Юбилейный замес. Малеев Алексий, Ооцу, Вероника Джамбек

Не проросший росток

Лопата упёрлась во что-то твердое. Странно, обычно на такой глубине камней не бывает. — Что же это такое? — крутил я в ладонях предмет очень похожий на череп. — Да это и вправду череп! Первый раз с начала работы на кладбище наткнулся на остатки человека, в глазнице блестел алый камень. — Как бы его достать?

Как любитель одиночества из всех профессий я выбрал могильщика. Этот прохладный ветерок, шелест листвы, пение птиц - лучшее место для одиночки. У нас есть конкурент в городе, хотя конкурентом его сложно назвать, ведь в городе всего два кладбища.

Так сложилось, что на втором кладбище живет и работает также как и я, моя ровестница. Правда не могильщиком, а мойщиком трупов. С полностью седыми волосами красотка излучала энергию смерти. Одиночество, одиночеством, но ее присутствие меня только радовало

Стукнув пару раз лапатой, камень вылетел. Очистив и вдоволь полюбовавшись, положил его в карман.

Настало время ужина, сегодня вечером будет много народа, ведь умер мэр и именно его могилу я копал, череп пришлось спрятать.

Тук-тук, в дверь постучали —кто же это? Разве что дед Григорий, смотритель кладбища.

Я открыл дверь. Свет заполнил полумрак комнаты — На меня набросился мэр! —Что? Разве он не мертв? Клыки вошли в шею. Кровь, а вместе с ней и жизнь, покидало мое тело. Закончив, мэр собрался уходить.

— Ты скоро умрешь, ну если вдруг повезет станешь упырем, впрочем это не лучше смерти. Упыри нуждаются в крови больше чем в воде и боятся солнца. Также они будут рабами истинных вампиров.

—Я скоро умру? Нет, как же так, почему? — остатки жизни покинули меня

...

Пробуждение было резким, почувствовал жжение в кармане. Прощупав его ничего не обнаружил, тепло пропало.

—Ааааааааа, ты жив?! Что, что, чтоооо? почему?

— кричала Ангелина

— Да я живой

Я наполовину раздет и рядом она, получается меня мыл этот ангел. Хоть я и восстал из мертвых, но чувства не омертвели, я ощутил радость.

Ангелина отшатнулась и ей на голову падает чайник, восхитительное ощущение. Вода из чайника разлилась, я поднялся помочь Ангелине

— Не бояся я и вправду жив — улыбнулся я

— Я думала ты мертв — из небесных глаз потекли слезы. Никогда бы не подумал, что она будет по мне плакать.

Прямые, белые волосы дождем падали на снежные плечи. Она единственный человек с которым я чувствовал себя хорошо.

— Ангелина, давай переедим в другой город, тут не безопасно

Бах, прилетел удар кулака в живот — Сначала ты умираешь, а теперь предлагаешь переехать и бросить все? — удар был болезненным, меня чуть не сложило надвое, вот ведь вредина.

— Счастливым быть можно - нужно только решиться — сквозь зубы, не доконца придя в себя, вымолвил я

— Молчи, я согласна! Только нужно приготовить бабушкиного отвара на дорогу

Ангелина по открывала все шкафчики в кухне и достала различные ингридиенты, там были специи, травы, корень жень шеня и пилюли. Молча все сложила в одну миску и стала кипетить.

— А это точно съедобно? — испугался я перспективы пить эту бадягу

— Моя бабушка перед смертью мне открыла тайный семейный рецепт, он передается от самой старшой к самой младшей. Каждый, кто собирается покинуть город должен его выпить, так что сиди тихо и жди готовки

— Ну ладно, но я бы предпочел поесть шарлотку

Спустя пятнадцать минут отвар был готов, Ангелина разлила его в две кружки, не теряя времени мы сделали глаток. Перед глазами замелькали различные объекты: Ангелина, стол, кружка, а потом все перемешались! Голова закружилась, мы упали.

Так был убит первородный вампир, не успев попробовать и капли крови.

Путешествие без конца

Ингвару Нинсону и "Красной Книге" посвящается.

