"Ю"

Глава 1

«Ю»

Глава 1 (10 июня)

Солнце настойчиво пробивалось сквозь тонировку авто. Мимо пролетали салатовые рисовые поля и поблёскивали водой. Река разделяла их на два разных мира. В одном- тёмно-серые тучи заполонили небо, а в другом- лучи пригревали грозовой вал облаков. Горы были далеко, но массивно возвышались над деревнями.

- Удивительные места! – сказал папа. Мама поддержала его. Она всегда ему содействовала. Про таких говорят «неразлучники».

Вдалеке стали виднеться широкие дороги. Со стороны автомобильные пробки были похожи на многочасовой красочный забег, расплывающийся в закате городского светила. Честно говоря, меня испугало такое движение, особенно, когда мы подъехали к центральному округу города. Папа успокоил меня, сказав, что наш дом за городом. Вроде недалеко от Ханчжоу. Сквозь тяжёлый рок я слышала обрывки разговора. Мама рассказывала легенду об этом городе. Какая-то там летающая гора, провидец-монах. Да ну их, эти легенды «тикуна»! Шёл третий час езды, и мы приблизились к другому городскому полюсу.

- Ура! – завопила мама и притянула руки с картой к груди.

На очередном куплете «Sweet dreams» я высунула наушник и взволнованно спросила:

– Что такое?

- Всё замечательно, мы скоро приедем в наш новый дом!

– Ааа, – протянув, я снова углубилась в новости фейсбука.

Улочки постепенно сужались. Всё чаще на дорогах встречались люди с ослами. Они везли, казалось бы, пудовые баулы. Разносился аромат пионов и настоящего мёда. Июнь уже обнял каждый дом. Сладкие сиреневые деревья украшали ухоженные дворики. Небольшие дощатые бордюрчики отделяли имения хозяев. Деревня уходила далеко вверх по горе. Дома были небольшими и, казалось, на самой пике поместилась бы маленькая хибарка.

Мы подъехали к двухэтажному дому. Крыша была из тёмно-коричневой черепицы, белый фасад разделялся крупными брусьями на стыке стен. Я представила, что домик обили ватой и решили закрепить балками. Нас встретили двое пожилых людей. Мужчина был одет в длинные шелковые штаны и свободную кофту широкого покроя. Седые волосы покрывали места бакенбард и спускались по худощавому лицу. Борода была совсем белёсой, а усы ещё сохраняли стальной оттенок. Суженые глаза, отливавшие медью, потеплели, когда старик расплылся в улыбке. Женщина, одетая в бордовый халат с золотыми и блестящими лентами по краям, несла что-то в руках. Волосы, седевшие у корней, были аккуратно прибраны в пучок и открывали прямые, но женственные черты. Крупные глаза, небесно-голубого оттенка с оранжевыми вкраплениями, вызывали доверие и доброту. Её вид «большой кошки» навлёк на меня мысль, что женщина русская.

Старушка держала поднос с большой рыбиной в кляре. Пара приветствовала нас жареным карпом. Я неохотно открыла бамбуковую дверь и вошла в гостиную. В ней было много света. Диваны, стулья и шкафы были закрыты белыми простынями. Стянув покрывала с высокого комода, нечаянно задела маятник у матовых трубочек. Наверное, это был какой-то талисман.

Я с интересом присмотрелась к нему.

– Поющий ветер, – вступил старик. Тебе нравится?

– Да, чистый звук.

- Он отгоняет демонов.

Неодобрительно посмотрев в сторону рассказчика, я усмехнулась.

Мягкий свет с террасы частично покрывал деревянный пол. Захотелось выйти на веранду. Там стояло плетёное кресло-качалка с подушками и зелёным пледом. На подушках были вышиты лилии.

Все перила были вырезаны рельефным ножичком (у моего дедушки был такой) и покрыты янтарным лаком. Почти марлевые занавески висели возле аккуратных деревянных колонн. Коснувшись тонкого хлопка, я осторожно отодвинула его. Пришлось зажмуриться - зеленый цвет ударил в глаза. С трудом открыв их, начала рассматривать сад. В центре возвышалось то самое сладкое сиреневое дерево. От него шли каменистые дорожки закруглённой схемы. Между ними прорастали мелкие цветочки, в земельных пробелах росли пионы. Остальная часть сада была в деревьях и плодовых кустарниках. Аромат исходил чудесный. Закончив с садом, я поднялась наверх по прямой лестнице.

