Задача вторая: освободиться&#33

Глава 1

Закладка:

Задача вторая: освободиться!

О том, как я снова соглашаюсь на сомнительную поездку

После занятия по артефакторике я вернулась к себе в задумчивости. Браслет — это защита или мишень? Спрашивать у Артура бессмысленно. Если этот презент — одна большая манипуляция, то вряд ли он раскроет все карты. Если это попытка защитить хоть как-то, то он может обидеться, что я ещё и недовольна уникальным подарком. Я так и не рискнула с ним об этом поговорить, решила понаблюдать и сделать выводы, когда будет больше данных. С одной стороны, я влюбилась, и мне было тошно его подозревать в грязных методах. С другой — головы пока вроде бы пока не потеряла. В крайнем случае всегда смогу снять браслет, собрать все другие подарки, вернуть их и отказать Артуру. Но у кого тогда просить защиты? У Завьяловой или у Юноны? Да уж, угодила я в приключения! И ведь это только начало…

Следующий день прошёл как обычно, только браслет по-прежнему вызывал дополнительный интерес. Как ни странно, от нас даже немного отстали стервятники со своими остротами. Может, испугались, а может, понадеялись, что я на радостях им передарю моё сокровище. Если так, то их умственные способности вызывают лишь жалость.

Утром в субботу принесли уведомление, что вечером у меня состоится индивидуальное занятие по артефакторике. Предположив, что связано оно будет с браслетом, я не удивилась.

Поужинали мы с девочками, а после этого я подошла к указанному кабинету. Но вместо Таверия Равича меня ожидал Эрлен с букетом кроваво-красных роз в руках. От неожиданности я запнулась и во все глаза уставилась на него.

— Добрый вечер, — промурлыкал он. — Это тебе, Лейла. Я не знал, какие цветы ты любишь, поэтому решил отдать предпочтение классике.

— Добрый вечер. Это так неожиданно.

— Иди, поставь их в воду, потому что наше сегодняшнее занятие будет вне стен школы, — лукаво улыбнулся он. — Я подожду тут.

— Да, конечно, — покорно ответила я, взяла цветы, и кинулась в свою комнату, на бегу соображая, какими неприятностями грозит сегодняшний вечер. Откровенно сказать, предчувствие было гаденькое.

Поставив розы в воду, я захватила телефон Артура и вернулась к кабинету, где меня всё ещё ждал Эрлен. Теперь я заметила, что он одет довольно презентабельно, словно собирался не на занятие, а как минимум на свидание.

— Позволь твою руку? — мягко спросил он, но я инстинктивно лишь отпрянула, что в узком коридоре делать было не очень разумно. Моя попытка войти в стену не укрылась от внимания ведьмака, и он явно остался недовольным реакцией. — Хм. Лейла, тебе абсолютно нечего опасаться, я бы никогда не причинил вред ведьме, да ещё такой очаровательной. Мне просто захотелось чуть лучше изучить артефакт, а Наташа была настолько любезна, что разрешила позаниматься с тобой лично.

— Я думала, что нам запрещено покидать стены школы из-за того, что мы плохо контролируем дар и можем кому-то навредить, — буркнула я в ответ.

Чем дальше, тем меньше мне нравилось происходящее.

— Это так, но, поверь, красавица моя, в моём обществе никому ничего не грозит. Разве можно представить лучшую компанию для ведьмы, чем опытный Высший? — спросил он, явно вкладывая в слова двойной смысл.

— Зависит от ведьмы и Высшего, я полагаю.

Конечно, провоцировать его не стоило, но и подыгрывать не хотелось.

Тем временем мы дошли до главного выхода и покинули здание школы. На парковке нас ожидал белоснежный «мерседес» представительского класса. Эрлен прошёл к водительскому месту, а я, воспользовавшись ситуацией, открыла заднюю пассажирскую дверь и села туда, как в такси, тщательно пристегнув ремень.

Кажется, такого он от меня не ожидал, обернулся и окинул изумлённо-досадливым взглядом.

— Я думал, что ты сядешь рядом.

— Вы знаете, я прочитала, что по статистике сзади намного безопаснее ездить, поэтому всегда стараюсь сесть тут.

— В компании ведьмака тебе ничего не угрожает! — недовольно заметил он.

— Дело в привычке, а не в угрозе. Кроме того, пока вы заняты дорогой, не буду вас отвлекать. Мне ещё по работе один звонок нужно сделать, если вы не против.

— Странные звонки по работе в субботу вечером, — раздражённо хмыкнул он.

— Если есть учебные занятия в это время, то почему бы не быть рабочим? Мой руководитель давно ждёт от меня звонка, человек он одинокий, поэтому на связи в любое время. Так что, если вы не против, я пока наберу его, — ответила я, включая телефон.

Казалось, что телефон загружался целую вечность. У меня даже ладони вспотели, теперь я точно чувствовала себя шпионкой. Хоть бы Артур взял трубку и догадался мне подыграть!

— Алло, Лейла? — раздался удивлённый голос.

— Добрый вечер, Дмитрий Геннадьевич! — жизнерадостно затараторила я в трубку, убавляя громкость звонка и надеясь, что ответы собеседника Эрлен не услышит. — Вы извините, что я вам так поздно в субботу звоню по работе, но мы договаривались созвониться по поводу предстоящей сделки, а у меня только сейчас возможность такая появилась.

— Лейла, что-то случилось? — тревожно спросил Артур.

— Да, можно и так сказать.

— Что происходит⁈

— Ой, по учёбе всё хорошо, спасибо, что поинтересовались. Успехи есть, занятия необычные, сейчас вон даже выездное будет, учиться очень интересно!

— Тебя куда-то везут, и ты не можешь говорить? — наконец догадался он.

— Именно так, Дмитрий Геннадьевич. Я вам по последней сделке вот что хотела сказать. Я с этим контрагентом имела дело только один раз, и он мне показался ненадёжным. Я бы на вашем месте сильно ему не доверяла и напрягла бы юротдел по полной программе.

— Тебе нужна помощь?

— Вполне возможно! Думаю, что с поставкой действительно могут обмануть, поэтому лучше загнать их в максимально жёсткие рамки и работать только с частичной предоплатой.

— Тебя обманом куда-то увозят?

— Верно говорите, Дмитрий Геннадьевич.

— Один человек или несколько?

— Да, конечно, пока речь об одной партии, но крупной, — сжала я кулаки, надеясь, что он поймёт.

— Один ведьмак, Высший?

— Да.

— Ты в машине?

— Да, всё верно, бумаги по этой сделке именно там.

— Это связано с браслетом?

— Скорее всего, но я не уверена на сто процентов, что они на это пойдут. Вы же знаете, у них юристы тоже не даром хлеб едят.

— Я могу отслеживать твоё местоположение через телефон, не бойся. Главное, не выключай его. И не переживай, я уже к тебе еду.

— Спасибо, вам тоже. Все документы по предыдущей сделке у меня в кабинете в чёрном стеллаже, посмотрите в папке за первый квартал этого года, файлик с названием их компании.

— Не бойся и ни в коем случае не снимай браслет.

— И вам тоже хорошего вечера! Очень рада быть полезной, хоть и в таком урезанном варианте, — добавила я мёда в голос, делая вид, что подлизываюсь к неведомому начальнику.

Отключив вызов, я замерла, глядя в окно. Мимо проносились огни, и я совершенно не понимала, где нахожусь.

— Закончила? — наконец нарушил молчание Эрлен.

— Да. Извините, а куда мы едем? — голос звучал беззаботно, но напряжение внутри нарастало с каждой секундой.

— В одно очень приятное место, — улыбнулся ведьмак в зеркало заднего вида.

— Разве мы успеем вернуться до отбоя? У меня завтра рано утром занятия.

— Не переживай, Наташа в курсе моих планов, — промурлыкал он.

Мне стало вдвойне неприятно. Почему это ректорша в курсе этих планов, а я нет? Меня они напрямую касаются. Не желая вступать в дискуссию, я снова уставилась в окно. Спустя ещё минут пятнадцать мы подъехали к какому-то огромному отелю в арабском стиле. Украшенное подсветкой здание с округлыми куполами по виду больше всего напоминало мечеть, но судя по вывеске, тут находились отель и ресторан.

Машина остановилась на парковке. Эрлен на этот раз галантно открыл дверь и подал руку. Трогать его не хотелось, но и грубить раньше времени было страшновато, поэтому я вложила в ладонь кончики пальцев и выдернула их, как только вышла из машины. Ко входу ведьмак повёл меня, придерживая под локоть, но когда попытался переложить руку на талию, то я сделала шаг вбок.

Закладка:

— Теперь понятно, почему в двадцать три года ты до сих пор не инициирована. Такая недотрога, — хмыкнул он, но прозвучало это вполне беззлобно.

— Какая есть, — с достоинством ответила я.

Мой наряд для этого заведения явно не подходил, на крыльце щебетали исключительно разряженные дамы в вечерних платьях, я же шла в обычных летних бриджах и тонкой футболке. Рядом с одетым в строгие брюки и отглаженную рубашку с коротким рукавом Эрленом я выглядела немного неуместно, но это даже подняло настроение. Обязательно закажу себе лобстера, в подобном заведении он будет стоить целое состояние.

Метрдотель пригласил нас за круглый столик для двоих в самом углу ресторана. Эрлен усадил меня спиной к залу. Через большое панорамное окно открывался вид на сад. С официантом я легко объяснилась на английском, что вызвало у ведьмака некоторое раздражение, сам он языком владел не очень хорошо. Сделав заказ, он уставился на меня тем особым взглядом, который, наверное, по задумке должен был пробрать до основания, но вместо этого вызвал нервный смешок.

— Расскажи мне о себе, Лейла, — томно проговорил он, словно не заметив моей реакции.

— Да особо нечего рассказывать. Родилась, выросла, отучилась на инязе, устроилась на работу. Там случайно познакомилась с Артуром, он мне и рассказал, что я ведьма. Теперь вот снова оказалась за партой.

— И как тебе учёба? Нравится?

— Процесс интересен, но контингент подкачал.

— Не складываются отношения с одногруппниками? — проникновенно спросил он.

— По-всякому бывает.

— Может быть, мне стоит на них повлиять? Видишь ли, я один из самых обеспеченных и видных ведьмаков в России. И могу быть тебе очень полезен, — откинулся он на спинку кресла, не спуская с меня глаз.

— Пока что я сама справляюсь, но спасибо за предложение, — дипломатично отозвалась я.

— А мне бы очень хотелось тебе помочь, Лейла. Сделать что-то для тебя. Порадовать.

Он перекатывал слова во рту так, словно они были карамельками. Мне даже начало казаться, что они у него изо рта появляются уже сладкими. И липкими.

— У меня достаточно поводов для радости.

— Действительно, например, браслет, не так ли? Скажи, ты чувствуешь себя обязанной за него этому оборотню?

— Нет, не чувствую, — честно ответила я.

— Какие отношения вас связывают? — мягко поинтересовался он, но его взгляд был пристальным и острым.

— Скажите, а это действительно занятие по артефакторике? Просто как-то не похоже. Я надеялась, что смогу больше узнать об истории и способах использования браслета.

— Хм. Мне нравится, что ты такая смелая. Не люблю робких ведьм, они такие скучные, не так ли?

— Понятия не имею, — ответила я, скрестив руки на груди.

Нам принесли напитки, я сама налила себе сока из маленькой бутылочки и поёрзала в удобном кресле. Всё-таки красивое тут место, вид приятный, но собеседник нервировал и расслабиться не получалось.

Мы сверлили друг друга взглядом. Я пила сок маленькими глотками, мысленно представляя, как выплесну его прямо в самодовольную рожу ведьмаку. Весь этот вечер раздражал безумно и напоминал наше свидание с Артуром. Разница была только в том, что хотя оба меня порядочно бесили, но в искренность Волкова я верила, а вот Эрлен явно имел какие-то собственные тёмные мотивы.

— Ты позволишь рассмотреть артефакт ещё раз? — спросил он после длинной паузы.

Я протянула руку, а он поймал мою ладонь и начал наглаживать тонкую кожу на запястье.

— Перестаньте, пожалуйста, мне это неприятно, — не выдержала я через несколько минут.

— Интересно, почему? — выгнул он бровь. — Тогда сними браслет и дай рассмотреть его без твоей руки, — предложил он, и в первую секунду я даже дёрнулась, чтобы снять украшение, но потом голос разума меня остановил.

— Разве это не будет считаться тем, что я вам его добровольно отдала? — тихо спросила я.

Ведьмак хмыкнул в ответ и перевёл взгляд на подсвеченный разноцветными огнями тропический сад. Ах вот как?

— Какая же ты недоверчивая, Лейла.

— Есть такое. Поэтому браслет, пожалуй, не буду снимать, — сглотнула я, наблюдая, как он недовольно сжал челюсти.

Движение было совсем мимолётным, но не укрылось от моего сосредоточенного взгляда. Я села на самый краешек кресла и сжала кулаки.

Что он задумал?

— Знаешь, я мог бы очень много тебе дать. Деньги, положение в обществе, интересную работу, уважение. И даже на твой браслет не стал бы претендовать.

— А на что стали бы?

— На твоё внимание, Лейла. Не часто можно встретить такую независимую, гордую, умную ведьму. Мне нравится, что ты знаешь себе цену. И я готов поиграть в давно забытую игру с ухаживаниями, подарками и невинными поцелуями… Уверен, что тебе понравится всё, что я могу тебе предложить, — елейно улыбнулся он, но в глаза мне не смотрел, наблюдал за подсвеченным разноцветными огнями садом.

— Никогда не поверю, что вы внезапно в меня влюбились. Что вам нужно?

— Ты знаешь, что у меня нет сына? — он внезапно повернулся ко мне и обжёг взглядом чёрных глаз. В них не было ни толики симпатии или тепла.

— Откуда? Я вас второй раз в жизни вижу.

— Так вот. Двадцать три дочери и ни одного сына. А мне хотелось бы наследника, сильного, одарённого. Такого, какого может подарить неинициированная ведьма твоего ранга.

— Неужели вы мне предлагаете родить вам сына? — от его наглости я даже растерялась.

— Именно. Я позабочусь о тебе, возьму под свою опеку, все издевательства в школе прекратятся немедленно. Тебе не обязательно соглашаться сразу, я могу подождать, пока ты не будешь готова к инициации. Мы познакомимся поближе, узнаем друг друга. Тебе в любом случае нужно будет кого-то выбрать, Лейла. Думаю, что я гораздо предпочтительнее, чем тот же Таверий, — цинично хмыкнул он, прожигая меня взглядом.

— Вы знаете, я пока не планирую становиться матерью. Кроме того, я всегда придерживалась точки зрения, что ребёнок должен расти в полной и любящей семье.

Он усмехнулся в ответ.

— То, что ты выросла среди людей, так заметно. Что ж, мы могли бы даже пожениться, — лениво пожал плечами он. — Видишь, я не против пойти тебе навстречу. Уверен, что мы сможем прийти к согласию по очень многим вопросам. Ты красивая, юная, сильная ведьма, но ты крайне неопытна и тебе нужна поддержка, — Эрлен смотрел на меня с прищуром, слегка наклоняя фужер с вином из стороны в сторону. — Ты даже не представляешь, насколько я богат и влиятелен, милая.

— Да ладно тебе, Эрлен, не так уж ты и богат. Пара квартир в Питере и дачка в Испании ещё не делают тебя олигархом, — со смехом вклинился в наш разговор Артур, подтаскивая к нашему столику ещё одно кресло. — Привет, ведьмочка, как твои дела?

— Уже лучше, — улыбнулась я своему оборотню.

Артур вальяжно раскинулся в кресле, перехватив мою руку и переплетя наши пальцы.

— Я скучал, — он одарил меня озорной улыбкой и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Артур, я тебя сюда не приглашал, — голос Эрлена звенел металлом, и на секунду я даже испугалась, но большая сильная рука Артура действовала успокаивающе.

— Ты пригласил мою пару. А сам знаешь, как оно с нами, оборотнями. Куда она, туда и я, — беззаботно пожал плечами он. — Кроме того, я жутко голоден, а у тут наверняка неплохо кормят.

— Тем более что у нас спецзанятие по артефакторике, а Артур владелец артефакта. У меня-то он во временном пользовании, — добавила я, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

— Вижу, что он уже успел промыть тебе мозги. Может, и зов применил? — хмыкнул Эрлен.

— Он применил хорошее отношение, это работает лучше зова, — с вызовом ответила я.

— Интересно, как ты тут оказался? — ведьмак перевёл взгляд горящих глаз на Артура.

— Отслеживаю местоположение своей пары. Представь, как я удивился, увидев, что она не в охраняемой школе, а в каком-то ресторане. Тут уж у меня не на шутку разыгрался аппетит, вот и решил заглянуть, — оскалился оборотень.

Закладка:

— И что? Ты пришёл, увидел её в моей компании за столиком и даже не устроил сцену ревности? Что-то не складывается.

— Лейла, сладкая моя, разве у меня есть поводы для ревности? — перевёл Артур на меня весёлый взгляд.

— Нет, Артур, — улыбнулась я.

— Расскажи, что интересного предлагал Эрлен?

— Отдать ему браслет и родить ведьмака, — склонила я голову набок.

— Как интересно, а взамен?

— Что меня в школе перестанут дразнить. И что-то про деньги, работу и даже женитьбу. Но без конкретики.

— А как же верность и любовь до гроба? — вскинул брови оборотень.

— Это пока только ты предлагаешь, — рассмеялась я.

— Ну хоть чем-то взять. Кстати, про деньги. Сдаётся мне, что у меня их больше. И ростом я выше. И в постели лучше. И ведьмака мне, так и быть, можешь не рожать. Кажется, выбор очевиден.

— Знаешь, Лейла, нам пора возвращаться в школу, — ядовито проговорил Эрлен. — А по пути обратно мы с тобой сможем обсудить эту самую конкретику. Кроме того, у меня впереди ещё три месяца, чтобы найти к тебе подход. Пожалуй, я воспользуюсь этим временем, чтобы быть к тебе поближе. Вдруг ты решишь передумать? Я на этот случай всегда буду рядом, сладкая моя, — последние слова он произнёс, копируя интонации Артура, и, кажется, умудрился таки задеть оборотня, потому что тот потемнел взглядом и легонько сжал мою ладонь.

Несколько минут мужчины играли в гляделки, а потом официант принёс мне лобстера и салат. Аппетита особо не было, но минуты рядом с Артуром я ценила, даже несмотря на общество ведьмака. Кроме того, где-то очень в глубине души было приятно, что они из-за меня спорят. Пора смириться с тем, что я не порядочная девушка, а порядочная такая ведьма.

Поэтому я отпустила руку Волкова и принялась за коктейль с креветками, ожидая продолжения.

— Извините, но я пока очень голодная.

— Ты же ужинала! — прорычал в ответ Эрлен.

— Для лобстера у меня в желудке есть отдельная секция, — мило улыбнулась ему. — Кроме того, не потащите же вы меня отсюда волоком? А сама я из-за стола не выйду, пока не закончу.

— Территорию школы ты больше не покинешь, — ответил Эрлен таким голосом, что мне стало не по себе.

— Да я как-то и в этот раз не планировала, — пробурчала я.

И с мстительным удовольствием скормила Артуру сначала пару креветок, а потом кусок лобстера. Не самый умный поступок, но попытка отжать у меня артефакт возмутила до глубины души. И это я молчу про сомнительное предложение родить ему ведьмака. Извините, у этого инкубатора характер отвратительный и гарантия отсутствует. Не нравится? Поищите другой!

Естественно, ужин не мог длиться вечно, поэтому вскоре пришлось просить счёт. Когда нам на стол положили маленькую книжечку, Артур демонстративно пододвинул её к Эрлену.

— Дружище, спасибо тебе за прекрасный вечер, давно я так хорошо время не проводил.

Ведьмак уже едва сдерживался, сжимая кулаки и играя желваками.

— Ты…

— Тебе добавить? Обычно кто приглашает, тот и платит, но если ты не так богат, как рассказывал, то я с удовольствием докину. В конце концов, моя Лейла скормила мне не меньше половины твоего лобстера.

Эрлен молча кинул банкноты на стол, и мы вышли на улицу. Артур придерживал меня за талию, а я наслаждалась каждой минутой и своим шкодливым настроением.

— Обратно она поедет со мной, — бросил Эрлен через плечо, когда мы подошли к парковке. — Иначе я заявлю, что она попыталась сбежать.

— Вау, чувак, ты такой грозный. Меня прям пробрало. Кстати, спасибо, что организовал свидание с моей красавицей. В следующий раз, если погуляешь в сторонке, я тебе пару баксов подкину, — глумливо ответил Артур, а затем поцеловал меня в губы и усадил на заднее сиденье «мерседеса». — Я поеду следом, чтобы убедиться, что вы едете в школу, а не куда-то ещё. Пока, моя ведьмочка, набери, когда соскучишься.

— Пока, Артур, — улыбнулась я, и он захлопнул дверь.

Эрлен сел за руль в злом молчании, и игривости у меня поубавилось. Ох, не стоило его дразнить! Ведьмак гнал машину, как сумасшедший, мой оборотень не отставал. Я вжалась в сидение и дышала через раз. Меня бросало из стороны в сторону, и ремень каждый раз безжалостно впивался в кожу. На парковку школы мы заехали под визг тормозов и чуть не врезались в бордюр.

— Спасибо большое за ужин, — вежливо поблагодарила я, но Эрлен ничего не ответил.

Вышла из машины на подрагивающих ногах.

Артур, понятное дело, на территорию школы заехать не мог. Я проводила взглядом выехавший за ворота белый «мерседес» и набрала знакомый номер.

— Ты как?

— Думала, что мы разобьёмся, — дрожащим голосом ответила я.

— Лейла, с браслетом тебе ничего не угрожало. Ты же не испугалась?

— Испугалась!

— Зря. Ладно, я учту, что ты не любишь быструю езду. Эрлен, конечно, тот ещё придурок, но он же Высший, такому надо постараться, чтобы в аварию попасть.

— Так он и старался! — возмутилась я.

— Вовсе нет, это было бы совсем нелепо. Даже случись что, он бы пострадал в аварии сильнее тебя. А он себя любит, так что ничего тебе не грозило.

— Он разозлился.

— Он разозлился бы в любом случае, получив отказ. Готов спорить, что в отеле был забронирован не только столик, но и номер! — в голосе появились нотки раздражения.

Я сделала несколько глубоких вдохов. Наверное, Артур прав. Кто вообще знает, чем бы закончился вечер, если бы не Артур? А что если Эрлен наврал, что Завьялова в курсе, и представил бы всё как мой побег из школы? Об этом я подумала только сейчас. Кто знает, может, он в случае отказа планировал отвезти меня в какой-нибудь бункер и держать там, пока я не сдохну?

— Знаешь, впервые в жизни я от души благодарен ведьмаку, — чуть спокойнее отозвался Артур.

— Мы не переборщили? Он никому не расскажет? — с тревогой спросила я, двинувшись к школе.

— О том, что самолично вывез ведьму на свидание к оборотню, да ещё и счёт в ресторане оплатил? Я бы на его месте не стал об этом трепаться. Но в любом случае ты тут ни при чём, злиться он будет на меня, так что забей.

— А он не сможет тебе как-то навредить? — всё ещё не могла успокоиться я.

— Пусть попробует, мне будет даже забавно на это посмотреть. А если он вызовет меня на поединок, то я подарю тебе яхту.

— Артур, ты с ума сошёл? Зачем мне яхта?

— Меня катать. Мы тебе купим самую красивую капитанскую кепочку и белый купальник с якорьками. Будешь стоять у штурвала с развевающимися волосами, — он ненадолго задумался. — Знаешь, пожалуй, я куплю тебе яхту даже если он не вызовет меня на поединок, уж очень мне нравится эта идея.

— Артур, перестань, ты меня смущаешь. Я не хочу яхту.

— А что ты хочешь?

— Доучиться, отпраздновать Новый год, а потом уже садиться и строить более долгосрочные планы.

— Хорошо, значит так и поступим, — покладисто согласился он.

— Я была очень рада тебя сегодня видеть. И мне до ужаса приятно, что ты приехал туда, бросив все дела.

— Лейла, зачем ты вообще согласилась с ним ехать?

— Сама не знаю. Думала, что он расскажет что-то про артефакт. Глупость сделала… Только сейчас сообразила, что он мог меня куда-то увезти…

— Пожалуйста, будь осторожнее, ладно? Если бы ты знала, как напугала меня своим звонком! Я боялся не успеть. Рад, что всё обошлось.

— А я рада, что у меня есть ты. Если честно, то сидеть и молча выслушивать его предложения было не особо приятно. Хотя невозможно не провести параллели с нашим с тобой первым совместным обедом. Слишком уж похожие ситуации. Видишь, я просто склонна соглашаться на сомнительные предложения.

— Лейла, лучше не дразни меня, — в его голосе зазвучали низкие, рокочущие нотки, от которых внутри всё сладко замерло.

— Хорошо, не буду. В таком случае спокойно ночи, мой чувствительный оборотень.

— Спокойной ночи, моя бесчувственная ведьмочка, — хмыкнул он в ответ.

Глава 2

О том, что я такая не одна

На следующий день после обеда мы с девочками снова зависли у бассейна. Наслаждались свободой и погодой. К нам присоединилась Мадина, пообещавшая, что одногруппникам про нашу секретную жемчужину не расскажет. В какой-то момент пришла искупаться и Юля-секретарь, она-то и поведала, что преподаватели предпочитают купаться по будням, когда студенты заняты на уроках.

Закладка:

Следующие недели бежали одна за другой. Что-то в учёбе удавалось лучше, что-то хуже. В общем и целом, я бы оценила свои успехи как значительные. Артур настаивал на работе с коконом, и этим занятиям я уделяла больше всего времени.

Мои отношения с одногруппниками не изменились в лучшую сторону, я бы даже сказала, что они стали ещё хуже. Стервятники от слов стали переходить к делу и портить вещи.

На каждый выпад я писала по заявлению, но плодов это не давало никаких, кроме более близкого контакта с Юлей. По всей видимости, начальницу она недолюбливала, и поэтому штампики на мои копии всегда ставила со мстительным удовольствием.

Мы с Тимеей, Эльвирой и Сашей сближались всё сильнее. Мадина нередко к нам присоединялась, но чем больше времени проходило, тем напряжённее и грустнее она выглядела. Мы беспокоились и атаковали расспросами, пока однажды она не сдалась:

— Да скучаю я, понятно? Просто скучаю! Тебе повезло, Лейла, ты со своим оборотнем каждый день разговариваешь, но не все такие предприимчивые! — взорвалась она и разревелась.

К её рассказу мы оказались не готовы. Особенно ошарашенной выглядела Эльвира.

— Мы же в деревне жили… там же никогда… ничего… ни с кем не происходит, да и жили на отшибе. На отшибе отшибов! Куда там ходить? Вот я в лес всегда и любила ходить, особенно летом, за земляникой, ежевикой и грибами. И однажды я там встретила…его! — прорыдала Мадина.

— Кого его? — в ужасе прижала тонкие пальцы к щекам Эльвира.

— Игоря! Он ко мне вышел в лесу… Я сперва напугалась, а он удивился очень. Мне тогда четырнадцать исполнилось. Он всё шутил, что я его землянику обираю… А я ответила, что лес общественный. А он сказал, что не видит тут никакой общественности. Ну и как-то мы заболтались. С ним так интересно, мама, он столько всего знает! Он старше, но всего на восемь лет! Помог мне земляники набрать, всё время шутил, до деревни проводил… Потом на следующий день он уже ждал меня, чтобы погулять.

— Мадина, но как же?… — шокировано вздохнула Эльвира. — Ты же ничего мне не рассказывала!

— Я тогда думала, что у меня дара вообще нет… как у тебя, мам. Сама знаешь, как всё складывалось. А с Игорем так интересно! Мы много гуляли, он всегда находил самые лучшие ягодники! Мы подружились.

— Ну подружились и подружились. Хочешь, позвони своему Игорю, — предложила я.

— Вы не понимаете! — залилась слезами Мадина.

Мы переглянулись. Пока что действительно никто ничего не понимал.

— Он тебя бросил?

— Да нет же! — воскликнула она и жалко всхлипнула.

— А чего ты тогда ревёшь? Доучишься и вернёшься к своему Игорю, — склонила набок голову Тимея.

— Я не смогу-у-у… Нельзя-а-а… — прорыдала Мадина.

Эльвира осторожно обняла её за плечи.

— Почему нельзя?

— Через полгода он рассказал мне про пары и что почуял меня. Он просто бегал по лесу, вообще ничего такого не думал, а тут я, — Мадина подняла на нас заплаканные глаза. — Мы вместе проводили всё свободное время, но он никогда… даже не намекал… на инициацию. Он очень терпеливый и самый лучший!

— Та-ак… — скрестила руки на груди Тимея.

— И я ужасно скучаю, он в Питере иногда передавал мне подарки… письма. Сюда тоже писал, но последние две недели от него ни весточки, и я переживаю!

— Кто ещё в курсе ваших отношений? — тихо спросила я.

— Никто-о-о! — она утёрла нос поданным Сашей платком. — И я бы не рассказала, но ты так смело… Как будто так и нужно, как будто так и можно. Я люблю его, но я даже думать не могла… Тем более, мама без дара, на кого я её оставлю? Я мечтала… Доучусь, вернёмся обратно в деревню… Мы бы там так и жили дальше, я бы уходила в лес. Но бабушка на прошлой неделе прислала несколько вариантов по работе, и они все в Питере! В Питере, понимаете⁈ — захлебнулась слезами Мадина.

— Дочка, но как же… — схватилась за голову Эльвира и посмотрела на меня так, будто это лично я свела оборотня с её дочерью в лесу столько лет назад.

— Так, отставить панику! — строго сказала Тимея. — Что мы имеем? Ты любишь оборотня? Ты его пара. Бывает всякое. Вон у Лейлы те же пирожки с котятами, вместе есть и будете. Как его фамилия?

— Клыков, — всхлипнула Мадина, а я нервно рассмеялась.

— Извините, что я не в тему, но Клыков? А мой Волков. Кто у них там ещё есть? Хвостатов, Когтев, Рыков, Царапин?… — едва сдерживая смех, я уставилась на Тимею.

— Ну да, — не разделила она моего веселья, — ещё Охотины, Серошкуровы есть…

И остальные так недоумённо смотрели на меня, словно я над своим указательным пальцем смеяться изволила.

— А у ведьм какие тогда? Зельеваровы, Проклятовы, Колдуновские? — я с любопытством уставилась на подруг.

— Есть такие. И Ведуновы, Колдуновы, Ворожеевы… — начала перечислять Тимея. — Да что на тебя нашло, глупости какие! Мадина, он из Московской стаи?

— Нет, он из Башкирских, — ответила та, роняя слёзы.

— А что, у нас несколько стай в России? — удивилась я, но на меня опять шикнули.

Оказалось, что стаи четыре: Московская, Уральская (она же Башкирская), Хабаровская и Красноярская (она же Сибирская).

— Хорошо, давай заканчивай слезоразлив. Лейла сегодня вечером узнает, всё ли с ним в порядке, а по поводу работы у тебя ещё есть время подумать. Никуда он от тебя не денется. Раз сказал, что ты его пара, теперь его драными тапками не отгонишь. Тем более когда вопрос инициации встанет, — упёрла руки в бока Тимея. — Твою нехай, откуда вы все свалились на мою голову со своими оборотнями! Ну-ка, сразу мне как на духу выкладывайте: есть ещё у кого женихи хвостатые?

Эльвира с Сашей испуганно замотали головами, всем видом показывая, что таки нет — ни хвостатых, ни волосатых не имеется.

— Мама, меня же в род не возьмут! — взвыла Мадина, слёзы катились по юному лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках.

— Да подумаешь! Не возьмут — и чёрт бы с ними! — внезапно твёрдо ответила Эльвира. — Меня не взяли, и ничего. И пусть! Оно, может, и к лучшему. Будем втроём держаться — ты, я и Лейла. И даже круг у нас получится. И я себе тоже оборотня найду — высокого, красивого, верного. Нарожаю ему волчат… А ведьмаков буду видеть только в страшных снах. Тем более самая лучшая на свете дочка у меня уже есть. А остальные пусть к чёрту катятся! Надоело!!

От неожиданности я даже рот открыла.

— Мама, ты что, серьёзно? — Мадина, кажется, тоже не поверила.

— Серьёзно, солнышко моё. Что нам род сделал вообще хорошего, если разобраться? Девять классов сельского образования. У меня половина, а у тебя вся жизнь в избе с нужником на улице. Только и слышу издевательства, что у меня дара нет. До того как ты родилась, я вообще, считай, прислугой в доме матери жила. Только и делала, что за всеми убирала, мыла и чистила. Когда стало понятно, что у меня седьмой ранг, так меня вовсе за личность считать перестали. Кого мне поддерживать, кроме тебя?

— Мама, но бабушка будет в ярости!.. — пролепетала Мадина.

— И дальше что? Что она нам сделает? От оборотней выдачи нет. Как тебе поставят метку, так перестанешь для остальных существовать. А я как-то приспособлюсь. Оборотни же дружные, живут общинами, что-то найду для себя. Или твоих малышей помогу нянчить, — Эльвира воинственно вздёрнула подбородок.

Впервые за время знакомства я посмотрела на неё другими глазами. Худенькая, хрупкая, с почти прозрачными пальчиками, огромными гречишного цвета глазами — и неожиданно решительная и любящая, если дело касается единственной дочери. Готовая отказаться от всего ради родного человека.

Не знаю, как у остальных, а у меня появилось непреодолимое желание обниматься. Сгребая в охапку зарёванную Мадину, оторопевшую от собственной храбрости Эльвиру и довольно ухмыляющуюся Тимею, я улыбалась. Я была не одна!

— Точно, будем держаться вместе. Может, Игорь не против будет переехать в Московскую стаю. У них же бывают переходы из стаи в стаю? — я вопросительно посмотрела на Тимею, и та уверенно кивнула в ответ. — Ну, или ещё что-нибудь придумаем.

Закладка:

После откровений Мадины я впервые поделилась своими чувствами и переживаниями по поводу Артура, и никто меня не осудил. Даже Саша отнеслась к подробностям с интересом, а уж над рассказом про Эрлена мы хохотали взахлёб. Он, кстати, себя пока никак не проявил, видимо, решил взять паузу.

Артуру я позвонила ровно в десять.

— Привет, Артур.

— Добрый вечер, моя прекрасная ведьмочка.

— Ты знаешь, у меня тут вскрылись некоторые неожиданные обстоятельства. Ты не мог бы, пожалуйста, найти одного оборотня? Его зовут Игорь Клыков, он из Уральской стаи.

— Зачем он тебе? — в голосе послышались стальные нотки, а я как-то даже растерялась.

— Это не мне, там долгая история. Может, пришлёшь его номер? Или дашь мой, чтобы он позвонил? Это важно…

— Какого чёрта, Лейла, зачем тебе другой оборотень? Ты с ним знакома? Что случилось? — зарычал Артур в трубку, а Тимея выразительно закатила глаза.

— Артур, я не одна. Мы тут с девочками вместе звоним. Игорь нужен не мне, а Мадине.

— Тогда пусть он и звонит Мадине, при чём тут ты? — обманчиво ласковым голосом спросил Волков, а я начала сердиться.

— Слушай, это просто возмутительно! Я с ним даже не знакома! Просто Мадине нужно с ним поговорить, а телефонов тут ни у кого, кроме меня, нет. Ты же сам знаешь! — возмутилась я. — В чём проблема, Артур?

— В том, что я не хочу, чтобы тебе звонил какой-то другой оборотень! — рявкнул он.

— Ну и прекрасно, я сейчас залезу в твою записную книжку, найду там кого-нибудь из Уральских и буду звонить всем подряд. Спрашивать, не знаком ли кто-то с этим Игорем. И тогда мой номер будет знать не только он!

— Интересно, а почему бы Мадине самой этим не заняться, раз это ей нужен этот Игорь, а не тебе? — пророкотало в ответ.

— Потому что она сначала весь вечер ревела, а сейчас сидит икает с несчастным видом. Могу дать трубку Тимее, но если переговоры будет вести она, вообще неизвестно, чем дело закончится! — окончательно разозлилась я. — Всё, спасибо, Артур, ты очень помог! Если все оборотни так себя ведут из-за всяких мелочей, то мы сейчас хорошенько подумаем, надо ли ей вообще этого Игоря искать!

Сбросив звонок, я сжала в руке телефон, и возмущённо уставилась на Тимею.

— Нет, ну ты слышала?

— Конечно. Ревнует хвостатик, — хохотнула она. — Давай и правда посмотрим, какие есть телефоны в его записной книжке.

В контактах мы ковырялись недолго, но лично для меня все остальные номера перестали представлять интерес, когда я увидела «Ира Дала на Вокзале» и «Катя Большие Сиськи». Безусловно, я понимала, что у Артура было прошлое, но одно дело — какое-то мифическое прошлое, поросшее бурьяном и покрытое туманом, а другое — конкретная Ира, которая дала на вокзале! На её контакте даже фотка присутствовала, и Ира на ней выглядела настолько круто, что это было даже немного унизительно. Сказать, что я разозлилась — это назвать цунами небольшой волной. Я была просто в ярости!

Саша попыталась отобрать телефон, чтобы я не порола горячку. Мадина перестала плакать, икать и, кажется, даже дышать на всякий случай. Эльвира повисла у меня на руке, загораживая обзор и причитая:

— Не надо, Лейла, не надо! Ты же её проклянёшь случайно, а она, может, ни при чём. Мало ли что она там дала на вокзале, может пирожок с кошатиной или по роже его самоуверенной!

Вчетвером они таки забрали у меня телефон, и Эльвира как раз собиралась его выключить, когда Артур позвонил снова.

— Ну-ка дай мне трубочку, — ласково промурлыкала я.

— Лейла, ну ты же сейчас что-то скажешь, а потом жалеть будешь! Надо успокоиться, — неуверенно посоветовала Эльвира.

— То есть, как ему сцену ревности закатывать без повода, то это можно, а наоборот — нет? — возмутилась Тимея. — Отдай ей телефон, сейчас послушаем, как кому-то шерсть подпалят на загривке. Тоже мне, выискался, Отелло хвостатый!

Телефон мне всё же отдали.

— Алло, — пропела я в трубку.

— Лейла, я нашёл Игоря и поговорил с ним. Он действительно очень хочет связаться с Мадиной, но не рассказал, почему. Что за секреты?

— Секреты? Милый, ну какие у нас с тобой могут быть друг от друга секреты, правда же? — ласково проворковала я.

— Ну да, никаких секретов, — несколько растерялся он, судя по голосу.

— Прекрасно, дорогой, значит ты мне сейчас подробненько расскажешь, кто такая «Ира Дала на Вокзале».

Пауза на том конце трубки повисла красноречивая.

— Что, прямо так и записано? — прокашлялся он.

— Представляешь, прямо так. Соскучился? Прислать номерок? — ядовито прошипела я.

— Лейла, ты же не будешь закатывать сцену из-за какого-то номера? — осторожно поинтересовался он.

— Не буду, милый, это у нас только ты так поступаешь. А я просто отдам телефон Мадине, пусть болтает со своим оборотнем, если у неё такое желание есть. У меня лично его нет. Всего хорошего, удачного возвращения в Москву, у тебя на пути как раз столько будет аэропортов и вокзалов, уверена, что в каждом будет и по Ире, и по Кате с большими сиськами! — рявкнула я в трубку, сбросила вызов и отдала телефон, который тут же начал разрываться от звонков.

— Забирай телефон, скажи Артуру, что он у тебя, и ты ждёшь звонка от Игоря. И ближайшие пару дней можешь мне его не возвращать, только не выноси из комнаты и звони после десяти вечера, в другое время мне это делать на территории школы запретили.

— Ты уверена? Ведь нельзя же его выносить из комнаты.

— Да. Иди. Отберут — значит так тому и быть! Мне он больше не нужен! Хоть ты напоследок попользуешься.

Когда за ними закрылась дверь, то я упала на кровать и разревелась. Умом я понимала, что эта Ира вроде как в прошлом, но обида жгла душу, а воображение услужливо рисовало страстное сплетение тел между чебуречной и газетным киоском где-то на просторах Павелецкого.

Следующие три дня Мадина сияла, а я мучилась, накрутив себя до такой степени, что думать о другом больше не могла. И ведь он же даже не отрицал! Мог сказать, что это ничего не значит, но вместо этого «ты же не будешь закатывать сцену из-за какого-то номера»… Можно подумать, что это номер булочной! Если это прошлое, то зачем его хранить? Естественно, чтобы повторить, зачем ещё мужики хранят такие номера?

Вообще странно, что мне никто не звонил и не писал в поисках Артура за всё это время. Видимо, он дал мне какой-то запасной телефон или же сделал рассылку с новым номером по всем своим контактам. И ещё неизвестно, с кем он там общается целыми днями.

Вечером Мадина робко подошла и попросила забрать телефон. Сказала, что Игорю запретили ей звонить, пока я не переговорю с Артуром. Вот манипуляторы!

Сегодня на последнем занятии мы работали в кругах, и моё состояние ни для кого не было секретом. Я чувствовала, что девочки меня немного побаиваются и даже Тимея ведёт себя настороженно. К счастью, под руку попался Блевот, который откровенно нарывался, раз за разом отпуская комментарии о моей внешности.

— Если ты от меня не отстанешь и не заткнёшься, то я тебе всеку по самое небалуйся. И тебе это не понравится. — прошипела я в ответ на очередную шпильку.

— А пупок не развяжется? Кстати, мы тут за территорией недавно кобеля зачуханного видели у мусорки, это случайно не твой женишок к тебе прибегал? — глумливо заржал он.

Меня аж скрутило от злости, в глазах зарябило, и я, наплевав на последствия, просто направила против ведьмаков силу всего круга. Представила её бетонной плитой и с размаху уронила на них, чтобы хорошенько пригнуть к полу. Они, конечно, попытались сопротивляться, но все их попытки я просто смяла и остановилась, только когда они скорчились на полу.

— Если ты ещё раз раззявишь свою хлеборезку губастую, я буду дожимать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь… писать кровью, — спокойно сказала я, выделив последние слова. — Это не угроза, а предупреждение. Смирись с тем, что ты слишком слаб, чтобы со мной тягаться, и отцепись уже наконец.

Блевот пошёл красными пятнами и уже колыхнул губами, чтобы ответить, когда его опередила Ифсранья Поносовна.

Закладка:

— Тихо, Влеводик, не барагозь. И учись нормально защищаться. Раз тебя даже псучка задавила, грош цена кругу твоему, — неожиданно вклинилась она, чем вызвала судороги злобы и бессильной ярости на лицах ведьмаков. А затем повернулась ко мне: — А ты, хоть и псучка, но не бездарь. Молоде-е-ц, девка, хвалю тебя. Мозгов бы тебе только поболее, и хороша была бы ведьма.

Видимо, это была высшая похвала, на которую Поносовна способна. Я настолько изумилась, что даже решила не писать жалобу на очередную «псучку».

Занятие закончилось, и мы разошлись по своим комнатам, прежде чем ведьмаки собрались с силами для ответа. Телефон остался у меня, но вот желания говорить с Артуром не было. До отбоя оставалось ещё около получаса, когда ко мне в комнату постучалась Юля и передала папку с документами.

— Привет. Это для ознакомления по оборотням — статистика, процессы, убийства на почве ревности.

— Спасибо.

— Это моя работа. Ты забегай, если что, — она немного помялась у входа. — И ты знаешь… Не провоцируй так своих одногруппников. Сегодняшний случай уже разбирают на более высоком уровне.

— Чаю хочешь? — неожиданно для себя спросила я.

— Мне нельзя надолго рабочее место покидать. До конца этого года я себе не принадлежу, — горько усмехнулась она и ушла, оставив меня в растерянности.

Глава 3

Об идеальном сценарии для личного кошмара

Документы, переданные Юлей, впечатляли. Три смерти, короткая справка по обстоятельствам каждой. И протоколы допросов. Все три убитые — пары оборотней, обычные женщины. Две ещё при Советском Союзе, одна — в середине девяностых.

Погрузившись в чтение, я не заметила, как пролетело время. Обстоятельства смертей двух девушек были страшными, чёрно-белые фотографии ещё скрадывали весь ужас, а цветные оказались слишком натуралистично-шокирующими. Одна действительно изменила, две другие — нет. Последнюю смерть в допросах оборотень называет трагической случайностью, утверждает, что он лишь оттолкнул женщину во время ссоры, а она упала виском на острый угол стола.