"Сделай всё, что от тебя зависит, а в остальном - положись на судьбу."

Ингвар Нинсон, " Красная Книга".

- ... Выбор есть всегда - результаты разные. - продолжил мысль Великан с того момента, на котором их разговор в прошлый раз был неожиданно прерван.

Она снова пришла читать его Книгу. Он уже до мелочей запомнил, как она это делает.

Вот она с лёгким волнением выдохнула и открыла книгу в тёмно-красном сафьяновом переплёте. Тихонько звякнула серебряная закладка в виде пера, по ней пробежал отблеск огня...

Снова настал первый рассвет под застиранным небом Лалангамены...

- В твоём Мире нельзя предсказать результат. Даже если делаешь одинаковый выбор - результат всегда разный. - она улыбнулась. - Или наоборот.

- Предсказать нельзя - можно достичь. - Великан пошевелил дрова кочергой, в тёмном задумчивом взгляде полыхнули искры огня. Предсказать результат в его Мире - всё равно, что предсказать результат "Игры в Башню Фирболга"... В ней нельзя выиграть, но можно выбрать последнее слово. Ей об этом пока знать не стоит.

Мужчина поправил медвежью шкуру на могучих плечах - сейчас он согреется. Она снова пришла, когда он замерзал. Каждый раз будто чувствовала. Сегодня кто-то оставил Книгу открытой на той самой странице, где он околел от холода почти насмерть.

- Да, можно достичь. Но каждый раз - немного не то, чего ожидаешь.

- Это - жизнь. - Великан согрелся и осторожно повёл плечами, сбросив то, что когда-то дано было зверю природой. Осторожно - плечо, выломанное палачом, часто напоминало болью о пыточной и дознавателе. И как он заклял сам себя так, что не мог произнести своё имя... Но рядом с ней плечо замолкало. - В жизни ничего нельзя предсказать. Нужно просто идти.

Девушка молча дала ему огромную кружку чая - он молча принял напиток. С опаской посмаковал и с облегчением выдохнул - всё, как он любит! Крепкий до красноты, со щедрой порцией мёда и листиком свежей мяты. Идеально.

- Как поцелуй?

- Как поцелуй. - улыбнулся. Она запомнила - он говорил так о чае. Горячий, крепкий и сладкий. Как поцелуй...

От её чашки исходил дерзкий запах солнца и страсти.

- Кофе? - он бесцеремонно отпил. Бархатный аромат взорвался на языке яркой горечью. - Вкусно. Но почему - вовсе не сладкий?

- Кофе должен быть чистым, как ангел и чёрным, как дьявол. Почему не сладкий? - задумчиво улыбнулась. - Поцелуи бывают разными, Великан...

Он снова пошуровал кочергой, чтобы огонь разгорался - из камина на мраморный пол выскочил и зашипел уголёк...

Уголёк... его Уголёк тоже ждал, когда девушка снова вернётся. Проклятие Великана, ставшее призраком, фамильяр Уголёк чаще всего становился чёрным котёнком - он хотел с ней играть. Когда в прошлый раз её отвлекли от чтения, Уголёк уселся у Двери, превратившись в трёхлапую жабу, чёрную и желтоглазую. Когда ждёт - он всегда превращается в жабу.

В глубине сознания Великан понимал, что там все её ждали. Уголёк, с которым она играла и угощала бисквитным печеньем. Пекла для него специально, но печенья хватало на всех.

Осьминог Пауль - его она угостила леденцами и осторожно погладила тёплой ладонью. Сначала осьминог не знал, что ему делать с дивным кристаллом, похожим на руну Исса, только красного цвета. Ной кивнул - и Пауль с опаской попробовал невиданное лакомство, цитрусовый леденец.

Пауль не знал понятий "вкусно", "сладко" и "цитрус" - он до сих пор с ними не сталкивался! Но... в желудке было необычно приятное чувство, а уж когда сахар добрался до его мозга - Пауль узнал, что такое гормон эндорфин. Было здорово!

