Заговор червертой власти

Часть первая. Победителей не судят

Огромный «Боинг» президента Венесуэлы Хьюго Моравеса медленно и вальяжно подрулил к красной ковровой дорожке, которая вела от трапа к залу официальных делегаций на территории закрытой для посторонних правительственной зоны аэропорта «Внуково-2». Турбины лайнера ревели на холостых оборотах, и чувствовалось, что красивая крылатая машина теперь отдыхает после многочасового перелета из Венесуэлы в Россию.

Утомленные затянувшимся ожиданием – самолет задержался в пути аж на два с половиной часа – сотрудники службы охраны, рота почетного караула и группа стоявших чуть поодаль дипломатов и чиновников оживленно осуществляли последние приготовления перед встречей высокого гостя из далекой латиноамериканской страны. Вот-вот должна была открыться дверь, и все напряженно всматривались, нет ли какого-нибудь движения за стеклами иллюминаторов.

Но больше всех встречи с президентом Моравесом ожидала группа корреспондентов российских новостных агентств и газет, уже более часа стоявших на самом солнцепеке под бдительным надзором сотрудников ФСО, не позволявшим работникам пера даже на минуту отлучиться в спасительную прохладу помещения, где можно было бы выкурить сигарету, перекусить и что-нибудь выпить из освежающих напитков. Требования безопасности категорически не позволяли охранникам дать поблажку журналистам, и последние были вынуждены терпеливо сносить муки затянувшегося ожидания, утешая себя предстоящей возможностью выгодно отличиться перед начальством, отправив в редакции эксклюзивные материалы со встречи высокого гостя. Все понимали, что игра стоит свеч, и, может быть, именно сегодня будет дано право на взлет многим репортерским карьерам: президент Моравес считался другом российского лидера, регулярно сотрясал мир громкими заявлениями, неоднократно угрожал войной Америке и делал еще много чего эпатажного, к вящему удовольствию мировых средств массовой информации и наблюдателей всех мастей.

Внимание к этому визиту было огромным, и, как утверждали западные аналитики, президент-скандалист вполне может именно сейчас заключить в Москвой какую-то сделку-сюрприз, ведь неспроста же он объявил о намерении посетить Москву за день до вылета, немало удивив очень и очень многих.

- Блин, чего они не выключат эти долбаные двигатели?! Аж уши заложило! Ни черта ж не слышно! – в сердцах вскрикнул Виктор Репин, корреспондент информагентства «Россия – Новости». Его раздражение было вполне понятно собратьям по перу: такой уровень шума не позволял репортерам даже хорошо расслышать друг друга, что уж говорить о стоявшей метрах в двадцати трибуне для высокопоставленного спикера.

- Ага, хрен чего слышно ведь! Гребаные пилоты! Приземлились и теперь бухают в кабине своей наверное! Был я в этой Венесуэле пару раз, там всем по хрену на всех, свое дело сделал – клади болт на весь мир и жри ром и ангостуру сколько влезет с бабами!... – прокричал в ответ чуть ли в ухо его коллега из конкурентного агентства «Интер-Ньюс» Юрий, более известный среди собратьев под кличкой Юрка-патрон за способность по требованию редакции мгновенно оказываться в любой «обойме», в которую его загоняло руководство, вечно жаждущее горячих новостей с передовой журналистского фронта.

Между тем люк выхода возле кабины пилота начал потихоньку отплывать в сторону, а за ним все больше и больше наблюдалось внутренней пространство венесуэльского «борта номер один». Уже позабыв про неумолкающие турбины и про предшествующее знойное ожидание, журналисты внутренне мобилизовались и пристально всматривались в прохладу салона в ожидании каких-нибудь возможных интересных визуальных мелочей – мало ли что пригодится при подготовке репортажа. К тому же все хорошо помнили, как около года назад вовремя замеченная семейная мини-склока между президентом одной из западных держав и его супругой в салоне у выхода на трап была удачно обыграна в статье бывшего обозревателя «Российского портала» Пети Дугового. Почему бывшего? Да потому что материал так понравился главному редактору и владельцам издания, а также кураторам внешней политики в администрации президента, что буквально через пару недель в памяти коллег Петя остался как бывший журналист, поскольку был назначен заместителем главного редактора, и из мягкого кресла с видом на Новый Арбат руководил освещением новостей дня.