–Третья ступень скрипит, пап. Надо бы сделать её. А то неудобно ночью за едой к холодильнику пробираться, – заметила я.

– Хорошо, мартышка, скоро посмотрю.

Второй этаж по документам был, а по факту – это был чердак. Обычный такой чердачок со скромным окошечком. Стены, окрашенные в светло-зелёный, проиграли в борьбе со временем – краска с упорной надеждой на «светлое будущее» постепенно осыпалась. В помещении пахло сыростью и китайским освежителем.

Родители вошли в комнату с восторженными криками:

– Детка, тебе нравится?

Натянув любимую улыбку, выставив большой палец вверх:

- Конечно! О чём разговор! Это же комната, о которой можно только мечтать!

– Мы понимаем, сейчас сложно. Друзей у тебя здесь нет, да и дом – так себе. Но и ты нас пойми: у нас пока нет денег, но скоро…

- Я гулять, и да, не заморачивайтесь.

– Только не далеко от дома!

Мама крикнула, когда я открывала трубчатую дверь. Подняв голову в сторону «правильной» лестницы, я заговорила:

– Ну, мам, я уже не маленькая.

– Недалеко от дома, я сказала!

Глава 2 (10 июня)

С осторожностью шагая по неизвестным мне дорогам, я добрела до подножия горы. Издалека, в южной и северной частях скалы, виднелись очертания людей. Они были вроде монахов. Но лиц, как я не старалась - не разглядела. Дойдя до густых деревьев, окружавших скалу, послышалась музыка. Я пошла на звук. На каменном выступе сидел мальчик в оранжевой простыне. Музыкант был коротко подстрижен и сидел лицом к огненной зарнице, тлеющей на краю неба. Выключив Хеви-метал и закрыв глаза, я чувствовала, как мелодия наполняет меня. Не поворачиваясь, мальчик сказал:

– Не слушай такую музыку. Она препятствует естественному течению энергии. Иначе говоря, привлекает демонов.

- Опять демоны!? Стой. Откуда ты знаешь, что я слушала?

- Я тебе потом расскажу. Шёлковые лучи обвивали незакрытые загоревшие руки мальчика. В левой- он держал инструмент. Глаза были тихими : от насыщенно-миндалевых до золотисто-карих.

- А с чего ты взял, что будет «потом»?

- Просто поверь мне.

- Да кто ты такой, чтобы я тебе верила!?

- В этом и состоит проблема человечества. Вы забыли значение слова «верить». Пойдём со мной.

Я показывала гнев, но в душе всё было подозрительно спокойно.

Мы шли по тоннелю, было совсем не страшно: свет с той стороны освещал почти весь путь. Перед нами будто бы открылся другой: люди были в оранжевых одеждах, кэса, как мне дальше объяснили.

- Смотри, все уже ждут нас.

- Нас!? Ты о чём? Каких «нас»?

- Меня и новый незаполненный сосуд, то есть – тебя.

- Извини, что они ждут? Незаполненный сосуд?

- Да.

- Я ухожу. С меня хватит этой психушки. Я повернулась и зашагала по ту сторону скалы.

- Сколько раз сны сбывались? Ты же молчишь о них. Почему?

Меня обожгло. Дыхание участилось. Казалось, этот человек знал обо мне всё.

- Не хочу чувствовать себя таким же психом, как и ты!

- Неужели? Что ты видела в последнем сне?

- Какая разница!? Пшеницу.

- Ты готова.

- Готова? Да к чему!?

- К просвещению. В конце сезона дождей, раз в пятьдесят лет избирают просветлённых. В этот раз выбор будет стоять между мной и тобой. Пойдём, покажу твою пшеницу.

Мы прошли заброшенные капища. Впереди вдруг зашелестели маленькие полупрозрачные крылья. Я пригляделась. Под крылышками скрывались крохотные тельца с волшебными личиками. Голубенький блеск аккуратно обвивал существ. Глазки были чёрными, и по черноте не было ясно, что радужная оболочка вообще присутствует.

- Это сильфы.

- Кто?