Когда Пауль начал менять цвета от бирюзового и до лазурного, от своего натурального василькового до фиолетового - девушка испугалась:

- Что с ним?! Может, ему нельзя леденцов? Что же вы не сказали? - с укоризной смотрела на Ноя.

Его Седьмой Лоа Ной, который в выражениях никогда не стеснялся, лишь снисходительно фыркнул:

- Это он от... удовольствия. Он никогда не ел леденцов.

Пауль нырнул в колодец и притащил ей в подарок ракушку: нездешней красоты панцирь моллюска переливался всеми оттенками белого перламутра. Даже Ной не мог понять, где он её взял!

Ждёт её Ной, хотя никогда в этом не признаётся.

- Тебе нравится, когда она возвращается. - бросил ему, когда Великан спросил, почему она приходит снова и снова. - Просто признайся себе.

- Я не знаю. Не уверен, что понимаю, зачем это ей. Видишь ли...

- Не мне - ссы в уши рыбе. - фыркнул тот. Ной ничего не знал о дипломатии. - Есть два ответа: да или нет. Всё остальное рыбам рассказывай, у них ушей нет - они выдержат. Мне ссать в уши не надо.

Великан видел десятки, может уже сотни тысяч гостей в своём Мире. Кому-то нравилось, кто-то наотрез отказывался понимать, кто-то скользил по поверхности, другие старались нырять как можно глубже... Каждый находил в его Мире своё - Великан был радушным хозяином.

За ней наблюдать было весьма интересно. Забавно. Узнать, что она ищет и - найдёт ли.

Ей абсолютно всё нравилось, она всё принимала - иногда не соглашаясь, но принимала как есть. Смотрела на всё - в том числе на него - глазищами, полными золотых искр и восхищалась. Видела свет там, где его не видел он сам. Раскрыла главный секрет: самый яркий Свет - в глазах смотрящего. Как и самая непроглядная Тьма.

Все его секреты оказались разгаданы, но ему это нравилось... кому не понравится, когда его принимают таким, как он есть?!

А потом закрывала Книгу и уходила туда, в их Реальность.

"Чем больше я об этом думаю - тем меньше мне этого хочется." - подумалось Великану. Ему не хотелось, чтобы она возвращалась туда...

Сегодня он пришёл забрать её в Книгу сам - слишком давно она не читала.

- Ты готова? - покосился на девушку, губы тронул намёк на улыбку. - Ты не сможешь прочесть закрытую книгу.

- Да, только возьму леденцы и апельсин для Пауля, бисквиты для Уголька и бутылку ямайского рома для Ноя.

- Пойдём сначала?

- Нет! - в голосе звякнул битый хрусталь. - Только не в пыточную - я не могу больше чувствовать, что с тобой делают. Как ты смог это вынести? Не надо... давай сразу к Ною. - закончила робким шёпотом.

- Хорошо. - у Великана пробежал мороз по позвоночнику. - Пойдём сразу к Ною.

Это быт тот самый крючок, на который поймал её Великан - милосердие сильного. А сам он попался на милосердие слабого. Хотя, слабость её относительна - крючок ведь у них один на двоих...

Маленькие, почти кукольные пальцы доверчиво утонули в огромной ладони. Великан усмехнулся: он так изменился? Теперь он мог вести её за руку в Книгу?

Ноздри Великана вновь защекотал аромат сладких сливок и кофе. К нему примешался тонкий запах лепестков розы в сахаре. На языке стало сладко - запах всегда вместе с ней появлялся. Никто и ничто в его Мире не пахло так остро и сладко. Был ещё один аромат - каркадэ, но... с ним до сих пор как-то не складывалось.

В приоткрытую Дверь красного дерева любопытно выглянул чёрный лохматый котёнок, уставился на них янтарно-жёлтыми светящимися глазами, нетерпеливо махнул пушистым хвостом.

Вдалеке, на колодце, поднял васильковое щупальце Пауль и плюхнулся в воду: он раздобыл ей в подарок коралл, очень красивый. Из чистого перламутра.