Если судить по протоколам, в смерти изменившей жены оборотень Гордей Шерстолапов не раскаивался. Узнал об измене, пришёл в ярость и убил. Ни о чём не жалеет.

В двух других случаях оба оборотня однозначно раскаивались, это чувствовалось даже сквозь сухие и немного казённые строчки. Но жертвам-то от этого было не легче!

Права оказалась Надежда: мне дали эту информацию именно тогда, когда я была готова воспринять её со всей серьёзностью. Как они узнали, что мы поссорились? По моему понурому виду? Или это совпадение?

Вопросы роились в голове: были ли другие случаи? А как насчёт тех, кого не убили? Насколько много семейного насилия в парах с оборотнями? И это в нашей стране, где оно является чуть ли не нормой. Возможно ли поговорить с кем-то из этих пар? Или, даже если я этого захочу, мне позволят узнать лишь то, что удобно Артуру?

Я металась по комнате, и кислота сомнений разъедала изнутри. Среди обычных пар насилие не редкость, хотя в них мужчина не обладает ни зовом, ни силой, ни меткой. Иногда достаточно просто слов и финансовой зависимости, чтобы сделать жизнь женщины невыносимой. На работе я не раз слышала истории о превращении мужа из лапушки в тирана, стоит только его дражайшей половинке потерять доход или поддержку. А здесь речь идёт о закрытой территории, посёлке, где дома стоят в километрах друг от друга, куда не приедет такси. И пара — одна на всю жизнь. Это ли не идеальный сценарий для личного кошмара?

С другой стороны, Артур не производил впечатления маньяка. Можно ли доверять своему внутреннему чувству в этом плане? Так ли я хорошо разбираюсь в мужчинах? Меня предал собственный отец, что тогда можно говорить о постороннем, по сути, мужчине, которого я знаю от силы месяц?

Когда я, устав от метаний, забралась на кровать, в открытое окно со свистом залетел болт и врезался в дверь. Маленькое чёрное ведёрко неуверенно заползло следом и повисло в середине комнаты.

В ведёрке были цветы — на этот раз одуряюще пахнущие маленькие лилии, невероятной красоты конфеты и записка: «Давай поговорим?».

Я молча подошла к окну и включила телефон.

— Алло, — раздался бархатистый, до дрожи знакомый голос.

— А если бы ты попал в меня?

— Ты лежала на кровати.

— Я могла вскочить и побежать в ванную. Да мало ли вариантов?

— Болт летит две секунды. Тебе ничего не угрожало.

— Интересно, почему тогда я совершенно не чувствую себя в безопасности? — голос стал сухим и хриплым.

Я закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу. Я ведь действительно больше не чувствую себя в безопасности. У меня отобрали мой привычный уклад жизни, вынудили отказаться от жилья, от своей интересной работы, от приятелей и друзей, выкинули, как рыбу на берег, и делят: кому достанется жирная тушка в блестящей чешуе? Есть ли рыбе разница, кто её в итоге съест?

— Что? Какая рыба? Лейла, что с тобой?

Кажется, последнюю мысль я произнесла вслух.

— У меня ощущение, что меня, как рыбу, выкинули из воды и теперь делят мою тушку, — глухо ответила я. — От моей любимой и хорошей жизни остались одни воспоминания, я несвободна, не могу принять ни одного решения. Я даже с тобой вынуждена говорить тогда, когда этого хочешь ты. Поверь, Артур, если бы мне хотелось тебя услышать, то я бы сама с тобой связалась.

— Понятно. Могу предположить, что дело не только в контактах из моего прошлого.

— Нет, дело в том, что я больше ничего не знаю… не понимаю, кому верить. А от меня требуют принятия каких-то глобальных жизненных решений, к чему я абсолютно не готова.

— И какие глобальные жизненные решения ты должна принимать прямо сейчас? — спокойно спросил он.

— Я должна понять, кому верить и кому доверять. Мне кажется, что моим мнением манипулируют!

— Твоим мнением всегда манипулируют, ведьмочка, причём делают это все. Начиная от соседки, которая хочет, чтобы ты приняла её сторону в конфликте с вахтёршей. Производители косметики, которые хотят продать тебе свой товар. Преподаватели в ВУЗе, которые, например, хотят, чтобы ты работала или не работала в определённом направлении. Ну и правительство, конечно. И то, через что ты сейчас проходишь — это нормальный процесс. Очень много новой информации, на которую ты должна как-то реагировать. Не просто принять к сведению, а сформировать свою позицию, так?

— Да!

— Хорошо, тогда расскажи мне. Что у тебя на повестке?

— Мне принесли документы по убийствам, которые совершили оборотни, — упавшим голосом сказала я.

— Конечно, тебе не могли их не принести. За последнее столетие их было три. Мы их тоже подробно разбирали на собраниях. До того как оборотни начинают учиться вместе с человеческими девушками, у нас есть подготовка, и эти три убийства — одна из самых горячих тем.

— И что ты можешь про них сказать?

— Что они были. Наверное, самое страшное из них — последнее. Я знал эту пару и знал, как сильно он её любил. Слава покончил с собой, когда его осудили на десять лет каторги. Он решил, что наказание слишком мягкое — и вынес себе свой приговор. Это была большая трагедия для всей стаи. И её так остро восприняли как раз потому, что на его месте мог быть любой. Он даже не толкнул её, просто резко дёрнул плечом. Этого хватило, чтобы Таня потеряла равновесие и упала виском на кофейный столик. После этого случая у нас не было ни одного подобного происшествия. И с самого младшего возраста нас воспитывают с правилом: при возникновении острого личного конфликта с парой оборотень должен уйти. Как сильно бы ни хотелось спорить и ругаться, если чуешь, что злишься, нужно уйти. Мы гораздо сильнее, а человеческие женщины очень хрупкие, — он вздохнул, подбирая слова. — Поэтому, если ты там придумала себе истории про систематические избиения или что-то подобное, вынужден тебя разочаровать. Мы не бьём своих женщин хотя бы потому, что одного удара хватит, чтобы убить.

Закладка:

— Ты считаешь, что меня это должно как-то утешить?

— Нет, я считаю, что ты должна сама для себя решить, оправдан ли такой риск. Уверен, что ты слышала массу историй про то, как мужья или даже просто сожители бьют и убивают своих женщин. Это отвратило тебя от идеи иметь отношения или вступать в брак?

— Нет, — вынуждена была признать я.

— А почему?

— Потому что выбранный мною мужчина так не поступит. А если поступит, то я смогу с ним развестись или уйти.

— Спорное утверждение. Насколько мне известно, большая часть травм и убийств как раз и происходят в момент расставания или через короткое время после него. Максимальный накал страстей и всё такое.

— Разница в физической силе не настолько кардинальна с обычным мужчиной. Да, я слабее, но могу постоять за себя с человеком, но не с оборотнем!

— Ты ведьма первого ранга в потенциале, Лейла, а твоё запястье украшает один из самых сильных артефактов. Ты можешь за себя постоять и перед оборотнем тоже.

— Но мне говорили, что один оборотень стоит многих ведьмаков…

— Да, если мы говорим о боевой ипостаси.

— И что мешает тебе обернуться во время конфликта?

— Да ничего не мешает, это даже и неплохо на самом деле. Зверь в принципе не способен причинить вред паре, поэтому, перекинувшись во время конфликта, я как минимум лишусь возможности непосредственно ругаться, а как максимум — вообще потеряю желание это делать, потому что в боевой ипостаси мысли работают по-другому. Окружающие мгновенно делятся на субъекты для атаки и защиты. Ты априори будешь субъектом защиты. Если брать те два убийства… Оба были совершены оборотнем в человеческой ипостаси.

— Почему же они не перекинулись?

— Потому что они хотели убить. Но, Лейла, свою пару может захотеть убить и человек, и ведьмак. Знаешь, сколько ведьм погибло от рук ведьмаков за последний век? Сотни. У меня тоже есть протоколы. В тех убийствах даже иногда не найти чёткого мотива — просто садизм, который вышел за грань. Так что ситуация гораздо сложнее и проще одновременно. Может ли оборотень убить свою пару? Да, в очень редких случаях. Но опять же, тебе опасаться стоит в последнюю очередь, у тебя хорошая защита. Хотя я бы задался скорее другим вопросом: зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем мне тебя бить? Раз уж мы заговорили об этом.

— Не знаю, чтобы заставить меня что-то сделать, например.

— И это поможет? Ты приложишь холодное к синяку на лице и скажешь: «Пожалуй, Артур прав. Сделаю, как он хочет». Так, что ли?

— Нет, конечно! Я буду сопротивляться!

— Именно. Допустим, есть какой-то спорный вопрос, я настаиваю на одном, ты на другом. Есть десятки вариантов разрешения ситуации: уговоры, аргументы, подарки, уступка в другом менее важном для меня аспекте, улётный секс, после которого ты согласишься на всё, что угодно. Зачем мне тебя бить, Лейла? Что я от этого получу в среднесрочной и долгосрочной перспективе?

— Я не знаю, утверждение своей власти?

— Настоящая власть, ведьмочка, — это не когда я тебя бью, чтобы ты сделала то, что я хочу, а когда мне стоит только шепнуть тебе на ушко, и ты сама сделаешь всё, что мне нужно. Не стоит путать власть и бытовой садизм.

— Сейчас ты ещё скажешь, что среди людей и ведьмаков садистов гораздо больше и дискуссию можно считать закрытой. Так?

— Дискуссия открыта до тех пор, пока ты обеспокоена вопросом. Но давай вернёмся к ситуации, с которой всё началось. Для начала хочу попросить прощения за эту вспышку. Я не буду оправдывать своё поведение обстоятельствами. Я был неправ, мне стоило быть посдержаннее. Но ответь мне честно, был ли мой проступок настолько серьёзным, чтобы вызвать такую реакцию? Действительно ли дело непосредственно в моих словах и действиях или в том, как ты их интерпретировала?

— Меня предупреждали, что оборотни ревнивцы и собственники. И ты это продемонстрировал.

— Хорошо, давай представим обратную ситуацию. Например, я бы попросил тебя выяснить номер незнакомой ведьмы и прислать его мне. Как бы ты отреагировала?

— Я бы спросила, зачем он тебе нужен, — признала я очевидное.

— Я бы ответил что-то неубедительное и невнятное, например, что это для знакомого. Что бы ты сделала дальше?

— Скорее всего, мне бы это не понравилось, — вынуждена была признать я. — Но я бы не стала на тебя рычать!

— Но ты стала повышать на меня голос, когда нашла номер моей знакомой из прошлого. Чем это отличается от рычания?

— Тем, что у тебя с ней что-то было, а я просто спросила для Мадины!

— То есть на самом деле это вопрос доверия. Между нами нет безусловного доверия, когда я равнодушен к тому, с кем ты общаешься, потому что уверен в твоих чувствах ко мне. А ты считаешь, что прошлое может повториться, потому что также не уверена в моих чувствах к тебе. Я правильно определил корень проблемы?

— Да, правильно. Потому что я считаю, что такие номера сохраняют только для того, чтобы когда-нибудь повторить.

— А я со своей стороны считаю, что тебя окружает огромное количество мужчин, из которых ты можешь выбирать. Для меня же выбора вообще нет. И возможности быть рядом с тобой тоже нет. Поэтому, когда ты внезапно спросила номер другого оборотня, я психанул. Мало ведьмаков, ещё и оборотень какой-то нарисовался! У меня ведь тоже нервы, я ведь тоже не стальной.

Я улыбнулась, узнав цитату. Напряжение потихоньку отступало.

— И что же нам делать?

— Для начала разговаривать, — вздохнул он. — Обсуждать проблемы, говорить о своих чувствах, в том числе о своей неуверенности. Слушать другую сторону и делать выводы.

— А если не хочется разговаривать? — с вызовом спросила я.

— Не хочется разговаривать, потому что хочется наказать меня? Показать, кто тут главный? Или по другой причине? — весело откликнулся Артур.

— По причине того, что не хочется выслушивать, какянеправа, чтотыустроил сцену ревности! — отбрила я. — И вообще, я бы даже не полезла в твои контакты, если бы ты поадекватнее реагировал!

— И это безусловно так. Прости, ведьмочка, что я неадекватно отреагировал. И за то, что в моих контактах остались такие номера, тоже прости. Я уже сделал выводы и всё удалил. У меня на это было целых два дня.

— Два? Не три?

— Нет, первый день я планировал, что я с тобой сделаю, когда тебя наконец выпустят из этого принудительно-образовательного учреждения.

— И что же ты сделаешь?

— Потерпи два месяца и узнаешь. Кстати, верни мне болт. Ночь, конечно, тёмная, но эта леска в небе меня нервирует.

Я спохватилась, с трудом выдрала из двери болт, прикрепила к нему копии новых жалоб и кинула в окно. Хранить их у себя мне всё ещё казалось небезопасным. На двери появилась вторая характерная вмятина.

— Артур, и что теперь сделать с телефоном? Отдавать его Мадине?

— Нет, Игорь должен прилететь завтра, а Эльвира в субботу отправится на прогулку, во время которой и получит на хранение артефакт от нашей стаи. Правда, афишировать она это не будет, но документы мы уже подготовили. Так что этот телефон останется у тебя.

— Может быть, Мадину выпустят погулять?

— Вряд ли, но мы на это надеемся. Будем вдвоём с ним куковать в этих посадках.

— Ты на меня сердишься?

— Нет, я сержусь на то, что не сдержался. Тогда, при вашей встрече с Эрленом, у меня было время остыть и обдумать свою линию поведения, поэтому когда я увидел вас за столиком, то отреагировал спокойно. И потом, я утешал себя тем, что ты сама позвонила, это позволяло думать, что ты не очень-то желала той встречи. А тут всё произошло несколько внезапно, и ты сама попросила контакты другого мужчины. Да не просто мужчины — оборотня! В общем, я сначала вспылил, а потом подумал, что тебя по-настоящему задел тот номер из моего прошлого. Это было приятно.

— Приятно, что я ревную? — изумилась я.

— Ага. Очень, — самодовольно ответил этот несносный перевёртыш.

— Но это же глупо…

— Как посмотреть. Если одну маленькую ревнивую ведьмочку злит перспектива, что я могу проводить время с кем-то ещё, есть неплохой такой шанс, что она захочет проводить его со мною сама.

Закладка:

— Разве это не очевидно?

— Было бы очевидно, если бы ты это сказала, а так… только и остаётся, что строить догадки… — протянул он.

Я замерла в неверии. Это он сейчас ещё и на комплименты с заверениями в любви набивается? Восхитительное нахальство!

— Ты сам с заверениями что-то не спешишь!

— Ммм, ты права, ведьмочка. Для начала хочу сказать, что с момента нашего знакомства у меня не было других женщин.

— Хорошее начало, — вынуждена была признать я.

— И другие женщины не планируются по трём причинам. Ставки слишком высоки, чтобы так облажаться. Я не для того столько лет искал пару, чтобы ей изменять, это раз. Совершенно не тянет, это два. Все мысли заняты тобой, это три.

— Продолжение мне тоже нравится, — я смягчилась и добавила в голос кокетства.

— Мою коллекцию марок теперь можно смотреть только тебе, Лейла, — проговорил он тем низким, бархатным тоном, от которого всё внутри замирало в предвкушении.

— Гладко стелешь, оборотень.

— Стараюсь, ведьмочка. Итак, теперь, когда мы закончили с моими заверениями, самое время перейти к твоим.

— Какой же ты нахал! — восхитилась я.

— Есть немного. Так на чём мы остановились?

— На том, что ты совершенно невозможный оборотень, который нравится мне сильнее, чем кто-либо ещё в моей жизни. Который меня ужасно волнует. И по которому я очень скучаю, даже когда злюсь на него. И который стал для меня важен настолько, что я всерьёз рассматриваю вариант моногамных отношений длиною в жизнь.

— Продолжай, ведьмочка, — хрипло попросил он, и я взволнованно вздохнула, собираясь с силами.

— Ты для меня очень дорог, Артур. Но я боюсь.

— Чего именно, Лейла?

— Того, что я тебя идеализирую. Того, что сама всё испорчу. Того, что в отношениях с тобой у меня не будет свободы. Того, что я тебя разочарую. И того, что ты разочаруешь меня, — прошептала я.

— Столько страхов. Это действительно непросто. У меня он только один.

— Какой? — замирая спросила я.

— Что ты откажешься попробовать. Видишь ли, моя сладкая, у оборотней иногда получается построить потрясающие отношения, и знаешь почему? — он сделал короткую паузу и продолжил: — Потому что у нас нет выбора. Мы не можем перебирать жён до тех пор, пока не найдётся более-менее подходящая. У нас есть одна попытка, второй, скорее всего, не случится. И мы прикладываем усилия, чтобы всё получилось. Подстраиваемся, меняемся, стараемся понять свою женщину. Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось, Лейла. Что же до разочарований, обид, взаимных претензий — они, конечно, будут. Это часть любых отношений. Только в бульварных романах герои полюбили друг друга и живут счастливо, словно им никогда не приходится делать ремонт, воспитывать ребёнка, планировать отпуск при том, что отдыхать они любят по-разному… А ведь ещё нужно общаться с ближайшими родственниками своей половинки, которых выбирать не приходится. У нас будут сложности, но я верю, что хорошего будет несоизмеримо больше. Просто потому, что рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым. Ты мне очень нужна, Лейла.

От всех этих слов и его чувственного голоса я, конечно, растеклась по подоконнику доверчивой лужицей. Не могу обвинять Иру в том, что она дала ему прямо на вокзале, я бы тоже свою девичью честь сейчас бы не уберегла, будь он рядом. Была бы «Лейла Дала На Подоконнике».

— На тебя невозможно злиться, — вздохнула я. — Ты мне тоже очень нужен. Только ты, больше никто. Я достаточно понятно выразилась?

— Извини, не расслышал, ты могла бы повторить? — весело ответил он.

— Мне нужен ты и больше никто.

— Связь просто ужасная. Скажи ещё раз, пожалуйста, — он даже не пытался скрыть ликование.

— Связь отличная, и всё ты слышал.

— Ничего не слышал. Мне кажется, что тебе кто-то нужен, но я совсем не понял кто, — в его голосе чувствовалась задорная радость, и я не удержалась и рассмеялась в ответ.

— Ты. Только ты. Теперь расслышал? — со смехом сказала я.

— Расслышал, но не запомнил. Кажется, завтра тебе придётся повторить ещё раз.

— Ох, нелёгкая моя доля.

— И не говори. Лейла, теперь о важном.

— Да?

— У тебя есть любимый цвет?

— Не люблю красный и ярко-зелёный. Мне нравятся спокойные оттенки. Голубой, бежевый, пюсовый.

— Какой?

— Пюсовый!

— Ладно, — его голос звучал как-то неуверенно. Неужели правда связь плохая? — А любимые цветы?

— Крокусы, ирисы, кустовые розы, но самый любимый цветок — эустома.

— Эу… кто?

— Эустома.

— Звучит очень сложно и экзотично.

— Они в любом цветочном есть, просто название такое. У них небольшие бутоны и много лепестков, похожи на смесь розы и тюльпана. Бывают тёмно-фиолетовые, как ирисы.

— Ладно, хорошо, я запомнил.

— Лилии тоже очень нравятся, особенно такие маленькие и симпатичные. Спасибо тебе за цветы. И за разговор.

— Для тебя всё,, что угодно.

— Спасибо, Артур. Наверное, надо прощаться. Уже очень поздно.

— Да, ты права. Сладких снов, моя единственная ведьмочка.

— И тебе сладких, мой единственный оборотень.

Уснула я спокойно и умиротворённо — впервые за последние дни. Отношения на расстоянии — это так сложно, особенно для тех, кто едва знаком. Где взять силы, чтобы выдержать ещё два месяца?

Глава 4

О том, что проблем стало только больше

Силы и выдержка понадобились уже утром, потому что за ночь вчерашний ответ ведьмакам был раскручен до такой степени, что прибыли представители четырёх родов. Меня вызвали в кабинет завучихи, и вместо завтрака я отправилась туда, на все лады проклиная себя за недальновидность.

Юля быстро кинула на меня взгляд, а затем протянула руку:

— На, держи скорее, это копии. Оригиналы спрятала?

— Юля, но…

— Молчи! Если кому-то разболтаешь, я тебе больше никогда не помогу, понятно? — тихо прошипела она. — Если что, скажешь, что брала копии сразу. Всё, иди!

Войдя в кабинет, я оторопела от количества присутствующих. Арского узнала сразу, сын был крайне на него похож. Ивсорев Жиар стоял рядом с отцом или дедом, очень пожилым, но крайне могущественным колдуном, от одного вида которого у меня по спине прошёл холодок.

— Это она? — вальяжным, пресыщенным тоном поинтересовался один из ведьмаков, который больше всего походил на Гревора Ворожебникова, такой же тощий брюнет с жидкой козлиной бородёнкой.

— Да, это Лейла Абидуллова, — представила меня Анжела Кузьминична.

— Абдуллина, — машинально поправила я.

— Интересно, почему не Аглаева, — с любопытством уточнил один из молодых ведьмаков, возможно, родственник Ильяра.

— Не принята в род. Она дочь бездарки Марайи Аглаевой.

— И второй ранг? Надо же, как интересно.

— Давайте перейдём к делу, накажем зарвавшуюся сучку и разойдёмся по домам. У меня, знаете ли, есть дела поважнее, — лениво протянул Ворожебников.

— Лейла, тебе предъявляется обвинение в нападении на пятерых ведьмаков, которое произошло вчера на последнем занятии. Используя силу круга, ты атаковала мальчиков, за что, конечно, должна понести наказание, — сверля меня взглядом, проговорила Анжела.

Слово «наказание» она произнесла с таким удовольствием и предвкушением, словно речь шла о том, что её саму сейчас отшлёпает кто-то очень привлекательный, одетый в чёрный латекс.

— Все мои действия — лишь результат вынужденного противостояния с одногруппниками. Они не раз сами нападали на меня, о чём я многократно извещала вас. Прошу пригласить на разбирательство Наталью Борисовну, без неё вы наказывать меня не имеете права.

Видимо, мои слова попали в цель.

Анжела вышла из кабинета так стремительно, словно её ужалили в самое мягкое место. Меня тем временем разглядывали. Скрестив руки на груди, я воинственно уставилась на тех, кто собрался меня покарать. Отчего-то мне было не страшно, а смешно, уверенность в моём браслете придавала сил.

Вероятно, завучиха нарочно оставила меня один на один со скучающими ведьмаками. Давление я ощутила почти сразу, но для меня это была не первая атака, кроме того, браслет на этот раз подключился сразу, и я почувствовала, насколько огромен его резерв. Давление лишь увеличивалось, а я сосредоточилась на том, чтобы моя энергетическая оболочка превратилась в плотную, непроницаемую скорлупу.

Закладка:

Ивсорев нахмурился, а остальные заинтересовались. Браслет из-под рукава кофты они не видели. Конец октября выдался теплым, но по утрам я уже предпочитала накинуть кардиган или свитер поверх футболки. Интересно, неужели они не чуяли артефакт? Или не знали о нём?

— Это невозможно! — изумлённо уставился на меня Ворожебников.

От вальяжной ленцы, с которой он общался до этого, не осталось и следа. Ведьмаки стали объединять усилия, а я лишь спокойно стояла и ждала развязки. На это я тоже напишу рапорт сегодня же, причём как в школу, так и в этот бесполезный Трибунал. Мне ещё не определили наказание, и, на мой взгляд, они не имели права так поступать.

— Так, а что тут происходит? — ввинтился в пространство голос Завьяловой. — На каком основании происходит воздействие на мою ученицу?

— Ты сама знаешь, на каком. Мне скорее интересно, за счёт чего она держится. Даже для первого ранга её показатели слишком высоки. Чёрт, да даже Высшая бы уже корчилась на полу!

— А мне всё-таки интересно, по какому праву вы прессуетемоюученицу? — взвилась ректорша, и я почувствовала к ней симпатию.

— Вчера в составе круга из четырёх ведьм она атаковала и подвергла болезненному подавлению круг из пяти ведьмаков, — изогнул губы в недовольной гримасе Арский.

— Вчера ведьмаки позволили себе очередные высказывания в адрес меня и моих подруг. Я предупредила их, что мириться с оскорблениями не буду, но они не остановились, за что и поплатились.

— Оскорбления ещё нужно доказать, а вот факт атаки налицо, — фыркнул рыжий ведьмак.

— Вот тут копии заявлений касательно всех предыдущих оскорблений начиная с сентября, я думаю, что вам будет интересно ознакомиться. Меня планомерно травили на протяжении недель, я имела право защищаться.

Я протянула бумаги Завьяловой, она бегло просмотрела несколько заявлений и передала их дальше. Мне показалось, что она выглядела удивлённой, а взгляд, которым она после этого одарила завучиху, был достаточно красноречив.

Ведьмаки на ознакомление с бумагами много времени не потратили, по мере прочтения их лица кривились.

— Мы же не будем делать вид, что пара слов равновесна полномасштабной атаке? — наконец проговорил Арский.

Он явно злился, и, судя по побледневшему лицу Блевота, достанется от Арского не мне.

— Я бы хотела вынести это разбирательство на уровень Трибунала. Меня оставили в кабинете одну в обществе восьми враждебно настроенных ведьмаков, которые применили прессинг. Без каких-либо оснований. Разбирательства не было, они не имели права меня наказывать просто так, — проговорила я. — Наталья Борисовна, я имею право подать на них рапорт в Трибунал?

— Лейла, давай для начала обсудим ситуацию. Судя по заявлениям, отношения в группе не сложились. Такое, к сожалению, бывает довольно часто. Я так понимаю, что ребята позволяли себе лишние комментарии. Ты в свою очередь остро реагировала, где-то отвечала, а вчера ещё и припечатала их силой. На мой взгляд, ситуация не стоит того, чтобы выносить сор из избы.

— А я сейчас не говорю про ситуацию с одногруппниками. С ними я сама разберусь, тем более что они впятером не смогли противостоять нам троим. Эльвира, хоть и стояла в круге, но сами знаете, что она семёрка с заблокированным даром. В общем, угрозы они для меня не представляют, слабоваты, — в последнее слово я вложила столько презрения, что мальчики дёрнулись, как от пощёчины, но промолчали. — Я сейчас веду речь о том, что проделали представители их семейств. На меня напали без объяснения причин! Без какой-либо санкции со стороны представителей школы. На территории школы, за обучение в которой я плачу немаленькие деньги. Развеэтоне стоит разбирательства?

Завьялова скривилась так, словно у неё разом заныли все зубы. Анжела прожигала меня ненавидящим взглядом.

— Лейла, в твоих словах есть некоторая правота, но я бы хотела, чтобы этот конфликт разрешился в стенах школы. Давай подумаем вместе, как мы можем его урегулировать, — максимально мягко проговорила Наталья Борисовна.

— Думаю, что извинения со стороны ведьмаков и разрешение на посещение для Артура со стороны школы меня бы вполне устроили.

— Наташа, ты же не будешь всерьёз идти на поводу у этой девицы? — пророкотал Ивсорев. Его кустистые седеющие брови сошлись на переносице, показывая крайнюю степень недовольства.

— Либо это, либо заявление от неё в Трибунал, — вздохнула Завьялова. — Заметьте, одно она уже отправила. Злату Зелеваренко уже вызывали, она получила свой второй выговор с отметкой. Заявление, кстати, было очень грамотно составлено. За девочкой стоит Артур Волков, это он снабдил её защитой, и это его юристы её консультируют. Никто вас не просил на неё давить, особенно учитывая, что она носит Десницу Жизни.

Лица у присутствующих гостей вытянулись. Челюсти поотвисали, глаза выпучились, Арский нервно оттянул ворот рубашки.

— Наталья Борисовна, это личная информация, вы не находите? — повернулась я к ней.

— Отчего же, вся школа уже в курсе, в том числе и твои одногруппники, — пожала она плечами.

— Но откуда?.. — неверяще уставился на меня Арский.

— Какого…? — изумлённо вторил ему Ворожебников.

Ивсорев наградил Жиара смачным подзатыльником.

— Ты дебил? Ты вообще куда полез, сосунок? Ты с кем меня решил стравить, ублюдок шестого разряда? Недоносок энцефалитный, если бы мы чуть сильнее надавили, её защита бы нас всех сожгла к грёбаной праматери!

— Дед, но она…

— Она носит Десницу Жизни, урод недоделанный! Если бы я знал… За свою тупость ты ответишь на Тихом этаже…

Ивсорев сжал плечо Жиара, глубоко впившись пальцами в плоть. Тот рухнул на пол и суетливо запричитал:

— Пожалуйста, дед! Я не знал, как оно называется! Она ничего не говорила! Никто ничего не говорил! Мы просто немного позабавились! Да её пальцем никто не тронул, мы просто шутили… Дед, я искуплю, я сделаю то, что ты скажешь! — такой длинной фразы от Жиара я ещё не слышала.

У него был такой вид, будто его собирались казнить.

— Встань, поговорим потом, — процедил старый ведьмак. — А тебе я приношу извинения за возникшее недоразумение, — сквозь зубы проговорил он и выволок внука из помещения.

Итак, их осталось шестеро. Блевот и Гревор заметно нервничали, Ильяр опустил голову вниз, и его выражения лица я не видела.

— Ну что же, мне сказать нечего, девчонку я не трогал. Ты, братец, сам свои проблемы решай, отцу я расскажу о твоих подвигах. Не смогли впятером противостоять четырём ведьмам? Слабаки, — родственник Ильяра издевательски усмехнулся.

— Ну это… на ней же эта Десница! — взвился Ильяр в ответ.

— Это защитный артефакт, дятел ты тупоносый. Атаковала она своими силами. Чему вас тут вообще учат, если ты азов не знаешь? Всё, надоело мне тут позориться, братец. Надеюсь, что ты сделаешь выводы и уделишь время учёбе, а не развлечениям.

Ильяр со злобным отчаянием наблюдал, как его старший брат покидает кабинет, насвистывая популярный мотивчик, а затем опомнился и скользнул следом. Видимо, побоялся, что его тоже заставят извиняться.

Арские и Ворожебниковы смотрели на меня с одинаковым неприкрытым омерзением на лицах. Мысль, что придётся извиняться, их почему-то не вдохновляла. Возможно, предпочтут разборки в Трибунале?

— Итак? — нарушила затянувшееся молчание Завьялова.

— Пусть пишет в Трибунал, — с ненавистью выплюнул Арский. — Мне не за что извиняться, эта сука ещё получит своё. Покровительство Волкова она выблюет с кровью.

Его глаза горели совершенно инфернальным огнём, словно у одержимого. Я старалась сохранять спокойствие, но меня проняло. Эти двое тоже покинули кабинет, оставив поле боя за Ворожебниковыми.

— Знаешь, Гревор, эту ведьму нужно не гнобить, а приручать. Красивая, упрямая, сильная, неинициированная… Ты уже выбрала ведьмака для вступления в силу? — от улыбки, которая, наверное, должна была быть обольстительной, меня пробрало не хуже, чем от угроз Арского.

— Это вас не касается, — ответила я, постаравшись, чтобы голос не дрогнул.

Закладка:

— Почему же не касается? Пожалуй, я направлю весточку твоей бабке. Не хочется, чтобы кто-то другой надкусил такой аппетитный пирожок, — усмехнулся он. — А что касается сегодняшнего дня, то я приношу свои искреннейшие и глубочайшие извинения. Надеюсь, что мы встретимся в ближайшее время при совсем других обстоятельствах.

Я так и не узнала, кем он приходится Гревору. Когда они вышли, я растерянно посмотрела на Завьялову.

— Иди на занятие. Что касается встречи с Артуром, то я приглашу его в школу в субботу, после ужина. У вас будет пять минут. Естественно, в моём присутствии. И Лейла, хватит уже искать приключений на свои нижние девяносто! Больше я тебя выручать не буду! Конфликты с Арскими мне не нужны! — резко ответила она, сверкая глазами. Мне оставалось только кивнуть и уйти.

Всё оставшееся до обеда время я только и думала обо всей этой ситуации, и когда наконец мы сели за стол, я выложила девочкам всё, что произошло сегодня.

Они выслушали молча, а потом посмотрели на Тимею.

— Что вы на меня смотрите? — вспыхнула она. — Дело дрянь! Дрянь!

Она сжала кулаки, уперев в меня полный укоризны взгляд.

— Почему дрянь? — тихо спросила я.

Такой Тимею я ещё не видела.

— Потому что теперь Арес знает, что ты небезразлична Волкову. Кроме того, ты лично перешла ему дорогу, макнув в его же дерьмо. Он ненавидит чувствовать себя слабым, это его бзик. Он будет мстить, изощрённо, подло, смакуя. Допустим, меня он не тронет, есть у меня кое-какая защита. Добраться до тебя будут руки коротки, учитывая, что родственников у тебя особо нет, на запястье Десница Жизни, а за спиной стая оборотней.

— Вот видишь, ты сама говоришь, что он ничего не сделает… — нахмурилась я.

— Тебе! И мне! А Саша? А Эльвира? А Мадина? Против Арского её бабка не встанет. Но ладно, у неё этот Игорь есть, надо думать, тоже не из вакуума.

— У меня две маленькие сестры и папа болеет… — с ужасом прошептала Саша.

— А мама?

— Мама из слабого рода. Она слабее меня…

— Но он же не будет в действительности трогать её семью, чтобы как-то мне отомстить? — не поверила я.

— Не знаю, Лейла, проблема с Арским в том, что ты никогда не знаешь, откуда прилетит. И даже потом, осмысливая все события, ты никогда не сможешь быть уверена, что на этом всё закончилось. Что он оставил тебя в покое. У них очень сильный род, Блевот там вшивый опарыш, у них шестеро Высших, свой артефактор в семье, который на заказ почти не работает. И ведьм они держат на коротких поводках. Арских отпрысков в каждой большой семье найдётся с дюжину. Да у тебя у самой половина тёток Арские по отцу, — она нервно затарабанила по столу пальцами.

— И что же делать?

— Жаловаться Артуру, конечно. Может, для нас тоже что-то найдётся из защиты. Писать рапорт, иначе больше никаким твоим угрозам никто не поверит. Не знаю, возможно, стоит публично рассориться с Сашей и Эльвирой, общаться в тайне. С другой стороны, сюда на территорию школы у него доступа нет….

— Я попрошу у Артура защиты для Саши. Мадину и Эльвиру они и так защитят.

— Не надо мне такого счастья! — замотала руками Александра. — Чтобы меня потом тоже оборотневой подстилкой называли? Да от меня мама отречётся, если узнает. Я им позвоню сегодня и постараюсь объяснить… В конце концов, не настолько мы и близки, чтобы трогать мою семью. А что касается лично меня, я подумаю, как поступить. Две недели назад Арский предлагал стать его любовницей. Я отказалась. Возможно, стоит передумать…

Удивлённая, я уставилась на Сашу.

— Ты не рассказывала.

— Нечего там рассказывать… Я же тогда не знала, что с тобой так опасно общаться, Лейла, — с обидой воскликнула она.

— То есть ты всерьёз винишь меня? В том, что эти ведьмаки уже лопаются от вседозволенности и могут творить любую дичь? Очнись, Саша, вот из-за такого глупого раболепства они с нами и обращаются, как с грязью. Да ведьм в четыре раза больше. Встали бы и наподдали зажравшимся ублюдкам!

— Ты не понимаешь! Ведьмаки — это основа и сила нашего общества!

— Гнилая основа, — тихо, но твёрдо сказала я.

— Я согласна с Лейлой, — неожиданно вступила в разговор Эльвира. — Ведьмаки дуреют от безнаказанности, а мы позволяем. Всё указывают: с кем спать, от кого рожать, где работать, с кем дружить…

— И что, революцию устроим? Вчетвером? Или к оборотням на поклон пойдём? Можно подумать, с ними лучше! Не помню, чтобы они давали выбор, с кем спать и от кого рожать! — разозлилась Саша.

— Они хотя бы с грязью не мешают…

— Да откуда тебе знать, что там на самом деле за забором происходит? Много ты их пар видела? Может, они с виду такие все хорошие и обходительные, а как только поставят метку, то ещё хуже себя поведут? Кто тебе правду расскажет? — яростно шипела она.

— Ой, да ничего там нет страшного. Видела я их пары, довольные жизнью бабы, — фыркнула Тимея. — Не нагнетай. И раньше времени не паникуй.

— Ты сама сказала, что дело дрянь! — взвилась Саша.

— Пусть Лейла поговорит с Артуром. Нам нужна диверсия, чтобы Аресу стало не до нас. В конце концов, это Артур этого безумца подрал ниже пояса так, что у того теперь всё работает на пятый раз и то не без притирок, — хмыкнула Тимея.

— Что, правда? — тут же перестала злиться Саша и уставилась на подругу жадными до сплетен глазами.

— А когда я вам врала? Не работает у него агрегат почти совсем. Поэтому детей у него всего трое, и те не блещут. Оттого он и бесится. Со мной одна подружайка как-то поделилась. Она два часа его ублажала по-всякому, но она всего лишь ведьма, а не гидравлический домкрат, висящее поднять так и не смогла.

От рассказала Тимеи все захихикали. Я не смогла удержаться от смеха, представляя, как красный от натуги Арес яростно пытается поднять неподымаемое.

— Ладно, девочки, мы уже скоро на урок опоздаем. У нас защита, — поднялась из-за стола Эльвира, забирая наши тарелки и подносы.

Глава 5

Об инициации с теоретической точки зрения

Сегодняшнее занятие для меня прошло максимально плодотворно. Вообще, работа с оболочкой давалась легко, я её уже хорошо чувствовала и видела, но пока что только у себя. По указанию Артура и согласно некоторым упражнениям из книги, я училась удерживать на ней небольшие предметы. Например, сегодня Нина Кузьминична пшикала в нас из баллончика с краской. Задача состояла в том, чтобы не испачкаться. Получилось только у меня, Тимеи и Гревора. Остальные вышли с урока, размазывая по себе свидетельство своей колдовской несостоятельности.

Блевот смотрел на меня зверем, но молчал. Копчёности тоже притихли, видимо, пока не могли понять, куда дует ветер. После ужина у нас в расписании стояла история.

— Сегодня мы с вами будем разбирать инициацию, — обрадовал нас Мехиор.

— С картинками? — игриво спросил Гревор.

Ведьмаки заржали. Копчёное трио захихикало. Я пыталась сдержаться, но смешок невольно вырвался сам. Все в аудитории улыбались, а шире всех — преподаватель.

— Нет, обойдёмся без картинок. На досуге можете по порносайтам полазить, технически процесс мало чем отличается. Ах, у вас же телефонов нет!.. В таком случае соболезную, используйте воображение. Мы в вашем возрасте только им и спасались, — развёл руками Мехиор. — Итак, начнём, пожалуй, с того, что такое инициация. Ведьма входит в первую силу, когда роняет первую кровь. С первой кровью проявляются зачатки способностей. Чем сильнее дар, тем более явные проявления можно заметить. Например, могут зацвести растения, за которыми она ухаживает. Начнёт понемногу везти. Появится интерес со стороны противоположного пола. Ведьмы всегда успехом у обычных мужчин пользуются, есть в них притягательность. Если способности слабенькие, ранга до четвёртого, то проявления едва заметны. Хотя вот характерная примета — обычно даже самая слабая ведьма не страдает от прыщей или кожных болезней. Но это так, скорее моё наблюдение, чем результаты исследования. Так вот, сила проявляется, формируется, растёт. Ведьма созревает окончательно годам к шестнадцати-семнадцати. Тут уж её силу сложно не заметить — вокруг неё всё складывается самым удачным образом. Девочки, ведь я говорю правду?

Закладка:

— Да! Я из окна шестого этажа случайно упала и даже не сломала ничего. Удачно приземлилась в мягкий сугроб, прямо в пяти сантиметрах от металлического заборчика, — сказала Маира.

— А я машину выиграла в розыгрыше, — добавила Саша.

— Я как-то сажала яблоньки и клад нашла, целую банку царских червонцев золотых, — отозвалась Тимея. — А ещё у меня все растения приживаются и растут хорошо, даже те, которые чуть не сдохли.

— А мы в казино выигрывали несколько раз. А когда квартиру купили, то нашли целый сундук старинных книг дорогущих, — похвасталась одна из сестёр Ивовых.

Надо будет всё-таки запомнить их имена.

— А почему ведьмакам так не везёт? — с обидой спросил Блевот.

— Отчего же? Везёт, просто по-другому. Если мы что-то ищем, то обязательно находим. Натыкаемся на нужного человека, нам попадается на глаза жизненно важная информация, мы не садимся в самолёт, который должен разбиться. Это тоже везение. Знаете, сколько ведьмаков ежегодно погибает в несчастных случаях, авариях, пожарах, кораблекрушениях и катастрофах?

Все дружно отрицательно замотали головами.

— Нисколько! Ведьмы попадают в такие переделки, а вот ведьмаки — никогда. Ну и потом, разве не везение, что именно нам, ведьмакам, достался такой широкий выбор из всевозможных красавиц? Так вот, возвращаемся обратно к инициации. Она может случиться и с бездарком, не важно из людей или ведьмаков, — Мехиор цокнул и развёл руками, мол, какие только глупости не делают ведьмы. — Но для ведьм выше четвёртого ранга инициация именно с ведьмаком желательна, а для первого ранга — обязательна! Кто знает, почему?

— Потому что, это, может произойти этот, как его… выброс силы. И бездарок, это, не сумеет его курировать. То есть это, купировать. И сам, это, треснет с натуги, — ответил Ильяр, тряхнув длинными засаленными прядями.

— Так и есть. А ведьмак силу впитает и даже потом в накопитель сможет перекинуть. Я вот всегда так делаю. Ведьму первого ранга может инициировать ведьмак того же ранга или выше. Отчего же не все ведьмы переходят на следующий ранг? Это вопрос, который волнует многих. Считается, что переход на следующий ранг зависит от настроя ведьмы. Если она или сопротивляется, или недовольна, или ей неприятно, то она останется в своём ранге. А вот та, которая настроена позитивно, идёт на контакт с инициирующим её ведьмаком, симпатизирует ему, та ведьма в ранге, скорее всего, поднимется. Какой мы из этого можем сделать вывод?

— Ложиться в постель стоит, только с тем ведьмаком, который по-настоящему нравится, — предположила я.

— Нет! Вывод: ведьма сама виновата, если в ранге не поднялась! — наставительно поднял указательный палец Мехиор.

Так, стоп! Это что за странная логика? Получается, если ведьму изнасиловал ведьмак, и она из-за этого в ранге не поднялась, это ведьма сама виновата? Не расслабилась? Не прониклась симпатией? Не излучала оптимизм? Я нахмурилась и оглянулась. Все, кроме Тимеи, сидели с такими лицами, будто соглашались с преподавателем. Только Эльвира уронила голову на изящные руки. Нет, это нормально вообще?

— Именно поэтому мы, ведьмаки, идём навстречу слабому полу и позволяем им выбрать того, кого они захотят для инициации, — резюмировал Мехиор.

Щедрость-то какая невиданная. Просто держите меня семеро, сейчас начну ему в ноги кланяться, благодетелю.

— Запомните, что для инициации ведьма должна настроиться на позитивный лад, проникнуться симпатией к ведьмаку и, желательно, получить удовольствие от процесса. Но ни в коем случае нельзя использовать для расслабления алкоголь, от него выброс энергии может получиться слишком сильным. Есть настоечки, которые можно попить особо впечатлительным особам, чтобы обрести нужный настрой. Если не получится, то ведьма сама виновата, она должна подойти к вопросу вдумчиво.

— А что должен ведьмак? — не выдержала я.

— Обеспечить факт инициации и не допустить выплеска силы, — важно ответил Мехиор. — Вот лично у меня с этим проблем никогда не было, хотя, будем откровенны, страшненьким я отказываю. Пусть бездарков ищут, если лицом не вышли. Я же не робот. Да и времени на всех не хватает, каждый день запросы приходят. А ведь нам за это даже не платят! — посетовал он. — Хотя вопрос платной инициации многократно поднимался на собраниях. Единственная причина, по которой мы продолжаем делать это на общественных началах — возможность зачать сильное потомство. Большинство знакомых вам Высших были зачаты именно таким образом. Шансы, конечно, невелики, но ради блага нашего вида мы, ведьмаки, готовы даже на это. Хотя нам приходится непросто, правда?

Я фыркнула. Звук получился сильно громче, чем я рассчитывала, и разнёсся по аудитории. Мехиор посмотрел на меня.

