Заграница

Глава 1

Заграница

Как-то, давным-давно, лет двадцать пять назад, на одном далеком горном хребте, погожим зимним вечером, когда все дневные дела окончились, а ночные еще не начались, и отлично мечтается о доме под треск горящих поленьев, особенно если запивать мечты чаем из свежедобытого из под снега брусничного листа, ко мне в уютный но прокуренный балок,постучались.

На пороге, озираясь по сторонам и таинственно поглядывая из-под надвинутых на брови лохматых ушанок, перетаптывались два водителя карьерных грузовиков КРАЗ.

- Вам чего? — Я не был настроен на долгие разговоры...

Они нервно суетились у входа и, право слово- умудрялись своими перетаптываниями вызвать ощущение большой толпы…

.Затем, генетически безупречно сорвали с голов шапки, стали натурально ломать их в руках.

- Нам это...

- Что это?

-Ну это...

- Мы все знаем!

- выпалил тот, что пониже, и замолчал, видимо исчерпав до дна колодец своей личной храбрости.

"Шантажировать пришли", весело подумал я, —интересно чем?

Шо зашел в столовую в горящем бушлате?

Или тем что пнул радиста за порчу казеного лома и незнание классической германской философии?

Молниеносно перебрав в голове всю сотню нарушений допущенных мною за текущую неделю, и прогнав мелькнувший самый нелепый , о призовой стрельбе из карабина по габаритным огням корейского МАЗа, который вез самогон из голубицы, я решил, что речь о другом.

Ну так что же, если людям надо….

- а кто ж вам сказал?

- Повар.

- Вот сволочь , разболтал, -я всем видом выказал тоскливую грусть, даже притопнул, якобы от огорчения…

— ну заходите, жалуйтесь—-

зашли двумя марсианскими песчаными вихрями, по дороге опрокинули в сенцах ящик с мороженой брусникою со стола, на лету поймали поставили на место. обмели снег с валенков, покашляли.

- Так шо, мы заявление пишем?

- Пишите. Чего уж теперь…

Понятное дело, я ничего не понял, совсем, абсолютно ничего, но годами выработал в себе почти привычку — не подавать виду и дать событиям повеселиться как им хочется, чего и вам советую, кстати, пригодится..

Парни попадали за стол, бумага и шариковые ручки точно по волшебству возникли перед ними у , (из шапок подоставали, что ли?),

и начали строчить переглядываясь, перешептываясь, шмыгая оттаивающими носами.

- Разборчивей пишите, неразборчиво не пойдет, неразборчиво нельзя, дело серьезное- внес я Важное уточнение в процесс.

- Мы понимаем...

Через три минуты

я имел к на руках два стандартных листа бумаги, на каждом из которых был разборчиво, аккуратно даже, был написан такой вот текст:

"Заяление,

такому-то перетакому-то от такого-то перетакого-то

Прошу Вас отправить меня в заграницу переучиваться на БЕЛАЗы.

Дата , подпись."

—- так кто вас отправил?

—Найченко, повар…

- А что он конкретно сказал?

- Что мест всего два, и кто первый успеет, тот и поедет, но пока никто не знает...

Вообще, Найченко часто выкидывал подобные шутки, очень уж веселый был человек, и душа у него была веселая, и сам весь затейливый и оптимистичный настолько, что частенько хотелось его лопатою по морде благословить. Совковою, прям по мордасам. Сразу дважды, наверняка.

А тут такой случай… мгновенно самозародился из пены эмоций зловещий план мести.

Пишу на каждом из листов резолюцию:

"Согласен.

Повару- удовлетворить, выдать продуктовый паек, документы, подготовить к переходу государственной границы. "

Дата. Подпись.

Приложил штамп из давно утраченной вместе с СССР, и селом, безвестной сельской библиотеки.

Ребята ожили, повеселели, в глазах какие-то даже немного барственные огоньки загорелись, шапки ломать стали вальяжно, словно нехотя..

- Но!- внес я диссонанс в Главное и Великое их Везение

- Повар поначалу будет отнекиваться, сами понимаете- фонды невелики, что по деньгам, что по консервам американским, сервелат, то да се, потому — надавите на него, пригрозите, он тогда оправдание будет иметь перед другими желающими

...Поняли?

Они все поняли. И все сделали как надо. Сначала ныли, затем пригрозили. месть удалась.

Повар был в ужасе. Он два раза уворачивался от ударов топором и один раз от летящего люминтиевого чайника исполненного крутого кипятку. Заработал переживания, развлекся.

Успокоился.

На целых три дня.

Я вызвал орлов на разбор полетов.

Что же вы наделали—-, сказал я им, –- вы провалили всю операцию, —-сказал я им

— я крайне разочарован, начальство отозвало фонды и американские консервы, вы подвели весь коллектив и будете наказаны.

Пойдете работать на кухню на три дня. — и добавил–-

будьте вы прокляты, вы всех нас предали.

Они помирились. Условия бытия помирили их и повара, жизнь продолжалась, и не имело никакого высокого смысла оглядываться назад… так всегда бывает на фоне безлюдной горной тайги, тяжкого труда и способности бестолково, но от души мечтать. примерно до трех раз в месяц бывает.

Поэтому, немного погодя, погожим зимним вечером в дверь моего уютного, но прокуренного балка снова постучали, но я уже не помню точно, какая именно случилась история, то ли нашли брагу ? То ли просили выдать зарплату шлиховым золотом? То ли вновь вернулся из тайги бродячий, уволенный полгода назад электрик?

Нет, не помню, все осталось где-то там, высоко, у самого неба, во мгновениях удивительной для большинства из читателей обыденности, за перевалами времен.

И кружат снежинки в пронзительной, до самого сердца тьмы тишине, и каждая не похожа на другую. Таков уж он, снег забвения, как память, идет, лежит а потом растаивает без остатка.

Вечные снега на горных хребтах, вечное забвение дел, слов, и мечтаний людей.

Но когда и кого это останавливало надолго?