За тысячи лет до армагеддона

Глава первая. О бренности бытия

Закладка:

За тысячи лет до армагеддона

Глава первая. О бренности бытия.

В которой главный герой задает сам себе вопрос из категории:«Тайн бытия», а именно:«Как он докатился до такой жизни?», но вместо того, чтобы дать правдивый ответ впадает в размышления относительно достоинств и недостатков отдельных особей женского пола, жалуется на жару и приходит к заключению, что бессмертие это зло, а потом решает спасти человечество от инопланетян.

Похоже, что на этот раз я попал. Причем попал не в смысле: «попал во что-то», а в смысле: «попал куда-то». Конкретно в эпоху то ли позднего палеолита, то ли раннего неолита. Причем попал не сам по себе, а в обществе еще двух долбо@ебов: Юрки Пичугина и Жеки Серединцева.

Все-таки права была Олеся, когда послала меня по сексуально пешеходному маршруту, к тому же навсегда, аргументируя свой поступок тем, что, что у меня: «Все не как у людей». Правда говорила она это по другому поводу. Больше напирая на то, что я дожив до своих сорок так и не защитил докторскую. Можно подумать, что среди ее знакомых исключительно академические светочи числятся. Хотя, с другой стороны, диссер и научный талант это категории, которые слабо между собой коррелируют. Помню, тогда я даже несколько расстроился, поскольку найти адекватную замену такой фемине как Олеся дело непростое, а размениваться на кого ни глядя не хотелось. Опять же девушка худо-бедно выполняла защитную функцию от Марго, которая демонстрировала по отношению ко мне самые агрессивные матримониальные планы. Защита так себе, Для чего нибудь посерьезнее требовалась разве что установка залпового огня, но все же лучше чем ничего.

С другой стороны и соблюдать целибат на протяжении недели, минимальное время, необходимое для поиска достойной кандидатуры на замену, было выше моих сил.

Вот только в нынешней ситуации все эти проблемы выглядят, мягко говоря, ну совсем никак. А тезис: «Все не как у людей», приобрел по отношению ко мне абсолютный смысл. Более того, в нынешней своей плачевной ситуации, я с теплом и ностальгией вспоминал те счастливые времена, когда самой большой проблемой для меня, как для и. о завлаба, было то, как списать излишки спирта в непомерных количествах выписываемых со склада моими зарвавшимися от вседозволенности сотрудниками. И Олесю вспоминаю с любовью, и Томку с Леной, и даже Марго. Все-таки женщины, регулярно делающие маникюр и эпиляцию, это несколько не то, с чем мне постоянно приходится сталкиваться в настоящее время, взвалив на себя тяжелую ношу шамана племени кроманьонцев. Со значительной прослойкой неандертальцев. А почему бы и нет. Мы же не расисты какие-нибудь. Я уж не говорю об эльфах, то бишь эльфийках. Численность которых как бы не больше, нежели неандерталок. Последние, то бишь эльфийки, а не неандерталки, являются многочисленными потомками, вернее потомицами, Ахмета, который категорически отказывается числить себя Атлантом и после отчаянных дискуссий согласился называться эльфом. Аргументируя это решение наличием у себя заостренных ушей. При этом, если уж речь зашла о мифических существах, категорически игнорируя габариты, более приличествующую оркам, нежели эльфам, и волосатость, которой не всякий сатир может похвастаться.

Так вот, об институтских женщинах. Пожалуй с Марго перебор. Наверное солнце голову напекло. Все-таки, что бы там не утверждали яйцеголовые о том, что в эпоху раннего неолита, ну или позднего палеолита, климат был идентичен современному, это наглая лож. Такую жару я ранее готов был терпеть разве что на турецком пляже в Марморисе, при условии что сервис предполагает: «all inclusive» и напитки бесплатные.

— Черт побери, надоело все до чертиков. И не надо меня обвинять в бедном словарном запасе. Типа: черт-до чертиков. Это все лексические повторы. Хочу и говорю: «Черт! Черт! Черт! Когда уже изобретут эти чертовы кондиционеры».

А нервы-то совсем расшатались.

Тот редкий случай, когда я готов полностью признать правоту женщины. И определение: «Все не как у людей», снова лексический повтор, по отношению ко мне совершенно уместно.

Если быть совершенно корректным, то по отношению ко мне и еще двум долбое…, вернее неудачникам. Поскольку именно наша троица и вынуждена с помощью дубины и такой-то матери мотивировать первобытно общинное население к охоте на мамонтов, в то время, когда все остальное человечество благополучно испарилось с лица Земли. Вернее испарилось вместе с Землей. После того, как инопланетяне бортовым залпом звездолета убедительно продемонстрировали «превосходство белого человека», конкретно в нашем случае зеленых человечков, над дикарями.

Короче, они там все отправились по заранее оговоренным пунктам назначения, кто в рай, кто в ад, кто еще куда, ну а некоторые, самые ушлые, из числа моих прямых предков викингов, вообще с бабами в Валга́ллу, круглосуточно пьянствовать.

А вот наша троица долдое…., вернее неудачников, вместо того, чтобы превратится в высокотемпературную плазму в хорошей компании, оказалась заброшена в прошлое, тысяч этак за десять лет до наступления того самого знаменательного момента — не слишком удачного для человечества первого и последнего контакта с внеземной цивилизацией.

Причем мы не просто оказались в прошлом. Но планида к тому же наградила нас этаким эрзацем бессмертия, с возможностью отбросить ласты, врезать дуба, ну или погрузится в нирвану, как кому нравится, не ранее, чем нынешний временной поток достигнет той локальной точки, откуда мы портировались в прошлое. То есть через десять тысяч лет с хвостиком. Должен со всей ответственностью заявить, что из всего того плохого, что с нами случилось, бессмертие самая паршивая штука.

Каюсь, ни я, ни мои коллеги не сразу распознали потенциальную опасность. Сначала мы с энтузиазмом неофитов, одаренных благодатью вечной жизни, пытались понять в чем тут прикол и радовались неожиданному профиту. Как тут не вспомнить широко разрекламированное с помощью низкопробной литературы и не менее низкопробных блокбастеров утверждение, что бывших шпионов, они же бывшие спецназовцы, на худой конец ветераны локальных войн или просто менты, не бывает. Хотя я убежден, что тезис: «Бывших маньяков не бывает», не менее справедлив. А уж о том, что: «Бывших жен не бывает», вообще молчу. На собственной шкуре осознал. Так вот в этот ряд вполне вписывается: «Бывших научных сотрудников не бывает». А поскольку всю нашу троицу, включающую Юрку, Жеку и меня, на полном основании можно было причислить к этой категории, то мы и занялись изучением этого феномена, отложив другие проблемы на второй план. Все-таки, когда речь идет о собственной жизни, в прямом, а не в философском понимании этого слова, все остальное странным образом теряет свою значимость.

Тут требуется некоторое разъяснение. На самом деле нас не трое, а четверо. Я сам, Женя, Юра и примкнувший к нам Ахмед.

Когда-то давным-давно я услышал о некой антипартийной группировке, состоящей из Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. Детское воображение тут же нарисовало бандитов в папахах, которые гоняли по степи на тачанке с пулеметом, совсем как у Батьки Махно. Вот только никак не удавалось присобачить в эту картинку Шепилова. В конце-концов я определил ему место бегущим вслед за телегой и кричащим: «Погодите! Меня забыли!». Но не скажу, что меня удовлетворил полученный результат. Как-то все это с отставшим марафонцем выглядело несерьезно. Даже с точки зрения непритязательных детских фантазий. С тех пор термин: «примкнувший» сохранился у меня в голове несколько размытым и неопределенным. Теперь, с появлением Ахмета, все стало на свои места. Он и был тем самым классическим примкнувшим. Дело в том, что в отличие от нашей троицы, попавшей в прошлое из вполне цивилизованных мест, Ахмета занесло в нашу компанию прямо из Атлантиды. Той самой, которая утонула. Место, по утверждению ее последнего жителя, слова доброго не стоящего. Причем Атлант-Ахмет тоже числился условно бессмертным. Правда не на физическом, а на биологическом уровне. Но это не отметало тот факт, что проблемы, связанные с чрезмерной продолжительностью жизни, перед ним стояли идентичные нашим. И с не меньшей остротой.

Закладка:

Сначала немного теории. Все-таки Жека какой-никакой физик теоретик. Из числа тех, которые не от мира сего. Короче, из гениев.

Он-то и предположил, что на самом деле наша троица все еще прибываем там, в бывшем нашем настоящем, которое на самом деле для нас сейчас будущее. Эко я загнул. Самому на секунду стало непонятно. Хотя кому я вру. Ежели сотни раз пытаться обдумать одно и то же, то все вышесказанное приобретает хрустальную ясность и прозрачность.

Итак, возвращаясь к теории, сварганенной на коленке нашим гением. Причем, надо отметить, без использования любых измерительных приборов, способных подтвердить или опровергнуть его рассуждения. Да и о какой научной атрибутике может идти речь, когда даже бумагу и карандаш еще никто не удосужился изобрести. Не говоря о таблице логарифмов и большом андронном коллайдере.

Так что на нынешнем этапе познания окружающего мира мы, некогда научные сотрудники, скатились до уровня Кантовских идей Чистого Разума, это когда каждый может нести всяческую отсебятину, поскольку ни подтвердить, ни опровергнуть любую гипотезу практически невозможно. В силу наличия отсутствия необходимого инструментального обеспечения. А критерием истинности выступает внутренняя убежденность говорящего, подкрепленная умным видом и большими кулаками. Последний аргумент в научном споре оказывается решающим. В соответствии с принципом: «Прав тот, у кого больше прав». Недаром, одно время Ахмет числился в нашем уютном научном сообществе великим мудрецом. Вплоть до того момента, когда Жеке это не надоело и он назначил себя официальным вождем племени троглодитов, после чего, на этом основании, забрал у Ахмета его дубину железного дерева. На время поносить. Но я снова отвлекся.

Теория нашего переноса в прошлое, разработанная вождем племени, постулировала, что здесь и сейчас присутствует некая наша физическая проекция. Поэтому уничтожить в прошлом нас невозможно, до тех пор пока мы присутствуем в будущем, а уничтожить нас в будущем тоже невозможно, поскольку это самое будущее еще не наступило. Этакий парадокс получается, который, надеюсь, будет устранен, когда мы в текущем временном потоке достигнем точки погружения в прошлое. Так что физически пострадать, в том числе и умереть, нам никак не удается. Другими словами мы заключены в некой темпоральной петле, выход из которой расположен там же, где и вход. С обязательным условием: сколько публики внутрь вошло, столько и обязано покинуть бордель по окончании сеанса психотерапии.

Но это все так, абстрактная теория. Значительно веселее практика.

То, как в реальной жизни работает защита наших тушек. Если попытаться охарактеризовать одним словом, то ближе всего подходит — песня, если несколькими — бред сумасшедшего под воздействием сильнодействующих веществ.

Мы окрестили этот феномен — эффектом отрицательной энтропии. Один маленький пример. Когда Юрка, еще при троглодитах, экспериментировал, пытаясь придумать, как бы нас извести, он однажды провел целую серию с многотонной глыбой, которую бедные аборигены затаскивали на приличную такую по высоте горку, а потом сталкивали вниз, с тем, чтобы та скатилась по заранее вырезанному в камне желобу прямо на ожидающего ее внизу горе-экспериментатора. Потом по этим мотивам появилась легенда про Сизифа. Ахмет постарался. Любит он женщинам мозги пудрить занятными историями. Так вот, в первый раз глыба в самом конце, непосредственно перед столкновением с горе экспериментатором, подскочила на какой- то кочке и аккурат перелетела через Юркину голову, обрушившись на зевак из числа троглодитов, задействованных в опыте. Потеряли троих. Во второй раз, сразу после начала движения глыбы, приключилось небольшое землетрясение, желоб деформировался и снес еще пятерых, Юрке естественно хоть бы хны. В следующий раз, прямо перед началом движения глыбы, где-то высоко в горах прорвало перемычку, удерживающую горное озеро. Водой смыло половину племени, Юрка не пострадал. Дабы сохранить остатки населения подшефного нам племени троглодитов, я потребовал немедленно прекратить опасные эксперименты. И слава богу! Жека потом вычислил что, реакция, мать ее за ногу, Вселенной возрастала от случая к случаю по экспоненте, и на пятый раз мы вполне могли рассчитывать на столкновение Земли с астероидом и наступлением нового ледникового периода. Понятно, что с нами-то ничего бы не случилось, да вот только мало радости в том, чтобы постоянно мерзнуть и жрать мороженную мамонтятину. Дело в том, что на сенсорный аппарат защита не распространяется, так что и голод и холод мы испытываем в полной мере. А вот сдохнуть от голода не удается никак. Тот же Юрка однажды забурился в пустыню и перешел на диету из кузнечиков. Ну и что? За полгода даже килограмма в весе не потерял, зато так изголодался, что до сих пор жрет все, что ни попадя.

Короче, с точки зрения физического сохранения наших тушек проблемы нет никакой. За этот момент Вселенная несет персональную ответственность. Казалось бы вся Чики-Чики. Вот только в этой ложке меда оказалась зарыта огромная такая бочка с дегтем. Эту проблему мы условно окрестили феноменом эмоционального выгорания, или, в другой интерпретации, — парадоксом Вечного Жида.

Притча, посвященная этому фольклорному персонажу утверждает, что за полторы тысячи лет ему так опротивело жить, что он был готов пойти на любые жертвы, лишь бы прекратить свое земное существование. А ведь нам по прогнозам предстоит жить не жалкие полтора тысячелетия, а все десять — двенадцать. К сожалению до сих пор не удается точно определить свои временные координаты по отношению к стартовой точке погружения. Вот отсюда и разброс.

Саму проблему, как и пути ее преодоления детально описал все тот же Ахмет. Не скажу, что метод лечения намного лучше самой болезни, но это тот самый случай, когда: «Хібахочеш — мусиш».

И теперь, периодически, каждые триста лет, а то и чаще, мы вынуждены впадать в детство, по методике разработанной Ахметом. И если бы не методика очищения сознания, давно бы ходили по миру пуская слюни и пугая окружающих безумным взглядом и заунывным воем. А так каждые триста лет забиваешься отшельником куда нибудь в медвежий угол, впадаешь на пару десятилетий в этакое медитативное состояние и забываешь на девяносто процентов все, что с тобой приключилось в предыдущем цикле. Считай, что заново рождаешься. Без этого точно бы все давно с ума посходили.

Все это не могло отразиться на нашем отношении к инопланетянам, усилиями которых мы оказались в столь плачевной ситуации.

Будучи мотивированными именно такими соображениями, наша троица поставила перед собой задачу — форсировать развитие человеческой цивилизации в такой степени, чтобы при появлении зеленых человечков в округе Солнечной Системы не они нас, а мы их испарили. Вдребезги и пополам. Судя по всему, человечеству не хватило лет пятьсот, чтобы освоить технологии, которые бы позволили защитить Землю от супостатов. Но нужно брать с запасом.

Спрашивается, а нафига попу эта гармонь, если мы все по природе своей агностики. Живи себе в свое удовольствие и ни о чем не думай. Вот только, помимо всякого разного, в том числе и тяги к восстановлению вселенской справедливости, тот же Ахмет утверждает, что без великой цели, вернее Великой Цели с большой буквы, мы точно рано или поздно деградируем. На этом та же Атлантида и погорела.

Признаться, мысль повторить участь Агасфера, Вечного Жида, слюнявого идиота без цели и мысли в глазах веками слоняющегося среди людей и пугающего своим неухоженным видом окружающих граждан, меня до чертиков страшит.

Задача форсажа прогресса безусловно грандиозная, но ведь удавалось же в свое время выполнять пятилетку за три года. На этом фоне попытка всунуть двенадцать тысячелетий земной истории в десять, кажется не столь безнадежной. А лишних две тысячи лет развития, по прикидкам, человечеству вполне хватит на то, чтобы изобрести особо смертоносное оружие. Ну типа Звезды Смерти или переносной генератор Черных дыр для утилизации отдельных галактик.

Закладка:

Вот так плачевно и обстоят мои нынешние дела. А ведь совсем недавно ничего не предвещало подобного.

Глава вторая. Порочная любовь к сладкой жизни.

В которой главный герой на протяжении многих лет подряд корит себя за любовь к чаю с сахаром, подозревает юного м.н.с. в диверсии и саботаже, занимается трудотерапией и становится жертвой косорукого монтажника, перемкнувшего не то и не там, после чего наблюдает картину удивительной красоты и в итоге приземляется на собственную задницу

По самым скромным прикидкам, я проклинал свою любовь к сладкому чаю не менее ста семидесяти лет чистого времени. Если считать по двадцать минут в день ежедневно и так на протяжении двенадцати тысяч лет. А ведь в первые три тысячи лет, я только о том и думал, как же меня угораздило обменять свою бессмертную душу на пять кусочков рафинада. Всего-то делов было, посидеть лишних полчаса в интернете, почитать новости, поработать в конце-концов, хотя работать с утра в институте считалось дурным тоном. А через некоторое время вместе со всеми и гаплык. В соответствии с естественным ходом развития событий, описываемых цепочкой: пространственно-временной прокол континуума — звездолет инопланетян — атака на Землю — высокотемпературная плазма — Аллилуйа. Тоже перспектива не из приятных, я вам скажу, зато в хорошей компании и совершенно безболезненно. Так нет же, решил с утра чайком побаловаться.

Стерва Лерочка, лаборантка ответственная в том числе и за чай, в первую очередь за чай, если быть объективным, и совершенно безответственная персона во всех отношениях, во всяком случае в период любовных томлений, которые на нее периодически накатывают по два-три раза в месяц, благополучно опаздывала. Остальные бездельники, числящиеся научными сотрудниками, поддались на уговоры зазывалы из отдела теории хаоса, соблазнившись будущим алаверды и манной небесной, а так же потенциальной карой господней со стороны заместителя директора института, он же руководитель теор. отдела, и поползли на четвертый этаж, создавать массовку на семинаре по прикладным аспектам теории хаоса.

Я же, ссылаясь на свое высокое руководящее положение и.о. завлаба и неотложную необходимость немедленно подготовить отчет чрезвычайной важности лично для «Cамого», остался в лаборатории один. Оно мне надо, прикладные аспекты теории хаоса. Да у меня в квартире после ухода жены такой хаос, что ни одной теорией описать невозможно.

Красота, никто не заглядывает через плечо на экран монитора, хошь песню пой, хошь водку пей. Ну последнее так, для большей отчетливости перспектив. А так, в реальной жизни, хошь в преферанс гоняй, хошь порнушку качай. Благо оптоволокно и неограниченный трафик служат для подобного высокоинтеллектуального времяпровождения солидным подспорьем. Никто не советуется с шефом по поводу семейных неурядиц, гениальных идей или жалуется на то, что зарубежные снобы отказываются публиковать статью в Reviews Modern Physics.

Впрочем, на этот раз, я решил воспользоваться спокойной обстановкой и пересмотреть результаты вчерашних экспериментов. Графики демонстрировали нечто совершенно несуразное. Такое впечатление, что менялась энергетическая константа самого пространственно-временного континуума. Конечно, напрямую измерить этот параметр было невозможно. Вот только косвенные измерения свидетельствовали о том, что либо в ближайшее время нашу Солнечную Систему ожидает большой Ба-Бах, либо вина таки лежит на Славе Кузнецове, который снова запустил свои шаловливые ручки в установку и что-то на что-то там поменял или подкрутил. Я, конечно, больше склонялся ко второму варианту. Смущал лишь тот факт, что изменения проистекали плавно на протяжении последних трех дней. Что не слишком-то вязалось с гипотезой о диверсии со стороны нашего юного дарования. Обычно тот все ломал сразу и надолго.

Отложив на потом допрос с пристрастием своего сотрудника, я начал фантазировать по первому варианту. Исходя из того нелепого предположения, что полученные результаты имеют некое, пусть и отдаленное отношение к окружающей реальности. И с удивлением обнаружил, что Ба-Бах таки нам не грозит, а вот появление пространственно-временного прокола по типу кротовой норы вполне реально. Такое впечатление, что кто-то, ну очень издалека и очень серьезный, собрался к нам в гости.

Чайник закипел, заварку нашел, а сахара нет. Мне бы дождаться Лерочки, она обычно больше чем на сорок минут не опаздывает. Так нет же, поднял свою задницу и поплелся к соседям за сахаром.

Добрая треть сотрудников института числит себя гениями. Возможно человека два-три, ваш слуга в том числе, и могли претендовать на этот титул. Долой ложную скромность. Остальные же, в соответствии с положением о том, что от безумия до гениальности один шаг, так этот шаг и не сделали. Короче, в институте много сумасшедших работало. Но в основном люди безобидные. Кто теорией увлекался, таких меньшинство, кто диссер клепал, кто регулярно напивался дармовым спиртом и обещал всем доказать.

К сожалению, на соседей это правило не распространялось. Группа Жеки Серединцева несомненно относилась к числу буйных, что они неоднократно подтверждали своими экспериментами.

Состояла группа из трех химиков органиков, одного биохимика и самого Жеки, моего университетского однокашника — физика теоретика. Им бы в соответствии с профессиональной ориентацией чего-нибудь тихонько в ретортах кипятить, всего-то вреда, если какая хренотень рванет, или новый наркотик получится. Так нет же, увлеклись Женькиными безумными идеями о дискретности временного континуума, образование-то не позволяет осознать всю несуразность теории, а вот бюджет хоздоговорной тематики, которую эти бестолочи шутя задней левой ногой выполняют в свободное от работы время, как раз позволяет заниматься всякой фигней. Сложившаяся ситуация ни для кого не являлась тайной. Даже заказчик одно время было возмутился, начал наезжать на руководство института.

— Как это, мы деньги несусветные платим, а ваши сотрудники занимаются черт знает чем.

Так бы и прихлопнули эту научную синекуру, не мудрствуя лукаво, да в последний момент оказалось, что заказчику не шашечки на машине нужны, ему ехать надо. А приличные результаты ни у кого, кроме Женькиной группы, не получаются. Проверено на практике. Заказчик сгоряча часть работы передал другим исполнителям и получил полный пшик. Прибежал назад, подписал акт о полной и безоговорочной капитуляции в виде дополнительного премиального фонда и больше в творческий процесс не вмешивался. А оборзевшие победители с фанатизмом неофитов перешли от этапа установочных экспериментов к практической реализации теоретических изысков. Как-то заказали всяких железок общим весом тон в пять и стали монтировать некую сюрреалистическую конструкцию.

Меня по-соседски, опять же как Женькиного однокашника и приятеля, регулярно приглашали для консультаций по узкоспециализированным вопросам, типа: как получить магнитное поле с заданными пространственными характеристиками, или что случится с институтской подстанцией, после того когда проектируемая конструкция выйдет на рабочий режим. Я всегда бескорыстно, но за определенное моральное вознаграждение, делился с ближними своими светом научной премудрости. Короче, обмотку генератора с заданными характеристиками посчитал, а касательно подстанции предложил не беспокоиться, ежели их конструкция выйдет на заданный режим, объяснял я Тамаре, Жекиному заму и главной неупокоенной, в смысле неуспокоенной, так вот в этом случае не то что от подстанции, от половины нашего города мало что останется в неизменном состоянии. Да только волноваться незачем, поскольку работать эта штука ну никак не может.

Я как-то обратил внимание, что зажечь народ можно только великими идеями, облеченными в схему простой технической реализации. Как с коммунистами было. Хочешь светлое будущее, всего-то и надо забрать все у богатых и разделить среди бедных. Или другой пример. Был у меня хороший знакомый, который еще до переворота работал помощником у одного руководителя страны. Так вот, он по просьбе другого хорошего человека пытался объяснить шефу, что надо бы в соответствии с научным прогрессом создать институт лазерных технологий. А шеф, старый маразматик, просто понять не может, что за такие лазеры, мазеры и Ванденберги. Пока Вовка не выдержал и говорит: «Николай Петрович, а вы подумайте, если танки со всех сторон попрут, а мы их лазером как шандарахним и в драбадан». И что вы думаете, через месяц решение Сов. Мина о создании института.

Закладка:

Так вот, Жека в своем мифотворчестве ни на йоту не отклонился от оптимальной схемы. Великая идея в наличии, это мечта романтично настроенной интеллигенции, изрядно засоренная прагматично-меркантильными соображениями — возможность путешествовать во времени. Касательно технической реализации, чего уж проще, создать вращающееся магнитное поле нужной интенсивности, этакий силовой диск. Ну а дальше совсем просто, когда линейная скорость на ободе диска превысит скорость света, произойдет квантовый временной скачек. Заморочить головы физически необразованным химикам с помощью ритуальных формул и сияющих перспектив оказалось делом двух недель. С тех пор Жекина группа уже пол года ваяет магнит с нужными параметрами. Самое смешное в этой истории, что сам Жека твердо убежден в правоте своей теории. Ну да флаг им в руки, а мне бы сахарку немного.