Скрестив руки на мощной груди, покрытой белыми шрамами, широко по-моряцки стоял на ногах Ной, Седьмой Лоа. Ветер трепал белые, словно морская соль, волосы с бородой и юбку, тканью которой служили флаги всех потопленных им кораблей. Жестокий как сама Жизнь, беспощадный как морской ветер и волны, и неколебимый как Солнце - Ной умел ждать с достоинством.

Дверь за ними закрылась не до конца - мешала закладка в Книге. По ней она всегда выходила из его Мира.

Настанет день, он решится и выдернет пёрышко из серебра - она останется здесь навсегда. Или... они ждут - она питает их жизнь своей верой. Ей они тоже нужны - она в них верит. Не допускает на время, а безоговорочно верит, как верят в сказку наивные дети. От этой веры сказки живут бесконечно. Нужно, чтобы кто-то там, в Реальности верил. У них своё Равновесие.

- Как ты думаешь, Великан, можно ли научиться падать вверх?

- Мы с тобой точно попробуем. - он усмехнулся: что она ещё спросит? Сущий ребёнок... Погоди! Падать вверх?! Ну конечно! Падать вверх - значит делать не то, что ты должен по законам Мактуба, а то, чего от тебя не ожидает никто! Не подчиняться и выбрать другую Игру! Он знал, кто ведёт себя так - Тринадцатый Лоа, Отступник.

Великан посмотрел на неё повнимательнее. Сердце кольнуло подозрением.

"Стоп. Стоп, Великан. Она готовит чай идеально - всё так, как ему нравится. Идеально пахнет. Говорит то, что нужно. Ведёт себя идеально - как гость, любимый и долгожданный." Неужели он сам её создал? Идеальный читатель. Его фантасмагория сыграла с ним шутку? Он обманулся?

Нет, вот же она! Он сам ходил за ней сегодня в Реальность! Чай был потрясающе вкусным, маленькая ладошка в его огромной лапе - тёплой и мягкой, кофе - горячим горьким, а он не любил горького. И запах... нежный дразнящий - для иллюзии слишком несовершенно и ярко.

Он проверит её. Она только начала - а Великан поведёт её дальше и дальше. Для этого он и будет держать её за руку. Путь к себе всё покажет.

Великан вдохнул полной грудью. Оргон в танджонах кипел, разгоняя кровь в предвкушении новой Игры. Мактуб послал ему новый, красивый невиданно вызов. Он его примет. Он возьмёт её с собой в "Игру в Башню Фирболга". Великан чувствовал: она - то, что нужно ему и всем обитателям Книги. Неужели, он наконец совершенно случайно нашёл ту, что совершит чудо всех магий?!

Это снова начало - ей предстоит ещё много увидеть и многому научиться. Попасть туда, где не обойдёшься печеньем и леденцами. Пройти вместе с ним Путь к себе - роз там не будет, зато шипов будет достаточно. И крови будет достаточно, возможно - предательства. Она сможет, раз уж пришла... Что сегодня произойдёт - не знал даже он сам. Но... настойчивость смягчает судьбу!

Великан улыбнулся: "Улыбаешься - значит не сломлен!" Он научится падать вверх.

Великан и хрупкая девушка ростом едва ему до груди, уходили в Путешествие без конца. В Лалангамену. Вокруг резвился лохматый чёрный котёнок.

Где-то в далёкой Реальности в Красной Книге тихо звенела закладка - ветер играл серебряным перышком...

_______________________________________________

Пояснительный глоссарий терминов из "Красной Книги"

Исса (руна)= Холод = Штиль = Лёд.

Лалангамена - лучшее место во Вселенной, известный обитаемый мир.

Лоа - живущие много лет верховные правители Лалангамены, по легенде, прибывшие со звёзд на лодках или на драконах. Известны двенадцать Лоа, которые составляют Верховный Ковен:

Хорн/Дея / Луг/Навван / Кинк/Доля / Макош/Ной / Инк/Ишта / Сурт/Шахор.

И ещё как минимум несколько, которые не входят в Верховный Ковен.

Мактуб - великая книга, которую пишет каждый человек. Пишет мыслями, словами, действиями. Судьба. Лог о воплощении, который можно будет перечитать после смерти.

