За решеткой

Глава 1

Наконец-то он остался один. В камере размером два и два на два и четыре метра, где последний размер ещё уменьшался деревянным топчаном шириной в полметра. Три стены бетонные, а фасадом служила решётка. На неё смотрел неусыпный глазок камеры наблюдения. Именно - только камеры. Наблюдать за ним пристально никто не собирался: у каждого в этом отделении полиции были свои занятия. Ночью же у всех одно - сон. Так что попасть в санузел, расположенный за перегородкой, оказалось довольно проблематично: стучать и кричать приходилось каждый раз около десяти минут. Хоть и начинал этот процесс заранее, к его окончанию возникала угроза не дождаться молодую дежурную для вывода. И это ещё хорошо, что привычная к домашним условиям диарея в данной стрессовой ситуации присмирела и дала ему относительную свободу в действиях. А действия эти подлежали срочной инспекции: в середине следующего дня его ожидал суд.

Старику не составляло труда охватывать мысленным взором своё прошлое. К своим семидесяти двум годам он научился прекрасно оперировать памятью. Вот только с именами и фамилиями стала возникать проблема: они то исчезали, то появлялись снова. И происходило это с теми, о ком он давно не вспоминал. За ненадобностью.

Первый раз он попал в милицию лет в двадцать. Тогда он был дома на побывке после года службы в армии. С вернувшимся оттуда и отслужившим раньше него Мишкой развлекались как могли: рано утром выезжали в лес за папоротником, в середине дня возвращались и сдавали его в приёмный пункт. Заработанных денег вполне хватало на последующие развлечения с девчонками. Что примечательно, сами ребята алкоголем не увлекались. Это положительно сказалось, когда после стычки с курсантами военного училища, обижавшими девушек пьяным поведением, их препроводили в отделение милиции.

Там состоялась памятная встреча с капитаном Бреусом. Тот провёл с ними обстоятельную беседу, из которой каждый вынес устойчивое понятие о моральных рамках, переступать которые чревато для любого члена общества. Этим тогда всё и закончилось.

Следующая неприятность случилась спустя двадцать лет - на этот раз с жильцом в их семейной квартире. Жилец просто перестал оплачивать символическую стоимость своего проживания, пользуясь долгим знакомством с женой Старика (тогда ещё не старика). В квартиру для переговоров пошла жена, сам он остался во дворе, чтобы не накалять лишний раз обстановку. Но вмешаться пришлось. Сначала открылась внутренняя дверь, и в тамбуре послышалась возня с выкриками жены. Этого ему хватило, чтобы понять: ситуация критическая. Он дёрнул входную дверь в тамбур - та открылась вместе с запором. А там такая картина: жилец пытается за шиворот затащить его жену назад в квартиру. Она же женщина крепкая, бывшая спортсменка, и у него плохо получается. Любоваться пейзажем Старик не стал: просто дал жильцу две оплеухи. Тот с воплем упал. Поднялся - и с криками убежал куда-то на улицу.

Старик с женой остались обсуждать дальнейшие действия. Но этому помешал ворвавшийся в квартиру милиционер - в боевой экипировке, с автоматом наперевес и криками: «Стоять! Стрелять буду!» Надо сказать, что в соседнем здании располагалось отделение милиции. Туда и сбежал жаловаться жилец, где и нашёл отклик.

Ситуация, развивавшаяся в абсурдном направлении, у Старика вызывала смех, а вот жена впала в неглубокий психологический шок, наблюдая, как дуло автомата мечется между ними, выбирая добычу послаще. «И даже разбираться не будешь?» — обратил Старик свой вопрос к автоматчику. «Руки! Стоять!» — разнообразил свои вопли тот, но дуло уже выбрало жертву, уткнувшись своим дырчатым взором Старику в грудь. Вопрос всё же дошёл до обладателя автомата, и тот выкрикнул новую фразу: «Вооружённое нападение на хозяина квартиры!» «Хорошо! Увидишь вооружение - сразу стреляй», - подбодрил представителя закона Старик. «Насчёт же хозяина квартиры - то вот она стоит. Не застреленная». И, не выдержав, засмеялся. Смех взбесил автоматчика: «Застрелю!» Старик произнёс, отворачиваясь: «Да стреляй уже». «В отделе разберёмся!» — не решился на стрельбу милиционер. - «Вперёд!»