— Есть вопросы?

— Да! Говорят, что чем выше ранг у ведьмака, тем больше шансов и ведьме в ранге подняться. Это так? — спросила Саша.

— Да, такая тенденция тоже прослеживается, именно поэтому ведьмаки первого и высшего рангов получают столько предложений, — устало вздохнул преподаватель. — Ещё вопросы есть?

— Да. А что будет, если инициация пройдёт с оборотнем? — не удержалась от вопроса я.

— К счастью, ведьмы достаточно разборчивы. Так что у меня нет данных для ответа на твой вопрос. Предположу, что ранг не поднимется и может случиться выброс сил. Это если кобелина не закусает до смерти на радостях, — презрительно хмыкнул Мехиор. — Связи с оборотнями запрещены. Нормальной ведьме и в голову не придёт мысль доверить такой важный и животрепещущий вопрос, как инициация, зверью.

Отлично. Значит, я ненормальная. Буду считать это комплиментом.

— Зачем ложиться в постель с псиной, если есть достойные варианты? Если тебе не к кому обратиться, Лейла, то так и быть, я готов поспособствовать в этом деле. Альтруизм чистой воды с моей стороны, но чего не сделаешь ради благополучия учеников. Я даже готов выкроить время в моём плотном расписании, — он на полном серьёзе достал какой-то блокнот, открыл его и посмотрел. — Воскресенье на следующей неделе тебя устроит?

Нужно отдать ему должное,такмне секс ещё не предлагали. Я нервно сглотнула, собирая в кулак всю дипломатичность, на которую была способна.

— Спасибо за предложение, но бабушка уже занимается подбором кандидата, — просипела я.

Тимея рядом хихикнула, Саша улыбнулась, ведьмаки и прикопчёное трио зафыркали.

Повисла неловкая пауза. Мехиор выгнул бровь дугой и недовольно проговорил:

— Спишем твоё поведение на то, что ты выросла среди людей. С их дикими нравами неудивительно, что ты не можешь нормально реагировать и радоваться таким предложениям, как положено адекватной ведьме. Можно подумать, тебе каждый день ведьмак первого ранга предлагает оказать такую услугу. Ладно, группа, если других вопросов нет, то на сегодня это всё.

Времени, чтобы позвонить Артуру, дождалась с трудом. Рассказав и про урок, и про Сашу с Эльвирой, и про встречу с ведьмаками, я выдохлась.

— Тимея считает, что нужна какая-то диверсия, чтобы отвлечь внимание Арского. Но для меня это звучит так, словно бы я толкаю тебя на конфликт.

— Этот конфликт старше тебя, и он идёт с переменным успехом для обеих сторон. Его последний виток случился всего три года назад, когда усилиями Арского была скрыта очень важная для одной сделки информация, что вылилось в кучу нервотрёпки, судимся до сих пор. Так что не переживай, Лейла, ты лишь катализатор в данной ситуации, все реактивы уже давно намешаны и периодически взрываются сами.

— Тимея сказала, что причина его злобности в мужском бессилии. Это что, правда?

— Ну-ка с этого места поподробнее, — не на шутку заинтересовался Артур, и я не без ехидства пересказала сплетню.

— Ты просто золото, Лейла. У меня уже есть несколько вариантов, как прищемить Арскому самолюбие.

— Это не скажется на нас? Ты прищемишь там, а он будет мстить тут.

— Если получится, то он меня на дуэль вызовет, и тему закроем раз и навсегда, — мечтательно проговорил Артур. — Если б я знал, как всё сложится, я бы его сам вызвал уже сто раз. Просто инициатора неофициального поединка наказывают. Оборотням дают три года каторги, а ведьмаков силы лишают. Это если дело не заканчивается летальным исходом. Исключение — официальный вызов через Трибунал, но для этого нужны основания.

Закладка:

— И какие это основания?

— Такие, что при их наличии меня каторга бы не испугала. Но не будем об этом, мне теперь есть куда время тратить, было бы глупо просидеть его в забое.

— Артур, и что дальше будет? — вопрос уже набил оскомину, но я по-прежнему плохо ориентировалась в ситуации.

— Да ничего особенного, всё равно в школе у него руки коротки, за Завьяловой стоит сильнейший ведьмин род, переплетённый с Виденеевыми, Лесовыми и Могучими. В Питере школа тоже принадлежит им. А у Могучих влияния и силы поболее будет, чем у Арских.

— Кто такие лесовые и могучие?

— Это фамилии. Могучие и Лесовые — ведьмаки. Завьяловы и Виденеевы — ведьмы.

— Слушай, а я не понимаю. Получается, что у ведьмаков одна фамилия, а у ведьм другая?

— Да, у ведьм по матери, у ведьмаков по отцу.

— Ох, как всё сложно! Как же меня угораздило вписаться в такой переплёт?

— Мы разберёмся, не переживай. Как продвигаются твои занятия с энергетической оболочкой?

— Хорошо, я бы сказала, что даже очень. Я уже чувствую границы, могу держать жидкости, предметы, вот только вес… пока крошечный.

— Главное, что получается! В субботу принеси с собой кинжал, что я тебе подарил. Это твой козырь, думаю, что пора вводить его в игру. Даже, может, и к лучшему. Я думал рассказать тебе, как его активировать, позже, но сделаем это под моим присмотром.

— И что это за кинжал?

— Когда оборотень достигает зрелости, он проходит ритуал. Его нужно пройти как можно раньше, до встречи с парой. Каждый должен добыть кусок Червоной руды и выковать четыре кинжала. Эти кинжалы мы потом отдаём сыновьям, это сакральная традиция, дар от отца сыну. Иногда, очень редко, бывает так, что кинжалов получается больше. Кусок руды во время ритуала сам распадается на части. Иногда их получается только две. В таком случае у оборотня сын будет только один. Хотя бывало, что и второй сын рождался, тогда уже зрелый оборотень возвращается за Червоной рудой, хотя такого почти не случается. За всю историю было всего несколько случаев, когда руда распалась на нечётное количество кусков. У меня их получилось пять. Четыре обычных и пятый маленький. Старейшины указали сделать из него пятый кинжал, короткий. Тогда я не понимал, почему так, но когда встретил тебя, то всё встало на свои места. У ведьм тоже есть энергетическая оболочка, не такая, как у нас, внешняя, но кинжальчик удержит.

— А какая оболочка у вас? Не внешняя?

— Нет, внутренняя. Под кожей. Поэтому оборотня почти невозможно убить, у нас есть защита, которую почти нереально ни проткнуть, ни разрезать. А внешние раны мы заживляем быстро.

— И этот пятый кинжал… Ты думаешь, что он мой?

— Для меня это очевидно. Но если я ошибаюсь, слияния не произойдёт.

— Какого слияния?

— Наше оружие ценится так высоко, потому что оно является частью тела. Мои клинки, данные отцом, всегда со мной, Лейла.

— Разве они тебе нужны? В боевой ипостаси у тебя же когти длинные!

— Чтобы их использовать, нужно подпустить противника на расстояние вытянутой руки. Не очень разумно, ты не находишь? Пара клинков существенно увеличивает шансы даже в боевой ипостаси, что уж говорить про человеческую.

— Но где они?

— Я покажу тебе, потом.

— Получается, что клинки прямо в теле? Но как же…?

— Они растворяются в энергетической оболочке оборотня, мы её подшкурником называем, до тех пор, пока я их не призову.

— И предназначенный мне кинжал тоже во мне растворится?

— Нет, у тебя не в теле. Металл в таком количестве может тебя отравить. У ведьм клинки растворяются в вашей энергетической оболочке, уплотняя её.

— Артур, я не понимаю. Почему тогда ведьмы и оборотни враждуют? Судя по всему, ведьмы изначально хорошие пары для оборотней. Сильнее, живут дольше, даже оружие ваше могут носить…

— Да, ведьмочка, именно так. Поэтому изначально оборотни и охотились за ведьмами. Ловили, выставляли как товар, чтобы любой мог подойти и понюхать. Иногда отношения складывались хорошие, но чаще нет. Мало кто из ведьм хотел жить так, как было принято у наших предков. А с появлением ведьмаков ситуация изменилась в худшую сторону, ведьмам запретили иметь отношения с нашим видом. С тех пор повелось так: у вас явный запрет, а у нас настоятельная рекомендация против.

— То есть оборотни тоже против нашего союза?

— Нет, пара священна, какая бы она ни была. Просто есть рекомендация не связываться с ведьмами по возможности.

— Но почему? Я не понимаю…

— Потому что ведьмы куда строптивее человеческих женщин. Они часто разрывали отношения и уходили обратно. Слишком сильна для ведьмы связь с родом.

— Артур, а подходящих девушек может быть две?

— В теории их даже больше, но встретив первую, оборотень полностью настраивается на неё. Заканчивается процесс уже после установки метки. Если сразу после встречи оборвать все контакты и забыть, то через пару лет можно встретить другую. Настройку можно оборвать, хоть это и противоестественно.

— То есть на самом деле возможных партнёрш больше, чем одна?

— Да, только всё равно исчезающе мало. Допустим, их несколько сотен даже, но раскидай по всем странам, по всему миру, размажь тонким слоем среди четырёх миллиардов женщин, и получится, что встретить пару крайне сложно. Поэтому, кстати, молодые оборотни много путешествуют, — усмехнулся он.

— А если ты уже встретил одну, а затем вторую сразу?

— Если их встретить одновременно, в один день, к примеру, то я не знаю, что будет. В летописи есть история про двух сестёр-близняшек, которые обе могли быть парой вожаку. Они в итоге остались жить втроём, он не смог ни выбрать, ни отпустить.

— Звучит как полное извращение…

— В человеческой истории тоже есть немало интересных примеров. Привести их тебе?

— Спасибо, не надо. Ладно, получается, ты меня встретил, и всё? Других женщин для тебя больше не существует?

— Да.

— Так я зря ревную?

— Нет, не зря. Мне очень приятно, когда ты это делаешь, — потеплел его голос.

— То есть ты вообще не сможешь с другой женщиной?

— Не знаю, скорее всего, не смогу. По техническим причинам. Ты понимаешь, до встречи с парой я не мог встречаться с одной и той же барышней больше нескольких раз, потому что запах начинал раздражать. А теперь любой чужой аромат скорее даже неприятен. Это воспринимается нейтрально, если речь идёт о том, чтобы рассчитаться с кассиршей в супермаркете или там просто постоять рядом. Но касаться, нюхать, трогать — нет, — он издал низкое «бррр», показывая, что его передёргивает от одной этой мысли.

— А мой запах нравится?

— Нравится? Пожалуй, это слишком тусклое слово, чтобы передать всю гамму эмоций. Одновременно бодрит и расслабляет, возбуждает и успокаивает, дурманит и делает мысли очень чёткими.

— Роль играет только запах? Я могла бы быть страшной, кривоносой, в прыщах?..

— Наверное, могла бы. Не знаю. Чисто эстетически ты очень красива и в моём вкусе, но так как нашёл тебя по запаху, то не могу точно сказать, насколько сильно ты бы мне понравилась, если бы я просто увидел твоё фото. В целом к внешности мы довольно равнодушны. В стае живут женщины с самой разной внешностью.

— И как для тебя запах этих женщин?

— Я их воспринимаю скорее как сестёр. Запах приятен, но без сексуального подтекста. В боевой ипостаси я буду защищать их ценой своей жизни. Не только тебя, всех избранниц. Но тебя — в первую очередь.

— А если два оборотня борются за одну женщину? Что делает проигравший?

— Уезжает, и перестройки не происходит. У нас даже примета есть: если проиграл поединок — сразу уезжай, встретишь свою пару очень быстро. Потом, когда появляется своя пара, запах чужой женщины никого не волнует больше.

— А у тебя перестройка уже началась?

— Да, ведьмочка. Ещё тогда, в Москве. Зов появился после первой базовой настройки на тебя. Она произошла ещё в машине.

— Ты поэтому был так возмутительно многословен?

Закладка:

— Ага, скажи спасибо, что никуда не врезались! — он глубоко вздохнул. — Лейла, я думаю, что мне потребуется уехать. В субботу вечером или в воскресенье. Мне нужно будет встретиться с Арским лично, желательно в очень людном месте. Чем больше свидетелей, тем лучше.

— Ты будешь провоцировать его, чтобы он вызвал тебя на дуэль?

— В идеале. Но простое нападение тоже сгодится. Ты меня неплохо вооружила для такой провокации.

— Будь осторожен, ладно? Если он слабее, то вряд ли вступит в прямую конфронтацию, скорее обозлится ещё сильнее и будет мстить, — встревожилась я.

— Ведьмаки не привыкли сдерживаться, поэтому я рассчитываю вывести его из себя до такой степени, чтобы он не соображал, что делает.

— Артур, пожалуйста, будь аккуратен. Это же от его огня у тебя остались шрамы?

— Он был в кругу, но даже это ему не сильно помогло в тот раз. Я стал старше и сильнее.

— Но он тоже!

— Мне приятно, что ты переживаешь, но мне ничего не будет угрожать, обещаю. У меня слишком далеко идущие планы на тебя, чтобы вот так глупо подставиться, не попробовав самого вкусного.

— Смотри у меня. Утонешь — домой не приходи! — засмеялась я, вспомнив, как наставляла меня мама.

— Договорились. Думаю, что тебе пора спать, завтра пятница, а уже в субботу я тебя увижу, пусть и всего на пять минут.

— Скорее бы! Спокойной ночи, мой отчаянный оборотень.

— Спокойной ночи, моя драгоценная ведьмочка.

Глава 6

О подарках

Пятница прошла в ожидании пакости от Блевота, но их компания на удивление не отсвечивала. Все соблюдали вооружённый нейтралитет.

Мои подружки были напряжены. Удивила Эльвира. Ожидая испуга, замкнутости или покорного отчаяния, я увидела лишь спокойную решительность. Казалось, у неё в душе произошёл перелом, она приняла важные решения и глядела в будущее, не пряча глаз. На стервятников она смотрела с тем безмятежным ожиданием, с каким смотрят на набегающую волну: бессмысленно с ней бороться. Можно лишь заставить волну обогнуть себя, как непоколебимое препятствие, и наблюдать, как она тает на песке у твоих ног. Саша заметно нервничала, но держала себя в руках. Тимея выглядела собранной, но не испуганной. За обедом к нам села Мадина. Я поковыряла ложкой тушёные овощи и посмотрела на подруг:

— Я поговорила с Артуром. В выходные он уедет, будет отвлекать огонь на себя.

— Вот и хорошо. Я в эти выходные иду на прогулку, — ответила Эльвира.

— Жалко, что купаться уже прохладно. Вода в бассейне и в прошлые выходные была холодная, а в эти, наверное, совсем ледяная будет, — посетовала Саша.

— Чем будем теперь заниматься по выходным? — спросила Тимея.

— Эльвира, а ты говорила, что умеешь вязать, так? — вдруг вспомнила я. — Мне нужно приготовить подарок к Новому году для Артура, только выйти я отсюда не смогу… Может, научишь меня? Я ему свяжу что-нибудь корявенькое в стиле «дорог не подарок, а внимание». Пряжу можно на прогулке купить. Я тебе карточку дам и пинкод скажу.

— Идея неплоха… — протарабанила пальцами по столу Тимея. — У меня прабабка вязала особенные вещи, ведьмино плетение. Хорошие обереги получались. Не чета артефактам, конечно, да и нитка ворожбу хуже держит, но сила в них была. Зато, в отличие от артефактов, в подзарядке такие вещи не нуждаются и на вид почти не определяются, если связаны под конкретную ауру…

— Я тоже хочу подарок на Новый год Игорю сделать, — встрепенулась Мадина.

— Прекрасно. Так что, купальный клуб переквалифицируем в вязальный?

— Договорились! Эльвира, а что ты умеешь вязать?

— Да что угодно. Проще всего шарф связать. Можно ещё шапку, жилет, свитер… но это уже сложнее.

— Я хочу свитер-водолазку, — подумав, решила я. — Янтарного цвета.

— А я жилет. С капюшоном и на молнии. Цвета такого серо-синего, как вечернее небо. — загорелась Мадина.

— А я, пожалуй, что-то для себя сделаю. Палантин зимний, шапочку в тон… — мечтательно протянула Саша. — А потом, если время останется, то маме или сёстрам что-то свяжу.

— Вот и прекрасно. Я вечером набросаю обережное плетение, которое прабабка использовала, чтобы у нас схема была. Давненько я не вязала, но идея хороша, — откинулась на стуле Тимея. — Эльвира, ты купишь пряжу, а я подготовлю раствор для обработки. Есть зелье, Крепьё называется, оно помогает тканям лучше держать ворожбу и сохранять форму. Лейла, ты с Надеждой на короткой ноге, вечно после занятий болтаете. Спроси у неё сегодня, знает ли она какие защитные схемы и плетения? Она ведьма старая, опытная, может, ещё что подскажет.

— Тимея, а какие тебе нужны ингредиенты? У меня припасено кое-что из трав, — загорелась Александра. — Приходите вечером ко мне, я вам покажу, что есть. И в книге по зельеведению посмотрим, может, ещё что-то есть подходящее, кроме этого Крепья.

— Вот и прекрасно! Будет, чем заняться, — улыбнулась Тимея, обведя нас взглядом.

Оставшиеся уроки прошли без происшествий. После целительства я, как всегда, задержалась, чтобы поболтать с преподавательницей. За прошедшие недели у нас установились вполне доброжелательные отношения.

— Надежда, скажите, а вы знаете какие-то схемы для вязания? Мы вот с девочками собрались сделать подарки своим на Новый год. Хотелось бы что-то эдакое вплести.

— Отчего же не знать, милая? Дай-ка мне листочек, я тебе набросаю. Смотри, первая и самая простая схема защиты вот такая, — Надежда сосредоточенно делала на листке разметки, не имеющие для меня ровно никакого смысла. — Вы крючком вяжете или спицами?

— Понятия не имею! Я пока что вообще никак не вяжу. Эльвира в этом разбирается, обещала и нас научить.

— Тогда вот ещё вариант, это уже если на спицах, — она расчертила листочек пополам и повторила схему. — Дальше, если кроме защиты хочешь добавить удачи, то есть вот такое плетение. А вот это, милая, самое ценное, — она перевернула листок и продолжила сосредоточенно наносить на него чёрточки, точки и какие-то закорючки. — Но такое плетение можно только для любимых делать, в него нужно душу вкладывать, и сил оно из тебя порядочно потянет, если решишь. Но из известных мне оно самое сильное.

— Спасибо, Надежда. Получается, что есть только три варианта?

— В моей семье только три было, но у каждой мастерицы свои есть. Однако, мало их осталось, ведьм-обережниц. Тут ведь и нитка не любая ляжет, и в зелье надобно хорошенько отмочить пряжу до работы.

— Да, Тимея это упоминала.

— Прабабка её, Оле́я Яхно, сильная была мастерица, хотя рангом и не вышла. Может, и Тимея что знает интересного. В такой работе не столько ранг важен, сколько усидчивость и полное сосредоточение. А мои не интересуются. Уж сколько я предлагала научить, а им вечно некогда. Жалко же, если плетения эти в Лету канут. Раньше такое в секрете семейном хранили, а теперь что уж, — вздохнула она и протянула мне листок.

— Спасибо огромное, будем пробовать. А то по выходным вечера свободные, хочется руки занять.

— Это дело славное. Удачи вам, девочки, — тепло улыбнулась ведьма.

— До следующего занятия и хороших вам выходных!

Я отправилась прямиком в Сашину комнату, держа заветный листочек.

Артуру позвонила уже оттуда, сказала, что сегодня поговорить толком не удастся, но у меня всё хорошо. Кажется, он понял, что мы что-то задумали, но с вопросами не полез. Мадина тоже решила Игорю позвонить, и исчезла «на пять минут» в ванной комнате, откуда час спустя её еле выковыряла Саша.

Нарисованная Надеждой инопланетная схема для подруг имела смысл, над последним плетением Эльвира с Тимеей долго цокали и удивлялись. Эльвира достала крючки и нитки, чтобы набросать пример. Мы составили список необходимого: крючки, нитки, пряжа, несколько молний и прочее. У меня в голове сформировался чёткий образ желаемого подарка, и я набросала рисунок для Эльвиры.

— Это сложно для новичка, но я тебе помогу. Какие-то места придётся распускать или заранее на другом кусочке потренироваться, но в общем и целом всё исполнимо, — вынесла она вердикт.

Закладка:

В общем, модель была дополнена и одобрена, свитер должен получиться максимально простым с тонким ненавязчивым схематичным плетением на горле, манжетах и по низу. Для этого плетения я решила взять тёмно-серую пряжу, под цвет волос Артура.

Мадина выбрала для жилетки аранское плетение, она вязать умела прекрасно. Эльвира научила, когда они жили в деревне. Модель для Игоря была очень стильной: свободная удлинённая безрукавка с объёмным узором, просторный капюшон и высокий воротник. Насчёт молнии мастерицы долго спорили, в итоге решили делать без неё, чтобы не разбивать рисунок.

Саша долго не могла определиться ни с изделием, ни с цветом. В итоге остановилась на треугольной шали, которую можно и на груди повязать, и на голову накинуть, и на плечи. Мне такое тоже понравилось, обязательно сделаю когда-нибудь потом. Насчёт цвета молодая ведьма тоже сто раз передумала, но в итоге остановилась на зелёном, под цвет глаз.

Тимея же с Эльвирой долго обсуждали схемы между собой. В итоге я так и не поняла, что именно они задумали вязать.

Разошлись уже за полночь. Я отрубилась, мечтая, как я удивлю Артура. Конечно, это не браслет за миллион долларов, но вещь, сделанная ведьмой с любовью, тоже дорогого стоит.

Занятия в субботу тянулись сначала одну бесконечность, а потом другую. Я мысленно подгоняла минутную стрелку часов, но эта упрямица решила лишить меня всякого самообладания, действуя на нервы своей нарочитой медлительностью. Я специально старалась подолгу на неё не смотреть, убеждая себя, что с последнего взгляда прошло не меньше четверти часа, но стоило только поднять глаза на циферблат, как оказывалось, что натикало только неполных шесть минут. Форменное наказание!

Но всё когда-нибудь заканчивается, подошли к концу и уроки. Эльвира ушла сразу после обеда, в очередной раз пропустив практику. Мне не терпелось увидеть, что она выберет. Описать словами цвет глаз Артура оказалось сложно, но надеюсь, Эльвира понимает, что янтарный и медовый — это не банальный жёлтый.

Быстро поужинав, я чуть ли не бегом рванула в ректорский кабинет. Рюкзак с кинжалом болтался на плече, приходилось придерживать его, чтобы не свалился.

Сидевшая в приёмной секретарша приглашающим жестом показала на дверь. Собираясь с мыслями, я несколько раз глубоко вздохнула, перед тем как войти. Я так и не спросила, как лучше себя вести перед Завьяловой, и теперь полагалась только на Артура.

Мой оборотень стоял, заложив руки за спину и расправив широкие плечи. Его массивный силуэт мгновенно отозвался во мне узнаванием и учащённым сердцебиением. Он глубоко вдохнул.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я, сдерживаясь, чтобы не кинуться к нему, не выдать чувств раньше времени.

Или Завьялова уже и так всё понимает?

— Привет, Лейла. Наташа, у меня есть кое-что, что могло бы тебя заинтересовать. Мне понадобится около двадцати минут, которые я хотел бы провести с Лейлой наедине. В обмен я предлагаю вот это.

Он достал из кармана небольшой футляр и положил на стол перед Завьяловой.

Наталья Борисовна открыла футляр. Жадный взгляд, которым она огладила содержимое, не оставил сомнений в ценности подарка.

— Это не стоит репутационных потерь, если ты поставишь ей метку, — сипло проговорила она, теребя ворот рубашки.

— Даю слово, что дело не в метке. Я хочу дать ей дополнительную защиту после случая с Арским.

Наталья Борисовна вперилась в меня задумчивым взглядом.

— У вас пятнадцать минут. И если ты поставишь ей метку, то это будет считаться сознательным актом агрессии. Понятно?

Артур кивнул и молча проследил за тем, как ректорша покидает кабинет.

— Принесла?

Я достала кинжал и отдала Артуру, а потом, не сдерживаясь, прижалась к его груди, обхватила за шею, буквально повисла на нём и жадно поцеловала. Он подхватил под спину и приподнял. Ноги потеряли опору. Неожиданно он осел на пол, и я вместе с ним. Артур быстро стянул с меня футболку и усадил себе на колени, убрал волосы назад и погладил плечо.

— Артур, что ты делаешь?

— Тебе придётся довериться мне, Лейла. Смотри, нам нужно растворить кинжал в твоей ауре. Для начала сделай так, чтобы я её видел. Когда получится, я вспорю её и вложу в место разреза кинжал. А дальше ты его втянешь в свою ауру, расплавишь и впитаешь. Будет больно, — он прошёлся горячими поцелуями по моей шее, нежно провёл кончиками пальцев по спине.

— Но я не умею!

— Умеешь. Расплавлять умеешь, ауру усиливать умеешь, а остальное почувствуешь. Я в тебя верю. Давай попробуем. Если не получится, сделаем другую попытку, позже, когда ты станешь опытнее. Ты должна усилить оболочку так, чтобы я хорошо её чувствовал. Я разрежу её кинжалом вот тут, — он провёл пальцем от ярёмной впадины до ложбинки между грудей, — и вложу в разрез сам кинжал. До тех пор, пока он не сольётся с оболочкой, будет больно. Не знаю, насколько сильно. Потерпи, моя сладкая.

— Зачем это нужно?

— Затем, что он всегда будет у тебя. Во-первых, усилит твою ауру, она станет плотнее. Во-вторых, при желании ты просто воскресишь его в памяти и сформируешь заново. Так, как делаешь сейчас с оболочкой, когда хочешь что-то на ней удержать. Он материализуется, и ты возьмёшь его рукой. Всё будет хорошо. Нам нужно начинать, времени очень мало.

Наверное, мне стоило задать больше вопросов, возможно, даже отказаться. Но рядом с ним было так хорошо и спокойно… а ещё я искренне верила, что он хочет меня защитить. Поэтому я расслабила тело и сфокусировалась на своём коконе, заставила его сиять так сильно, чтобы он стал видимым и осязаемым. Я отдалась сосредоточению целиком, и когда острый кинжал вспорол ауру, прикусила губу и ухватилась за Артура.

— Вот так, он уже внутри. Тихо, потерпи.

Он держал меня обеими руками, которые сейчас казались каменными. От шеи к плечам и вниз к животу потёк огонь, словно кто-то заливал грудь раскалённым металлом. Я сжала челюсти, чтобы не заорать. Жар перекинулся на спину, поднялся по шее вверх. Я судорожно вздохнула. Налились огнём затылок и виски, затем лицо. Я не могла выдохнуть, только хватала воздух ртом. Показалось, что лёгкие сейчас лопнут. Из глаз брызнули слёзы. Я захотела заорать, но крик застрял в горящем горле.

— Всё хорошо, ты очень сильная, ты прекрасно справляешься. Ещё немного. Впусти его, пусть растворится в тебе, он теперь твоя часть. Моя хорошая, моя сладкая, если бы я мог взять это на себя… Потерпи, осталось немного…

Его голос, тихий, обволакивающий, его сильные руки и растекающаяся по телу боль резонировали во мне, заставляли дрожать и рождали внутри ощущение пожара. Постепенно разливающийся по ауре металл тёк горячим расплавленным воском, сползающим по телу к ногам и рукам.

Когда получилось совладать с собой, я крепко прижалась к Артуру и впилась пальцами в его рубашку. Меня била крупная дрожь, вся кожа горела огнём. Я наконец смогла выдохнуть и обмякла в его руках.

— Моя горячая ведьмочка… Тише, тише, — он успокаивающе гладил меня по спине. — Ты справилась. У нас осталось две минуты до того, как вернётся Завьялова. А тебе ещё надо бумаги подписать по двум рапортам.

Во мне бурлили эмоции. Все и сразу — страх, благодарность, желание, обида и любовь. Пылающим лбом я прижалась к плечу Артура. Тонкая ткань его рубашки раздражала до слёз, хотелось сорвать её и вцепиться в его бархатистую кожу. Сжать, укусить, а затем покрыть поцелуями, заявить свои права на этого мужчину и никогда его от себя не отпускать.

— Артур, я схожу с ума, — всхлипнула я, не глядя подписывая документы, которые он подал.

Руки тряслись, и подпись получилась неровной.

— Такое бывает во время ритуала, желания становятся очень яркими. Боль обостряет чувства, — он помог мне одеться, а затем мягко приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза, где уже набухли слёзы. — Люблю тебя, Лейла. Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя и горжусь тобой. Ты даже не пикнула.

Он поцеловал меня так пронзительно и нежно, что с трудом сдерживаемые слёзы всё-таки хлынули по щекам. Артур вытер влажные дорожки пальцами, а затем стал собранным и немного отчуждённым. Послышались шаги, Завьялова нарочито долго открывала дверь. Я успела стереть с лица следы эмоций и даже постаралась принять равнодушный вид.

Закладка:

Наталья Борисовна окинула меня внимательным взглядом, затем кивнула Волкову.

— Волков, тебя проводят на выход. Лейла, останься.

Наблюдать за тем, как он разворачивается и уходит было чуть ли не больнее, чем впускать в себя кинжал. Сейчас Артур был мне нужен, до колик, до дрожи в мышцах, до красных пятен в глазах. Сжав кулаки, я неимоверным усилием заставила себя стоять ровно.

— Я хочу в комнату, — голос был сиплым и надрывным, я едва вытолкнула из себя слова, волком глядя на Завьялову.

— Тебе нехорошо? — с искренним беспокойством спросила она. — Что он сделал?

— Ничего, со мной всё в порядке, просто устала. Тяжёлая неделя, — я старалась отвечать спокойно, но больше всего мне хотелось закричать и разрыдаться.

Ну почему мы не можем быть вместе? Почему всё так сложно? Как я выдержу ещё два месяца, если у меня буквально скулы сводит от желания его касаться?

— Хорошо, иди, — кивнула она.

Я вырвалась из кабинета, словно из клетки, и понеслась по коридорам, не обращая внимания ни на что. Упав в кровать, завыла в подушку. Казалось, что от меня оторвали кусок, настолько сильным было ощущение отсутствия Артура. Кожа горела, пылали губы, тело словно до сих пор было объято пламенем.

Следующая мысль поразила меня, словно ударив током: он меня любит! Он сказал, что любит меня! На смену боли пришла эйфория, я продолжала плакать, но теперь уже от раздирающего на куски счастья. Два месяца, всего два месяца.

Мы продержимся.

Глава 7

О первом заседании вязального клуба

Эмоции схлынули ближе к вечеру. Я приняла душ, прибралась в комнате и переоделась. До десяти было ещё полно времени, поэтому отправилась в комнату к Саше. Они с Тимеей колдовали над зельем, Мадина нагревала маленький котелок над пламенем пяти свечей. В комнате витал дух полевых трав, огня и веселья.

— Эльвира ещё не вернулась? — спросила я, зайдя внутрь.

— Пока ждём, — весело ответила Тимея. — Садись, не мельтеши.

Скинув босоножки, я забралась на кровать с ногами, забилась в угол и от нечего делать стала изучать рисунок на покрывале. У меня такого не было, только простыня и плед, который подарил Артур.

Девочки перебрасывались короткими фразами, варево в котелке булькало, аромат в воздухе становился всё гуще. И мне стало так хорошо и спокойно, что я улыбнулась и сказала невпопад:

— Девочки, вы такие хорошие. Я вас люблю.

Мадина чуть не уронила котелок и бросила удивлённый взгляд через плечо, Тимея насмешливо фыркнула, а Саша ошарашенно замерла, округлив и без того большие глаза.

— Она что, поддатая? — громким шёпотом спросила Мадина.

— Нет, просто расчувствовалась. Не знаю, как бы выдержала без вас всё это. И очень вам благодарна, — ответила я.

— А давайте за это выпьем? — предложила Тимея. — Сейчас я закончу, и принесу. У меня…

Её прервал громкий стук в дверь. Саша открыла. К нам присоединилась довольная и запыхавшаяся Эльвира с огромными пакетами в руках. Она буквально сияла. Обвела нас торжествующим взглядом и плюхнула покупки на постель.

— Познакомилась я с твоим Игорем, — выдала она с порога, выразительно поглядев на Мадину. — У тебя губа не дура, вот что я могу сказать. Высоченный, спортивный, весь такой из себя красавчик. Вот, это тебе от него, — передала она дочери чёрный пакет. — Знаешь, что? Спроси, нет ли у него папы там или брата старшего на свободном выгуле. Девочки, честное слово, там такой генофонд!

— Мама! — с укоризной воскликнула Мадина и мило покраснела.

— Ну что «мама»? Имею я право дать родительское одобрение? Вежливый, обходительный, видно было, что волнуется. В общем, понравился, — улыбнулась Эльвира.

От её открытой, свободной улыбки стало ещё теплее и уютнее.

— Они, красавчики, все такие. Сначала вежливые и обходительные, а потом как посадят тебя под замок самым учтивым образом, вот тогда будешь знать, — беззлобно фыркнула Тимея.

— А я не против. Пусть сажает. Я всё равно понятия не имею, что мне делать дальше, — пожала плечами Эльвира и начала разбирать пакеты. — Зато из дома не выгонит на мороз.

— Это да, это гарантировано, — рассмеялась Тимея.

В серых глазах плескалось веселье, которое передавалось остальным.

Мы подались вперёд и с любопытством рассматривали, что принесла Эльвира.

Кровать освободили, а я забилась в самый уголок, чтобы занимать поменьше места. На покрывало полетели клубки и мотки пряжи. Невероятно мягкая, словно светящаяся изнутри солнечным цветом — для меня. Гладкая, хлопковая, оттенка сумеречного неба — для Мадины. Два варианта зелёного для Саши, судя по радостному визгу, понравились оба. И ещё несколько десятков мотков всевозможных оттенков бежевого, кофейного и навахо. Тимее Эльвира отдала отдельный пакет с голубыми, лиловыми и небесно-синими клубками, я толком не успела рассмотреть. Куда ей столько?

А напоследок Эльвира жестом фокусника выудила из опустевшего пакета круглобокую бутылку вина. А потом ещё одну.

— Вау! Ты просто читаешь мои мысли!

Тимея выхватила бутылку, кивнула, оценив этикетку, и лихо расправилась с пробкой. Чувствовался в её точных движениях богатый жизненный опыт одинокой женщины сорока двух лет. Саша подала всем стаканы, рачительно уворованные из столовой прошлым вечером. Да, мы не только собирались нарушить сухой закон, но и ступили на скользкую дорожку воровства. Вот такие мы преступницы-рецидивистки, ведьмы же!

— Ну что, первое заседание вязального клуба считаем состоявшимся? — подняла вверх стаканчик Тимея.

Мы чокнулись. Тут же разлили по второй. Немного погодя — по третьей. Пили, разговаривали ни о чём, смеялись незатейливым шуткам. Вино оставляло на губах терпкий вкус, приятно будоражило кровь и согревало изнутри. Жаль только, что кончилось быстро.

В десять Мадина ушла разговаривать с Игорем, я тоже направилась к себе. Начать вязать мы решили завтра, тогда же Эльвира и раздаст нам инструменты. Мне ещё предстоит выбор: крючок или спицы? Вот уж никогда не думала, что буду перед ним стоять.

В начале одиннадцатого я набрала Артура.

Бархатный голос моего оборотня подействовал умиротворяюще. Мы болтали о ерунде, словно договорившись не возвращаться к тому, что произошло сегодня. Мне было одновременно и немного стыдно, и сладко от вспышки чувств, которой меня накрыло. Но обсуждать это не хотелось. Хотелось увидеть, обнять и положить голову на его плечо. Просто быть рядом. Как мало люди ценят возможность прижать к себе любимых.

Утро воскресенья началось с практики.

Я сидела на коврике и отрешённо выполняла простое задание — двигала камушки с помощью одного лишь дара. Скажи кто два месяца назад, что я на такое способна — не поверила бы ни за что.

Мысли скакали с одного на другое.

В ноябре нам разрешат покидать здание школы и гулять по прилегающему парку. Это вместо посещения бассейна. Эльвира уже всё узнала и сделала заявки на пропуска.

Я уже давно справлялась со своим даром и даже заморозку освоила, но вот проращивание семечек так и не давалось. Тимея успокаивала, что сама она старается не работать с огнём, от которого у неё болит голова, поэтому если что-то и делает, то только в случае крайней необходимости. Мол, у каждой ведьмы есть свои склонности, а у некоторых бывает и необычный талант. Но меня это всё равно тяготило. Я чувствовала некую неполноценность, а торжествующий взгляд Златы при каждой неудаче больно колол изнутри.

Преподаватели по-разному реагировали на мою проблему, но скорее преобладало равнодушие. Да и финальный экзамен по контролю над даром можно сдать, не выращивая сад в горшке. Испытание ведь не выявляет таланты, а даёт понять, насколько ведьма способна контролировать свой дар. Тимея в подробностях не рассказывала, но из нескольких обмолвок стало ясно, что нас подвергнут сильнейшему давлению, и главной задачей станет сдержать ответную реакцию и ворожбу.

Для меня это оказалось легче, чем для других. К своим способностям я до сих пор до конца не привыкла. Чтобы применить силу, требовалось сначала вспомнить, что она у меня есть.

Закладка:

Помимо поджигания и замораживания я научилась в той или иной степени управлять водой и воздухом. Например, освоила вот такой трюк: при уборке ставлю на пол ведро для воды, потом включаю кран и направляю струю прямо в него, ни капли мимо. Удобно! Наверное, скоро и тряпкой по полу смогу прохаживаться без того, чтобы брать её в руки. Всё-таки хорошо быть ведьмой!

Активнее всего я пользовалась кипячением. С каждой ночью становилось всё прохладнее, через пару дней уже наступит ноябрь, поэтому чай и суп наконец вошли в наш рацион. Колдовать в комнатах не разрешалось, но по факту за этим никто не следил, а выброс силы при кипячении кружки с водой был настолько ничтожен, что тонул на общем фоне школы.

Однако в холлах, столовой и других общих местах за несанкционированным колдовством следили строго. Я делала вид, что соблюдаю все правила, активно изображая послушную девочку.

Вот и сейчас спокойно реагировала на презрительные взгляды Златы.

Всмотрелась в свою ауру. Моя оболочка и раньше была гораздо плотнее, чем у крючконосой ведьмы, фактурнее, что ли, а после ритуала с кинжалом и вовсе стала более насыщенной. У нас пока не было новых занятий по защите, но к гадалке не ходи — изменения не скроются от Нины Кузьминичны, а значит, и противная завучиха о них узнает.

Артур дал мне целых два вида защиты. Если браслет был более пассивным инструментом, то кинжал я могла использовать по-разному. Пригрозить, если придётся. Поранить, если буду вынуждена. Воткнуть в шею, если не останется выбора.

Расслабившись на коврике, я мыслью двигала камушки перед ногами, когда краем глаза заметила вспыхнувшую ауру Саши. Мимо проходил Блевот, и она активизировала свою защиту, уж не знаю, инстинктивно или специально. Когда её беспокойство поутихло, энергетическая оболочка тоже потускнела, но я всё равно могла её видеть! Это был прорыв. В восторге переводя взгляды от одного одногруппника к другому, я упивалась новыми открывшимися для меня возможностями. Теперь я сама сумею определять ранги!

Моё внимание не осталось незамеченным. Блевот прошипел несколько слов своим и презрительно поглядел на меня. Я же заметила, как его оболочка уплотнилась, стала вдруг чётче, и сделала потрясающий вывод: плюгавый засранец меня боится! Или как минимум опасается. Кстати, рангом своим впечатления он не произвёл. Слабоват. Как и караулящая нас Злата.

Блевот тем временем вальяжно поднялся, потянулся и прогулочным шагом пошёл меж рядов. Делая вид, что разминает затёкшие ноги, он словно невзначай приближался ко мне. Кого хотел обмануть, придурок? Я уплотнила энергетический кокон и напряглась. Очень вовремя напряглась. Проходя мимо, Арский воровато огляделся и типа споткнулся, а сам что есть дури пнул меня по пятой точке.

Раздался влажный хруст.

Блевот взвыл от боли, поджимая отбитую ногу.

Не будь я начеку, получила бы дюжий удар, но защита сработала на ура. Мощь артефакта и уплотнённая кинжалом оболочка сплелись воедино, вспыхнули тончайшей серебристой плёнкой и отзеркалили удар с удвоенной силой. А я даже испугаться не успела, лишь ощутила дрожь пространства и вибрацию аур. С удивлением наблюдала за серебристым мерцанием вокруг себя.

Теперь уже я смерила Блевота презрительным взглядом. Тот уже не скакал, а сидел и растирал руками пострадавшую стопу. Он явно хотел что-то сказать, но не мог, только булькал и шипел как гадюка. Ведьмак явно не ожидал, что моя нежная пятая точка окажется на поверку металлическим щитом. И пусть выглядел щит полупрозрачной фольгой, но его физические свойства оказались вполне боевыми.

— Абадулина, ты чего вытворяешь? — взвизгнула носатая ведьма и перевела на меня ошарашенный взор. От удивления у неё даже рот приоткрылся, что не красило и без того не особо приятное лицо.

— Абдуллина, — ледяным тоном поправила я. — Не вытворяю, а создаю. Защиту от желающих на меня физически воздействовать. Напасть, ударить, причинить вред.

— Но что это? — воскликнула Злата, ощупывая меня ошалевшим взглядом.

Прикоснуться к защите она так и не решилась. Хоть на это ума хватило.

Я чуть расслабилась, и оболочка потихоньку растаяла. Блевот, всё ещё пунцовый от боли и ярости, наконец, выдавил:

— С-с-сука!

— Шипи, шипи, гадёныш, — усмехнулась я и добавила холодным тоном: — Кстати, хочу сразу предупредить, что все мои подруги защищены не хуже, так что лучше не лезь. Наверное, ты и сам уже понял, что в физическое противостояние с нами лучше не вступать. Ничем хорошим это не закончится.

Арский кое-как поднялся и хотел сделать шаг, но на повреждённую ногу наступить не смог и осел на пол.

— Пас-с-скуда! Что ты наделала? — взвыл Блевот.

Жиар взирал на происходящее чуть ли не со священным благоговением.

— Сам виноват, — фыркнула я. — Теперь лишний раз подумаешь, когда захочешь меня снова пнуть. И заметь, это всего лишь защита. Но вариант с нападением у меня тоже есть. Могу показать. Вряд ли он тебе понравится, так что ещё раз предупреждаю: просто оставь меня в покое!

— Ты мне за это ответишь! — яростно прошипел он, вставая на четвереньки.

И я поняла — не отстанет. Стало не по себе.

Арский действительно был страшен в своей одержимости. На шее проступили набухшие вены, лицо заалело, глаза налились бешенством. Он встал во весь рост и от гнева уже не чувствовал боли, разве что чуть щадил отбитую ногу.

И ведь он искренне считал виноватой в произошедшем меня!

— За что отвечу? — воскликнула я. — За то, что не позволила себя пнуть? Может, просто отцепишься от меня? Тоже мне, нашёлся отбрызг семени знатного рода!

— Ты. Будешь. Знать. Своё. Место, — процедил он, печатая каждое слово.

Он говорил с пугающим исступлением. И мне показалось, специально накручивал себя.

— Блевот, остынь. Моё место определяю я сама, — как можно спокойнее ответила я, хотя спокойствия не было и в помине.

Только психованного ведьмака мне не хватало! Обычным абьюзером он мне нравился больше. Хотелось надеяться, что угрозами всё и обойдётся.

Не обошлось…

— Так. Я схожу за Анжелой Кузьминичной, а вы пока тут не балуйтесь, — Злата подмигнула невменяемому Арскому и вышла из кабинета.

Хлопнула дверь, отсекая нас от общего коридора. Всепожирающая ярость во взгляде Блевота сменилась таким же безумным торжеством.

Сейчас будет драка. Вернее, меня будут бить. Даже не меня. Нас.

Я вскочила, подруги за моей спиной тоже поднялись. Класс разделился на два неравных лагеря. Нас четверо и восемь фигур напротив.

Мы сомкнули круг, и я заняла место так, чтобы оказаться лицом к стервятникам. Привычно отвела руки назад и ощутила барбарис, лёгкую мяту, весенний луг после дождя… Саша, Эльвира и Тимея, открытые и готовые действовать. Удивило, что бразды лидера Тимея не забрала и теперь покорно делилась со мной своей силой и ждала указаний.