Отступник (Бунтарь / 13-й Лоа) - бунтующий Лоа, не входящий в Конклав.

Орг о н - энергия жизни и колдовства. Примерно то же, что и прана / мана / ци.

Остальное будет потом

На третьем этаже пятого научного блока Института Внеземных исследований, или просто ИВИ, для своих, так сказать, снова бесновалось странное создание. Больше всего оно походило на закрепившихся в массовом сознании образ чертёнка — низкорослый, примерно по пояс взрослому человеку, сгорбленый, даже небольшие кожистые крылышки за спиной имелись, выполняющие роль больше украшения, нежели по-настоящему способные на полёт. Но полностью зеленовато-жёлтая кожа, отсутствие носа и ушей, а так похожие на птичьи трёхпалые ноги с острыми когтями, при нормальных руках с пятью пальцами, не позволяли его точно классифицировать как демонообразного. Тем не менее, за глаза его ни один сотрудник Института, даже обслуживающий персонал, иначе как Демон Викторович не называл. Почему Викторович тоже никто и не знал, закрепилось как-то. Самоопределялся чертёнок странным набором звуков, складывающихся в «гшадизух» даже после освоения человеческой речи. Только вот имя это или видовая принадлежность так никто и не понял.

В соседней комнате, за монолитной стеклянной стеной, в кресле сидел мужчина лет сорока в синей спецовке и с наслаждением наблюдал за действиями Демона Викторовича. Ещё после первого беснования все предметы интерьера в отведённой ему комнате заменили на укреплённые и негорючие, так что сильных разрушений и в этот раз не будет.

— Это что, Михалыч? — спросил подошедший сзади к мужчине парень лет двадцати.

— Сева, не подкрадывайся! — вздрогнул, рявкнул мужчина. — Всего третью смену работаешь, а уже обзавёлся мерзкой привычкой.

— Я вовсе не подкрадывался, — возразил Сева, перекинув длинные волосы, заплетёные в косу, с правого плеча на левое. — И ничем я не обзаводился, я всегда так хожу и…

— Меньше разговоров, — перебил парня Михалыч. — Бери кресло, садись, наблюдай. Не каждому после недели с начала работы, да ещё и в статусе стажёра, доводится видеть получение стаугалита.

— Оу, — многозначительно выдал Сева, оглядываясь в поисках чего-нибудь для сидения.

Кресла рядом нашлись на правой от стеклянной стены двери. Как геймер со стажем, парень сразу же понял, что мебель эта достаточно дорогая. Настолько, что для её покупки не грех продать обе почки и всю оставшуюся жизнь жить на гемодиализе. А тут их сразу десять штук.

— Ну чего застыл-то? — поторопил, не оборачиваюсь, Михалыч, сидя точно в таком же кресле. — Давай быстрее, пропустишь всё.

Взяв себя в руки, Сева схватил первое в ряду кресло подкатил его к Михалычу. На расстоянии примерно полуметра от стеклянной стены, красным скотчем была проведена линия.

— А это зачем? — спросил стажёр, указывая на скотч.

— За эту линию нельзя заезжать, иначе Демон Викторович нас увидит, — пояснил Михалыч.

— А я думал с той стороны стекло непрозрачно.

— Особенности зрения Демона Викторовича, не позволяющие ему видеть хоть что-то дальше сорока сантиметров за стеклянной поверхностью. Поэтому проводить дорогостоящую процедуру полного затемнения не понадобилось.

— Как удобно, — скривившись в усмешке, протянул Сева.

— Наше начальство любит говорить «рациональное расходование энергии», — поправил напарник. — И это на самом деле не лишено смысла.

Тем временем гшадизух продолжал прыгать по своей комнате, натыкаясь на мебель и отталкивая её со своего пути, кривить довольно страшные рожи и даже издавать звуки разной высоты и громкости, не слышимые по эту сторону стекла.

— А чего он в принципе добивается, Михалыч? Чего ему не хватает?

— Если в глобальном плане, то нам, простым работникам, это неизвестно. Наша задача следить за поведением Демона Викторовича и реагировать на отклонения от прописанной нормы.