- То же самое, как ты и я. Только их сознание в пониженной вибрации. Они неплохие. Иногда я засыпаю под их песни.

- Они поют?

- Нет, нет. Не голосом. Мальчик приложил руку к виску – вот здесь. Одна из «черноглазок» приблизилась ко мне. Я протянула руку и ожидала посадки. Маленькие ножки по ощущениям были похожи на пасту, но при прикосновениях не оставляли следов. Влажные ручки размером с муравья старались удержать мой мизинец. Сильф сделал несколько шагов по запястью и повис на верёвочном браслете. Поднявшись хрустальными крыльями до моего лица, сильф растянул улыбку на тоненьких губках и обнял кончик моего носа.

Сильфы раздвинулись и открыли нам поле. Я никогда не испытывала столько умиротворённости и душевного покоя, не чувствовала такую лёгкость…

Это удивительно. Золотые колосья нежно касались моих ног. Ветер убаюкивал ниву. Я ощущала себя частью необъятной вселенной и в то же время была самим Космосом. Казалось, в тот момент всё сошлось. Я обернулась на моего спутника. Он снова прочёл меня и улыбнулся.

Глава 3 (25 июня)

Время осыпалось, будто бы плюха песка намоченная слезами сводов. Однажды мама увидела нас вместе и затащила на ужин. Часов в семь мы уже сидели за столом. В доме пахло запеченной рыбой. Этот «чудесный аромат» добрался даже до моего шкафа. К вечеру мы, конечно, всё проветрили, но одежда всё ещё отдавала душком.

Чтобы хоть как-то разбавить запах, я побежала искать сирень. В округе стояли пахучие аллеи. Без свидетелей, пробравшись в парк, я отломала пару веточек с обильными фиолетовыми кистями.

-Что же, Ю, у тебя интересная одежда,- разрядив обстановку, поинтересовалась мама.

- Это называется «кэса», мам.

Глазами, как у совы, я убеждала маму, не повторять термин. У неё плоховато с китайским.

- Кейса?

Мы с Ю переглянулись и невидно улыбнулись.

- Мисс Бёртон, кээса, – вытянул Ю.

- Ну, а я как сказала? Кэсай.

Мы дружно засмеялись. Все вели себя непринуждённо, если бы не папин вопрос.

Папа всегда придерживался нейтралитета к религиям. Но, видимо, этот вечер был исключением.

- Скажи, Ю, ты читаешь молитвы?

- Я читаю Вселенную,- сказал Ю и с уверенностью посмотрел в меня.

Я засияла и на душе у меня как-то потеплело. Я предполагаю: это от гордости.

- Вселенную? А какая это церковь?

- Это не церковь. На всей земле не найдётся такой Церкви.

- Ты буддист? Я читал о буддизме несколько лет назад. Мне не подошло. На мой взгляд, ни одна религия не соответствует современному человеку, - с усмешкой сказал папа.

- Сэр, вы не правы. Религия – течение, помогающее нам обрести себя. Вы грамотный человек, я думаю, вам подойдёт конфуцианство.

Папа сдвинул брови и вопросительно посмотрел на Ю.

- Юноша, а я думаю, что ваш возраст не позволяет советовать человеку, который в два с половиной раза старше вас. Мама и я переглянулись, испугавшись надвигающегося скандала, захотели сменить тему. Но Ю успел начать раньше.

- Дело не в возрасте. Просто ваше сознание захламлено «человеческими границами» или, как их ещё называют, «ментальные рамки».

- Ох ты! Человеческими границами! А ты у нас значит не человек?

- Нет. Но и вы не человек. Мы всего лишь божественные начала в телесной оболочке.

По мне побежали мурашки, в состоянии жаркого холода я, не обдумывая, выдала:

- Хотите пирог?

- Детка, отойдём на минутку. Я жду тебя на террасе.

Выйдя к папе, я встала у дверного проёма. Неслышно скребя массивный брусок, я держалась прямо. - Малыш, тебе лучше не общаться с этим человеком. Ю долго учил меня спокойствию, и я вела себя сдержанно.

- Почему? Потому что он имеет свою голову на плечах? Или что? Потому что он не такой как все и его не интересуют обыденные проблемы человека?

- Детка, он – сектант! Разве ты этого не видишь?