С начала рабочего дня не прошло и получаса, и уважающие себя люди должны были только приступить к обсуждению текущих политических событий, в крайнем случае смаковать вчерашний боксерский поединок.

Несмотря на это у соседей во всю кипела работа. Впрочем, что с этого контингента взять. Сумасшедший ученый физик Жека Серединцев, с горящими глазами и лбом Роденовского мыслителя. Две молоденькие симпатичные выпускницы химфака, Лена и Оленька, вместе с их старшей товаркой Томой, тридцатилетней жгучей брюнеткой восточного типа, все скопом безнадежно влюбленные в Жеку. И наконец Юра Пичугин, худой, сутулый и совершенно не от мира сего. По этому признаку он и Жеке стопроцентную фору даст. У Юры вообще нет стопоров, а голова варит так, что даже я иногда завидую. Именно Юру я числю вторым институтским гением.

Я иногда задумываюсь, а что бы было, ежели Жеке пришла бы в голову мысль построить из подручных материалов не машину времени, а ядерный космический двигатель. Где бы Юра плутоний доставал? А ведь придумал бы что-нибудь.

У него был только один, но весьма существенный как для научного сотрудника, недостаток. Легко мог увлечься чем-то совсем сторонним, так что основная работа сразу становилась побоку. Я припоминаю, как меня соседи привлекли на общественных началах к операции по спасению рядового Пичугина. В тот раз Юра начитался Кастанеду и начал экспериментировать с веществами. Ну этот-то момент особого опасения не вызывал. Не в первый раз. А вот когда коллега начал на голубом глазу цитировать ахинею типа:«Каждый идет своим путём. Но все дороги всё равно идут в никуда. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти…», или того хуже:«…И всё это лишь для того, чтобы понять, что в мире нет ничего, что действительно имело бы значение», соседи забеспокоились. Поскольку заподозрили, что подобное чтиво может негативно отразиться на мозговой деятельности и приведет к поражению подкорки. И тем самым повлияет на сроки выполнения очередного этапа хоз. договорной работы. Настороженность вызвал тезис про то, что ничего не имеет значения. А это как раз прямой намек на желание забить болт на работу.

К счастью, приступ удалось купировать, переключив внимание пациента на подпольный общеинститутский конкурс по самогоноварению.

Меня же во всей этой истории больше всего заинтересовали невзрачные, но чрезвычайно странные грибочки фиолетового цвета, микроплантацию которых, буквально в квадратный метр, Юра успел организовать прямо у себя на лабораторном столе. Уж больно затейливые звуки они издавали. Заинтересовали тем, что несмотря на отчаянные и продолжительные усилия с моей стороны, мне так и не удалось обнаружить ничего подобного ни в одном из справочников по грибам, мхам, лишайникам, низшим растениям, флоре в целом и даже тем, в которых описывались отдельные, наиболее одиозные представители фауны.

Сам же Юра на этот счет молчал как партизан, временно перейдя по этому вопросу в категорию тех, кто обещал: «Ужо я вам всем покажу. Вы у меня еще попляшите». Наверное, за Кастанеду обиделся.

Так вот, у соседей работа кипела. Конструкция, расположенная в центре лаборатории приобретала законченные контуры. По внешнему виду это напоминало ритуальную пентаграмму. Сходство усиливалось тем, что пол был размечен мелом, где помимо общего контура были прорисованы векторы силовых линий и прописаны заданные интенсивности поля. В узлах пентаграммы уже установили соленоиды, в центре, на время отладки, поставили рабочее место, стол, кресло, компьютер. Остальное место занимала мешанина из проводов, датчиков, преобразователей.

— О, Андрей пришел, — обрадовался мне Женька. — Помоги эту штуку переставить. Мой приятель, норовил сдвинуть здоровенный цилиндр, с тем, чтобы тот стал ровно в середину нарисованного на полу круга.

— У нас сахар кончился, — пожаловался я, упираясь плечом в массивную болванку.

— Каждому в жизни чего-то не хватает, — философски подтвердил Юра, ковыряясь массивной отверткой в щитке электропитания. — Одним павлинов-мавлинов, другим сладкой жизни, а вот нам не хватает фазовой синхронизации. Не знаешь где взять килограмма два?

— Тома, отсыпь благодетелю сахарку, — скомандовал Женька, удовлетворенно рассматривая плоды нашей совместной деятельности по перемещению грузов.

— Андрей, а ты пока посмотри на мониторе диаграмму напряженности поля. Будешь мне командовать, а я точной регулировкой подстрою.

Я сел в кресло и начал рассматривать картинку на мониторе. Красивый пятилепестковый цветок медленно вращался на экране, временами вспыхивая россыпью бенгальских огней в узлах интерференции. Судя по всему, от этого фейерверка и необходимо было избавиться.

— А вы что, уже мощность подали? — поинтересовался я.

— Да нет, что ты, это тестовый сигнал, — просветила меня Тамара, выходя из подсобки. — С силовой частью Юрке еще недели две возиться. У нас и защита еще не смонтирована.

Армагеддон начался с вполне нейтрального вопроса Томы.

— Юра, ты куда сахар положил?

Тот повернул голову на голос и заорал нецензурное слово бля, отлетая от силового щита, из которого во все стороны полетели искры и повалил дым.

— Кажется, я что-то ненужное перемкнул, — добавил он контуженным тоном, недоуменно разглядывая у себя в руках рукоятку отвертки с расплавленным металлическим огрызком на конце.

Картинка на экране монитора радикально изменилась. Пятилепестковый узор начал стремительно расщепляться на острые грани. Скорость вращения все время увеличивалась, и пропорционально скорости возрастала громкость и высота звука, который возник невесть откуда. Я поднял голову от экрана. Соленоиды укутали столбы синего прозрачного пламени. Каждый цилиндр был связан с соседними шнуром малиновой плазмы, по которому пробегали зеленые огненные сгустки. Их количество все время увеличивалось в соответствии с громкостью звука, который уже достиг болезненного порога. Свет внутри пентаграммы начал темнеть. Это казалось тем более странным, если учесть, что снаружи все оставалось ярко освещенным, а на зеленые огненные сгустки можно было смотреть, только прищурив веки.

Потом бабахнуло, и я навернулся об землю с двухметровой высоты, больно при этом ушибши копчик.

Глава третья. Мечты сбываются.

В которой главный герой путается как в истории, так и в географии, вспоминает Зигмунда Фрэйда, задумывается о перспективах, и знакомится с местным аборигеном, который оказался вовсе не местным, а из Атлантиды, и в заключение узнает, что Луны больше нет

Окружающая действительность мало чем соответствовала шумному мегаполису, в старом центре которого располагался наш институт. Все здорово напоминало детскую загадку — лес, поляна, бугор, яма обрыв, взрыв — по итогам которой незадачливый напарник получал тычок в подбородок. Только здесь все началось взрывом, а в итоге я валяюсь на холме посреди поляны с трех сторон обрамленной лесом. Четвертая сторона круто обрывалась к широкой реке. В эмоциональном плане я испытывал чувство глубокого неудовлетворения, сродни возмущению. Это чувство проистекало из факта полного несоответствия апофеоза происшедшего, как никак совершил скачок во времени, а в этом я ни на секунду не усомнился с того самого момента, как огляделся вокруг, и отсутствия у себя выраженной эмоциональной реакции. Нет чтобы затравленно оглядываться по сторонам, стенать и протягивать руки к небу. Все-таки эпохальное событие. Даже Жеке в морду дать не хотелось.

Закладка:

— Наверное, у меня эмоциональный шок, — успокоил себя любимого, сорвал травинку для пожевать и начал внимательно оглядываться вокруг. Лес густой, лиственный, обыкновенный, одна штука. Река широкая, очень широкая, тоже обыкновенная. Солнце желтое, облака белые, дышу воздухом без затруднений. Короче, если вдоль обрыва соорудить парапет, землю замостить булыжником и дождаться, когда зайдет солнце, то это место совершенно соответствует тому, куда всякий романтично настроенный житель нашего города в возрасте до 18 лет хотя бы однажды приводил любимую девушку, дабы целоваться при луне, а ежели выгорит, то и заняться кое-чем посерьезнее.

Правда, привычному пейзажу, помимо парапета, брусчатки и влюбленных парочек недоставало мужика с крестом. Да и окружающий меня непролазный лес вырубили, судя по историческим хроникам, предположительно тысячи две лет тому назад, заменив его парковой зоной. Это ежели за точку отсчета принять тот самый момент, когда мне сладенького захотелось. А вот если отталкиваться от текущего состояния, то этой чащобе еще жить и жить.

Удивительно, но несмотря на всю нелепость происходящего — какой к черту скачок во времени — я моментально смирился с мыслью о том, что на прошлую жизнь можно поставить большой жирный крест. Тот самый, которого так не доставало, для того чтобы локализовать свое местонахождение. Привязав его к Владимирской Горке.

А вот интересно, если предположить, что я совершил скачок во времени, то почему оказался именно здесь. По прикидкам институт должен был располагаться километрах в пяти южнее. В районе Лысой Горы. Решив, что эти мелочи запросто можно списать то ли на вращение Земли, то ли на деформацию тектонических плит, обе гипотезы были одинаково несостоятельными. Я бы даже уточнил — совершенно призвезденными. Какая к черту деформация, ежели, судя по окружающей растительности, скачек не должен превышать сто тысяч лет. За это время особых сдвигов в земной коре не должно произойти. Разве что на пару десятков метров. А уж вращение Земли тут точно ни причем. Не в ту сторону она, милая, крутится.

Напрасно я обо всех этих глупостях задумался. Наверное, все-таки психоэмоциональный шок сказывается. От падения задницей на землю с двухметровой высоты. Этак еще немного, и надумаю, что оказался в параллельной вселенной, в которой все то же самое, кроме месторасположения института. Хорошо бы еще тут Марго не существовало, или она бы переехала на ПМЖ в Китай. Правда, последний вариант я тут же с негодованием отмел, как непатриотичный. Дабы не усугублять сущности.

Судя по бреду, творящемуся у меня в мозгах после переноса в прошлое, складывается впечатление, что я не на задницу приземлился, а головой тюкнулся. Марго-то тут каким боком затесалась. Вот и не верь после этого в дедушку Зигмунда Фрейда.

Надо все же думать о главном и срочно возвращаться к нашим баранам, вернее к перспективам.

Грядущие перспективы представлялись достаточно туманными, хотя по здравому размышлению и не то чтобы очень радужными. На самом деле все сводилось к трем-четырем основным вариантам. Исходя из того, что с помощью подручных средств, а к таковым я мог уверенно причислить разве что стволы и ветки окружающей растительности да валуны, предположительно гранитные, так вот, из подручных средств мне вряд ли удастся построить квантовый генератор, дабы с триумфом вернуться в институт и все-таки набить Жеке морду.

Остается найти свою экологическую нишу в местном биоценозе. При условии, что меня занесло не очень далеко, вернее не очень давно, и человек уже произошел от обезьяны, можно попытаться внедриться в племя местных троглодитов. Если не съедят сразу, то используя статус аксакала — средняя продолжительность жизни у троглодитов, если мне не изменяет память лет тридцать — и сделать карьеру шамана. От должности вождя я тут же заочно отказался. Оно мне надо — бегать по лесу, размахивая дубиной. При реализации этого варианта можно было бы рассчитывать на два-три десятка лет относительно сытой жизни.

Но это при условии, что человек уже состоялся как вид, но не успел продвинуться на пути прогресса достаточно далеко.

Крайние варианты вызывали большие опасения. Ежели людей на Земле еще нет, то карьера отшельника представлялась в самых мрачных тонах. Мало того, что я человек достаточно коммуникабельный, так еще отсутствие специфических навыков может здорово осложнить жизнь. Как прикажете разводить костер, когда закончится газ в зажигалке, не говоря о том, что самой крупной дичью, которую мне удалось собственноручно добыть, была семисотграммовая щучка, выловленная навороченным спиннингом с палубы шестиметровой яхты. И как прикажете прокормиться без спиннинга, яхты и хотя бы заурядного супермаркета.

Вариант с продвинутой цивилизацией тоже представлялся сомнительным. Опасения вызывали остаточные сведения из учебника древнего мира, в соответствии с которыми продвинутые культуры, вплоть до наступления эпохи феодализма, использовали случайных прохожих в основном в качестве предмета кровавого жертвоприношения. А судя по отсутствию зданий и сооружений на месте, где предполагается быть столице с двухтысячелетней историей, эпоха феодализма еще не наступила.

Размышляя таким образом, я сформулировал основные задачи. В краткосрочном плане, обеспечить минимальные жизненные потребности, как-то место проживания, огонь, хлеб насущный, господи, как жрать хочется, наверное нервное, а что дальше-то будет, и чаю с утра не попил. В долгосрочном плане определиться с эпохой и попытаться наладить контакт с человечеством, при наличии оного. В стратегическом плане все-таки набить Жеке морду.

Вдохновленный плодами собственного гениального умствования я решил перебраться на берег реки, руководствуясь соображением, что в ближайшее время в плане пожрать можно рассчитывать только на рыбу, да и то ежели повезет. А к пище надо держаться поближе. Переход на чисто вегетарианскую диету, как-то грибы, ягоды и шишки, я предпочел максимально отсрочить.

Вторым не менее важным резоном послужила шальная надежда, что пещера, вернее даже пещерка размером семь на восемь и высотой три пятьдесят — чем не полногабаритная квартира? — в которую лазили все местные пацаны до тех пор, пока служители культа объявили ее то ли местом отдохновения святого Августина, то ли запасником для хранения мощей и реликвий, и на этом основании здорово расширили территорию монастыря. Так вот, эта пещера вполне возможно присутствует и в настоящем времени. Если река не изменила русло радикальным образом, то вон та небольшая скала в полутора километрах, выступающая из земляной кручи, и содержит искомое. Через три часа, проклиная неустроенность девственного леса, буреломы, заросли ежевики и крутые спуски, большую часть которых пришлось преодолевать на пятой точке, я стоял на берегу великой реки, рассматривая полуметровую дыру в скале метрах в десяти у себя над головой. Скала существенно отличалась от той, с которой я имел дело в детстве. Она представляла собой вертикальный гладкий гранитный монолит без трещин и выступов, сверху оканчивающийся полутораметровым козырьком. Не имея определенных альпинистских навыков, забраться наверх представлялось проблематичным. Как бывший альпинист, я понимал, что с навыками задача не представляла ни малейшего труда, при условии, что к альпинистским навыкам прилагаются скальные крючья, шлямбуры, молоток, пяток карабинов и метров двадцать веревки сороковки.

Пока я размышлял над возникшей проблемой, из дыры высунулась растрепанная башка, раза в полтора превосходящая по размеру стандартную человеческую, окинула меня мутным взглядом и задала резонный вопрос.

— Слышь, мужик, выпить есть? — Ошарашенный дилеммой, так все-таки — выпить или есть? — я молча хлопал глазами, пялясь на аборигена.

Дополнительным раздражающим фактором послужило то, что башка заговорила со мной на великом и могучем. Нет, я конечно патриот родной речи, но не до такой же степени, чтобы без внутреннего сопротивления принять этот факт лингвистической нелепицы. Все-таки настроил себя при контакте с аборигенами на более простые словесные конструкции. Типа: «Ы-Ы-Ы! А-А-А! Ух! Ба-Бах!»

Закладка:

— Ладно, заходи, — кивнула башка, так и не дождавшись от меня адекватной реакции, и к моим ногам упал конец толстенного каната, на котором через каждые полметра были завязаны узлы. Нифига себе, сказал я себе, прикинув какое здоровье надо иметь, чтобы завязать узелки на такой веревочке. Задача для терминатора. Да и весит такое устройство поди килограммов двести, не меньше. А если бы на ногу упало…

— Зато подниматься удобно, — утешил я себя, — как по лестнице, — бодро перебирая руками и ногами. Добрался до дыры и заглянул вовнутрь. В глубине пещеры потрескивал небольшой костер, на котором жарилось мясо. Запах доносился умопомрачительный. Вокруг костра суетились двое, лохматый абориген такого размера, что на фоне исполинского роста и метрового разворота плеч голова шестидесятого размера производила вполне уместное впечатление. Вторая фигура, несмотря на вполне стандартные габариты, произвела на меня значительно большее впечатление. Что значит правильно сформулированные задачи. Всего за считанные часы решил бытовые проблемы, судя по всему, пища и кров мне обеспечены. Нашел представителей предположительно человеческой расы, а теперь можно приступить к реализации стратегического замысла, набить кое-кому морду.

Прежде, чем я успел перейти от мысли к делу, мой бывший однокашник ловким движением выхватил из огня кость с изрядным кусками нежного, сочного, жареного мяса и протянул мне со словами: «Держи, изголодался небось. Мы с Юркой первые четыре дня вообще на сухом пайке провели, пока капканы не научились ставить и местную рыбу ловить. Можешь представить, она сволочь на нашу блесну не клюет».

— А ты здесь давно уже ошиваешься?

— С утра, — невнятно пробурчал я, пытаясь прожевать особо крупный кусок, решив отложить расправу до окончания трапезы.

— Ну Ахмед, ну ты и голова, — восторженно взвыл Женька, протягивая лохматому другую кость с мясом. — Он, Андрюха, третьего дня как грибов поганок нажрался, так все время вокруг костра и пропрыгал. Считай, двое суток без остановки и отвлечения на гигиенические процедуры. А сегодня ночью разбудил меня и говорит: «Пошли вашего друга встречать. Пора уже». Представляешь, а ты в это время в постельке еще дрых.

— Мужик, — включился в разговор Ахмед, осматривая меня пристальным взглядом старухи процентщицы, видно до сих пор от грибочков не отошел. — А у тебя совсем выпить нечего?

Осознав, что скудная одежда вряд ли могла скрыть что-либо крупнее пачки сигарет и зажигалки, раздраженно махнул рукой и, не дождавшись ответа, занялся мясом, судя по треску, пережевывая его вместе с костью.

— Ты на Ахмеда не обращай внимания, это у него отходняк после грибов. Скоро пройдет. А я здесь уже двадцать три года, — внезапно совершенно тоскливым голосом закончил Жека. От неожиданности я поперхнулся, а когда откашлялся, желание бить Женьку совершенно прошло.

Оказалось, что за те неполные шесть часов, которые по моим ощущения прошли с момента злосчастного эксперимента, на Земле многое изменилось. Рассказ Женьки занял почти всю ночь. Мы удобно развалились на шкурах, которые Ахмед толстым слоем разбросал по полу пещеры, предварительно извлекши два огромных тюка откуда-то из темного закутка.

— Это наш запасной командный пункт, — объяснил Женька, заметив мое удивление. — Раза два-три в год, когда все надоедает до чертиков, объявляем соплеменникам, что идем совещаться с богами, а сами сюда. Я там за вождя, а Ахмед шаманит потихоньку. Раньше Юрка третьим был, а последнее время вдвоем. Так, про жизнь поговорить, наметить перспективы.

— Вино, девочки и преферанс? — уточнил я.

— Чур меня, — поперхнулся Женька, а Ахмед радостно заржал. — Какие девочки, сам позже все поймешь. Насчет самогона не без этого. Ты же знаешь, Юрка — химик золотые руки. У нас ограничение по весу для скачка в прошлое всего-то двести кг оказалось. А больше генератор по энергетике не тянет. Моих восемьдесят живого веса, Юркиных семьдесят и для припасов на все про все полтинник остался. Мы, когда список самого необходимого составляли, так он перегонную установку поставил на второе место, сразу после трех килограммов презервативов.

С презервативами мне как раз все было ясно. Вряд ли можно придумать другой такой универсальный предмет, пригодный для использования в самых различных бытовых приложениях, начиная от упаковки, перевязочного материала, и заканчивая изготовлением простейшего оружия.

— Только весь самогон выжрали на прошлой неделе, а новая бражка еще не вызрела, — продолжал мой однокашник. — Отмечали праздник весеннего равноденствия.

— Это в середине-то лета? — удивился я.

— А не один хрен, — резонно возразил Жека. — Тоскливо стало, мы посовещались с богами, Ахмед и объявил массовые гулянья. Кто же знал, что ты в это время подвалишь.

— Ну, предположим, с самогонкой все ясно, — в отличие от моих собеседников, меня эта тема мало интересовала, и я решил перевести разговор в конструктивное русло. — А вот что за пургу ты гонишь насчет двадцати трех лет? Пятьдесят тебе ну никак не дашь. И кто вам запретил наладить постоянные поставки вино-водочной продукции сюда прямо из будущего? Девчонки наверняка с установкой сами справятся. А Томке надо только правильно сформулировать задачу. Ахмеда вы же сюда как-то доставили. Не будешь же ты меня убеждать, что он местный.

— Не-е, Ахмед не местный, — признал мою правоту Жека. — Он из Атлантиды. А Томки больше нету.

— Что, уволилась? — поразился я. Зная врожденный научный патриотизм, сродни идиотизму этой незаурядной натуры, я был неприятно удивлен. На этом фоне информация о контакте с легендарными жителями Атлантиды явно меркла. — Это что же такое должно было случиться, чтобы такой кадр отказался от проникновения в тайны бытия, неужели замуж выскочила?

— Не увольнялась, просто нету. И Оленьки с Леночкой нету. И Земли, наверное, тоже больше нету. Во всяком случае, Луны нету точно, это мы с Юркой еще застали.

Ну а дальше последовал обстоятельный монолог Женьки с повторами и уточнениями, который занял почти всю ночь.

Дорогие друзья. Обращаюсь к тем из вас, которым удалось прогрызть себе путь сквозь словесные конструкции и дочитать до конца третью главу. Не могли бы вы поставить лайки и накрапать комменты? Вам-то пофиг, а автору приятно. Очень мотивирует.

Глава четвертая. Цыганские истории.

В которой главный герой знакомится с триадой из арсенала цыганских гадалок, узнает не слишком приятные новости касательно судьбы человечества, осознает, что слова: «все вокруг сумасшедшие» — это не обязательно образное выражение и пытается вырастить в своей душе росток патриотизма, но подозревает, что полученный результат больше напоминает идиотизм

В течение первых двух часов я демонстративно хмыкал, подчеркивая свое полное неприятие очевидного бреда сивой кобылы в эмоциональном изложении моего однокашника. Потом проникся и замолчал. Уж больно внутренне непротиворечивая историяу него получилась! Несмотря на полную нелепицу, мне так и не удалось обнаружить логических нестыковок в его рассказе.

Само повествование успешно укладывается в схему, украденную у цыганских гадалок. И состоит из трех логических блоков. Условно делящихся на следующие части: что было, что будет, на чем сердце успокоится.

По первому блоку, если вкратце, все сводилось к следующим перипетиям.

Не успел толком разгореться скандал, связанный с моим мистическим исчезновением, а так же фактом нарушения энергоснабжения в половине города, и следователь районной прокуратуры только-только приступил к изучению обстоятельств уголовного дела, открытого по факту гибели на рабочем месте в связи со злостным нарушением правил техники безопасности.

— Представляешь, Андрюха, — возмущался Жека, — этот козел обещал девчонкам срок скосить, если они признаются, куда я спрятал твое тело.

— Так вот, — продолжал Жека, — я едва успел расписаться в получении подписки о невыезде, как по телевизору сообщили, что НАСА обнаружило НЛО в районе орбиты Юпитера. Без обид, но тут всем резко стало не до тебя. Естественно, кроме самого следователя, который увидел в твоем исчезновении возможность сделать блестящий карьерный рывок. И в этой ситуации ему на всяких зеленых человечков было глубоко начхать. Все-таки истинные карьеристы — это отдельная ветвь Homo sapiens.