— Ближе, — скомандовала я.

Мои ведьмы прижались друг к другу, смыкая круг, а я собралась с мыслями и накрыла нас тонкой серебристой защитой. В круге я чувствовала нас как единое целое, и смогла поделиться силой браслета.

На практике я применяла это умение впервые и не была уверена, что получится. Вдобавок, заклинание не из школьной программы, а из подаренной Артуром книги. И тем не менее, я ощутила, как наша общая аура уплотнилась. А через секунду в ней проявились металлические частицы кинжала, вплелись в тонкие энергетические нити и образовали сверкающую пелену.

Мне не хватило нескольких секунд, какого-то мгновения, чтобы окончательно сформировать металлический кокон. Блевот атаковал раньше.

Защита прогнулась, зазвенела серебряным колокольчиком, качнулась мягкими волнами и отпружинила удар. Дрогнул пол, облицовка стен пошла ветвистыми трещинами, вниз посыпалась каменная крошка. Сминающая волна силы вернулась к стервятникам.

Обраточка рассеялась, но ударила мощно. Я увидела, как у Ивовых пошла носом кровь, как потеряла сознание и обмякла в ведьмовском круге Маира, как Жиар судорожно вздохнул и просел под нашим давлением. Ненависть в глазах Арского полыхнула с утроенной силой. Ирман попытался разорвать круг, но Ильяр и Гревор держали его крепко.

Закладка:

Я понимала, что нужно добавить, ударить самим, но опыта не хватило. Блевот оказался быстрее. Время словно растянулось, а я будто погрузилась в кисель — всё видела, понимала и ничего не успевала сделать в ответ.

К Блевоту потянулись мерцающие струйки — он вытягивал из своего круга силу для второго удара. Вот он закрылся щитом, чтобы избежать отражения. Вот перед ним возникло призрачное копьё. Вот оно ринулось в меня…

Эффект замедления кончился, и время понеслось вскачь.

Я видела, как копьё размывается сиреневым росчерком. Видела, как его наконечник бьёт в нашу защиту. Видела, как он прорывает её, словно та состоит из бумаги. Видела, как он вонзается мне в грудь. Видела… и ничего не смогла сделать.

Я не закричала только потому, что не смогла вздохнуть. Боль ослепила и оглушила, заполнила каждую клеточку, каждый нерв. Но я стиснула зубы и держала защиту — изо всех сил, сколько могла. Боль раздирала изнутри, но я не выпустила её в круг.

Мелькнула мысль, что мы не продержались двух месяцев.

Перед глазами поплыли красные пятна.

Голова закружилась.

Уши заложило.

Свет погас.

Глава 8

О бдительной сиделке

Я приходила в себя с трудом. Казалось, гранитная плита лежит на груди, не давая вздохнуть. Головная боль буквально ослепляла, перед глазами плавали тёмно-бордовые круги, не дающие увидеть ровным счётом ничего. Хотя, кажется, веки и так были закрыты.

— Вы говорили, что она должна была прийти в себя ещё в обед, — взволнованный шёпот Тимеи бил по ушам.

— Девочка просто спит. После такого удара она осталась жива только благодаря артефакту. Кроме того, растратила все свои ресурсы, удерживая копьё в себе. Такое под силу не каждой опытной ведьме, — смутно знакомый негромкий голос замолчал. — Арскому за это ничего не будет. Я уже говорила с Завьяловой. Дело замнут.

— Но они же на нас напали! — с отчаянием зашептала Саша.

— Да, на вас навалились простым прессом. Пропусти вы удар, максимум, что вам бы грозило, — головная боль и кровь из носа. Откуда Лейле известно об Отражающей защите круга?

— А откуда Арскому известно Разящее копьё? — разозлилась Тимея. — Она нас защитила. Кто бы мог подумать…

— Да, она вас защитила, но вы же понимаете, что этим дело не кончится? Убедите её прогнуться. Пусть покажет Арскому, что она сдалась, — настаивал голос.

— Боюсь, что этим дело уже не закончится, — встревоженно прошептала Эльвира.

С кем же она говорит? Догадка вертелась где-то совсем рядом, но ускользала под наплывами головной боли.

— Тогда сделай, чтобы закончилось, Тимея! Ты взрослая ведьма, должна уметь справиться с десятком безмозглых подростков! — чуть повысила голос собеседница, и он зазвенел в голове с такой силой, что захотелось прижать руки к ушам…

Но я смогла лишь дёрнуться. Тело не слушалось.

— Перед последним ударом Арский перекинул всю защиту круга на себя. Если бы мы отразили копьё, он-то, может, и выжил бы, но остальные погибли бы все. Однако это видела только я, другие ещё не умеют работать с энергетическими оболочками на таком уровне, чтобы видеть подобные детали.

— В таком случае его команда поддержки останется при нём, ничего им не докажешь. Тимея, девочка моя, ты же знаешь, что враждовать с ведьмаками бесполезно. И знаешь, чем это заканчивается для тех, кто пытается.

— Она не понимает! Лейла всё меряет мерками человеческого мира! — раздражённо кинула Саша.

— И скажи ей за это спасибо! Если бы она нас не прикрыла — не факт, что мы бы сейчас с тобой беседовали. Не припомню, чтобы среди ведьм было обычным делом грудью вставать на защиту круга, — бросила Тимея.

— Если бы не она, то ничего бы такого с нами не было! — воскликнула Саша.

— С тобой, может, и не было бы, а со мной — не знаю! — вскинулась Тимея. — Я тоже не собиралась терпеть издевательства от сопливых недомерков. А у Арского, небось, в заду свербело применить Разящее копьё и посмотреть, что будет. Ты видела их, когда Лейла упала? У Жиара чуть ширинка не лопнула! Арский так вообще был в экстазе. Ведь они были уверены, что Лейла мертва. Теперь включай голову. И ещё: ты видела, какими глазами на них смотрит Маира?

— Какими — влюблёнными? — буркнула Саша.

— Затравленными. Она уже сто раз пожалела, что с ними связалась. Уверена, что аппетиты у этих пятерых огромные, а вот тормозов нет совсем. У меня есть приятельница, которая полгода была любовницей папаши Жиара. Она сожгла себе лицо, чтобы тот её списал со счетов. Страшных баб они не любят. То, что происходит у них в семье, ты не увидишь в самой грязной порнухе. Например, как тебе идея наделать ножичком в теле женщины новых отверстий и пользоваться ими вместо трёх привычных? Как тебе вариант, душить её и наслаждаться предсмертными конвульсиями, потому что мышцы в такой момент особенно туго сжимаются? Мне продолжить, или ты врубилась наконец⁈ — рявкнула Тимея.

— Но если это так, почему твоя приятельница не заявила? — судя по голосу, Саша не слишком-то поверила.

— Та потому, что она одна не пойдёт против их клана, а они чертовски осторожны. И её отпустили только по одной причине — точно знали, что она ничего против них не сделает, характер не тот. И потому что они берут только таких, за кого вступиться некому. Одиночек, бездарок, слабеньких ведьмочек из людей. Так что молись, Сашенька, всем богам за то, что ты сейчас по эту сторону баррикад. Насколько я помню, мать у тебя полукровка, а бабки и вовсе уже нет в живых. Зато личико парадное. Ещё неизвестно, как бы всё обернулось, если бы не Лейла.

— Была бы любовницей чьей-то, вот и всё, — насупилась Саша.

— Что-то не помню, чтобы они тебя до появления Лейлы сильно привечали, — раздался тихий голос Эльвиры. — В любом случае, девочки, поздно искать виноватых. Карты розданы, партия началась. Боюсь, по отдельности нам уже точно не выжить.

— Эльвирушка, поговори с матерью… Быть может, вступится она за вас с Мадиной?

— За меня скорее оборотни вступятся, Надежда, — горько ответила Эльвира. Так вот чей это голос! — Мы не просто так тут сидим, каждая изгой по-своему. И я лично Лейле благодарна, потому что до её появления я вообще боялась думать о завтрашнем дне. А сейчас я злюсь. И вы не представляете, насколько сильно мне это нравится. Злиться, а не иссыхать внутренне от отчаяния и безысходности. Игорь передал для Мадины и меня защитные артефакты. Не такие, конечно, как у Лейлы, но семья-то не дала никаких вовсе.

— И что нам теперь — дружно лечь под оборотней? Чем это лучше? — воскликнула Саша, и раздался скрип стула, а затем нервные шаги. — Получается, что вы с Мадиной под охраной оборотней, Тимея имеет связи, у одной только меня за спиной маленькие сёстры и больной отец. Мне-то что делать⁈

— Просить защиты у оборотней, почему нет? — предложила Тимея. — Артур вожак, для Лейлы он очень многое готов сделать. Почему бы не попробовать?

— Потому что в таком случае я сразу перейду в разряд псовых шлюх! — с отчаянием воскликнула Саша, и её крик болезненным резонансом зазвенел в голове.

— А сейчас ты в каком разряде? — со злым весельем поинтересовалась Тимея. — Найдёшь себе хорошего человека, будешь с ним счастлива. Сначала с одним, потом с другим, и так раз десять. Поэтому, зайка моя, от полукровок и рождаются полукровки. Я тебе по секрету скажу: чтобы самый завалященький ведьмак до тебя снизошёл, тебе ещё ой как придётся постараться. Поверь моему опыту. Думаешь, почему я сижу в Новгороде, нанимаю таких же полукровок и не отсвечиваю? Да потому что не стоит к моей двери очередь из родовитых ведьмаков! И никогда стоять не будет! И на отношения с ними я могу не рассчитывать, да мне даже Таверий отказал, хотя с таким в постель лечь даже пьяная не каждая решится.

— Зачем он тебе сдался? — полюбопытствовала Надежда.

— Дочку хочу, одарённую, — глухо ответила Тимея.

— А если мальчик? — спросила Мадина.

— Та есть определённые травки, чтобы дочка получилась, — хмыкнула Тимея. — В общем, хочешь дочку одарённую — ложись под урода.

Закладка:

— Законы генетики не отменить — вырождаются ведьмаки, с каждым поколением всё страшнее и страшнее становятся, — спокойно сказала Надежда. — Уж мне есть с чем сравнить. Но им на это плевать, до тех пор пока колдовскую мощь могут наращивать. А сила от близкого скрещивания только возрастает. Вот и результат. Имеем то, что имеем. Им бы, по-хорошему, к ведьмам из людей бегать, кровь разбавлять, но они, напротив, только усугубляют ситуацию. И уж сколько им про эту проблему говорили — они её в упор видеть отказываются. Устраивает их всё.

Я медленно попыталась разомкнуть веки, но всё тело по-прежнему было налито свинцом. От усилия аж устала. Нормально вообще?

— И что дальше делать будем? — примирительно спросила Саша.

— Выживать, бороться, держаться друг за друга, — твёрдо ответила Тимея. — Хорошо бы ещё знать, что там у них творится и что они планируют… Эх, поговорить бы с Маирой. Ивовы неплохо держатся, а вот она последнюю неделю сама не своя. И в круге повисла. Что-то там нечисто, знать бы что…

— Вряд ли она поделится, — с сомнением протянула Эльвира.

— А что, если её разговорить? Напоить настоечкой, чтобы язык развязался… — протянула Саша.

— Подленько, конечно, но в крайнем случае можно попробовать, — ответила Тимея. — Терять-то нечего. Пойду-ка я по лазарету прогуляюсь, посмотрю, кого куда определили.

— Тимеюшка, давай лучше я схожу. Не расскажет тебе Маира ничего, а вот со мной авось и поделится, — раздался голос Надежды. — Обещала я прабабке твоей приглядывать за тобой, бедовой, но вечно ты головой лезешь в любую гильотину. Мало тебе угрозы лишения дара, ты и тут в школе неприятностей себе отхватила вместо того, чтобы тихонько отсидеться и экзамен сдать.

— Хорошо, Надежда. Может, так и будет лучше, — на удивление покладисто согласилась Тимея. — И спасибо вам. И за Лейлу, и за доброту, и за помощь.

После того как скрипнула и закрылась дверь, воцарилась тишина.

Утомлённая, я снова уснула, чтобы очнуться ночью во вполне сносном состоянии. По крайней мере, тело слушалось, голова хоть и гудела, но терпимо.

Вокруг было тихо, рядом спала Тимея, вытянувшись на ряде составленных стульев и трогательно сложив ладошки под щёку. Чёрные волосы свисали почти до самого пола. На неё я смотрела с нежностью. Вроде и годится мне в матери, а чувствуется настоящей боевой подругой.

Я покашляла, но она не проснулась. Пить хотелось ужасно, артефакт тянул на себя силы, а в черепной коробке поселился жирный и очень наглый комар, который не только звенел, но иногда ещё и матерился по-матросски. Ну до чего ж невоспитанное насекомое!

Тимею пришлось пнуть. Вернее, пнуть я попыталась, а вышло просто ногой чуть дотронуться, на что моя ночная сиделка лишь недовольно засопела и устроилась поудобнее.

— Тимея…

Попробовала позвать, но горло так пересохло, словно я до этого ела песок стаканами. Неимоверным усилием воли, буквально цепляясь зубами за воздух, я поднялась с кровати и на шатающихся ногах дошла до тумбочки с бутылкой. Открытая и надпитая, она явно принадлежала кому-то из девочек, но меня сейчас такими мелочами было не смутить. Присосавшись, я влила в себя пол-литра, как в сухую землю. Туалет нашла только со второй попытки. Набрала воды в бутылку из-под крана, уселась на фаянсового друга и предалась простым жизненным удовольствиям.

Пила маленькими глотками, чтобы не только нахлестаться воды, но и утолить неуёмную жажду. Когда мысли более-менее пришли в порядок, я поняла, что не звонила сегодня Артуру. Надеюсь, что в беспамятстве я провалялась один день, а не два. Но в любом случае выйти на связь нужно срочно.

К счастью, рюкзак нашёлся в палате.

Включив телефон, я выяснила, что время три часа ночи, а у меня семь сообщений о звонках.

Пока я раздумывала писать или звонить, телефон сам завибрировал в руках.

— Алло, — сипло выдавила я.

— Лейла, что случилось?

— Артур, я жива, всё хорошо. Но горло саднит, не могу говорить. Давай лучше спишемся?

— Хорошо. Жду сообщения.

Пришлось писать обо всём произошедшем. Головная боль сначала мягко мазнула затылок, затем чуть сдавила виски, а после навалилась с такой силой, что пришлось закрыть глаза и считать вдохи-выдохи. Артуру написала, что позвоню завтра.

Тимея от всех моих телодвижений даже не шелохнулась. Тоже мне сиделка! Тут хоть святых выноси, дрыхнет, как в последний раз. Под её присмотром уже бы семеро сдохли. Захватив и нежно приобняв бутылку с водой, я завалилась на постель и снова вырубилась.

Проснулась на рассвете, когда сизый свет окутал комнату, расплескав по ней чернильные тени. Дышалось легче, вроде бы даже ничего не болело. Тимея недовольно спала на стульях, и вид у неё был настолько забавный, что я не удержалась от смешка.

— Тимея? — голос вроде тоже перестал походить на покойницкий.

Ведьма фыркнула и отвернулась. Нет, ну точно кони двинешь, пока её добудишься. Пришлось встать и погреметь вещами. Ноль внимания.

Вздохнув, я отправилась на свидание со своим новым фаянсовым приятелем, мы вчера друг другу так понравились, что стоило бы углубить знакомство. Сил хватило даже на то, чтобы ополоснуться. Кстати, ни белья, ни одежды на мне не было, только тонкий халат подозрительно казённого вида.

К моменту моего возвращения уже рассвело, а Тимея всё ещё спала. Посмотрев на часы, я всё-таки разбудила подругу.

— Доброе утро! Хочу еды и информации.

— Доброе? Издеваешься? — ведьма поднялась со стульев и попыталась размять шею. — В моём возрасте спать на стульях противопоказано. Это строго до десяти лет можно делать без последствий для позвоночника, — проворчала она.

— Не брюзжи. Дрыхла ты очень даже неплохо, я полночи тебя дозваться не могла, пришлось самой за водой идти.

— Ничего, физкультура тебе на пользу.

— А если бы мне по-настоящему плохо стало? — с обидой спросила я.

— У меня чуйка на такие вещи. Раз спала как убитая, значит, всё хорошо. Так, я в ванную, а ты пока одевайся. Вещи вон там. Только футболка, считай, на выброс. Одни кровавые ошмётки остались. А юбку Эльвира отстирала.

Футболка, а вернее кофточка с коротким рукавом, сшитая из нежного однотонного шёлка, была размотана на нитки. Судя по дыре в испачканных кровью лохмотьях, припечатало меня знатно.

Расстегнув молнию на груди, я обнаружила у себя пониже правой ключицы здоровенную болячку в сияющем круге тёмно-лилового синяка.

Бюстгальтер тоже был в сопли. Ну что за невезуха? Один забыла у Волкова в машине, второй пал в неравном бою с подонком Арским. Такими темпами домой придётся ехать, радуя окружающих природными данными. Они у меня, конечно, были вполне выдающимися, но я к такому как-то не привыкла. В смысле, не привыкла общественность радовать.

Первым делом мы с Тимеей отправились ко мне в комнату, где ждал очередной неприятный сюрприз. В моих вещах явно кто-то ковырялся. Всё стояло на местах, но ощущение чужого присутствия не отпускало.

— Тимея, ты можешь проверить комнату на следилки? Тут, кажется, кто-то был.

Ведьма прошлась по небольшому помещению, зашла в ванную, провела ладонью по стенам.

— Сейчас ничего вроде бы нет, но да, поисковые заклинания запускали. Интересно, чего хотели?

— Понятия не имею.

Оставалось только радоваться, что книжка лежала в рюкзаке. Туда, кажется, никто не догадался заглянуть, пока я валялась в отрубе. Или девочки помешали.

На завтрак мы пришли в числе самых первых. На нас косились остальные, столовая гудела, но пока что никто активных действий не предпринимал. Эльвира с дочкой и Саша подтянулись почти сразу. Мы сели за самый дальний столик, и подруги принялись удовлетворять моё любопытство.

— Маира в лазарете, сильнейшее истощение, — начала Тимея. — Надежде она лишь кратко рассказала, что сексуальные аппетиты ведьмаков давно выходят за рамки того, что она считает нормальным и приемлемым… Но отказать им не может, поэтому ждёт окончания школы, жалеет о том, что с ними связалась. В то же время считает, что из-за нашего неповиновения парни злятся сильнее и поэтому ведут себя с ними особенно жестоко. В общем, тут ничего нового — во всём виновата Лейла. Завьялова запретила Арскому колдовать и повесила блокиратор. Запрет на две недели. У остальных — на неделю. Ильяр исходил яростными соплями, убеждая, что ты сдохла. Утверждал, что после прямого попадания Разящего копья ещё никто не выживал. Сучёныш. Ты бы видела его харю, когда он узнал, что ты жива. Чуть не лопнул от возмущения, обмудок косноязычный.

Закладка:

— Девочки, думаю, что нам нужно сидеть тише воды, ниже травы, — прошептала Саша. — Раз у остальных пока блоки стоят на ворожбу. Давайте покажем, что мы сами на рожон не лезем, пусть сделают выводы.

— Поддерживаю, — высказалась Тимея.

— Конечно. Я сейчас не в том состоянии, чтобы воевать, — грустно усмехнулась я.

— Лейла, я хотела тебя поблагодарить. За то, что ты всё взяла на себя. Мы оценили, — прошептала Эльвира.

— Да. Это было сильно, — кивнула Тимея.

— Девочки, да ну вас! Что ещё я могла сделать? У меня хотя бы браслет и защита есть, как иначе было поступать?

— Кстати, я так и не спросила, что за серебристое марево ты подняла? Я о таком даже не слышала, — протянула сероглаза ведьма.

— Это ещё один артефакт, тоже защитный. От Артура.

— Хвала небесам, что он у тебя такой параноик! — высказалась Эльвира. — Ты ему уже рассказала?

— Без подробностей. Не уверена, что стоит. Повлиять на ситуацию он не сможет, а переживать будет. Беситься от бессилия. Зачем его мучить?

— О произошедшем нужно составить рапорт в Трибунал, Лейла, — понизив голос, прошептала Тимея. — Это попытка убийства. Разящее копьё сплетают, только чтобы убить. Не припугнуть, не защититься. Убить. Без вариантов.

— Это какое-то заклинание? — полюбопытствовала я.

— Техника боя, вот только ведьм такому не обучают. Это оружие ведьмаков.

— Технически это не выглядело сложно. Думаю, можно попробовать повторить.

— Сейчас — не стоит. Я согласна с тем, что нужно затаиться. А отрабатывать смертельные удары — это себя же под монастырь подвести, — нахмурилась Тимея, а потом добавила: — Хотя Арский и заслужил, говнюк губастый.

— Хорошо, тогда будем отрабатывать защиту. А какая тактика боя у ведьм? — голос всё ещё был хрипловатым, а горло немного саднило.

— Прессинг, болевые удары, дурман, удушение…

— Тогда для начала займёмся ими, — кивнула я, коснулась болячки на груди и поморщилась. — Пойдёмте на занятие, чтобы не опоздать?

На выходе мы столкнулись с частью группы. Арский при виде меня пошёл пятнами, а я мило улыбнулась. Здороваться не стала. Не в моих интересах, чтобы он здравствовал.

Глава 9

О разговоре с Завьяловой

После обеда меня вызвали к Завьяловой. Кто бы сомневался. Я, конечно, пошла, а куда деваться студентке поневоле?

— Лейла, добрый день, — поприветствовала меня ректорша. Откинулась на стуле, постучала ручкой по листку перед собой. — Ты меня, конечно, слушать не станешь, но я всё-таки скажу. Не связывайся с ведьмаками. Отступи, дай им поглумиться, сделай вид, что сломалась. Будь мудрее.

— Так все ведьмы поступают? Вы это мудростью называете? Их в четыре раза меньше, но при этом все перед ними лебезят и стелются. В чём смысл? Давно бы собрались и поставили их на место.

— Прекрасный план, Лейла! — с дурным восторгом отозвалась Наталья Борисовна. — Обалденный просто! Особенно, если учесть, что шестьдесят пять процентов ведьм у нас не поднимаются выше пятого ранга. Ещё двадцать остаются четвёртым. И только пятнадцать процентов — это третий и выше. Пятнадцать долбаных процентов! — Завьялова почти кричала. — И чтобы даже эти жалкие проценты сохранить, приходится идти на компромиссы, иначе иди и рожай от обычных мужиков, тогда сильных ведьм будет один процент!

— Но вас больше!

— Нас меньше! Качественно нас принципиально меньше, потому что ведьмаков ниже третьего ранга почти не бывает. Потому что Высший среди них каждый двадцатый. И потому, что они никогда не дадут договориться. Всегда предложат идеальные условия сомневающимся, приблизят какой-то род, обласкают тех, кто колеблется. И уничтожат тех, кто перечит. Думаешь, ты первая такая умная? Думаешь, всем это нравится? Думаешь, все вокруг тебя слепые идиотки, и только ты одна со звездой во лбу и в белом плащике? — разозлилась Завьялова и швырнула ручку на стол.

— То есть это такая общая политика: утереться и прогнуться? И как, успешно? — саркастично спросила я.

— Тебе двадцать три года. Проживи ещё сто, и мы поговорим на равных. Хотя я не доживу, — она опустила голову и забарабанила пальцами по столу, а потом сжала их в маленький кулачок. — Всё гораздо сложнее и страшнее, чем кажется. Ведьмы слишком разобщены, да и не в нашем это характере — создавать нерушимые союзы. Мальчиков поэтому и забирают от матерей. Ведьмаки от шести до шестнадцати воспитываются в доме отца или деда, многому учатся, а главное — им внушают, что они могут и имеют право жить так, как им заблагорассудится. Ты же умудрилась всем бросить вызов: и Арским, и Ивсоревым, и Ворожебниковым. Эрлен от упоминания твоего имени такой оскал показывает… Я даже боюсь представить, что там между вами произошло. А он как раз один из немногих нормальных, с кем можно хоть как-то договориться. С Ивсоревыми вообще лучше не связываться никогда. Это страшные люди. По-настоящему страшные.

Завьялова устало на меня посмотрела.

— Я думаю, это к лучшему, что ты с оборотнем. Без его поддержки ты уже не выживешь в нашем мире. Но помогать я тебе тоже не стану, своя рубашка ближе к телу. Да и смысла для меня это делать теперь никакого. Я не желаю тебе зла, но пойми меня правильно. Ты уйдёшь в стаю, а я останусь, — она выдохнула и посмотрела на свои накрашенные кроваво-красным ногти. — Да ты даже с ведьмами умудрилась рассориться! Анжелу от тебя трясёт, а Злата вообще пятнами покрывается. Мне пришлось её отстранить от работы за вчерашнее. Чудо, что ты выжила. И достойно уважения, что выдержала удар, не пустила его по кругу. Не знаю, что с тобой сделал Артур, но он спас тебе жизнь. Не забудь отблагодарить. И учти, Арский не остановится. Тем более что он действует с полного одобрения своего рода.

— Мне нужно просто закончить школу, а потом Артур меня встретит, и я больше никогда никого из них не увижу, — нахмурилась я.

— Святые угодники, до чего же ты наивная! — всплеснула руками Завьялова. — Твой Артур им как бельмо на глазу, а теперь ещё и ты. Они не остановятся, Лейла! Живи и оглядывайся. Это если школу закончишь. Я, конечно, усилила меры предосторожности. Мне не хочется, чтобы тебя убили. Не хочется, чтобы хоть кто-то пострадал.

— Хоть на этом спасибо, — пробурчала я.

— Дура! Дебилка стоеросовая! Да если бы я могла, я б тебя лично задушила! — взорвалась она. — Я не хочу, чтобы тебя убили только по одной причине: если ты тут сдохнешь, начнётся война! Артур вожак, у него огромное влияние. Да он даже в одиночку перебьёт стольких, что лучше об этом не думать. И я прекрасно видела,какон на тебя смотрит! Если с тобой что-то случится — весь наш привычный жизненный уклад, который мы десятилетиями выстраивали и который ты, соплюха, смеешь критиковать, полетит к чертям! И знаешь, кто поляжет первыми? Не ведьмаки, не старые опытные Высшие. Нет! Вот такие же малолетние идиотки, как ты — слабенькие, молоденькие и наивные. Встанут в круги и сгинут в них! Ты хоть представляешь, чего мне стоило эту школу возглавить⁈ Знаешь, скольких интриг, уговоров, денег, уступок на это легло⁈ Не только моих, всего рода. Это единственная в мире Школа Ведьмачества, которую ведьма возглавляет. Единственная! И из-за тебя всё может в тартарары полететь!

— Прекратите на меня орать! — не выдержала я. — Лучше учите защищаться! Чему вы тут вообще учите?

— Дар учим сдерживать! Думаешь, кого-то волнуют твои знания или умения? Этому род учит. Не хочешь в род вступать — подбирай крохи знаний в других местах, это не мои проблемы. Моя задача — научить тебя контролировать дар. Думала, колдовать мы учим? Нет! Напротив! Мы учимне колдовать. Ты даже этого не понимаешь! Мало проблем между собой — прорвётся дар в людном месте, и начнут опять под нас копать. Потащат на костры опять. Хотя времена другие, может, не на костры, а в печи. Но хрен редьки не слаще. Будь ты хоть сто раз Высшей, людей столько, что ногами затопчут при желании. Первую сотню ты положишь, следующая положит тебя. А ты мне ещё и войну развязать порываешься!

Закладка:

— Если так не хотите войны — уберите от меня этих психов! Я сама ни единой драки или перепалки не начала! Только и делаю, что защищаюсь. И уж точно я не виновата, что у вас тут принято стоять и обтекать, когда тебя дерьмом обливают.

— Ах, посмотрите, святая простота! Да если из-за тебя начнётся война, вся эта кровь будет на твоих руках! — вскочила она.

— Да что за бред вы несёте! Можно подумать, кто-то реально начинает войны из-за такого! — разозлилась я.

— Историю почитай, Лейла Троянская. Если нужен всего лишь предлог, войну начинают из-за такой ерунды, что и подумать смешно. Ведьмаки уже лет сорок только и делают, что провоцируют. Они хотят войны! Они, не мы!

— Зачем? — тихо спросила я.

Она подошла к небольшому холодильнику в углу, достала бутылку, налила себе стакан прохладной воды и медленно пила, глядя в стену, пока я ждала ответа.

— Затем, что им свой гонор девать некуда, — наконец сказала она спокойным голосом. — Кулаки у них чешутся. Оборотни договор соблюдают, но у их терпения тоже есть свой лимит. Есть и ведьмы дурные с промытыми мозгами, которые только и рады фыркнуть, что оборотни зверьё. Мол, мы этих псин из жалости терпим. Смешно слушать. Если бы мы как вид могли их победить — давно бы это сделали. Любая война, скорее всего, повлечёт за собой обнародование наших способностей и статуса. Спецслужбы у людей хорошо работают. Это раньше можно было отбрехаться, колдануть, мозги свернуть кому надо. Теперь есть такая техника, что против неё хоть обворожись до посинения, много ты не сделаешь. До тех пор, пока мы сидим тихо, нами никто не интересуется. А если начнётся война, то за ней и вторая Охота на ведьм начнётся, только современная.

— Почему? Люди стали гораздо цивилизованнее.

— Святые угодники, да мне с тобой прямо говорить тошно, настолько ты непроходимо наивна! — всплеснула Завьялова руками и возмущённо посмотрела на меня. — Люди не могут смириться с тем, что у соседа жена красивее и корова толще. И уж точно никогда не смирятся с тем, что нужно жить бок о бок с одарёнными, которые могут одним лишь желанием получить что угодно, да ещё и живут в два раза дольше. Нас будут ненавидеть и бояться. А люди уничтожают всё, чего они боятся. Всё, устала я бисер метать. Иди. И постарайся не нажить себе новых врагов. В ближайшие две недели тебе ничего не грозит. Используй это время, чтобы подумать головой и наконец немного повзрослеть.

Я вышла из кабинета в глубокой задумчивости. Слова Завьяловой, хоть и обидные, имели смысл. И от того на душе было ещё тяжелее.

Как же мне быть? Как вылавировать среди этих айсбергов? Как не пойти на дно корабликом, который не сумел?

И главное — всем от меня что-то нужно. Эрлену инициацию и ведьмака, Блевоту потешить самолюбие, Арскому-старшему ударить по слабому месту Артура. А браслет нужен вообще всем. И как же глупо всё складывается. Если бы Артур не перекинулся тогда на пирсе, если бы в патруле была не Злата, если бы я не оказалась грешным вторым рангом, если бы была достаточно слабой, чтобы на дому обучаться, а не в школе. Да даже с Арским… Возможно, действительно стоило потерпеть прессинг, а не показывать свою удаль молодецкую?

На занятие не опоздала, но тяжёлые мысли не давали сосредоточиться, тем более что по расписанию у нас была работа в кругах, что само по себе жалило острым чувством дежавю. Стервятники сидели молча, колдовать они не могли, только слушать теорию.

Я же всех этих «псучек» и «бздычек» уже пропускала мимо ушей. Наверное, привыкла. Или жалко стало всех этих ведьм, которые обладают невиданным могуществом, но всё равно ничего не решают за себя? Получается, у меня положение даже лучше. По крайней мере, я сделала свой выбор самостоятельно.

Война? Нет, этого я точно не хочу. Хотя бы потому, что на ней может погибнуть Артур. Он меня любит, по-настоящему, и моей смерти или унижения никому не простит. Права Завьялова — пойдёт и будет карать всех, кого посчитает виновным. И тогда каторгой не отделается, а оборотни, наверное, поднимутся за своим вожаком. Артур тоже упоминал разные провокации и наглость ведьмаков. Да я и сама слышала, как с ним говорила та же Злата.

Чаша терпения переполнится, полетят головы. И если некоторые из них не жалко, то большинство ни в чём не виновато.

А с другой стороны, не слишком ли я много на себя беру? Надумала исправить мир, с которым знакома месяц? Помнится, когда мне встречались книжки про попаданок, всегда поражало их хамоватое поведение и попытки причинить добро там, где их никто не спрашивал. И чем я лучше? По сути, попаданка и есть, только в своём собственном, привычном мире.

Значит, надо не мир спасать, а сохранять свою жизнь и бороться за маленький личный кусочек счастья. С гегемонией ведьмаков справится тринадцатая дочь. Раз уж есть пророчество, то кто я такая, чтобы против него идти? Без меня разберутся. Живут по двести лет, романы с царями крутят, уж как-нибудь свои проблемы сами решат. А у меня первая любовь, между прочим. И вообще, я котик, и у меня лапки.

Привычно крутя пальцами кулон, я постепенно успокоилась. Есть в этом жесте что-то медитативное.

Своими соображениями я поделилась с девочками за ужином и нашла в них горячую поддержку.

А вот разговор с Волковым сложился совсем не так, как я думала.

— Я рад, что Завьялова понимает и отдаёт себе отчёт в том, что происходит. Она права, ведьмочка, если с тобой что-то случится, начнётся война. Именно поэтому я постарался защитить тебя настолько, насколько мог.

— Артур, но ведь погибнут обычные ведьмы и оборотни. Разве так можно?

— Что ты хочешь от меня услышать? Что мне жалко каких-то абстрактных ведьм и ведьмаков? Не жалко. Они обнаглели, Лейла, все это понимают. Я девять лет провёл на каторге за то, что не позволил оскорблять свою мать. И сейчас я сижу и покорно позволяю им держать в заложницах мою любимую женщину, — прорычал он. — Ты считаешь, что это справедливо? Ты считаешь, что я один с подобным сталкиваюсь? Мы терпеливы, Лейла, мы планомерно наращиваем мощь и готовимся к войне. И мы начали это делать ещё до твоего рождения. Тот артефакт, который я тебе дал, может очень многое. Но он не всесилен. Если дело дошло до прямых попыток тебя убить — возможно, мне не стоит ждать развязки, нужно просто выдернуть тебя из этой чёртовой школы, поставить метку и наконец дать парням спустить пар.

В его тоне чувствовалась такая ярость и мощь, что мне стало не по себе.

— Артур, мы теперь знаем, что Десница Жизни в сочетании с оружием даёт очень сильную защиту. Не все хотят моей смерти, не все хотят войны, тут есть и хорошие ведьмы. Пожалуйста, не нужно идти на конфликт.

— Это мне решать, Лейла. Ты моя женщина, и я имею право тебя защищать так, как считаю нужным. Завтра я хочу выдвинуть свои требования школе и Трибуналу. Я не хотел ставить тебе метку, чтобы избежать того, что происходит. Но если разницы нет, то я заберу тебя и сделаю это.

— Но мне действительно надо учиться! — воскликнула я. — У меня есть дар, и мне нужно уметь с ним обращаться!

— Мёртвой тебе будет немного от него толку, не находишь? — спокойно спросил Артур, но я чувствовала, как у него всё клокочет внутри.

— Артур, родной, пожалуйста, успокойся. Я буду осторожна. Очень-очень осторожна. Я закончу эту грешную школу и зацелую тебя до изнеможения. Обещаю.

— Лейла, нам нужно хотя бы подать рапорты в Трибунал. Уже два.

— Игорь же в Стамбуле? Объясни ему, как передать их, и мы сделаем это завтра. Я буду делать то, что ты говоришь, и так, как ты говоришь, мой хороший. Честно. Но пойми, я не хочу, чтобы это всё началось с меня. Возможно, нужна только искра, чтобы разгорелся этот пожар, но я не хочу ею быть, Артур. Пожалуйста, услышь меня.

Больше всего на свете хотелось прикоснуться к нему, погладить бархатистую кожу на щеке, прижаться к сильному телу.

— Я слышу тебя, любимая. И даже понимаю. Понимаю, ты будешь винить себя, если так случится, что ты станешь точкой бифуркации, но я хочу, чтобы ты знала: я от тебя не откажусь и сделаю всё, чтобы сохранить твою жизнь.

Закладка:

Я сжала ладони, переживая настоящую бурю внутри. Каждое слово, каждая интонация рождали во мне настоящий шторм.

— Я тоже люблю тебя, Артур. И тоже не откажусь и сделаю всё, чтобы сохранить твою жизнь. Именно поэтому никакая война мне не нужна, потому что было бы глупо потерять тебя в ней, так и не успев толком узнать. Всё будет хорошо. У Арского нет силы на ближайшие две недели, без него остальные вряд ли что-то предпримут. А за это время я положу все силы, чтобы научиться защищаться. И ещё, ты мог бы что-то прислать для Саши и Тимеи? Игорь снабдил артефактами Эльвиру и Мадину.

— Да, кстати о Мадине. Игорь ещё молод и у него нет такого влияния, но ты не единственная, из-за кого может разгореться конфликт. Её жизнь для оборотней не менее ценна, чем твоя. Поэтому береги её тоже.

— Я поговорю с Мадиной, возможно, она согласится перейти в нашу группу.

— Если её не трогают, то не стоит. Об их связи ничего не известно, и в наших интересах сохранить секрет как можно дольше. Второго древнего артефакта у нас нет, но ты права, можно найти кое-что ещё. И Лейла, будь аккуратнее. Ведьмаки известны тем, что любят стравливать ведьм между собой. Мадине и Эльвире ты, пожалуй, можешь доверять больше. Игорь поручился за обеих, твои рассказы тоже внушают определённую долю надежды, но Тимея и Александра могут иметь свои мотивы. И если Яхно не замечена за подлой игрой и вызывает скорее симпатию, то о другой ведьме мне судить тяжело. Будь осторожна. Не рассказывай им всех планов, не открывай всех козырей.

— Артур, но что они могут сделать?

— Не знаю, любимая, но расслабляться не стоит. Вокруг тебя нет никого, кому можно было бы доверять абсолютно. Не забывай об этом. И Завьялова дала хороший совет: не наживай больше врагов. Молчи, уходи, отворачивайся. Если эта учёба так много для тебя значит, то усмири нрав. Иначе я тебя заберу.

— И даже мнением моим не поинтересуешься?

— Ты сказала, что ты меня любишь, — тепло отозвался он, — это мой карт-бланш.

— Ваши слова могут быть использованы против вас, так? — улыбнулась я.

— Я просто переживаю за свою единственную и бесконечно ценную пару.

— Хорошо. Я тебя поняла. Про кинжал никто не в курсе, я просто сказала, что это дополнительная защита.

— Да. Завтра будет посылка от Игоря. Ложись спать, тебе нужно восстановить силы после произошедшего. Покажи мне место удара, — попросил он, и внутри всё дрогнуло.

— Не стоит.

— Переключись на видео. — в его голосе было столько властности, что я не смогла спорить. — Теперь покажи.

— Артур, мне даже не больно, меня накачали снадобьями, натёрли мазями, Тимея сказала, что пострадала по большей части только кожа. Надежда дала специальные мази, следа не останется, — мягко уговаривала его я.

— Покажи. Ты обещала делать то, что я прошу, — брови оборотня сошлись на переносице, красивое лицо стало суровым.

Как же я скучала!

— Артур, ты разозлишься. Не стоит. Со мной всё будет хорошо. Я же ведьма, — улыбнулась я.

— Либо ты выполняешь мои просьбы, либо я тебя забираю, — спокойно ответил он, и я поняла, что он не шутит.

Действительно заберёт. Будет школу штурмовать, если потребуется. Вздохнув, я обнажила грудь, позволяя ему увидеть и огромный синяк, и запёкшуюся корку на месте раны.

Его лицо изменилось почти мгновенно, выросли клыки, выступила щетина, заострились черты лица. Святые небеса, он же сейчас перекинется!

— Артур, любимый, посмотри на меня. Всё хорошо. Я тебя люблю. Никого никогда в жизни не любила, и тут хоп, и сразу оборотень. Повезло, как ведьме, — улыбнулась ему максимально нежно. — Со мной всё хорошо. Ты меня уже защитил. Артефактом. Насколько я поняла, это один из самых страшных ударов в их арсенале. Я справилась.

Он смотрел на меня молча, пронзительно и долго.

— Если ещё хоть раз…

— То я сама сбегу. Обещаю. Я осознала всю серьёзность ситуации. Я буду осторожна. Мне ещё детей рожать. Двоих оборотней. Правильно?

— Правильно, — его черты смягчились и стали более человеческими.

— Я должна уметь сдерживать свой дар. Ты прав, что жизни важнее, но у меня слишком сильный дар, чтобы от него отмахнуться. Эти правила тоже написаны кровью, Артур. Было бы глупо сбежать из школы, а потом саму себя сжечь, испугавшись таракана.

— Ты боишься тараканов?

— До одури. Намного сильнее, чем Блевота и всей его чокнутой компании. И заметь, это меня таракан ещё ни разу даже не укусил. А я читала, что они это могут делать. Вот где настоящая опасность, Волков. Если меня укусит таракан, я сойду с ума от омерзения и однозначно потеряю контроль над даром. И тогда даже ты можешь пострадать.

— Я живучий, — усмехнулся он.

— А я не хочу проверять границы этой живучести. Ты для меня слишком важен.

— Тебе нужны силы, ложись спать, — сказал он после короткой паузы. — Спокойной ночи, моя любимая ведьмочка.

— Спокойной ночи, мой любимый оборотень.

После нашего разговора я действительно завалилась в кровать и отрубилась. Силы были на исходе.

Глава 10

О затишье перед бурей

Следующие дни были эмоционально напряжёнными, но бедными на события. Мы с девочками держались вместе, но на нас больше никто не нападал. Завьялова издала школьный указ: любые драки с применением колдовства будут разбираться на школьном совете, а любой зачинщик будет исключён без права на компенсацию. То есть грязью друг друга поливать можно, а шарахать ворожбой — нет.

Это охладило самые горячие умы, и все вернулись к старым добрым устным оскорблениям. Но, откровенно сказать, к вопросу подходили хоть и с огоньком, но без должной креативности. Нет, серьёзно, хочешь человека по-настоящему задеть? Узнай его, пойми, что ему дорого. Высмей не те недостатки, которые видишь в нём ты, а те, которые он видит в себе. Но нет, ведьмаки в этом плане были просты, как топор без топорища. Они неизменно пытались задевать мои достоинства своими недостатками. Недостатками мозгов в первую очередь, конечно, но и о внешности не забывали. Любые оскорбления, сказанные ртом Арского, сразу же теряют остроту. Такими губами не в словесные дуэли лезть, а слизняков целовать. Ирман отмалчивался, Жиар с жадностью наблюдал за перепалками. Больше всех упражнялись в скудоумии Блевот, Ильяр и Гревор. Временами мне их даже жалко становилось, хотелось подсказать. Особенно Ильяру, у которого весь нормальный вокабуляр заменяли слова «это» и «того». Трудно, наверное, жить с таким большим самомнением и таким маленьким интеллектом. То-то их всё время перекашивает.

Рана на груди заживала хорошо, но через несколько дней начала чесаться так, что я чуть ли не на стену лезла. Даже подруги не остались равнодушными к моему чёсу. Тимея сварила мазь от зуда и намазала многострадальное место. Надо ли говорить, что я ходила за ней хвостом и требовала добавки? Нет, само средство не особо помогало, приносило облегчение только минут на пятнадцать. Но это лучше, чем ничего.

С Мадиной мы тоже стали общаться больше, особенно после её дня рождения, который мы отпраздновали со всем доступным нам размахом. Совершеннолетие, как-никак. Заканчивали занятия мы теперь около девяти и как минимум час проводили в комнате у меня или Саши. На третьем этаже было слишком много недругов, поэтому мы предпочитали четвёртый.

Дело с вязанием тоже продвигалось, но совсем не так быстро, как хотелось бы. Я в итоге предпочла спицам крючок и уже дважды распускала сделанное, недовольная результатом. Но третья попытка пока что удавалась.

Вязание умиротворяло мечущуюся душу, занимало руки и эмоции, но оставляло разум свободным, поэтому мы с девочками много говорили в такие моменты и стали по-настоящему близки.

Мадина рассказывала об Игоре, о том, как они таились от Эльвиры. Та же в свою очередь баловала нас разными историями из детства дочери, заставляя ту краснеть и смешно фыркать. Саша много говорила о своих планах на будущее, и нужно заметить, что амбиций у неё было немало. Она планировала встретить подходящего ведьмака и даже привязать его к себе, а с этой целью все еще присматривалась к однокурсникам.