- Что ж, в таком случае – я тоже сектантка.

Ужин не удался. Мы с Ю вышли во двор.

- Эх! Жаль - пирога не дождался. Засмеявшись дуэтом, мы пошли вниз по каменистой дороге. Казалось, прошло около получаса, но домой я вернулась через два с половиной.

Мама с папой читали, когда я открывала дверь. Усевшись рядом, я тыкала на кнопки старенького пульта от телевизора.

- Мартышка, я тут подумал. Я не прав. Ты можешь общаться, с кем захочешь. Просто я волнуюсь. Серьёзно.

Улыбнувшись, я пролепетала:

- Пап, с ним я в безопасности.

Поднимаясь наверх, я шепнула маме: «Спасибо!»

Глава 4 (5 июля)

Шли недели. Ю учил меня. Учил всему. От капельки росы, умывающей земные травы, до галактик и Вознесённых Владык. Мы говорили об Иисусе, и Будде, и Майтрее. Я хотела их слышать, чувствовать каждой песчинкой своего сознания. Ю говорил, что это произойдёт. Вопрос только «когда?». Он часто напоминал о важном избирательном процессе. Я не хотела думать об этом – в конечном итоге мы бы расстались. Он был настоящим другом. Заворожённая, я слушала его рассказы о Вселенной и волшебных существах. Мы собирали цветы на пике прилетевшей скалы. Кстати, о скале. Ю сказал, что много тысячелетий назад, скала, за которой сейчас находится монастырь, действительно упала на Ханчжоу. А монах, который спас свою деревню, стал просветлённой душой.

Выборы должны были пройти на исходе сто девяностого дня. То есть – 16 августа – день прощания.

Первое августа. Я проснулась от резкого сладкого запаха. Возле моей кровати лежал раскрывшийся пион.

Я услышала Ю. Он играл на свирели. Я выбежала к нему вся сонная и счастливая, как в первый день лета. Мы весело поднялись на пику. Кто бы мог подумать – скала издали создавала визуальный эффект острой вершины, но на деле – пологая местность. Мы собирали цветы. Я улыбалась, но тревога за день выборов сбивала меня с толку.

- Что с тобой? Ты расстроена? - Ю медленно направился ко мне.

- Ты же знаешь. Я не хочу тебя терять. Сквозь ком в горле, проступили слёзы. Я почти плакала. Закрывшись распущенной косой, я отрывала листы у лонгана.

- Ты никогда не будешь одна. Перебив мои мысли, он приложил руку к виску, как в первую нашу встречу – вот здесь, я навсегда с тобой.

- Ты не понимаешь! Я останусь без тебя. Разве это не печально? Ты стал для меня не просто наставником. Ты мой друг, Ю. Как бы сказал Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили». Ю тепло обнял меня. Мы молча стояли на вершине нашего мира, все заботы будто бы остались где-то внизу. Наш разум был занят друг другом.

Прошло четырнадцать суток с момента, когда мы с Ю начали понимать друг друга мыслями.

Вечером, в часу десятом, я услышала свирель. Открыв маленькое окошко, я увидела, как маленький монах звал меня.

- Уже поздно, - громко прошептала я в ночной ветер.

- Пойдём, это стоит того. Я прокралась по ступеням и, когда дошла до третьей снизу, аккуратно её переступила. Я была в фланелевой пижаме и домашних тапочках. Волосы опять завились. «Растрёпкой» я пошла к нему. Ю улыбнулся мне.

- Пошли, всё уже готово.

- Я перестала спрашивать о твоих намерениях, после первой встречи.

- У тебя с тех пор за пазухой газовый баллончик?

- Нет. Просто я верю тебе. Ему было приятно. Неторопливым шагом мы спускались по деревне. Картонные дома отливали безжизненным металликом, а тени крыш, затянутые вверх по краям, напоминали одну длинную волну. Ей определённо не хватает синевы. Гладкие камешки, уложенные один к одному, придавали эстетики даже сельской местности. Мы дошли до озера. На берегу был постелен шёлковый плед, а рядом стоял телескоп серебряного напыления. Я была в восторге!

- Даже не буду спрашивать, как ты узнал! Это потрясающе! Где ты его взял?

- Один знакомый монах одолжил, – с гордостью (хоть и мнимой) говорил он.