В дело вмешалась и представительница прекрасного пола Юлия Кондрашова – политический обозреватель запущенного не так давно телеканала «Russian World». Обращалась она уже непосредственно к опекавшему группу рослому сотруднику службы безопасности в черном костюме:

- Извините, молодой человек, - прокричав в его сторону, начала она. – Есть ли у вас возможность передать пилотам, чтобы выключили или хотя бы сделали потише эти двигатели?! – для пущей убедительности она указала жестом на конкретные движки под правым крылом лайнера. – Мы ж ничего не услышим, что президент будет говорить!

- Понимаю, но ничем помочь не могу, - даже не смотря в ее сторону громко произнес офицер охраны. – Может так надо, чтоб двигатели работали, терпите….

Между тем из открывшейся двери лайнера стали выходить первые люди. Вот, стремительно сбежав вниз и сразу же осмотрев зорким взглядом местность, занял свое место один из личных телохранителей венесуэльца, а вот и его личные помощники один за другим заняли позиции внизу у трапа. И почти сразу появился он – сам президент Моравес, столь легендарно известный почти всем по новостным репортажам о не желающей покоряться воле США маленькой, но самобытной латиноамериканской стране.

- Ё… вашу мать, во шумят-то, хреновы движки! Он уже говорить собрался, разве они не видят?! – не выдержав напряжения подал голос до сего момента самый тихий из корреспондентов Валера Емельянов из газеты «Коммерс». Он был известен тем, что исколесил полмира в был почти во всех горячих точках планеты, вследствие чего приобрел задумчивость повидавшего виды репортера, говорящего правду-матку, да и ту только по делу.

Между тем венесуэльский лидер, опережая личного телохранителя, ловко для своей грузной комплекции сбежал вниз по трапу и, с улыбкой вдохнув московский воздух, окинул хозяйским взглядом ожидавшую его небольшую толпу журналистов, чиновников и спецагентов. Было видно, что ему явно не привыкать к вниманию к своей персоне, внимание толпы ему льстило, и ради нахождения в центре внимания он был готов на многое – недаром несколько лет назад все мировые СМИ вовсю транслировали репортаж из центра Каракаса, где довольный и лишь с виду гневный Моралес отчаянно жестикулировал, грозил незримым противникам кулаком и вещал гневные речи на фоне объятого пламенем здания парламента, в котором незадолго до этого укрылась горстка депутатов, пытавшихся убедить своих коллег в необходимости объявить президенту импичмент и отстранить его от власти.

Недолго думая, глава государства направился по красной ковровой дорожке к стоявшей неподалеку от трапа трибуне с микрофоном. Очередная доза наркотика власти и всеобщего внимания уже поступила ему в кровь и заставляла позабыть про такие мелочи жизни, как орущие на холостом ходу авиатурбины американской корпорации «Пратт и Уитни».

Осознав, что ничего уже не изменишь и что президента придется слушать на фоне гремящих мощных красавиц, журналистская братия, в каких только передрягах не побывавшая, замолкла и, превратившись в одно сплошное ухо, стала крайне внимательно ловить любой звук, издаваемый со стороны высокопоставленного гостя.

А последний уже вовсю, судя по жестам, пламенно приветствовал собравшихся в его честь.

Навострившие было уши и включившие скорее по инерции свои диктофоны журналисты на первой минуте выступления уже поняли, что ничем конкретным они свое руководство и читателей не порадуют. Наверное, в мире авиационных двигателей считалось вполне себе нормальным слегка ворчать после отработанного на славу долгого перелета, словно перед сном делясь впечатлениями на одним только им понятном турбинном языке, однако для мира людей подобные перешептывания воспринимались как сильный грохот, из-за которого нельзя было расслышать не то что стоявшего поодаль Моралеса, но даже друг друга.

Между тем венесуэльский гость уже покончил с приветствиями и перешел к самой интересной части своего выступления. Об этом он дал понять посредством заговорщицкого выражения лица, внезапно принятого им: именно так юристы приступают к объявлению самой важной части завещания, оставленного умершим богачом своим истомленным от ожидания развязки родственникам.

- Дааа… весело нам сегодня всем будет, ну и денек…, - не ожидая быть услышанным протянул Паша Седов из телеканала «ТВ-2». – Не хотел ведь сюда ехать, как чувствовал! Теперь премии точно пиши прощай….

- Да подожди, может сейчас получше будет слышно, видишь, пилоты что-то засуетились в кабине, - обнадеживающе вскрикнул кто-то из стоявших рядом.