Закладка:

У Тимеи подобные пассажи вызывали пренебрежительный залом брови, она уже отказалась от идеи найти кого-то приличного среди ведьмаков. О мужчинах нашего вида сероглазая подруга теперь говорила раздражённо и презрительно, и я её понимала. Окончательную точку тут поставил Эрлен. Он приезжал в школу в середине ноября, и у нас состоялся очередной разговор, свидетелем которого стала Тимея, так как я боялась оставаться с ним один на один.

— Лейла, ты обдумала моё предложение? Я знаю, что произошло в школе, и хочу дать тебе покровительство и защиту. Кроме того, деньги, хорошую должность в Главной Библиотеке Ведьмовства и жильё в Питере рядом с работой.

— Эрлен, мне лестно ваше предложение, но я не могу его принять, к сожалению, — я постаралась сделать так, чтобы мой голос звучал сочувствующе. — Видите ли, я хочу, чтобы моя инициация прошла с любимым человеком. Никогда не считала правильным ложиться в постель по расчёту.

— Мы можем узнать друг друга ближе. Я поговорю с Наташей, думаю, что она позволит мне забирать тебя на выходные. Я даже готов на тебе жениться, если это так принципиально, — хмыкнул он.

Святые небеса, какое одолжение!

— Не думаю, что это хорошая идея. Извините, я пока не хочу ни детей, ни брака.

— Я предлагаю тебе готовое решение всех твоих проблем! — не выдержал он. — Ты неблагодарная и неумная взбалмошная девица, которая не увидит выгоду, даже если в неё наступит!

— Тем более не стоит связываться с такой особой, — томно промурчала Тимея. — А я готова к детям, и могла бы предложить выгодную сделку. Я тебе сына, а ты мне дочку. И не нужно ни браков, ни квартир. Сделали дело и разошлись как в море корабли.

— Если и связываться с полукровкой, то только с неинициированной. От неё хоть сильное потомство можно получить. А твои потасканные прелести меня не интересуют. Ни один Высший ведьмак с тобой детей не заведёт, — бросил ведьмак в ответ и вышел из моей комнаты.

Я вздохнула с облегчением. Тимея после этого была задумчива несколько часов, а затем встряхнула чёрными волосами — и снова стала прежней. После этого разговора она успокоилась и больше о детях не заговаривала.

Мы с девочками часто обсуждали как внешность, так и поведение ведьмаков. Со временем я увидела, что многие ведьмы относятся к ним настороженно, но при этом не упускают случая привлечь внимание, выслужиться или быть полезными. Такое поведение раздражало, и чем больше я видела, тем сильнее становилось внутреннее отторжение.

На истории нам рассказывали о Слове Ведьмака. Это занятие особенно сильно врезалось в память. Мехиор пришёл несколько угрюмым.

— Сегодня мы поговорим о Слове Ведьмака. Это особенное, нерушимое обещание. Мы используем его в исключительных случаях, когда хотим дать особенные гарантии. Нарушивший данное Слово испытает острый отток колдовских сил, ухудшение здоровья, головные боли. Нам известны случаи, приведшие к полной слепоте и смерти. Слово Ведьмака нерушимо. Ведьмак всегда, при любых обстоятельствах сделает всё, чтобы его соблюсти, как и соблюсти тайну, с которой оно связано. Именно поэтому мы редко его даём. Слишком ко многому оно обязывает, правда?

Остальные ведьмаки закивали в ответ.

— Кто-то хоть раз давал такое слово?

— Нет, — ответил Блевот, остальные замотали головами.

— Это правильно. Я дал такое слово лишь однажды ведьме, которой уже нет в живых. Так что такое Слово Ведьмака? Оно сродни колдовской клятве, но при этом имеет более непредсказуемые последствия, если его нарушить. Практически любую клятву можно обойти, если хорошенько обдумать формулировку. А со Словом Ведьмака этот фокус не пройдёт. По понятным причинам мы редко даём такие клятвы ведьмам, хотя они частенько на них настаивают. Если ведьмак дал вам такое слово, то можете верить ему безоговорочно, — улыбнулся Мехиор. — А вас, молодняк, я предостерегаю от того, чтобы это слово использовать попусту. Не забывайте о его ценности. На Слове Ведьмака зиждется наша цивилизация, это основа нашего взаимного доверия.

— А есть Слово Ведьмы? — спросила я.

— Нет, — презрительно скривил губы преподаватель, а ведьмаки засмеялись.

Ну нет, так нет. Примем к сведению.

Постепенно я привыкла к текущей жизни, даже тоска по Артуру стала глуше. Она теперь не больно жалила в сердце, а обнимала душу холодными руками. В своих чувствах к нему я больше не сомневалась. Он мало рассказывал о своих делах, но явно не тратил времени зря.

Потихоньку мы подружились и с Юлей тоже. Я по-прежнему маниакально писала заявления на каждый чих, даже самой иногда становилось смешно — смысла-то в них не было никакого, результата они не приносили. Но памятуя о том, как однажды эти бумажки меня уже выручили, я не ленилась.

Наши рапорты Артур успел подать раньше, чем Арский. Разбирательство шло ни шатко ни валко, никого из нас даже не вызвали в Трибунал для выяснения обстоятельств. Я сознательно не стала обвинять в случившемся Школу, Завьялова же соблюла условия нашей договорённости. С дурой Златой пусть она разбирается сама. Так что претензия к Аресу носила личный характер.

Подсознательно я боялась момента, когда Блевоту разблокируют дар, но ничего не произошло ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю. Выглядело это подозрительно. Неужели проклюнулись зачатки ума?

Мы жили в тишине и спокойствии. Нас по-прежнему обсуждали вслух. Но до тех пор, пока не трогали физически, я оставалась глуха к чужим словам. Нужно сказать, что учёба здесь прокачала мою выдержку настолько, что теперь просто не существовало оскорбления, которое могло бы вывести меня из себя. Завьялова своё дело знала — раз сказала, что Школа научит выдержке, значит, так тому и быть. Потоки оскорблений я воспринимала, как звуки перфоратора за стеной. Поначалу бесит, потом просто ждёшь, когда у соседа закончится ремонт. Вот и я ждала окончания учёбы.

К началу декабря я закончила свитер. От идеи примерять на кого-то я отказалась — не хотела, чтобы подарок даже трогал кто-то, кроме меня и Артура. Размер прикидывала на глаз с помощью Эльвиры. Получилось просто потрясающе красиво, а главное — цвет идеально подходил к глазам оборотня. В обережный рисунок я вложила всю свою любовь. От свитера буквально фонило ворожбой, и мне даже хотелось показать его Таверию Равичу, но Надежда решительно отсоветовала это делать.

Дни текли за днями, моя сила становилась всё более послушной, я даже мир стала ощущать иначе. Если раньше я не видела энергетические оболочки, то теперь не могла перестать их замечать. Каждый встречный стал в первую очередь носителем ауры, а уже потом всем остальным.

Ещё в начале декабря в классах здорово похолодало. Я благодарила Артура за подарки, выпросила у Юли одеяло, и чай теперь пила не переставая. К счастью, Эльвиру отпустили в город ещё раз. Она купила заварник, набор чаёв и новую пряжу.

В середине декабря меня вызвала Завьялова.

— Добрый день, Лейла.

— Здравствуйте, Наталья Борисовна.

— Экзамен у вашей группы назначен на двадцать второе декабря. Вечером состоится прощальный банкет, а утром двадцать третьего все сдавшие покинут школу. Я рекомендую, чтобы вас встретили, — посмотрела она мне в глаза.

— Вы думаете, что мы сдадим экзамен?

— Я в этом уверена. И я бы посоветовала вам уехать сразу после экзамена. Не ожидать празднований. Не думаю, что вы получите от них удовольствие, — усмехнулась она.

— Да, вы правы. И спасибо за предупреждение, я с вами согласна и постараюсь эвакуироваться из школы, как только получу на это разрешение.

— Прекрасно. Можешь быть свободна.

— Спасибо, всего доброго.

Забота Завьяловой была приятна, даже несмотря на то, что двигал ею явно не только интерес в моей безопасности, но и желание избежать конфликтов. Тем не менее, я уверена, что та же Анжела Кузьминична с удовольствием сбросила бы меня под локомотив уязвлённого ведьмачьего самолюбия.

С Артуром удалось поговорить только на следующий день, он заранее предупреждал, что два дня будет недоступен, но на вопросы о том, чем занимается, молчал, как партизан. От чего я сердилась и даже ревновала, но ничего поделать не могла. Оставалось надеяться на то, что он строит козни Арскому, а не показывает свою коллекцию марок всем желающим.

Закладка:

Наконец он сам вышел на связь.

— Алло, Лейла. Как же я соскучился по тебе! — в его словах было столько тепла, что воинственность во мне как-то поутихла. А родное лицо выглядело несколько уставшим.

— Привет, оборотень. Видимо, не так уж и соскучился, раз пропал с радаров на целый месяц! — упрекнула его я.

— В смысле на месяц? На два дня же всего? — всполошился он.

— Да? А по ощущениям как месяц, — тяжко вздохнула я. — А у меня новости. Завьялова сказала, что экзамен будет двадцать второго, после этого она посоветовала мне выметаться. И рекомендовала, чтобы меня встретили.

— Это даже не обсуждается, Игорь там уже извёлся в ожидании, а я прилечу в Стамбул через неделю. Сегодня как раз посмотрю билеты.

— Артур, я хотела тебя спросить, какие у нас дальнейшие планы? Есть ли у тебя возможность также сопроводить Тимею и Сашу?

— Безусловно. Я как раз хотел спросить тебя о них. Что же касается дальнейших планов, то мы впятером для начала приедем в мою стаю, как минимум до Нового года побудем у меня. Игорь сильный и толковый оборотень, я был бы рад, если бы он остался. Стас хорошо справляется с текучкой, но ему не хватает мощи для решения конфликтов, а Игорю я бы это доверил. Я предложу ему позицию моего заместителя в стае. Мы неплохо ладим, кроме того, если он решится на переход из своей стаи в нашу, то будет лоялен в первую очередь мне. Да и вам, ведьмам, веселее будет в кругу, — усмехнулся он.

— Волков, ты самый лучший! — радостно взвизгнула я.

— Он ещё не согласился, — рассмеялся Артур.

— Ты такой добрый!

— Злобрый!

Фыркнув, я с нежностью посмотрела на него.

— Я займусь обработкой Эльвиры и Мадины. Кроме того, в Москве теперь для нас будет безопаснее.

— И это тоже. Кстати, предупреди Эльвиру, что Стас для неё уже подобрал несколько позиций на выбор, с жильём мы определимся чуть позже. Для вас с Мадиной занятие тоже нашлось бы. Я знаю, как сильно тебя увлекло изготовление зелий. Переговорил с нашими врачами, оказалось, что есть целый ряд позиций, которые они заказывают через посредников. Даже если будешь продавать свои вдвое дешевле, то озолотишься. После праздников я вас представлю.

— Готовишь программу импортозамещения?

— Именно. Думал, что мне на долю выпала одна ведьма. Потом их стало три, теперь уже пять. Вы, наверное, почкованием размножаетесь, — притворно нахмурился он.

— Делением и умножением! — проворчала я. — Артур, а твои оборотни не будут против?

— Если честно, то определённый скептицизм есть, но то, как вас примут, зависит в первую очередь от вас самих. Безусловно, поначалу будут приглядываться внимательнее, но для нас пары священны, поэтому никто слова поперёк не скажет.

— А Эльвира?

— Игорь сказал, что она очень слабенькая.

— Разве это имеет значение? У неё дар заблокирован, она не может им пользоваться.

— Тем более не вижу никаких проблем. Если честно, то последнее время эта тема с ведьмами активно обсуждается. Находятся даже сторонники теории, что раз наши виды идеально подходят, то нужно возвращаться к истокам. Однако старейшины, напротив, полны недоверия. Но я убеждён, что ты их быстро очаруешь. Кроме того, всем ужасно интересно посмотреть на результат такой связи. В смысле на потомство.

— Эй, полегче на поворотах. Я ещё школьница, мне рано, — улыбнулась я.

— Кто бы спорил. Я вообще планирую первый год тебя из постели не выпускать. К моменту выпуска ты мне задолжаешь как минимум сто восемьдесят качественных сексов. Не расплатишься.

— В смысле сто восемьдесят? Курс три месяца! — взбунтовалась я.

— Согласен, что-то я сплоховал, посчитал по минимальной ставке два раза в день, но очевидно, что с такой страстной ведьмой надо считать по три. С тебя двести семьдесят сексов, Лейла. Не расплатишься, — довольно промурлыкал он.

— В твоём возрасте вредны такие большие нагрузки на сердечно-сосудистую систему! — рассмеялась я.

— Двести семьдесят один. За дерзость.

— Нахал! — ответила я максимально возмущённо, но губы разъехались в предательской улыбке.

— Так что готовься, любимая, — наставительным тоном продолжил он, внимательно глядя на меня. — Ты на шпагат садишься?

— Извращенец! — прошептала я, заливаясь краской.

— Ага, у тебя ещё десять дней. Не теряй времени даром, — подмигнул он.

— Ты же это не серьёзно? — пролепетала я.

— Про шпагат? Просто уточняю, — сделал он невинное лицо. — А в остальном более чем серьёзно. После постановки метки идёт финальный этап перенастройки. Мне действительно будет нужно очень много твоего… внимания.

— Но я же никогда… и вот так сразу… — растерялась я, продолжая полыхать щеками.

— Хотя бы просто быть рядом, обнимать, нюхать, касаться, целовать…

— Артур, ты меня ужасно смущаешь. И волнуешь.

— Любимая, я планирую через десять дней начать смущать и волновать тебя просто безостановочно.

— Без перерывов на еду и сон?

— Есть и спать я тоже планирую вместе с тобой, поэтому можно и так сказать.

— Я так ужасно скучаю. Считаю дни.

— Я тоже, любимая, я тоже, — он выразительно зевнул, и я в ответ тоже зевнула и улыбнулась.

— Спокойной ночи, мой любимый оборотень.

— Спокойной ночи, моя любимая ведьмочка.

Глава 11

О буре в стакане

Ни Саша, ни Тимея не приняли предложение Артура, вместо этого решили лететь в Питер вдвоём. Тимея предложила Саше работу, но та почему-то отказалась. Хотя с растениями, в отличие от меня, прекрасно ладила. Они с Тимеей облагородили клумбу рядом со входом и прорастили с десяток лимонных и апельсиновых деревьев из семечек. Хотели ещё на авокадо потренироваться, но его в столовой подавали без косточки. Эльвира предложила купить его в городе, но Саша резко ответила, что нет смысла, раз не получится увидеть результат. Она вообще стала чересчур раздражительной — волновалась перед экзаменом. Хотя Тимея сто раз уже говорила, что ничего особо сложного в нём нет. Главное — сдержать ворожбу.

Несколько дней спустя меня снова вызвали к Завьяловой.

На этот раз у неё в кабинете ждали Юнона и Эрлен. Я спокойно выдохнула, к разговору была готова уже давно, заранее продумав стратегию поведения: никаких обещаний и никакой лжи.

— Добрый день, — отдала я дань вежливости.

— Здравствуй, Лейла. Меня попросили о встрече с тобой. Проходи, садись, — Наталья Борисовна указала на пустующее кресло.

Когда с приветствиями было покончено, ко мне обратилась бабка Юнона.

— Лейла, у нас с Эрленом для тебя есть новости. Ты уже в курсе, что он хочет иметь наследника, и ты хорошо подходишь. Потенциально первый ранг, зрелая ведьма, готовая к материнству. Эрлен предложил тебя инициировать, и я с радостью приняла его предложение. Сразу после экзамена мы проведём обряд принятия в род. Ссориться с Арскими, конечно, не хочется, но если ты пойдёшь навстречу нам, то мы с Эрленом урегулируем этот вопрос, и тебя больше никто не тронет.

— Скажите, а разве не требуется моего согласия на вхождение в род?

— Требуется, — скрипнула зубами бабка, но от грубости удержалась.

— В таком случае вам не удастся провести обряд. Я пока не знакома с родом и не могу принять решение о том, хочу ли я в него войти.

— Ты же уже работала в круге. Неужели ты не понимаешь, что такое родовая сила⁈ Это же в разы более мощная ворожба! — недовольно поджала губы бабка.

— Да, понимаю, но также считаю, что это серьёзное решение, которое необходимо принимать взвешенно. На данный момент я к этому не готова. Мне ещё предстоит решить массу вопросов с жильём, работой, дальнейшими планами, — я смотрела на неё спокойно, держала спину прямо и глубоко дышала, чтобы не разозлиться раньше времени.

— Ты отказываешься? — резко сверкнула глазами родственница, сжав губы в тонкую линию, но во взгляде мелькнуло странное торжество.

— Нет, я не отказываюсь, но я бы хотела сначала познакомиться со всей семьёй.

Закладка:

Юнона фыркнула и вопросительно посмотрела на Эрлена.

— Лейла, а что ты думаешь о моём предложении? — спросил он, внимательно глядя мне в лицо.

— Ваше предложение, безусловно, очень лестно. И я по-другому стала на него смотреть с момента последнего разговора. И к родовой силе я тоже стала относиться гораздо серьёзнее, — уверенно ответила я, открыто глядя на них обоих. Конфликты мне не нужны, нужно усыпить их бдительность, чтобы спокойно уехать с Артуром. Как только он поставит метку, их интерес ко мне тут же иссякнет. — Мне необходимо собраться с мыслями, понять, чего я хочу. Для этого требуется время, я бы хотела после окончания Школы взять паузу на пару недель.

— Ты можешь провести их в родовом доме, с семьёй, — с нажимом ответила бабка.

— Я с удовольствием приму это приглашение, но позже. Мне необходимо побыть одной, отоспаться. Последние месяцы выдались слишком напряжёнными эмоционально. Мне нужен отдых.

— Я не собираюсь ждать у моря погоды, — холодно ответил Эрлен. — Мне необходимо знать ответ сейчас.

— Эрлен, возможно, в самом деле стоит дать Лейле отдых? — осторожно вмешалась в диалог Завьялова. — Учёба действительно давалась ей нелегко. А уж удар Влевода едва не стал смертельным. Но за последнее время я вижу значительные изменения. Лейла много времени уделяет занятиям, не вступает больше в конфликты, подчиняется правилам. Я бы даже сказала, что в её поведении появилась разумность.

Нет, о таком предупреждать надо! Так и в обморок свалиться от удивления можно. Подобных слов от ректорши я не ожидала и ошеломлённо уставилась на неё. Кажется, эта характеристика сильнее всех в комнате впечатлила меня. Если честно, даже сама Наталья Борисовна выглядела малость изумлённой. Видимо, переборщила с похвалой.

Эрлен сверлил Завьялову взглядом, в кабинете повисла выжидательная тишина. Молодая бабка Юнона переводила взгляд с одного лица на другое. В какой-то момент я поймала её взгляд и демонстративно развела руками. Мол, вот такие пирожки с котятами, как любит говорить Тимея. Хотите — берите, не хотите — мимо идите!

— Что ж, хорошо. У тебя будет время для раздумий, — хищно улыбнулся Эрлен, а у меня отлегло от сердца.

Явно ведь что-то задумал, но — плевать! Как только выйду из ворот школы, мне до его коварных планов дела уже не будет.

Юнона, кажется, несколько изумилась такому исходу, но состряпала довольную улыбку.

— Вот и хорошо. Лейла, можешь быть свободна.

Вежливо попрощавшись, я вышла из кабинета. Кажется, удалось одержать маленькую, но победу. Если бабка Юнона в дальнейшем не захочет меня видеть из-за метки, это её выбор. Я же открыта для общения с семьёй, как круглосуточная рюмочная для алкашей.

Экзамен назначили, но билетов и заданий для изучения не было. Все, кроме Ирмана, получили допуски. Он умудрился довести Елену Владимировну тем, что прогулял три занятия. Придётся ему теперь учиться ещё один семестр. Думала, что у меня возникнут проблемы с Ифсраньей Поносовной, но та подписала допуск молча — и откинула его от себя, как ядовитого скорпиона. В её молчании звенело много разных оскорблений, но старая ведьма сдержалась и лишь так сладко улыбнулась на прощание, что меня ещё полчаса не отпускала икота.

Нам дали два дня на отдых, которых хватило, чтобы отоспаться и сложить вещи. Из новой пряжи я связала для Артура ещё и бежевый шарф. Янтарный орнамент обережного рисунка на нём получился плотным, ярким, притягивающим взгляд. Шарф закончила вечером перед экзаменом и упаковала в чемодан. Девочкам планировала купить подарки уже в Москве.

В ночь перед экзаменом сложила все вещи и оставила лишь то, что надену завтра. Всё было собрано, вымыто, постирано и подготовлено. В школьной прачечной перед выездом оказалось на редкость пусто, видимо, в отличие от меня все планировали постирушки дома. Я же готовилась к поездке к Артуру. Обувь в чемодан не влезла, часть пришлось положить в холщовую сумку из-под еды.

Для путешествия и сдачи экзамена я выбрала джинсы, шёлковую футболку, кардиган и куртку. Большую часть тёплых вещей подарил Артур. Какой же он предусмотрительный! Не верилось, что я увижу любимого уже завтра. Душа истосковалась по нему, а отношения на расстоянии уже выводили из себя. Умом я понимала, что в реальности нас ждут другие сложности и разногласия, но сердце верило, что стоит нам увидеться, как всё станет чудесно, проблемы рассосутся сами собой, а самой большой трудностью станет совместный выбор занавесок. От мыслей об Артуре внутри всё сладко замирало, сбивалось дыхание и учащённо билось сердце.

Уснула с трудом, долго ворочаясь в постели. Утром собиралась с каким-то странным чувством мандража, даже руки тряслись. Неужели я так переживаю из-за экзамена? Или из-за того, что наши отношения уже сегодня перейдут в режим офлайн?

У аудитории собралась наша группа в полном составе. Арский скалился, но мне было не до него. Вызывали по алфавиту, так что мне пришлось идти первой, преодолев все страхи. Куртку, сумку и чемодан я оставила в комнате, чтобы забрать их позже. Ещё не хватало, чтобы одногруппники догадались, что я уезжаю раньше. Думаю, что они подготовили что-то гадкое мне в подарок на выпускной, но, пожалуй, пусть этот сюрприз оставят себе. Артур с Игорем отвезут нас всех в аэропорт, а уже оттуда мы разъедемся по разным городам.

В аудитории оказалось практически пусто и как-то мрачно, окна были занавешены.

За длинным столом сидела комиссия из двух десятков преподавателей с Завьяловой во главе.

— Доброе утро. Ваша задача, Лейла, очень проста. Сдержите свой дар. Вы не можете применять никакую ворожбу, даже защитную.

Даже не успела кивнуть, как началась дикая круговерть. Накатило желание закрыться в защитном коконе, но я сдержалась. Сначала стало нечем дышать. Горло сдавило спазмом, кровь прилила к лицу, руки сами потянулись к шее. Я жадно хватала воздух ртом, но вздохнуть не могла. Когда в глазах начало темнеть, удушливая волна схлынула.

Я дышала.

Ко мне ринулись огромные призрачные черви. Полезли вверх по ногам, запачкали штаны прозрачной слизью, раззявили зубастые пасти. Так, стоп! Откуда у червей зубы? Да и липкая слизь никак не ощущалась… Иллюзия! Я вздохнула с облегчением. Ровно на секунду, потому что в следующее мгновение на меня рухнула паутина, а по ней ползла вполне себе осязаемая паучиха размером с ладонь. Остановилась ровно напротив лица и зашевелила жвалами. Я подавилась криком, закашлялась и заметалась, стягивая с себя липкие нити. Откинула паутину и замерла.

Я ждала.

Меня обдало морозцем. Сначала он приятно прошёлся по разгорячённым щекам, а потом забрался под футболку. Ущипнул за живот, вгрызся в бока и ужалил изнутри. Одежда покрылась инеем. Как же холодно! Тело застыло, стало чужим, стужа сковала по рукам и ногам. Казалось, будто у меня замерзает душа. Пол покрылся корочкой льда, воздух заиндевел. Обхватила себя руками, но пальцы уже ничего не чувствовали. Щеки щипало морозом, воздух обжигал холодом, постаралась дышать неглубоко. Я замерзала насмерть. Сильнее всего хотелось согреться. Тем более что это было так просто… Так просто! Одно лишь желание. Одна мысль — и мучения прекратятся.

Я терпела.

Думала об Артуре. О его губах, улыбке, руках, о том, что больше между нами не будет стоять ничего. И что я должна быть сильной. В ушах давно поселился звон, голова заболела, руки мелко задрожали, колени ослабли, но я стояла ровно, воинственно глядя на Анжелу Кузьминичну. Именно она вызывала самую большую неприязнь. Внезапно в ноздри ударила вонь. Меня едва не вывернуло. Глаза заслезились, едкий дым впился в кожу, лёгкие обожгло изнутри. Голова закружилась, из носа потекло, в горле невыносимо запершило. Я закашлялась до цветных кругов перед глазами, согнулась пополам, а потом распрямилась. Ну нет, не доставлю вам такого удовольствия. Меня ждёт Артур. Либо сдам, либо сдохну, пытаясь! Ухмылка сползла с лица завучихи и сменилась гримасой недовольства.

Я стояла.

Казалось, прошла вечность. Пришлось прикрыть веки, чтобы не разрыдаться. Всё прекратилось так же внезапно, как началось. Первые несколько минут даже не верила себе, но потом осознала: всё закончилось.

Закладка:

Я выдержала…

Перед глазами плавали круги, жутко мутило, но я нашла силы прохрипеть:

— Это… всё?

— Да! Лейла, деточка, ты прекрасно справилась. Поразительная выдержка. Я отмечу это в характеристике. Мало кто умудряется простоять весь экзамен на ногах, — тепло улыбнулась Надежда.

— Действительно похвально, лапонька, — сложил пухлые ручки на животе Таверий Равич.

— Приемлемо, — скривилась завучиха. — Свободна! Следующий — Арский.

Вышла из аудитории на нетвёрдых ногах и кивком указала Арскому на дверь. Я не говорила с ним уже два месяца, и нарушать такую прекрасную традицию не хотела даже в последний день.

Будучи Яхно, Тимея должна была проходить испытание последней. Так что невольно приходилось ждать конца экзамена.

Девочки поздравили меня, а я включила телефон и сделала несколько фоток с подругами на память. Скинула Артуру одну и написала сообщение, что мы скоро выходим. Он ответил, что они с Игорем уже ждут снаружи в белом минивэне.

— Что там было? — тревожно спросила Эльвира.

— То душно, то холодно, то противно. Ты справишься. Сама знаешь, про испытания нельзя рассказывать, — громко ответила я, отсекая интерес сестёр Ивовых, им только дай повод настучать.

Хотя что нам теперь могут сделать? Из школы выгнать? Ладно, расскажу потом во всех подробностях. С руководства школы станется за нарушение сделать какую-то гадость. Вдруг к Артуру не отпустят? А мне до дрожи в коленках хотелось к нему.

— Испытания разные, всё равно нет смысла рассказывать. Вряд ли тебя будут сильно мучить, — успокоила подругу Тимея.

— Но будут? — жалобно спросила Эльвира.

— Немного будут.

Саша нервничала особенно заметно, даже выглядела затравленно. Она вообще перед экзаменом волновалась сильнее всех. Я обняла её за плечи, чтобы утешить, но она отстранилась, предпочитая нервно вышагивать по коридору.

В общей сложности экзамен занял чуть больше шести часов, примерно по тридцать минут на учащегося. Саша прекрасно справилась — и вот стоило так нервничать? Можно сказать, что Эльвира сдала всё автоматом, потому что её дар так и не проснулся. Тимею мучили дольше всех. Всё-таки у неё переобучение, и её на вшивость проверяли с особым тщанием. Но и она вышла из двери, сияя победной улыбкой. Группа Мадины успешно сдала экзамен ещё вчера вечером, так что от свободы нас отделяли жалкие минуты.

Мы смогли!

Заскочив в комнаты, чтобы забрать вещи, мы спустились в холл, не привлекая внимания. Вот только на выходе собралась толпа, радостно обсуждающая экзамены.

— Пойдёмте через чёрный ход? — предложила Саша. — А то просто так нам пройти не дадут.

— А такой есть? — удивилась Тимея.

— Ага, ты не знала? Пошли, покажу, — уверенно повела Саша.

Мы вышли на крыльцо. Ворот — единственного выхода из опостылевшей школы — отсюда не было видно, весь обзор загораживал здоровенный автобус.

— Девочки, подождите! Давайте отпразднуем! — трясущимися руками Саша открыла сумку. — Наконец-то это всё закончится!

Она вынула из сумки стаканчики от кулера и раздала нам. Белый пластик дрожал в её руках, а лицо всё ещё оставалось напряжённым. Между бровей пролегла морщина, а на лбу выступили капельки пота. Следом Саша вытащила бутылку шампанского, бахнула пробкой и разлила напиток по стаканчикам. Чуть не плеснула на Эльвиру, но та вовремя отшатнулась.

— Саш, да ты что так распереживалась-то? Всё уже закончилось! Мы свободны! — радостно воскликнула Мадина.

— Да… Расслабься уже, — нахмурилась Тимея.

— Никак не могу девочки, никак не могу. Надо выпить! За то, что это всё сейчас закончится! — произнесла она тост, и мы чокнулись.

Шампанское было сладким, немного щекотало нос и добавляло веселья. Саша едва поднесла напиток к губам, как Эльвира начала оседать на пол.

— Ты чего? — попыталась подхватить её Тимея, но сама сползла на ступеньки, с удивлением глядя на свой стакан.

Мадина оступилась и упала рядом.

Браслет буквально скрутил меня силой, не давая потерять сознание. Последним осмысленным действием я уплотнила свою ауру. Сознание не потеряла, но тело больше не подчинялось. Саша осталась на ногах и тряслась рядом с Эльвирой, поудобнее укладывая её голову на ступеньки.

Меня подняли чьи-то руки и понесли в сторону автобуса. Тимею и Мадину потащили следом, а Саша шла за нами сама.

Внезапное осознание буквально пронзило. Сашашла сама! И шампанское тоже разливала она. Откуда оно вообще у неё взялось?

Слёзы обиды брызнули из глаз. Сквозь пелену я видела, как наши безвольные тела пристёгивают внутри автобуса и обрызгивают каким-то средством. Внутрь запрыгнули Влевод и Жиар.

— Отличная работа, — улыбнулся Ивсорев и, притянув к себе Сашу собственническим жестом, смял пухлые губы в грубом поцелуе и ущипнул за зад. — Тебя ждёт награда.

Ехали молча. Мне была видна только часть автобуса, но, судя по скорости, мы выехали на трассу. В пути провели недолго. Спустя каких-то полчаса остановились в большом ангаре, где нас сначала обыскали, а затем грудой сложили в центр пентаграммы, аккуратно нарисованной весёленькой оранжевой краской. Я видела только неподвижное лицо Мадины и часть полузаброшенного помещения.

Стоило пентаграмме напитаться силой, как нас захватил переход.

На выходе ударил холод, морозный воздух ворвался в лёгкие, и я поняла, что мы больше не в Стамбуле. Слишком разительно отличалась погода.

Ужас сковал тело, я запаниковала по-настоящему. Где мы? В России? На глаза натянули повязку так, что я могла разглядеть лишь узкую полоску пространства. Волоком нас оттащили в какой-то транспорт и покидали на узкие сиденья. На этот раз пристёгивать не стали. На поворотах болтало так, что начало мутить. В бок впивался острый угол, голова иногда билась об обшивку, но волновало не это. Телефон отобрали, а другого способа связаться с Артуром не было. Тело не подчинялось.

Я пыталась бороться с эффектом зелья, но безуспешно.

Ехали в тишине, наши похитители не переговаривались, только Жиар смачно целовал Сашу, она отвечала сладострастными вздохами и стонами.

От обиды и осознания предательства меня буквально колотило. Как же так? Притворялась? Ради чего? Неужели эти чавкающие поцелуи того стоят? Ведь эти ведьмаки на рожу далеко не крем-брюле. Скорее крем-блюе! Про характеры я вообще молчу.

Как Саша смогла так поступить? Неужели она им верит?

А ведь Артур меня предупреждал!

И главное: что они задумали?

Глава 12

Об антураже средневекового каземата

Пока я предавалась самобичеванию пополам с сашебичеванием, нас привезли, выгрузили и разнесли по комнатам. Меня швырнули прямо на пол. Пуховик частично смягчил удар, но скулой я всё равно пребольно приложилась об пол. В голове зазвенело. Руки туго связали за спиной, ноги тоже обмотали верёвкой. Оставили лежать на холодном полу, лязгнув чем-то металлическим над ухом. Твари!

— Влевод, отличная работа! — мерзкий голос Арского-старшего сложно было не узнать.

— Да, папа. Что с ними теперь будет? — раздался не менее мерзкий голос Блевота.

— Лейла останется тут, с неё мы снимем Десницу Жизни. На Мадину есть желающий. Впрочем, если выживет, то на Лейлу тоже. Остальных — в расход, — сочился презрением Арес.

— Подождите, но вы же обещали, что им не причинят вреда! — звонко воскликнула Саша. — Вы же сказали, что нужен только артефакт. Жиар, ты же дал Слово Ведьмака! — в её голосе послышалась настоящая тревога.

— Ах да, об этом… — хмыкнул Жиар. — Видишь ли, Саша, есть небольшой секрет. Слово Ведьмака работает, только если оно дано ведьмаку. И Слово не дают, его берут. Ведьмак берёт Слово, вот поэтому оно так и называется. Сама понимаешь, ведьмам мы втираем другое. И используем Слово очень аккуратно. Например, с теми ведьмами, которые уже никому не расскажут о нашей маленькой тайне… как ты.

— Но мы же договаривались, — перешла она на скулёж.

Раздался звук удара, Саша панически взвизгнула.

Закладка:

— Дура ты, Саша, но дура красивая. Я тебя застолбил ещё в самом начале, очень уж ты хороша, — ласково проговорил Жиар. — Будешь настоящим украшением Тихого этажа.

— Нет, подожди! Жиар, пожа… — Саша захлебнулась словами.

Звонкий шлепок, звуки борьбы и вскрики, а затем смачный удар, шуршание одежды и удаляющиеся шаги ведьмаков. Где-то в отдалении лязгнула дверь. Меня затрясло от страха. Получается, никто из нас выйти отсюда живой не должен. Я прислушивалась, но стояла вязкая тишина. Тело пока не подчинялось, поэтому я молча лежала, концентрируя силы.

Артур в Стамбуле, а мы, наверное, в Питере, в городе ведьмаков. Оборотень не сможет мне помочь. Можно рассчитывать только на себя и на круг. Я старалась дышать глубже, не впадать в панику, но с каждой прошедшей минутой становилось страшнее и страшнее. Почему я не послушалась Артура? Да, учёбу бы не закончила, но лучше быть живой недоучкой, чем образованным трупом. Они убьют Тимею и Эльвиру. Мадину тоже вряд ли ждёт весёлая судьба. Саша спуталась с Ивсоревым, а ведь её предупреждали о садизме этой семейки. Судя по всему, это не слухи, а самая настоящая правда. Интересно, почему Саша не ударила силой? Почему не защитилась? В отличие от нас, отравленное шампанское она не пила.

Мне показалось, что прошло несколько часов к моменту, когда я наконец смогла пошевелиться. Тело затекло, я дико замерзла. Щека, которой я касалась пола, сначала болела, а теперь онемела, и это пугало ещё сильнее. Но я смогла пошевелить плечами. Дёрнуть шеей. Подтянуть колени к животу.

До полного контроля над телом было ещё далеко, но начало обнадёжило.

Я возилась на полу, прислушиваясь, но, кажется, помещение оставалось пустым. Никого, кроме нас, пленниц. Сделав несколько попыток и рассадив щёку, я таки смогла стянуть повязку с глаз.

Мы находились в темнице, по-другому не назовёшь. Антураж средневекового каземата был любовно соблюдён: каменные стены грубой кладки, металлические решётки, холод и отсутствие окон. Из своего положения я видела только то, что находилось напротив, а там бездвижно лежала Эльвира. Соседнюю с ней камеру отсюда было практически не видно.

Кое-как смогла сесть. Кто бы знал, что это настолько сложно со связанными за спиной руками и затёкшими ногами! Изо всех сил задвигалась, разгоняя кровь. Ноги постепенно пришли в норму. Я завалилась набок, затем встала на колени и стала наклоняться к полу. К счастью, пуховик был расстёгнут. Если повезёт, то кинжал вывалится, а не запутается в одежде, когда я его призову.

Повезло!

Правильно. Ведьма я или кто?

Я села и нашарила кинжал. Пальцы почти не слушались, но тёплый металл придал сил и помог немного отогреть руки. Кое-как смогла разрезать верёвку, стягивающую запястья. Кровь хлынула в затёкшие кисти, их свело и заломило, стало больно.

Сколько времени ушло на то, чтобы избавиться от вязок? Полчаса? Час?

Верёвку на ногах разрезала аккуратно, прямо возле узла. Вдруг пригодится?

Наконец я поднялась на ноги, сжимая в руке кинжал. Рукава подаренного Артуром пуховика оказались изрезаны, и за это почему-то стало особенно обидно. Твари! Если выживу, то я вам за одно только это рассеку что-нибудь ценное! Рожи, яйца, задницы — привередничать не стану. Тем более у вас рожу от задницы ещё поди отличи. Мрази…

Эльвира по-прежнему не шевелилась, и я рванула к решётке, чтобы рассмотреть подругу. В клетке через одну от неё полулежала Тимея. Она искривила губы в улыбке при виде меня. Повязка сползла на лоб, закрывая обе брови.

— Девочки, кто уже очнулся? — задала я вопрос, после того как осмотрелась.

Помещение никто не охранял.

— Я, — натужно просипела Тимея.

— И я. Мама? — громко застонала Мадина откуда-то сбоку.

— Пока лежит. Но дышит, — поспешила утешить я, заметив тихое шевеление. — Мадина, не шуми. Девочки, надо успокоиться и что-то придумать. Надо как-то выбираться. Артур в Стамбуле, он сможет быть в России только через несколько часов. Это если мы в России.

— В смысле? — прохрипела Мадина.

— Нас перенесли сюда порталом, потом везли на машине или автобусе. На улице было очень холодно.

— Так ты не отключалась?

— Нет, но толку никакого. Ворожба словно не работает…

— Значит, нас напоили смесью блокиратора и паралитика. В таком случае дар раньше, чем через пару дней, не проснётся, — прохрипела Тимея.

— Мадина, ты в соседней камере?

— Нет, через одну, — ответила вместо неё Тимея. — Нас специально посадили так, чтобы мы не могли друг до друга дотянуться и сформировать круг. Они явно всё продумали. Ты что-то слышала об их планах?

— Да. На Мадину есть желающий. Эля и ты — в расход. С меня снять артефакт, если выживу, то тоже есть желающий. Что бы это ни значило. Оказывается, Жиар дал Саше Слово Ведьмака, что нас не тронут, но соблюдать его не собирается. Оно действительно, только если его даёт ведьмак ведьмаку. Вернее, Слово берёт один ведьмак у другого. Но об этом знают только те ведьмы, которым не суждено рассказать другим. Это если вкратце.

Мадина сердито засопела, а Тимея глубоко дышала, собираясь с мыслями.

— То есть нас Саша опоила?

— Да, — коротко ответила я. — Но не думаю, что ей понравятся последствия. Кажется, Жиар её избил.

— Ладно, это уже её проблемы, — жёстко ответила Тимея. — Нужно думать, кого и как позвать на помощь. Вещей нет?

— Нет, у меня телефон остался в сумке. Если бы у кого-то из нас был ещё один телефон, то можно было бы позвонить и тихонько отправить геолокацию. А так — дело безнадёжное.

Я специально говорила с намёком. О моём телефоне знали преподаватели, соответственно, это не было секретом. А вот у Мадины он появился недавно, может, Саша о нём не успела рассказать?

— Мой тоже забрали, если ты об этом, — откликнулась младшая ведьма.

— А мой, что выдали обратно, остался в сумке. Но он разряжен, наверное, — вздохнула Тимея и попыталась сесть поудобнее.

— Ладно, не отчаиваемся. Нас будут искать.

— Главное, ничего больше не есть и не пить. Нужно, чтобы зелье вышло из организма.

Тут застонала Эльвира и попыталась перевернуться набок. Бедняжка, ей, наверное, досталось больше всего, потому что природной защиты у неё нет почти никакой.

— Эльвира, у тебя на глазах повязка. Постарайся её снять, — заговорила я с ней.

— Артур передал для Саши защиту, а, оказывается, защита нужна былаот неё, — раздосадованно процедила Мадина.

— Защита нужна была от меня. Мы все здесь из-за меня, — я вцепилась в прутья и потрясла решётчатую дверь. Она заходила ходуном, но не открылась.

— Тогда в круге никто тебя не остановил. Да и вообще, мы все знали, чем это может кончиться. Ведьмы пропадают регулярно, никогда не знаешь, где перейдёшь дорогу ведьмаку.

— Тимея, что нам теперь делать?

— Ждать, что чужие нас спасут раньше, чем убьют свои. Вот такие пирожки с котятами. Давайте осмотрим камеры, может, найдётся что-то полезное.

Обстановка моей камеры состояла из тюремного металлического унитаза, умывальника над ним, односпального матраса на полу в углу. Всё. Постельного белья не было. Судя по виду матраса, на нём уже семеро сдохло. Возможно, в прямом смысле.

— Эля, ты как? — спросила Тимея, когда смогла подползти к решётке.

— Ох, — тихо простонала та, — местами жива.

— Скорее приходи в себя.

Спустя минут двадцать Эльвира подползла к стене и соскребла повязку с лица, оцарапав щёку о шершавый камень. Она смогла сесть, а потом и подняться на ноги. А дальше показала чудеса акробатики — сложилась пополам, с воем, но всё же смогла протиснуть пятую точку в кольцо рук. Тяжело дыша, рухнула на колени и упёрлась лбом в прутья своей решётки.

— Кто знал, что однажды я буду радоваться своим длинным худым рукам и тощему заду? — хмыкнула она, отдышавшись.

Просунув ступни в кольцо рук, она встала и вцепилась зубами в узлы на руках. А потом неожиданно захихикала.

— Извините, это нервы.

Я молча показала ей кинжал и прижала палец к губам. А затем скользящим движением послала его в полёт к её камере. Уже потом подумала, что он мог отскочить от решётки и остаться посередине прохода.

Закладка:

Но нам всё-таки повезло.

— Мне нужна помощь, — тихо позвала Мадина, — крепко завязали.

Эльвира разрезала верёвки и сорвала повязку с головы.

— Что дальше?

— Сможешь докинуть до Мадины?

— Тут наискосок и далеко. Лучше не рисковать, — огорчённо ответила она, оценивая расстояние.

— Обвяжи верёвкой и кинь. Если что, втянешь обратно, — посоветовала Тимея.

Я прикусила губу. Как мне это в голову не пришло?

Как ни странно, сначала кинжал долетел до Тимеи. Она не сразу справилась с верёвками. Видимо, руки слишком сильно затекли. Затем освободилась и Мадина.

— Дальше что?

— Разминаемся, восстанавливаем кровоток, наматываем путы обратно на себя, типа так и было, — растирала запястья Тимея. — Особенно Лейла. Если ведьмаки подойдут достаточно близко к решётке, то можно попытаться накинуть верёвку кому-то на шею и придушить через решетку, если получится. Они, конечно, ударят колдовством, но других вариантов я не вижу. Если мы хотим отсюда выбраться живыми, действовать надо наверняка. И не надо смотреть на меня такими глазами, — она обратилась к Мадине. — Убивать неприятно, но в данной ситуации либо мы, либо они. Нам с Эльвирой приговор уже вынесли, ты же слышала. Тренируемся.

Тимея попыталась накинуть петлю на воображаемую цель перед решёткой. Получалось так себе, но это хотя бы занимало нас и отвлекало от тяжёлых мыслей.

Я попыталась открыть замок кинжалом, с моей стороны глухо, а вот с внешней замок-защёлка, кажется, начал поддаваться. Я вспотела, измучила запястья, выгибая их под страшными углами, чтобы ковырять замок снаружи. Когда показалось, что начало получаться, в помещении заскрипела дверь и раздались шаги нескольких ведьмаков.

Я набросила верёвки на ноги, зажав маленький кинжал в правой руке за спиной.

В поле зрения появились двое Ивсоревых, включая Жиара. А следом за ними шёл Эрлен. Я мысленно прокляла несостоявшегося муженька.