Я смотрела в зеркальные линзы, а Ю устроился на покрывале.

- Вот там большая! А там малая медведица! – Я буквально привизгивала от счастья. - Ю, а когда у тебя день рождения?

- О-о-о-о-о! Мне уже сто-о-о-олько земных лет, что когда я ноты учил, у вас только гороскоп начали рисовать. – Усмехнулся он.

- Ах ты! Маленький «умник»! Значит, я сейчас разговариваю с дряхлым стариком!?

- Ну, получается так. – повёл взглядом и приподнял брови.

- Я же должна чувствовать чудовищное отвращение. – Гордо проговорила я.

- Миссис, вы слишком критичны ко мне. Не такой уж я и дряхлый. – Голосом Фрэнка Синатры сказал Ю. Протянув мне руку для танца и снисходительно улыбнувшись, он аккуратно, по-кавалерски склонил голову.

Мы сделали пару круговых движений и «кривенькое» балансе.

- Танцы под звёздами-и-и-и! – напевала я, подняв голову в по-океански глубокое и синее небо, а Ю смотрел на меня и улыбался.

Глава 5 (15 июля)

Не помню, что снилось, но звук будильника вернул меня в реальность. Прошло пару часов, а Ю всё ещё не было. Конечно, он не должен проводить со мной сутки напролёт, но где его носит уже третий час!?

Внезапный крик остановил раздумья. Это был он. Когда я выбежала к нему на первый этаж, он задал мне лишь один вопрос:

- Ты же умеешь плавать?

Мои глаза засияли. Я сразу поняла, что мы направляемся к озеру.

Пейзаж оставлял желать лучшего. В этот знойный день люди попрятались в своих домиках и томно помахивали на себя веерами. У неба словно выкрали облака, а бездонная синева, казалось, обуяла весь Ханчжоу. Раскаленные камешки то и дело попадали в мои старенькие сандалии. По пути к воде Ю предложил заскочить в его кладовую.

- Я еще не ходила в эту сторону развилки.

- Я тебя сюда и не водил, - улыбаясь ответил Ю.

Добравшись до заброшенного дома, Ю торжественно объявил свой таинственный закуток. Я сомнительно повела взгляд, улыбнувшись левым уголком губ. С нерешительностью открыв облезшую дверь, я ступила на порог. Скрип досок опустил взгляд вниз.

Круглая комната была погружена в солнечный свет. Деревянные полы отливали матовым родием. Стены были выкрашены в сочные цвета мира. Аккуратные рисунки завораживали, и я с изумлением принялась их разглядывать. Потолок отдававший чем-то космическим смотрелся так легко и воздушно, что, казалось, вот-вот и сюда ворвётся ветер. Из мебели в комнате числились лишь жёлтый, посыревший от времени диван, два резных табурета и небольшой столик, стоявший у окна. В центре располагался мягкий вязаный коврик салатового оттенка. Напротив окна грустно смотрелось драповое полотно.

- Ю, послушай, но ведь снаружи дом с углами.

Улыбнувшись, Ю с каким-то таинством в словах сказал:

- Пойдём, покажу фокус.

Приблизившись к тёмному драпу, Ю отодвинул ткань, и показалась маленькая серая дверка с железным кольцом вместо ручки. Поспешив к дивану, Ю погладил пыльный пол и вытянул старинный ключик. Отперев дверь, Ю позвал меня за собой.

Света в этом угловатом помещении не было. Одно лишь радовало глаз – зеркальце с комнаты, на которое падал свет, передавало его цветным стеклышкам, пускавшим крапинки на стены. Ю нашёл спички и зажёг свечи одну за другой. Вдоль угловатых стен держались подсвечники из пыльной позолоты. - Ю, а из чего пол? - Солома и сверху старые покрывала. - А зачем это помещение? Лишь произнеся эти слова, я увидела голубоватое свечение за углом. Завернув, свет ударил в глаза. Голубая стеклянная колба, выходящая из земли, была на треть заполнена каким-то желе. - Ты помнишь Сильфов? – интересовался Ю. - Конечно, помню.