Закладка:

— Сначала все решили, что летающие тарелки — это очередная хохма, фейк социальных сетей, полностью вышедших из под контроля людей и живущих собственной интересной жизнью. Потом стали фотографии поступать, на которых Юпитер сначала плющит, а затем он на две части делится. Знаешь, как в фильме про размножение амеб. Одна половинка стала синей, а вторая зеленой. И обе летят в сторону Солнца. Вот тут-то всем резко стало не до шуток. Специалисты заявили, что когда эти половинки в Солнце врежутся, то от Земли одни головешки останутся. А судя по скорости, случится это прискорбное событие недели через две. Ну, народ на улицы и вышел. В мусульманских странах сплошные государственные перевороты. В христианских — никто работать не хочет. Сплошной разгул мародерства и религиозного фанатизма. Штаты объявили военное положение и пульнули ракетами с ядерными боеголовками в сторону пришельцев. ООН то к человечеству обращается, то с инопланетянами в контакт вступить пытается. А тем хоть бы хны. Каждый захудалый прорицатель норовит эрудицией блеснуть. Версий происходящего тьма. В необразованных массах доминирует мнение о Каре Господней. В околонаучном мире две основных гипотезы: первая, про зеленых человечков, которые остро нуждаются в жизненном пространстве, вторая, про особые физические законы, присущие Параллельной Вселенной. Там еще много всякого накручено, но все, в конечном итоге, сводится к тому, что произошло взаимное проникновение различных по своей природе континуумов, в силу чего Солнечная Система полностью лишилась перспектив к дальнейшему существованию. Короче полный бред, — раздраженно махнул Жека рукой и снова вернулся к фактологическому изложению событий.

— Не успели половинки Юпитера и четверти пути до Солнца пройти, как корабли пришельцев уже на орбите Земли. Знаешь, здоровенные такие, на морских ежей похожи. С Земли кажутся размером в апельсин. И много их, все разного цвета, так перед глазами и мельтешат.

— На этот раз зеленые человечки взялись за Луну. Изготовили из нее офигенную полосу, опять же, раскрасили поперек в разные цвета и начали размахивать в небе, типа танца с лентами в художественной гимнастике. Если абстрагироваться от потенциальной опасности, исходящей от этих самых ежиков, и приглушить панический страх, то надо признаться, что очень красиво все это на фоне ночного звездного неба смотрится. Естественно, на нашем шарике сплошные природные катаклизмы, вулканы взрываются один за другим, приливные волны метров сорок высотой, в небе одна сплошная озоновая дыра. С минуты на минуту ожидается, что магнитные полюса поменяются местами, а Земля сойдет со своей орбиты.

К этому времени у нас с Юркой уже все собрано было. Я еще когда материалы для беседы со следователем готовил, записи твоего скачка во времени пересчитал и ахнул. Ты, при той энергии потока, которую могла обеспечить городская подстанция, провалиться в прошлое должен был бы секунд на пять. А потом через две минуты вернуться назад. А по кривулям выходило, что ты ухнул на десять-двенадцать тысяч лет. И без внешнего воздействия равновесие восстановится не раньше, чем наше Солнышко погаснет по естественным причинам. То есть лет этак миллиардов через пять. Короче, я сразу заподозрил, что пространственно-временной континуум изменился. И заметь, сделал правильные выводы при минимуме информации. До того, как про инопланетян стало известно. А когда про пришельцев сообщили, так сразу все и прояснилось. Их это вражьи происки.

— Сначала мы просто тебя вытащить хотели, наладить постоянный туннель, перебросить сюда оборудование. А когда вся эта катавасия с пришельцами заварилась, и стало понятно, что человечеству со дня на день гаплык придет, решили массово эмигрировать в прошлое. Прикинули, где тебя искать. Получилось плюс минус пятьдесят лет. Мы с Юркой первыми улетели, маяк установили и туннель для девчонок сформировали. Да только они так и не появились. А потом туннель сам по себе схлопнулся и, похоже, больше в будущем никого и ничего нету.

На этой печальной ноте закончилась трагическая часть повествования. Из раздела «что было».

Второй блок я условно окрестил бредово — сюрреалистическим. В основе лежала посылка о том, что своим вмешательством в окружающую действительность пришельцы чего-то напортачили с основными законами бытия. Вследствие этого в прошлом, в котором мы сейчас находимся, особых изменений не произошло, так, только некоторые несуразицы с точки зрения теории вероятности.

— Время от времени чудеса происходят, — пояснил Жека. — То рыба с неба падает, то вот Ахмед прорицает.

— Ну конечно, чуть что, вали все на Ахмеда, — возмутился житель Атлантиды, который, оказывается, прислушивался к нашему разговору, занимаясь при этом высокоинтеллектуальной деятельностью, как то художественным промыслом: с помощью огромного тесака — наверняка Юрка с собой из будущего прихватил, он такие штучки любит — пытался из деревяшки вырезать что-то, напоминающее ложку. Получалось, откровенно говоря, коряво.

— Я, между прочим, у себя на родине числился прорицателем четвертого посвящения. А это о-го-го.

— Так вашим же, прорицателям, пить запрещали, — удивился Женька, — ты же сам говорил. А у тебя не очень-то получается без спиртного.

— Поэтому и четвертого, — неохотно согласился Ахмед.

На этом тема с местными несуразностями и чудесами себя исчерпала, и выяснилось, что в будущем, к которому я с Юрой и Женькой имели непосредственное отношение, все обстояло значительно запутаннее. Получалось, что мы вроде бы здесь находимся в некой защитной капсуле. И вообще, мы находимся не совсем здесь. И радикальные изменения с нами, как то старение и смерть, могут проистекать только по месту основной прописки во времени. Здесь тоже на неприятности нарваться можно, фингал например получить или руку сломать. Но чем радикальнее возможное воздействие, тем больше вероятность того, что этому воздействию что-то помешает.

— Мы когда с Ахмедом впервые познакомились, — объяснял мне Женька на живом примере ситуацию с вероятностями, — так очень не понравились друг другу. Я грешным делом подумал, что на петикантропа напоролся. Ну Ахмед меня и решил по головке своей дубиной приголубить. А дубина у него была будь здоров.

— Из ствола дерева Кофир, — гордо подтвердил Ахмед. — Тяжелее камня и тверже железа.

— На лицо потенциально радикальное воздействие на голову, — согласился Женька. — И что ты думаешь отчебучила теория вероятности? Нет, чтобы какой корешок под ногу подсунуть, дабы клиент споткнулся, на худой конец женский образ явить посимпатичнее, в племени пару таких красавец есть, что одним взглядом парализовать могут, а Ахмед у нас натура увлекающаяся, вдруг драться бы и передумал.

— Кто бы говорил, — пробурчал Атлант.

— Так нет же. Ничего умнее, чем ниспослать с неба метеорит, да так точно, чтобы срезать большую часть дубины, окружающая действительность не придумала. Я когда услышал, как Ахмед матерится, хоть и на незнакомом языке, сразу понял — это не петикантроп. Так и живу здесь последние двадцать три года, продолжил Жека, не старею, не нервничаю, даже растолстеть не удается, а если какая крупная неприятность возникает, так все само по себе и рассасывается. Лафа, только вот волком выть хочется. И заметь, в таком режиме предстоит перекантоваться сто двадцать столетий. Это тебе не какой-то убогий Вечный Жид, с его несчастными двумя тысячами лет. А ведь у старика, говорят, крыша поехала на пятой сотне. Мы когда с Юркой сообразили, в какую халепу влипли, так что только не делали. И ядами себя травили и голодом морили, и даже харакири пытались совершить. Ничего не берет.

— Это что же, — уточнил я, можно совсем ничего ни есть, ни пить, и жив останешься?

— Еще как останешься, — подтвердил Жека. — Даже не похудеешь. Но учти, жрать будет хотеться жутко.

— Ну, все не так и плохо, предположил я. Это же практическое бессмертие, мечта всего прогрессивного человечества. Все-таки я не понял, в чем подлянка. С женщинами что ли проблемы?

Закладка:

— Вот тут никаких проблем, — мгновенно отреагировал Жека. Даже дети регулярно рождаются. Видно, секс не попадает в категорию радикальных воздействий.

— Я когда в племя попал, — наябедничал Ахмед, — смотрю половина детей курчавые, как Женя, а вторая половина зеленоглазые, как Юрка.

— Зато сейчас дети меньше шести килограммов весом от рождения, практически не появляются, — парировал мой однокашник. — А проблема, Андрюха, в том, что если тело и готово продержаться двенадцать тысяч лет, то мозги на этот период совершенно не рассчитаны. И дело не в органических повреждениях, тут опасаться нечего. Дело в банальной психике. Ну не выдерживает она больше двухсот-трехсот лет. А что может быть ужасней, чем бессмертный слюнявый идиот. Тебе Ахмед расскажет. Они у себя в Атлантиде давно бессмертие придумали. Провели тотальную вакцинацию вирусом физического бессмертия. Судя по всему, что-то радикально перестраивающее способность к регенерации и блокирующее старение. Думаю, Ахмед под настроение тебе покажет. Ему если палец отрезать, то через три дня новый вырастет. А где-то через триста лет, крыша у всех Атлантов и поехала. Сначала атрофировалась детородная функция, и не то чтобы способности исчезли — интерес пропал. А потом повально все начали с ума сходить. Представляешь, целая нация сумасшедших. Пока друг дружку не извели, такого накуролесили. Но им проще было, если голову отбить, новая вырасти не успевает, да и без пищи они обходиться не умели. Все-таки против закона сохранения энергии не попрешь.

— Ты бровь удивленно не загибай, — отвлекся от основной темы Жека.

— Мы, конечно, без пищи можем обходиться, только знаешь, сколько в нас энергии при переходе закачало. Пол города без света — это так, ерунда. Установка энергию прямо из континуума тянула.

— Короче, все вымерли, один Ахмед остался, — вернулся однокашник к теме безумных Атлантов. — Он у них с одной стороны поздний ребенок, ему и двухсот еще нет. Но дело, думаю, в другом. Скажу по секрету, Ахмед у нас припадочный.

— Сам ты припадочный и придурок, — возразил Ахмед.

Игнорируя гнусные инсинуации, Женька продолжил.

— Сравнительно регулярно, с интервалом лет в пятьдесят, Ахмед впадает недели на две в кому. А когда приходит в себя, почти ничего из прежней жизни не помнит. Он последний раз этот фокус исполнял уже в нашем с Юркой присутствии. Родной язык почти не помнит, так, отдельные слова, в основном матерные, зато по нашему видишь как шпарит. Этакая радикальная психическая клизма. Мы вот думаем, как себе нечто подобное устроить. Конечно информация теряется, считай, процентов на девяносто пять. Но только если основные события записывать, то жить можно.

— При условии, что кто-нибудь после процедуры тебя научит пить, курить и разговаривать, возразил я.

— Да, есть определенные сомнения организационного плана, — согласился Женька. — Но учти, у нас в запасе еще лет сто пятьдесят. Вполне можно выстроить работающую систему. Главное — разработать методику промывания мозгов.

Третий блок беседы, опять же в соответствии со стандартами классического гадания на картах, что было, что будет, на чем душа успокоится, был посвящен стратегическим перспективам. Оказывается, мои институтские коллеги не просто так слиняли в прошлое, спасаясь от пришельцев-агрессоров. Здесь они решили сформировать форпост будущего движения сопротивления, с тем, чтобы через двенадцать тысяч лет встретить врага всеми орудиями главного калибра. В качестве рабочей гипотезы было принято предположение, что ежели бы вторжение случилось на тысячу лет позже, то человечество к тому времени уже обладало бы знаниями и возможностями, способными обуздать агрессора. Цифра в тысячу лет, если я правильно понял, была выбрана совершенно условно, как среднепотолочная аппроксимация частоты научных открытий и магия цифры с тремя нулями. А фишка заключалась в том, чтобы силами трех научных сотрудников — меня заочно включили в команду — и одного Ахмеда, который в силу врожденного пофигизма не очень-то и возражал, форсировать развитие человеческой цивилизации и пройти путь в тринадцать тысяч лет, долой суеверия, за двенадцать тысячелетий. Уж, во всяком случае, арифметически легче, чем пятилетку в три года. Далее перешли к практической реализации. Как в соответствующем анекдоте. Сначала пустим вперед десять миллионов человек, а потом танки, танки, танки. Осталось решить проблему, пускать оба танка вместе или по одному. Коллективный разум склонился к решению — по одному. Исходя из этого решения, Юра, как наиболее продвинутый в области мистической культуры — в ранней юности увлекался йогой — отбыл пять лет тому назад на разведку в район Индостана, с задачей повсеместно развивать философию и внедрять в общественное сознание элементы индуизма, буддизма и конфуцианства. Жека с Ахмедом ожидали меня, с тем, чтобы передать местные наработки, а потом отправиться в район Средней Азии — условная территория арабского халифата. Задача — развитие астрономии, математики и научной методологии. На меня возлагался контроль за европейской ойкуменой и развитием производительных сил, в первую очередь добычей полезных ископаемых: уголь, железо, по возможности нефть. Опять же, развитие архитектуры и военного дела. Встреча через тридцать лет. В июне, в Крыму, в районе Балаклавы, это чтобы не заблудиться.

Глава пятая. Пойти туда, куда подальше

В которой главный герой сначала возмущается безалаберностью своих друзей, потом соглашается, что деваться некуда и в конце-концов пытается понять, а куда, собственно говоря его занесло. Но в заключении утешается шашлыками из осетрины.

Из всего бреда, произнесенного моим другом до настоящего момента, меня больше всего возмутило предложение заняться нефтедобычей на территории Европы. Хотел бы я понят, где я в Европе нефть найду? Нет, я конечно слышал, что Гитлер начал Вторую мировую ради того, чтобы захватить Румынские нефтяные скважины. А в Ивано-Франковске, в начале прошлого века, эту самую нефти ведрами из колодцев черпали. Только спрашивается, а почему сразу не начать осваивать запасы Персидского Залива. Ах да, забыл. Мы еще нефтеналивные танкеры построить не удосужились. Прожектеры чертовы.

— К этому времени надо решить проблему, как прочищать собственные мозги, дабы не впасть в маразм и, конечно, повсеместно способствовать генетическому обновлению человечества, — продолжил вдохновенно излагать радужные перспективы мой однокашник.

Тут я совсем не въехал.

— Это как. А чем тебе, собственно говоря, нынешний человеческий генофонд не устраивает. По моим понятиям он еще не проявил в полной мере свой нереализованный потенциал, — возмутился я. — Хочу обратить твое внимание, что и Леонардо да Винчи и Галилей и Ньютон, не говоря уж о Мерлин Монро появились безо всякого вмешательства в эту интимную сферу. Евгеника, конечно, штука перспективная, с одной стороны, а с другой весьма стремная. От нее всего-то один шаг к национальной исключительности. Хотя при нынешнем отсутствии наций как таковых, эту угрозу на ближайшую тысячу лет можно игнорировать.

— Вот только не надо путать мягкое с кислым, — тут же отреагировал мой друг.

— Понимаешь, — пояснил Жека, — Юрка предположил, что за двенадцать тысяч лет, отделяющие наше время от нынешнего, наше в смысле то, в котором мы родились, произошли кое-какие полезные мутации. Поэтому головы у нас работают лучше, чем у троглодитов. И если мы передадим свои гены большому числу потомков, то, возможно, это стимулирует прогресс.

— Как же, — фыркнул из угла Ахмед. — Банальная попытка заменить работу головой на работу другим местом. Которое ниже пояса.

— Кстати, — демонстративно проигнорировал реплику Атланта Женя, — это еще один резон, для того, чтобы нам с Ахмедом поменять место дислокации. Здесь куда не плюнь, наши потомки. Так и на инбридинг нарваться можно.

— Все понял, планов громадье. Вы мужики. Уважаю. Поддерживаю, Постараюсь оправдать, — торжественно провозгласил я. — Можете на меня рассчитывать. Только кто вас, имбецилов и дегенератов, надоумил развивать научную методологию, производственные силы и философские концепции за семь тысяч лет до создания письменности. Про Атлантиду не знаю, вопросом не владею. А вы в курсе, что человечество еще не расселилось по территории Земного шара и в районе арабского халифата самые умные обитатели это дикие верблюды, а на территории Индостана бенгальские тигры?

Закладка:

— А почему не верблюды? — поинтересовался Ахмед.

— Потому что тигры верблюдов жрут, а не наоборот, — отрезал я.

— Я, конечно, местную специфику еще не освоил. Но есть у меня серьезное подозрение, что племя первобытных людей, которое вы тут встретили, единственное племя на территории всей Европы. И встретили вы его только потому, что ваша дефективная теория вероятности решила вам в очередной раз подыграть. Типа как в дурака на раздевание с симпатичной девушкой низкой социальной ответственности. Но и теорию вероятностей нельзя нагружать до бесконечности. Иначе она такого отчебучить может, что мало не покажется.

— Ахмед, вот ты когда сюда добирался, многих по дороге встречал?

— По правде говоря, — почесал в затылке Атлант, — я не очень хорошо помню. Так отрывочные картинки. Мне верховный жрец сказал — у него просветление случилось — садиться в лодку и плыви туда, где солнце восходит. Сказал, что скоро вся Атлантида уйдет на дно океана. Сказал, что я один выживу. Сначала я долго плыл на лодке. Уже далеко отплыл, когда страшный взрыв услышал. Волна громадная, метров сто высотой — только пологая очень — лодку подняла и потащила вперед. Быстро-быстро. Потом волна спала, а я дальше поплыл. Плыл все время на восход солнца. Лодка большая с парусом. Плыл очень долго. Ел одну рыбу и пил вино. Вина было кувшинов двадцать, каждый литров по пятьдесят. Выпил все. Потом долго мучила жажда, даже соленую воду пробовал пить. Потом выбросило на берег. Шел на восход солнца. Год шел, два шел, зима, лето, зима, лето. Из людей никого не встречал. Потом встретил Женьку. Хотел по голове ему настучать и остался без дубины. Из самой Атлантиды дубину тащил, жалко, — жалостливым тоном заныл Ахмед.

— Ну хотя бы стало понятно, что алкоголизм, которым страдает великан, не врожденный, а благоприобретенный. Это же надо, тонну вина вылакать за один заход. Практически не закусывая, — отметил я для себя.

Женьку же заинтересовал другой вопрос.

— Хорош из себя убогого корчить, — возмутился мой однокашник. — Как же, мы люди не местные, дяденька дай копейку. А что за шалман ты с собой в племя притащил? Человек в двадцать. Да ушлые все такие. Не успели обжиться, сразу же решили свои порядки навести. Пищу им на отдельном костре готовить. Из женщин подавай исключительно девственниц. Местным богам не поклоняйся. Юрка говорил, что пока первую пятерку на окружающих деревьях не перевешал, они все племя перебаламутили. Правда потом притихли. Мы их в качестве ударной силы во всех стремных ситуациях еще лет десять потом использовали. Пещерного медведя завалить, или грибочков незнакомых попробовать. Пока все почти и не вымерли. Один Абдула остался.

— Если ты про этих рыжебородых карликов рассказываешь, — уточнил Ахмед, — так они не со мной. Они за мной. Последние две недели след в след тащились и все норовили меня съесть. Я сразу понял, как только их в первый раз увидел, что они каннибалы. Я уже и ловушки ставил и засады организовывал, половину перебил, а остальные чуть было меня не завалили. Если бы Жеку не встретил, точно меня бы сожрали.

— Вот ведь когда правда открывается, — задумчиво протянул Ахмед, осознав, что на протяжении почитай двадцати лет пребывал в заблуждении. — Я-то думал, они ваши, местные. Помнишь, мы с тобой после знакомства в племя вернулись, через четыре дня. Я как увидел, что эти самые карлики на сучьях болтаются, еще подумал, хоть вы и каннибалы, но дисциплина у вас, почти как в Атлантиде. Решил долго не задерживаться, и при первой возможности сделать ноги. А потом пообвык немного. С особым экстремизмом больше не сталкивался. Да и ты с Юркой, люди вроде интеллигентные. А потом, меня скрутило.

— Здравствуйте, я ваша тетя, приехала из Ленинграда, — резюмировал я. — Как сгонять в Индостан за десять тысяч километров, посмотреть чего где плохо лежит, так это запросто. А выяснить, что под носом творится, что за подозрительные личности по окрестностям шляются, так не царское это дело.

— Не-е, Андрей, ты не моя тетя. У нас в Атлантиде теть вообще не было.

— Вот и думай, — отметил я, — то ли великан напрочь лишен чувства юмора, то ли наоборот. Он так меня троллит.

— А с карликами действительно незадача вышла, — согласился Ахмед.

— Спишем все на неувязки организационного периода, — закрыл тему Женька. — Будем надеяться, что с Абдуллой в ближайшее время ничего не случится, вот мы его и порасспрашиваем.

— Итак, подведем итоги, — решил я высказать свою точку зрения касательно услышанного. По правде говоря, мне эти романтично-идиотические прожекты за два часа практически непрерывного монолога моего однокашника, успели изрядно надоесть, К своему стыду, сам я по жизни отличаюсь изрядным прагматизмом и не слишком уютно себя чувствую в обществе энтузиастов. Хотя определенное рациональное зерно я все же уловил в Женькиных рассуждениях.

— В целом, Жека, если закрыть глаза на то, что все сказанное тобой полный бред, я готов присоединится к этому вашему проекту на добровольных началах. Тем более, что с учетом знаний, накопленных последующей человеческой цивилизацией, можно в десятки-сотни раз сократить время, необходимое для освоения тех же технологий. Вместо того, чтобы проходить тысячелетиями всю цепочку: медь — бронза- железо — сталь, можно за пару столетий попытаться соорудить доменную печь. И так практически по всем позициям. О той же химии вообще молчу. А сельское хозяйство, а та же легкая промышленность.

Внезапно, неожиданно для самого себя, я преисполнился энтузиазмом, осознав все перспективы, открывающиеся перед нами.

— Да с помощью обыкновенных справочников мы сможем не то что за десять тысяч лет, за пять, а то и быстрее достигнуть стадии первых полетов в космос. Ахмед, Гагариным будешь?

Судя по недоуменной физиономии Атланта, мои друзья так и не удосужились просветить Ахмеда, касательно истории покорения космоса и достижений землян в этом направлении. — Надо будет заняться просветительской деятельностью, — отметил я для себя. — Но это попозже.

— Позволь только прояснить один момент, — продолжил я допытываться у Жеки. — Каким образом вам удалось перебросит сюда всю необходимую литературу. Бумажные справочники они-то тяжелые. Ты же что-то говорил про ограничение по весу. Или вы ноуты с собой прихватили. Компы это, конечно, лучше, чем макулатура, только как с питанием проблему решили? Неужели солнечные батареи четверть века подряд работают?

Признаться, гробовая тишина, послужившая мне ответом на мое естественное любопытство, мне здорово не понравилась. А когда Жека тяжело, очень тяжело вздохнул, я, на всякий случай, решил, что мне это показалось. Сугубо для того, чтобы проигнорировать мысль, возникшую у меня в голове. Проигнорировать не удалось.

— Вы что, идиоты, ни одного справочника с собой не взяли? Не может этого быть. Не верю!!!

— Очередной тяжелый вздох подтвердил мои самые ужасные предположения.

— Ну конечно, — внезапно успокоился я. — О каких справочниках может идти речь, если весь лимит веса был потрачен на предметы первой необходимости. В том числе на три килограмма резинотехнических средств контрацепции.

— Да ладно тебе, Андрей, будто мы сами ничего не понимаем. Просто собирались все самое нужное переправить вторым заходом. А сначала просто так. Разведка. Ну и не получилось.

Перипетии прошедших суток таки дали себя знать. С чувством выполненного долга мы с Женькой завалились спать, а Ахмед, сообщил, что он ни в одном глазу, поэтому по шастает по ближайшим окрестностям.

Утром меня разбудило Жекино мурлыканье: «Нас утро встречает прохладой, Нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада Веселому пенью гудка?». При этом однокашник безбожно фальшивил, проявляя незаурядный талант. Ему удавалось не попасть ни в одну ноту.

В этой песне неправильно было все. Рассчитывать на прохладу, глядя на раскаленный огненный шар подымающийся над горизонтом и прекрасно различимый сквозь дыру, служащую входом в пещеру, точно не приходилось. Река замерла полированным зеркалом, наглядно демонстрируя своим поведением полную неподвижность атмосферных масс. Осталось определиться с вопросом, а кто тут из присутствующих мужиков кудрявая, а самое главное, можно ли числить трубный рев, раздавшийся, как хотелось бы надеяться издали, и от которого затряслись стены пещеры, вырубленные в монолитном граните, за гудок. Судя по контексту — заводской.

Закладка:

— Это что? — вздрогнув от неожиданности поинтересовался я.

— А черт его знает, — отозвался приятель, продолжая невозмутимо разделывать огромную рыбину, судя по всему добытую с утра Ахмедом. Тут знаешь какие монстры бродят. Метров под десять высотой и с длинными шеями.

— Динозавры, что ли, — пошутил я. — Так они давно вымерли. Приблизительно сто миллионов лет назад.

— Может где и вымерли, а тут точно шляются. Причем живее всех живых, — не отвлекаясь от процесса нанизывания кусков жирной осетрины на деревянные спицы, выполняющие роль шампуров, — возразил Жека.

