Загадка долины Бау

Глава 1

Дверь, ведущая на террасу, хлопнула.

- Антонио! Тони! А, вот ты где. Всё сидишь?

Растёкшийся по шезлонгу Антонио, не открывая глаз, выпустил клуб сигарного дыма и вяло приподнял одну руку с подлокотника. Помахать ему было лень.

- Да просыпайся же ты, наконец! Мы едем на поиски приключений! И кстати, где Генри?

Тони – всё так же не открывая глаз – слегка поморщился, что должно было означать его отношение к приключениям, как процессу в общем, и вытянул указательный палец в сторону стоявшего на столике посередине террасы телефона. После чего выдохнул ещё один клуб дыма.

Послышался треск проворачивающегося диска, и где-то в глубине дома зарокотал звонок.

- Алле? – раздалось в трубке.

- Генри! Скачи скорее сюда! Ты не поверишь, что я нашёл. Нет, не угадаешь. Нет. Нет, ещё круче бери. Да иди уже сюда, бездельник, сам всё увидишь. Да он тут уже. Или ещё. Ага.

Трубка брякнула о рычаги, и где-то в доме затопали – проскрипела лестница, хлопнула дверь и Тони ощутил внезапный дискомфорт в области нижней части удобно расположившегося на ткани шезлонга собственного таза. Проще говоря, его туда только что пнули. Малатеста возмущённо открыл глаза.

За балюстрадой террасы было море. Оно начиналось примерно саженях в пятидесяти, но из-за края настила собственно берега не было видно; поэтому, если лежать в шезлонге, то казалось, что можно прыгнуть в воду прямо с перил.

У балюстрады стояли двое. Один, маленького роста, кругловатый, в очках-велосипедах; взъерошенная шевелюра чёрных волос; несмотря на жару – колониальная куртка со множеством чем-то набитых кармашков и карманов, галифе. На ногах, правда, хотя бы не ботинки – местные сандалеты. Но с гетрами. Второй – хорошо сложенный, высокий рыжеватый шатен – щеголял в новомодных плавках по типу коротких шорт и кожаном ремне. На ремне красовалась маленькая кобура.

- Генри! – воскликнул коротышка. – Ты что там делал?

- Дрова рубил, - невозмутимо ответил высокий.

- С пистолетом?

- Арни, я уже сто раз говорил – ни разу мне не доводилось слышать в нашей работе фразы – «ах, Генри, какая досада, что ты захватил с собой пистолет!» Или, к примеру, нож.

Тони наконец-то собрал всё своё возмущение в единый пучок.

- Ты зачем меня пнул?

- А чего ты тут валяешься, как медуза?

- А зачем ты меня вчера так напоил?

- Ха! Это я его напоил! Кто притащил ящик этой шипучки, когда все порядочные джентльмены наслаждались джином? Я?

- Так ведь какой повод! Как раз для шампанского!

- Погодите! – Арни вскинул вверх обе руки. – Заткнитесь срочно. Генри, ты что – рубил дрова для моего механизма?

- Ну да. Скучно стало, решил размяться. Подумал, надо же запустить уже эту штуку, наконец.

Коротышка аж подпрыгнул.

- И как? Запустил?

- Ну да. Только разжёг, а тут ты и позвонил.

- Чёрт! – Арни попытался обежать Генри и сунуться в дверь, но тот ловко ухватил его за воротник куртки. – Да стой ты! Давай, рассказывай, что у тебя там за событие. Интересно же.

На заднем дворе возник и распространился по округе пронзительный свист. Вначале он был едва слышен, но спустя секунду он набрал мощность и зазвучал так, будто где-то рядом хором тренировался целый взвод конной полиции. Коротышка забился, как откормленная птичка, угодившая в силок.

- Да пусти – рванёт же сейчас!

Генри выпустил куртку и, в секунду оказавшись у балюстрады, спрыгнул во двор.

- Красную! Красную верёвку тяни! – закричал коротышка, перегнувшись через перила. – Красную! Тяни!

Свист начал стихать, и через несколько минут исчез совершенно.

Тони вытянулся на шезлонге.

- Ребята, вы же когда-нибудь спалите мне виллу. И это будет досадно, здесь такая хорошая терраска получилась.