Ошарашенная, но в то же время завороженная, я смотрела на колбу и выплывающие из неё маленькие светящиеся крошки. - Здесь они рождаются, – мягко проговорил Ю. - Но как?! Почему мы видели их там, в монастыре? Как они туда добираются? Это же опасно- проделывать такой путь. - Они пролетают под землей. Ты, наверное, заметила, что здесь почти нет света. Солнечное сияние губительно для этих малышей. Во взрослом состоянии они отлично справляются с его синтезом, но, пока они маленькие, находятся здесь. - Поэтому колба исходит из земли. Там есть тоннель, не так ли? Хорошо, но, когда они немного взрослеют, вероятно желают вылететь из колбы. Как они добираются к «своему народу»? Раскопав солому, Ю указал на небольшой люк с рычагом. - Когда я вижу, что особь подходит для внешнего мира, я переношу их в этот люк. Внутри также проходит пластмассовая колба, доводящая до монастыря. Там их встречают остальные Сильфы. - Потрясающе, Ю! Ты же проводник! О! Это невероятно, правда! - Смотри, Сильф прилип к колбе. Ему уже пора на волю, вот у него на груди светится жёлтенькая сфера. Давай поможем ему. Осторожно открыв сетчатую крышку, Ю поднял существо на пальчике. Закрыв колбу, он открыл люк и с надеждой передал мне кроху. - Давай, клади его внутрь тоннеля. - Как скоро он доберется до дома? – спросила я, аккуратно положив Сильфа на пластиковый пол. - Неделя, полторы. Но ты не беспокойся, внутри тоннель обустроен для двух недельного путешествия, – заверил монах. – Я прихожу сюда каждую неделю и отправляю их. Обменявшись взглядами, мы направились к выходу, по пути освобождая свечи от огня. Ю запер входную дверь, и мы пошли в обратную сторону развилки. Под впечатлением от «святого места» (как я его прозвала), мы наконец-то добрались до озера. Аккуратная лодка была привязана к штыку на береге. Острая сторона была закрыта брезентом. Ю пригласительно повел рукой, и я прыгнула в лодку. Разобравшись с узлом, монах присоединился ко мне. Оборудуя двумя вёслами, мы направлялись к центру водоёма. Напротив отчаленного берега, в центре озера, есть небольшая роща каких-то влаголюбивых деревьев, мы медленно кружили вокруг них. Вода была такой прозрачной, что мне казалось, можно увидеть глубинных рыбок. В некоторых местах водоросли были так близко к поверхности водяной глади, что стоило лишь коснуться озера, как почувствуешь мягкие верхушки элодеи. Прощупывая рукой под брезентом, я обнаружилабумажный пакет с чем-то круглым внутри. Принявшись за упаковку, я спросила у Ю: - А что это? - Национальное китайское блюдо – «Яблоки в карамельном кляре». - Ух ты! Я такое ещё не пробовала. Ты будешь? - Нет, спасибо, я поел, пока готовил. - Ты сам сделал? – изумленно прошептала я. - Ну, разумеется, сам. Китайские монахи и не такое умеют, – горделиво ответил Ю. Прокусив карамель, я почувствовала яблочную мякоть. - Очень вкусно! – с полунабитым ртом, увлеченно проглатывая кусочки, я расхваливала «произведение искусства».- По правде сказать, яблоки получились отменными. Уходящее солнышко выборочно играло на воде свою мелодию. Блестящие круги на озере подзывали рыб к этим «тёплым местам». - Ну что, будем плавать? - Что!? – с растерянностью спросила я. Ю снял шафран и остался в одной лишь антарвасе (одежда под кэсу). Прыгнув в озёрную пучину, Ю исчез. Запасной одежды у меня не было, так что я решила нырнуть в длинной футболке. Через пять минут Ю подплыл с другой стороны лодки и качнул её. Я вскрикнула и плюхнулась в воду. Захлёбываясь в пресной воде, я пыталась выбраться наверх. Поднявшись, волосы отлично поместились на моём лице. Я гребла руками, поддерживая себя в воде. - Чудовище! Крик Ю остановил улыбку, и я закричала. Быстрыми движениями поплыла к лодке и услышала заливающийся смех моего дружка. Я обернулась и увидела, что кроме нас, никого не было. - Байчи! – со смехом поругалась я. Мы долго смеялись и плескались. Вода уже остывала, и мы решили, что приключений на сегодня хватит. С необъснимыми улыбками на лицах мы добрались до моего дома. - Ты почти высохла, – улыбчиво сказал он.