При виде сочного белого рыбьего мяса я буквально слюной захлебнулся. Как будто бы вчера не набил брюхо под завязку олениной — гриль. А ведь я раньше не верил, что в Днепре когда-то осетры водились. Причем в количестве достаточном для промышленного вылова. Гастрономические ощущение на время отвлекли меня от осознания того, что сказал только что мой однокашник. Правда через несколько секунд я спохватился.

— Надеюсь, ты так шутишь по поводу динозавров. Слышал, что в Африке, в наше время, существовала лягушка, которая орала так громко, что львы хвосты поджимали.

— Вроде как не в Африке, а в Австралии, — поправил меня Жека. — И знаешь, прекращай использовать это выражение: «Наше время» Нет никакого нашего и не нашего. Есть только нынешнее время. В котором мы тут и сейчас живем. Это я так говорю, в чисто профилактических целях. Иначе крыша поедет, если постоянно станешь к будущему, которое прошлое, аппретировать. Впрочем не важно, и сам все поймешь.

— А касательно динозавров, так все истинная правда. Встречаются они тут. Правда в основном мирные, травоядные. Ни с кем из хищных, типа Тираннозавра Рекса до сих пор не сталкивались.

— Слушай, — возникло в голове очередное ужасное предположение, превосходящее по своей значимости то, когда оказалось, что эти долбодятлы не прихватили с собой ни одного справочника.

— А вы с Юркой точно определились со временем переноса? Вы уверены, что нас отбросило на двенадцать тысяч лет назад, плюс — минус лапоть, при условии, что лапоть не превосходит тысячу лет?

— Если честно, то мы толком и сами не знаем. Вроде сейчас голоцен. И климат и природа соответствуют. Во всяком случае сейчас не ледниковый период. Это точно. А то что людей мало, к тому же те, кто в наличии, каменными орудиями балуются, так это как раз и говорит, что мы в начале эпохи.

— Но ты, Андрей, пойми, палеонтологи мы с Юркой совсем никакие. Так, больше понаслышке. Да и в астрономии не сильны. Во всяком случае по периоду обращения Земли вокруг Солнца, точно ничего определить не удастся. Хотя бы до тех пор, пока атомные часы с разрешением в одну миллионную секунды заново не разработаем. Да и это не поможет. Поскольку эталон для самой секунды отсутствует. Те же физические замеры, которые делали после твоего исчезновения, вообще не о чем. Ну бухнула куда-то прорва энергии, а только об реальном количестве можно было только гадать.

Из общих соображений выбор небогатый. Или это голоцен, или микулинское межледниковье. Во втором случае вообще кисло. Поскольку при этом отбросило нас назад не на двенадцать, а на все сто двадцать тысяч лет. Так что из чувства самосохранения и безопасности для психического здоровья предлагаю считать, что мы в голоцене.

— Во всяком случае с координатами местонахождения трудностей не возникает, — вздохнув смирился я с неизбежным. — Мы точно почти в центре Европы. Так что путешествие Юрки на Восток приобретает некий смысл. По итогам сможем сделать более-менее корректную временную привязку.

— И вообще, как насчет утренних гигиенических процедур. Где тут ближайший сортир типа М и Ж? Да и умыться бы не помешало. Отнорок в самом торце пещеры переходил в длинный извилистый лаз, который через пару десятков метров заканчивался вторым, тайным, хорошо замаскированным выходом из пещеры. Прямо в глубокий овраг. Именно там, в самом овраге, и были созданы все условия для утреннего туалета. С трудом протиснувшись сначала вперед, ориентируясь на брезжущее в конце туннеля расплывчатое световое пятно, а затем таким же макаром назад, решил, что эта спелеология поневоле вполне заменила мне утреннюю гимнастику.

По возвращению в пещеру застал там помимо Жеки еще и Ахмета, стараниями которого шашлыки из осетрины были дополнены ароматной земляникой и какой-то кислой травкой.

Глава шестая. Мутная, наполненная психоделическим содержанием.

В которой главный герой осознает, что орел корточкист, это вовсе не уважаемый всеми мужчина восточной наружности, предпочитающий садиться на унитаз определенным образом, а нечто совершенно другое, иными словами: не все на самом деле является таковым, как кажется.

Потихоньку ощущение нереальности происходящего начало меня покидать. Окружающий мир стал восприниматься более менее адекватною. Я вот только сейчас начал приходить в относительную норму, смирившись с тем, что все вокруг не выверты моей извращенной фантазии, а суровая реальность. Все-таки слишком многое случилось за предыдущие сутки. Чересчур велик диапазон событий — от рутинного исполнения служебных обязанностей на рабочем месте, в тихом и уютном институтском кабинете, до скачка в прошлое с последующим осознания того, что привычной и родной для тебя планеты Земля больше не существует, а ты сам влился в ряды избранных, поставивших перед собой великую цель по сохранению человеческой цивилизации.

Звучит как полный бред. Вот и моя психика пришла к аналогичному выводу и до недавнего момента воспринимала все вокруг с позиции стороннего наблюдателя, уютно развалившегося вечером на диване с пива и чипсами перед телевизором, в созерцании последнего нашумевшего триллера, шедевра Голливудского кинематографа.

А вот сейчас, похоже, меня наконец стало отпускать. Ощущение нереальности происходящего отступило на второй план, а потом и вовсе как-будто исчезло, забившись глубоко в подкорку. И не в последнюю очередь причиной для этого стало острое чувство голода и упоительный запах, источаемый шашлыками из осетрины.

Получив из рук Жеки вожделенный эрзац шампура с плотно нанизанными на деревянную спицу кусками ароматного, дымящегося и сочащегося капельками жира белого мяса, перемежающимися луковыми кольцами — оказывается тут и лук растет, не сказал бы чтобы репчатый, слишком луковицы мелкие, зато есть куда двигаться в направлении селекции — я наконец-то внимательно огляделся вокруг. Впервые за все это время. Как-то раньше было не до того. Пещера представляла из себя немалое по размерам помещение высотой от трех до пяти метров и габаритами пять на десять, начинающаяся с одной стороны дырой, через который меня вчера и втащил внутрь Ахмет — а может все-таки Ахмед, не знаю как правильно будет, надо бы у Жеки уточнить, чтобы невзначай Атланта не обидеть, — а с другой заканчивающаяся отнорком, едва различимым с того места, где я сейчас стою, и в котором начинается лаз к месту, предназначенному для осуществления гигиенических процедур, а заодно и служащим черным ходом в пещеру.

С одной стороны скала представляет из себя этакую вертикальную стену, гордо возвышающуюся на берегу великой реки, а с другой стороны гранитный массив встроен в земляную кручу, полого сходящую на нет и густо поросшую зелеными насаждениями. Нечто похожее я видел, когда посетил с экскурсией крепость Массада. Там тоже с одной стороны неприступная вертикальная стена, а с другой — сравнительно пологий спуск. Воспользовавшись этим спуском — подъемом, легион римлян в ходе одной единственной атаки (за все время, пока длилась осада) и захватил крепость. Правда возникает вопрос, а чем, собственно говоря, занимались доблестные римляне на протяжении от трех месяцев до двух лет — здесь историки радикально расходятся в своих оценках — пока длилась подготовка к штурму. У меня сложилось впечатление, что находясь на частичной самоокупаемости, Флаий Сильва, возглавляющий десятый легион, банально взял под контроль единственный удобный путь через Мертвое Море и занимался таможенным рэкетом. И только после того, как получил приказ на передислоцироваться воинского подразделения в Дакию, внезапно вспомнил, а зачем, собственно говоря, его в Иудею направили. В принципе я его готов понять. Возьми он штурмом крепость в первые две недели, мог бы рассчитывать разве что на благодарности со стороны вышестоящего руководства и какую-нибудь побрякушку на тунику. Вряд ли когда-нибудь ему бы довелось еще раз попасть в столь хлебное место.

Закладка:

И сам не знаю, почему у меня возникли такие ассоциации. Все-таки масштабы немного другие. Вместо четырехсот пятидесяти метров неприступной отвесной стены, всего-то от силы двадцать — двадцать пять. Да и зелень напрочь отсутствует. Наверное нервное.

Пол пещеры был, судя по характерным сколам, выровнен не без помощи молотка, зубила или их аналогов для эпохи раннего неолита, и такой-то матери. Не сказал бы что это пошло ему на пользу. Отдельные, сохранившиеся шипы и острые грани представляли определенную угрозу не только здоровью, но, при невезении, и жизни обитателям пещеры.

— Здесь бы больше подошла бетонная стяжка, а сверху паркет, на худой конец ламинат, — отметил я для себя на потом, на тот случай ежели прогнозы моих друзей сбудутся и мне здесь предстоит еще жить и жить.

Зато потолок сохранил свой первозданный декор, угрожая местами обрушится на головы неосторожных жильцов подозрительно висящими валунами.

— Не переживай, — успокоил я сам себя, — все что могло упасть, давно уже упало. А ежели что плохое и случится, то точно не сегодня. Уверен, годовой лимит неприятностей я выбрал за вчера. И как впоследствии оказалось ошибся. Нет, камень в этот день на голову мне так и не свалился. А жаль. Не самый плохой вариант.

Вгрызаясь зубами в сочное мясо и громким урчанием выражая восхищение кулинарным талантам моего друга, я продолжал изучать обстановку вокруг.

Вдоль стен пещеры в разных местах отдельными островами были наброшены груды шкур, служащих спальными местами. Именно закопавшись в одном из таких лежбищ я и провел сегодняшнюю ночь. Предположительно, с учетом моего незначительного опыта натуралиста любителя, шкуры при жизни принадлежали медведям и волкам. Правда встречалось нечто и более экзотичное, включающее элементы пятнисто — полосатого декора.

— Надеюсь, местные аборигены уже научились выделывать, а самое главное дезинфицировать меха. — задним числом забеспокоился я. — Уж больно не хотелось столкнуться с теми же блохами и ли чем похуже.

— Всего таких меховых точек насчитывалось шесть. Три для хозяев и еще три резервные, для гостей, ну или дам, надумавши таковые заглянуть на огонек, — предположил я. После чего перешел к изучению главного элемента жилища — к очагу. Впрочем очаг, это сильно сказано. Так, кострище в центре пещеры, аккуратно обложенное камнями. Открытый огонь по идее должен был вызвать задымление пещеры, но, по видимому, природные расщелины в потолке образовали исключительно эффективную тягу. Так что не только запаха дыма не чувствовалось, но приглядевшись к потолку я даже копоти не увидел. А может быть отсутствие дыма и копоти связано с использованием каких-нибудь особенно качественных дров, ну типа как бывает просто порох, а бывает порох бездымный. Почему бы и дровам бездымным не существовать. Вот только я в свое время о таких не слышал. То ли слишком был далек от природы, то ли нужные для таких дров деревья вырубили еще до моего рождения

Поняв, что меня снова явно не туда заносит, и приписав это к вывертам все той же психики, которая никак не желает угомонится, я закончил свой обзор тем, что отметил наличие на полу нескольких валунов, предназначенных для сидения. А кроме того огромный, почти кубической формы камень, непонятно каким образом и главное зачем, оказавшийся внутри помещения. Поскольку, по хорошему, служить бы ему на природе, где нибудь в центре укромной полянки, местом силы, алтарем для жертвоприношений, окруженным сонмом идолов-идолищ. А здесь он выполнял функцию разве что разделочного стола, на котором Жека рубил осетра. К тому же, по самым скромным оценкам, камень весил никак не меньше пары тонн. И втащить его в пещеру без использования специализированных подъемно транспортных механизмов представлялось проблематичным. Даже силами Ахмеда, ну или Ахмета.

Вот этот самый камень и сыграл со мной злую шутку. Не даром мне сразу почудилось в нем что-то колдовское.

Потянувшись к камню-алтарю поближе, чтобы внимательно рассмотреть ярко зеленое включение в самом его центре, я банально споткнулся и падая расшиб голову об его край. Не слишком сильно. Так, на уровне шишки среднего размера Вот только в дополнении ко всему рассек еще и кожу на лбу, да так что началось кровотечение. Нельзя сказать, чтобы чересчур уж обильное, но для того чтобы остановить кровь желательно было бы иметь в руках какую-нибудь тряпицу, на худой конец лист подорожника побольше. Именно с такой просьбой я и обратился к своему однокашнику.

Признаться, реакция Жеки, а вслед за ним и Ахмеда на мою не слишком значительную просьбу мне не понравилась. Здорово не понравилась. Оба с ужасом на меня уставились, застыв соляными столбами. К этому времени кровь почти перестала течь.

— Ну если ничего подходящего под рукой нет, может быть просто плеснете мне на руки немного этого алкогольного пойла, чтобы я мог продезинфицировать рану, — осторожно поинтересовался я указывая на корявый глиняный сосуд в котором хранилась бражка, которой вчера нас всех с энтузиазмом потчевал Атлант.

— Поскольку и после этих слов реакции не воспоследовало, а кровотечение полностью прекратилось, я вытер лицо тыльной стороной ладони и бодрым тоном поинтересовался: «А можно мне еще шашлыка?», надеясь хоть таким образом вывести своих хозяев из ступора. Вроде немного помогло.

Правда вместо того, чтобы извинится за свою неадекватную реакцию, Жека самым трагичным тоном заявил: «Андрей, похоже у нас проблемы. Серьезные проблемы».

Последний раз я слышал нечто похожее десять тысяч лет тому назад, когда Ленка таки уговорила меня сходить в кинотеатр на вечерний сеанс фильма по астероид. Там главный герой таким же тоном пугал зрителей. Правда слова звучали немного по другому: «Хьюстон! У нас проблемы». Допускаю, что мог ошибиться в словах, уж слишком активную возню затеяла моя девушка в районе ширинки, воспользовавшись темнотой и тем, что мы сидели в кинозале на последнем ряду- экстремалка чертова, — а вот интонацию запомнил прекрасно.

— Андрей. — между тем продолжал загробным тоном мой визави. — судя по травме можно предположить, что на тебя не действует эффект аномальной энтропии. Тот самый, который обеспечивает нашу неприкосновенность и гарантирует выживание на протяжении ближайших десяти тысяч лет. И это плохо. Возможно, в отличии от меня с Юркой ты провалился в прошлое по другой схеме. Все-таки при твоем погружении прокол пространства, инициируемый инопланетянами, еще не случился. И тогда твое бессмертие под сомнением.

Глядя на мое недоуменное лицо Жека решил на практике показать, что такое эффект аномальной энтропии. Причем используя для этого в качестве прикладного пособия самого себе.

Он положил на алтарь свою руку, потом кивнул Ахмету и Атлант не задумываясь, со всего размаху попытался тяжеленной дубиной, из числа тех что валялись в темном углу пещеры вместе с копьями и другими орудиями убийства — а вот этот арсенал я как-то и проглядел, — мельком отметил про себя, — буквально изо всей дури превратить руку моего однокашника в расплющенный блин.

Вот только ничего фатального с Жекой не случилось. А вот с Ахметом случилось. За мгновение до того, как дубина со свистом обрушилась вниз, бревнышко мирно горевшее в центре очага внезапно лопнуло и яркий уголек отлетел в сторону угодив точно в лицо Атланта. Не удивительно, что после этого Ахмет сначала банально промазал, а потом с воплем начал метаться по пещере пытаясь погасить вспыхнувшие волосы.

— Вот как-то так это и работает, — сообщил мне Жека, не слишком переживая о судьбе Верховного Шамана. — Жалко будет, если с тобой это не работает.

Немного ранее мне показалось, что меня отпустило. Да ни черта меня не отпустило. Только сейчас, вот именно в эту самую секунду я осознал, насколько все херово. Я внезапно понял, что все то чем я раньше жил, больше не существует. Нет ни моих родственников, пусть и дальних и не слишком многочисленных. Но ведь я до последнего времени изредка созванивался с тетей Олей, двоюродной сестрой отца и интересовался, как поживают ее внуки. А тети Оли больше нет. И внуков, Андрея и Дениса, тоже нет, и что самое обидное, даже если моим друзьям и удастся реализовать их амбициозные планы, они все равно больше никогда не появятся.

Закладка:

Больше нет и Ленки, пусть и редкой стервы, зато обладательницы отпадной фигуры и роскошного бюста, временами скашивающей мою холостяцкую жизнь. Да что там Ленка. Вместе с самой планетой Земля исчезли, превратились в раскаленную плазму, почти десять миллиардов человек. В том числе и Африканские пигмеи, негриллы, средний рост мужчин у которых не дотягивал до ста пятидесяти сантиметров. Негриллов почему-то было особенно жалко.

А минутой назад возникло предположение, что я и в миссии отмщения толком не смогу поучаствовать. Что такие жалкие тридцать, от силы пятьдесят лет, отпущенные мне природой, на фоне десяти тысяч лет, которые надо пережить, чтобы встретится с ублюдками. Да за это время я толком ничем и не смогу ребятам помочь. А через пару веков и в их памяти останусь разве что смутной тенью.

Необходимо было убедится, работает ли аномальная энтропия по отношению ко мне. Причем не откладывая это в долгий ящик. Здесь и сейчас.

Я положил руке на алтарь и скомандовал Ахмету, который к этому времени погасил огонь в шевелюре и привел себя в некий относительный порядок: «Бей». Атлант отрицательно закивал головой, невербально заявляя: «Ищите другого дурака. С меня хватит». Своего Шамана попытался поддержать и Вождь, робким тоном предложивший: «Андрюха, а может ну его. Позже разберемся. Опять же, если я таки прав, можешь без руки остаться.

— Если ты прав, то мне рука больше не понадобиться. Так что, Ахмед, бери дубину и бей».

В тот момент, когда Атлант молодецки замахнулся дубиной, передо мной промелькнула вовсе не вся моя жизнь. А только отдельный эпизод, оставивший в душе отчетливый след.

Вот точно так же, но только много лет тому назад — или вперед — с безумными глазами и бледным видом, Вано, мой сосед по комнате, с которым мы, будучи студентами, на пару снимали жилье в частном секторе у безобидной старушки Екатерины Сергеевны, совершал похожий молодецкий замах.

Тогда хозяйка обратилась к нам с просьбой — зарезать курицу. На что Вано тут же дал понять, что ему не то что курицу, человека зарезать — раз плюнуть. После чего попросил меня придержать несчастную несушку, а сам взялся за топор. Мне удалось увернуться от топора только в последний момент, к счастью я обратил внимание на бледный вид и плотно закрытые глаза несостоятельного курореза. Наш джигит, будучи натурой излишне чувствительной, потерял сознание еще при замахе.

А вот курице не повезло. Ее разрубило пополам и птица теряя по пути внутренности и оставляя за собой кровавый след поковыляла куда-то вдаль. К этому моменту Екатерина Сергеевна, заслышав во дворе странные звуки решила выйти и поинтересоваться, что же случилось. Ее взору предстала ужасная картина. Бледный Вано, замертво валяющийся на траве и я с топором в руках и лужей крови вокруг. Не удивительно, что после этого мне пришлось вызывать скорую помощь сразу для двух клиентов, а потом еще и с ментами объясняться.

Глава седьмая. Орлуша, мать твою…

В которой главный герой сначала летает, вернее планирует, потом неудачно приземляется на пятую точку и проклинает всех и вся, в том числе и невиновных, а чуть позже смиряется со своей судьбой и знакомится с будущими соплеменниками, превращая церемонию взаимного представления в заурядный мордобой.

Так вот, вместо того, чтобы перед глазами промелькнула вся моя жизни, как приличествует всякому нормальному человеку в момент встречи в Костлявой, на худой конец самые достойные эпизоды их этой самой жизни, которыми я мог бы гордится, я припомнил эпизод с Вано. Возможно тот, кто отвечает за трансляцию событий в последние секунды жизни, не обнаружил в моей памяти ничего заслуживающего внимания. Вот и включил ролик, наиболее соответствующий моменту. А далее заработали условные рефлексы. И не надо рассказывать, апеллируя к Павлову с его опытами по слюновыделению у собак, что для выработки условного рефлекса необходимо многократное повторение. Все-таки я человек разумный, а не какая-то собака. Мне и одного раза с Вано оказалось достаточно для того, чтобы сообразить — не стоит совать руки под рубящие топоры и опускающиеся дубины, а так же другие колюще-режущие инструменты. Хотя, возможно, я и не прав по отношению к собакам. Будь на моем месте тот же соседский доберман, он вряд ли додумался бы до такого травмоопасного эксперимента. Тем более, наверняка, не стал бы настаивать на его проведении. Так что вопрос разумности стоит вынести за скобки.

Но возвращаясь к текущим событиям. Углядев стремительно опускающуюся на мою руку, лежащую на алтаре, огромную дубину, я естественно эту руку отдернул. Почти получилось. Правда не так хорошо как с топором. Самый кончик, миллиметров в пять, среднего пальца таки попал под удар и просто распылился на атомы. Причем непонятно как это могло случиться. Все-таки дубина имела цилиндрическую форму и по определению не могла обеспечить такой аккуратный срез. Больно жутко. Весь палец приобрел радикально синий цвет, а из открытой раны обильно закапала кровь. Стоило бы в этот момент подумать, что так на меня никаких подорожников не напасешься. Вот только мне было не до праздных размышлений. Тряся рукой, разбрызгивая вокруг красные кровавые капли, и подвывая от боли я шатаясь пошел в сторону выхода из пещеры. Остановился прямо в проеме. И хотя ранее я несколько уничижительно именовал это лазом, на самом деле проем представлял из себя полноценный, арочного типа вход, высота которого позволяла мне, с моими ста восьмьюдесятью сантиметрами роста, стоять на самом краю пещеры не наклоняясь. Сознание тут же услужливо подкинуло две несвоевременные мысли. Сначала о том, что надо бы на входе дверью озаботится, хотя бы шкурами завесить. Иначе зимой наверняка снегом задувать будет. Потом обратило внимание на открывающийся перед глазами прекрасный ландшафт: широкая, застывшая зеркальной гладью река, зеленое лесное море вдали на противоположном берегу, синева неба и желтый речной песок, густо утыканный острыми пиками гранитных обломков, считай прямо под ногами, метрах в тридцати ниже входа в пещеру. При том, что тридцать метров это все-таки высота десятиэтажки. Но все равно рядом, в доступности одного шага.

Вот именно этот шаг вперед я и совершил. Что стало тому причиной, ответить трудно. Наверное, переплелась в один донельзя запутанный клубок и боль в раздробленном пальце, и боль от осознания окончательной утраты всего того, что служило основой собственной жизни, и осмысление собственной никчемности, ущербности в сравнении со своими более удачливыми друзьями, и неспособность как-то повлиять на будущее.

Разбитый дубиной палец однозначно указывал на то, что бонус аномальной энтропии не для меня.

Хотя, задним числом анализируя случившееся, я остановился на том, что виной всему послужила настойка, которой нас накануне потчевал Ахмед. Думаю с грибочками он переборщил. А иммунитет ко всякой наркосодержащей дряни, в отличии от того же Жени, который баловался подобным пойлом уже не один десяток лет, я еще не выработал. Вот моя легкоранимая психика и устроила качели настроения. В диапазоне от: шапками вражин закидаем и ногами запинаем, до: все пропало, спасайся кто может. Итогом чего и стал мой шаг вперед, в пространство.

По идее на этом все должно было бы и закончится. Разве что я бы успел пожалеть, что падаю не с высоты крепости Массада, а это почитай 400 метров, так что время полета составит секунд десять, вполне можно себя неоднократно обозвать идиотом конченным, а всего-то две с половиной секунды. Все таки десять этажей и тридцать метров это не слишком много. За это время обозвать себя идиотом конченным можно в лучшем случае пару раз. В любом случае итогом послужило бы хорошо отбитая тушка с тщательно перемолотыми костями. Разве что в первом случае, который с Массадом, диаметр мокрого пятна вокруг тела был бы поболее.

Но это ежели отталкиваться от научно обоснованных представлений, в которых время свободного падения рассчитывается по формуле: t=sgrt(2h/g). И такие представления совершенно не включают в сферу своих аргументов ни птеродактилей, ни орлов. А именно такая тварь и разбила вдребезги всяческую научную аргументацию, предварительно издав клекот, напоминающим скрип ржавых кладбищенских ворот на забытом погосте, когда туда пытаются проникнуть копатели трупов по поручению доморощенного Франкинштейна. Твою дивизию. Надо все-таки запретить Ахмету класть в настойку эти синенькие склизкие грибочки. Иначе от подобных бредово романтичных ассоциаций избавиться не удастся. И непонятно, куда схожие мысли могут завести.