- Ничего мы не спалим. – сказал младший Эстрада, перебираясь с приставной лестницы на балюстраду. – А ты бы лучше сделал отсюда нормальную лестницу к пляжу. А то пока через весь дом пройдёшь – можно и забыть, куда шёл-то.

Тони слабо махнул рукой.

- Ладно. Успеется. А кстати, где эти милые дамы, которые вчера с нами пили?

- Уехали твои дамы. Ещё утром. Не, всё-таки нельзя так пить. Нужно отвлечься. В пампасы какие-нибудь там поехать, клад, что ли, поискать. Или ещё что-нибудь такое.

- Так ну а я о чём! – Арнольд подскочил на креслице, в котором успел угнездиться.- Я же вот что нашёл, глядите.

Из глубин бокового кармана старший Эстрада вытащил какой-то грязный лоскут и бережно развернул его на карточном столике.

Генри подошёл поближе, и даже Антонио с кряхтением поднялся на шезлонге.

Перед ними лежал очень старый с виду кусок пергамента.

Генри наклонился над ним.

- Хм. Выглядит, будто бы ему лет с тысячу примерно.

- Вот то-то и оно, что как бы не больше!

- Ну и что?

- А то, что это – карта! Карта корраля Чёрного быка! А в коррале – клад. Во всяком случае, скорее всего, именно он – если я правильно разбираю, что тут написано.

- и что там? Сено? Что может быть интересного в заначке какой-то коровы, да ещё тысячелетней давности?

- Чёрный бык, друг мой Генри, это один из знаменитейших пиратов древности. – Антонио сел в шезлонге и поднял пергамент двумя пальцами. – Говорят, что ростом он был в семь футов, и неимоверной силищи. И чёрный, соответственно. Что, впрочем, неудивительно, если ты родом с Бантуту.

Пергамент вернулся обратно на стол, а Тони - в горизонтальное положение, и снова закрыл глаза.

- Только этой карте лет триста, не больше.

- То есть? – Арнольд поглядел на Малатесту.

- То есть, тебе, братишка, впарили фальшивку, – ухмыльнулся Генри.

- Почему… то есть, как так?

- Это палимпсест. То есть, да, это настоящий древний пергамент, который очистили от старых записей, которые были столь же древними. В отличие от рисунка, который нарисовали сильно позже. – Антонио потихоньку оживал, и фразы становились длиннее. – Где ты его взял? Купил на базаре в Олуаре?

- Да в том-то и дело, что нет. Мы с доктором Наврибакисом…

Генри хохотнул.

- И ничего смешного, – строго посмотрел на него Арни. – Он хороший доктор. В общем, я ему помогал, он в бедных кварталах испытывает новые лекарства. Там один местный краситель, не помню название, красный, так вот им, оказывается, можно лечить воспаления, представляете? И один дед, в общем, больной совсем, и семья его тоже больная была, и девочка маленькая, вот, и когда им всем стало лучше, полез куда-то в погреб и дал мне эту карту. Наверное, в благодарность. Во всяком случае, денег мы с него никаких не просили.

- Что-то, мне кажется, дед этот тебе заодно с Наврибакисом зачем-то наврибакил, - сказал Генри.

- Ладно, а зачем?

- Да я почём знаю. Местные могут врать просто из любви к искусству. Хотя, знаешь что, Тони?

- Что?

- А давай смотаемся, а? а то скучно же. А тут – приключений на три недели, не меньше. Хотя бы развеемся. А то что-то мне надоело пить. И потом, глядишь, и вправду найдём чего-нибудь этакое. Хотя бы и клок сена тысячелетней выдержки.

Антонио Малатеста, не открывая глаз, поморщился.

- Не говори мне про выпивку, пожалуйста. Впрочем, про приключения я бы тоже не хотел ничего слышать. Но в твоём голосе я слышу нечто, отчего мне кажется, что ты с меня живого всё равно не слезешь. Так что вали в порт и скажи Альбафракису, чтобы готовил пароход. И, главное – не подпускайте Арни ни к какой вообще подготовке. А то – точно не доплывём. И чтобы никакой с собой выпивки!

***

- Имею честь вас поздравить, джентльмены! Мы уверенно держим курс на двурогий пик.

Капитан Пётр Альбафракис с довольным видом опустил бинокль и обернулся к собравшимся на мостике пассажирам.

- Значит, часа через полтора мы будем уже в бухте Красных линий?