- Хер тебе, а не получше, - урезонил собрата Лёня Вознесенский из телеканала «Звездочка-ТВ». – Это они ржут и футбол свой смотрят… Видишь, телефон вырывают из рук. Наверное, гол какой-то спорный. Вот ведь дурачье….

- Блин, вашу мать, что же делать-то?! Как возвращаться без материала?!! Ребят, ну сделайте что-нибудь, помогите, а, – находящиеся в группе женщины начали хором слегка истерить.

Можно было бы еще долго и смачно описывать то замешательство и шок, которые вызвали незаглушенные турбины президентского лайнера среди российских корреспондентов. Но общий итог был неутешителен для всех: ничего конкретного они из уст президента Венесуэлы в тот день так и не услышали. Пилотам было наплевать на редакционные требования и дедлайн. Футбольная трансляция по смартфону второго пилота оказалась куда важнее. Так уж получилось, что все по иерархической цепочке подумали, что так надо, и что работающие на стоянке двигатели – это обязательное условие перед тем, как лайнер откатится на отдых в ангар.

Закончив говорить, президент Моралес помахал всем собравшимся рукой и направился к ожидавшим его помощникам и представителям кремлевской службы протокола. Оказавшиеся наедине с самими собой работники пера понуро выстояли еще минут десять в ожидании отъезда кортежа и потом молча направились к зданию помещения для приема делегаций. И как только за кортежем Моралеса осела пыль, движки перестали гудеть и президентский боинг замолчал.

- Ну что будем делать, а, друзья-товарищи? – мало кому известный здесь стажер из «Новостей» панибратски обратился к коллегам со стажем. – Есть тут кто-нибудь с испанским языком? Может, кто-нибудь уловил хоть пару слов?

Ему ответом было лишь общее молчание: само собой, люди с испанским здесь были, но требовался еще и супер слух. Будь здесь хоть кто-нибудь с такими характеристиками, он бы уже строчил свои сообщения в редакцию, предвкушая приятный эксклюзив.

- Неужели непонятно, что ничего не было слышно?! – набросилась на него Вера из конкурирующего СМИ. – Один ты что ли тут такой умный!

- Вот же ж жопа! – протянул обреченно кто-то. – Что делать, если бы кто знал…

Вдруг внимание всех оказалось обращено на Игоря из «Факса». Он встал, привлекая взгляды к своей харизматичной слегка растолстевшей фигуре в стильном пиджаке. Он будто хотел сказать что-то важное, но не решался, медлил, про себя подбирал слова и боялся их произнести вслух.

- Что такое, Игорек? Есть что сказать? Услышал хоть что-нибудь там у самолета? – страдальчески спросила Яна Богушевская из агентства «Бизнес-пресс».

- Так, - решительно начал он. - Я сейчас покурить – время все равно теперь есть у всех – а потом есть одна идея у меня довольно смелая, я ее озвучу как вернусь.

С этими словами он направился в курилку, оставив коллег в ожидании новоявленного спасения.

По возвращении Игорь был довольно краток, и если бы не легкое дрожание пальцев, нельзя было бы догадаться, что он слегка нервничает.

- В общем так, - начал он. – Если эти мудилы-пилоты не дали нам его услышать, мы можем сами за него…. Додумать что ли… восстановить его речь… ну вы понимаете… Если все мы как один дадим одинаковый текст, нас никто не прищучит, потому что никто кроме самого Моралеса не знал, о чем он там говорил! Кто в деле? Только надо чтобы все, иначе это будет катастрофа.

Поначалу все просто обмерли, не догоняя смысл сказанного. Однако это замешательство длилось недолго, и смышленые журналисты быстро оценили всю прелесть и красоту предложенного.

Озвученная идея, хоть и крайне смелая в своем отступничестве от честных принципов журналистской профессии, пришлась уж было отчаявшимся труженикам пера по душе.

- Ну ты, Игорян, даешь!... Такое придумать! Молодец! Только чтобы никому ни слова! Согласны! Мы в деле! – все присутствующие поддержали эту идею.

Недолго думая, все обступили Игоря и стали записывать излагаемую им версию речи президента. Никто не ничего не оспаривал, каждое предложение было довольно толковым по сути – все-таки непрофессионалов среди присутствующих не было, – хорошо ложилось на бумагу и содержало в себе свойственный авторитарному венесуэльскому лидеру колорит и сумасбродство. Все было в тему, ничего лишнего.

