За себя и того парня

Глава 1

Запах старого дерева, хмеля и едва уловимая нотка табака — это был мой мир на протяжении последних месяцев. Паб «У старого Джека» стал моей гаванью, или, если быть честным, моей ямой. Я приходил сюда, когда безделие становилось невыносимым, когда тишина пустой квартиры начинала давить на уши, словно бетонная плита. Я садился в самый дальний угол, заказывал пиво и просто смотрел, как жизнь проходит мимо.

Но примерно месяц назад мое внимание зацепил один человек.

Он появлялся около семи вечера, всегда в одном и том же потертом, но чистом пальто. Садился за столик в центре зала, не прячась, будто приглашая мир поприветствовать его. Когда к нему подходил официант, он не смотрел в меню. Он поднимал голову, глаза его лучились каким-то почти детским предвкушением, и он произносил фразу, ставшую для меня ежедневным ритуалом:

— Мне, пожалуйста, два пива. За себя и того парня.

А потом он смеялся. Это был не просто смех — это был заразительный, глубокий, искренний раскат, который заставлял даже самых угрюмых завсегдатаев невольно улыбаться. Он выпивал оба бокала, один за другим, с тем же светлым выражением лица, будто вел невидимый диалог с кем-то, кого видел только он.

Дни складывались в недели. Я стал приходить раньше только ради того, чтобы увидеть это. Кто этот «тот парень»? Какая тайна стоит за этим странным заказом? Любопытство жгло сильнее, чем дешевый виски.

В прошлый вторник я не выдержал. Когда он допил вторую кружку и уже собирался встать, я решительно поднялся со своего места и подошел к нему.

— Простите, — мой голос прозвучал как-то неуверенно. — Я наблюдаю за вами. Простите за прямоту, но… зачем вы заказываете два пива? И этот смех… почему вы смеетесь, когда вокруг никого нет?

Мужчина замер. Его плечи на секунду напряглись, а потом он медленно повернулся ко мне. В его глазах, которые еще минуту назад светились радостью, отразилась бесконечная, тягучая тоска. Он кивнул на свободный стул напротив.

— Присаживайся, — тихо сказал он.

Он начал свой рассказ, и я почувствовал, как воздух в пабе стал гуще.

— У меня был знакомый, — начал он, глядя куда-то сквозь стену. —Он был воплощением самой жизни. Знаешь, бывают такие люди, рядом с которыми даже самый пасмурный день кажется солнечным. Он смеялся так, что у всех вокруг разглаживались морщины на лбу. Он был моим светом.

Мужчина сделал паузу, сжал пальцами край столешницы.

— Когда ему поставили диагноз, врачи качали головами. Это была страшная, неизлечимая болезнь. Он таял на глазах, кожа стала почти прозрачной, кости обтянули серую плоть. Но знаешь, что самое невероятное? Даже в реанимации он шутил. Он превращал больничную палату в театр, в место, где хочется жить. И вдруг… чудо. Болезнь начала отступать. Врачи не верили своим глазам. Словно она испугалась его неиссякаемой радости, словно он просто выжег её своим светом изнутри.

Он замолчал, и я увидел, как на его глазах выступили слезы.

— Мы ликовали. Это было круче, чем любая победа. В тот день его отпустили на прогулку до магазина у больницы. Он хотел устроить праздник для всех — пациентов, медсестер. Он бежал обратно, смеясь, подпрыгивая, с полными пакетами чего-то вкусного… А потом…

Мужчина перевел дыхание. Его голос дрогнул, стал совсем тихим.

— Его сбила машина. Прямо у дверей больницы. Водитель был пьян настолько, что не понимал, где находится. Удар, скрежет металла, крик… Машина вылетела на тротуар, врезалась в столб и загорелась. Водитель погиб на месте. Этот парень тоже. Я был там… я был маленьким мальчиком, который ждал своего героя у входа, чтобы вместе отпраздновать жизнь. Я видел, как свет погас в одно мгновение.

Он вытер лицо ладонью, размазывая непрошеные слезы.

— Я заказал это пиво, потому что Марк (так звали того парня) любил именно светлое. Я пью за него, чтобы помнить. Чтобы тот свет, который он дарил, не исчез полностью. Этот смех… это единственное, что помогает мне не сойти с ума от мысли о несправедливости этого мира.

Он поднялся, коротко кивнул мне и, даже не обернувшись, вышел в ночную прохладу.

Я остался сидеть один. Мир казался невыносимо серым и пустым. Все мои переживания, моя тоска от безделья — всё это показалось таким мелким, таким ничтожным перед лицом той боли, которую этот человек нес в себе десятилетиями.

— Господин? — голос официанта вывел меня из оцепенения. Он стоял рядом, держа блокнот наготове. — Что будете заказывать?

Я посмотрел на пустой стул напротив. В моей груди что-то сдвинулось, словно тяжелая заслонка, открывшая путь чему-то новому.

— Два пива, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается странное, горькое, но важное спокойствие. — Светлого.

— За себя и того парня, — добавил я тихо, и впервые в жизни улыбнулся так, как будто это было единственное, что сейчас имеет смысл.