения к святости законов, данных Престолу клятв и правил чести. И в сем да поможет Нам благословляющий добрые начинания Бог.

В начале царствования императора Николая I было создано 2-е отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Оно стало заниматься подготовкой новых законов, вместо Комиссии составления законов, которой руководил министр юстиции. Во главе этого отделения встал известный юрист М. А. Балугьянский, который был приверженцем принципа разделения властей. Он отстаивал несменяемость судей, предлагал ограничить судебные разбирательства двумя инстанциями с высшим кассационным судом.

Николай I на биваках. Народная картинка. 1829 г.

Как сторонник отмены крепостного права, он по личному поручению императора Николая I, подготовил обширную записку о постепенной ликвидации крепостной зависимости в России, а также по вопросам сельского права. Идеи Балугьянского, несмотря на благожелательное отношение к нему императора, были для того времени фантастическими. Тем не менее, они частично все же были использованы при проведении Крестьянской реформы 1861 года и Судебной реформы 1864 года.

Когда князь Д. И. Лобанов-Ростовский получил-таки долгожданную отставку, Министерство юстиции возглавил другой князь – Алексей Алексеевич Долгоруков. При нем была начата подготовка Полного собрания законов и систематического Свода законов Российской империи. К печатанию этих многотомных изданий приступили в 1828. Полное собрание законов открывалось Уложением царя Алексея Михайловича и было доведено до вступления на престол императора Николая I, т. е. охватывало почти 200 лет. Свод законов состоял из 15 томов и включал в себя 42 тысячи статей. На ведомство Долгорукова была возложена обязанность тщательно просматривать включенные в Полное собрание и Свод законов нормативные акты, чтобы удостовериться в их соответствии первоисточникам, для чего был организован специальный комитет. С этой трудоемкой и кропотливой работой удалось справиться менее чем за один год.

Долгоруков Алексей Алексеевич, князь

(1767–1834),

действительный тайный советник

Принадлежал к старинному княжескому роду. Получил хорошее домашнее образование. В девятилетнем возрасте записан на службу в артиллерию, затем переведен в лейб-гвардии Измайловский полк. С 1791 на действительной службе. В 1799 достиг чина полковника. В 1803 уволился с военной службы, перейдя в гражданскую с чином действительного статского советника. Первое время занимал скромную должность при департаменте герольдии, в июле 1805 стал прокурором в Капитуле ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Постепенное возвышение начинается в 1808, когда Долгоруков получил место симбирского гражданского губернатора. Во время Отечественной войны 1812 сформировал в своей губернии народное ополчение, которым сам и командовал.

В мае 1815 князь Долгоруков был переведен губернатором в Москву, а спустя два года назначен сенатором 1 отделения 6 департамента Правительствующего сената. В 1824 ревизовал Вятскую, а в 1826 – Воронежскую, Курскую, Пензенскую и Симбирскую губернии.

27 апреля 1827 А. А. Долгоруков стал товарищем министра юстиции, а через три дня, «по случаю тяжелой болезни» князя Д. И. Лобанова-Ростовского, временно вступил в «права и обязанности министра юстиции». С 18 октября 1827 управляющий Министерством юстиции. В 1828 назначен министром юстиции и генерал-прокурором.

30 сентября 1829 Долгоруков был освобожден от занимаемой должности, но одновременно с этим назначен членом Государственного совета по департаменту экономии. В 1832 стал действительным тайным советником. Награжден целым рядом высших российских орденов.

Князь А. А. Долгоруков скончался 11 августа 1834 в Петербурге; похоронен в церкви Святого Духа Александро-Невской лавры.

А. А. Долгоруков заботился о независимости прокурорского надзора и провел в этом направлении через Правительствующий сенат несколько важных законов. При нем были более четко регламентированы права и обязанности товарища министра юстиции. Донесения прокуроров с мест он лично докладывал императору Николаю I.