— Лейла, я же обещал дать тебе время подумать, — насмешливо проговорил он. — Ты как, решилась? Что лучше — родить мне сына или сдохнуть, пока я снимаю с тебя артефакт?

— Эрлен, что происходит, почему мы здесь? — я добавила жалобности в голос и мольбы в глаза.

— Потому что вы очень строптивые ведьмы, а это никому не нравится. Вот мы и пришли к небольшому соглашению. Я снимаю с тебя артефакт, изучаю его и отдаю Арским. Ивсоревы получают трёх ведьм для развлечений, а я — двух неинициированных для получения наследников. Если буду неаккуратен с артефактом, то только одну. По мне, так это более выгодная сделка, чем терпеть твой скверный характер и разводить вокруг тебя суету.

— Но невозможно инициировать ведьму против воли… — пролепетала я.

— У меня было несколько месяцев на подготовку. Видишь ли, тебе не обязательно быть в сознании в процессе, — мягко улыбнулся он, а меня передёрнуло. — Неужели ты думала, что твоё поведение сойдёт тебе с рук?

— Не думаю, что сделала что-то такое, за что стоило бы насиловать и убивать, — тихо ответила я. — И уж точно ничем не провинились остальные.

— А это уже нам судить и решать. Ладно, дорогая, посидите тут ещё, мы подождём, пока вы станете посговорчивее. Ворожить вы в ближайшие дни не сможете, а вот как начнёте от голода с ума сходить, тогда и поговорим.

— Не боитесь, что нас найдут раньше?

— Пусть ищут, — хохотнул Эрлен, а Ивсоревы предвкушающе осклабились.

— Ага, пусть приходят, встретим их хлебом с солью. Бертолетовой, — глумливо заржал Ивсорев, имени которого я не знала. А ведь с виду вполне симпатичный мужик, но от его выражения лица хотелось проблеваться.

Они покинули помещение, перешучиваясь, а мы замерли до тех пор, пока не хлопнула дверь.

— Жаль, никто близко не подошёл. Пр-редусмотр-рительные, ур-р-роды! — прорычала Тимея.

— Интересно, где мы? — сглотнула я вязкую слюну.

— Думаю, что в резиденции Ивсоревых, — хмыкнула она.

Я снова попыталась открыть свою камеру, но безрезультатно. Кинула кинжал Эльвире, и у той неожиданно получилось. Оказалось, что камеры даже не запирали на ключ, просто закрывали на защёлку замка. Это же насколько нужно быть самоуверенными? Надавив кинжалом на скошенную часть, получилось вогнать защёлку внутрь замка и открыть дверь.

Эльвира почти сразу освободила Тимею, а вот с Мадиной пришлось повозиться.

Моя камера никак не поддавалась, в итоге мы втроём оттягивали дверь в сторону, чтобы кинжал входил свободнее, а четвёртая давила на защёлку. Справились далеко не сразу, но получилось! Спрятавшись в камеру Эльвиры как самую дальнюю от входа, мы попытались сделать круг. Глухо. Значит, нужно выбираться человеческими силами.

— Мне кажется, что с момента похищения прошло часов шесть. Нас уже точно ищут. Стоит ли пытаться выбраться? — неуверенно спросила Эльвира.

— Можно попробовать спрятаться в самом здании, — предложила Мадина. — Они, скорее всего, будут искать нас снаружи, когда обнаружат пропажу

— Нам бы хотя бы понять, где мы, и оставить свой запах. По нему нас найдут быстрее, — предположила я.

— Где оставить? Тут, что ли? — возразила Тимея. — Отсюда даже оборотни не унюхают.

— Давайте попробуем сходить на разведку? Возможно, выбраться будет легче, чем мы думаем. Пока что дела идут не так уж плохо, — голос у Мадины дрогнул.

— Возможно, это оттого, что впереди есть колдовские барьеры, которые мы не ощутим. Я вообще не чувствую силу, — Тимея нервно потёрла лицо.

— Спокойно, без паники. Мы развязались, смогли открыть двери, у нас есть хоть какое-то оружие. Мы не беззащитны, — я сжала плечи Эльвиры и Тимеи, которые стояли ближе.

— Да, нужно сосредоточиться на том, чтобы выбираться. Оборотни нас уже ищут, нам нужно просто продержаться.

Мы двинулись к выходу. Всего в помещении было семь камер и небольшой предбанник, заканчивающийся закрытой металлической дверью с глазком. Полноценной металлической дверью, а не решёткой.

Открыть её с наскока не получилось.

— Дай-ка я кое-что попробую. Я как-то видела в передаче, что подобную дверь вскрыли открывашкой.

Тимея вонзила кинжал в металл, и он вошёл почти по самую рукоять. Дальше, матерясь и сменяя друг друга, мы смогли вырезать место вокруг замка. Это заняло не меньше часа, дверь скрипела, но поддавалась. Либо у нас был очень хороший кинжал, либо кто-то сильно сэкономил на двери.

Раскурочив всё, что могли, мы буквально выдрали замок из пазов. Оказалось, что он был заперт на ключ, который торчал с той стороны.

Мы приоткрыли изрезанную дверь и выглянули в коридор.

Глава 13

О том, что выхода нет

Коридор не порадовал — ни окон, ни лестниц, только куча одинаковых дверей. Планировка нестандартная: прямоугольное помещение, по обеим длинным стенам через равные промежутки — двери, в торцах — ничего. Куда идти-то? Таблички «Выход тут» не наблюдалось. Кто так строит, я вас спрашиваю? А пожарная безопасность? А план эвакуации⁈

Попробовав все двери по очереди, мы смогли открыть только одну, которая вела в такой же каземат, как наш, только пустой. Остальные оказались запертыми, и замочные скважины ключами не радовали.

В итоге смотрели по глазкам, что внутри, чтобы понять, где выход. Большинство откинули, под сомнение попала только пара дверей, за которыми угадывалось что-то другое. Самое неприятное, что все проёмы были довольно симметрично расположены, так что логически вычислить, за какой из них коридор на выход, мы опять-таки не смогли. Сели передохнуть в проходе.

— А что, если мы забаррикадируемся в другом крыле? — предложила Мадина.

— То нас найдут в течение получаса. Надо вскрывать двери, ведьмы мы или кто? Нам должно везти! — устало потёрла виски Тимея.

Мы выбрали ближайшую к дальней стене дверь в надежде, что она выведет из каземата.

Руки уже дрожали и болели от усталости, поэтому вторую дверь мы вскрывали намного дольше. Часов не было, Эльвира отсчитывала до трёхсот, и мы менялись.

Закладка:

К счастью, у Эльвиры в кармане пуховика остались кожаные перчатки, оберегающие от порезов и царапин. Мы использовали их по очереди. С одной стороны, вроде поднаторели, а с другой — усталость и нервы уже брали своё.

Когда наконец дверь распахнулась и открыла вход в очередной каземат, на этот раз всего с тремя камерами, Мадина распсиховалась и цедила сквозь зубы непечатные ругательства. Обняв нашу самую юную ведьму, я подождала, пока Тимея осмотрит помещение. Пусто.

— Знаете, я как-то даже рада, что тут пусто, — проговорила Эльвира, впечатлённая вокабуляром дочери. — Но масштабы поражают. Зачем им столько камер, тем более что на тех же оборотней они явно не рассчитаны. Неужели это всё для своих?

— Так, вопросы оставим на потом. А сейчас вскрываем вторую дверь. Нам, оказывается, повезло, что нас вместе поселили, — сказала я.

— Видимо, планировали расселить и тем самым довести до отчаяния чуть позже, — предположила Тимея. — Я читала про всякие методы психологического воздействия на заключённых.

— Давайте разбираться с этой дверью. Остальные однозначно ведут в камеры, — не теряя времени, Эльвира принялась за дело.

И снова минуты потекли одна за другой. Если бы кто-то рассказал мне раньше, что можно вскрыть дверь ножом, я бы не поверила. С другой стороны, кинжал у меня явно был особенный.

Третья по счёту дверь поддалась часа через два, у нас уже даже на разговоры сил не было, Мадина материлась почти беспрестанно. Тимея тоже злилась, Эльвира отрешённо молчала, а я яростно стремилась на свободу. У меня там Артур. Я ему двести семьдесят один секс должна. Нехорошо умирать, не отдав долги.

Чем дольше мы возились, тем больше была вероятность, что к нам кто-то придёт, но, судя по внутренним ощущениям, сейчас была глубокая ночь. Возможно, наши тюремщики спали. Или просто решили поморить нас голодом и неизвестностью.

Когда дверь поддалась, мы несколько минут просто толклись возле неё, боясь обнаружить там ещё одно крыло с камерами. Но на этот раз там был коридор, заканчивающийся лестницей вниз.

А вот дальше возникли разногласия.

— Давайте спрячемся внизу, — предложила Мадина, утираясь рукавом. От холода все шмыгали носами. — Там нас точно не будут искать. Наверху наверняка охрана и другие двери.

— Нельзя терять время, нам надо выбираться наружу во что бы то ни стало и как можно скорее! — Тимея сверкнула серыми глазами и упёрла руки в бока.

— Давайте сходим вниз на разведку, прежде чем двигаться выше. Не хочется оставлять опасность за спиной. Кроме того, мы понятия не имеем, какая планировка у этого здания. Выход может быть и через нижние этажи.

Три пары глаз выжидающе уставились на Эльвиру, молча требуя согласиться с одной из нас.

— Давайте разделимся. Мы с Тимеей аккуратно наверх, а вы с Мадиной вниз на разведку, — предложила она четвёртый вариант, но разделяться не захотелось никому.

— Нет, разделяться ни в коем случае нельзя, — твёрдо сказала Тимея.

— Тогда просто на разведку вниз, может, там совсем пустое подземелье? Или есть выход какой-то?

— Девочки, у меня проблема, — призналась я, — ужасно в туалет хочу.

В итоге пришлось нам шипя и спотыкаясь друг об друга вернуться в камеры. Пить тоже очень хотелось, но побоялись, что в воду добавили блокиратор. По крайней мере, я бы на месте ведьмаков добавила.

Уже разведанным путём отправились вниз. Там оказалось закрыто. Вот стоило из-за этого полчаса времени терять?

Мы гуськом двинулись на верх, где тоже, конечно же, было закрыто.

Эльвира предложила устроить засаду на нижнем этаже и подождать, пока кто-то пройдёт в наши камеры, а затем прорваться в открытую дверь. Шикарный план, только мы не отряд спецназовцев. Из всех нас именно я обладала самыми внушительными размерами, но перспектива идти на таран не вдохновляла.

— Вот чего они от нас ожидают? Что мы будем прорываться наверх! А мы вниз! — настаивала Мадина, а я уже была готова послать упрямую подругу, но не вниз, а куда подальше.

И в этот момент я почувствовала, что моя аура засветилась.

— Силы возвращаются! — обрадовалась я, и девочки повеселели.

Теперь я могла быть не просто тараном, а колдовским тараном с кинжальчиком, а это уже совсем другое дело.

— А у меня способность проявилась в круге на одном из последних занятий, — вдруг проговорила Мадина. — Силу высасывать из другого круга. Если ко мне дар вернётся, то можно попробовать какое-то заклинание так обнулить.

— И куда девается высосанная сила? — вдруг заинтересовалась Тимея. — Рассеивается?

— Половину я усваиваю, половина рассеивается, но усилий надо мало, поэтому ощущается просто как большой приток чужой энергии, — похвасталась Мадина. — Да там случайно получилось, никто ж не говорил, что можно силы тянуть из других кругов, вот я и не знала.

— Это нам сейчас более чем на руку было бы, дочка. Может, действительно чуть отсидеться внизу, пока дар не вернётся?

— Нет, не стоит. У Лейлы браслет нейтрализует эту гадость. Мы же будем восстанавливаться как обычно. С меня все защитки сняли, ушлёпки, — голос Тимеи звучал собранно и, я бы сказала, уверенно.

— Ты сможешь поворожить, чтобы дверь открыть? — обернулась ко мне Эльвира.

— И как её открыть? Расплавить замок? Так оно ещё хуже прилипнет! — досадливо ответила я.

— Можно кинжал нагреть и им вскрывать, быстрее будет… наверное… — предположила Эльвира.

— Знаете, что меня в этой всей ситуации смущает? Что мы уже несколько часов шатаемся тут, двери вскрываем, и всем до лампочки. Это как вообще? — вслух размышляла я.

— Судя по всему, сейчас уже глубокая ночь. Нас забрали в обед, пока привезли, туда-сюда. Вот и считай. Может, и утро уже, — ответила Эльвира.

— Я совсем спать не хочу, — сказала Мадина.

— Потому что тебе восемнадцать! Я в этом возрасте могла по двое суток не спать, а третьи плясать, — проворчала Тимея.

— А я очень хочу спать. И устала ужасно. Я же, считай, обычный человек, — Эльвира села, поджав ноги к груди, сложила руки на колени, а поверх уронила голову, тем самым тонко намекая, что на один совещательный голос у нас стало меньше.

— Мы можем подняться обратно и замуровать все двери. Во-первых, они вскрыты и это видно. Во-вторых, у них время займёт открыть их все. Представь, если как будто сваркой по периметру, чтобы прям плотненько. Если заварить все двери и спрятаться за той, что изначально была открыта и осталась невредимой, то мы выиграем кучу времени. Пока вскроют, пока найдут, — предложила Мадина.

— Это если считать, что время играет на нас. А мы уже обессилены, пить нечего, дар так быстро не вернётся. Да и кто знает, может они все эти двери расплавят, да и дело с концом. Их вон сколько, и все сильнющие. Но план интересный, — ответила Тимея.

— Нас ищут, я чувствую, — серьёзно проговорила Мадина.

— А что ещё чувствуешь?

— Что нам надо вниз! — продолжила настаивать она.

— Тимея? — я вопросительно посмотрела на подругу.

— Смотри, Мадине очень хочется вниз, я бы скорее наверх пошла, но так, без фанатизма. Ты, Лейла, я так понимаю, тоже без конкретного предпочтения, а Эльвире всё равно. Тогда пойдёмте вниз. Мало ли, может, чуйка у неё.

К сожалению, чуйка если и работала, то в открытии двери не помогала. Я уже настолько вымоталась, что действовала чисто механически. Эльвира уснула на ступенях, устроив голову на скрещенных на коленях руках.

Дверь поддалась, и нашему вниманию предстал ровно такой же коридор, как наверху, вот только все двери были открыты, кроме одной.

— Судя по планировке, там такая же тюрьма, как у нас. Лейла, как с колдовской силой?

— Пока очень слабо. Открытие двери не потяну.

Мы переглянулись. И вскрыли пятую дверь. Руки были уже никакие, но меня сильно выручал браслет. Девочки же уже все ладони посбивали, поэтому последнюю дверь я вскрыла почти в одиночку. Однако техника мне уже была известна, кроме того, все двери были одной модели, так что действовала я скупыми движениями, оптимально расходуя силы, которые, кстати, меня и оставили, когда дверь таки поддалась. Пришлось девочкам на неё налечь, даже Эльвиру разбудили, чтобы она помогла.

Закладка:

Открывшийся вид не порадовал. Камеры было всего две, но обе огромные. Посередине одной валялся матрас, с которого с удивлённым любопытством на нас взирал бородатый обросший старик. Седой как лунь, но на вид крепкий.

— Здравствуйте. Извините, что помешали. Мы выход ищем, — вступила в дипломатические переговоры Мадина.

Не то чтобы бы она сама вызвалась, просто Тимея красноречиво пихнула её в спину: мол, хотела вниз, наслаждайся.

— Да неужели? — вполне искренне поинтересовался старик. Одет он, кстати, был в одни брюки. А ещё в помещении пованивало, но мы тактично промолчали. — Последний раз, когда я проверял, его тут не было.

В голосе старика было столько едкого сарказма, что я хихикнула. А потом и вовсе заржала в голос. Следом за мной истерика накрыла остальных. Старик, глядя на нас, тоже развеселился.

— Может быть, вам известно, где он есть?

— Может быть и известно. Только отсюда я вам не смогу показать, — пожал плечами старик, но за нами следил зорко и выглядел не так расслабленно, как хотел показать.

— Вы оборотень! — наконец дошло до меня. Магия возвращалась неохотно, поэтому сразу я не заметила.

— А вы ведьмы, — поскучнел старик и отвернулся.

— А как вы тут оказались? — спросила Мадина.

— А как вас это касается? — передразнил старик.

— Например, мы тут потому, что я пара оборотня. Игоря Клыкова из Уральских. А она — пара Артура Волкова из Московских, — сдала нас с потрохами юная ведьма и вопреки шипению Тимеи продолжила: — Нас за это убить хотят. Парни нас ищут. А мы вот, выбрались. Только я вниз захотела идти, а тут вы.

Старый оборотень напрягся и подался вперёд.

— Чем докажете? Меток на вас нет, — тихо проговорил он, пожирая нас глазами.

Я подошла к его решётке, показывая клинок.

— Вот этим докажем.

Оборотень буквально впился в меня тяжёлым взглядом.

— Колдовать можете? Освободите меня, и я вас выведу. И со своими свяжусь.

Мы обрадовались и начали наперебой предлагать варианты, как это сделать. Старик был закован в толстенные кандалы по рукам и ногам. Решётка его металлическая не чета нашей, но он до неё даже не доставал.

— Дар только начал возвращаться. Нас опоили. А меток на нас нет, потому что ещё не успели.

— Ясно, — ответил оборотень, но, кажется, не поверил.

— А вы точно нас не обидите, если мы вас отпустим? — спросила Мадина.

— Точно. Выведу к своим, а дальше разберёмся, — он облизнул пересохшие губы.

— А если нагреть и попробовать отломить прут?

— За горячее ты же не схватишься, а холодный прут такой толщины даже оборотень не согнёт, — скептически ответила Тимея.

— Согну, но не достану отсюда. А дай-ка мне ножичек свой, красавица, — улыбнулся он почти ласково. — Есть у меня идея одна, как кандалы снять.

— Давайте сначала познакомимся, что ли? И вы расскажете, кто вы и как тут оказались. — неуверенно предложила я.

— Скоро рассвет, нет времени на болтовню. Артуру Волкову я не враг и пару его не обижу, хотя его запаха на тебе нет.

— Мы давно не виделись, почти два месяца. Я училась в ведьминской школе вместе с девочками. Одногруппники нас похитили и хотят убить. За лояльность оборотням.

— Не помню, чтобы это каралось смертью, — сощурился бородатый оборотень.

— Я слишком многим отказала в не очень разумной форме. А ещё тут замешаны Арские, а вы сами знаете ту историю.

— Про то, как их Артурчик потрепал? Конечно, знаю. Только Ареса я тут не видел.

— Арские сговорились с Ивсоревыми и ещё одним ведьмаком, Эрленом. Не знаю его фамилии. Ему нужен артефакт, Десница Жизни, — я протянула руку, показывая браслет. — Он же из вашего хранилища.

— Даже так? Ладно, я вам верю. Этот браслетик действительно только сам Артур мог принести, украсть его бы не получилось.

— Да о нём и не знал никто, все очень удивились, когда я его надела.

— Тоже верно, ваши давненько его след потеряли. Ну так что, дашь ножичек? — махнул он бородой.

А я что? Кинула ему аккуратно. Вот только никто не готов был к тому, что он себе руку отрежет, чтобы кандалы снять. И, главное, полоснул так спокойно и уверенно, будто каждое утро это делает перед завтраком. Если бы у меня в желудке была еда, то меня бы вырвало, а так — просто поплохело немного.

Мы предпочли отвернуться.

Возился старик минут пятнадцать-двадцать, подгонять его мы как-то не осмелились. Вдруг ещё не так прирастит конечность, нам колчерукий защитник ни к чему.

Наконец он закончил, вытер нож об матрас и протянул мне.

— А теперь отойдите-ка подальше, ведьмы. Сейчас будет немного шумно. Лучше выйдите за дверь.

Когда дед встал в полный рост без кандалов и расправил плечи, оказалось, что мужик он ещё очень крепкий. Худющий, конечно, но конституция могучая, оборотневая.

— Извините, а вы сильный оборотень? — встряла я, сбив его с шага. — Вот Артур сильный, Игорь тоже, а Стас не очень.

— Это какой Стас?

— Который заместитель у Артура.

— Ах, этот Стас… Этого Стаса я, конечно, посильнее буду. Поопытнее тоже. Опять же, сижу тут давно, настроение пакостное, красивые ведьмы меня освобождать не приходили. Поэтому ведьмакам, конечно, сейчас нехорошо придётся. Если их очень много, я, как минимум, отвлеку, а вы уходите. Зовут меня Евстигней. Стас меня хорошо знает, да и Артур тоже. А теперь брысь отседа, чтобы осколками не посекло.

Мы благоразумно ретировались. Сверху было тихо. Мы закрыли обе двери — наверх и в камеру Евстигнея, и встали перед последней живыми щитами, когда раздался шум. Металл корёжило с мерзким скрипом, а затем слегка дрогнул пол. Что-то лопнуло, а потом с треском рухнуло. Пол дрогнул второй раз, но уже слабее. Видимо, это контрольный удар на случай, если после первого проснулись не все.

Вышел Евстигней с двумя клинками наперевес, мы почтительно расступились в стороны.

— Вы будете менять ипостась? — тонким голосом спросила Мадина.

— Пока нет. Но если обернусь, держитесь у меня за спиной и не мельтешите, пока не покажу, куда бежать.

Босиком, в драных штанах и с короткими обоюдоострыми клинками, он выглядел устрашающе. Длиннющие седые волосы и борода придавали образу какую-то особую зловещесть. Мы двинулись следом за оборотнем. Почему-то его присутствие придавало сил и уверенности в благополучном исходе.

Перед дверью на верхний этаж он резко остановился и втянул ноздрями воздух.

Узкий лестничный пролёт шириной около метра давил бетонными стенами. Мы замерли на десяток ступеней ниже. Тускло светили лампы у нас за спинами, а тут на лестнице царил полумрак.

— Заминировано, — наконец сказал Евстигней.

— Что? — закашлялась я.

— Тротилом пахнет, — ответил он, осторожно обнюхивая дверь по периметру.

— И как открыть? — встревоженно спросила Мадина, делая шаг назад.

— Смотрите, всё достаточно хорошо продумано. Направленный заряд — дверь вышибает внутрь так, чтобы того, кто захотел её открыть, смело вниз по лестнице и ещё самой дверью сверху припечатало. Кто выживет, того контузит знатно. Коридор один, выход из этого подземелья тоже один. Снаружи контактный взрыватель, скорее всего. Захотели ведьмаки зайти — заблокировали контакт и зашли. Обратно поднялись — разблокировали. Всё. Бесшумно отсюда не выбраться, они на взрыв наверняка сбегутся. Даже если вы где-то спрячетесь, а я дверь подорву, то после такого я, скорее всего, мало на что годен буду… у меня и так сил немного, они же меня впроголодь держали, кормили ровно, чтоб не сдох, — он раздосадованно плюнул на пол и сжал костлявые кулаки. — Ещё и сил столько уже потратил на решётку и кандалы…

— И что же нам теперь делать? Мы не сможем выйти?

— Нет. Дверь, скорее всего, даже не заперта, но выйти мы не сможем.

Глава 14

О ловушках

— И что теперь делать? — встревоженно спросила Эльвира.

— Что делать… снимать трусы и бегать, — раздражённо бросил Евстигней, но потом обернулся и сказал уже спокойнее: — Устроим засаду, будем ждать, пока они сами не придут. Коридор тут узкий, я один со многими справлюсь.

Закладка:

— Но мы не знаем, сколько их. И что если снаружи дверь опять заминируют, когда услышат звуки борьбы? — Тимея подняла на оборотня вопросительный взгляд.

— Рискнём. Какие ещё варианты?

— А этот взрыватель, он где? — с любопытством спросила я.

— Снаружи, — огрызнулся Евстигней.

— Это я уже поняла, но на какой высоте от пола? Может, в двери дырку вырезать? — я даже поднялась на несколько ступеней вверх.

— Дырку?

— Ну да. Мы до этого пять таких дверей моим кинжалом вскрыли. А у вас клинки… Можно и насквозь прорезать, наверное.

— Сделать окошечко, посмотреть, где мина, а потом вырезать дыру побольше? — оскалился он. — Вот теперь верю, что ты пара Артура. Он дур никогда не любил. Хах. А я бы в засаде ждал, старый дурень. Ну-ка брысь все отсюда, я сейчас попробую. Есть риск повредить растяжку случайно, так что спрячьтесь-ка подальше, чтоб не оглушило в случае чего. И уши заткните!

Дважды упрашивать нас не пришлось.

Мы забились в самую дальнюю щель и затаились. Вцепились друг в друга и неровно дышали. Время тянулось бесконечно медленно. Наконец раздались шаги, и знакомый голос весело позвал:

— Готово, девоньки.

Теперь дверь представляла собой пародию на консервную банку-неудачницу. Часть полотна вывернута с мясом и приставлена к стене на ступенях. Дырка получилась не очень большая, но захочешь жить — и не в такую протиснешься.

— Мина сверху, на уровне пояса. Лучше вылезать лицом вверх, чтобы видеть её. На полу ничего опасного нет, я уже проверил. Хотел всю нижнюю половину створки снять, но решил не рисковать, мало ли, перекособочится ещё и рванёт… Сначала я, вы следом.

Отдав команду, он исчез в светлом проёме.

Я полезла первой. С обратной стороны Евстигней подхватил меня за подмышки и буквально выволок из проёма. Низ куртки зацепился за острый металлический край и с треском порвался. Я поднялась на ноги и с досадой погладила новый порез на ткани.

Девочки выбирались из раскуроченной двери одна за другой. Света по-прежнему не хватало, а окна хоть и были, но крошечные и под самым потолком, на высоте метров трёх по левой стене. Снаружи ещё не рассвело. Видимо, мы вышли на цокольный этаж. Небольшое квадратное пустое помещение, освещаемое одинокой тусклой лампочкой. Ни дежурных, ни сигнализации. Если и были камеры, то я их не заметила.

— Пойдёмте дальше. Держитесь шагах в пяти позади меня и не отставайте. В новое помещение не выходите, пока я его не зачищу. Силы есть?

— Только у меня и совсем немного… Нас опоили, — ответила ему я.

— Понятно. Ну что ж, идём дальше, — оборотень хмыкнул и несколько раз взмахнул клинками, разминая плечи.

Может, он не такой уж старый? Двигается бодро.

Повеселев, мы осторожно крались вслед за Евстигнеем.

Главная дверь цокольного этажа немного отличалась от остальных, была чуть светлее и выделялась чётким прямоугольником на фоне тёмно-серой бетонной стены.

— Стойте! — воскликнула я.

Оборотень замер, едва не коснувшись двери.

— Стойте! Вы не видите?

— Нет, — он вопросительно вздёрнул брови, обернувшись ко мне.

— Эта дверь другая. Словно чуть светится…

Я сосредоточенно вгляделась. Дверь как дверь.

— Не знаю. Сначала показалось, а теперь ничего не вижу. Ошиблась.

— Погодите! — Тимея подошла ко мне. — Смотри не на неё, а словно сквозь.

Попробовала ещё раз. И действительно, где-то на самом краю восприятия почувствовала отголоски колдовства.

— Есть! Но что это за колдовство и как его снять? — расстроенно прошептала я.

— Ловушка на той двери явно против ведьм была. Это только ведьма или человек тротил не учуют, для вас он и не пахнет, а оборотень мимо такого бы не прошёл. Логично, что вторая ловушка против меня. Я никакого колдовства не чую, — принялся рассуждать Евстегней, прохаживаясь возле двери. Остановился, принюхался и обернулся к Тимее: — Ты старшая? Что у вас есть против нас?

— Это у ведьмаков надо спрашивать, а я ни рангом, ни рожей не вышла, чтобы такие секреты знать, — она прикрыла глаза и потёрла виски. — Не знаю, ничего на ум не идёт.

— Тогда возвращаемся к старому доброму плану с засадой.

— А если снова дырку вырезать? — предложила Мадина.

— Колдовство — не мина, оно поумнее будет, — оборотень сел прямо на пол и прикрыл глаза.

— Первая дверь была открыта, а взрывчатка… Евстигней, насколько мощный был бы взрыв? — спросила Тимея.

— Направленный, в узком коридоре и с учётом двери? Никого бы в живых не осталось, кто находился бы на лестнице. Ну разве что Лейла выжила из-за браслета.

— Вот что я думаю, — постучала Тимея пальцем по губам, потом спохватилась и убрала грязный палец от лица. — Они всё устроили так, что живыми отсюда не уйти. Предположим, что та ловушка на ведьм, эта — на оборотня. Но убить оборотня одним только колдовством очень тяжело. Да и потом, это какой мощи должно быть заклинание? Я бы сказала, что сила пяти Высших. Речь о чистой ворожбе, да ещё и подвешенное заклинание. Чуете, к чему я клоню?

— Пока нет, — честно ответила я.

— Смотри, перезаряжать такое заклинание нереально. Слишком затратно. Размыкать и замыкать его десятки раз, как мину, нельзя. Колдовство так не работает.

— Следовательно, оно должно быть настроено на конкретные признаки, — подхватил Евстигней. — В данном случае — на оборотней. Других я в здании не чую. Возможно, оно настроено на меня лично. Логично, остальные ходят сквозь, перезаряжать не надо. И наверняка оно работает в обе стороны, чтобы если тут окажется ещё один оборотень, он до меня не дошёл. Хотя, кто знает, может, и парочку бы положили. Но стаи они явно не опасаются, а заезжего одиночку оно снимет, не задев остальную защиту снизу. И мина уровнем ниже, чтобы между домом и взрывом в крайнем случае была дополнительная препона. Неплохо придумано, явно не школьники делали.

— Дверь снизу была открыта. Интересно, открыта ли эта?

— Вряд ли.

— Если наша теория верна, то мы двери касаться можем, — резюмировала Тимея.

— Давайте я попробую? Браслет ещё работает, от колдовства он защитит лучше, чем от зелья, — предложила я.

— Мы можем и ошибаться. Я бы предпочёл засаду, — отозвался оборотень.

— Мы не знаем, сколько часов или дней придётся в ней сидеть, это минус. Чем дольше мы тут торчим, тем больше шансов, что дар восстановится, это плюс.

— Заболеем все, — поёжилась Эльвира.

В подземелье действительно было холодно. И сейчас, когда мы стояли на месте, ноги начали мёрзнуть. А ведь Евстигней и вовсе без рубашки!

— Лучше заболеть, чем сдохнуть, — философски заметила Тимея. — Если сквозь защиту не пройдёт Евстигней, то мы можем попробовать выйти сами. Как только встретим кого-то из клыкастиков, сразу сообщим.

— А если нас там ждёт отряд охранников? Воительницы из нас, как из тряпок швабра, — Эльвира обхватила плечи руками.

— Тишина такая стоит… Мне кажется, что сейчас раннее утро. Может, спят? — с надеждой спросила Мадина.

— И что — они совсем дебилы? Должен быть круглосуточный конвой или что-то подобное, — фыркнула я.

— Та вряд ли. Зная ведьмаков… — Тимея потёрла руки одну о другую, согревая пальцы. — Они поставили защиту, которую считают непреодолимой. Их самоуверенность не знает границ. Да и вряд ли кто-то согласится на роль простого дежурного, гонора у каждого — камазами вывозить замучаешься. Ставлю на то, что вся система охраны в доме пассивная. Если я права, то нам грозит разве что случайная встреча. Но с одиноким и неподготовленным к бою ведьмаком справится Евстигней. Нам бы как-то сквозь эту дверь прорваться, а дальше выберемся.

Тимея закрыла глаза, прислушиваясь к себе.

— А давайте в круг встанем? Мало ли? — предложила Мадина.

Мы встали. А чего терять?

Обессиленные девочки ощущались совсем иначе. Во рту пересохло, виски заломило. Тимея резко оборвала связь.

— Круг распределил силы поровну, и получилось, что мы тянули силы из тебя. Так нельзя…

Закладка:

Я пошатнулась. Перед глазами поплыло, браслет на запястье нагрелся, и из него по телу потекло тепло. Стало легче. А ещё я отчётливее увидела колдовство на двери. Да и ауры девочек стали поярче.

— Правильно, качай силы из браслета, — сглотнула Тимея.

— Ты видишь, что я делаю? — удивилась я.

— Чувствую, правда, очень слабо. Сил примерно нисколько, но чувствую себя ведьмой, а не человеком. И знаете, девочки, быть ведьмой мне нравится в разы сильнее, — уверенно сказала она и весело сверкнула серыми глазами.

— Так что с дверью будем делать? — шмыгнула носом и поёжилась Мадина.

— Как что? Попытаемся открыть и пройти. Если эта ловушка против оборотней, то нам она вреда не причинит, — ответила Тимея.

— А если против всех? — Эльвира прижала пальцы к щекам.

— Лейла, ты как? Если ты меня ещё чуточку подпитаешь, то я постараюсь разобраться, — обернулась ко мне Тимея.

Я согласно кивнула. На ногах держалась не очень твёрдо, но на меня, как на боевую единицу, всё равно никто не рассчитывал. А на выход я при случае и по стеночке дойду. Или девочки доведут, не бросят.

Мы с Тимеей взялись за руки, и я расслабилась, отдавая ей силы браслета. Тот возмущённо нагрелся, запястье начало ломить, но я терпела. А после браслет словно потух. Тимея разорвала связь, и он снова потеплел. Хитрый какой, не нравится ему делиться с другими. С характером попался.

— Колдовство очень мощное. Мощнейшее. Развеять с наскока точно не смогу, — с сожалением протянула Тимея. — Думаю, что оно и правда настроено на ауру.

Сероглазая ведьма взялась за ручку, плавно опустила её и потянула дверь на себя. Ничего не произошло.

— Заперто.

— Ну так мы уже знаем, как с этим бороться. Лейла, дай кинжал.

— Не советую… это сталь, закалённая в крови оборотня, — подал голос Евстигней. — Мало ли на что настройка.

— Знаете, что? — зло сощурилась Тимея. — Пора к роду воззвать. Лейла, дай кинжал, — она требовательно протянула руку.

Я вложила в её ладонь подарок Артура.

Тимея деловито прошлась по комнате, выбирая место, а потом принялась чертить узор на полу. Круг, в него вписан ещё один круг. Они соединены росчерками, складывающимися в сложный рисунок. В итоге получился странный семиугольник. Закончив, ведьма плюхнулась в средний круг, задрала рукав и полоснула по предплечью. Брызнула кровь. Там, куда упали густые вишнёвые капли, рисунок налился светлой силой.

— Я Яхно, взываю к Яхно… От прошлого к настоящему. От первой к последней. От рода к крови. Я Яхно, взываю к Яхно! Дай силы!

В замкнутом помещении поднялся вихрь. Он растрепал чёрные волосы ведьмы и впитался во внутренний контур. Рисунок на полу светился почти целиком. Тимея повторяла призыв раз за разом, пока помещение не залило желтоватым свечением.

— От Яхно к Яхно, от настоящего к прошлому, от последней к первой, от крови к роду… Прими благодарность!

Рисунок на полу погас. Сама ведьма светилась так ослепительно, что я отвернулась. К двери Тимея подошла молча. Посмотрела на замок, и он мигом почернел, покрылся ржавыми пятнами, а затем рассыпался в труху. Тимея потянула на себя створку и открыла проход. Проём был словно затянут пеленой.

— А вот теперь посмотрим, что они тут навертели.

Тимея осторожно коснулась пелены и хищно улыбнулась. Голубоватое свечение словно волнами пошло, а потом выплеснулось на ведьму. Но её аура была слишком сильна, волна колдовства впилась в неё, и схлынула к ногам. Пелена побледнела, но не исчезла.

— Ничего, ломать — не строить. Никто же всерьёз не рассчитывал, что тут будет ведьма на пике силы, — зло усмехнулась она.

Тусклое свечение упорно не хотело сдаваться. Выгибалось дугой, отпружинивало, покрывалось пятнами, но не исчезало. Тимея бледнела — как аурой, так и лицом. Заёмные силы быстро таяли, а пелена всё так же упрямо держалась в проёме.

Наконец, Тимея отступила.

— Не могу. Снять не получается, тут вся стена как один большой артефакт. Но я ослабила, насколько смогла, — она обернулась к Евстигнею. — Попробуете?

— Да. Рискну. Раз ты систему затронула, то мог сработать маячок, если он был. Тогда они сюда только во всеоружии сунутся. А один я против них не выстою. Лучше действовать на опережение, чем казни ждать.

— Девочки, пойдём.

Она первой шагнула в едва заметную кисею ворожбы. Я пошла второй и очутилась у подножия лестницы.

— Мы пока останемся с этой стороны, мало ли, — тревожным шёпотом предложила Эльвира.

Евстигней сделал шаг вперёд и двинулся сквозь пелену. Короткая вспышка озарила крошечную площадку, на которой мы оказались. Он вывалился наружу и рухнул на колени, стиснув зубы. Вся кожа сначала стала красной, а потом покрылась волдырями. Он молча сжимал свои клинки и смотрел в пол. Даже побелевшие костяшки пальцев покрылись водянистыми пузырями.

— Могу попробовать обезболить, — Тимея предложила едва слышно, опускаясь перед ним.

Он замотал головой.

— Тогда просто перевяжем?

Евстигней поднял на неё затуманенные от боли глаза и в оскале показал клыки.

— Ладно, будем считать, что это отрицательный ответ. Девочки, идите сюда.

Мадина с Эльвирой подошли к нам и сочувственно уставились на Евстигнея. Тот несколько раз глубоко вздохнул и поднялся с колен. Волдыри стали белыми, кожа на них помутнела и загрубела. Затем некоторые из них полопались, на коже проступили потёки. Тело покрылось розово-бордовыми корочками. Подгоревшая борода торчала клочьями, остатки волос стояли дыбом. Пахло палёной шерстью и кровью. Мы терпеливо ждали, пока ему станет легче. Всё-таки у оборотня с их бешеной регенерацией это не должно занять много времени.

Я осмотрелась. Вместо бетона под ногами теперь лежал облицовочный мрамор. Изящно изгибаясь, вверх уходила отполированная до блеска каменная лестница.

— Спасибо, что ослабила, ведьма, — тихо проговорил Евстигней, вставая с колен.

Обожжённое тело всё ещё выглядело как одна сплошная рана, но оборотень расправил плечи, принюхался и щёлкнул выключателем. Пролёт озарился светом нарядных бра, висящих на стене.

Поднявшись ещё на один уровень вверх, мы наконец оказались в помещении с окном. На улице всё ещё стояла непроглядная темень. Я впервые задумалась о том, что чувствует сейчас Артур. Где он? Наверняка вне себя от ярости и тревоги.

В доме было тихо, это сонное спокойствие уже начинало казаться подозрительным. Неужели никто ничего не слышал?

Судя по обстановке, мы оказались в холле, направо от нас располагалась парадного вида дверь, налево — гостиная, а впереди угадывались столовая или кухня. Мраморная лестница делала мягкий изящный изгиб и поднималась выше ещё на два этажа.

Подойдя к двери, я постаралась ощупать её колдовством. Вроде бы чисто. Обычная дверь. Ключи торчат изнутри. Взяв у Мадины перчатку, я отомкнула замок и аккуратно приоткрыла створку.

Перед нами раскинулся огромный парк. Редкие фонари несмело разбавляли ночную тьму. Вероятно, летом между мощёными дорожками зеленел газон, но сейчас всё было припорошено снегом. А на этом снегу стояли собаки.

Огромные, с оскаленными пастями, разных пород, в том числе и десятки метисов. Я даже не смогла посчитать их количество. Понятно, почему хозяева не боялись, что мы покинем гостеприимный дом. Здесь слишком много зубастых стражей, чтобы можно было выбраться с территории живыми.

— Выходите. Закрой дверь, не будем пока никого будить, — скомандовал Евстигней.

Собачки обнажили клыки, подобрались ближе к крыльцу, но не поднялись на него. Они не лаяли, только вздыбили шерсть на загривках и тихо скалились. От этого становилось лишь страшнее.

А дальше на крыльцо вышел Евстигней.

От него повеяло такой силой, что грозные твари прижались к земле, обтирая животами выпавший снежок, и принялись поскуливать, как нашкодившие щенки. Пара собачек забилась в конвульсиях, а у меня заломило виски. Эльвира покачнулась, но Мадина успела подхватить её под руку. Тимея прижалась к стене и прикрыла глаза.

Закладка:

Холодный морозный воздух казался почти сладким. Я пока не верила, что у нас получилось сбежать. Эфемерная свобода пьянила.

Лавируя между собаками, которые скулили и дрожали у земли, мы двинулись по центральной аллее. Да, эта охрана явно рассчитана на ведьм, а не на оборотней.

До ворот шли не меньше километра, собаки ползли следом на расстоянии метров десяти. Да, если бы не оборотень, нас бы сто раз загрызли по дороге. Но ведь собачек можно усыпить ворожбой? Хотя, скорее всего, у них есть защитные артефакты. Кроме того, даже будучи вторым рангом, я вряд ли справилась бы с таким количеством живых существ единовременно. И это если была бы полна сил. В текущем полуобморочном состоянии никто из нас с девочками ничего бы не смог сделать.

Евстигней рассекал пространство, уверенно ведя нас к закрытым воротам.

— Стойте тут, — скомандовал он.

Замыкающий механизм он разрубил несколькими ударами клинка, и створки отворились сами. Высокий кирпичный забор скрывал территорию поместья. Выйдя, мы оказались в лесу. Вокруг не было ни одного строения, ни огонька, а единственная грунтовая дорога уходила в густой лес и терялась в темноте.

Глава 15

О штурме

Евстигней принюхался.

Мы растерянно заозирались.

От ближайших деревьев отделились огромные тёмные фигуры. Я едва не завизжала от страха и только потом поняла, что это оборотни в боевой ипостаси. Много оборотней. Что они тут делают? Все вопросы сами отпали, когда последним из леса вышел Артур, в человеческом обличии, одетый в одни эластичные шорты. Я бросилась ему навстречу, обхватила за шею и едва не взвыла от счастья. Он прижал меня к себе и закружил над припорошенной снегом землёй, уткнувшись носом в мои волосы.

— Артур, любимый, тебе же холодно! — наконец сообразила я, с тревогой заглядывая в янтарные глаза.

Не знаю, что я такого сказала, но засмеялись все, даже девчонки. Зычный хохот раздался из леса, а некоторые оборотни вернулись обратно в темноту между деревьями, чтобы спустя пять минут выйти к нам людьми. И все в одинаковых шортах, ни дать ни взять — команда крещенских пловцов на свободном выгуле возле проруби.

К Евстигнею подскочил молодой парень.

— Дед! Дед, живой! — он хотел было кинуться с объятиями, но вовремя разглядел плачевные последствия ожогов, замер и вытаращился. — Дед, ты чего не перекинешься?

— Мог бы — перекинулся, — хмуро бросил тот в ответ.

Лица стоящих рядом оборотней шокированно вытянулись.

— Дед, тебе дать чего? Как ты узнал, что ведьмы там? Где ты был столько лет? Мы тебя искали!

— Я узнал, что ведьмы тут, когда они пришли и спасли меня из заточения, — спокойно ответил Евстигней. — Дальше мы выбирались вместе.

— Что⁈ Они что, держали тебя в плену⁈ — молодой оборотень аж на месте подпрыгнул от возмущения.

— Клыков, приём, — Артур достал из кармана шорт маленькую рацию. — Возвращайся, твоя Мадина у главного входа.

— Клыков принял! — раздалось в ответ.

Евстигней улыбался, хлопая по спинам незнакомых мне полуголых оборотней. Этот тестостероновый коктейль на фоне сумеречного зимнего утра выглядел особенно странно. Но они словно не чувствовали холода.

— Ребятки, рад вас видеть, но мне, пожалуй, нужно вернуться. Есть у меня там незаконченные дела, — ухмыльнулся старый оборотень и уже развернулся обратно к воротам, когда до меня дошло, что он хочет сделать.

Перебить всех.

После такого война неизбежна!

— Евстигней, погоди, — позвал Артур.

— Подождите! Нет, пожалуйста! — я едва не повисла на его руке. — Это они преступники, а не вы! Мы должны всё сделать законно! Вызвать Трибунал, рассказать, заставить всех услышать нашу историю, иначе вас заклеймят убийцей! А что будет с теми, кого там сейчас нет? Им всё сойдёт с рук? Мы же не знаем, кто внутри!