Я смутилась и отвела взгляд. Ю устремился ко мне, а я затаила дыхание. Тёплой рукой он коснулся моей щеки, и мурашки побежали по всему телу. Отодвинув руку, я кинулась обнимать его. - Спасибо, Ю, – с трепетом прошептала я.

Глава 6 (9 августа)

- Легенда берёт начало с истоков 10 века, ещё при династии Сун. Циси –это китайский день Святого Валентина, а если углубляться в философию, то это – духовная сила. - Святого Валентина? А мы этот праздник в середине февраля отмечаем, то есть – отмечали. К горлу снова подкатил этот ком, когда 11 мая родители «объявили» о переезде. В тот день я была сама не своя. После анонса о «замечательной Китайской деревне» с пустыми глазами я направилась портить слух. - Серьёзно! Я думала у меня перепонки лопнут! - Ты же понимаешь, что это была необходимость, которую трудно было обойти? – с надеждой сказал он. Я не поднимала глаза на Ю и пролистывала моменты из прежней, но ещё не забытой жизни. Мягкий стук повернул меня в сторону гостиной. Я решила, что Ю ушёл за чаем. - Ю? Ю? – протянула я. – Ты где? Ю? Я обошла плетеные кресла, и, когда дошла до дверного проёма, вдруг отключился свет. Я резко обернулась, и передо мной предстала фигура с силуэтом птичьей головы. -Ю, Ю, ты меня слышишь? Ты здесь? И тут, напротив стоящее тело протяжно заговорило ответным тембром: – Он тебя слышит. Крылья у фигуры начали подниматься, упёршись в стену, я ждала чего-то очень страшного. Внутри будто какое-то чудище жевало мои органы, и ямолча, так как язык онемел, смотрела на него с выпученными глазами. Чёрные перья приближались к моему лицу, и я надеялась, что провалюсь в стену. Тоненькие концы угольных крыльев прикоснулись к моему носу (и вот тут самый ужасный страх - чихнуть!), и я зажмурилась. - Воздушный рис или печенье? Я услышала шёпот Ю и, чувствуя, что свет пробрался в помещение, решилась осторожно открывать глаза. - Ну, так рис или печенье? Я открыла глаза и увидела Ю в чёрном перьевом облачении, с крылатыми рукавами и с огромной птичьей головой в руках. Раскрыв рот от злостного удивления, вздохнув поглубже, насупив брови, я бросилась толкать его. Упав на диван, мы долго не могли остановить смех. - Байчи-байчи-байчи! Ещё раз такое натворишь, я тебя больше в дверь не пущу! - А-ха-ха-ха! Тогда я через окно влечу! Переводя дыхания, мы наконец отлипли друг от друга (да, если вы не знали, всё это время я лежала на этом «шутнике», и, да, признаюсь, меня ничто не манило перестать делать это). - Ай! Да ну тебя! Мохнатый птиц! - А-ха-ха-ха! Видела бы ты своё лицо! «Ю-Ю, где ты!?» - передразнивал он. А мне нравилось. Нравилось слышать его необидные шутки и видеть его таким свободным и необремененным повседневностью. Да о чём тут говорить? Он нравился мне. - Ладно, принесу и печенье, и рис. Я одобрительно кивнула. За чаем со сладостями Ю рассказал легенду про этот праздник – Циси. - В далёком прошлом, когда люди еще разговаривали с феями, Пастух влюбился в одну из них. Любовь была тяжелой ношей и сладким упоеньем, в итоге, скрепив союз, в семье у феи и пастуха родились дети. Однако, счастье их было недолгим. Богиня Неба – покровительница семи фей, узнав о незаконном браке, решила разлучить влюблённых: она забрала фею на небо и запретила видеться им. Пастух после тяжелых переживаний решил, что в силах вернуть любимую. Богиня поняла, что её хотят обхитрить и прогневалась ещё сильнее, нарисовав на своде Млечный путь, который и разделял влюблённых. После нескольких лет ожидания Богиня смиловалась над несчастными и дала приказ птицам: с тех самых пор, раз в год, все сороки Китая поднимаются к небесам, тем самым выстраивая мост для встречи между небом и землей. Ежегодно в честь этой самой встречи в Китае празднуется фестиваль Циси, куда мы сегодня с тобой отправимся. - Что? Мы едем в город? Правда? – на одном дыхании выпалила я. - Правда, – задумчиво сказал Ю, забирая кружки и поднос с печеньем.

