Загадочное убийство на ярмарке башкирского мёда

Глава 1

- Ишь ты, уже сидит… - услышал я спросонья в рассветной тишине тихий голос Людочки.

Супружница моя, аки лебёдушка, стояла в белой комбинации у окошка, выглядывая сквозь цветастую шторку на улицу.

- Степка, вставай! Твой помощник уже ждет, – оповестила меня она, задергивая занавеску.

Крякнув, я потянулся и, вскочив с кровати, уже сам уставился в окно.

Действительно. На лавке возле хаты меня, и правда, каменным изваянием дожидался Погостий, который, сложив руки на коленках, таращился в одну точку перед собой.

- Всё-таки он дивный какой-то, Степка… - услышал я над ухом шепот жены. – Ты, и правда, хочешь его взять с собой? Водителем? Он же больной…

«Зато не баба!» - резонно подумал я, рисуя в голове дикие картины с Катериной Леопольдовной или Никитичной за рулем родного УАЗика.

Вслух сказал только:

- Не переживай, голубушка. Гляди, какой он старательный. С божьей помощью доедем. Лучше иди чайник поставь да сообрази чего вкусненького на десерт. Вон человек ждет уже.

Вздохнув, Людочка с укоризной посмотрела на меня и укатилась готовить легкий завтрак. Через секунду я услышал родные сердцу звуки шкварчания жареного сала. Настроение сразу улучшилось.

Напевая под нос, стал собираться. Сегодня даже Людочкины укоризненные вздохи не испортят мне настроения. Сегодня тот самый день икс, которого я так долго ждал. Наконец-то наступило время частушечного фестиваля в Кузьминках! И пускай ряды нашего ансамбля «Жидкие голоса России» несколько поредели – кого костлявая с косой забрала, кого внуки в город, а кого (самое страшное!) сезон закаток – мы всё ещё в строю и покажем себя.

Одного баяниста с пятью бабулями частушечницами вполне хватит, чтобы показать всем! Правда, радовали в этой ситуации не только мысли об искусстве и нашем непременном успехе, но и мысли о встрече с кумом, который как раз также был участковым в деревне, где наметился фестиваль.

Кузьминовка на самом деле была не намного больше Жидкого Луга, но там был приличный дом культуры и целых два магазина, а это уже уровень.

Я своему куму – Прохору Вадимовичу – никогда в этом плане не завидовал. Два магазина – это в два раза больше преступности в деревне. Да и леший с ней с той преступностью. Сегодня отдыхаем. У Прохора там банька намечается – наверняка он там подготовился – самогона нагнал, колбас навялил, жену с дома выгнал, причастился.

Людочка, зная, что я еду в Кузьминовку в куму, даже не заикалась о том, чтобы я сам за рулем был. Всё-таки она не первый год за мной замужем.

Собравшись, выскочил с хаты, где у моего УАЗика на лавочке рядом с Погостием уже терпеливо дожидались Никитична, Андреевна и Серафимовна. Все в чистеньком, глаженом, с котомками бутербродов и валокордина в дорогу. Все они тертые калачи, не один фестиваль я с ними все-таки уже проездил. Именно поэтому никто из них даже не изменился в лице, когда я при них стал инструктировать помощника в духе: «Вот руль, его надо крутить, чтобы ехать». Наоборот. Даже лицом просветлели. Андреевна, блаженно улыбаясь, изрекла:

- Фух, бабоньки… Есть шансы доехать.

- Это да… - подтвердила подошедшая за время моего инструктажа Тимофеевна, - но я всё равно по традиции в чистом и глаженом.

Пока суть да дело подтянулась и последняя участница ансамбля – Никаноровна. На её «у-у-у-ух» у меня были особые надежды. Без него никуда. Оно всегда помогало и не подводило. Особенно, когда пенсию задерживали или продукты в магазин из-за паводков не доезжали, только на этом «у-у-у-ух» от Никаноровны наша деревня и держалась. Ну разве могли мы уехать без неё?

Загрузились в УАЗик, выехали. Погостий – надо отдать ему должное – справлялся отлично! Пока я рядом с ним, прихлебывая из чекушки, раздавал указания в духе: «держи руль ровнее», он под бабулькины частушки каким-то чудом вел машину вперед по ухабистой лесной дороге.