— Евстигней, она права. Ведьмаки должны быть наказаны, а не стать жертвами «очередного произвола оборотней», — весомо сказал Артур. — Ты можешь туда пойти, но тебя будет ждать только каторга до конца твоих дней. Кроме того, без твоих показаний дело легко развалить. Скажут, что пригласили девочек в гости, а те не поняли юмора. Найдутся десятки «свидетелей», что всё случилось по обоюдному согласию. Так что погоди воевать, сначала расскажи, что произошло.

— Да? А вы тут в кустах в боевых ипостасях не штурм готовили, а птичек слушали? — зло процедил Евстигней.

— Мы готовили штурм, когда внутри были наши пары. Сейчас их там нет. Оснований нет. Мы не знаем, какие там следящие системы, камеры, что можно будет использовать против нас. Ты имел право выйти оттуда и даже зарубить всех, кто помешает, но ты не имеешь права возвращаться.

— Штурмовать вы тоже не имели права, — выплюнул он.

— Спорный случай, но я готов был вести людей на спасательную миссию. А не ради мести. Поверь мне, если то, что удалось узнать про этот дом за последний час, правда, Трибуналу будет очень интересно там побывать. Мы вызовем следаков на себя.

— Там вроде бы осталась Саша. Судя по всему, она находится там против воли, — задумчиво проговорила Тимея. — Мы можем использовать это как основание.

— Это оборотней не касается и основанием быть не может. Саша — не пара, — нахмурился Артур. — А где она и почему не с вами?

— А она нас и опоила, — поджала губы Тимея. — Удружила подружка.

— Что? Ладно, сейчас вы всё расскажете по порядку. Евстигней, я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

Старому оборотню уже подали фляжку, из открытого горлышка которой шёл парок. Его внук принёс одеяло, но не знал с какой стороны подступиться, чтобы накрыть израненные плечи. Так и пританцовывал с ним, приминая снег.

— Артур, сейчас зима. Это третья зима, после того как я пропал?

— Да.

— Я. Имею. Право. На месть.

— Да, имеешь. И я тебе его предоставлю в полном объёме. В конце концов, есть легитимный вызов на дуэль, ты можешь вызывать и убивать их по одному. Трибунал встанет на твою сторону. А они будут с ума сходить от страха в ожидании смерти. Но ты лишишь нас козырей, если туда пойдёшь сейчас. Давай для начала хотя бы оформим твои показания. На случай, если ты не вернёшься.

Старый оборотень поколебался и с тоскливой ненавистью посмотрел на приоткрытые ворота.

— О моей пропаже есть дело?

— Да, мы инициировали разбирательство два года назад, когда вышли все мыслимые сроки. Общемировой розыск с общим уведомлением, — Артур вышел вперед и посмотрел в глаза старому оборотню. — Я вожак стаи, Евстигней. Но сейчас я не приказываю. Вежливо прошу.

— Я помню имена каждого и требую их крови! — зарычал Евстигней так, что я невольно прижалась к обнажённой спине Волкова, хотя и пришлось делать шаг в сторону Евстигнея, а не назад, как того требовали инстинкты.

— Это я понимаю. Но также понимаю, что ты ослаб. Стоит ли умирать там сегодня, если есть вариант лучше? Восстановишься, наберёшься сил и отловишь их всех. Но я тоже должен знать список имён. Мы все должны знать подробности, чтобы больше такого не случилось ни с кем. Я как вожак обязан защитить всех в стае.

— У меня только одна цель — убить этих мразей Ивсоревых и Арских. Моя жизнь меня не волнует, я давно смирился с тем, что она закончится в этом доме!

— Мы обсудим стратегию мести. Ты будешь доволен. Обещаю. А сейчас организуем наблюдение по периметру, каждые пятьдесят метров, — Артур махнул рукой одному из оборотней.

— Они и пентаграммой могут уйти.

— Судя по тишине, они ещё спят. Ну так что, мне удалось тебя убедить?

— Пусть так, но если у тебя не получится, я пойду и перебью их лично.

— Понимаю и согласен. Остальным — в конфликт не вступать, ожидать прибытия представителей Трибунала. Яхно, Евстигней, с вас заявления и первичные показания. Тимур, твоя десятка на охране свидетелей, — он обернулся и махнул оборотню, стоящему вдалеке. — Давид, на тебе еда, помощь, вызови на себя ещё пару «Тайфунов» и отзови остальных, пусть возвращаются.

Закладка:

Вдоль забора тараном сквозь сугробы нёсся незнакомый парень. Судя по тому, как его взгляд был сфокусирован на Мадине, — Игорь. Кажется, поставь перед ним сейчас кирпичную стену, он её бы прошиб и не заметил. Подлетев к своей паре, он подхватил её на руки и стиснул так, что та охнула.

— Игорь, ваш с Мадиной белый «Тайфун» посередине, мой зелёный, Яхно и Эльвира — левый серый. Меня позвать, когда прибудут представители Трибунала. Евстигнея накормить, раны обработать. По ерунде меня не дёргать, Давид за старшего. Задачи ясны? Выполняем.

Я и не знала, что он умеет разговаривать настолько властно. Оборотни и даже ведьмы быстро рассосались, начав исполнять поручения, а Артур буквально волоком потащил меня через лес. Думаю, что и на руках бы понёс, но проходы были не очень удобные, ветки слишком плотно срослись, поэтому одной рукой он расчищал путь, а другой прижимал к горячему, всё ещё голому боку.

— Артур, подожди! — не выдержала я. — Тебе нужно одеться. И давай пойдём помедленнее.

— Нет!

Ладно, спорить не стала, хотя ногами перебирала из последних сил. В конце концов мы вышли на поляну, где расположились три военных грузовика, замаскированных сетками. Сходу отличить серый, зелёный и белый я не смогла. Волков занёс меня в одну из машин. Внутри оказалось довольно тепло, вдоль стен располагались сиденья, развёрнутые лицом друг к другу, а в середине были закреплены столы с лежащими под ними вещами.

Закрыв за нами двери кузова, оборотень прижал меня к себе и начал целовать, яростно стискивая в объятиях.

— Любимый, мне больно, — попыталась я высвободиться, но он уже ослабил хватку и прижал к себе крепко, но нежно.

— Рассказывай!

Он не просил — приказывал, и я подчинилась, глядя в родные глаза и не переставая касаться его лица, губ, шеи. Он сел, и я оказалась верхом на его коленях. Наши лица теперь находились почти на одном уровне.

— После того как мы вышли за ворота, ты всё сам видел, — закончив рассказ, я поцеловала его, обняла обеими руками и зарылась пальцами в пепельно-чёрные волосы.

— Больше никогда так не делай. План с тем, чтобы забаррикадироваться и заварить двери, был более правильный.

— Но мы же не знали, сможете ли вы нас найти, — прошептала я.

— Теперь ты знаешь, что я всегда тебя найду. Твоя задача — выжить и дождаться помощи, а не ходить и спасать оборотней. А если бы он был сумасшедшим или агрессивным?

— Он так не выглядел… Артур, всё же обошлось, правда? Меня никто не тронул, только напугали. Со мной всё хорошо, любимый. Со мной всё хорошо.

До меня только сейчас дошло, что он полураздетый, а я в куртке.

Стянув верхнюю одежду, почувствовала себя свободнее.

— Теперь ты расскажи.

— Я наблюдал за крыльцом, стоя на крыше машины. Но вы всё не выходили. Я тебе звонил, ты не брала трубку. И тут выехал автобус. Запах был такой смутный… сначала даже не понял, решил, что ты где-то во дворе школы. Заглянул в ворота — пусто. А ты же писала, что вы уже спускаетесь с чемоданами. Игорь тоже встревожился. Я включил программу отслеживания телефона, и она показала не на школу. А потом связь оборвалась. Я оставил Игоря возле школы и рванул за автобусом. Не сразу получилось его найти, издалека увидел, как он въехал на закрытую территорию, за ворота. Пока я бросил машину, пока через забор перелез, они уже загнали его в ангар. Перекинуться я не мог, место людное. В итоге пока добежал, то вас уже переправили пентаграммой. В Стамбуле остались только вещи. Ведьмаки, конечно, не хотели говорить, куда именно вас забрали. Но я был убедителен. В итоге сказали, что в Питер, в резиденцию Ивсоревых. Я потребовал перекинуть и меня, но они скулили, что сил у них больше не осталось. Я забрал ваши вещи, позвонил нашим и в Трибунал, заявил о похищении. И мне никто не поверил!

— В смысле⁈

— Мне ответили, что ты не пара, просто передумала со мной встречаться и уехала. Даже наши не поверили, старейшины сказали: «Артур, она ведьма, мы предупреждали».

— Артур, ты же их не слушал?

— Не слушал… но ты знаешь, этот червячок сомнений… Мне только ленивый не сказал, что нельзя верить ведьмам, что поэтому мы и не строим с ними отношений. Но я гнал от себя все эти мысли. Игорь тоже был уверен в Мадине. Я решил, что найду тебя в любом случае. Даже если ты по какой-то причине решила вот так со мной порвать, то хотя бы уверюсь, что ты в безопасности. Попробую убедить изменить твоё решение, — его голос дрогнул. — Ты не представляешь, что я пережил, пока летел в Москву. Думал, с ума сойду.

— Артур, ну как же так… тебе не нужно было во мне сомневаться!

— Я пытался. Но все те страхи, что я в себе давил, пока ты училась… Они все вышли наружу. Начиная с того, что тебя уже убили, и заканчивая тем, что ты передумала и решила дать шанс Эрлену. Это были самые отвратительные часы моей жизни. Полное бессилие и абсолютная неизвестность. Когда приехал в стаю — собрал тех, кто согласился мне помочь. Старейшины высказались крайне скептически. Но, к счастью, я всё-таки вожак. У нас полно горячего молодняка, они-то за мной и пошли. Кто из солидарности, кто из любопытства. Если бы выяснилось, что ты уехала сама, мой авторитет, конечно, был бы потерян, но меня это ни капли не волновало. Мы взяли машины, оборудование — и выехали в Питер. Оказалось, что у Ивсоревых четыре резиденции. Мы разделились. Одну откинули сразу, за тремя установили наблюдение. Эта показалась самой многообещающей. Мы, собственно, её окружили, когда услышали возню. Тимур настоял, и мы решили подождать, посмотреть, кто выйдет. Потом почуяли запах Евстигнея… я бы даже сказал, что вонь. На всякий случай затаились. Вас мы не почуяли, я даже сейчас тебя едва ощущаю. Вас чем-то обработали?

— Да, наверное. Чем-то обрызгали в самом начале, но я не почувствовала запаха.

— Вот и я его не чувствую. Сейчас, когда ты куртку сняла, полегче стало, но все равно, — он уткнулся носом в ложбинку между грудей и жадно втянул воздух. — Лейла, ты жива… ты жива и ты со мной…

Он прижал меня к себе так тесно, что стало нечем дышать. Но его объятия сейчас были важнее воздуха, поэтому возражать я не стала. Наоборот, исступленно обняла в ответ.

— Когда вы вышли из ворот в компании Евстигнея, я просто не поверил своим глазам.

— Кто он?

— Дед Стаса, пропал три года назад. Он часто в лес уходил, неделями там пропадал, поэтому мы не сразу спохватились.

— Артур, а вещи наши ты забрал? У меня там подарок для тебя на Новый год, — улыбнулась я.

— Серьёзно? Подарок тебя волнует? Ты осознаешь, что никакие подарки…

— Осознаю. Не рычи на меня, — я обиженно перебила его и разревелась.

Конечно, не из-за его слов, а потому что весь этот ужас наконец закончился. И потому что я сидела в объятиях самого любимого на свете мужчины и твёрдо знала, что всё будет хорошо.

— Тебе нужно поспать.

— Хочу пить и есть. И в туалет.

— Удобства на улице, сейчас провожу тебя.

— Не надо меня провожать! — напугалась я.

— Лейла!

— Артур! У тебя слух и нюх как я не знаю у кого. Я и так стараюсь не думать, что меня услышит несколько десятков оборотней на расстоянии километра.

— В снежок не услышат. Хорошо, смотри, можешь отойти вон за те берёзки, я буду смотреть отсюда.

— Ладно.

Вернувшись, я буквально накинулась на еду. Из подогретой банки ложкой наворачивала тушёнку правой рукой, в левой держала уже порядком надкушенный «сникерс». Второй по счёту. Организм радовался такому сочетанию, как родному. Запивала чаем, который сама себе согрела. Сил хватило.

Из объятий Артур меня не выпускал. Наевшись и согревшись, я осоловела настолько, что буквально отрубилась у него на руках. Он даже футболку так и не успел надеть.

Разбудил стук в дверь. Казалось, я проспала минуту, но уже начало светать. Артур тоже дремал, развалившись на сиденьях.

— Волков, там следаки и штурмовая группа от Трибунала приехали.

— Иду.

— Можно мне с тобой? — тревожно спросила я.

Закладка:

— С ума сошла? На штурм⁈ Спи давай. Я оставлю охрану.

— Артур, пожалуйста, береги себя, ладно?

Я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза.

— Кто бы говорил! Лейла, я не хрупкая барышня, а матёрый оборотень с хорошей военной подготовкой. Если бы мне очень приспичило, я бы зачистил это здание один. Знаешь, для чего тут столько оборотней? Чтобы при штурме выжило как можно больше врагов, — он мягко погладил мой подбородок большим пальцем. — Я тебе гарантирую, что с нашей стороны потерь не будет. Ляг и поспи, любимая. Я скоро вернусь. Когда мы выдвинемся домой, придётся сидеть всю дорогу.

— Хорошо. Пожалуйста, позаботься о девочках. И береги себя, ты самое дорогое, что у меня есть.

Я прижалась к его губам в поцелуе, но он со смехом меня отстранил.

— Тоже мне прощание славянки. Лейла, я волновался перед предыдущим штурмом только потому, что там были ты и Мадина, и я не знал, в каком вы состоянии. Мне ничего не грозит. Совсем.

Он ушёл, а я устроила себе гнездо из нескольких лежавших под столом одеял и завалилась на бок. Сначала показалось, что ни за что не усну, но в итоге вырубилась почти сразу, как только накрылась курткой.

Глава 16

О том, что ведьмы тоже умеют краснеть

Сквозь сон я почувствовала, как мою тушку куда-то двигают, убедилась, что это Артур, и уснула дальше. Как же хорошо и спокойно!

Поза оказалась так себе в плане удобства, вокруг шумели басовитые голоса, иногда потряхивало, одна нога замёрзла, но я грелась на груди у любимого мужчины и была счастлива самым бессовестным образом.

Проснулась на одной из остановок, даже сходила в специально отведённое место. Артур вручил мне бутылку тёплой воды и маленький набор гигиенических принадлежностей. С остервенением почистила зубы. Умылась прямо у обочины, переплела спутанные волосы в подобие косы. Получила в руки горячую шаурму, принялась с урчанием её поедать и даже почти проснулась.

В который раз отметив, что оборотни хорошо питаются, забиралась в грузовик уже посвежевшей. Попутчики рассматривали меня с откровенным интересом. Даже как-то неловко стало. Это ещё хорошо, что я вчера не накрасилась перед экзаменом, как в воду смотрела. Можно не переживать, что тушь размазалась, брови стёрлись или губы набок съехали.

Тимея неделю назад устроила добровольно-принудительный салон красоты, всем покрасила ресницы собственноручно изобретённым составом, подровняла брови и даже сделала стрелки на глазах какой-то хитрой хной по усовершенствованному ведьминому рецепту. А также ощипала нас, как кур, заставила втереть мазь, чтобы минимум полгода волосы не росли, и сделала обёртывание с зельем для сияния кожи.

Что касается волос, то им доставалось с самого начала курса. Тимея экспериментировала с идеальным составом масок, а мы были подопытными ведьмами. Но грех жаловаться, волосы густели на глазах, а у меня ещё и светлели, приобретая такой редкий натуральный соломенный цвет, за которым обычно ходят в очень дорогой парикмахерский салон. Так что все рецептики я тщательно записывала в учебное пособие по зельеварению, а некоторые маски уже и сама пробовала делать, проблемы возникали только с доступом к правильным ингредиентам.

Так что насчёт своего вида я не особо переживала, а вот в душ хотелось ужасно. Я, конечно, воспользовалась влажными салфетками во время остановки, но провести немытой несколько часов в закрытом помещении с толпой мужиков, обладающих идеальным обонянием? Сомнительное удовольствие. Лучше бы и дальше спала, во сне такие вопросы меня не беспокоили.

— Здравствуйте, — пролепетала я, сев рядом с Артуром.

И зачем-то покраснела. Смутилась оттого, что это явно заметили, и покраснела ещё сильнее. С мольбой посмотрела на Артура, но он то ли остался к ней глух, то ли не понял, что от него требуется, но на помощь не пришёл. Вместо этого сидел и довольно лыбился. Гад красивчатый.

— Надо же, ведьма, которая краснеет, — начал один.

— Редкий вид, вымирающий. Среди своих вон чуть не вымерла, — хохотнул другой.

— А с ней ещё две свободные, видел? Брюнетка ничего так, только я принюхаться не успел.

— Яхно которая? Эта точно краснеть не будет, — прокомментировал четвёртый.

— Так и я не романтические поэмы читать бы предложил, — ввернул его собеседник, здоровенный лысый мужик с несколькими шрамами на лице и голове.

— Давид, ты не преувеличивай давай. Можно подумать, что ты читать умеешь, — заржал один из сидящих вдали.

— Это многое объясняет, — оскалился крепкий оборотень, сидящий напротив. На вид ему было лет сорок, даже седина пока не тронула волосы, но по паутинке морщинок вокруг глаз и взгляду можно было догадаться, что уже далеко не юнец. — Помните последние учения? На двери было написано: «Выход», а Давид вышел через стену. Я всё думал, почему? А теперь всё встало на свои места.

— А мне через стену было ближе, — откинулся Давид на сиденье, подмигнул мне и окинул чересчур пристальным взглядом.

В следующий момент я аж подпрыгнула на месте, потому что Артур рыкнул так, что будь у меня где-то на теле волосы, они бы точно встали дыбом.

— Что, даже подмигнуть нельзя? Ай-яй-яй, думаешь, ты три месяца хороводы вокруг неё водил, а Давид одним взглядом обойдётся? — поддел Артура другой оборотень, и я заметила, что они похожи. Перевела взгляд с одного на другого и убедилась — явно родственники.

— Ещё один такой намёк, и побежишь следом на своих четырёх, — ответил Артур, по-хозяйски обняв меня за плечи.

— Вот растишь тебя, ночей не спишь, а ты родного отца — и на мороз? — притворно повздыхал родитель Артура, глядя при этом почему-то на меня.

— Приятно познакомиться. Лейла, — пискнула я, чувствуя себя жутко неловко.

Сейчас окажется, что тут вообще все его братья, племянники и прочие родственники.

— Лейла? Да, что-то я такое слышал… — протянул он, а остальные оборотни просто грянули смехом, заставив смутиться ещё сильнее.

— Ведьмочка, познакомься, это мой отец, Александр. Папа, это моя пара, Лейла, — формально представил нас оборотень. Видимо, по принципу «лучше поздно, чем никогда».

— Спасибо вам большое за помощь. Извините, что доставили неудобства, — улыбнулась я, всё ещё смущаясь.

— Да что ты, какие неудобства? Я столько голозадых визжащих ведьмаков в жизни не видел, бальзам на мою старую душу. Если ты ещё раз решишь в историю вляпаться, то милости просим, нам понравилось. По лесу побегали, ведьм полапали, даже вот консервную банку растрясли, — он хлопнул по обшивке «Тайфуна». — Чем не развлечение?

— Евстигнея, опять же, освободили, — пробасил Давид.

— Так это были вы? А мне показалось, что мы с девочками, — не удержалась я от шпильки.

Всё-таки очень уж нагло меня разглядывал этот лысый.

— Видел я эти двери, пилочками вскрытые. Дилетантская работа. Евстигней совсем немного не дождался нормальной помощи, — оскалился он.

— Работа может и дилетантская, вот только оборотень ваш в кандалах сидел, а мы с девочками свои камеры сами повскрывали. Пилочкой. Одной на всех, — гордо вздёрнула я подбородок.

— Ну вот, а я уж было начал переживать, что ведьма нам досталась бракованная, робкая и стеснительная. Но — фух, пронесло, — картинно вытер воображаемый пот со лба Александр, а я прикусила язык.

— Ты ей палец в рот не клади, — заметил кто-то.

— Пусть Артур кладёт, — раздалось из дальнего конца, и все опять грянули.

Мужланы!

— Ещё одна такая шутка, и возвращаться домой будете своим ходом уже все, — спокойно, но твёрдо сказал Артур, и все замолчали, хотя улыбаться не перестали.

— Артур, расскажи, пожалуйста, что произошло там? Есть ли пострадавшие? Вы нашли Сашу?

Я обернулась к своему мужчине, и буквально утонула в янтарных глазах. Он был так близко, его рука обнимала за плечи, и если бы не зрители, я бы не удержалась и набросилась на него с поцелуями. Повисла долгая, томительная пауза.

— Что? — как-то невпопад спросил он.

Закладка:

— А? — мысли разбежались в разные стороны, остались только желания, и все неприличные.

— Ты что-то спросила? — после паузы проговорил он.

Я попыталась сосредоточиться на том, что я могла у него спросить, но в голове было пусто до звона. Хотелось только одного — поскорее остаться с ним наедине.

— Мы скоро приедем? — наконец нащупала я подходящий вопрос.

Кто-то в салоне опять прыснул, но я даже не обернулась.

— Нет. Часа через четыре.

Почувствовала, как Артур накрыл мои пальцы свободной рукой, и от такого простого прикосновения в животе начался настоящий пожар. Подушечками пальцев лаская загрубевшую кожу ладони, я, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

Четыре часа? Целая вечность!

— Честно? Я не выдержу смотреть на это четыре часа, — со смехом сказал Давид.

— Тут так искрит, что впору задуматься о заземлении, а то как шибанёт током, — добродушно проворчал кто-то.

— У вас берцы «5.11 Тактикал», у них подошва антистатическая, — не задумываясь ответила я.

В кабине повисла тишина.

— Лейла занималась спецодеждой и обувью, — нашёл необходимым пояснить Артур.

— И что, хорошие берцы? — задумчиво спросил один из оборотней, вытянув ноги вперёд и разглядывая свою обувь так, будто видит впервые.

— Одни из лучших.

Пришлось немного рассказать о типах, особенностях и моделях тактических ботинок. К сожалению, в военной экипировке я разбиралась хуже, чем в спецодежде для производств. Однако, кое-что поведать всё же смогла.

Когда тема исчерпала себя, а контакт был налажен, оборотни в красках рассказали, что происходило во время штурма. Сашу с Жиаром не нашли, видимо, он увёл её раньше. В доме обнаружили семерых ведьм, при этом пятеро из них оказались в тяжёлом состоянии, одна практически при смерти. К сожалению, восьмая умерла за несколько часов до момента, когда представители Трибунала приступили к осмотру здания.

Сам дом оказался непрост для проникновения. Ловушки, самовозгорающиеся комнаты, мины. Многие улики были уничтожены в тот момент, когда следователи вошли в дом.

Однако доказательств нарушений закона собрали предостаточно. Одно только тело неизвестной ведьмы открывало большой простор для процессуальных действий, так как её смерть явно носила насильственный характер.

Но дом строили не для пыток и развлечений, замученные ведьмы и женщины служили лишь приятными бонусами к основной сфере деятельности — изготовлению артефактов. Евстигней им требовался, чтобы проверять на нём действие новых разработок и эффективность старых.

Ведьмаки сделали всё, чтобы оборотень не представлял для них опасности: в водопроводной воде содержалось зелье, мешающее перекинуться и туманящее рассудок. На наше везение, к моменту встречи у него явно выработалась резистентность к этому составу, поэтому он был более-менее адекватен. Зато сейчас у него уже появились признаки синдрома отмены. Его связали и везли отдельно. В группу оборотней, собранную Артуром, входили врачи, которые остались в поместье для помощи пострадавшим и сопровождения их в специальную клинику.

Найденные ведьмы пока не начали давать показания, но остальным уже выдали расписание вызовов на допросы. Мне предстояло встретиться со следователем двадцать пятого декабря. Так как отделения Трибунала были и в Москве, и в Питере, меня пригласили на беседу в столицу.

Артур сказал, что он был доволен составом рабочих групп, туда вошли достаточно компетентные ведьмаки и ведьмы. Оборотням он и так доверял беспрекословно. Многие побывали на месте лично, Высшие ведьмы были просто в ярости при виде освобождённых жертв.

— Артур, а почему вы разделили нас по разным машинам?

— Мне показалось это разумным, тем более что так мы стараемся соблюсти требования следователей. Никакого общения между вами до тех пор, пока вы не дадите исчерпывающие показания.

— Но ведь Эльвира с Тимеей едут вместе?

— Тимея осталась в Питере. Мы все решили, что так будет лучше. Кроме того, она помогает в поисках Жиара и Саши.

— У тебя есть версии, где они могут быть?

— Есть. Я поделился ими со следователями и дознавателями Трибунала.

— А как же Саша? Если с ней сделают то же самое, что с остальными, или убьют? — с тревогой спросила я.

— А тебе есть до этого дело? Она вас опоила и сервировала врагам на блюдечке. Вы чудом остались живы и здоровы. И если у тебя была приличная защита, а Мадина интересовала их в качестве инкубатора, то Тимею и Эльвиру ждала очень незавидная участь. Насколько незавидная, Яхно видела сама. Все клумбы у парадного крыльца заблевала, — жёстко ответил Артур.

— Саша не знала, ей же дали Слово ведьмака. Она считала, что дело только в артефакте.

— Ты всерьёз её оправдываешь? Даже если дело в артефакте, она вас предала.

— Даже если так. Это её выбор. А я хочу помочь ей выкарабкаться из тяжёлой ситуации, и это выбор мой. Я же не говорю, что мы снова будем подругами! Но я не хочу, чтобы её мучили или избивали! Пожалуйста, помоги её найти, — умоляюще посмотрела я на него.

— Её уже ищут, причём куда более компетентные сотрудники Трибунала. Я сообщу, если будут новости.

Я прижалась щекой к его плечу, раздумывая над ситуацией. Саша поступила с нами отвратительно. Но сейчас, прокручивая всё наше общение, я не могла не признать, что она всегда действовала в своих интересах в первую очередь и не прятала этого. Даже подарки на Новый год вязала только себе.

Саша не скрывала, что внимание ведьмаков для неё имеет большое значение, и что она будет прилагать усилия, чтобы сойтись хоть с кем-нибудь из них. Да, она общалась со мной, но, если бы у неё был выбор, она бы с удовольствием присоединилась к компании стервятников. Она и не стеснялась того, что мечтала находиться в рядах элиты, а не изгоев.

Получается, я тоже несу ответственность за то, что произошло. Приблизив к себе Сашу, я сама поставила своё благополучие под удар.

Поделившись своими мыслями с Артуром, я надолго замолчала.

— Мне с самого начала не очень нравилась Саша по твоему описанию. Но я не хотел влезать в ваши отношения. Не мог быть уверенным, что моё заочное суждение верно. Кроме того, твой круг общения был слишком ограничен. Я старался предупредить, но делал это слишком мягко.

— Я бы всё равно тебя не послушала… Скорее всего. — грустно улыбнулась я.

В салоне «Тайфуна» повисла тишина. Кто-то дремал, кто-то сидел, уткнувшись в смартфон. Я привалилась к плечу своего оборотня и наслаждалась его близостью.

Кажется, я всё-таки провалилась в сон, потому что остановка показалась неожиданной. Вздрогнув, я открыла глаза и с удивлением обнаружила полупустой салон.

— Мы почти приехали. Ты как?

В ответ я сладко потянулась, разминая затёкшую шею, и улыбнулась своему мужчине. Попрощавшись, нас покинули ещё два оборотня.

— Следующая остановка — наша.

Артур помог выбраться наружу, вместе с нами вылез Александр, закрыл двери и мощно стукнул по корпусу военной машины. Тронувшись, она оставила нас на расчищенной от снега дороге, ведущей к довольно большому дому с тёмно-серыми, почти чёрными стенами. Зимний парк озаряли фонари, дающие тёплый и уютный жёлтый свет. На расстоянии метров восьмисот в одну и другую сторону виднелись ещё два дома, к ним вели освещённые дороги. И если один был более-менее современным, то второй, кажется, представлял собой огромный двухэтажный сруб.

Это что, баня у них такого размера?

Однако вскоре дорога раздвоилась, и Волков-старший свернул в сторону сруба, окружённого деревьями. Наверное, летом он просто утопает в зелени.

— Хорошего вечера, дети. Развлекайтесь, — широко улыбнулся Александр, перекинул рюкзак на другое плечо и махнул рукой.

— До свидания, — попрощалась я, Артур же просто кивнул отцу.

Чёткой границы участков не было, но если территория вокруг сруба выглядела дикой и неухоженной, то дом, к которому меня вёл Артур, был окружён потрясающе красивым садом. Несколько освещённых дорожек пересекали пространство, соединяя участки всех трех домов в единую территорию. Из-за темноты разглядеть в подробностях не получилось.

Закладка:

Сам дом, а скорее — коттедж, был построен в современном стиле, с огромными окнами от пола до потолка и резкими прямыми линиями дизайна. Выглядело это мощно, основательно и хищно. Поражало, насколько он подходил своему хозяину.

Нижний этаж представлял собой глухую стену со вдохной дверью с одной стороны и огромное открытое пространство с другой. Второй этаж нависал громадой, поддерживаемый только колоннами. Под ними располагалась летняя терраса, но сейчас мебель стояла в чехлах.

Подойдя ближе, я рассмотрела другую часть постройки. Просторная застеклённая гостиная выглядела темно и мрачно, но я оценила задумку: панорамные окна выходили на две стороны, делая комнату прозрачной насквозь. С той стороны дома раскинулась вторая часть освещённого парка.

— Добро пожаловать домой, любимая.

— Тут очень красиво. Я даже не знала, что в России тоже так строят. Больше похоже на какую-то южную виллу. Только цвет графитовый. Почему?

— Солнечные панели, энергоэффективность зимой. Парк тоже освещается за счёт солнечной энергии, к полуночи погаснет. Запаса энергии зимой хватает только на вечер.

— А летом?

— А летом отключаем сами, слишком светло от фонарей в домах по ночам. У отца ещё ладно, а у нас с братом окна большие.

— В том другом доме живёт семья брата? А дед у тебя есть?

— У деда свои дела, он живёт в доме отца, когда приезжает. У него пара новая. Мы всё ждём, будут ли ещё дети. Они не так давно познакомились, на Филиппинах. Он теперь большую часть времени там проводит, помогает её родственникам, налаживает быт, больницу строит. Мы за него очень рады. Он словно помолодел вдвое.

— И что же, у тебя будут новые сводные дяди? — улыбнулась я.

— Хорошо бы. Дом брата отца чуть дальше в сторону от отцовского, через лес есть проезд, но в темноте не видно. Мы с Артёмом всё надеемся, что отец тоже кого-то ещё встретит, мама давно умерла. Может, хоть от нас отстанет. Раньше они с дедом вдвоём нас третировали, теперь малость полегче стало.

— А почему у тебя заместитель Стас, а не отец или брат?

Артур так картинно закатил глаза, что я не выдержала и рассмеялась.

— Потому что всё, что я им поручу, будет сделано не так, как нужно мне, а по-своему. А если я посмею возмутиться, меня тут же ещё и жизни научат. Артём старше на пятнадцать лет. Про отца вообще молчу. Они оба вроде отошли от дел, но только дай им волю. Сейчас, когда племянники подросли, отец всё больше поглядывает в сторону дел стаи, но пока что я вожак, и ему приходится подчиняться. Но думаю, что на следующих боях меня ждёт вызов и от него тоже.

Артур открыл входную дверь с кодовым замком и пропустил меня внутрь.

— А Давид? Он тебе не родственник?

— К счастью, нет, — рассмеялся Артур. — У нас странные отношения. Вроде бы соперничества много, но я точно знаю, что на него всегда могу положиться. В общем-то, если не я, то вожаком был бы он. Можно сказать, что на прошлых боях мне повезло его победить. А почему ты им интересуешься? — нахмурился оборотень и положил руки мне на талию. — Понравился?

Сказано было тихо, но столько эмоций было за этим словом, что я даже растерялась. Святые небеса, какой же он ревнивый!

— Нет, наоборот. Поэтому и спрашиваю. Какой-то он нагловатый, — передёрнула я плечами и с самым честным видом выдержала долгий пронзительный взгляд. — В общем, хорошо, что он не твой родственник.

Артур расслабился и притянул меня к себе, помогая снять крутку. Разувшись, я с удивлением почувствовала, что полы тёплые. Как приятно!

— Ты голодная? Пойдём на кухню, там должна быть еда.

— Голодная, грязная, не расчёсанная и уставшая. Можно мне сначала в ванную?

— Идём провожу. Смотри, на первом этаже только гараж, кухня, кладовая, гостиная, мой кабинет и гостевой туалет. В моём кабинете тоже есть ванная, но маленькая, там только душ. Все спальни и ванные на втором этаже. Направо моё крыло. Там моя спальня с гардеробной и двумя ванными и две детские с общей ванной. Налево гостевое крыло, там ещё три спальни и три ванные. Кстати, Игорь с Мадиной тоже пока будут там жить, но сегодня они переночуют у отца.

— А Эльвира?

— Пока у брата поживёт, вам нельзя пересекаться до допроса. Через два дня все переедут сюда.

— А твоего отца это не стеснит? И где они вообще?

— Они едут следом, развозят других оборотней по домам. Не переживай, их проводят. Эльвира в курсе, мы с Игорем ей всё объяснили, я приставил к ней охрану. Её никто не обидит. А на ближайшие день и две ночи дом только наш, — лукаво улыбнулся он.

— Звучит так, как будто ты на что-то намекаешь, — кокетливо ответила я и закусила губу.

— Не намекаю, прямым текстом говорю. Надеюсь, что ты отдохнула в дороге, потому что в обозримом будущем я тебе спать не дам, — он заключил меня в объятия и прижал к себе. — Пошли, ты будешь купаться, а я готовить. Вещи твои наверху, в гардеробной.

— Ты их всё-таки забрал из Стамбула? — радостно спросила я.

— Конечно. Там же мой подарок на Новый год. Кстати, какой?

— Это сюрприз, — переплела я свои пальцы с его, пока он вёл меня на второй этаж. Дом мне нравился, но казался несколько необжитым. Ни картин на стенах, ни украшений, ни занавесок — всё лаконично и пусто.

Наверху лестничная площадка заканчивалась небольшой гостиной. У каждого окна по широкому низкому подоконнику. Снаружи виднелся освещённый парк и лес, вдалеке другие дома, но сквозь темноту проступали лишь огни и нечёткие силуэты. Идеальное место, чтобы читать или просто смотреть в окно, но удобные подоконники пустовали. Застелить бы их, положить подушки, разбавить серо-белую гамму интерьера… И стало бы уютно.

Эй, это я уже тут мысленно обживаюсь, что ли? Пришлось одёрнуть себя. Тоже мне, нашлась хозяйка Медной горы. Я пока в гостях, подушки и коврики покупать мне не по статусу. Но внутри разливалось какое-то новое, тёплое чувство. И если уж быть с собой откровенной, то мне этого хотелось. И выбирать украшения, и обустраиваться тут, но главное — иметь тот самый статус, который всё это подразумевал и позволял.

Идя следом за Артуром, я впервые в жизни подумала, что да, я хочу замуж. И детей тоже хочу. Именно от этого мужчины. Может быть, не прямо сейчас, но если раньше такое казалось мне далёким и маловероятным, то теперь в этом немного чужом большом доме мне захотелось создать свою семью.

Глава 17

Об инициации с практической точки зрения

Артур открыл ближайшую к нам дверь и пропустил меня в огромную спальню.

Помещение оказалось просто гигантским, раза в два больше моей съёмной квартиры. Напротив входа — огромное окно, слева — громадная кровать с затейливым современным подголовником в половину стены и встроенным мягким светом. Эдакий интимный ночник в изголовье, мягко освещающий всё, что происходит на кровати. Тимея бы назвала эту кровать аходромом.

Неожиданно для себя я разозлилась.

Услужливое воображение ярко и, главное, во всех деталях продемонстрировало Артура в компании Иры с вокзала, кувыркающихся на белых простынях. Желание идти купаться, есть, а также выходить замуж и заводить семью трансформировалось в острую необходимость расцарапать ему физиономию и разрыдаться.

— Именно тут ты показываешь свою коллекцию марок всем желающим? — ядовито поинтересовалась я.

В другой ситуации бы сдержалась, но сейчас самообладания не хватило. Слишком много всего навалилось, а теперь ещё и эта бесстыжая кровать…

Развернув к себе, Артур удивлённо посмотрел мне в лицо, а потом заржал самым гнусным образом.

Стало ещё обиднее!

— Лейла, я никогда, слышишь, никогда никого сюда не приводил. Запах слишком долго остаётся на постели, если на ней кто-то спит. Но не только по этой причине. У меня как-то не было желания приводить случайных знакомых в дом, который я построил для своей будущей семьи.

— Ничего смешного я не вижу! — возмутилась я.

— А я вижу. Надулась и фырчишь, как самовар. Просто очаровательно, — не унимался он, даже не пытаясь стереть самодовольную улыбку с лица.

Закладка:

— Что я вообще должна была подумать при виде такой кровати?

— Лейла, у меня рост два метра три сантиметра. Мне пришлось делать и кровать, и матрас на заказ, потому что обычно матрасы сто девяносто или в крайнем случае два метра длиной. А раз уж делал на заказ, то чего скромничать? На двери ты тоже внимания не обратила?

— А что с дверями не так? — удивилась я, сбитая с толку.

— А они высотой два двадцать. Обычно два метра. Что ещё? А, обувь тоже себе на заказ шью или если что-то найду, то покупаю сразу несколько пар. У меня сорок седьмой размер, — тяжело вздохнул он. — И ванные тут тоже большие.

— И потолки выше, чем обычно. Это я уже заметила.

— Ага, потолки три метра. Наши все так строят.

— У вас все в частных домах живут?

— Да, стая помогает всем, а дальше уже размах зависит от самого оборотня. Если совсем молодой и ничего заработать не успел, то дом будет небольшим. Но тут как пойдёт, многоквартирные дома у нас тоже есть, правда всего два. Там могут жить молодые оборотни, если хотят.

— Просто так?

— Да, квартиры все одинаковые. Но что касается ремонта и обстановки, всё очень базово. И штрафы за порчу тоже есть.

— У них тоже кровати такого размера?

— А куда деваться? У нас все высокие.

Приступ ревности ещё не схлынул окончательно, но дальше сердиться было глупо. Сказал, что не приводил, значит, не приводил. Смысл начинать с ним отношения, если я буду каждое слово ставить под сомнение?

— Ладно, хорошо, а где душ?

— Твоя ванная вот эта. Вещи в гардеробной, — он приоткрыл среднюю дверь у противоположной от кровати стены. — Смотри, там есть халат, новый. Наверное, даже в упаковке. Его никто до тебя не носил, — со смехом добавил он.

Я насупилась и скрестила руки на груди.

— Изволишь издеваться? Валяй, — вздёрнула я подбородок. — Тогда я сегодня переночую в гостевой спальне. И ванную тоже там приму. Желательно, чтобы спальня хорошо закрывалась изнутри. А ты можешь до посинения остроумничать в своей огромной кровати.

— Лейла, ну ты чего? — тут же сменил пластинку он. — Я же просто пошутил. Ты очень милая, когда ревнуешь и сердишься. И когда не сердишься — тоже.

Он попытался заловить меня в кольцо рук, но я увернулась.

— Я устала, напереживалась на год вперёд и вообще нервничаю. А ты…

— А я не уловил эмоциональную атмосферу и был неправ. Исправлюсь. Не сердись, — он всё-таки поймал меня и обнял, поцеловав в висок. — А почему нервничаешь?

Я с недоумением уставилась на него. Как можно не понимать таких элементарных вещей⁈

— Потому что я ничего не умею!

Настала его очередь удивляться. Он сначала сощурился, смотря на меня в ожидании пояснений, но я уже пожалела, что вообще что-то сказала. Затем нахмурился, заглядывая мне в глаза.

— Чего не умеешь? Там обычная ванная, хочешь, я покажу, как воду включать? — с готовностью предложил он, а я не выдержала и треснула его по плечу, забившись у него в руках.

— Опять издеваешься? Отпусти!

— Лейла, погоди, я ничего не понял. Ладно, видимо, ты не воду в ванной имела в виду. Любимая, чего ты не умеешь и почему нервничаешь? — мягко спросил он, не выпуская меня из тёплого объятия.

— Если ты посмеешь пошутить на эту тему, то я уйду, понятно? — сердито проговорила я, а он кивнул и выжидательно посмотрел на меня. — Ничего не умею из того, что делают вот на таких кроватях. И нервничаю, потому что не знаю… вдруг тебе не понравится? Вдруг мне не понравится? Вдруг что-то будет не так с этой инициацией? И вообще, я вроде бы так долго этого хотела, а теперь я боюсь, — последние слова я прошептала, уткнувшись ему в грудь.

Он обнял меня ещё крепче и глубоко вздохнул.

— Я постараюсь сделать так, чтобы тебе понравилось, это первое. Нам не обязательно ничего делать сегодня, если ты боишься, устала и не уверена. Нам вообще некуда торопиться, мне очень хорошо от того, что ты просто рядом. Это второе. Я безумно тебя люблю и мне точно понравится. Даже если ты позволишь просто подержать тебя за руку или обнять ночью. Это третье. С инициацией у нас всё выйдет хорошо, такие пары были до нас. Если даже человек справляется, то и у меня всё получится. Это четвёртое. Я даже не думал над тобой издеваться и понятия не имел, что ты так переживаешь. Это пятое. Ты выглядишь такой собранной, уверенной в себе и красивой, что я забываю, насколько ты на самом деле юная и нежная. Мне стоило подумать о том, что ты будешь волноваться. Извини.

— Возможно, мне стоило сказать, ты же не умеешь читать мысли. Просто эта кровать меня провоцирует. Одним своим видом, — пожаловалась я.

— Хочешь, пойдём посмотрим на другие кровати? Может, найдётся кровать менее вызывающего поведения?

— Тогда эта подумает, что я её боюсь, и будет надо мной смеяться, — улыбнулась я. — Просто она такая шикарная. Как в кино.

— Это ты у меня шикарная, как в кино. А если кровать посмеет вести себя не подобающим мебели образом, то я её выкину или сожгу. Так ей и передай.

— Твоя кровать, ты с ней и разговаривай, — хихикнула я.

— И кто ещё над кем издевается? У тебя есть ровно пять секунд, чтобы пойти в ванную. После этого я тебя из объятий уже не отпущу, — шепнул он мне на ухо.

— Хватит угрожать нам с кроватью. А не то мы тебя к себе не пустим.

— И кто ещё кому угрожает? — хмыкнул он. — Пять, четыре…

Взвизгнув, я кинулась в гардеробную за халатом, который никто до меня не носил. Кроме того, мне же нужно чистое бельё. Или не нужно?

Растерявшись, я уставилась на свой чемодан.

А затем плюнула на всё и пошла купаться. Из гардеробной вели три двери, одна в спальню и ещё две в ванные — в его и мою.

Первая ванная отделана тёмно-серым грубоватым камнем, по-мужски лаконичная. На раковине стоял стаканчик с зубной щёткой, лежали какие-то мелочи.

А вот вторая ванная оказалась абсолютно необжитой. Выполненная в кофейно-бежевой гамме, она выглядела гораздо мягче и женственнее. Даже краны тут были розовато-бронзовые, я такого даже не видела раньше.

В ящиках нашла новый фен, расчёску и зубную щётку — всё в упаковках. На полочке лежали кремовые полотенца. Сама комната поражала размерами. У окна размещалась огромная каменная чаша, в углу душевая кабина с ненавязчивым цветочным орнаментом поверх прозрачного кристально чистого стекла. В дальней части располагалась дверь, за которой оказались унитаз и биде. Кстати, окно тут тоже было, вид крайне приятный. Причём окна становились матовыми, стоило включить свет. Интересно. Воспользовавшись моментом, я оценила удобства, выключив свет и насладившись видом парка, пока делала свои дела. Ладно, вид из спальни — это вполне привычное дело. Но вид из туалета?

Как же хорошо всё продумано!

И насколько дорого это стоит? Я таких ванных комнат даже на картинках не видела. Обычно они выглядят вычурнее и помпезнее, а тут — элегантно и просто, при этом на удивление уютно.