— Реагировать? Нормы?

— Нормы ещё прочтёшь, когда стажировка закончится, пока просто смотри. А реагировать будешь вот этим.

Михалыч поднял левую руку, не рискуя вытягивать вперёд. На запястье краснел и зеленел разнокалиберными датчиками широкий чёрный браслет. От него к большому и указательному пальцам шли тончайшие металлический цепочки, заканчивающиеся чем-то наподобие напёрстков.

— Как пользоваться нейромодулем так же расскажут по окончании стажировки, — спустя полминуты продолжил Михалыч, давая парню рассмотреть устройство. — И ещё придётся сделать операцию на глаза, без неё очки носить невозможно.

— Да, я знаю, меня предупреждали, — кивнул Сева. — Но ты сейчас сам без очков.

— Вот именно, сейчас. Пока Демон Викторович беснуется, ничего членораздельного он не производит, незачем разряжать дорогостоящее оборудование. Мы не для того…

— …добываем стаугалит, чтобы расходовать понапрасну, — закончил стажёр. — Первое в правило ИВИ, я помню.

— Потому и взяли тебя, а не два десятка других кандидатов. Смотри внимательнее, сейчас начнётся.

Прямо напротив позиции работников, книжный шкаф, под завязку забитый разнообразными томами, подался назад, будто на колёсиках, и отъехал в правую сторону. В помещение заехала большая тележка, больше похожая на передвижное рабочее место повара. Сам повар тоже был, миловидная женщина примерно тридцати-тридцати пяти лет в фирменном кителе и с косынкой на голове. Гшадизух тут же прекратил свои попытки разнести комнату и замер, мелко подрагивая.

— Чего это с ним? — спросил Сева.

— Принюхивается, — ответил Михалыч, надевая очки.

Выглядели они как первые VR-порты, только вместо смартфона было толстое красное стекло. И в его глубине почти неуловимо для глаз бегали синие и жёлтые искры.

Тем временем, повар что-то говорила гшадизуху, тот отвечал, ощутимое даже по эту сторону стеклянной стены напряжение постепенно схолило на нет. В процессе разговора женщина раскладывала по своей тележке миски и банки с надписями «Мука» И «Сахар».

— Они собираются замешивать тесто? — удивлённо спросил Сева.

— Демон Викторович обожает выпечку, — пояснил Михалыч. — Это поняли не сразу, но как только поняли, добыча стаугалита пошла на поток.

— А разве это не сложный неконтролируемый процесс? Разве для этого не нужно дорогостоящее оборудование?

— Такие очки совсем не дёшевы, если хочешь знать, — раздражённо ответил мужчина. — Да и браслет тоже не рядовая безделушка, как и сборщики вещества. Так что в плане оборудования вранья нет.

— А где есть?

— Нигде нет. Догадаться до специфических пристрастий каждого конкретного демона не так и просто, большинство так и дают стугалит по странному графику и собирают такой исключительно вручную. Нам в некотором смысле повезло, Демон Викторович зациклен на еду, а конкретно выпечку. В Индии только через семь лет смогли догадаться, что один из их гшадизухов балдеет от кельтской музыки. В Индии! От кельтской музыки!

— Сложная им досталась задача, — буркнул парень.

— Вот именно. Зато после такого открытия сбор стаугалита превращается в рутину с оборудованием. И так сразу не скажешь, что в итоге легче.

За стеклом в это время повар что-то объясняла своему напарника, уже одевшему взятый буквально из воздуха такой же китель. Онмасли о чём-то поговорили и вот Демон Викторович уже нарезает без ножа кубиками сливочное масло, затем без миксера взбивает яйца и сахар до пены, а после подготавливает сухие ингредиенты в виде муки, порошка, похожего на разрыхлитель, и щекотки соли, просто всё смешав.

— Песочное тесто готовят, — пробормотал Сева.

— Ты умеешь читать по губам без очков? — удивился Михалыч.