Правительствующий Сенат слушал дело по возникшему вопросу: вправе ли Гражданские Губернаторы делать аттестации о Губернских Прокурорах и Стряпчих. Приказали: Губернские Прокуроры, на основании узаконений, везде смотрят и бдение имеют, дабы в Губерниях ничего противного закону и общей пользе не происходило, и в случае их упущений, или преступления должности, они подвергаются ответственности пред Министром Юстиции, или суждению Правительствующего Сената. В Высочайше же утвержденном 1 февраля 1819 года положении Комитета гг. Министров между прочим изъяснено: что польза службы требует, дабы Прокурор, как блюститель за точным исполнением законов и как чиновник, ни в чем Губернатору неподчиненный, никогда с ним и в тесной дружественной связи не был: ибо в сем последнем случае Верховное Правительство ни чрез кого уже по обязанности ни в каких беспорядках в Губернии и узнавать не будет иметь способа. Принимая все сие в соображение и находя, что по распорядку службы Губернских чиновников, Губернские Прокуроры и Губернские Стряпчие состоят в непосредственной зависимости Министра Юстиции, по удостоению коего и утверждаются они в сих званиях Правительствующим Сенатом, и из них последние по возлагаемым на них Губернским Начальством комиссиям или поручениям, быв обязаны ответственностию в точном и законном исполнении оных, подчиняются в сем только отношении, как и прочие Губернские чиновники Губернскому Правлению, – Сенат считает, что затем дальнейшая зависимость их аттестации по службе от Губернского Начальства, не может быть вмененною: ибо Губернский Прокурор, или нередко заступающий на его место Губернский Стряпчий, будучи блюстителем за повсеместным в Губернии исполнением законов, в случае каких-либо по делам службы несогласий его с Начальником Губернии, или в случае представления Начальству о неправильном действии Губернатора, может навлекать к себе со стороны его нерасположение, а следовательно, если бы аттестация таковых чиновников зависела от Губернатора, они могли бы, при всей похвальной своей службе, лишиться справедливого по оной удостояния. Почему, следуя цели помянутого Высочайше утвержденного 1 февраля 1819 года положения, как состоявшегося после уже издания указа Правительствующего Сената 12 мая 1813 года, коим велено доставлять в Герольдию списки вместе с другими чиновниками и о Губернских Прокурорах и Стряпчих, Сенат определяет: предписать как Олонецкому Губернскому Правлению и Гражданскому Губернатору, так и прочим Губернским Правлениям, Правительствам и Гражданским Губернаторам, чтобы доставляя в Герольдию общие о Губернских чиновниках послужные списки, с надлежащею о каждом аттестациею, не предоставляли себе права аттестовать между ими токмо Губернских Прокуроров и Стряпчих, как таких чиновников, заслуги и отличия коих зависят от одобрения Министерства Юстиции, которому они непосредственно подчинены по службе. Но что касается до Уездных Стряпчих: поелику определение их, на основании Учреждения об управлении Губерний 80-й статьи, принадлежит до Губернского Правления, предварительное же избрание в сие звание достойных чиновников, по указу 1803 февраля 4 предоставлено Губернским Прокурорам, то аттестацию сим Стряпчим должно производить Губернское Начальство, по ближайшему о службе их засвидетельствованию со стороны Губернских Прокуроров. О чем послать указы; каковыми уведомить гг. Министров и Начальствующих в губерниях лиц, а в Святейший Правительствующий Синод и во все департаменты Правительствующего Сената сообщить для сведения.

Закладка:

В 1829 году в управление Министерством юстиции вступил Дмитрий Васильевич Дашков. Через несколько лет император утвердил его в должности министра юстиции и генерал-прокурора. При нем была завершена «монументальная», по выражению Николая I, работа по составлению Свода законов. В связи с этим 19 января 1833 состоялось чрезвычайное собрание Государственного совета. Посреди зала на специальном столике лежали 56 томов Полного собрания законов и 15 томов Свода законов Российской империи. На заседании с большой речью выступил император.

5 декабря 1835 в Петербурге произошло одно достопамятное событие. В этот день было торжественно открыто Императорское училище правоведения, которое дало России многих выдающихся юристов, ставших подлинным украшением русского суда, прокуратуры и адвокатуры.

Современник Дашкова М. А. Дмитриев (племянник И. И. Дмитриева) в своих воспоминаниях дал Дмитрию Васильевичу такую характеристику: «Имея важную наружность от природы, он никогда не важничал, был разговорчив и охотно сообщал замечания светлого ума своего о предметах и важных и легких, но был тверд в своих мнениях: ибо мнения его были плодом зрелого убеждения».