Альбафракис перестал улыбаться.

- Кэп, он просто не от мира сего. Не расстраивайтесь.

Генри повернулся к Арнольду.

- Братец, ну ведь я тебе говорил – не загадывай наперёд. Обязательно всё пойдёт наперекосяк.

- Да что может пойти не так? От бухты до обозначенных на карте развалин – от силы день пути, даже и по горам, там же не Гуассарский хребет, в конце концов. Можем взять велосипеды, кстати. Потом. Никто, кроме нас, туда не полезет, там просто нечего делать. Дойдём, выкопаем, и уйдём обратно. И всё.

Капитан отвернулся и стал сердито смотреть в бинокль.

Генри вздохнул.

Малатеста смотрел сочувственно.

Арни развёл руками:

- Нет, ну правда?

Генри покачал головой.

- Я, конечно, насквозь материалист, братец, но, – он трижды стукнул по стенке. – Как бы, и вправду, не сглазить ненароком.

***

- Итак, Тони, со своим карабином ты обращаться и так умеешь, а револьвер я тебе подобрал новый, пристрелянный. Бой исключительный, патрон мощный, ствол задирает, поэтому – будет нужно потренироваться. Чтобы не было, как в прошлый раз, когда ты ни в одну бутылку не попал. Держи. Так, теперь ты, Арни.

Перед ними лежал широкий пляж, отливающий угольным блеском. Ранцы были свалены шагах в тридцати от линии прибоя, и там же – лопатки, палатка, фляги и скатки одеял. Там же в антрацитовый песок была вертикально вкопана коряга. Неподалёку от путешественников, подле вытащенной на берег шлюпки, прохаживался капитан – он лично вызвался проводить пассажиров, тем более, что на одного из них он, как-никак, работал. Гребцы же натянули тент, закрепив его на поднятых в зенит вёслах, и завалились спать.

Генри порылся в брошенной прямо на песок объёмной сумке и вытащил открытую кобуру, обмотанную ремнями. Из кобуры торчала скошенная рукоять.

- Во, Арни, смотри. Нидерзейская новинка. Называется – «кугар».

- А ну-ка, ну-ка, позволь поглядеть. – Малатеста выдернул пистолет из кобуры и принялся рассматривать со всех сторон, изредка пощёлкивая затвором. – Ух ты, и правда интересная штука.

- Угу. – промычал младший Эстрада, затягивая ремешки на бедре брата. – Патроны там, в сумке. В магазине восемь. Калибр – десятка, убойный. Говорят, надёжный, как маятник.

Арнольд подвигал закрепленную кобуру и приосанился.

- Тони, хватит играться, давай сюда пушку.

Малатеста как раз заканчивал – принявшись было раскручивать длинноствольный пистолет на пальце, в эту самую секунду он ловко всадил оружие в воображаемую кобуру у бедра.

- Держи. Осторожно, заряжен полностью. На предохранителе. Давай, застрели нам несколько людоедов – вон они, смотри!

Арнольд развернулся к указанным дикарям, принявшим в этот раз образ точащих из песка коряг, и вскинул пистолет. Выстрелы захлопали, сливаясь в одну, почти непрерывную, очередь. Коротышка торжествующе глянул через плечо на коллег по кладоискательству.

- Ну, как?

- Сойдёт. Теперь убери пистолет в кобуру. Только на предохра…

Генри не договорил.

Арни залихватски крутанул «кугар» на пальце и ткнул пистолет в кобуру. Бабахнуло. Коротышка сел на песок и ухватился за ногу.

***

- Ну как же так, Арни. – Генри бинтовал простреленную икру брата, распоров штанину.

- Ну, я думал, - морщась, отвечал старший Эстрада, - что там уже всё кончилось. Ну, я думал – выстрелил восемь раз.

- Ну, ничего, бывает. – Генри закрепил узел и покосился через плечо на капитана, который стоял у шлюпки с видом «а я вам говорил».

- Сейчас уколем тебе что-нибудь, чтобы не болело, и вернёмся на судно. – Антонио подошёл с кофром в руках. – Что поделать – похоже, не задалось у нас с поисками в этот раз.

- Нет! – Арни сел. – Тут же совсем близко. Вы прекрасно сходите и без меня. Ну, глупо ведь разворачиваться, когда уже почти добрались!