Может мне это показалось, но, к моему удивлению, вождение УАЗика сказывалось на здоровье моего блаженного помощника весьма благотворно. К нему как будто стала даже возвращаться память! Бабки, напевающие сзади, не слышали, но я, сидя с Погостием рядом, приметил, что он как будто перечисляет шепотом названия лекарств, упоминая некий загадочный «Бафомет» и «Астарот».

«Наверняка врачом раньше был…» - успел подумать я перед тем, как убаюканный чекушкой и звуками любимой народной песни «Шуми береза, ловись барсук» провалился в сон.

Проснулся я уже в Кузьминовке. Видимо успело пройти несколько часов и Погостий под руководством бабок все-таки доехал. Кузьминовка встречала веселым ярморочным гомоном, но уже через некоторое время я сообразил, что что-то тут было не так.

Глянув в запотевшее окно УАЗика на ярмарку перед домом культуры, мое чутьё участкового громкой отрыжкой дало понять, что в Кузьминовке что-то случилось. Погостий и бабки из ансамбля уже успели выйти из УАЗика и слиться с ярморочной толпой, в которой я сразу приметил особенно оживленное скопление людей.

В центре этого скопления был кум. Самое странное, что он был возмутительно трезвым! Почему?! Знал же, что я приеду! Вроде договорились с ним, что я приезжаю, выступаю на фестивале и мы празднуем нашу победу у него.

С самыми скверными предчувствиями вывалился из УАЗика. Кум, приметив меня, с мрачным лицом подошел:

- Беда, Моисеичь… - огорошил он меня. – Отменяется фестиваль. У нас тут убийство. С отягощающими…

Сердце глухо упало в пятки. Вот тебе и отдохнул.

Уже дальше, как в тумане, слушал рассказ о том, что в поле как раз недалеко от этой самой ярмарки и дома культуры нашли труп девяноста летней Зои Борисовны. И все вроде бы ничего и вполне можно было списать на возраст, как это часто случается в деревнях, если бы не один нюанс. Рядом с трупом бабки нашли пакет загадочного белого порошка и портрет Степана Бандеры. Местная ребятня, которая первая нашла тело, растрындела на всю Кузьминовку об этих нюансах. Скрыть такое уже не получится. Придется ждать специалистов из города и расследовать дело.

Новости действительно были тоскливые. Я видел, как пригорюнился ансамбль. Бабки, повздыхав, разбрелись по ярмарке, договорившись переночевать кто у подруг, кто у родственников.

Погостий, ясное дело, так как в Кузьминовке у него не было никого, пошел со мной к куму. Уже на месте не радовала ни банька, ни добротная настойка.

- Вот чё теперь делать, Моисеичь? Это ж надо теперь свидетелей искать… А их как назло никого. Эта баба Зоя еще нелюдимая была, одна жила. Черт ее знает, что там на самом деле произошло…

- А сегодня ведь как раз полнолуние! Я могу беседовать с мертвыми. – послышался сбоку деловитый голос Погостия. – Я могу найти свидетелей, улики, разобраться во всем…

- Помощник мой, - объяснил я недоумевающему куму. – Болеет чуток, но в целом парень хороший.

Кивнув, тот как будто не удивился и, плеснув себе из плашки, изрёк:

- Ну утро вечера мудренее. Тело пока в участке лежит. Завтра к вечеру приедут из города, сделают вскрытие. Глядишь, виднее будет.

Стакан рядом со мной наполнился заботливой рукой кума. Тяжко вздохнув, я опрокинул его в себя, краем глаза подмечая, что Погостия со мной уже нет. Ну и пусть его. Молодой. В Кузьминовке ярмарка. Нечего ему с нами стариками тухнуть. Главное, дорогу знает. Ночевать придет.

Я не помню сколько мы еще с кумом просидели и о чем беседовали, но проснулся я уже на рассвете, правда не в кровати, а под столом. И будила меня не моя лебедушка Людочка, а помощник Погостий.

Паренек тряс меня за плечо и шептал:

- Степан Моисеевич, я раскрыл дело, вставайте!

С тяжелой головой я встал на карачки, пытаясь уползти от настойчивого помощника вглубь комнаты, но не тут-то было. Погостий, схватив меня за пятку, подтащил к себе. А силищи в нем оказалось ого-го! Я его еще болезным называл…

Бодро подсунув мне под нос стакан холодной воды, он произнес:

- Пойдемте.