- …Рассчитываю в ходе пребывания в Москве заключить новые договоренности в различных областях…. Уверен, что нынешняя поездка – это только начало нашей большой дружбы и плодотворного сотрудничества…. Хотел бы озвучить перед российским руководством несколько идей по расширению нашего взаимодействия….

- Слушай, Лёнь, я конечно не знаток испанского, но мне тут показалось…., - вклинилась в поток мыслей коллеги по перу Богушевская. – мне ясно показалось среди всего этого шума, как он сказал что-то насчет возможности заключить новое военное соглашение с нами. Да, точно, я уверена, он так и сказал, я несколько слов разобрала из того, что он говорил: Nuevo, militar, acuerdo, dispuesto и что-то там еще. Это обязательно надо вставить, слышишь, ведь это важно – как раз когда с Америкой у нас полный швах, а тут раз – и новый военный договор! Прикинь, как все охренеют на Западе!

- Ни хера себе! Молодец, Янка, надо же: услышала все-таки хоть кое-что! Супер тема, это молнией можно даже давать! - зашептались пребывающие в эйфории от происходящего журналисты.

Озвученный тезис поразил всех своей сенсационностью, и, недолго думая, тут же был составлен текст нового информационного сообщения, которое все должны были отрапортовать в свои редакции с пометкой «срочно».

На волне всеобщей экзальтации собравшимся и в голову не могло прийти, что познания в испанском у Яны Богушевской были все-таки ниже ею заявленного уровня, и что на самом-то деле президент Венесуэлы сказал что угодно, но только не это.

Приободренные внезапно представившимся выходом из, казалось бы, катастрофичной ситуации репортеры торопливо записывали слово в слово каждую фразу и даже не замечали, как фантазия говорившего начала воспарять над реалиями современной политики.

Через полчаса, отправив в редакции целый букет новостной информации, украшением которого была новость про намерение обсудить новое военное соглашение, усталые, но довольные журналисты собрались расходиться.

- После всего этого хочется одного – пойти в кабак и набраться хорошенько, - подвел итог мероприятию Лёня Вознесенский. – Ну, кто со мной?

А на следующий день именно та самая новость про военное соглашение, данная в унисон всеми новостными средствами массовой информации, легла на стол руководителю пресс-службы Министерства обороны. Полковник Иващенко, глядя из окна своего кабинета на развилку Нового и Старого Арбатов, вызвал по телефону помощника и дал указание включить эту самую новость в материалы для доклада министру и всем его замам.

- Лучше доложим, хуже не будет, а то мало ли что серьезное пропустим…. За это могут и жопу надрать, - объяснил он подчиненному свое решение.

Точно таким же принципом руководствовался на следующий день и министр обороны, когда давал задание начальнику Управления стратегического планирования разработать в сжатые сроки предложения по разработке мер по неядерному сдерживанию Америки.

- Венесуэлец хорош! – довольно ухмыльнулся министр на заседании коллегии своего ведомства. – Знает, чем нас можно порадовать! За нами дело не станет. Завтра еду к президенту докладывать наши мысли на этот счет.

В эти вечерние часы июля Старый Арбат излучал какой-то особый шарм. Закончившие свой рабочий день люди кто ускоренным шагом, а кто неспешно выходили из офисов на уличный простор, направляясь в магазины, в сторону ближайшей станции метро или же к барам и ресторанчикам. Вереницы машин шуршали покрышками и со скоростью проносились по Новому Арбату и Гоголевскому бульвару. Никто не знал, что так никогда и не произнесенные слова президента Венесуэлы у трапа самолета положили начало событиям, изменившим мир.

Часть вторая. Пластиковое возмездие

Программа «Вести24», телеканал «Россия».

По-деловому строгое лицо ведущей посмотрело внимательно в камеру и чеканным голосом продолжило эфир:

- Пресс-секретарь главы государства сегодня разъяснил появившуюся в последнее время в СМИ информацию о якобы имеющем место в стране «пластиковом кризисе». По словам официального представителя Кремля, действительно возникшая в ряде районов нехватка пластиковой упаковки объясняется лишь заботой властей об экологии нашей страны и ни в коей мере не может быть приписана причинам экономического характера….

* * *

В кафетерии Академии наук РАН как всегда в обеденный перерыв царило оживление. Заслуженный деятель науки профессор Василий Долгополов, подойдя к кассе и несколько извиняясь, сказал буфетчице:

- Знаю, знаю, Лида, пакетиков нет и не будет. Вот я с собой принес сумочку еще с тех времен, можно мне в нее положить штук восемь кексиков и парочку бетербродов с сыром?... Спасибо, дорогая моя, очень благодарен….