Между ванной и душем я выбирала недолго.

Мысль о горячей воде была слишком соблазнительна, а Артур сам виноват, пусть теперь ждёт, пока я наплескаюсь. Гель для душа и шампунь нашлись в ящике под раковиной, вот только странные, совсем без запаха. Видимо, косметические отдушки оборотням неприятны. Наскоро помывшись и почистив зубы, я набрала горячую воду и расслабленно откинулась на прохладный каменный бортик.

Обожаю этот контраст прохладной спинки ванны и горячей воды. Кстати, переключатель оказался под рукой, поэтому я выключила свет, и молча смотрела, как проступает сквозь окно зимний пейзаж. Там как раз пошёл снег, и крупные хлопья кружили в жёлтом свете фонарей. Наблюдение за танцем снежинок из исходящей паром воды окончательно расслабило.

Вскоре раздался аккуратный стук.

— Да?

— Можно?

— Конечно. Только свет не включай. Там так красиво за окном.

Артур зашёл в ванную, застёгивая фланелевую рубашку. Видимо, он тоже успел искупаться, но шума воды из второй ванной я не слышала.

— Ужин готов.

Закладка:

— Так быстро?

— Я только разогрел. И принял душ.

— То есть присоединиться не хочешь? — кокетливо улыбнулась я.

— Заманчивое предложение, — он приблизился ко мне, встал на колени рядом с бортиком и провёл пальцами по плечу, а затем скользнул рукой в воду, чтобы секундой позже её отдёрнуть.

— Знаешь, любимая, в такой воде только вампиров варить. Как ты вообще сидишь в таком кипятке?

— Люблю горячую воду. И потом, там в этой камере было так холодно, а я долго лежала на ледяном полу, ждала пока смогу двигаться. Замёрзла, — я потёрлась щекой о тыльную сторону его ладони.

— Тогда грейся. Хочешь, я сюда еду принесу?

— Нет, я ещё немного посижу и скоро выйду. Если хочешь, побудь со мной. Мне так нравится. Там такая красота снаружи.

— Из спальни тоже видно. Может, тогда в спальне поужинаем? Я разожгу камин.

— У тебя и камин есть? Я не заметила. Тогда точно в спальне.

Он ушёл, а я смотрела на снегопад, пока желание быть рядом с любимым не пересилило расслабленность от горячей ванной. Бельё так и не надела, накинула халат, расчесала влажные волосы и босиком пошла в комнату по тёплому полу.

В спальне горел камин. Огонь бросал живые танцующие отсветы на обстановку и бликами отражался в окне напротив. Ужин стоял на подносе прямо на пушистом ковре с толстым ворсом.

Артур надел простые тёмные штаны и рубашку в крупную клетку, от которой так и веяло домом и уютом. Интересно, у него такие ещё есть? Я бы умыкнула пару штук.

— У тебя очень красивый и удобный дом. Окна становятся матовыми, когда загорается свет. Полы тёплые. Наверное, ещё куча всего, что я не успела оценить.

— Да, мы хорошо строим. Но делаем это либо для себя, либо за очень большие деньги. В наших домах из окон не тянет, не промерзают углы и не бывает конденсата на стенах, — усмехнулся он, помогая сесть рядом.

— Ты сам строил этот дом?

— Сопровождал стройку на всех этапах. Но сам только стены и плитку клал, остальное я не настолько хорошо умею. А мне хотелось, чтобы всё было идеально.

От удивления у меня даже рот приоткрылся.

— Не очень представляю тебя кладущим плитку, — честно призналась я.

— Почему? Очень умиротворяющее занятие. Отец нас многому обучил, я долго работал по молодости каменщиком, плитку тоже научился класть. Вообще, я бы, наверное, весь дом мог сам построить, но тогда он вышел бы сильно проще и меньше. И целиком был бы обложен плиткой изнутри. Потому что штукатур из меня так себе.

Я улыбнулась и потянулась к еде.

— А готовил ты? Очень вкусно.

— В этот раз доставка из ресторана, было некогда что-то готовить заранее. Сюда это привезли, когда мы уже ехали из Питера обратно.

— Но как же они вошли?

— Кодовый замок. Для доступа всегда можно сделать гостевой код на несколько часов или дней.

— Какой умный дом.

— Ага, есть приложение на телефоне, где всё можно удалённо делать.

— А камеры есть?

— Только снаружи по периметру. А что?

— Просто уточняю… мало ли, может они во всех комнатах понатыканы.

— Нет, но если ты захочешь, то сделаем. Вообще, я бы хотел, чтобы ты чувствовала себя тут свободно. Через пару дней можно поехать докупить того, чего не хватает. Я хочу, чтобы ты знала, что это твой дом тоже, и чтобы ощущала себя здесь хозяйкой.

— То есть могу переделать ванную в розовый? — лукаво спросила я.

— Конечно, это же твоя ванная. Тебе какой розовый больше нравится, нежно-поросячий или вульгарно-малиновый? — невинно уточнил он.

— Провокационно-персиковый. Раз уж это моя ванная, — подняла я брови.

— Договорились, поедем, посмотрим плитку, поищем провокационно-персиковый. И пусть только попробуют нам предложить вызывающе-лососевый.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ты наелась? Что-то я смотрю, что ты не особо на пирожки налегаешь, неужели у вас в столовой на работе они вкуснее были? Помнится, что свидание с ними ты хотела предпочесть свиданию со мной.

— Как видишь, я до сих пор предпочитаю пирожки, — игриво поддразнила я, а он улыбнулся, закусив нижнюю губу.

— Значит так, да?

Отодвинув поднос, он одним движением выхватил только что взятый пирожок и повалил меня на ковёр. А затем демонстративно, с видимым наслаждением съел его на глазах у изумлённой от такой наглости публики в моём лице.

— Ты покусился на святое! — с деланным негодованием проговорила я.

— Покусился, покусался, укусил… мне нравится ход твоих мыслей.

После этого он прижал меня к полу и накрыл губы жарким, горячим поцелуем со вкусом пирожка. Как по мне, так сочетание лучше не придумаешь.

Совсем скоро его ласки перестали быть шутливыми и лёгкими. Настроение изменилось, а поцелуи углубились, стали более требовательными, ненасытными.

Внезапно снова накатил страх. Я отодвинулась и посмотрела в янтарные глаза.

— Я боюсь, — честно призналась ему.

— Чего именно? — он не стал наседать или говорить сакраментальное «не бойся», как будто оно что-то решает.

— Не знаю… Того, что будет больно и много крови, — прошептала я.

— Ты ведьма, много крови точно не будет. Ты же сама себя умеешь исцелять, — ответил он, пальцами проводя по лицу. — А что до боли — не знаю, Лейла, возможно, будет. Нам не обязательно ничего делать сегодня. Или даже завтра. Есть куча способов доставить друг другу удовольствие.

— Предлагаешь бояться до завтра?

— Нет, предлагаю просто быть рядом до тех пор, пока желание не пересилит страх. Не важно, сколько времени это займёт. Бояться первого раза — это нормально. Но скажу по секрету: выживают после него, как правило, все.

Я улыбнулась.

— Конечно, могут быть потери. Рука или нога. Или хвост в особо тяжёлых случаях. Поэтому предлагаю надеть каски и бронежилеты.

Обняв его за плечи, я рассмеялась. Артур погладил мою скулу и поцеловал. Не настойчиво и требовательно, а ласково. Мне стало спокойнее. Колючий айсберг страха постепенно таял в тёплом океане нежности.

— Ты сама мне скажешь, когда захочешь зайти дальше, — шепнул он на ухо и осторожно прикусил мочку.

По телу прокатилась волна будоражащего желания.

— Хочу зайти дальше.

Артур скользнул рукой под халат. Плавно. Медленно. Осторожно. От понимания, что могу остановить его в любой момент, я осмелела. Зарылась пальцами во влажные короткие волосы, жадно притянула мужчину к себе, погладила широкие плечи.

Рубашка стала мешать, и я принялась расстёгивать маленькие непослушные пуговички. Когда покончила с ними, погладила мощную спину, провела по повреждённой ожогами коже ногтями.

— Сними!

Я имела в виду рубашку, но вместо этого оборотень освободил от халата меня, оставив абсолютно обнажённой. Несколько долгих секунд его горящий, полный вожделения взгляд блуждал по моему телу, порождая горячую волну ответного желания. На меня никто никогда так не смотрел.

— Рубашку сними! — вновь попросила я, облизав внезапно пересохшие губы.

Вместо этого он поднял меня с ковра, оставив распластанный халат лежать на полу. Мы стояли на коленях друг перед другом, Артур в расстёгнутой рубашке и вздыбленных на ширинке штанах, а я нагая и ошалевшая от нахлынувших эмоций.

— Ты не представляешь, насколько ты прекрасна, — его хриплый шёпот отозвался во всём теле коротким сладким спазмом.

Я судорожно сглотнула и, осмелев, все-таки сняла с него рубашку, проведя ладонями по сильным рукам от плеч до запястий.

Любимый был прекрасен. В свете живого огня его могучая фигура выглядела невозможно притягательно. Мягкие волосы на груди, спускающиеся дорожкой по поджарому животу вниз под тёмную ткань домашних штанов. Широкие плечи с гармонично развитыми мышцами. Волнующий переход от шеи к ключицам с тонкой бархатистой кожей. Я изучала его, касаясь, целуя, пробуя на вкус.

— Ты невероятно красивый, — подняв на него глаза, я потерялась в горящем янтарном взгляде.

— Лейла, любимая… — простонал он, притягивая меня к себе.

Ощутив соприкосновение наших тел, я задохнулась от нового чувства зарождающегося единения, от того, насколько легко я принимаю этого мужчину рядом с собой, насколько естественным и прекрасным было происходящее между нами.

Закладка:

— Такая нежная, такая восхитительная, такая долгожданная. Знаешь, о чём я мечтал все эти месяцы?.. — он коснулся родинки на моей щеке. — Пересчитать твои родинки и поцеловать каждую.

Его нежность накрыла меня мягкой шелковой волной, заставив онеметь. Страх растаял окончательно.

— Раз. Два. Три… — Артур покрывал моё лицо короткими поцелуями, спускаясь ниже, к шее, а затем — к плечам. — Двенадцать, тринадцать…

Я обхватила руками его голову и прижала к себе.

— Не отвлекай, а то я собьюсь, и придётся начинать с начала.

В мягком мерцающем свете камина его глаза казались золотыми, а кожа — бронзовой. Мой мужчина не торопился, распаляя меня плавно, но неумолимо. Когда показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, он легко поднялся, увлекая меня за собой.

— Двести семнадцать, но обязательно нужно будет пересчитать, — прошептал он.

Накрыв губы поцелуем, прижал к своему телу, принуждая делать шаги назад, к постели. Я ощущала, насколько сильно он возбуждён, и задыхалась от ответного желания. Кровь жарко пульсировала в губах, груди и внизу живота, делая кожу невероятно чувствительной.

Артур спустил руки на мои бёдра, а затем сжал ягодицы, вминая меня в своё тело, лишая мыслей, воли, возможности сопротивляться.

— Я хочу тебя, любимая. Ты позволишь?

— Да! — всхлипнула я.

Он усадил меня на край кровати, продолжая прижимать к себе, медленно опустился на колени, заставив в полной мере ощутить его движение вниз. Его губы ласкали шею, а руки гладили спину, бёдра и широко разведённые колени.

Вынудив меня чуть откинуться назад, мой оборотень начал целовать и покусывать грудь, заставляя туго закручиваться спираль удовольствия внизу живота. Откинув меня на кровать, он принялся ласкать мой живот, спускаясь ниже и ниже, гладя горячими ладонями внутреннюю поверхность бёдер. Когда его язык коснулся лепестков кожи между ног, я сжалась, сдвинула ноги и приподнялась на постели, но властной рукой он уронил меня обратно, заставил впустить его в сокровенное пространство.

Удовольствие от этой ласки накрыло сладким туманом, растеклось по телу, как горячая карамель, отозвалось дрожью и толкнуло к грани. Когда тело взорвалось удовольствием, я застонала, смяв покрывало руками.

— Артур!..

В следующий момент он подхватил и переместил меня на центр кровати, накрыв своим телом и заставив охнуть под его тяжестью. Упёрся локтем в постель, подвёл ладонь под мою спину и, придерживая свой вес, завладел губами.

Пальцы Артура скользнули вниз и внутрь, лаская, дразня, подготавливая меня для другого вторжения. Не переставая ласкать, переместились выше, коснувшись точки, от прикосновений к которой хотелось кричать, но сил хватало только на глухие стоны.

Я чувствовала, как напряжено его тело, как он прижимает меня к себе одной рукой, буквально отрывая от кровати, а второй не прекращает томительную ласку, снова подводя меня к пику наслаждения. И это заводило сильнее и сильнее.

— Только не останавливайся, — глухо попросила я, открываясь ему.

Удовольствие смешалось с болью, когда он вошёл на всю глубину и впился укусом в плечо рядом с ключицей, пронзая кожу клыками и ставя своё клеймо. Тело отреагировало сладкой судорогой, запульсировало, вбирая в себя невероятно острое болезненное наслаждение. Моя сила взметнулась вихрем, озарила спальню и оплела нас тугими лентами.

Не выдержав накала страсти, я укусила его в ответ, едва дотянувшись до шеи. Прокусила плотную кожу до крови и оставила свой след. Я тоже его люблю! Я тоже хочу видеть на нём свою метку!

Ощущения боли и наслаждения, принадлежности и обладания, силы и слабости свились в тугой клубок, переплетая нас ещё крепче, впечатывая друг в друга, сминая границы тел и аур в полном слиянии. Я впустила его в себя до конца, вобрала до самого предела, открывшись настолько, что показалось, будто я сама стала частью любимого, а он — частью меня. Я чувствовала его восторг, бешеную страсть, дикое желание и раздирающую на части необходимость двигаться во мне.

Горячие толчки внутри рождали новую волну блаженства, и я уже не понимала, кому она принадлежит. Сходила с ума от ритма, сильнее сжимала зубы на шее Артура, требуя, настаивая, подгоняя. И когда он запульсировал внутри меня, погрузившись до боли глубоко, я снова взорвалась удовольствием, теряя связь с реальностью. Мои силы бушевали вокруг, и я совершенно не могла их контролировать. Знала только, что они никому не причинят вреда.

Мы приходили в себя медленно и долго.

Его тяжёлое дыхание выравнивалось постепенно и служило для меня маяком. Я закрыла глаза и откинулась на прохладную подушку, только сейчас вспомнив, что волосы у меня ещё мокрые после купания.

Он всё ещё держал меня в объятиях, но теперь они казались бережными. Мы были влажными от пота, но меня это не смущало, мне до безумия нравился его запах, нравилось быть сомкнутой с ним, ощущать его всем телом.

— Я тебя люблю, Артур, — я нежно погладила его спину, очерчивая рельеф мышц.

— Посмотри на меня, Лейла, — его хриплый шёпот разлился по телу негой, расслабляя и умиротворяя. Я открыла глаза. Его лицо находилось очень близко, но пришлось чуть приподнять голову вверх, чтобы встретиться с янтарным взглядом. — Ты вся моя жизнь. Я отдам за тебя всё, что у меня есть, сделаю для тебя всё, что ты попросишь, стану всем, что тебе нужно, только прошу тебя, будь рядом. Просто будь моей, будь рядом со мной.

— Хорошо, — я погладила его по щеке и нежно поцеловала.

— Я сделал тебе больно?

— Да… но мне понравилось. Артур, так всегда бывает? Такое невероятное ощущение единения…

— Не знаю, как это бывает с парой, но для меня это было… — он замолчал, подбирая слова, — запредельно. Я даже не думал, что удовольствие может быть настолько сильным. И долгим. Я хочу ещё, Лейла, — простонал он, уткнувшись лбом в мою шею и щекоча скулу волосами.

— Может быть, сначала в душ? — неуверенно предложила я, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ни за что! Ты пахнешь просто божественно, — жадно втянул он мой запах, зарывшись носом в ямочку между ключиц.

— Кто-то только сейчас говорил, что даст мне всё на свете… — улыбнулась я, водя подушечкой указательного пальца по мускулистому плечу.

— Всё, кроме душа, — снова глубоко вдохнул он. — И одежды.

— Жадина, — рассмеялась я, обняв своего любимого мужчину и чувствуя себя абсолютно, бескомпромиссно счастливой.

Не знаю, сколько я так лежала, прислушиваясь к его дыханию и биению сильного сердца. Огонь в камине почти догорел, только угли жарко тлели на фоне тёмной стены. Свет в парке потух, а я погрузилась в ленивое блаженство.

Артур развернул меня к себе спиной и теперь медленно и нежно гладил вдоль тела от шеи до колена, иногда проходя восхитительно шершавой ладонью по груди и животу, иногда лаская бок и бедро. Мною владела тягучая нега, и даже когда его прикосновения стали более настойчивыми, желание внутри откликалось неспешно и неохотно.

— У меня совсем нет сил, — мягко накрыла его ладонь своей.

— Они тебе не нужны. Просто позволь мне быть в тебе, я никогда никого так не хотел, любимая.

Его ладони медленно огладили тяжёлые груди, затем одна рука скользнула ниже, лелея кожу внизу живота, то очерчивая пупок, то подбираясь к складочкам между ног. Разве я могла сказать нет?

Наш второй раз был томительно нежным, медленным и плавным. Он растягивал удовольствие, неторопливо подводил меня к пику, двигался мерно и чувственно. На этот раз я первой шагнула за грань наслаждения, но ощущения изменились, я словно расплавилась в его объятиях, став мягкой и горячей, как воск.

Его оргазм я тоже почувствовала иначе. Напряжение его тела и жаркая пульсация внутри меня отозвались щемящей нежностью, тесной близостью и интимным единением. Эмоции были настолько сильными, что на глаза навернулись слёзы, и я ещё долго не могла прийти в себя, обнимая своего невероятного мужчину.

Мы уснули в обнимку, не желая размыкать объятий ни на мгновение. Мы слишком долго были разъединены правилами и условностями, чтобы позволить себе новую разлуку даже на миг.

Закладка:

Глава 18

О том, что слова не нужны

Утро заливало комнату белоснежным светом.

Я проснулась в одиночестве, и это обстоятельство неприятно кольнуло изнутри.

Сделав дела в ванной и по достоинству оценив удобство биде, я прислушалась к ощущениям слегка саднящего тела.

Меня беспокоила лёгкая тревога, но я не могла понять её причины.

Достав из чемодана трусики и подхватив с пола его рубашку, я оделась, а затем расчесала спутавшиеся за ночь волосы.

Тревога усилилась, пришлось выйти из спальни.

— Артур?

Дом откликнулся тишиной, и я забеспокоилась по-настоящему.

Босиком спустилась по лестнице и принялась осматривать первый этаж. Кухня, кладовая, гостиная — его нигде не было. Я обходила одно помещение за другим, даже не обращая внимания на обстановку, лишь отмечая их пустоту.

Наконец Артур нашёлся в своём кабинете в компании Давида.

— Извини, я напугалась. И стало как-то тревожно, — словно оправдываясь, я замялась на пороге.

Сейчас мой вид с распущенными волосами, в рубашке до середины бедра и полуоголённым плечом уже не казался таким уместным, и я подумала, что Артур разозлится, но вместо этого он протянул руку, приглашая меня к себе.

— Доброе утро, любимая. Давид заглянул, чтобы рассказать новости.

Усадив меня на колени, он уткнулся носом мне в волосы и замер.

— Доброе утро. Артур, а это прилично?.. — смутилась я.

— Доброго утречка. Ну что ты, Лейла, он теперь только и будет делать, что слюнявить тебя на публике. Видишь ли, для нас важно показать остальным свою пару и её метку, — хмыкнул Давид. — Это демонстрация: смотрите все, я нашёл, поймал, уговорил, присвоил, поставил метку, — улыбка медленно сползла с его лица. — Артур, а почему метка такая странная?

Мой оборотень чуть отодвинулся, посмотрел на меня так, словно видит впервые.

— Что-то не так? — заволновалась я.

— Нет, метка есть, просто она какая-то другая. Я её чувствую.

— Я тоже чувствую, но обычно она как яркое пятно, а у Лейлы словно размазана тонким слоем по всей ауре. Любопытно. А какого ты ранга? — прищурившись, уставился на меня Давид. — Вчера ты была средней по силе, а сегодня я бы назвал тебя очень сильной ведьмой.

— Была второго, сейчас, наверное, первого, — неуверенно ответила я. — Я тоже ощущаю себя гораздо сильнее. Видимо, между первым и вторым рангом действительно большая разница.

— Метка странная, но она есть. Возможно, браслет или даже клинок дали такой рассеивающий эффект, — наконец проговорил Артур.

Я обернулась к нему и погладила по шее, где остались следы от моего вчерашнего бесчинства.

— А это что? — во все глаза уставился на нас Давид.

— Что? — переспросил Артур, неохотно переводя взгляд на собеседника.

— У тебя тоже метка. Маленькая, не сказать, что яркая, но она есть. Я даже принадлежность могу определить, — Давид упёрся тяжёлым взглядом мне в лицо. — Как ты это сделала?

Артур провёл пальцами по шее и сосредоточенно посмотрел на меня.

— Не знаю, укусила. Это плохо? — растерялась я окончательно.

— Нет, это скорее удивительно, никогда о таком не слышал. Я почти ничего не чувствую, только если очень сконцентрироваться. И даже тогда сильнее ощущаю свою метку на ней, а эта идёт словно откликом, — проговорил мой оборотень. — Давид, как это выглядит со стороны?

— Как маленькая женская метка. Знаешь это ощущение, когда у тебя нет пары, а ты видишь кого-то вместе? Сильнее в разы. Хочется такую же для себя. Без дураков. А ещё чётко ощущается, что она Лейлина.

— Ладно, разберёмся. Нужно поговорить со старейшинами.

— Они все в Трибунале, присутствуют наблюдателями на допросах. Твой отец тоже там. Да и тебе бы стоило поехать, но все с пониманием относятся к ситуации.

Давид провёл по бритой голове здоровенной пятернёй, демонстрируя внушительную мускулатуру. Но его брутальный вид не нашёл во мне даже мизерного отклика. Полное равнодушие.

— Ты не успел рассказать, что тебя привело сюда, — сказал Артур.

— Волков, ты уверен, что стоит? — спросил тот, имея в виду меня.

— Да. Я ей абсолютно доверяю.

Несколько секунд гость молчал, потом начал рассказ.

— Тимур остался в Питере, мы периодически разговаривали в течение вечера. На адресе найдены улики, в том числе артефакты из костей оборотней.

Артур присвистнул и зло сощурился.

— Мы пока всё выясняем. Уже вечером там стало людно, а вернее — ведьмачно. Сам знаешь, этих Арских как грязи, плюс ведьмы тоже приехали. И Высшие тоже, конечно. Тимею допросили уже трижды, остальных потребовали на допросы в ультимативной форме. Юристы отбились, хотя Юра рвал и метал. Стас весь в пене и с нервным тиком.

— Вы могли меня вызвать, — ответил Артур.

— Мы не настолько жестоки, — хохотнул Давид. — Стас и сегодня не хотел тебя трогать, но я решил посмотреть, насколько ты вменяем.

— И как?

— Вроде нормальный. Но в челюсть тебе заехать хочется сильнее обычного. Короче, рад за вас и всё такое. Но думаю, что тебе стоит включиться в работу. У нас три встречных иска: провокация, подлог и похищение ведьм, которые, по их словам, наслаждались загородным отдыхом в дружественной атмосфере.

— Это четырёх наших или тех, кто был там?

— Всех. Из тех, кто был там, две дали показания в их пользу, три в нашу. Ещё одна пока не в состоянии отвечать на вопросы.

— А насчёт трупа? Тоже мы подкинули? — хмыкнул Артур.

— Труп самоматериализовался самым компрометирующим образом. Наши уже закончили экспертизу, их специалисты пытаются натянуть характер ранений на Евстигнея. Но обвинений пока не выдвинули. По их версии, он забрался туда, убил ведьму, силой вывел остальных.

— Кто эксперты от наших? Вадик с Олегом?

— Все, у кого есть квалификация. Артур, ситуация более чем серьёзная. Экспертиз будет несколько, Трибунал уже сделал две. Но Вадик сказал, что там есть биологические жидкости в ранениях, которые никто не сможет игнорировать, и пришить их Евстигнею не получится. Поэтому пока ждём. Завтра допросы Мадины и Лейлы, Эльвиру допросят сегодня после обеда. Это лучшее, что Юра смог для вас сделать.

— Я с ним поговорю. Думаешь, стоит собрать совещание?

— Думаю, да. Многие уже в штабе. Хотя бы показать, что ты в активе. В принципе, общий курс понятен всем, но ты вожак.

— Я буду в штабе через час, не позже.

— Лейлу с собой лучше не бери, а то будут вопросы к метке. Хотя они и так будут, к твоей.

— Её это тоже касается.

— Она ведьма.

— Она моя пара. И я ей доверяю. И другим стоит это увидеть. Она на нашей стороне.

— Ты можешь поступать так, как считаешь нужным, вожак. Я всё сказал. Если она будет находиться в штабе, может услышать что-нибудь, что потом выйдет боком на допросах, — после паузы продолжил Давид. — Меня удивила Тимея. Я читал протоколы её допросов. На неё очень сильно давят, Артур.

— Твои предложения?

— Ей безопаснее будет тут, после её слов среди своих ей совсем тяжело. Материалы сейчас все отслеживают в режиме онлайн, на сайте Трибунала они появляются регулярно. Доступы предоставляют всем по запросу. Процесс будет полностью открытым, это требование уже удовлетворили, — Давид замялся и потёр лоб широкой ладонью. — Я за неё беспокоюсь.

По мере того как он говорил, у Артура брови ползли вверх, а лицо принимало какое-то совершенно шкодливое выражение.

— Беспокоишься, значит? Совсем просто так?

— Да, просто так! Я не успел принюхаться. Сначала подумал, что это Мадина, но нет. К Артёму уже ходил, не Эльвира. И внутри зудит, будто я что-то упустил. И почему так? Обычно же сразу понятно…

— А их обрызгали какой-то дрянью, может, из-за этого. Значит, Яхно… Давид Яхно, хорошо звучит, — насмешливо протянул Артур.

— Волков, не провоцируй. Сейчас неудачное время, — Давид сжал и разжал кулаки. — У тебя есть номер? Позвони ей, пусть приедет. Даже если мне показалось, я всё равно хотел бы предоставить защиту. С порядочными ведьмами нужно поступать порядочно, ты не находишь?

Закладка:

— Номер есть. Сейчас позвоню, — Артур нашёл контакт в смартфоне и из динамика раздались гудки.

— Алло, — Тимея ответила измученным голосом.

Внутри всё сжалось от стыда. Пока я кувыркаюсь в постели, подругу там изводят допросами.

— Тимея, привет. Это Артур Волков. Как ты?

— Пока жива. Хожу на встречи с симпатичными мужчинами, но они все оборотни, и их интересуют не мои прелести, а исключительно обстоятельства двухдневной давности. Чисто по-женски обидно, — вздохнула Тимея.

— Рад, что у тебя есть силы шутить. А что, ведьмаков-дознавателей тебе не досталось?

— Досталось, но на контрасте они смотрятся особенно жалко. Навевают мысли о вырождении, недееспособности, импотенции, подагре и ночных горшках.

Артур коротко хохотнул.

— Я хочу предложить тебе защиту стаи.

— До окончания процесса?

— На неограниченный срок. В моём окружении есть оборотни, которые считают, что ты находишься в опасности и готовы предоставить тебе охрану, в том числе личную.

— На основании чего? — удивилась Тимея.

— Я бы сказал, на основании красоты твоих глаз, но они что-то лепечут про порядочных ведьм. Грозятся охранять по ночам с особым тщанием.

— Неужели Артур Волков решил заделаться свахой?

— Артур Волков очень любит свою шкуру, а некая Лейла с меня её обязательно спустит, если с тобой что-то случится. И я бы предложил тебе пожить у меня в доме, но, сама понимаешь, что до её допроса это запрещено. А после — милости просим. Друзья Лейлы — это мои друзья.

— Кого-то гладили по шёрстке, да? — развеселилась Тимея.

— Не понимаю, о чём ты, — подмигнул мне Артур. — Так что, организовать охрану?

— Да. Пришли этого кого-то, пожалуйста. Я у себя дома забаррикадировалась. Но имей в виду — есть тут нечего, а я знаю, какие вы прожорливые. Так что пусть захватят продуктов.

— Хорошо, я тебе скину контакты того, кого назначу. Но мне будет проще, если ты приедешь сюда.

— Хорошо, тогда дай мне время на сборы. Как девочки?

— В порядке и будут рады тебя видеть.

— Я тоже. Ладно, жду тогда. И спасибо.

— Не за что. До связи.

Когда разговор закончился, я благодарно прижалась к Артуру.

— Даже стыдно, что об этом попросил Давид, а не я. Сашу не нашли?

— Пока нет. Жиара тоже.

— Артур, я думаю, что мне надо съездить в Питер, — хлопнул тяжёлыми ладонями по ляжкам Давид. — Проконтролировать, что всё сделано хорошо. У Тимура и так полно дел.

— Ничего страшного, выделит кого-то из своих, завтра её привезут.

— Издеваешься? — зарычал Давид.

— Конечно. Когда вы узнали о Лейле, ты был сама поддержка. Разве я теперь могу остаться в стороне? Напомни, кто притащил фотографию Эрлена и долго рассуждал на тему, почему она должна предпочесть именно его? Тимея поедет с сопровождением от Тимура. Я его попрошу выделить одиноких парней посмазливее, — невинно улыбнулся Артур.

— Артур, зачем ты так? — попыталась урезонить его я.

— А, даже не пытайся, — махнул рукой Давид, — бесполезно. Ладно, жду тебя в штабе. А что касается поездки в Питер… Остановить ты меня не сможешь.

— Не смогу, конечно, но ты разве знаешь адрес и номер? — невинно улыбнулся Артур.

Давид вышел из комнаты, громко чертыхаясь и хлопнув дверью.

— Артур, ты чего? — удивлённо спросила я.

— Не обращай внимания. Если Тимея любит лысых мужиков с мерзким характером, то у него всё ещё есть все шансы, — прыснул он.

— Какой ты жестокий тип, — пихнула его я, слезая с колен.

Но далеко меня не отпустили, задрали подол рубашки и облапали горячими руками, жарко шепча на ухо бессвязные комплименты. Самое трагичное — я была совершенно не против. Оказалось, что отсутствие кровати никак не влияет на возможность получать удовольствие.

В итоге завтрак он ел практически на бегу, затем коротко поцеловал меня и отбыл в неизвестном направлении, наказав не скучать и сделать список покупок на будущее.

Для начала я пошла на разведку и осмотрела все помещения.

Дом отделан как-то нарочито нейтрально: преобладали бежевые, белые и серые тона. Только дорогая кухня выглядела обжитой, тут чувствовалось присутствие хозяина. Остальные же комнаты, кроме кабинета, ощущались нежилыми, хоть и были обставлены. Один из пуфиков в зале до сих пор стоял в плёнке, а на декоративном диванном пледе моталась бирка с ценником.

Рядом с кухней находилось большое помещение, которое Артур называл кладовой, а я скорее охарактеризовала бы подсобкой. Здесь стояли стиральная и сушильная машинки, большой морозильник промышленного вида, забитый преимущественно грибами и ягодами, гладильная доска и утюг на полочке. В отдельном шкафу разместились два пылесоса, швабры, вёдра, щётки, тряпки и разная бытовая химия. Средства незнакомой марки имели едва уловимый запах лимона или ментола.

Здесь же находился холодильник для заготовок и овощей, я сразу приметила мешок картошки. Если ничего другого не найду, то можно пожарить с грибами. Также нашёлся вилок капусты, немного морковки и свеклы. Если есть ещё фасоль, можно даже вегетарианский борщ сварить. Надо же чем-то кормить новообретённого мужчину.

Осмотр кухонного холодильника порадовал. От вчерашней еды ничего не осталось, но нашлись и майонез, и сметана, и фрукты, и пяток яиц, и молоко с истекающим сроком годности. В морозилке же я разжилась куском говядины на косточке, которая и постановила, что борщу таки быть.

При осмотре посуды я даже поохала — вся кухонная утварь французской фирмы Le Creuset. Красиво жить не запретишь. Я даже немного растерялась. Из чугунной посуды у нас дома имелась только одна сковородка для блинчиков, но к ней я давно привыкла. Шедевр советской металлургии маме подарила бабушка одного из ухажёров. Как иметь дело с такими элитными представительницами французской богемы, не знала, но сдаваться не собиралась.

Ещё раз проверив запасы, я наметила план по готовке. Борщ на первое и блинчики с мёдом и фруктами на десерт. Вариантов со вторым особо не было, но зато нашлись ингредиенты для салата оливье.

Разобравшись с навороченной плитой, я поставила вариться овощи на салат.

Выставив на широкую гранитную поверхность всё необходимое для борща и найдя тёрку, я принялась за готовку. Мама готовить умела, но не любила, отговариваясь тяжёлой юностью, когда она проводила на кухне целые дни. Уборка в ней энтузиазма тоже не вызывала, поэтому и это делать приходилось мне. Но не в таком огромном доме!

Когда закончила с борщом и салатом, прошлась по кухне тряпочкой, устраняя следы кулинарного бесчинства. Молочно-бежевые фасады с фартуком и столешницей из фактурного натурального гранита смотрелись, как выставочный образец в самом элитном магазине. Рисунок камня завораживал, я даже несколько раз засмотрелась, пока готовила. На лакированных шкафчиках совсем не было ручек, поэтому с некоторыми дверками пришлось повоевать, чтобы открыть, но в итоге они сдались под моим напором.

Приготовив жидкое тесто для тонких блинчиков, ушла в спальню, чтобы навести порядок и разобрать свои вещи. Кажется, в ближайшие дни я отсюда не уеду, поэтому незачем держать их в чемодане. Там оставила только подарки.

Места в гардеробной более чем достаточно, я едва ли заняла пятую часть пространства. Кстати, Артур обещал ещё у Лены мои вещи забрать, интересно, где они?

Вещи нашлись в соседней пустой спальне. Артур, кажется, сказал, что это детские, но сейчас комнаты стояли пустыми, невыразительно отсвечивая серыми стенами.

Любимые вещи придали и сил, и уверенности в себе. Разобрав коробки, я достала обувь и сумки, что-то закинула в стирку, что-то развесила на вешалки. Гардеробная уже не выглядела такой пустой, но стало как-то неловко. Не слишком ли я тороплю события? Сам Артур эти вещи хранил не у себя в шкафу, а в соседней комнате.

По моим внутренним ощущениям прошло не меньше четырёх часов, небо на улице заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, и я решила принять ванну ещё раз. Уж очень впечатлило вчерашнее купание.

Закладка:

За окном стемнело, а Артур так и не появился.

Взяла свою ведьмовскую книжку, заложила в камин дрова и попыталась их поджечь колдовством. Дрова буквально испепелились за несколько секунд, осыпавшись в камине кучкой золы. Результат настолько поразил, что я уставилась на камин с открытым ртом. Это что ещё за дела⁈

Найденная свечка расплавилась целиком при попытке зажечь фитилёк.

Однако! К первому рангу я оказалась не готова!

Возможно, это стресс виноват, или последствия инициации. Решив себя не мучить, разожгла огонь ручками, полистала древний фолиант, а затем принялась за вязание.

Телефона Артур не оставил, школьный забрали ведьмаки, а мой старый здесь не ловил. Вайфая тоже не было, поэтому свои ноутбук и смартфон я хоть и зарядила, но в Интернет выйти не могла.

В итоге засела в зале с вязанием, накрывшись пледом и ожидая, когда вернётся Артур.

Выйти погулять тоже не получилось бы, потому что код от двери я опять же не знала.

Если честно, то получилось как-то неправильно с его стороны, я себя чувствовала чуть ли не пленницей, хоть и в комфортных условиях.

Разозлившись, я набросала такой длинный список необходимого, что он с трудом уместился на трёх листах формата А4. Спустя полчаса выкатила ещё один лист. Если оборотень в ближайшее время не вернётся, то пусть пеняет на себя. Придётся ему потом по магазинам ходить целую вечность.

Так и вязала до самого его возвращения, то есть до поздней ночи. Желание ругаться пропало ещё вечером, остались только беспокойство и смятение. Когда я услышала, как открывается входная дверь, выбежала навстречу.

— Артур, что случилось? Всё в порядке? — с тревогой спросила я, бросаясь ему на шею.

— Да, ведьмочка моя, прости, что так долго. Они допрашивали Эльвиру, и мне хотелось присутствовать. Это длилось бесконечно.

Он нежно поцеловал меня и опустил на пол.

— Ты мог оставить телефон или хотя бы код от двери! Я даже на прогулку выйти не могла, — пожаловалась я.

— Прости, любимая, я думал, что меня не будет пару часов, а вышло вон как. Завтра разберёмся и с техникой, и с кодами. Я жутко скучал. Давай закажем что-нибудь поесть, а?

— Я приготовила. Борщ, салат, блинчиков сейчас нажарю. Будешь?

— Конечно, буду, — он улыбнулся, и мы пошли на кухню.

Пока грелась еда, я жарила блинчики. Помимо обычной сковороды с высокими бортами имелась отдельная плоская для блинчиков, так что управилась я быстро.

Ел он жадно, будто остался без обеда, и стало даже немного стыдно за своё недавнее раздражение. Он поддерживал мою подругу, а я тут ещё и обижаюсь. В конце концов, мы ещё не привыкли друг к другу, будет время обговорить такие моменты.

В итоге он съел три тарелки борща, тазик салата и все блинчики. Да уж, я плохо представляла, сколько нужно еды, чтобы прокормить одного оборотня. Мешок картошки и полкоровы? Дня на два, не больше.

— Божественно вкусно, мне невероятно с тобой повезло!

— Спасибо, я старалась. Чаю хочешь?

— Очень, но только если ты заберёшься ко мне на колени, пока я его пью.

Дважды упрашивать меня не пришлось.

— Расскажи, что происходит?

— Все на ушах. Наш юротдел плюётся ядом, на работу вышли даже пенсионеры. Евстигнея обвиняют в проникновении на частную территорию, убийстве и похищениях, вас четверых — в воровстве и пособничестве ему. Нас — в провокациях, подлоге, фальсификации улик и давлении на свидетелей. Правда, на фоне корпуса улик это выглядит не шибко убедительно. Там много чего всплыло, разбираемся.

— А артефакт из костей оборотня?

— Их несколько, причем из костей разных оборотней. Мы сейчас выясняем, чьи это останки. У нас пропадало только двое, Евстигней нашёлся, а другой оборотень исчез ещё во времена моей молодости. Так-то мы все друг у друга на виду.

— Но как? Как ведьмаки могут так лгать?

— Легко. Хотя в этот раз они просто превзошли себя. Если честно, я уже жалею, что остановил Евстигнея. Пусть бы порубил их в капусту. Если мы проиграем его дело, эти подонки останутся живы. Придётся вызывать их на дуэли по одному. Или всё-таки война, чего страсть как не хочется.

— Про Сашу ничего?

— К сожалению. Эрлен Орвеев тоже испарился.

— Мы здесь в безопасности?

— Да, наша территория неприступна. Кроме того, мы усилили охрану и патрулирование.

— Как держалась Эльвира?

— Спокойно. Ей пришлось нелегко, но она молодец. Уже завтра я заберу её от Артёма, сможете увидеться и поговорить. Не переживай, любимая, всё будет хорошо.

— А в каком воровстве нас обвиняют?

— Денег и артефактов. Но нам повезло, что дом уже опечатан, а вы не пошли на жилые этажи. Экспертизы показывают ваши следы только в тех местах, о которых вы говорите, поэтому пока что всё под контролем.

— А ведьмаки делают свою экспертизу?

— Да, но откровенной подтасовкой они заняться не могут, в Трибунале половина наших, все бдят. С тобой очень многие хотят познакомиться, всем любопытно, из-за чего такой сыр-бор.

— Артур, мне так стыдно! — я прижала ладони к щекам и виновато посмотрела на него.

Неужели из-за меня всё-таки начнётся война?

— За что? Ты не представляешь, какое воодушевление в наших рядах. Если я всех сейчас по домам разгоню, они поднимут восстание и устроят революцию. Давненько мы так не развлекались! Все чувствуют, что мы можем поприжать хвосты ведьмакам. Молодёжь раньше на учения драными вениками было не загнать, а сейчас выстроились сами, выбрали десятников и сотников, тренируются с одухотворёнными лицами…

— Готовятся к войне?

— И это тоже. Но главное — следят за происходящим, читают протоколы допросов, обсуждают новости. Натурально взорвалась информационная бомба. Мне уже поступили предложения о подкреплении из всех других стай. А ещё к нам возвращаются два отшельника. Как оказалось, они уехали из стаи из-за связей с ведьмами. Теперь же, когда у вожака пара — ведьма, остальным глупо прятаться. Да и раньше было глупо, никто бы не стал сильно осуждать.

— Видимо, они считали иначе.

— Или сами ведьмы не захотели жить в стае. У меня сейчас специальная группа устанавливает связи со всеми оборотнями, вычисляем живых и пропавших на всех континентах. Заодно и перепись населения делаем, давно собирались.

— Ты очень устал? — погладила его по щеке.

— Устал быть без тебя, — он зарылся носом в мои волосы и втянул запах. — Но Давид прав, до завтрашнего дня тебе в штабе делать нечего. Да и потом — тоже под вопросом.

— А я нашла вещи свои и разобрала. Заняла много места в гардеробной, а потом подумала, что даже разрешения не спросила.

— Какое разрешение? — он обнял меня крепче. — Это твой дом. Я хочу, чтобы тебе тут было комфортно. Если в гардеробной слишком мало места, мы купим большой шкаф в спальню. Или в холл на втором этаже, для сезонных вещей.

Я обняла его и замерла, растворяясь в нежности.

— Я тоже очень скучала. А ещё у меня проблемы с силой. Её что-то очень много. Сегодня хотела зажечь камин и просто спалила дрова в пепел. Свечку расплавила, вместо того чтобы поджечь. Я не ожидала, что с будет такая большая разница.

— Тебе нужно будет ещё попрактиковаться. Мадина, наверное, тоже с подобным столкнётся. Она какого ранга?

— Была третьего, теперь, наверное, второго. А что Давид, злится?

— Ага, ему полезно. Пусть теперь хотя бы немного думает, прежде чем делать. Любитель шуток и идти на таран. Если хочет быть вожаком, пусть учится дипломатии.

— А ты больше не хочешь быть вожаком?

— Не думаю, что это правильно. Я хочу уделять время тебе и семье, а не делам. Вожаком должен быть свободный оборотень без обязательств. Так заведено.

— Но ещё два года до следующих боёв.

— Три. Но если я захочу отступить от дел, назначат новые бои. Либо я могу взять второго заместителя. Подумываю, что отец хорошо бы справился с этим.

— Но ведь у нас пока нет ни детей, ни каких-то серьёзных дел. А с этим разбирательством для нас даже лучше, чтобы ты был в авангарде, разве нет?

Закладка:

— Моя мудрая ведьмочка, — он потёрся носом о моё ухо, — как ты смотришь на то, чтобы отмыть и приласкать своего уставшего оборотня?

— Вот прямо так взять и приласкать? — лукаво улыбнулась я. — И спинку почесать?

— Ты просто читаешь мои мысли.

Остаток вечера нам было не до разговоров. Оборотень оказался большой и неудобный для купания, всё время норовил выскользнуть из рук и обрызгать меня прохладной водой. В тёплой Артур наотрез отказывался купаться, утверждая, что она кипятошная. Пришлось потом снимать промокшую рубашку.

Конечно, он мне помог. И в постель забраться тоже помог.

А дальше было чистое, концентрированное удовольствие. Я плавилась в его руках, откликалась на каждую ласку, выгибалась и двигалась так, как подсказывало мне тело. Уставшие и счастливые, мы долго лежали в постели перед сном, нежно касаясь друг друга.

Слова были не нужны.

Я старалась не думать о суде и допросах и не хотела верить, что ведьмаки смогут вывернуть всё наизнанку, но в глубине души просыпалось тяжёлое предчувствие беды.

Конец второго тома. Третий том по ссылке: https://litnet.com/ru/reader/zadacha-tretya-suditsya-b428977 Дорогие читатели, помните, пожалуйста, что звёздочки и комментарии не только поднимают рейтинг книги, но и греют сердечко автора))