Генри Эстрада и Малатеста переглянулись. И кивнули.

***

- Как ты думаешь, что это они делают? И зачем?

- Не знаю. – Генри не отрывался от бинокля. – Но, думаю, что ничего хорошего.

Внизу, в долине, несколько десятков чернокожих аборигенов стояли на коленях в окружении других, разукрашенных с ног до головы синей краской и вооружённых копьями.

- А, кажется, понял. Смотри – рогатки тащат.

Действительно, ещё с десяток синепузых приближались к копейщикам, и каждый нёс охапку деревянных рогаток.

- Рабы. А эти, синие – племя мвамба. Людоеды. Остатки их племён живут в здешних горах – поэтому сюда никто особо и не ходит. Да и не жили бы – никто не ходил: тут вообще ничего нет. Чёрный бык знал, где построить своё логово. А, ну да – эти ребята вон тех сейчас свяжут попарно рогатками, куда-то поведут, и там кому-то будут продавать. Я про это читал. Нам нужно быстренько отсюда куда-нибудь деться, а не то они и до нас доберутся.

- Пэк! – что-то стукнуло Генри по голове.

Тони повернул голову и увидел, что в скошенном поле пробкового шлема Эстрады торчит стрела. Протянув руку, Малатеста выдернул её и сунул под самый нос компаньона. Генри вытаращил глаза и задрал голову вверх.

На скальном карнизе, саженях в тридцати выше по склону, стоял абориген в синих разводах и целился в них из лука.

Эстрада молниеносно перебросил из-под мышки карабин и бабахнул навскидку. Мвамба переломился пополам и полетел вниз.

- Ты что делаешь? – зашипел Тони. – Они нас теперь заметят!

- А ты что же думал – этот бы никому ничего не сказал? Мне так, почему-то, не кажется.

- А мне кажется, что мы слишком много разговариваем. – Малатеста показал стволом револьвера на поворот тропы, из-за которого как раз выскочило несколько аборигенов.

***

Генри, на мгновение отлипнув от стены, высунулся из-за выступа, выпустил несколько пуль, отпрянул обратно и выругался, мотая головой – крупный камень угодил ему в шлем, отпрыгнул и исчез в пропасти.

- Ну, что за напасть такая. Неужели обязательно было этим дикарям выйти на охоту в этой несчастной долине? Как она там – Гау? Мяу?

- Бау. – ответил Тони, переводя дыхание после бега, одновременно заряжал опустевший барабан. – Долина, мать ёе так, Бау. Кстати, а тебе не кажется, что эти парни должны бы, ну, бояться грома, или что-то в таком духе?

- Кажется. Уф. Может, они тупые. Или глухие. Или просто, уф, не боятся ни хрена.

- Это ж то же самое, что и первый пункт.

- Стой. У меня идея. – Генри обмотал карабин ремнём с подсумками, вручил товарищу и начал стаскивать ранец. – Прикрой. И патроны береги, а то лупишь, как в тире.

Стрела врезалась в выступ над его головой и, разлетевшись на куски, осыпала их обоих обломками.

Малатеста, которого это всё уже начало порядочно раздражать, выпустил весь магазин по мелькающим то тут, то там синим силуэтам, открыл затвор и вставил новую обойму.

- Кажется, троих или четверых… - начал он, поворачиваясь к напарнику, и осёкся, увидев, что именно тот вытащил из своего рюкзака.

- Спокойно. Серьёзные проблемы требуют серьёзных решений. Главное – отбежать подальше. Мимо этого они точно не пройдут. Всё, валим отсюда.

Сверху на брусок динамита Генри положил зеркальце.

А буквально за поворотом скальной тропы они увидели долину.

В долину спускалась короткая пологая дорога. А между дорогой и очень старыми развалинами, в которых было решительно невозможно опознать исходные постройки, неловко наклонившись, лежал металлический предмет, напоминающий две суповые миски, соединённые краями. Диаметром этот предмет был, наверное, ярдов пять.

Генри обернулся к Антонио.

– Ты тоже это видишь?

- Эээ…

И тут бабахнуло. Воздух упругой стеной ударил их так, что Генри, потеряв равновесие, покатился вниз. Тони, упав на колено, удержался на склоне и оглянулся.