Закладка:

Так вот, возвращаясь к проблеме свободного полета моего тела после добровольному выхода из пещеры, обусловленному совокупностью неявных причин. Это падение было самым наглым образом прервано чем-то, вернее кем-то летающим, с размахом крыльев метра в четыре, которое все это время планировало невдалеке в ожидании вкусной и здоровой пищи. Так что при виде меня, летящего, тварь резко рванула вниз, совершив тем самым маневр, совершенно не вписывающийся ни в какие физические рамки, поскольку для подобного финта она уже должна была пребывать в крутом пику, причем со скоростью, гарантирующей практически мгновенное столкновение с землей. Но спрашивается, где физика, а где птеродактили. Монстр с этакой грандиозной небрежностью подхватил меня где-то метрах в десяти над землей. После чего крепко ухватив меня трехпалыми когтистыми лапами и попытался перенести в место, более пригодное для трапезы, нежели берег реки. Возможно даже в собственное гнездо, где меня с нетерпением ждали голодные птенцы. Сложилось впечатление, что мои плечи оказались зажаты стальными тисками. Я и раньше знал, что тот же филин может лапами раздавить заячий череп, но поймавший меня на лету монстр вполне мог бы оставлять оттиски когтей на латунных заготовках.

К сожалению, вернее к счастью, мне так и не довелось узнать, сооружают ли птеродактили гнезда и каким образом они снабжают пищей подрастающее поколение, поскольку в процесс вмешались два новых неучтенных фактора. Сначала не выдержала футболка, которая верой и правдой служила мне по крайней мере последние десять тысяч лет. Это если отталкиваться от абсолютных цифр. С учетом скачка в прошлое. А так турецкий ширпотреб, по случаю подаренный мне Леночкой, был совершенно новым. Еще не разу и в стирке не побывавшим. Футболка, отличающаяся завидной эластичностью, треснула по швам, резко сползла с моего торса и ошметками осталась в лапах обескураженного монстра. А я тем временем снова рухнул вниз, но уже с высоты, оставляющей неплохие перспективы для благополучного приземления. Птеродактиля же перспектива лишится заслуженного завтрака совершенно не устроила. Он снова издал скрип ржавой кладбищенской калитки и попытался меня перехватить. Вот тут-то и вмешался второй неучтенный фактор в виде Ахмета. Атлант вместе с моим другом стояли на выходе из пещеры и оживленно обсуждали перипетии моего падения. Судя по отдельным репликам они делали ставки на исход эпопеи с летающим монстром. Причем Атлант настаивал на том, что я расшибусь об камни, а однокашник — на том, что меня все же поймает на лету, а потом и сожрет летающая тварь.

Возможно, все это мне просто почудилось, поскольку столь оживленная дискуссия не могла произойти за отведенное мне на падение время. Разве что собеседники научились общаться на пятикратной скорости. Хотя с таким ранее я сталкивался только при чтении аудиокниг. И то эффект достигался использованием технических прибамбасов в виде ускоренной перемотки.

В любом случае Атлант поступил не по спортивному. Он запустил в птеродактиля, который твердо вознамерился исправить свое упущение, в прямом смысле этого слова, дубиной. Той самой, которой минутой назад нанес мне как физическую, так и душевную травму. Своим поступком Ахмет обеспечил безусловную победу вариантом с падением, поскольку монстр, получив ударом увесистой дубины по голове, в очередной раз издал возмущенный скрежет и гордо улетел вдаль в поисках более благодарной пищи. А я со всего маху копчиком шлепнулся на песок, счастливо избежав столкновения с расположенным невдалеке гранитным валуном. В добавок к больному пальцу добавился и больной копчик.

— Да что же это мне так в последнее время не везет, — возмутился я, — Даже акт суицида нормально исполнить не удалось. Зато душа перестала болеть, с удивлением тут же вынужден был констатировал.

Причем не сразу сообразив, что причиной тому послужило однозначное подтверждение того факта, что эффект аномальной энтропии на меня таки распространяется. Правда с определенными изъянами в виде отдельных телесных травм. Иначе, кроме как нарушением всех мыслимых и немыслимых законов бытия, своевременное появление птеродактиля объяснить невозможно. Психические качели, наверняка обусловленные Ахметовской бражкой, сделали рывок в обратную сторону и я снова полюбил жизнь.

— Ужо мы им всем покажем, — радостно завизжал в душе кто-то мелкий и пакостный. — А птеродактиля, когда лет через триста налажу выпуск собственных монет, обязательно нужно будет приспособить для штамповки. Будет монеты с оттиском когтистой лапы клепать. Хрен кто из фальшивомонетчиков подделает.

— Да, задумчиво вмешалась во внутреннюю дискуссию, рациональная часть моего я. — С этим срочно надо что-то делать. И к психиатру в ближайшие пару-тройку тысяч лет не обратишься. Причем три тысячи лет, это в самом лучшем случае. Так что придется самолечением заняться.

— Или прекратить злоупотреблять Ахметовой настойкой на грибах поганках, включился в разговор кто-то третий. Участие которого и поставило точку в моих размышлениях по поводу… Поскольку я банально потерял сознание, не выдержав гвалта у себя в голове.

Очнулся я, судя по тому, что солнце перевалило за полдень, совсем не скоро. Дико болела голова. Голоса в башке напрочь исчезли. Ничего не хотелось. Так бы и лежал на песке, щурясь полуприкрытыми веками на солнце. К сожалению мои спутники всячески препятствовали подобному времяпровождению. Один из них совершенно неприличным образом навалился на меня сверху, то ли в экстазе любви, то ли и вправду пытаясь выполнить искусственное дыхание рот в рот, перемежая эти действия неумелой симуляцией закрытого массажа сердца. Осознав, что еще немного и мои ребра не выдержат подобного надругательства я попытался оттолкнуть от себя фельдшера неофита. Как только мне это удалось сделать, в битву с моим здоровьем вступил Атлант. Его действия оказались не менее изощренными. Великан не мудрствуя лукаво окатил меня с верху до низу ушатом воды. Причем в качестве тары для воды использовал злополучный сосуд из-под браги. Забыв при этом удалить из него остатки пойла. В результате чего я оказался не только мокрым но и вонючим. Вскочив на ноги и высказав своим сотоварищам все, что я о них думаю, я нарвался со стороны Жеки на вопрос, вызвавший у меня откровенное недопонимание.

— Палец показать можешь? — поинтересовался у меня однокашник.

Это несколько расходилось с каноническим тестом на адекватность у бывшего коматозника, очнувшегося после длительной комы, вызванной сотрясением мозга. Там по фэншую доктор тыкал пациенту в физиономию пятерней и интересовался: «Сколько пальцев видишь?». В ответ положено было заявить: «Семнадцать», после чего симпатичная медсестра станет тебя долго и всячески лечить, а потом и вовсе отдастся.

Так что вопрос товарища отвлек меня от матов и заставил задуматься. Впрочем природная сообразительность тут же подсказала правильный ответ. Я показал ему средний палец, демонстрируя интернациональный жест: «Fack».

Как ни странно, но мой поступок совершенно не оскорбил Женю, более того, однокашник обрадовался. А вот Ахмет возмущенно цыкнул зубом и пробормотал: «И где спрашивается справедливость? Почему одним все, а другим все что останется. Мало вам, погруженцам, аномальной энтропии, так еще и аномальную регенерацию вынь да положь». После чего стал отчаянно чесать щеку, покрытую заживающей коркой, оставшейся от ожога угольком.

Я с недоумением посмотрел на свой средний палец и обнаружил, что от кровавой раны оставленной дубиной Атланта не осталось и воспоминаний. Палец вернул свою прежнюю слегка кривоватую форму. Хотя последнее утверждение, несмотря на все попытки Ленки убедить меня в том, что у меня не только руки, но и пальцы кривые, не соответствует истине. Так совсем чуть-чуть кривоватые.

Через пол часа, посвященные тому, что бывалые путешественники в лице Жеки и Ахмета снаряжали меня в дорогу, мы наконец-то тронулись в путь. Оказалось, что нам предстоит совершить трехдневный переход до того самого места, где в настоящее время расположилось стойбище. Причем по местам диким и опасным. Так что я вынужден был смирится с тем, что мне на спину на взгромоздили двадцатикилограммовую котомку, предварительно облачив с ног до головы в звериные шкуры. Последние, по утверждению того же Ахмета, смотрелись на мне гораздо естественнее, нежели турецкий ширпотреб с принтом на груди в виде стилизованной красотки и надписью: «Наше все…».

Закладка:

Будь окружающая местность не столь лесистой, я бы с полным на то основанием не прекращал бы все три дня подряд напевать себе под нос: «День-ночь. День-ночь. Мы идем по Африке». А так оставалось только в пол голоса материться, проклиная неустроенность быта, отвратительную пищу, приготовленную на костре и многочисленных комаров. Так что к стойбищу первобытных людей, предположительному местоположению моего дальнейшего многолетнего обитания, я добрался в самом скверном расположении духа.

Поднятию настроения не способствовали и многочасовые ночные посиделки у костра, когда мои новые и старые товарищи пытались хотя бы теоретически подготовить меня к суровым реалиям первобытной жизни. Все что я вынес из этого перехода сводилось к двум простым истинам. Во-первых, если очень проголодаешься, то жрать сможешь любую дрянь, в том числе и запеченную в собственных перьях птицу, напоминающую обыкновенную ворону. Это по итогам приобретения практических навыков.

Во-вторых, если верить теоретическим выкладкам моих друзей, то очень важно заявить о себе в племени с первой же минуты. И для того, чтобы претендовать на достойное место в племенной иерархии рано или поздно придется отстаивать свое право на уважение с помощью собственных кулаков. Рассчитывать в этом плане на поддержку Вождя и Шамана племени не приходится. Как там у классиков по этому поводу говорится: «Сама. Все сама».

Наверное поэтому, как только нашу троицу невдалеке от стойбища окружила группа косматых звероподобных аборигенов, вооруженных копьями и дубинами, я, не раздумывая долго, выбрал среди них самого здорового и зарядил ему ногой в челюсть. Недаром же пять лет по молодости карате занимался.

Глава восьмая. Производственно бытовая

В которой главный герой демонстрирует прекрасный маваши гери, но никого этим не потрясает, зато провоцирует всеобщее недоумение, после чего погружается в себя и видит вокруг только плохое, а в заключении приходит к неутешительному выводу, что все ранее сделанное и ломаного гроша не стоит

Признаться, что после прекрасного, технически выполненного удара ногой с разворота в челюсть лохматому аборигену, я ожидал несколько иную реакции. Как от самого потерпевшего, так и от окружающих. Включая как моих спутников в лице Жени и Ахмета, так и пятерки звероподобных человекообразных, составляющих свиту моей жертвы. Нельзя сказать, что мое действие стало результатом импульсивной реакции на недоброжелательный взгляд в мою сторону, сопровождаемый невнятным рыком, в котором с трудом угадывалось что-то типа: «А это что за чмо к нам приперлось?» и в заключении этакий небрежный удар, вернее даже тычок мне в грудь. Из разряда: «Вьюноша, не мельтешите, вас здесь не стояло». Возможно все вышесказанное не более чем выдумка моей разбушевавшейся фантазии, обильно стимулируемой рассказами во время вечерних посиделок у костра, где главным рефреном звучала теза: «Драки не избежать и вообще, бей первым, Федя». Но это все субъективно. А вот то, что мой противник не проявил должного уважения ни ко мне, ни, более того, к моим сопровождающим, сомнения не вызывало.

Никакого почтении по отношению как к Вождю, так и и Шаману племени продемонстрировано не было.

Лохматый, а именно так на первый случай, я решил окрестить своего визави, демонстративно проявил свое неуважение к руководству как вербальными, так и невербальными методами. Сначала разразившись глухим нечленораздельным бормотанием в котором с трудом угадывалось что-то типа: «Ну и где вы сцуки шлялись? Лучше бы вы там и сдохли» а потом этак зло выщерился в сторону моего однокашника, демонстрируя немалые такие клыки, приличествующие скорее какому-нибудь пещерному медведю нежели представителю homo sapiens. Впрочем в видовой принадлежности лохматого, да и его окружения я как-то в тот момент засомневался. Хотя, с другой стороны, при всей неразборчивости его речи, изъяснялся он несомненно на знакомом мне языке. Что несомненно подтверждало наличие разума. Думаю, что заслуга в том, что мне удавалось различить отдельные слова в этой мешанине рыков, хрипов и урчаний, целиком и полностью принадлежала Жеке и Юрке. Вряд ли неандертальцы сами по себе пришли к словесности Гиппиус и Жириновского.

Так вот, по всем канонам, принятым в животном мире, такая наглая демонстрация зубов в сторону альфа самца — а Вождь племени несомненно по должности занимает именно эту ступеньку в иерархии — воспринимается не иначе как вызов на на битву за звание лучшего. Неужто, за те три дня, пока мы предавались рассуждениям на тему о великом и счастливом будущем, в племени произошел переворот. И появился новый Вождь. Это несколько расходилось с тем, что я себе надумал, когда услышал про то, как Юрка карал непокорных, развешивая их гроздьями по деревьям. Впоследствии выяснилось, что хоть мой коллега по институту и действительно развешивал диссидентов на деревьях, но при этом остатки гуманизма не терял, и вешал не петлей за шею, а просто на пару дней, с целью перевоспитания, привязывал провинившихся к стволам и переводил исключительно на жидко-бадяжную диету в виде воды и словесных увещеваний.

Неудивительно, что в таких условиях демократия в племени расцвела махровым цветом и неоднократно приводила к попыткам внутренних переворотов со стороны перманентно возникающей оппозиции. Про все это я узнал позже. А пока, наблюдая за своими спутниками — Вождем и Шаманом, просто недоумевал.

Меня откровенно смутила реакция моего однокашника на явно выраженный вызов наработанному годами авторитету. По его виду нельзя было сказать, что он испугался. Но и желание отстаивать свое право на власть совершенно не демонстрировал. Так, в лучшем случае кривил морду лица на откровенный афронт.

А лохматый, подначиваемый улюлюканьем со стороны группы поддержки, и убедившийся в собственной безнаказанности совершенно распоясался. При этом он решил пойти по пути, рекомендованном через десять тысяч лет многими выдающимися умами современности, начиная от Эйнштейна и заканчивая воротилами криминального бизнеса — двигаться от малого к большому. И в качестве первого этапа на этом пути он определил меня. Поэтому не мудрствуя лукаво снова толкнул меня в грудь, при этом нелицеприятно высказался в адрес моих родственников по женской линии.

После чего и заработал в челюсть тот самый классический мавиши гери.

Голова лохматого резко дернулась в сторону, а потом, вместо того, чтобы сложиться безжизненной тушкой у моих ног, абориген просто замотал башкой из стороны в сторону и не сказав ни слова понуро поплелся в лес, волоча за собой по траве копье, судя по диаметру древка предназначенного для охоты на мамонтов.

Группа поддержки единогласно окинув меня осуждающими взглядами и молча последовала вслед за лохматы, с тем чтобы через минуту скрыться за деревьями.

На тропинки, ведущей к стойбищу вскоре осталась только наша троица.

Нельзя сказать, что я ожидал услышать бурные аплодисменты в честь моего героического поступка. К тому же то, что мне не удалось повалить лохматого ударом, гарантирующим мгновенный нокаут чемпиону мира по карате, несколько меня обескуражило. Но все же кислое выражение лица на физиономии своего однокашника я никак не ожидал увидеть. Тем более интонация, с которыми было сказано: «Герой, бля», совершенно не вписывались в ситуацию. А после того как Шаман намекнул на то, что в следствии моего необдуманного поступка племя в ближайшие несколько дней ожидает молочно-вегетарианская диета, причем без молока, поскольку ни коз, ни коров до сих пор одомашнить не удалось, я совсем, что называется: «Выпал в осадок».

Как позже оказалось, я своим поступком нарушил многолетний устоявшийся ритуал возвращения Вождя и Шамана в племя после длительного камлания. Это когда руководство не щадя живота своего, прибывая в голоде, жажде и тоске сутками взывает к духам предков, с тем чтобы те проявили определенную доброжелательность по отношению к своим недостойным потомкам, а народ с нетерпением ожидает многочисленных плюшек.

Закладка:

Сам ритуал сводился к рутинной процедуре, в ходе которой Главный Охотник в сопровождении группы поддержки встречал Вождя на подходе к стойбищу, а потом всячески поносил его словесно. И в заключении пытался пронзить начальственную тушку тем самым копьем, которое я по недомыслию отнес к орудиям охоты на мамонтов.

Оказывается лохматый и был тем самым Главным Охотником племени, обеспечивающим вместе со своим отрядом регулярные поставки мяса.

Вся фишка заключалась в том, чтобы удостоверится в благоприятном расположении Духов к народонаселению. Подтверждением этому должен был стать эффект аномальной энтропии. Сопровождающие лица по итогам тестового испытания подтверждали остальным соотечественникам, что: то ли древко у копья в последним момент сломалось, то ли сам Главный Охотник в последний момент споткнулся об невесть как выползший из земли корень, то ли еще какая фигня случилась.

Всего за последние десять с лишним лет была собрана коллекция, включающая самые экзотичные варианты. После проявления Духовной благодати Вождь и Шаман и получали право на проход в стойбище. А до этого ни-ни-ни. Идите, стало быть дорогие начальники, камлайте заново.

Я своим поступком несколько подпортил сложившуюся процедуру, поскольку удар ноги в челюсть не слишком соответствовал божественному проявлению И существовало опасение, что после такого афронта Главный Охотник и сопровождающие его лица впадут в депрессию и предадутся банальной пьянке. А по информации Шамана у этой братии точно где-то в лесу есть схрон, в котором они гонят бражку для внутреннего пользования.

В целом бытовое пьянство на рабочем месте не слишком осуждалось руководством, но в данном случае могло отразится на регулярных поставках мяса. Правда Ахмет пообещал со временем выправить ситуацию, доведя до широкой племенной общественности, что мой удар ногой в челюсть вполне может претендовать на божественные эманации и способствует раскрытию чакр.

— Народ у нас доверчивый, — утешил меня Атлант, ошибочно предполагая, то я огорчен собственным поступком.

Признаться от всего услышанного я просто офигел. А когда мы наконец попали та территорию самого стойбища, офигел еще больше.

Само стойбище представляло из себя десяток чумов, типа вигвам обыкновенный, расположенных на опушке леса. С одной стороны стеной стояли вековые деревьями, причем подлесок, характерный для всякой лесной опушки напрочь отсутствовал. С другой стороны протекала не слишком широкая река, окаймленная узким песчаным пляжем, шириной метра в два, на котором резвилась многочисленная детвора. Сами чумы, являли собой конические конструкции из жердей, покрытых шкурами и огромными листьями, приличествующие скорее фикусам экваториально-тропической зоны, нежели лесам умеренных широт. Во всяком случае за все эти три дня перехода от пещеры к стойбищу мне ничего подобного не встречалось. Вряд ли я мог пропустить мимо своего внимания дерево, лист которого вполне способны по размерам, толщине и прочности заменить такой же по размерам лист, но оцинкованного железа.

Чумы кольцом окружили утоптанную площадку с огромным костром посредине. У костра суетились женщины и дети. Во всяком случае те из них которые не принимали участия в водной феерии.

При виде Вождя и Шамана народ разразился восторженными приветственными криками, а через достаточно непродолжительное время вернулся к текущим делам, тем самым наглядно продемонстрировав приоритет материального по отношению к духовному. Из того-же разряда что и: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Только в данном случае вместо абстрактной любви выступала всенародная любовь к руководству и причастность к тайнам бытия в виде Духов и Божественных эманаций, а вот хлеб насущный как был себе раньше, так и оставался таковым во все времена.

— Что-то снова у меня с нервами не все в порядке, — пришлось признаться самому себе, после того как в голове возникли бредовые ассоциации с упоминанием все тех же Божественных эманаций. И дело даже не в том инциденте приключившемся между мною и Главным Охотником.

Поводом послужил пафос, с которым мой однокашник, окинув широким жестом стойбище произнес: «Ну вот, Андрей, смотри. Это зародыш будущей великой цивилизации. Дело моих, Юркой и Ахметвых рук».

Вот тут-то я окончательно и офигел. Правда сначала было попытался уточнить: «А где основное стойбище? Ну то в котором проживает основная масса населения». Но нарвавшись на недоуменные взгляды своих друзей еще раз уточнил не веря: «Это что и вправду все?»

И получив утвердительный кивок от Женьки разразился матом.

— Дебилы. Говорите это все дело ваших рук. Да лучше бы вы не руками, а головами работали. Какой нахрен зародыш будущей цивилизации. Это не зародыш, это даже не бактерия и даже не вирус. Это вообще ничто. Не удивительно, что Юрка смотался отсюда, а вслед за ним и вы норовите слинять. Я знаю почему. Чтобы не было стыдно ежедневно глядеть на все это непотребство. Теоретики хреновы. Цивилизацию они новою строить собрались. Да вы за двадцать лет не смогли в коллективе из полусотни полуразумных неандертальцев порядок навести.

— Что ты сказал, — окончательно взбеленился я после того, как Женька попытался уточнить, что численность населения племени составляет аж сто пять человек. Из которых, правда половина детей, треть женщин и целых пятнадцать взрослых охотников.

— Ну прости, за то что я сказал, что вы нихрена ничем не занимались. Как раз свои хрены вы и использовали на полную катушку. Надо понимать, что именно благодаря этому в племени так много детей.

— А сейчас займитесь тем, что вы умеете больше всего, своей хреновой работой. И дайте мне подумать.

После чего я отправился к самому большому вигваму, наверняка принадлежащему Вождю, выгнал оттуда какую-то симпатичную девчулю и улегшись на шкуры стал смотреть в небо, любуясь пробегающему облаками. Благо огромная дыра в крыше способствовала подобному времяпровождению. На осторожный вопрос своего однокашника, который всунул свою голову в вигвам и поинтересовался: «Андрей, ты чего взбеленился?», ответил уже не так резко как прежде: «Жека, отстань. Дай подумать»

— Ну ладно, думай, думай, — согласился друг исчезая. — Только имей ввиду, вечером предполагаются пляски у костра по случаю нашего возвращения.

Нет, я знал, конечно, что мои друзья, и Женя и Юра, чистой воды теоретики. Это из тех которым легче рассчитать оптимальную кривизну большого адронного коллайдера, нежели выбить путевку в институтском профкоме. Но не до такой же степени. Уж за двадцать то лет можно чему-нибудь научиться. Впрочем, о чем это я. Народная мудрость не случайно убеждает, что могут поменяться обстоятельства, а люди не меняются никогда.

Осталось только понять, как мне поступить с учетом вновь открывшихся обстоятельств. Впрочем немного поразмыслив и остыв я пришел к выводу, что основополагающая цель, сформулированная моими товарищами по несчастью, таки имеет право быть. И отказываться от построения великой человеческой цивилизации, способной дать отпор инопланетным агрессорам, нет никакого резона. Осталось только выловить того самого дьявола, который кроется в деталях и принудить его к созидательному труду.

По большому счету существовали два основных пути развития. Можно было строить процветающую экономику и вкладывая свободные средства в вооруженные силы осуществлять экспансию вовне. В конце-концов порабощая весь мир и пинками взад подталкивая его развитие. Второй пут базировался на том, чтобы сразу во главу угла ставить армию. А экономическое развитие обеспечивать путем захватнических войн и ограбления соседей.

Итак. Экономика или Армия. К сожалению мои личные экономические знания сводились всего-то к расхожей формулировке о том, что экономика должна быть экономной. Несмотря на всеобщую обструкцию этого утверждения, лично мне оно глубоко импонировало своей лаконичностью и глубоким внутренним смыслом.

С армией и того хуже. Весь мой опыт с этой сфере сводился к двухлетнему послеинститутскому протиранию штанов на какой то страшно секретной точке в окружении перманентной полярной ночи и десятка таких же неудачников.

Закладка:

В любом случае, как первый так и второй путь требовали ресурсов. И главным ресурсом, как утверждал кто-то из вождей прошлого, является человеческий ресурс. А вот с этим-то как раз и полный затык. Не станешь же ты создавать прогрессивный по отношению к первобытно-общинному строю, строй рабовладельческий, на базе коллектива из ста человек. Да и идти войной на соседей армией, состоящей из пятнадцати половозрелых мужиков, пусть даже волосатых с ног до головы, как-то не смешно. К тому же пойди еще этих самых соседей найди.

Короче нужны люди. Много людей. Очень много людей. Должен же кто нибудь построить для меня замок с десятиметровыми стенами и Донжоном.