— Мама часто в детстве готовила печенье, — смущённо произнёс парень, — мы с сестрой помогали ей, тесто раскатывали и форму вырезали. Что они говорят я не понимаю, честно.

— Ещё успеешь напониматься. Инга Витольдовна в основном рассказывает, как и что делать, и извиняется за забытые инструменты.

— На самом деле забытые?

— В самый первый раз — да. Тогда мы и поняли, что чем больше Демон Викторович использует своих способностей, тем чище получается стаугалит. Сегодня, видимо, была дана задача на самый чистый из возможных, поэтому Инга перешла к новому для Демона Викторовича виду теста, да ещё и без всего.

— А как Демон Викторович к такому относится?

— Как обычно — пыхтит, ворчит, но делает, ему же интересно. Ну и свои странные фразочки тоже вставлять не забывает.

— Фразочки?

— При нарезании масла, например, он сказал «суслики умирают стоя». Я уверен, никто так и поймёт, что это значит, да и сам Демон Викторович вряд ли отдаёт себе отчёт, что и как говорит. Поначалу аналитики пытались разглядеть во всём этом смысл, но и они бросили эту затею.

— И как часто Демон Викторович произносит такие фразочки? — с интересом спросил Сева

— Да считай что всегда, — отмахнулся Михалыч, — ещё надоесть успеют. Вот сейчас вместо теста получилось не пойми что…

— Просто надо было в яйца с сахаром сначала ввести масло, а уже потом муку с разрыхлителем, а не наоборот.

— Ну ты пойди к ним и научи как надо, — ехидно протянул мужчина.

— Так ведь контакты с объектом категорически запрещены.

— Вот именно, поэтому Инге лучше знать, что и как она делает. Так вот, после неудачи Демон Викторович выдал «отголоски того разговора остались у него в голове», на что Инга сказала, что он не оригинален. Но вроде у него получается.

Спустя пару минут из миски на стол упал желтоватый комок и тут же окутался покрывало из синих искр.

— Время ускоряет, — пояснил Михалыч. — Инга сказала, что тесту надо постоять и отдохнуть, Демон Викторович решил задачу по-своему.

Спустя ещё двадцать минут, из которых три четверти времени гшадизух вырезал из тонко раскатанного пласта различные сложные фигуры, а остальное время как раз раскатывал и выпекал с помощью красно-жёлтых искр, печенье было готово. Демон Викторович выглядел довольным, во всяком случае, об этом свидетельствовала его жуткая улыбка реально от уха до уха, полная острых жёлтых зубов в два ряда на одной челюсти.

— Уважаемые пассажиры, убедительная просьба держаться за поручни, — пробормотал Сева, повторив сказанное за гшадизухом.

— Что, прости? — переспросил Михалыч.

— А?

— Что «а»? — ехидно переспросил напарник, вставая с кресла и снимая очки. — Пошли, Демон Викторович сейчас уснёт, нам надо собрать вещество.

Пройдя внутренним коридором, работники оказались в тесной комнатушке. Из всей мебели в ней было только два шкафчика друг напротив друга.

— Надевай костюм, — бросил Михалыч, окрывая левый. — Ни одна капля стугалита не должна попасть на кожу, иначе будет очень плохо. Не смертельно, но пару часов чесаться точно будешь.

Пять минут у Севы заняло надеть комбинезон из серой толстой резины поверх стандартной спецовки. Раздеваться, в отличие от Михалыч, он не стал и теперь ему было жарко, но он терпел.

— Так сильно не любишь чесаться? — рассмеялся Михалыч. — Все вы такие поначалу, ничего, привыкнешь. Бери маску и пылесос, ходим осторожно. Я иду первым, собираю то, что у самой двери. Ты ждёшь, пока я не пройду полтора метра и только потом идёшь следом. Понятно?

— Понятно, — кивнул Сева.