* * *

Посетители магазина с порога были озадачены необычным для города и страны в целом ярким объявление: «Уважаемые покупатели! По независящим от нас причинам магазин обслуживает БЕЗ предоставления пластиковых пакетов. Просим Вас отнестись к этому с пониманием и по возможности пользоваться принесенной с собой тарой».

Очередь на кассе начала волноваться. Люди, стоявшие в ней уже более 10 минут, нервно вздыхали. Особо нетерпеливые сетовали на некомпетентность кассиров и извечные проблемы российской действительности. Масло в огонь подлил пожилой пенсионер, потребовавший вызвать старшего смены и избавить людей от мучений долгой очереди. Подошедший сотрудник магазина, не без труда говоривший по-русски, застенчиво извинился и выдал жалостливую тираду:

- Вы нас простите, уважаемые, да, это вина не наша…. Понимаете, пакетов не привозят нам уже неделю, мы и не можем упаковать….

* * *

Шурша покрышками о брусчатку, «ауди» со спецсигналом въехала через КПП во внутренний двор Кремля и, подкатив к президентскому входу, остановилась. Водитель-телохранитель поспешно вышел из нее и, осмотревшись, открыл заднюю дверь. Из машины вышел статный военачальник и уверенной походкой вошел в здание.

Пять минут спустя, ожидая аудиенции в приемной, он продолжал теряться в догадках о цели сегодняшнего срочного вызова в Кремль. Что бы там ни было, генерал знал, как важно быть уверенным и не сбиваться с мысли в ходе беседы с президентом.

Глава государства сидел за рабочим столом и разбирал доложенные ему утром документы, когда помощник проинформировал:

- К вам главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения. Впустить его или попросить подождать?

- Да, пусть заходит, - президент откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно на кремлевскую стену и проплывающую над ней красивую группу облаков.

* * *

Войдя в президентский кабинет, генерал сразу заметил сидевшую за столом для докладчиков по правую руку от президента молодую женщину на вид лет тридцати пяти, обладательницу копны красивых, оттеняющих золотом волос и глубокого взгляда голубых глаз. Черный костюм подчеркивал статность и неординарность ее фигуры. Поймав себя на мысли, что на пару секунд позабыл за разглядыванием незнакомки о всех своих догадках по поводу визита, главком РВСН отвел взгляд от небрежно, но стильно расстегнутой верхней пуговицы блузки златовласки, перевел взгляд на конечно же заметившего его секундную слабость президента и доложил:

- Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий…. – начал было генерал, однако президент прервал его на полуслове и жестом пригласил сесть.

- Добрый день, Павел Алексеевич, рад вас видеть, последний раз мы накоротке виделись в Минске, кажется, на переговорах, думал еще тогда пригласить вас в Кремль, но как-то было не до этого… Мне тут недавно доложили о готовности президента Венесуэлы заключить с нами военное соглашение. А что это означает? Это означает, что в принципе, если на него поднажать, то можно и наше оружие там у них разместить, поближе к Америке. Кстати, знакомьтесь: это – Маша, точнее, Мария Владимировна, ведущий научный сотрудник одного из наших НИИ, полковник ФСБ… впрочем, опустим детали, доверять ей можно, этого для вас достаточно. Мария по моей просьбе уже год руководит одним строго засекреченным проектом, который вам после ее доклада и предстоит воплотить в жизнь. Итак, Маша, извините за фамильярность, но так и хочется назвать вас как-нибудь поласковее, расскажите товарищу главнокомандующему о нашей задумке.

- Да, я готова, товарищ Верховный главнокомандующий, - тихим но уверенным голосом начала золотоволосая представительница современной российской военной науки. – Ход работ по выполнению программы «Возмездие» идет с опережением утвержденного Вами графика. Удается соблюдать режим особой секретности: по данным контрразведки, нет признаков того, что спецслужбам противника известно что-либо о проекте.