Сделав из кружки пару шумных глотков, я вылил остатки ледяной воды себе на голову и, взъерошив пятерней мокрые волосы, обреченно согласился. Поднявшись кое как на ноги, я вышел из хаты, где нас дожидался совсем молодой чернобровый бледный паренек. Сильно нервничая, поглядывая с опаской на Погостия, паренек представился Маратом и стал сбивчиво рассказывать, как шел ранним утром к своим через поле работать на ярмарку. Там же встретил эту самую Зою Борисовну, шедшую куда-то по своим делам с сумками.

Зоя Борисовна, увидев его, просветлела лицом и, показав на него пальцем, схватилась за сердце, вскрикнув:

- Чонгук! Чонгук!

Паренек, испугавшись неадекватной бабки, умчался от нее поскорее не оглядываясь, видимо, не зная, что ту как раз накрыл сердечный приступ. Потом уже на ярмарке, услышав новости про труп, он просто побоялся признаться.

Слушая сбивчивый рассказ паренька, я с восхищением косился на помощника. Это надо же! Какая преданность делу участкового! Я думал он с девушками пойдет в деревню гулять, а он нашел подставного свидетеля, придумал пусть и бредовую, но легенду, избил этого свидетеля как-то без синяков, убедил дать ложные показания… Вот это талант! Вот это умничка! А ведь я его совсем этому не учил! Кажется, сам того не подозревая, я нашел себе талантливого помощника.

Вздохнув, я пробормотал:

- А белый порошок? Портрет Бандеры? Как это всё подвязать?

Погостий молвил:

- Зоя Борисовна, когда я поднял темным некротическим ритуалом ее холодный труп, сказала, что все ответы и улики мы найдем у неё в Тик-Токе, пароль от которого «Би-ти-си ван лав».

Хмыкнув, я пошел будить кума. Один свидетель и пусть бредовая, но теория лучше, чем совсем ничего. Не так стыдно будет перед гостями из города, когда приедут разбираться и выспрашивать на тему: «А что, собственно, сделать успел за это время местный участковый?»

Пускай кум умывается и приводит себя в порядок, как-никак именно ему тут за всё и отвечать.

-------------

Уже через два дня, когда мы уезжали из Кузьминовки, за рулем УАЗика вопреки всякой логике оказался я сам. Мой помощник устало дремал, свернувшись калачиком на сиденье рядом. Бабульки из ансамбля тихо сплетничали и строили планы уже на следующий фестиваль, на котором мы непременно победим.

Дело о загадочном убийстве на ярмарке башкирского меда закрылось, так толком и не открывшись.

Свидетель от своих показаний не отказался, вскрытие подтвердило сердечный приступ, а в Тик-токе у бабки кроме диких видео в духе: «Если не любите Би-ти-си, то отпишитесь от меня немедленно», нашлась и нехитрая переписка бабки.

Там в одном из последних писем она рассказывала своей подруге, что давно ее почивший дед приходит к ней во сне и, ревнуя к Чонгуку, требует развод. Кричит, мол, верни мне то, с чем я пришел и разойдемся на том.

Деревенские припоминают, что муж Зои Кузьминичны был пришлым, вышел в свое время из лесу с одним свертком. Полюбился угрюмой Борисовне, оставшись жить у нее на хуторе. Толком о нем не помнят деревенские ничего, так как помер он совсем уж давно.

Загадочный белый порошок оказался хлорной известью. Уже сами местные предположили, что в день икс Борисовна, испытав легкие угрызения совести, взяла на кладбище его, чтобы отмыть почерневший от времени и плесени памятник. Шла она, скорее всего, в то утро через поле именно на погост, чтобы поухаживать за могилкой почившего, заодно вернуть деду то, «с чем он пришел, чтобы на том разойтись». Тут ей встретился Марат. Легкая подслеповатость, недосып и впечатлительность привели к сердечному приступу.

Вот и всё. На первый взгляд сложное дело оказалось проще некуда.

Выруливая по ухабистой лесной дороге обратно в Жидкий Луг, я слегка грустил о том, что все настойки кума так и не удалось попробовать. Как только приехали гости из города, ему уже было не до меня. Грустно было и оттого, что фестиваль опять отложили. Ну и ладно. Через пару месяцев на Заячьих Буграх мы непременно себя покажем! У меня как раз там вроде и братец четвероюродный поживает. Надо ему письмецо черкануть что ли.

Было и хорошее чувство – гордость. Радостно покосившись на Погостия, я в полной мере осознал, что, наконец-то, мне появилась достойная смена и я, без зазрения совести, могу полностью посвятить себя искусству. Искусству, которое, кажется, меня давно заждалось.