Дашков Дмитрий Васильевич

(1788–1839),

действительный тайный советник, писатель

Родился в дворянской семье. Образование получил в Московском университетском благородном пансионе, где учился вместе с В. А. Жуковским и братьями А. И. и Н. И. Тургеневыми. В 1801 поступил юнкером в Коллегию иностранных дел и служил там девять лет. В эти годы появляются в печати его первые литературные опыты (в основном, переводы с французского), которые привлекли внимание такого взыскательного поэта, как И. И. Дмитриев. Получив в январе 1810 чин коллежского асессора, вышел в отставку, но уже в марте генерал-прокурор И. И. Дмитриев берет его в свое ведомство. Дашков быстро выдвинулся в число лучших сотрудников министерства, получил чин надворного советника и орден Св. Владимира 4-й степени (3 июня 1815). На литературном поприще ему также сопутствовал успех. В середине 1810-х пользовался репутацией лучшего литератора столицы и блестящего полемиста. Вместе с В. А. Жуковским и Д. Н. Блудовым основал литературное общество «Арзамас», членами которого были многие известные поэты и писатели, в их числе и молодой А. С. Пушкин. 27 сентября 1816 Дашков вернулся в лоно Коллегии иностранных дел, где получил чин статского советника и был прикреплен к русской миссии в Константинополе (стал вторым советником в русском посольстве). В Константинополе Дашкову пришлось находиться в самые трагические моменты греко-турецких столкновений. Молодой советник проявил не только большие дипломатические способности, но и личное мужество. Он сумел спасти от верной смерти многие греческие семейства. Русский посланник граф Строганов использовал сметливость и расторопность Дашкова в самые критические минуты столкновений.

Находясь в Константинополе, Дмитрий Васильевич серьезно изучает греческую историю и литературу, предпринимает большую поездку по Греции, посещает Иерусалим. Свои впечатления от этого путешествия он изложил в двух больших путевых очерках.

После возвращения в Россию, Д. В. Дашков направляется на службу в Комиссию по составлению законов, получает чин действительного статского советника и орден Св. Владимира 2-й степени. 5 декабря 1826 он становится статс-секретарем императора и одновременно товарищем министра внутренних дел. Дашков сопровождал императора в его поездке в войска, которые вели боевые действия против турок. Вскоре после этого, 26 марта 1829, назначается товарищем министра юстиции и получает чин тайного советника, а 20 сентября – вступает в управление министерством. В феврале 1832 Николай I утвердил его в должности министра юстиции и генерал-прокурора. Тогда же он получил орден Белого Орла.

14 февраля 1839 Д. В. Дашков оставил свой высокий пост и сразу же был назначен членом Государственного совета и председателем департамента законов.

Он возглавил и 2-е отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии (занимавшегося подготовкой законопроектов). За свои заслуги получил чин действительного тайного советника и орден Св. Александра Невского.

Д. В. Дашков скончался 26 ноября 1839 года; похоронен в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры в Петербурге.

На посту министра юстиции и генерал-прокурора Д. В. Дашков непреклонно отстаивал идеи законности, даже если ему приходилось идти против воли императора. Однажды после вынесения Правительствующим сенатом оправдательного приговора лицам, обвинявшимся в совершении государственных преступлений, Дмитрий Васильевич, зная мнение императора, пошел ему наперекор и потребовал оправдательного решения в Государственном совете, куда самодержец перенес слушание дела, будучи неудовлетворенным приговором Сената. Когда острота момента прошла, Николай I пригласил его к себе и как бы пытаясь снять возникшее напряжение между ними, сказал: «Ну, Дашков, мы с тобой поспорили, но я надеюсь, что это нашей дружбе не повредит».

На своем высоком посту Д. В. Дашков много внимания уделял совершенствованию законодательства и улучшению деятельности судебных и прокурорских органов. По этим вопросам его ведомством было подготовлено несколько важных проектов, впоследствии утвержденных императором.

Мысль Государя Императора состоит в том, чтобы прежде всего по течению дел в Сенате удостовериться, в какой части законов наших встречается наиболее недоразумений и затруднений, и потому определить, какая именно часть законов наиболее требует дополнения и исправления.

По рассмотрении сего вопроса совокупно признано, что законы о судопроизводстве гражданском и уголовном наиболее требуют исправления.

Далее также совокупно признано: 1) что два могут быть способа исправления: отдельный и систематический. Отдельный способ состоять мог в том, когда бы, например, в судопроизводстве гражданском из 50 статей неудобных сперва исправить одну или две, потом еще две или три и так далее, издавая каждый раз особые положения. Систематический способ должен состоять в том, чтобы, обозрев все статьи судопроизводства в их совокупности, составить сперва общие начала к их исправлению, а потом произвесть сие исправление одним общим положением; 2) что из сих двух способов первый, при ближайшем рассмотрении, оказывается неудобным потому, что все статьи судопроизводства так связаны между собою, что нельзя исправить одной, не сделав изменения в другой, что отдельное исправление некоторых только статей, доколе не исправятся другие, повлекло бы иногда еще более неудобств, нежели сколько их есть в настоящем порядке, посему 3) признано, что единственное исправление прочное, есть исправление общее, систематическое.