Будем считать, что текущая первостатейная задача, решению которой должны быть подчинены все остальные, сформулирована. Нужно очень много людей и желательно в одном месте. Осталось понять, как приступить к реализации этой задачи. Можно было бы, конечно, пойти по пути, практикуемом моими институтским коллегами. Резко увеличить деторождаемость. Препятствия на этом пути виделись два. Во-первых слишком трудозатратно. Во всяком случае, когда речь заходит о тысячах человек. Во-вторых, слишком долго ждать отдачу. И хотя мы не боимся трудных путей, предпочитаем передвигаться легкими.

Глава девятая. Не царское дело…

В которой главный герой остается один на хозяйстве, принимает опосредованное участие в борьбе за власть в племени и получает в личное распоряжение электрический стул, потом начинает внедрять в жизнь первобытных людей элементы дисциплины и принуждения, причем тренируется на маленьких, и, наконец, привносит в быт прогрессивную технологию

Прошло полгода с того самого времени, как мои соратники в деле созидание Новой Великой Человеческой Цивилизации — именно так, все с большой буквы, дабы невзначай не перепутать с предыдущей «так себе» человеческой цивилизацией, павшей под ударами инопланентых завоевателей — Жека и Ахмед отбыли в даль. Куда-то на юга. Предположительно в сторону Африканского континента. Свое путешествие они аргументировали железной необходимостью посетить места, где по слухам, оставшимся от предыдущей «так себе» человеческой цивилизации, на стыке Тигра и Евфрата в Южной Месопотамии должно было возникнуть первое великое государство — Шумеры. Цель экспедиции заключалась в том, чтобы приобщится, а по возможности и возглавить этот процесс. Во всяком случае именно так и звучала декларативно заявленная задача, поставленная перед собой этими героями.

Надо сказать, что лично у меня все эти претензии вызывали обоснованное сомнение. Люди, которые за двадцать лет не смогли толком навести порядок в племени, численностью всего-то в сто с хвостиком первобытных людей, собрались на полном серьезе рулить конгломератом городов, население которых на пике своего могущества составляло сотни тысяч человек. К тому же в последний момент выяснилось, что Женка не имеет ни малейшего представления об устройстве Шумер. И для него стало откровением, что речь идет не о централизованном государстве, а о совокупности городов-государств, объеденных единым языком и схожей структурой управления.

На самом деле все это пустое. Судя по лично знакомым мне политикам, тем, из прошлой жизни, до скачка во времени, управлять государством значительно легче, нежели коллективом из пяти сволочных дам, помещенных в одну комнату с табличкой на входной двери: «Бухгалтерия». Так что научаться. Значительно большее опасение вызывал Женькин врожденный топографический кретинизм. Ему удавалось заблудиться даже среди корпусов нашего универа. И это на пятом курсе обучения. А тут надо ни мало ни много в Месопотамию попасть. Причем без поддержки системы геолокации и без наличия самого простого глобуса. Да мне понадобилась почти неделя, чтобы научит этих горе путешественников различать Полярную звезду и вбить в их головы тот факт, что там, где находится эта самая звезда — там и Север. А Юг расположен в диаметрально противоположном направлении.

И что удивительно. Ахмед, который по определению являлся великим мореплавателем, совершившим чуть ли не кругосветное путешествие, добравшись по океану к берегам Европы от места гибели Атлантиды, в этом плане мало чем уступал моему однокашнику. Такой же тупой. Это при том что Женька числился научным гением, да и сам Ахмед, хоть и был поздним ребенком, но за свои первые двести лет жизни кое-чего в Атлантиде достиг. А вот с пространственным воображением у обоих полный затык. Так что боюсь, не видать им ни Тигра, ни Евфрата. В лучшем случае к берегам Нила выйдут. Хотя и вариант с Уральскими горами я не рискнул бы окончательно отвергнуть.

Опять же и это не имеет никакого значения. Поскольку до возникновения Шумер должно пройти еще как минимум пять тысяч лет. Это в лучшем случае. Если мои друзья не слишком ошиблись во временной привязке.

Так что основным побудительным мотивом этой экспедиции я видел в том, что и Жеке и Ахмету до чертиков надоела рутина племенной жизни. Захотелось развеяться. Опять же Жека клятвенно пообещал привезти мне в подарок эфиопку, с ногами не требующими перманентной эпиляции. Это после того, как я пожаловался на излишнюю волосатость и недопустимый внешний вид женского контингента. Так что пусть погуляют. Может чему и научаться. А я тут пока один на хозяйстве побуду.

Как в том анекдоте про восточного мужчину, который лишившись жены стенал и рыдал в опустевшей квартире: «Один! Совсем один!». Правда вскоре интонация поменялась на: «Один!!! Совсем один!!!» и стенания перешли в темпераментный танец. Не знаю в какой стадии одиночества я ныне пребываю, но склоняюсь, что все же ближе ко второй. Уж больно за те две недели, прожитые в племени совместно с Женькой и Ахметом, меня достал их врожденный жизненный инфантилизм, усугубленный благоприобретенным пофигизмом. Так что когда Вождь и Шаман торжественно объявили народу, что отбывают далеко и надолго, в связи с ответственным поручением от Духов, прилетевшим непосредственно из самих Эмпирей, и оставляют меня в племени за старшего, я разве что платочком вслед не помахал. И то в первую очередь из-за отсутствия оного.

Пусть себе гуляют. Время еще есть. Очень-очень много времени. Время единственный ресурс в котором мы пока не испытывали недостатка. Уцепившись за слово: «Ресурс», мои мысли плавно потекли в другом направлении.

К тому же окружающая обстановка тому способствовала. Раннее утро. Сине небо. Теплый ветерок обдувает лицо. Я сижу в центре стойбища на своем импровизированном троне, представляющем из себя многотонную гранитную глыбу с удобной выемкой под седалище и лениво наблюдаю за порядком во вверенном мне племени.

Надо сказать что этот булыжник — один из самых весомых аргументов, препятствующих перебазированию стойбища в другое, более удобное место. Помимо того, что валун необычайно удобен для сидения и я испытываю буквально эстетическое наслаждение, предаваясь лени, неге и размышлениям сидя на нем, мой импровизированный трон приобрел в глазах соплеменников некое сакральное значение. Дело в том, что в отличии от Юрки и Жени я не слишком увлекаюсь демонстрацией эффекта аномальной энтропии. Мало ли что. И народ, значительно улучшивший под моим мудрым управлением рацион питания, начал испытывать недостаток в зрелище. Так вот, валун этот недостаток частично компенсирует.

Все началось с того, что буквально через пару дней после того как Женя и Ахмет отправились на юга, в племени сложились объективные условия для внутреннего переворота. Мой авторитет еще не достиг должного уровня, канонические Вождь и Шаман отбыли в неизвестном направлении, а воспоминания о моем маваши гери в челюсть Лохматому, как-то выветрились из памяти у широкой общественности. К тому же этот удар ну никак не мог тянуть на Божественное Откровение. Та же дубина в умелых руках позволяла добиться значительно большего эффекта.

Именно Лохматый, занимающий до моего появления в местном табеле о рангах третью строчку, сразу после Вождя и Шамана, и решил посягнуть на мою власть. Незадолго перед вечерним коллективным приемом пищи, когда в стойбище присутствовала большая часть населения, Главный Охотник дождался момента, когда я встану со своего места с тем чтобы подойдя к костру осуществить пробу, на предмет готовности туши кабана на вертеле, и приступить к справедливому распределению пищи. Процедура совершенно необходимая, поскольку в противном случае меньшая часть населения племени к ночи стала бы маяться животом от переедания, а большая, испытывая чувство голода, обгладывала бы кости, оставшиеся от трапезы удачливых соплеменников. Несмотря на все ухищрения Юрке и Жене так и не удалось внедрить в общественное сознание принципы братства, равенства и справедливости. В основе взаимных отношений лежало кредо: «Кто сильный, тот и прав». Нет, это вовсе не значило, что даже будучи пущенным на самотек принцип распределения пищи привел бы к голодной смерти отдельных особей. Были и другие регуляторы, балансирующие этот момент. В том числе, как не странно, и чувства симпатии и антипатии.

Закладка:

Но я несколько отвлекся. Возвращаясь к моему седельному камню.

Лохматый, дождавшись момента, когда я встану, тут же за моей спиной угнездился своим задом на булыжник и громогласно, во всеуслышание сделал заявление. Я пока еще не слишком хорошо понимал разговорную речь своих соплеменников. Несмотря на то, что в ее основ лежал знакомый мне язык, наличие непредусмотренных в нормальной речи множественных шипящих, свистящих и булькающих звуков, делал ее для меня не слишком понятной. Но смысловой контекст, произнесенного Лохматым, был очевиден. Сводился он к следующему тезису: «Командиров нам не надо, атаманом буду я». Признаться я несколько растерялся, не слишком понимая, как в этой ситуации следует поступить. Скорее всего нужно было броситься на Лохматого с кулаками, а там куда кривая выведет, уповая на эффект аномальной энтропии. К сожалению, в отличии от моих институтских друзей, у меня был не слишком-то богатый опыт общения с этим эффектом. Он ограничивался всего-то одним прецедентом с орлом- птеродактилем. Не удивительно, что я затупил. По-видимому, аномальная энтропия заподозрила, что ситуация представляет для меня определенную угрозу, и решила не полагаться на меня вообще. Валун мгновенно зарядился статическим электричеством киловольт этак до двадцати, по моим прикидочным оценкам, после чего Лохматого шибануло самой настоящей молнией, только не с небес а из булыжника. Да так, что он отлетел метров на десять — думаю что причиной полета стала не кинетическая энергия плазмы, а рефлекторное сокращение всех мышц — и приземлился на траве в клубах дыма от тлеющих шкур, используемых в качестве одежды. Опять же непонятно, что привело к возгоранию, То ли сам электрический разряд, то ли то, что в своем полете Лохматый пересек пламя костра, сбив по ходу дела вертел, на котором жарился кабан.

К счастью, как сам Лохматый, так и ряд других доморощенных экспериментаторов, оставались в живых после попытки усесться на мой трон. Последний приобрел совершенно не задокументированное для гранита свойство, бить током всякого, кто попытается на него сесть. Естественно, за исключением меня.

С того дня отношение ко мне в племени радикальным образом поменялось Никто более не претендовал на верховную власть. И это тем более странно, что по моим наблюдениям мои соплеменники обладали отменно короткой памятью, и события недельной давности с трудом сохранялись у них в мозгу. А уж о способности к выявлению и анализу причинно следственных связей и говорить не приходится. Так что я вполне допускаю, что именно мой трон и был главным божеством племени, в любой момент электрическим пинком под зад способный подтвердить свою состоятельность. А я воспринимался соплеменниками не иначе как Бобик, который тут просто пописать пришел, и силою непонятных причин допущенный к верховному божестве личной жопой.

Со временем испытание электричеством стало ритуалом, входящим в перечень мероприятий для молодых людей, претендующих на то, чтобы стать взрослыми.

Я потом долго думал, как все это, в том числе и электрический булыжник избирательного воздействия, соотносится с физическими законами бытия. Потом махнул рукой, вспомнив Шекспировского Горация и мудрецов, которым плохо спалось….

Сегодня какой-никакой юбилей. Пол года, как я самостоятельно руковожу племенем. Чем не повод подвести промежуточные итоги. Именно этим я и решил заняться, усевшись на свой электрический стул.

Жизнь вокруг кипит. Охотники еще затемно отправились на лося. Хотя не удивлюсь ежели притащат пару оленей, кабанов или вообще пещерного медведя забьют. С ними не угадаешь. Очень плохо эта сфера деятельности подлежит планированию. Единственное, чего я добился за эти пол года, так это того, что вместо одного отряда охотников, возглавляемого Лохматым, в племени насчитывалось уже три таковых. И лидеры каждого из них отчаянно соревнуются между собой за звание Лучшего Охотника Месяца. Так что снабжение мясом племени существенно улучшилось. Вопрос пьянства на стороне тоже временно снят с повестки дня, поскольку на те отряды, которые не выполняют охотничьи нормативы, я накладываю штрафные санкции в виде недельного перевода на подсобнохозяйственные работы. И никакой охоты. Тут уж не до пьянства. Если конечно не хочешь оказаться объектом для шуточек всех местных кумушек.

Ребятня от четырех до десяти лет в полном составе занималась на песке рядом с рекой физическими упражнениям. Те кто постарше уже считаются взрослыми и по моим прикидкам перевоспитанию не подлежат.

Обязательную утреннюю часовую физзарядку для детей этой возрастной категории я с помощью кнута и пряника ввел в обиход племени. Сам понимаю, что глупость несусветная. И хотя детишки делают вид, что изучают отдельные элементы боевых искусств в виде руко и ного дрыжества, толку от всего этого им в реальной жизни ноль. Поскольку в случае реальной драки с другими неандертальцами, бить дубиной и копьем оно все же сподручнее, нежели руками и ногами. А физической нагрузки детишкам, в условиях природной среды обитания, и так с головой хватает. Это вам не поколение ожиревших геймеров. Тут для того, чтобы нарастить лишний килограмм на животе нужно ого-го как потрудиться.

Вводя обязательную физзарядку я ставил в долгосрочном плане совсем другую задачу, нежели физическое развитие. Мне важно было внедрить в сознание детей, что существует такое понятие как дисциплина. Без этого понятия социальная эволюция невозможна. Надумай я сейчас ввести общеобразовательные уроки, рассказать детям об устройстве мира или научить читать и писать, да вся эта мелкотня разбежится по кустам, так что фиг кого найдешь. А образование необходимо. Но это все потом. Пока внедряем у младшего поколения навыки дисциплины.

Сначала беспокоился, что не удастся найти для этих целей добросовестного наставника. Ну не самому же с детьми возится. Мне бы сюда какого-нибудь сержанта Петренко, с его рефлексами таскать круглое и катать квадратное от забора и до обеда. Но и так хорошо. Тот самый пришлый Абдула, из примкнувших к племени рыжих карликов каннибалов, вполне справляется с молодежью. Ничуть не хуже гипотетического сержанта Петренко. Наверное работа с подрастающим поколением у всех людоедов в крови. Не зависимо от общественного строя, в котором они живут.

Пока я любовался детишками ко мне подошла Любава, именно так я для себя решил звать нынешнюю и всех последующих своих пассий, с чашкой ароматного напитка в руках.

Поймал себя на мысли что в одном предложении допустил сразу несколько принципиальных неточностей. Во-первых, чашкой, то что Любава держала в руках назвать можно было с большим трудом. С классическим фаянсовым изделием, я уж не говорю о фарфоре, этот продукт первобытной технологии связывало разве что то, что он, как и любая чашка, был изготовлен из глины, а потом отожжен в печи. И снова неточность. Печь мы еще не построили. Просто глиняные поделки опускаем в костер, который приходится поддерживать несколько дней подряд. И тем не менее, пожалуй эта глиняная фиговина — самое большое мое достижение за прошедшие пол года. Буквально эпохальное. И это совершенно серьезно, без кривляний и сарказма. Глиняное подобие посуды позволило племени перейти на принципиально новый вид питания. До сих пор в его основу была положена жареные, печеные, а иногда и просто сырые продукты. Теперь мое племя научилось варить еду. Я и сам, признаться, сначала не оценил, какие перспективы это открывает. Осознал лишь после того, как впервые за долгое время стал хлебать из глиняной плошки нечто напоминающее хаш. Бульон и вареное мясо сдобренное многочисленными корешками. И тут же осознал, что шашлык, пусть даже и из мяса собственноручно забитого тобою мамонта, приедается буквально за два-три месяца.

Глава десятая. Сидел он дум великих полн…

В которой главный герой продолжает размышлять о бренности бытия и о том, что все совсем не так, как должно быть по фуншую, а в конце становится жертвой любимой девушки.

Закладка:

Еще и часа не прошло, как я самодовольно утверждал, что наше племя — самое большое племя в округе, ну во всяком случае на территории местной Ойкумены. Ага. А наши слоны самые мясистые. Аж целых сто двадцать три особи, из которых часть индивидов точно можно отнести к числу разумных. В том числе и два десятка зрелых профессиональных охотников. По совместительству, при необходимости, воинов.

И что мы имеем на текущий момент. Племя атакует туева хуча индейцев-папуасов, предположительно каннибалов, судя по ожерельям из ушей и скальпам, служащим дополнительным декором в одежде отдельных агрессоров.

Интересно, откуда они нарисовались. Ну не из-за океана же приплыли, на самом-то деле. Должен признаться, что разведка, отвечающая за исследование прилежащих территорий проявила себя с самой худшей стороны. Когда закончится эта заварушка, надо будет назначить ответственного за это направление и сурово его вздрючить за допущенный прокол. А так и душу не на ком отвести. Не себя же, любимого, ругать за упущение.

Блин, вооруженный отряд захватчиков численностью без малого тридцать человек. Это же надо такое прошляпить.

А у нас все воины-охотники в данный момент находятся в служебных командировках, на охоте, и в наличии всего-то три половозрелых мужчины. Да и стойбище я до сих пор и не удосужился частоколом обнести. Хотя в данном случае это бы не сыграло никакой роли. Поскольку защитники представлены всего-то мною, Абдулой и дедом Мазаем. Так я для себя называл мутного калеку преклонного возраста, прихрамывающего на обе ноги. Мазай специализировался на изготовлении орудий из камня. Как то: наконечников для копий, эрзацев ножей и самых разнообразных скребков, в непомерном количестве расходуемых женщинами в бытовых целях.

Все остальные — женщины и дети.

Хоть времени и прошло всего ничего, но двое из трех защитников уже готовы встречать нападающих во всеоружии. Абдула наконец-то принял вертикальное положение и начал угрожающе размахивать дубиной, а Мазай вооружился этакой доисторической глефой. Раньше ничего подобного не видел. К метровой деревянной рукояти крепилось метровое же каменное обсидиановое лезвие. Достаточно широкое, с ярко выраженным зазубренным краем. Наверняка необычайно хрупкое, исключительно тяжелое и смертельно опасное. Что называется оружие последнего шанса. Поскольку гарантированно развалится на составные части после первого же удара. При всей твердости вулканического стекла, его хрупкость ничуть не меньше, чем у стекла обыкновенного, к тому же каленого. Правда этот недостаток совершенно не помешает гарантированно прикончит жертву с этого самого первого удара.

Надо бы и мне чем-нибудь вооружится. А то неудобно как-то получается. Надо сказать что я попервах не слишком-то серьезно отнесся к угрозе со стороны пришлых. Слишком уж полагался на эффект аномальной энтропии. Понимая, что серьезного ущерба папуасы мне нанести не могут.

В таком благодушном состоянии я прибывал целую минуту, ровно до того момента, когда захватчики сходу выскочили на берег и начали хватать разбегающихся во все стороны женщин.

Дети, руководствуясь командой Абдулы, к этому времени скопом скрылись в лесу. Все-таки не напрасно я внедрял принцип безусловного выполнения команд. Да и сержант Петренко проявил себя с лучшей стороны и возглавил оборону, сконцентрировав все наличные силы в лице самого себя и деда Мазая вокруг меня.

А вот я продолжаю тупить. Не очень понимая, что же в этой ситуации надо делать. И хотя самому мне ничего не угрожало, но лишится главного достояния племени, его людей, значит быть отброшенным на многие десятилетий назад. Это стало бы настоящей катастрофой. Опять же как я товарищам, доверившим мне племя, стану в глаза смотреть.

К тому же выработке правильного решения препятствовали и не слишком понятные для меня действия захватчиков. Уж больно аккуратно они обходились со своими жертвами. Так, в худшем случае легонько по башке стукнут древком копья или дубиной, после чего сомлевших потерпевших группа заготовителей оттаскивала к пироги, где и грузила тела навалом. И уж ни в какие ворота не лезло поведение самих женщин. Вместо того, чтобы оказывать нападающим яростное сопротивление или на худой конец вслед за детьми скрыться в лесу, жертвы похоже сами подставлялись под удары. Одна особенно настойчивая леди далеко не первой молодости, и если мне не изменяет память отличающаяся удивительно скверным характером, по имени Ко Бо — похоже Бо это на местном диалекте признак всего не слишком приятного, типа Fack в английском — трижды пыталась попасть под удар дубины, а когда это у нее не получилось выхватила палицу из рук обалдевшего от такой наглости захватчика и сама себя стукнула по голове. После чего аккуратно свалилась к его ногам не выпуская дубину из рук.

К числу третьего фактора, превращающего все происходящее вокруг в картину полного абсурда, помимо странного поведения агрессоров и не менее странной реакции женщин, можно было отнести и реакцию моих товарищей по оружию.

Мазай, усевшись на один из семи булыжников, расположенных в ряд ровно напротив моего трона и служащих этаким аналогом Круглого Стола — именно здесь я время от времени проводил совещания с племенной элитой — с любопытством наблюдал за разыгрывающейся драмой, демонстрируя всем своим поведением абсолютное миролюбие. Даже свою каменную глефу ногой отодвинул куда подальше. Компанию ему составил Абдула, водрузивший свой зад на соседний булыжник и пытающийся заново раскурить свою трубку, предусмотрительно захваченную на битву. По ходу дела защитники племени устроили этакий спор на предмет — прихватят ли агрессоры с собой в пирогу Ко Бо или эта склочная баба самостоятельно и нелегально попытается проникнуть на транспортное средство захватчиков. Надо сказать что это спокойствие выглядело вполне оправданным, поскольку индейцы-папуасы старательно и демонстративно обходили то место, где располагалась наша троица племенных охранителей и примкнувшей к ним Любавы. Вторым поводом для спора между Мазаем и Абдулой стали рассуждения о том, ограничатся ли агрессоры двадцатью телами, либо смогут погрузить на свои пироги все пятьдесят.

Надо сказать, что в этом споре меня поразили два факта. Во-первых то, с какой легкостью первобытные люди оперировали числами. Это при том, что элементы арифметического образования мы предполагали вводить где-то лет через сто. Не раньше. Не удивлюсь, если вот прямо сейчас Мазай в доказательство своей правоты станет производные считать. Ну и второе. Ограничения на число тел спорщики оценивали с точки зрения грузоподъемности и водоизмещения пирог, при этом демонстрируя такие знания в кораблестроении, которыми вполне мог бы гордится и генеральный конструктор, проектирующий яхту для Абрамовича.

На самом деле все происходящее было не более чем цветочками в сравнении с теми ягодками, размером в тыкву рекордсмен, представленную на ежегодной ярмарке фермеров Канзаса, которые появились после того, как один из пробегающих мимо нас папуасов попытался огреть Любаву дубиной по голове, с тем, чтобы прихватить рыжеволосую красавицу с собой.

Глава двенадцатая. Не все женщины — зло….

В которой главный герой обнаруживает, что сбываются его самые страшные прогнозы, при этом хвалит себя за то, что не наделал еще более страшных прогнозов, которые тоже могли бы сбыться.

Признаться, увидев это непотребство, я взбеленился. Всякие попытки понять, что же за цирк с конями тут на самом деле происходит пошли лесом. Агрессоры покусились на святое. Тронув Любаву, они поставили меня перед выбором — прожить долгую жизнь, сохраняя в качестве доминирующих черт характера пацифизм, миролюбие и любовь к ближнему своему, присущие скорее более просвещенным временам, тем в которых рулили светочи духа типа Махатма Ганди или матери Терезы, либо лишиться своей заслуженной утренней чашки чая, которую так чудесно готовила для меня Любава. Это не говоря о всевозможных ночных радостях жизни, даруемых рыжеволосой красавицей. А то что у нее ноги небритые, так ночью не особенно и видно.

Закладка:

Так что пятна на поверхности Луны лично мне не о чем не говорили. А вот то, что Луна повернута к Земле всегда только одной стороной я знал чуть ли не с детского садика. И когда спутник Земли, медленно восходящий из-за горизонта, начал демонстрировать свою обратную сторону, меняя изображение на собственной поверхности за счет вращения, так что буквально через пол часа, то что я предположительно называл морем Дождя сменилось какой-то хренью, напоминающей параллелепипед, сомнений не осталось. Это не та Луна. Ну а далее сработал транзитивный закон, прекрасно описанный то ли Мюллером, то ли Вальтером Шелленбергом в любимом Ленкином сериале про Штирлица — она одно время подсела на ретро, утверждая, что весь кинематограф закончился пятьдесят лет тому назад — : «маленькая ложь порождает большое недоверие». Так и тут. Если это не та Луна, то с чего бы Земле быть той же самой, на которой я родился и которую уничтожили залетные инопланетяне.

А ежели это не та Земля, тогда и наличие магии не должно вызывать особых нареканий. Мало ли как этот мир устроен.