Оставалось надеяться, что в отделе найдутся сотрудники уровнем повыше автоматчика. Так и получилось: общались с вполне разумным человеком, которому сразу стала ясна сложившаяся мозаика таких простых отношений вокруг квартиры. Жильца тут же предупредили о выселении. Его защитник всю процедуру разборок крутился рядом и скрипел зубами, а дуло его автомата смотрело в пол и сожалело об упущенном шансе кого-нибудь вальнуть. Примерно через год автоматчик встретился Старику в городской суете - без вооружения и в цивильном прикиде. И тоже узнал ехидно заулыбавшегося ему Старика. И знакомо заскрипел зубами. Хорошая у некоторых память…

Этот, третий контакт с силовой структурой оказался ещё абсурднее предыдущих. В середине дня понесла его нелёгкая в торговый комплекс к часовщику. Поставил машину на стоянке и подивился изменениям дорожных путей: там, где прежде он переходил проезжую часть, появилась разделительная стенка автомобильных потоков. Идти до пешеходного перехода — метров семьдесят. Да к тому же там проезды расходятся в стороны, придётся идти ещё лишних семьдесят метров. А вот где разделительная стенка заканчивается, пройти можно без лишнего километража: четыре метра один проезд, четыре - другой. Правда, несколько напряг сознание стоящий там автомобиль ГИБДД. Но есть ли у них дело до шляющихся где попало стариков? Конечно, нет, - решил Старик, успешно преодолев все преграды. И тут в спину крик: «Гражданин! Вернитесь!» Он ошибся: дело к нему нашлось - в виде положений и циркуляров, не предусматривающих послаблений для кого-либо.

Но он, ещё не осознавший всей глубины своих заблуждений перед настоящей силовой структурой, продолжал верить в неприкосновенность человека на исходной стадии жизни - как на психологическом, так и на физическом плане. Отмахнувшись рукой - мол, я уже ушёл, меня нет, — двинулся дальше. До заветной двери в комплекс оставалось пятьдесят метров.

Сотрудник полиции не поленился его догнать. И с настойчивостью, требовавшей иного применения, оказал физическое воздействие: банально пытался ухватиться за одежду. Старик довольно успешно эти попытки пресекал. Его всегда бесили чужие прикосновения. Только форма, в которую был одет противник, сдерживала его. В какой-то момент он заметил, что и противник не идёт на крайние действия, которые для Старика стали бы приговором на несколько лет: не ответить на полную агрессию он бы не смог.

Как бы то ни было, ведя борьбу с соперником, добраться почти до дверей комплекса он смог. Только уже вполне понимал бесперспективность происходящего и подступающую неизвестность ближайшего будущего. К этому моменту к месту схватки добрался напарник работающего в полную силу сотрудника ГИБДД. Иссякнувший энтузиазм Старика почти разоружил его и позволил силовикам увлечь его к машине. По дороге он не отказал себе в удовольствии наступить на упавшую форменную кепи - кто чем может… Сотрудники же затеяли новый процесс: упаковку его в наручники. Но Старик, опасаясь за часы на левом запястье, попытался донести это до оппонентов. Да где там: те вошли в раж, сражаясь теперь вдвоём с его руками. Дошло до конфуза: к уже окольцованной его правой руке пристегнули руку первого борца.

В конце концов и это упражнение закончилось к удовольствию полиции: противник стреножен и даёт показания. Потом последовала поездка в отдел ГИБДД, где первый сотрудник сдавал отчёт по своей работе, а второй караулил Старика в машине и делился своим отрицательным к нему отношением. Некоторые доводы против себя Старик осуждал, признавая несправедливыми. Диалог длился около двух часов, так что к возвращению первого оппоненты обменялись, типа, извинениями и общались практически ровно. Первый изменения в общении уловил и вскоре присоединился к их разговору, заметив, что именно сейчас видит в лице Старика нормального пожилого человека. Но ему, Старику, предстоит испить до конца затеянный им коктейль, на что возражений у Старика не было.

Отвезли и сдали его в отдел полиции, в пустую клетку. Изъяли шнурки с обуви, подтяжки с брюк и обрезали шнурки с тех же брюк. Согласно положенным циркулярам, взяли отпечатки всех пальцев, сделали фото фас и профиль. В завершение выдали тонкое одеяло, подушку в пятнах и что-то бывшее когда-то матрацем.

Ночь перед получением наказания прошла в абсолютном холоде: замёрзший Старик догадался поднять вопрос о закрытии окна на улицу только под утро. К середине дня, когда приехал сопровождающий в суд, Старик оттаял. И помнил выводы из своего многочасового анализа, что теперь, на Голгофе, решение о его дальнейшей судьбе будет зависеть от личности одного человека - судьи. Которому говорить потребуется только правду. А люди её зачастую воспринимают по-разному, потому что слышат по-разному: каждый по-своему…

Его судьёй оказалась молодая белокурая женщина. Ровно вдвое моложе - определил его опытный взгляд. И такой знакомый образ. «Так вы не возражаете против текста протокола?» - задала она вопрос после его рассказа о происшествии. «Конечно, нет! Как ещё по-другому можно характеризовать свои заблуждения и оценивать рождённую ими глупость…»

В полученном постановлении суда оказалась минимальная сумма штрафа. Это впечатлило даже сопровождающего: «Повезло вам. Другие получали за аналогичное ещё плюсом пятнадцать суток». Старик отшутился: «Я своё отсидел этой ночью.» Но с уже присущей ему грустью он знал, что, в отличие от сотрудников полиции, судья увидела в нём именно старика, а не подлежащего изоляции борца с системой.