Михалыч хмыкнул, надел маску, респиратором и эластичным резиновым капюшоном напоминающую противогаз, закрепил на спине прибор, и в самом деле похожий на старый пылесос с гибким шлангом, и подошёл к стене. Браслет тут же запищал и замигал цветовой комбинацией, часть стены ушла вверх, открывая вид на комнату гшадизуха. Сам он лежал слева, на кровати, и мирно спал, похрапывая. Вся комната при этом, за исключением спального места, покрывал серо-зелёный мерцающий налёт. Михалыч направил шланг на пол, «пылесос» тут же с тихим шелестом заработал, втягивая в себя вещество. Сева некоторое время наблюдал за процессом, после чего осторожно расстегеул комбинезон и достал из кармана спецовки складной нож. Примерившись к шее напарника, он уже собирался нанести удар, как Михалыч резко развернулся, одним движением стянул со стажёра маску и выпустил в лицо серо-зелёную струю. Лицо напарника тут же стало меняться, кожа поменяла цвет на синий, исчезли нос и уши, волосы стали напоминать пушки одуванчика. Часть вещества попала в глаза, «стажёр» стал медленно оседать на пол. Подхватил его, Михалыч снова открыл дверь, затолкал гшадизуховго шпиона в комнату со шкафчиками, вызвал охрану, а сам продолжил собирать стаугалит.

— Снова вы оказались правы Иван Михайлович, — произнёс среднего роста мужчина в белом халате. — Очередной демонообразный попытался спасти своего собрата.

Ничего другого, кроме пола и роста, в собеседнике Михалыч не знал. Ну и имя ещё. Всё тело доктора покрывала чёрная ткань, даже лицо. Говорили, что это последствия аварии первых экспериментов со стаугалитом, но спрашивать об этом сборщик ресурса не рисковал.

— Но и вы тоже правы, Георгий Германович, — не остался в долгу Михалыч. — Вы тогда сказали, что это будет длиться десять лет не меньше.

— Я-то это ляпнул так, для красного словца, и меня на руках лишь предварительные анализы о состоянии подопытного, — рассмеялся доктор, присаживаясь на единственную в комнате табуретку. — Будет смешно, если я всё же окажусь прав.

— И всё же прошло больше четырёх лет, почти пять, а перед каждым сбором появляется новый спаситель нашего Демона Викторовича. И ведь с одним и тем же набором фраз-маркеров. Я бы на их месте давно сменил тактику.

— Тогда было бы труднее охранять подопытного, — возразил Георгий Германович. — Будь гшадизухи умнее, мы бы все крутились, как белки в том колесе, каждый раз придумывая новые схемы поимки шпиона. А мы ведь до сих пор не знаем, как они проникают к нам.

— Правда в ваших словах тоже есть, — согласился Михалыч. — Я всё собрал и могу идти.

— Идите, Иван Михайлович, — согласился доктор, — Вам ещё очередной километр отчётов писать.

Сборщик стаугалита ушёл через туда дверь. Шпиона давно унесли, Михалыч снял комбинезон, оставил «пылесос» в шкафчике, зная, что его заберут, и отправился в душ, что был в смежном помещении. Доктор же, убедившись, что за ним никто не следит, направил в сторону стеклянной стены правую руку. Та стремительно покрылась непрозрачным морозным узором. Гшадизух тут же проснулся и сел на кровати.

— Прости меня, сынок, — пробормотал «Георгий Германович», наклоняясь к демонёнку, — Осталось чуть более пяти лет и ты будешь полностью здоров и сможешь открыть собственную кондитерскую. А сейчас надо потерпеть, осталось чуть больше пяти лет.

— Я всё понимаю, папа, — тихо прошептал в ответ «Демон Викторович». — Пусть люди с этой планеты думают, что добывают из меня энергию, я потерплю. Да и не издеваются надо мной, даже учат. Жалко тех, кто пытается меня каждый раз спасти.

— Мы ведь раз за разом говорим друг другу одни и те же фразы, — улыбнувшись, сказал «доктор». — Наш маленький ритуал.

— Как и они. Из них ведь потом тоже тащат энергию, да?

— Не думай об этом, сынок. Главное сейчас — спасти тебя. Остальное будет потом.

— Я посплю, можно? — попросил демонёнок. — Каждый раз в сон клонит после выброса.

— Спи, сынок. Увидимся через две недели, когда всё повторится снова.