Единственный профит от всего этого. При желании можно будет обвинить Жеку в научной несостоятельности его теории аномальной Энтропии. Наверняка, в свете вновь открывшихся обстоятельств можно утверждать, что никакая это не аномальная энтропия, а обычная магия.

Ну может быть несколько модифицированная под нас — путешественников по просторам Мультиверса. При этом мы сами уже не погруженцы во времени, а обычные попаданцы. В рамках передвижения по парралельным вселенным.

Должен сказать, что этот вывод меня необычайноогорчил. Поскольку делал беспредметной нашу цель — отомстить зеленым человечкам. Тем самым, которые уничтожили нашу Землю. Даже научись мы впоследствии перепрыгивать с одной ветки на другую, и появись у нас через десять тысяч лет возможность вернутся в наш родной мир, единственное, что мы сможем там увидеть, это мелкие обломки и облака остывшей плазмы. От самих же агрессоров за это время и след остынет. Допускаю, что и в этой ветке Мультиверса через какое-то время произойдет нежелательная встреча с зелеными человечками. Вот тогда-то и понадобится все наше прогрессорство. Только осадочек по любому останется. Поскольку и Земля не та и инопланетяне другие. Так. Разве собственное эго.

А ведь я продвигаюсь ударными темпами. Еже и пол ночи не прошло, как удалось ответить на один из двух основополагающих вопросов: «Где я?». Где-Где. Уж точно не в Караганде.

Осталось определить, что же мне в этой ситуации делать. После чего с чувством выполненного долга, вернуться в родной вигвам и прижавшись к теплой Любаве наконец-то уснуть.

При желании последнему можно придать оттенок некого трагизма. Вспомнив Шекспира сформулировать задачу с несколько другими акцентами: «Уснуть. И видеть сны…».

Ладно, не будем драматизировать. Тем более, что все и так понятно. Попытка создать цивилизационный рывок в отдельно взятом племени себя исчерпала. Для движения вперед и последующего развития необходимы многочисленные точки роста, независимо развивающиеся и взаимно обогащающие друг друга. В отдельно взятом племени коммунизм не построишь. Это даже большевикам не удалось в рамках одной страны. Так что в ближайшее время передаю бразды правления в руки Любавы, а сам отправляюсь в длительное путешествие, сея разумное и вечное среди всех неудачников, которым не посчастливилось со мной столкнуться. Глядишь лет через двести0-триста что нибудь и сдвинется.

При одной только мысли о том, как много предстоит сделать, для того чтобы отправиться в путешествие без особых репутационных потерь, аж зубы свело. Простейший вопрос, как оставить записку коллегам, которые лет через десять — двадцать непременно вернутся в племя. Это при том, что ни бумаги, ни чернил до сих пор никто не удосужился изобрести. И это только одна из многочисленных проблем.

Глава пятнадцатая. Свод Законов.

В которой герой наконец-то все для себя решил, а потом с головой погряз в проблемы переходного периода.

Три месяца. Девяносто гребаных дней мне понадобилось для того чтобы более-менее привести текущие дела к состоянию, при котором я без внутреннего содрогания решился покинуть племя. Причем решению любой маленькой текущей проблемы тут же порождало целую гроздь других маленьких текущих проблем, половина из которых, не успеешь и отвернуться, как тут же разрасталась в нечто глобальное, претендующее на эпохальные последствия.

Свои приготовления к путешествию я начал в первый же день по прошествии той самой приснопамятной ночи, когда вместо того, чтобы спокойно выспаться прижавшись к нежному телу Любавы, я тупо разглядывал Луну и открыл для себя тайное.

Хотя, ежели быть до конца объективным, никакой особой тайны в том, что и я и мои товарищи по несчастью, ну или по счастью — все зависит от позиции наблюдателя — оказались законченными долбоебами и не удосужились за четверть века обратить внимание на такой маленький факт, что на самом деле мы переместились вовсе не в прошлое нашей родной Земли, а попали в совершенно другой мир, возможно, даже в параллельную вселенную, нет.

На планету, во многом напоминающую нашу родную Землю, но серьезно обремененную магией. Из всего этого я пока для себя сделал только один вывод. Мне не угрожает участь стать прадедоубийцей, поскольку, положив руку на сердце, у меня та самая рука буквально чесалась, желая провести в натуре знаменитый мысленный эксперимент. Что будет, ежели попав в прошлое путешественник во времени убьет своего отца до момента собственного рождения.

Вот только не надо думать, что я плохо отношусь к своим родителям и к предкам вообще. Более того, считаю что они одарили меня прекрасными генами и дали неплохое воспитание, к тому же в детстве в должной степени окружали родительской заботой и любовью. Но это тот случай, когда Сократ мне друг, но истина дороже. И хотя философы давно нашли ответы на классические парадоксы, типа что первично — яйцо или курица, или может ли всесильный бог создать камень, который сам не в состоянии поднять, но все эти решения реализованы в рамках абстрактного умствования. А тут представилась возможность провести натурные испытания. Да и не обязательно предка убивать. Можно просто снабдить прапрадеда эффективными средствами контрацепции.

Что-то в своих воспоминаниях я несколько отвлекся. То знаменательное утро, после той злосчастной ночи, я начал беседой с Абдулой. Именно он и узнал первым о том, что племя ожидают большие пертурбации, связанные с моим предстоящим отбытием.

По хорошему, надо было бы в первую очередь поговорить с Любавой. Поскольку именно ей я отводил главную роль в предстоящей структуре управления племенем и сохранения, а ежели повезет, то и приумножения достигнутых достижений. Не смог удержатся. Очень уж мне оборот достигнутые достижения нравится. Почти так же как масло масленое и экономная экономика. К сожалению девушка с утра умотала в лес, где тренируясь на белках оттачивала ежедневно свои умения пользоваться магией, в части метания фаерболов.

После той самой эпической битвы с папуасами, когда спал накал страстей, оказалось, что ее огненные шары не слишком-то и разрушительные, так себе, в лучшем случае ожог могут оставить, ежели на голое тело попадут, к тому же отличаются совершенно непредсказуемой траекторией. Так что в качестве оружия скорее всего могут быть отнесены к системам устрашения, а не разрушения. Подбитая же фаерболом пирога своим затоплением обязана не столько самому огненному сгустку, сколько всеобщей панике пассажиров в ней находящихся. Недаром народная мудрость рекомендует: «Не раскачивайте лодку!».

Оценив все это, я порекомендовал Любаве ежедневно тренировать свое умение. Как ни странно, девушка достигла в этом направлении определенного прогресса. Во всяком случае фаэрболы стали лететь не в любую произвольную сторону, как бог на душу положит, а исключительно в ограниченном секторе, пока, правда, не слишком узком, градусов этак в шестьдесят. Что, как минимум, обезопасило от попадания огненного шара в глаз, любопытствующим, стоящим за спиной у огнеметательницы. Да и мощность заряда потихоньку растет.

Закладка:

Если сохранится нынешняя тенденция по улучшению параметров огнешаров и если Любава проживет еще десять тысяч лет, продолжая настойчиво и ежедневно оттачивать свае мастерство, и ежели зеленые человечки таки нападут на этот вариант Земли, то тогда можно будет надеяться, что мы — погруженцы — свои стратегические задумки реализовали. Любава самотужки сможет уничтожить любую вражескую эскадру.

Правда я бы не стал на это слишком полагаться — уж очень много разнообразных «если». Так что отказываться от идей прогрессорства пока не стоит. А нынче пусть тренируется на белках. Почему на белках? Все очень просто. Когда девушка пристала ко мне с вопросом, что ей дальше делать, я порекомендовал классическое: «Тренируйся на кошках». А после целого ряда уточняющих вопросов, осознав, что единственный более-менее внятный аналог кошек в местной ойкумене это смилодонт, который в силу своей редкости, размеров и отвратительного характера не слишком подходит в качестве объекта для тренировки, объяснил, что кошки это животные на вроде белок.

Удивительный факт. Вроде бы поздний палеолит по всем признакам. И те же саблезубые тигры и пещерные медведи вместе с мамонтами давно должны были бы вымереть. Ан нет. Банального камышового кота не найдешь, а смилодоны — пожалуйста. И с теми же белками проблем нет. Полная неразбериха в области фауны. Хорошо хоть с флорой вроде как все в порядке. Правда тут я не специалист, от слова вообще.

Так что в ближайшие годы близлежащей популяции белок, учитывая упорство, с которым Любава приступила к ежедневным тренировкам, угрожает значительное сокращение. Впрочем, до настоящего времени, ни в одну из белок девушке так и не удалось попасть. Шустрые очень и на близкое расстояние к себе не подпускают. Так что единственными жертвами ее фаерболов продолжают оставаться папуасы, которых я, как раньше упоминал, перевел в полное подчинение Любавы.

Так вот, вместо того, чтобы посвятить в грядущие изменения Любаву, я начал с Абдулы. Ему, в моих планах, отводилась существенная роль. Для того, чтобы не пускать на самотек проблему воспитания молодежи и сохранить наработки, связанные с внедрением дисциплины в рядах подрастающего поколения, я провел разъяснительную беседу с Ахметом и обрисовал тому блестящие перспективы, в случае, если тот продолжит начатое дело со всем усердием, которое проявлял под моим непосредственным руководством. Перспективы заключались в том, что буквально через три-четыре года — молодежь эпохи позднего неолита взрослеет рано- под его началом окажется отряд дисциплинированных, хорошо обученных бойцов, что позволит их командиру занять надлежащее высокое место в племени. Я подразумевал нечто близкое по уровню Главному Охотнику. Ага. Как же.

Что вы думаете? Вместо того, чтобы медленно и целеустремленно идти к намеченной цели, этот идиот решил получить все и сейчас. Хотя вру, не сразу. Ошеломленный открывшимися перспективами Абдула занял привычное место у входа в собственный вигвам, где с особой тщательностью раскурил свою трубку. Экземпляр, раздавленный неуклюжим дедом Мазаем, был восстановлен силами лучших племенных умельцев в лице того же деда Мазая и кузнеца из пришлый — Ахмеда-, которого не на шутку заинтересовала незнакомая конструкция и способ ее использования. Оказалось что табако и конопле курение еще не нашло широкого распространения в среде первобытных людей. Так что теперь потенциальных наркоманов у нас двое. Сам Абдула и Ахмед. На этой почве троица умельцев, куда я авансом включил и сержанта Петренко, в качестве генератора идей, сплотилась и даже стала держаться как-то особняком, свысока поглядывая на остальных соплеменников.

Так вот, Абдула на этот раз превзошел сам себя. Кольца дыма, которые он выпускал изо рта в процессе курения обладали исключительной правильностью, и мне даже на секунду показалось, отличись друг от друга цветом. Эти самые кольца медленно всплывали у наставника молодежи над головой, чтобы подымаясь вверх разрастаться до совершенно неприличных размеров и потихоньку таять в небесной синеве. Лично у меня не было не малейшего сомнения, что я наблюдал очередное проявление магии. Еще более бестолковое и ненужное, нежели огненные шары Любавы, но тем не менее — самой настоящей маги. Так что Абдула вполне мог претендовать на тот же пост шамана племени всего лишь по одному критерию — причастности к странному. Если быть объективным, то его табачные кольца производили на неокрепшие умы соплеменников не меньший эффект, нежели грибная настойка предыдущего шамана _ Атланта Ахмета.

Проведя сеанс медитации и придя к определенным выводам, Абрула начал претворять свои мысли в жизнь. При этом он полностью упустил из виду то немаловажное обстоятельство, что я все еще не покинул племя и имею свое видение происходящего, подкрепленное, при необходимости, как прямым физическим воздействием, так и аргументами из арсенала аномальной энтропии.

Он громогласно объявив, что поскольку Великий Вождь, то бишь я, в ближайшее время собирается покинуть племя, причем эта информация доводилась соплеменникам как исключительно эксклюзивная с неявным намеком на то, что лично сам Аабдула приложил немалые усилия к освобождению свободных кроманьонцев от ига этого пришлого типа, поэтому в действие вступает процедура под условным названием: «Атамана нам не надо, Атаманом буду я». Надо признаться, что все вышеизложенные действия сержант Петренко совершил находясь в глубоко коматозном состоянии, будучи под воздействием наркотиков. Что конечно же до некоторой степени его оправдывает.

Спонтанная попытка переворота имела три последствия.

Во-первых, избавила меня от необходимости всех и каждого посвящать в свои планы, касательно отбытия. Абдула сделал это вместо меня, причем, надо отдать ему должное, нашел для этого простые и доходчивые слова. Вряд ли у меня бы получилось так же хорошо.

Во-вторых, сам Абдула, несмотря на моральную поддеожку со стороны деда Мазая и кузнеца Ахмеда, был бит. Причем неоднократно. Сначала Лохматым, который в это время отдыхал в стойбище после удачной охоты, и который ну никак не видел Абдулу в качестве верховного Вождя, не без основания лично претендуя на это место, а затем Любавой, которая вернувшись от белок, не стала слишком вдаваться в детали, а просто зарядила наставнику молодежи Фронт-кик — ногой в челюсть- совсем как я ее учил. Моя девочка. Так что сегодня день у Абдулы не слишком-то и задался. А ведь так все хорошо начиналось.

И в — третьих, я понял и осознал, что теория управления универсальна и верна практически для любых сложных упорядоченных систем, будь то автомобиль Тессла, корпорация по производству Чупа-Чупс, наша Вселенная, или, как в данном случае, одно небольшое первобытное племя. А эта самая теория гласит, что система может сохранять стабильность всего-то в двухcлучаях: будучи статичной и жестко детерминированной, это, применительно к племени, когда я Верховный Вождь, провожу в жизнь принцип — я начальник, ты дурак, либо динамичной, базирующейся на системе сдерживаний и противовесов. С моим уходом не о какой централизованной власти говорить не приходится.

Даже ежели Любаве удастся всех построить рядами, что само по себе сомнительно, это, в конечном счете, приведет к застою и регрессу.

Значит надо готовить те самые центры сил, которые противопоставляясь друг другу и должны обеспечивать баланс интересов. С точки зрения персоналий особых проблем такой подход не вызывал. Создаю Совет Племени, куда входит Любава с фаерболами и папуасами — общее руководство. Лохматый от охотников. Абдула — наставник молодежи, Ахмед — ремесленники. Деде Мазай — шаман и инквизитор. Именно ему я решил поручить эту от ответственную должность, предварительно научив обращаться со своим электрическим троном. Ну и кто-нибудь от женщин. Да та же Ко-Бо сойдет. Баба склочная, но энергичная.

Вот только все это не более чем благие пожелания на пустом месте. Поскольку, стоит мне уйти, и от Совета Племени останутся одни лишь воспоминания, а его представители ввяжутся в смертоубийственные выяснения отношений между собой. С удовольствием бы на это посмотрел, ежели бы где-нибудь поп-корном разжиться. Причем ставку бы я сделал на деда Мазая. Уж слишком тот не прост. И мои рекомендации, касательно использования изолирующей обуви типа галош, для работы с электрическим стулом, а так же заземления и перспектив превращения булыжника в самый настоящий трон с резьбой и финтифлюшками, буквально на лету ловил. Не удивлюсь, ежели со временем, отталкиваясь от возможностей артефакта, он станет шаманом не на словах, а по факту полномочий.

Закладка:

И все-таки я придумал, как, в условиях первобытно-общинного менталитета, ввести в племенную жизнь элементы демократии, в виде Совета Племени, и обеспечить стабильность существования этого самого племени.

Я создал Свод Законов. Конечно доЗаконов Ур-Наммуему было далеко, да и письменность, пусть даже клинопись на глиняных табличках, за оставшееся время я внедрить ну никак не мог, решил оформить законодательную базу в виде набораКатрен,которые в обязательном порядке должен был бы выучить каждый житель племени. Ну, естественно, не только выучить, но и руководствоваться ими в повседневной жизни. На многое замахиваться не стал. Опять же учитывая собственный, весьма скромный, поэтический дар, рассчитывать больше чем на четырех строчный стишок, не приходилось. Итого тридцать четверостиший, указательного толка.

На поэтическое творчество у меня ушла неделя. Ну а потом почти три месяца подряд Свод Законов вбивался в головы каждого жителя племени, да так что ночью разбуди — должен тут же отбарабанить от первого до тридцатого стиха. Естественно, дополнительно шла накачка, что за этим стоит божественное откровение. Жаль что концепция Бога у первобытных людей еще не сложилась, все больше к Духам Предков обращаться приходилось. Ну и подкрепление рефлексов с помощью того же электрического стула. В чем немалую помощь мне оказал дед Мазай. Он с головой погрузился в тему выявления недобросовестных соплеменников и со временем принялся назначать и осуществлять процедуру общественного порицания в виде отсидки на троне. Ну чем не искоренитель инакомыслия. Впрочем, Свод Законов сам же существенно ограничивал возможности Шамана, оставляя за ним только вопросы следования тому самому Своду. Зато в этих рамках его полномочия были необычайно широки. К тому же подкреплены мистическими соображениями.

В тридцать четверостиший трудно было вместить все все и вся на все случаи жизни. Но те же: Совет Племени, воспитание молодежи и утренний бесплатный завтрак для всех, были в нем прописан. Ну а дальше пусть сами все творчески развивают. Я умываю руки.

Помимо Свода Законов, я попытался за это время что-нибудь придумать, дабы оставить сообщение своим товарищам, которые рано или поздно вернутся в племя. Все-таки надо было бы сообщить друзьям свои мотивы и обратить их внимание, на то, что мы немного не туда попали. Эксперименты с выделкой пергамента из шкур закончились полным фиаско. Я даже до приготовления чернил не добрался. О попытках изобразить надписи на глиняных табличках и говорить не хочу. Стыдно. Все-таки кириллица это вам не клинопись. И вдвойне стыдно, когда я сообразил, что можно банально передать сообщение в устной форме, заставив того же деда Мазая, ну и еще двух-трех человек для страховки, его выучить.

Глава шестнадцатая. Промежуточный финиш имени Святого Августина.

В которой герой наконец-то отправляется в путь и по прошествии недели путешествия задается прагматичным вопросом — а куда и зачем, собственно говоря, он идет.

Прошла неделя с того самого времени, как я покинул племя. Не скрою, мелькала мысль обставить это событие в духе Голливудских блокбастеров, типа — герой на сияющей колеснице улетает в небо, поближе к солнцу, в район эмпирей, а коленопреклоненный народ размазывая по морде слезы и сопли навзрыд клянется навсегда сохранить образ Великого Вождя в своих сердцах. Но поскольку до изобретения колесницы, тем более летающей, еще жить и жить, резко снизил свои претензии к антуражу мероприятия. Решил ограничиться торжественным парадом с выносом знамени и фейерверком в исполнении Любавы. А когда подумал еще немного, то осознал, что со знаменем предстоит еще та морока, в силу наличия отсутствия такового, да и народец в племени, по большому счету, так себе, в смысле уж очень себе на уме, так что вместо скорби и просветления вполне можно получить в спину не слишком-то любезное пожелание, типа: «Да пошел ты…», причем высказанное на местном диалекте, который мне до сих пор так и не удалось освоить. А выдвигать встречные претензии по поводу сказанного в спину: «Йо-ко-бо-бо-бо», не слишком-то и корректно. Может быть тебя благословляют на легкую дорогу. Хотя, руб за сто даю, что ближайшим аналогом «Бо» является английский «Fack». Так что неделю назад проснувшись рано- рано утром, вернее поздно ночью, когда все племя, включая охрану, отвечающую за безопасность стойбища, бессовестно дрыхло, я тихонько поцеловал Любаву в щечку вынырнул из командирского вигвама и прихватив собранную накануне котомку, а так же груду прочих вещей, общим весом под сорок килограммов, тихонько отбыл вдаль.

Первой по дороге в эту самую даль меня перехватила Любава. Девушка была снаряжена в дорогу пожалуй что и не хуже чем я, а вместо котомки несла за спиной тяжело груженое подобие рюкзака, литров этак на сто. По самым скромным подсчетам вес ее экипировки превосходил мою раза в два. Непонятно, как хрупкая девушка без проявления каких бы то ни было усилий, таскала на себе этакую тяжесть.

Прежде чем озвучить свои пожелания, касательно совместного путешествия, Любава обозвала меня подлецом и каким то там «Хо-Бо», рад бы ошибиться, но подозреваю, что на местном диалекте это аналог «Импотента», за то что я отправившись невесть куда на непонятно какое время, так с девушкой и не попрощавшись. Те три раза, которые я исполнил прошлой ночью в зачет почему-то не пошли. Пришлось в триста тридцать третий раз объяснить, что я отправляюсь в одиночное путешествие и взять ее с собой ну никак не могу, поскольку Духи будут недовольны. А на нее возлагается ответственная миссия изображать из себя Пенелопу и дождаться возвращения своего Одиссея. Попутно управляя племенем. Поскольку дело рук своих я не могу отдать ни в чьи иные руки, кроме как в ее сильные и ласковые. Все бы ничего, но этот спич я реально исполнял по несколько раз каждый день все последние три месяца. Похоже не слишком достоверно. В конце-концов Любава осознала, что у нее ничего не выгорит в плане совместного путешествия, презрительно фыркнула и покачивая соблазнительной попкой, пошла назад в стойбище. Просто удивительно. Как ей это удается, будучи нагруженной разнообразной кладью под центнер весом. А я, в свою очередь, провожая ее взглядом, вынужден был частично согласится с обоснованностью отдельных претензий. Пожалуй вчерашние три раза можно было бы и не учитывать.

Следующим на моем пути встал Абдула, потом дед Мазай, кузнец Ахмед и наконец Лохматый. Мысль о том, что последней в этом ряду окажется Ко-Бо до чертиков меня пугала, поскольку я четко понимал, что отвязаться от этой склочной бабы будет потруднее, нежели от всех предыдущих вместе взятых. К счастью пронесло. Предполагаю, что она просто из принципа решила встречать меня в противоположной от направления моего движения стороне.

Отличительным признаком всех этих встреч было то, что все желающие составить мне компанию в путешествии были членами Совета Племени, заранее в деталях посвященных как в мои планы, так и в то, какие персональные обязанности на них возлагаются на время моего отсутствия. Допускаю, что никто из них и не горел особым желанием отправится к черту на кулички, разве что за исключением Любавы, а просто таким способом они выражали мне свою признательность. Либо, что гораздо вероятнее, рассматривали подобный шаг, как элемент борьбы за влияние в племени. Борьбы, которая несмотря на введенный в жизнь Свод Законов, непременно развернется буквально на следующий день. Правда, надеюсь, благодаря Своду Законов, вызубренному каждым членом племени, не перейдет в острую фазу. И в этой борьбе за умы и сердца соплеменников, аргумент — Великий Вождь почти готов был взять меня с собой, но в последний момент со слезами на глазах передумал, поскольку племя без меня пропадет, — придавал этим притязаниям дополнительный вес. Второй отличительной чертой этих встреч было то, что каждый из визави был нагружен по самое немогу. На фоне остальных та же Любава с ее стокилограммовой экипировкой выглядела легкокрылой богиней радуги Иридой. О чем говорить, ежели тот же Ахмед прихватил с собой в дорогу наковальню. По прикидкам, потенциальные путешественники пытались лишить стойбище половины материально технических ресурсов. Я даже испытал определенны комплекс неполноценности со своей жалкой котомкой, копьем и ножом, составляющими основную часть моей экипировки.

Закладка:

После чего, с чувством выполненного дела выбрался из пещеры и ориентируясь по солнцу пошел на Север. Почему на север? Причин тому две. Во-первых, хотел пройти мимо столбов черного базальта. Именно из этого материала и именно в этом месте я и предполагал в будущем построить свой замок с крепостными стенами и донжоном. Причем в моем воображении это сооружение по размерам должно было бы превзойти еще не построенные Египетские пирамиды и возглавить рейтинг чудес света. Но это в отдаленной перспективе. А пока только подходящий участок присмотреть собираюсь.

Во- вторых, хочу янтарь на берегу моря собрать. Зачем? А просто так. Люблю я янтарь. Да и интуиция подсказывает, что он как-то завязан на магии.

А сейчас я шел лесом подбрасывая вверх камешки и пытаясь с помощью магии ими управлять. Пару горстей мелкой гальки я прихватил спустившись к реке. Камешки магией управляться отказывались, а строго в соответствии с физическими законами взлетали вверх и в том случае, когда мне не удавалось их поймать, падали на землю. Может быть пока, для разнообразия, заняться ментальной магией? Вот только объекта подходящего нет. Разве что воспользоваться собственным советом, который в свое время дал Любаве — тренироваться на кошках, то бишь на белках. Пока объект посерьезнее на обнаружится. К несчастью объект посерьезнее тут же и обнаружился. Из-за деревьев, равно мне навстречу, вышел огромный саблезубый тигр.

Глава семнадцатая. Охота смилодона или на смилодона.

В которой герой при встрече с диким зверем проявляет свои лучшие качества:осторожность и рассудительность, а убедившись, что это не работает, бросается во все тяжкие…

Надо сказать, что поляна на противоположных сторонах которой стояли я и тигр была достаточной редкостью для окружающего меня леса. По идее растительность Европы в своей средней полосе должна была бы быть представлена этакими небольшими светлыми рощицами, перемежающимися открытыми пространствами. То что принято называть лесостепью.

Но это не наш случай. Лес, практически вплотную примыкающий к Великой Реке, тянулся во все стороны на многие десятки, а то и сотни километров, причем отличался дикостью, неухоженностью, наличием многочисленных буреломов и деревьями великанами, которым, по идее, должно расти в джунглях Юго Восточной Азии, в условиях обильного водоснабжения за счет муссонных дождей. При всем при том, самое удивительное было то, что растительный мир представляли не экзотичные секвойи, или допустим те же криптомерии, а самые обычные дубы переростки и совершенно гигантские грабы и тисы. В промежутках между которыми прятались неприлично большие березки. Правда дерево, в обхвате достигающее пары метров, как-то и неудобно называть березкой.

Может быть я напрасно грешу на себя, обвиняя в топографическом кретинизме. Поскольку в этой зеленой мешанине определиться с направлением движения практически немыслимо. Разве что изредка, на открытом пространстве, удается сориентироваться по солнцу.

Так вот, в этих джунглях средней полосы Европы эти самые открытые пространства встречаются исключительно редко. Как правило, они образовывались вследствие падения особенно огромного растительного монстра, достигшего своего возрастного предела и рухнувшего вниз, подмяв под себя окружающую растительность на многие метры вокруг. Открытым пространством такую проплешину можно было бы назвать с большой натяжкой. Разве что, ежели смотреть вверх. Поскольку тому, что образовывалось на земле ближе соответствовал термин «Бурелом».

Полянка, на которую я выше одновременно со смиладоном имела несколько иной генезис, то бишь историю происхождения. Суда по всему, она возникла вследствие локального пожара вызванного молнией. Пожара который нафиг выжег все вокруг в радиусе пары десятков метров, а потом резко прекратился? Чудеса да и только. Знаю, так не бывает, но ничего умнее придумать не могу. Версию о том, что именно в этом месте американцы с вертолета уронили бочку с дефолиантомAgent Orangeотбрасываю как некорректную, в силу отсутствия в этом мире как американцев, так и вертолетов.

В любом случае получилась этакая миленькая поляночка, покрытая невысокой травой газонного типа, ярко освещенная солнцем. Из числа тех на которых Красные Шапочки встречают Серых Волков.

На поляну, ровно с противоположной от меня стороны и одновременно со мной, вышел самый настоящий смилодон. Со всеми атрибутами, присущими этой грозе всего живого. Двадцатисантиметровыми верхними клыками, придающими этой кошке не слишком-то дружелюбный вид, пятнистой окраской и коротким хвостом, даже не хвостом а неким обрубком приличествующим разве что бульдогам, а не представителям семейства кошачьих, для которых хвосты всегда выступали одним из главных элементов декора.

Все-таки странная штука эта память Надо сказать что незадолго перед катастрофой я летал на конференцию в Турцию. Ну как на конференцию. Скорее на кратковременный отдых за государственный счет. Так вот, в салоне аэробуса среди прочей макулатуры мне в руки попался красочный глянецNational Geographic,

в котором центральная статья как раз и была посвящена саблезубым кошкам. Причем с многочисленными, прекрасно выполненными иллюстрациями и детальным описанием разнообразных нюансов, связанных с этим хищником.

Казалось бы не время, но стресс от неожиданного столкновения в натуре с предметом статьи тут же восстановил в голове всю ту многочисленную информацию которую я нехотя, между делом, просматривал в ожидании посадки. Я внезапно вспомнил мельчайшие детали из этой статьи и тут же стал примерять их к моему случаю. И то что этот хищник жил в период от 2.5 млн лет до 10000 тысяч лет тому назад. Здесь мне несколько не повезло, вынужден был для себя констатирована. Еще бы две-три тысячи лет продержаться и эта встреча не состоялась бы. В силу полного вымирания оппонента. И то, что было несколько разновидностей смилодонов — от небольшого, килограммов на пятьдесят, до настоящего монстра, почти в пол тонны весом. Как сейчас помню:Smilodon populator.Тут вообще все совершенно непонятно. Судя по габаритам моего визави, он как раз и относится к последней разновидности, вот только та обитала исключительно в Южной Америке. Впрочем, не в моем случае быть догматиком. Смогли же папуасы перебраться на своих пирогах из Папуа Новая Гвинея в Европу с тем чтобы устроить охоту на женщин в подотчетном мне племени. Так почему быSmilodon populatorне преодолеть Атлантику и вплавь добраться до Европы в надежде поохотиться на одного слишком умного и знающего погруженца. Кстати, касательно охоты. В статье говорилось что смилодоны охотятся в лесу и кустарниках нападая на свою жертву из засады. Здесь пока все совпадает. Лес в наличии. Но это так, нейтральная информация. Гораздо больший энтузиазм у меня вызвало воспоминание о том, что саблезубые кошки охотятся в основном на крупную дичь, типа бизонов, лошадей и даже мамонтов, а у себя в Южной Африке с удовольствием включают в свой рацион еще и Мегатериев, наземных ленивцев и Токсодонов. Не имею ни малейшего представления, кто это такие. Главное, что в состав стандартного рациона не входят человекообразные. Так что есть надежда, что на такую мелочь как я смилодон и размениваться не станет. Еще одним фактом, внушающим оптимизм, стало то, что судя по информации из статьи, смилодоны предпочитают охотиться на медлительную дичь, будучи сами от природы не слишком-то скоростными хищниками. Впрочем этот аргумент тут же пришлось откинуть. Поскольку ежели считать того же бизона, с его сорока км в час, медлительным, то как классифицировать меня. Разве что присоединить к категории ленивцев, ежей и опоссумов. Ежи вообще при нападении предпочитают сворачиваться в клубок с иголками. А опоссумы, изображающих их себя дохлятину и рассчитывают на то, что хищник пердпочитает свежую пищу. Типа бефштекс мидл слегка с кровью.

Закладка:

Глава двадцать четвертая. Привет для Александра Николаевича

ю ее

Глава двадцать четвертая. Привет для Александра Николаевича.

В которой главный герой пользуется своим высоким служебным положением в Тайном Ордене, а в конце обнаруживает, что Земля 2 стала популярным местом для всякого рода попаданцев и не слишком этому удивляется

Вроде и смирился я со смертью, а глаза так и рыскают по пещере, нет ли где выхода другого. Подумал было в провал прыгнуть, вода то утекает куда-то. Может промыла дыру, наружу да так что не застряну, выберусь. Какой никакой шанс. Да только вовремя сообразил, что вода только в море стекать может, а уж там меня точно Боевой Калган встретит. Пока я так в начале пещеры стоял и по сторонам пялился, да к мату из расщелины прислушивался, похоже застрял кто-то из стражников, я и сам с трудом налегке протиснулся, а стражники в доспехах боевых да и набирают в войско детин ростом немаленьких, отшельник котелок на алтарь водрузил, как будто и не святое место, хоть и в ложном храме, но алтарь все же, потом ко мне подошел, за руку взял, пошли, говорит, я тебя через ленту Кали переведу. Сам не знаю, что на меня нашло, как ребенок послушный отшельнику за руку уцепился и пошел к алтарь. И понимаю умом, что не может та трехцветная линия на полу быть лентой Кали, а все равно страшно. Только, когда через линию перешагнул и ничего не почувствовал, меня и отпустило. Вырвал руку из руки отшельника и говорю так грубо, ты старец не в своем разуме, сейчас стражники появятся, жрецов позовут, что делать станешь, а сам на отшельника гляжу, присматриваюсь. Вроде и не старый, чтобы очень, только заросший весь. Высокий, жилистый, рыжеволосый, борода всклокоченная, нос длинный. И глаза из под мохнатых бровей голубые, такие редко встретишь, разве что у детей изредка. Смотрит на меня, улыбается. Да не надо ничего делать, говорит. Кто же жреца Кали обидеть посмеет. Это ты, что-ли жрец, спрашиваю. Нет, отвечает. Жрец ты. Я тебя через ленту Кали перевел, вот в жрецы и посвятил. Тебя как зовут, спрашивает. Борс. Ну вот, стал ты братом Борсом. А хочешь, я тебя святым сделаю, вместе будем чудеса творить, я научу. Вдвоем веселее. Не успел я ничего ответить, тут из расщелины вояки повалили. Как горошины из стручка один за другим. Не меньше четверти манипулы. И не простые стражники, а самые натуральные белые барсы. Мечи наизготове, на лапшу всякого порубить готовы. А впереди старшина, сразу видно из бывалых вояк. Он как линию трехцветную увидел, так и замер. Потом своим скомандовал, все враз застыли, стоят, молчат, ждут чего-то. Дождались наконец. Из расщелины еще двое появились, один офицер, да не простой, судя по доспехам чином не ниже центуриона, а второй, батюшки свет Глухой Сапожник, сам наместник пожаловал. Конечно неЮстус-аргавеликийинепогрешимый, но его правая рука, а по слухам зловредным еще и левая вместе с головой. Наместник огляделся и ну визжать, в смысле почему государственный преступник вместе с сообщником живы еще. Да только старшина тертый попался, его на крик не возьмешь. Глаза выпятил, стойку принял и так браво офицеру докладывает, в соответствии с пунктом 4 параграфа 76 Войскового Кодекса при обнаружении мест проявлений колдовства, магии, других языческих гнусностей надлежит вызвать жрецов из ближайшего храма, место непотребное окружить, никого не впускать и не выпускать, ждать указаний. А сам на ленту Кали косится. И убогому понятно, что в другой ситуации было бы старшине на Кодекс наплевать, мечи все спишут, да уж больно не хочется через ленту Кали переступать и воинов своих посылать. И понимает же, что в линии той святости нет вовсе, и смерти не то чтобы очень боится, рубака тертый, да вот не лежит душа душу бессмертную риску подвергать. Вот и ломает комедь, служаку тупого изображает. Офицер тоже не из парадных попался. Враз все скумекал. Наместнику и говорит. Жрецов вызывать надо. Тут в двух лигах монастырь Неланы милосердной. Если Ночными ведьмами весть передать, то через час жрецы и будут. Да только наместник часа ждать не захотел. Выхватил из-за пояса самопал, прицелился в меня, да и рычаг спустил. Как от стрелы уворачиваются, сам видел. Но свинцовый кругляк не стрела. От него не увернешься. Да видно помогПерен Огнебородый. Свинцом щеку опалило да чашу для воды каменную, резную вдрызг расколотило. Вдруг отшельник как закричит, ты тварь мерзкая, на кого руку поднял, жить надоело. Да громко так закричал, с раскатом, будто и не человек вовсе, а медведь шатун человеческой речью изъясняться стал. Меня аж в дрожь от этого голоса бросило, да и вояки растерялись. Тут и не захочешь, а вспомнишь про горных дэвов, которые человеческий облик принять могут, да так, что только по голосу и распознать их можно. А отшельник деревянную поварешку из котелка с варевом выхватил, да и запустил в наместника. Нелепо так бросил, всей пятерней. Так обезьяны сучьями да комками грязи в обидчика швыряются, ежели их раздразнить сильно. Глупее и придумать ничего нельзя было бы, от самопала да мечей ложками отмахиваться. Да только вместо смехом залиться все от ужаса застыли, глядя как наместник на пол оседает, а из глаза у него черпало поварешки торчит, а черенок из затылка выглядывает. Офицер первым опомнился, скомандовал что-то тихо. Старшина в расщелину метнулся. Солдаты вдоль ленты Кали выстроились, мечи в нашу сторону выставили и замерли. Так все и застыло, солдаты молчат, офицер на отшельника так пристально смотрит, самопал с опущенной руке держит, ждет чего-то. Да понятно чего, за жрицами старшину послал. Я тихо стою, не жив, ни мертв. Только отшельник спокойно так котелок с алтаря убрал. Нормальным голосом чертыхнулся, поесть спокойно не дадут, Глухой сапожник побери. Потом стал у алтаря и заунывным таким голосом негромко что-то на незнакомом языке затянул. Может и вправду жрец какого божества тайного, языческого. Так и не сдвинулись все с места добрых полтора часа, жрецов ожидая. Все кроме меня. А что, солдаты люди привычные, они часовыми двухчасовую смену выстоять должны, глазом не моргнув. У офицера закалка не хуже. Отшельник, ежели он жрецом был, так молитву должен уметь при надобности несколько дней без остановки читать. А я пару минут постоял, пошевелиться опасаясь, пока ноги не затекли, потом и сообразил. А терять то мне нечего. Я уже и так покойник. Только покойник неправильный, все кончину оттягиваю. Сначала во дворце уЮстус-аргивеликогоинепогрешимого, потом на дороге, при выходе из города. Совсем было на берегу все и закончилось, так надо же, еще и наместника впереди себя на Мост Праведников пропустил. Вот теперь жрецов ожидаю. А может, меня кто из богов под особое покровительство взял. Тогда, может и с жрецами все обойдется. Размышляю так и по пещере прохаживаюсь, картинки мозаичные на полу рассматриваю, колоны светящиеся руками щупаю, на солдат и отшельника поглядываю. Потом надоело. Сел на топчан каменный и начал с лунным браслетом забавляться. Интересная вещь. Как она у меня на руке оказалась придумать не могу. Снять нельзя, только руку отрубить разве что. Не может она через кисть пролезть, размер не позволяет. Наверное все же обод разъемный, только ни зазора, ни замка не видно. А только сделал что-то и начал браслет огнями переливаться, да так, что блики по стенам замелькали. Потом погасло все. И как раз из расщелины старшина вывалился. А за ним, батюшка свет, Глухой Сапожник. За ним жрец, да только не жрец Неланы милосердной, а жрец самой Кали неукротимой. Да не простой жрец, а из высших иерархов. А с ним, два святых послушника. Если есть в мире, что-нибудь страшнее Боевых Калганов, так это святые послушники. Про них много всяких врак рассказывают. Я бы и не верил особо, ежели бы сам не увидел, на что святые послушники способны. Я в Аджере случайно оказался, когда увидел их в деле. Тогда Аджерский Владыка против Правителей взбунтовался. Людей на площадь перед дворцом Владыки сгонять стали, декреты зачитать. И я в облаву попался, да особенно и увильнуть не пытался, резать горожан вроде никто не собирался, Владыка то свой, это когда войска Правителей появятся, да станут измену выкорчевывать, тогда держись. А так любопытно поглазеть. Площадь перед дворцом огромная. Народу нагнали тысяч тридцать. А перед самим дворцом два легиона черных медведей выстроилось. Дворец охраняют. Страшные вояки. Наемники, варвары из севера. В руках секиры тяжеленные, за спиной дротики. Доспехи бегемотной кожи, не всякая стрела пробьет. На балконе второго этажа сам Владыка стоит. Смотрит, слушает. Между толпой и наемниками пустое пространство, локтей тридцать. Туда глашатай вышел, свиток развернул, читать собрался. Вот тогда то я святого послушника и увидел. Он из толпы вышел и к глашатаю пошел. Весь в балахоне черном, лицо шарфом закутано, только щелочки для глаз оставлены. Спокойно так идет. Все замерли, растерялись. А святой послушник к глашатаю подошел, толкнул его так легонько, а когда глашатай мертвым на землю валился, свиток из рук выхватил. Свиток развернул, посмотрел мельком, потом порвал и головой так укоризненно покачал, на Владыку глядя. Тут кто-то и скомандовал варварам. Первый ряд дротики из-за спины выхватили и в святого послушника метнули. А тот черным пятном размазался и исчез. Только на балконе рядом с Владыкой и объявился. Длань на голову владыке опустил, тело подхватил и аккуратно так с балкона сбросил. Потом совсем исчез. Говорили, что святой паломник из одного места в другое силою мысли и чарами божественными перенестись может. Только я не верю. Мог бы перенестись, не оставлял бы за собой просеку из трупов черных медведей. Как раз в аккурат от глашатая до балкона Владыки дорожка из мертвых тел пролегла шириной в два размаха рук. Так переворот и закончился.

Закладка:

Не знаю как долго бы продолжались мои бессмысленные метания в чертогах разума, если бы с голову не пришла мысль задействовать ментальную магию. И хотя после четвертой реинкарнации я напрочь лишился этой способности, но как говорят: «Чем черт ни шутит». Мне повезло. У представителя преисподней в этот день было игривое настроение и шутка, что называется, удалась. Я установил устойчивую мыслесвязь — ни мало ни много — с самим собой.

Больше всего это напоминало тот случай, когда я подключился к Борсу. Вот только на этот раз место Борса занимал я сам, собственной персоной. Вернее почти я. Тело точно мое: руки там, ноги, прочие органы. И камзол мой и меч и даже сапоги. Хотя сапоги не плохо было бы под это дело получить и другие, новые. Поскольку правый совершенно прохудился. А вот с головой все не так однозначно. На первый взгляд голова тоже моя. Вот только ее внутренне содержание внушает определенные сомнения. Поскольку в моей личной голове прибывает явно чужое сознание, которое именно в этот самый момент с недоумением оглядывается вокруг, демонстрируя всем своим видом расхожее: «Куда я попал и где мои вещи?». Сначала я было возмутился наличием в собственной голове чужого сознания. Тем более, что именно это наверняка и стало причиной того, что я потерял управление над собственным телом. И даже было начал строить планы по его немедленному искоренению. А потом резко успокоился. Спрашивается, ну чего я кипишую. Проблема дефицита сенсорный информации решена даже не на сто, а на двести процентов, поскольку я не только все вижу и слышу, но и получил доступ к памяти, в виде эмоций и воспоминаний моего квартиранта. А там всего разного, что называется: «Мама нет горюй».

Походу дела отметил для себя, что в процессе серии реинкарнаций мой лексикон потихоньку вырождается от образчиков достойных Гёте и Гомера до уровня уголовной лирики. Отсюда и «Мама нет горюй» и «Мозги в горшочке». Наверное, это связано с тем, что сложные лексические конструкции теряются в первую очередь, а им на смену приходит что попроще.

Но возвращаясь к своему партнеру по мыслесвязи. К младшему партнеру, поскольку я то все слышу и вижу, и при желании могу извлечь информацию из любых закоулков его памяти, а он даже не подозревает о моем существовании и о том что мы сейчас ближе друг к другу, нежели самые преданные любовники. Тьфу-Тьфу-Тьфу. Откуда такая гадость только в голове и появилась. При всей своей толерантности, а я глубоко убежден, что каждый может трахаться с тем, кто не возражает, это точно не для меня. Я даже сквозь пальцы смотрел на то, как одна из амазонок Любавы с вожделением заигрывала с моим Блинком. Да так, что довела саблезубого тигра до нервного срыва. После этого, конечно пришлось вмешаться. И я единоразово снял со смилодона ограничение охоты на разумных, проживающих в Черном Замке. После чего конфликт был устранен в силу отсутствия одной из сторон конфликта. И тем не менее. Толерантность, толерантностью, но как говорится: «Могут быть и дети». Неужели это квартирант мне подобные мысли навеял? Быстро просмотрел ключевые моменты памяти, посвященные этому вопросу и пришел к заключению, что помимо излишней склонности к групповым развлечениям, правда в рамках тесно спаянного коллектива друзей и постоянно меняемых подруг, в остальном все в порядке. Чистый гетеро с элементами гомофобии. Почти как я.

К тому же поверхностное сканирование памяти подтвердило мои предположения, что я уже сталкивался с этим перцем. Именно это сознание вторым планом скрывалось в мозгу у Борса, когда я впервые столкнулся с послушником Ордена Тишайшего. Вот только тогда оно прибывало в полукоматозном состоянии, практически себя не осознавая. А сейчас распоряжалось моим телом на всю катушку. Интересно, как нам удалось снова пересечься. Это при наличии пары сотен миллионов разумных на Земле 2 и при том, что со времени первой встречи прошло без малого тысяча лет, нас угораздило снова встретится. А ведь появление нового погруженца событие наверняка уникальное. Что-то я не слышал про массовые эпидемии одержимых. К тому же, если для меня с тех пор и прошла тысяча лет, то для моего нового партнера события в Иссе произошли как бы не в текущем десятилетии. Оказывается этот тип прекрасно помнит Борса. А ведь прикидывался коматозником.

Как-то все это трудно осознать. Единственный рациональный довод, который тут же пришел мне в голову, имеет отношение к лженауке — Гомеопатии. Которая совершенно бездоказательно утверждает, что подобное притягивается подобным. Ладно, пусть над этим вопросом у Жеки голова болит. Она у него большая. Шестидесятого размера шляпу носил на Земле Изначальной.

Последним штрихом, окончательно примерившим меня со сложившейся ситуацией стало то, что при необходимости, я вполне, через тот же канал мыслесвязи, мог вернуть контроль над собственным телом. В этом я убедился после того, как мой визави вытащил меч. Долго и недоуменно его рассматривал, а потом попытался им взмахнуть, чуть было тем самым не нанеся моему телу ущерб не совместимый с жизнью. Тут рефлексы лучшего фехтовальщика Европы не выдержали, а я заслуженно после Палестинского похода ношу этот титул, и я продемонстрировал салаге, как надо обращаться с мечом. Похоже здорово того впечатлив при этом.

После чего решил отпустить своего партнера в свободное плавание, с тем чтобы самому наконец расслабиться и немного отдохнуть от окружающей суеты.

А сам тем временем погрузился в его воспоминания. Мир моего вселенца всего на пару десятилетий опережал в своем развитии Землю Изначальную. Вот только к ним зеленые человечки так и не прилетели. И не стали расстреливать планету из плазменных пушек. Зато они столкнулись с другой гадостью. Условно называемую — Разрушением реальность. И сейчас, так называемые погруженцы из Земли 3, а именно так я решил назватьalma materмоего квартиранта — в данном случае я имел ввиду не учебное заведение, а фундаментальный смысл этих слов— Мать Кормилица — шастают по различным веткам Мультиверса и собирают различную гадость в параллельных вселенных. Эту самую гадость тащат себе на базу, в надежде на то, что украденная вещь предотвратит расползание Пятна Хаоса на собственной Земле 3.

Сам же мой вселенец — сотрудник института, чем-то напоминающего мой родной, там на земле Изначальной.

Боже, как я по этому по всему соскучился. Соскучился по цивилизации, по небоскребам, по институту, в котором царит атмосфера любви и зависти, коварства и простодушия, а так же отдельных, весьма редких, проблесков научного мышления. Я просто обалдел от счастья, когда увидел с высоты птичьего полета картинку города, стоящего на берегу моря, и плотно застроенного стоэтажными небоскребами.

Я с упоением гурмана, дорвавшегося до вкусной и вредной пищи, после месячной диеты, состоящей из вареных овощей и овсяной каши, погрузился в воспоминания Андрея. И да, вселенец оказался моим тезкой.

Второй десяток лет, мы как последние бараны, собственными тупыми головами испытываем прочность нашей Вселенной.

Мои неоднократные попытки достучатся до мозга, или по крайней мере до той субстанции, которая заменяет мозг у людей, полномочных принимать необходимые решения, встречают полное непонимание.

Да и что можно ожидать от небожителей, привыкших руководить и живущих по принципу — чего думать, трясти надо. Вот и трясем, вытаскивая отовсюду энергетические ядра.

Вся наша деятельность по перетаскиванию артефактов из параллельных вселенных в нашу ветку мультиверса, просто направлена на повышение энергетики нашей реальности, за счет других миров. Что может быть проще, чем отправить в параллельную вселенную бравого погруженца. который лом узлом завязать может, и воспользовавшись неосведомленностью аборигенов купить, выменять, а чаще просто украсть некую странную безделушку — не представляющую серьезной ценности в глазах местных жителей.

Не будь у сильных мира сего объективного ограничителя, мы бы давно выпотрошили весь мультиверс в свою пользу, собрав все 1023 ядра и спрятав их в хранилище типа Форт — Нокс. Да вот только Вселенная в силу то ли мудрости своей, то ли общей вселенской безалаберности, прописала на должность погруженцев всего то пять человек из восьми миллиардов людей, проживающих ныне на Земле. Среди этих счастливчиков, вернее несчастных, и ваш покорный слуга.