Нами задействованы все возможности для сбора пластиковых отходов как на основных мусорных полигонах страны, так и находящихся в обращении у населения. Могу отметить, что на улицах городов практически не осталось валяющихся пластиковых пакетов, силы военно-морского флота успешно организовали сбор пластикового мусора, плавающего в наших территориальных водах и загрязнявшего окружающую среду. Данная кампания была успешно залегендирована нами под несколько экологических проектов по линии негосударственных и государственных неправительственных организаций. Более того, к нашей инициативе удалось даже привлечь внимание зарубежной общественности и заслужить позитивные отклики в зарубежных средствах массовой информации.

Увлекшись и не обращая больше внимание на то и дело бросаемые президентом и главкомом-ракетчиком на ее фигуру мужские одобрительно-оценивающие взгляды, молодая женщина углубилась в детали.

- В результате кропотливой работы в рамках проекта «Возмездие» удалось собрать более трех миллионов тонн пластикового мусора. Собранное сырье с соблюдением мер конспирации было перевезено на пять предприятий оборонного комплекса, где оно подверглось химической обработке и переплавке. В результате из полученной массы методом расщепления и пластикового синтеза было произведено более миллиарда тончайших пластиковых пленок, по размерам и внешнему виду напоминающих обычные целлофановые пакеты из продуктовых магазинов. Однако особенностью нашего ноу-хау является то, что они чрезвычайно малообъемные, и при должном сжатии обеспечивается огромная концентрация пластиковой массы на маленькой единице площади. К примеру, в одной коробке из-под обуви можно поместить около полумиллиона таких пленок.

- Молодцы, - похвалил президент, глядя на папку с докладом. – Звучит убедительно.Продолжайте….

- Продолжаю, - подхватила воодушевившаяся девушка. – Весь объем переработанной пластмассы после расщепления был помещен в боеголовки трех межконтинентальных баллистических ракет СС-18 – те самые, которые в НАТО окрестили «Сатаной» и которые попали под программу утилизации в соответствии с договором о сокращении ракетного вооружения.

Как Вы требовали, от полигонных испытаний мы отказались по соображениям секретности, поскольку были опасения, что американцы со спутников смогут засечь результаты испытаний или даже сами пуски. Тем не менее было произведено многоэтапное математическое и компьютерное моделирование запусков ракет по территории нашего главного противника, и результаты этих испытаний даже превзошли наши ожидания! Судите сами: после того, как ракета, обойдя средства противоракетной обороны противника, упала на территорию штата Вашингтон, освободившияся из ее боевой части, скажем так, пластиковый заряд в течение нескольких минут рассеялся по огромной площади территории, нанеся колоссальный ущерб и буквально парализовав жизнь американской столицы. Подхваченные ветром легчайшие пластиковые пленки почти сразу остановили работу всех местных аэропортов, поскольку они забивались в турбины самолетов, вызывая их возгорание и остановку с последующим падением лайнеров. По этой же причине были сразу заблокированы все автомобильные дороги города, поскольку на дорогах образовались гигантские пробки. Плюс ко всему, огромное количество сброшенного нами пластика нанесло губительный удар по экологии: все лесные массивы, а также водоемы и даже акватория моря оказались под завязку засорены полимерами. По нашим подсчетам, на ликвидацию этой ракетной атаки у американцев могут уйти месяцы, а ведь речь идет только о трех наших ракетах. В атаке даже не были задействованы стратегические подводные лодки и самолеты-ракетоносцы….

- Хорошо, Мария Владимировна, я вас понял. Павел Алексеевич, вам все ясно? Первую партию ракет будем размещать на территории Венесуэлы, раз уж они готовы с нами соглашение заключить. Президента Моравеса я беру на себя, он не откажет, – президент бросил категоричный взгляд на генерала. – Завтра я подпишу указ о переходе к новой программе ракетных вооружений. Само собой, высшая степень секретности. И вместе с этим уже официально будет объявлено об отказе России от программы модернизации межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками. За экологическим оружием будущее, я в это верю. Недаром американцы уже давно его разрабатывают…. Кстати, Мария, подготовьте мне списки всех, кто участвовал в разработке программы «пластикового возмездия». Думаю, они достойны того, чтобы их представили к высшим государственным наградам. Всем специалистам также прошу предоставить дополнительные отпуска….

Все, всем спасибо, за работу! Надеюсь, что до реальных пусков «пластикового мстителя» дело никогда не дойдет…

Возвращаясь вечером на загородную дачу, генерал не смог сдержать улыбку, когда водитель стал сетовать на то, что из-за чрезмерно активности экологов в овощном ларьке уже давно нет пакетов, и купленную сегодня для своих домашних дыню ему пришлось до багажника нести в руках.