Меры сего исправления суть предварительные и окончательные.

I. Меры предварительные: 1) обозреть сперва судопроизводство гражданское и потом уголовное во всем его составе и хотя кратко, но с точностью показать все его недостатки и неудобства: 2) сравнить разные системы судопроизводства, по теории их и практике, и из сего сравнения извлечь и постановить главные начала той системы, какая у нас может быть наиболее свойственна; 3) когда начала сии утвердятся, тогда приступить к окончательной работе.

II. Меры окончательные: обозреть все материалы, доселе собранные и изготовленные, сравнить их с утвержденными началами, принять то, что найдено будет сходным, и потом, распределив работу между редакторами, рассматривать каждую часть сперва в подробности, а потом напечатать в полном составе в виде манускрипта, сделать общий, строгий пересмотр и, исправив все нужное, внести потом своим порядком на окончательное рассмотрение и утверждение.

На записке рукою министра юстиции и генерал-прокурора Д. В. Дашкова написано:

Читано Государю Императору в Царском Селе 29-го Октября 1836 г.

Его Величество изволил совершенно одобрить все изложенные здесь начала, избрав второй способ исправления, т. е. систематический. Но притом изъявил мне мнение свое, что нужно начать с исправления уголовных законов, коих недостатки в особенности ощутительны.

После того, как Д. В. Дашков в феврале 1839 года стал членом Государственного совета и председателем департамента законов, пост министра юстиции и генерал-прокурора перешел к его другу и соратнику – Дмитрию Николаевичу Блудову.

Закладка:

Меры сего исправления суть предварительные и окончательные.

На записке рукою министра юстиции и генерал-прокурора Д. В. Дашкова написано:

Читано Государю Императору в Царском Селе 29-го Октября 1836 г.

Блудов Дмитрий Николаевич, граф

(1785–1864),

действительный тайный советник, литератор

Родился в родовом имении Романове Владимирской губернии. Получив прекрасное домашнее образование (с ним занимались профессора Московского университета) и зная несколько иностранных языков, он в 1800 начал службу в Московском архиве Коллегии иностранных дел под руководством известного историка Н. Н. Бантыш-Каменского. В 1801 способный «архивный юноша» переводится в Петербург, в Коллегию иностранных дел, а в 1807, по рекомендации Н. М. Карамзина, с которым был очень дружен, попадает на дипломатическую работу. Первое время исполнял должность секретаря русского посольства в Голландии, а в 1810 стал правителем дипломатической канцелярии главнокомандующего Дунайской армией графа Н. М. Каменского. Позднее был советником русского посольства в Швеции. Министр иностранных дел граф И. А. Каподистрия очень ценил его и называл «перлом русских дипломатов». В 1820 году Блудов вернулся в Петербург и, получив чин действительного статского советника, стал подумывать об отставке, так как не мог ужиться с новым министром Нессельроде.

Покинув Министерство иностранных дел, Блудов в январе 1826 становится делопроизводителем Следственной комиссии, созданной по делу декабристов. По материалам расследования он подготовил доклад государю «О злоумышленных обществах», который был одобрен Николаем I и напечатан в приложении к русским газетам. Доклад фактически послужил основой для приговора, вынесенного Верховным Уголовным судом.

Как-то раз император Николай I, обращаясь к своему придворному историографу Карамзину, сказал: «Представьте себе, что вокруг меня никто не умеет написать двух страниц по-русски, кроме одного Сперанского». Карамзин порекомендовал ему присмотреться к хорошо зарекомендовавшим себя на дипломатическом поприще молодым людям – Д. Н. Блудову и Д. В. Дашкову. Этот совет оказался как нельзя более кстати. Оба друга были «пожалованы» в статс-секретари. Указ в отношении Блудова был подписан императором 11 июля 1826, а 25 ноября он становится также и товарищем министра народного просвещения. В декабре 1828 Блудов был «награжден» чином тайного советника и стал главноуправляющим делами иностранных исповеданий. Работавший под его началом мемуарист А. И. Кошелев вспоминал: «Добра делал он очень много, был доступен для всякого и готов выслушивать каждого, кому он мог чем-либо быть полезным».

Конец ознакомительного фрагмента.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге