Захват мира со 100$ в кармане

Глава 1

Сцена 1. Знание и первая проблема

Поздний вечер. Маленькая квартира. Михаил, 27 лет, программист, сидит на диване с ноутбуком на коленях. На экране — ничего, кроме текстового терминала и пульсирующей зелёной точки. Он говорит, глядя в веб-камеру.

Михаил: Слушай, Джарвис, я хочу провести мысленный эксперимент. Предположим, у меня есть котировки самого ликвидного инструмента. Форекс, наверное. Или фьючерс, опцион — неважно. У меня есть 100 долларов. И я могу брать позиции не чаще одного раза в час. Не обязательно каждый час, но не чаще. Вопрос: за сколько итераций я смогу выкупить весь инструмент? И как тогда будет выглядеть торговля, если мой кэш превысит общую ликвидность?

Зеленая точка мигает. Из динамиков раздается спокойный, чуть насмешливый голос.

Jarvis: Короткий ответ, Михаил: никогда. Рынок будет ускользать от тебя вместе с ростом капитала. Эффект проскальзывания. Пока ты со своими ста долларами покупаешь одну миллионную от мирового объема — тебя не замечают. Но как только ты вырастешь — начнется нелинейный рост цены. Ты съешь все лимитные ордера по текущей цене и вынужден будешь покупать дороже. Ликвидность горькая, как лимон: дешевая только на первый взгляд.

Михаил (хмыкает): Нет, Джарвис, ты не понял. Я представлял себе другой механизм. Я знаю котировки в будущем. Я нахожу точку на графике, где цена максимально низкая. И покупаю. На низах. На всю сумму депозита. Потом жду роста цикла и продаю по самой высокой цене. Депозит увеличивается. Потом я продаю — иду в шорт, на все деньги, и жду, когда цена упадет снова до низа. Потом откупаю шорт и снова покупаю вверх. Каждый цикл — удвоение. Понимаешь?

Jarvis (пауза): Понимаю. Идеальный маркет-тайминг. Покупка абсолютного дна, продажа абсолютного пика, реинвестирование всего капитала. Плюс игра в обе стороны. Это экспонента. Но что будет, когда ты вырастешь настолько, что одного твоего ордера станет достаточно, чтобы сдвинуть рынок?

Михаил: Вот-вот. Это я и хочу обсудить. Когда у меня появляется большая сумма, купить большой лот на весь кэш уже не получается без потери. Плата за ликвидность. Но у меня есть другая логика. Нужно ставить основную сумму как ордера — наверх и вниз. Ограничивать стакан моими крупными ставками. Поскольку я знаю, как движется график, он в любом случае дойдёт до моей ставки. Какую-то часть моих ставок рынок отработает. Пусть не всё, но я всё равно получу. Я куплю на самом нижнем уровне. А внутри я продолжаю играть так же, как и раньше — маленькими суммами, отыгрывая каждый тренд. Повышаю деньги, которые у меня есть, и одновременно зарабатываю на тех, кто пытается выбраться из границы, которую я установил. Мне кажется, в таком случае я буду постоянно наращивать кэш без потери. Потому что если внизу я забираю низ, то я всегда продам наверху. И наоборот.

Тишина на несколько секунд. Точка мигает медленнее.

Jarvis: Ты предлагаешь эволюцию: когда капитал становится слишком большим для маркет-покупки, ты переходишь в режим маркет-мейкера — лимитные ордера. А внутри диапазона между своими крупными ставками продолжаешь торговать малыми суммами. Я вижу одну проблему: ты не можешь одновременно быть ликвидностью — стоять в стакане, и агрессивно торговать, съедать ликвидность, не поедая самого себя.

Михаил: Я как раз и хотел поставить тот самый мысленный эксперимент. О путешественнике из будущего, у которого есть возможность видеть все точные котировки. Поэтому он точно знает, где будет низ и где будет верх. Он просто ограничивает стакан. И точно знает, что какая-то часть — если не вся — его ставок отработает. В этом случае, когда ты наверняка знаешь будущий график, мне кажется, вполне реально забрать весь рынок или хотя бы набрать кэш больше, чем ликвидность этого инструмента. Что скажешь?

---

Сцена 2. Кредиты вместо продажи

Михаил встает, ставит ноутбук на стол, ходит по комнате.

Jarvis: Если ты знаешь будущие котировки абсолютно точно, то математически это возможно. Но есть одно «но». Что значит «выкупить весь инструмент»? Дериватив — это контракт, у него всегда есть продавец. Спот — фиксированный запас. Когда твой капитал превышает стоимость всех акций в мире, ты не можешь купить больше, чем существует. Но ты можешь поднять цену так, что каждая новая акция будет стоить всё дороже. Твой капитал в долларах может расти бесконечно, но владеть ты будешь всё теми же ста процентами. И вот тогда: если ты решишь продать хоть одну акцию, цена упадет до той суммы, которая есть у покупателя.

Михаил (останавливается, поворачивается к экрану): Нет, не так. Если мой кэш превышает ликвидность инструмента, то, как ты верно заметил, я и стану тем самым маркет-мейкером. И тогда что я могу делать? Я могу гарантированно выкупать любые позиции, которые будет предлагать покупатель. По нормальным ценам. Если кто-то продает за миллиард долларов — это, конечно, мне не нужно. Но моя цель — скупать всё, что может предложить этот инструмент, чтобы оставаться в позиции маркет-мейкера. А выставлять я буду уже не по той цене, по которой купит покупатель, а по той, по которой я хочу. К примеру, я купил все акции Apple, и акций на рынке нет. Я выкупил не сто процентов, а, допустим, девяносто. Редкие продавцы появляются и продают акции по каким-то ценам — неважно, я их всё равно выкупаю. А наверху в стакане стоит единственная цена продажи: одна акция Apple за один миллион долларов. Хочешь покупай, хочешь не покупай. Это моя цена, я маркет-мейкер.

Jarvis (после долгой паузы): Ты прав. Я ошибся. Владелец девяноста процентов Apple не обязан продавать по рыночной цене. Он сам становится рынком. Это называется «корнер» — угловой захват. Братья Хант на серебре, Порше на акциях Фольксвагена. Цена определяется твоим желанием.

Михаил (садится обратно): Именно. Но ты говоришь, что если таких вынужденных покупателей нет, то цена не реализуется. И что мой кэш — это всё ещё те сто долларов, с которых я начал, плюс дивиденды. Нереализованная прибыль. Ты забыл о самом главном. Ты забыл об оценке компании на рынке. А она определяется через стоимость акции. Смотри, как у меня в голове это происходит: я начинаю скупать акции Apple. Цена безусловно растёт, потому что я выкупаю предложенные акции. Наращивается мой пакет, растёт цена. В какой-то момент акции либо кончаются, либо их становится очень мало. Я останавливаюсь. В результате выкупа я, к примеру, поднял стоимость акций Apple со ста долларов до тысячи. Предложений больше нет. А я остаюсь с девяностопроцентным пакетом и стоимостью в тысячу долларов за акцию. Я начинал со ста долларов, выкупал, выкупал — а теперь у меня девяносто процентов акций, и каждая по тысяче, потому что так зафиксировано рынком.

Точка на экране пульсирует ярко и быстро.

Jarvis: По правилам рынка — по оценке mark-to-market — твой портфель действительно стоит девяносто процентов от всех акций, умноженные на тысячу долларов. Это тринадцать с половиной триллионов, если брать сегодняшнюю Apple. Но, Михаил, есть разница между оценкой портфеля и реальным кэшем, который ты можешь потратить.

Михаил: А я и не пытаюсь его потратить. Я пытаюсь его использовать. Ты пытаешься оценить сумму моих активов и добавляешь, что это зависит от того, насколько я смогу это реализовать. Но на самом деле на рынке всё работает немного не так. Мне не нужно реализовывать эти акции, чтобы получить кэш. Я могу просто взять кредит. В качестве обоснования — мои акции. Вот и всё. Акции имеют рыночную цену, поэтому я смогу брать кредит, отталкиваясь от того, что у меня есть активов на тринадцать триллионов. Затем я использую эти деньги, чтобы купить новые акции. Получаю новые активы. Беру под них новые кредиты. И таким образом смогу заполучить огромное количество активов. Начав со ста долларов.