Тропа была запечатана наглухо. Огромный валун чудом удерживался на карнизе, а сверху на него сыпались и сыпались каменюки поменьше. Одно можно было сказать с уверенностью – даже эти ненормальные дикари не переберутся сюда в ближайшее время.

Малатеста проверил патроны, спустился к лежащему в нескольких шагах ниже Эстраде и потрогал пульс на его шее. Кивнул и приложил к выемке между ключиц лежащего крохотный белый шарик, который достал из кармашка на куртке.

А потом спокойным шагом пошёл прямо к металлическому предмету.

***

- Нет, ну ты бы видел, как я тебя тащил! Чёрные эти так и наседали. Патронов почти нет. Ранец я твой бросил. Но карабин спас. Или он меня спас, тут трудно точно сказать.

Младший Эстрада попытался приподняться и, замычав, улёгся обратно на подушку.

- Мутит до сих пор, аж сил нет. Но это же с ума можно сойти, клянусь честью. Послушай, Тони, а что же там было с кладом? И что это был за диск?

- Я с тропы, пока тебя волок, видел эту долину, Бау, в смысле. Увы, дружище, всё, что там было, давно уже выкопали. В самом центре – здоровущая яма. Слона можно выгуливать. И ни хрена больше ничего и нет, кроме каких-то древних камней. А о каком диске ты толкуешь, не понимаю.

- Но как же? Здоровая суповая тарелка, сажени полторы в диаметре.

- Суповая тарелка? Может, тебе она с голоду примерещилась? И не мудрено - почти в самом начале боя тебя один из этих синих угостил камнем по голове, и ты вырубился. Слушай, я знаешь как перепугался, когда ты целую неделю не приходил в себя.

- В голове не укладывается,- проговорил Генри, морщась. – И что, прямо неделю?

- Ну нет, конечно. Пять дней. Два дня, пока я тебя волок, и три – уже здесь, на корабле.

- Послушай, а взрыв? Его тоже не было?

- Да не было никакого взрыва. Откуда бы? Я думаю, это всё тебе просто приснилось. Я бы даже показал тебе твой ранец – но не могу, его будет отобрать у туземцев довольно-таки трудновато.

- А я, - Арнольд, прихрамывая, ходил вокруг кровати, как тигр в клетке. – Думал, лопну от любопытства и тревоги одновременно. Ну ничего, пусть мы клада и не нашли, но зато как развеялись, а?

Он толкнул Тони в плечо, и они расхохотались.

И даже бледный Генри, лежавший с перебинтованной головой на кровати, слабо улыбнулся.

***

Антонио Малатеста тщательно запер дверь в каюту, сел на кровать и раскрыл саквояж. Покопавшись там с минуту, он вытащил оттуда телефонную трубку, украшенную жемчугом. Красивую и совершенно бесполезную – никаких проводов к ней не подходило, и выглядела она совершенной безделушкой.

На что и был расчёт.

Тони приложил большой палец к самому большому камню, подождал три секунды и поднёс трубку к уху.

- Да. Я. Сколько раз я вам говорил, чтобы не летали в том районе? Это уже второй случай! Меня там едва не съели! Вы что же, думаете, так легко найти напарника для того, чтобы лезть в такие места? Да там совершенно нечего искать! И мне пришлось сначала подсунуть одному брату эту дурацкую карту, потом – делать вид, что не хочу никуда ехать… Я не могу всякий раз разыгрывать такие представления. Мы о таком не договаривались! Да, как я и говорил – там какое-то излучение, или радиопомехи, или что-то в таком духе. Компас с ума сходит. Не знаю. Нет, не подозревает. Я засунул девятый патрон так, что никто не заметил. Всё совпало как нельзя лучше. Кроме того, что мне почти сутки пришлось сидеть на скале, чтобы они поверили, что я всё ещё где-то в горах, а не долетел за два часа и могу наблюдать их в бинокль. Да, маяк на флаере включён, найдёте. И запомните уже, наконец: я просто занимаюсь внедрением туристов, прилетающих отдохнуть на этой планете, а не играю в оперативную работу. Да. Никаких больше полётов в этом районе, и больше я туда не полезу. Всё, конец связи.

***

Палубой ниже Генри Эстрада, сидя в кресле и потирая бинты, задумчиво разглядывал наконечник стрелы, невесть как обнаружившийся в пустом подсумке.