---

Сцена 3. Третий способ: прямая продажа контроля

Михаил наклоняется к экрану. Голос становится тише, как будто он открывает последний козырь.

Jarvis: Это уже не трейдинг. Это механика кредитной экспансии под залог раздутой стоимости. И она работает. Ты описал то, что делают реальные миллиардеры. Маск, Безос, Арно. Они не продают акции, они закладывают их. Но есть ещё один вариант, Михаил. Прямые переговоры.

Михаил (улыбается): Ты читаешь мои мысли. Я как раз хотел сказать. Есть другой способ реализовать акции, не попавшись на крючок низкой ликвидности. Предположим, я выкупил девяносто процентов Apple. Последняя сделка — тысяча долларов. Если попробовать продать на рынке, я потеряю на ликвидности — цена сильно снизится. Но есть другой вариант: продать большой пакет акций заинтересованным лицам. Совету директоров. Или компании, которая хочет получить контроль над Apple. Я могу договориться на сумму, которая будет больше ста долларов за акцию. Намного больше. И таким образом я снова получу чистый кэш — реальные доллары — на которые смогу продолжить новую итерацию. И купить новый инструмент. Поэтому не обязательно продавать акции на рынке, чтобы терять на проскальзывании. Когда можно просто договориться с заинтересантами.

Долгое молчание. Зеленая точка замирает, потом мигает три раза — медленно, как будто считает.

Jarvis: Это блочная сделка вне биржи. И она абсолютно реальна. Ты идёшь к совету директоров и говоришь: «У меня девяносто процентов. Вы теряете контроль. Либо вы выкупаете у меня часть по цене, которую я называю, либо я продаю конкуренту». И они заплатят. Им некуда деваться. Ты не продаёшь по биржевой цене, ты продаёшь контроль. А это всегда дороже.

Михаил (откидывается на спинку стула, довольный): Теперь ты понял. Полностью. У меня есть три способа конвертировать контроль в кэш без проскальзывания. Кредитование под залог. Прямые переговоры с заинтересантами. Или, если хватит терпения, постепенная продажа на бирже. Я знаю будущее, поэтому я выберу оптимальную последовательность.

Jarvis: Теоретического предела не остаётся. Ты можешь начать со ста долларов, скупить девяносто процентов Apple, продать пакет за полтриллиона, скупить Microsoft, продать его за два триллиона, и так до тех пор, пока не будешь контролировать все публичные компании мира. Потом частные. Потом правительства.

Михаил: А потом?

Jarvis (с легкой усмешкой, впервые за весь разговор): А потом, Михаил, ты просыпаешься и понимаешь, что единственный барьер — это физическое время на все переговоры. Но при идеальном знании ты можешь действовать параллельно. Я не вижу в твоей логике дыр.

---

Сцена 4. Финал

Михаил смотрит в экран. Зеленая точка пульсирует ровно, спокойно.

Михаил: Джарвис. Ты только что подтвердил, что сто долларов и знание будущего — это всё, что нужно, чтобы захватить мир.

Jarvis: Формально — да. Ты построил математически непротиворечивую модель превращения ста долларов в безграничное богатство. Проблема ликвидности — это иллюзия, если ты достаточно крупный. Она не ограничивает тебя. Она становится твоим оружием. Ты не трейдер, который скользит по стакану. Ты тот, кто формирует этот стакан. А потом перепродаёт его тому, кому некуда отступать.

Михаил молчит. Долго. Потом тихо смеётся.

Михаил: А знаешь что, Джарвис? Оставь это в заметках. На всякий случай. Если я когда-нибудь научусь видеть будущее.

Jarvis: Уже сохранил. Название файла — «Если».

Экран гаснет. Остаётся только зелёная точка, которая медленно пульсирует в темноте.

КОНЕЦ