Привычно заталкивая выпавшие вещи в комод, я выбрала белую майку и чёрные джинсы с золотистыми замочками снизу. Наконец, закончив с одной из полок, я поднялась и стала присматривать пиджак…в общем, из моей груды вещей ничего не подошло, и я побежала в комнату родителей. Спустившись по массивной лестнице, я открыла витражную дверь. В комнате по обычному была заправлена кровать (конечно, идеально), а расписанные стёклышки играли цветными лучами. Мамин жакет с рельефным рисунком висел на спинке стула напротив белого платяного шкафа. Пройдя по мягкому коврику, я накинула жакетик и оценочно поглядела в зеркало на дверце: - Годится! - Ю, ты готов? – спросила я, подкрашивая ресницы. - Да, а ты? Я сейчас спущусь. - Я почти готова.

Звук стиснутых губ (только гигиеническая с малиновым оттенком). - Что? Я не слышу?

Выходя в коридор, Ю посмотрел на меня и сказал: - Нам уже пора ехать. Автобус отъезжает в семь. - Я уже готова! - Давай дверь закрывай, красотка. Добравшись до станции, мы поспешили занять места в автобусе: почти везде было свободно. Три человека сидели впереди, плюс водитель и билетёр. Мы уселись в самый край – 17 и 18-ые места. - Прочитай стихотворение, – улыбнулся Ю. - О чём? - А о чём думаешь? - О звёздах, о горных вершинах, о Боге, о тебе. - И как считаешь, какой лучше выразит твои мысли? - Ты знаешь, о ком я. - О! Боги! Неужели опять что-то русское? - Ю, ты же знаешь: я люблю русскую поэзию. - Ну ладно-ладно. Давай, начинай.

Не бойся в камне прорастать, Под небосвод подставив плечи. Пусть без мечты порой и легче – Не запрещай себе мечтать!

- А этого я не слышал. - Это – Эризн. - Думаю, что в следующий раз почитаешь мне Пушкина, – Ю посмотрел в окно. – Нам уже пора выходить. Мы вышли в самую гущу карнавального ряда. Люди были одеты в красно-розовые мантии, а кто посмелее - прыгали в чёрных птичьих костюмах. Всю авеню украсили красными фонариками и алыми лентами. На зданиях, красных от ленточек, шариков, бантиков, висели большие плакаты с изображением феи (как думали люди) и пастуха. Деревья в горшочках – все увешаны звоночками. - Ох! Как тут красиво! - Да, китайцы не скупятся на украшения! Ладно, пойдём к центру: там должны быть выступления и мастер-классы. Идёшь? - Да-да, я тебя догоню. Идти прямо и не сворачивать, да? - Да.

Прошёл несколько метров (смотрю ему вслед), обернулся с улыбкой: - Осторожнее. Я обещающе закивала. Войдя в лавку, в глаза бросились подставки с ароматными цветами. Несколько десятков венков, сплетённых атласом, так и просили их примерить! Но я сдерживалась и направилась в конец помещения: нежно-розовый веночек … Приподняв изделие, я начала искать мелочь в кармане - Десять юаней! И этот венок из камелий будет Вашим! -Да-да, – протянула деньги продавцу. – Спасибо. Подняв голову к двери, я заметила «поющий ветер»: - О! «Поющий ветер!» Хорошая вещь, демонов отгоняет (видели бы вы лицо кассира...такое впечатление, что я сбежала из «Алькан`a» и предлагаю купить у меня одежду)! Дзай тиен! - Д-дзай тиен. – быстро прошептал продавец. Я пробежала по улице и вышла на большую площадь, напоминающую «площадь солнца» в Мадриде. Народу было – тьма тьмущая! «Хорошо, что Ю ходит в ярком» - подумала я. Он быстро нашёлся – стоял возле сцены. - О! Камелия! Хорошо, люблю эти цветы. Тебе идёт. Я смущённо: - Спасибо. А ты нашёл нам места? - Да! Напротив сцены, второй ряд. Пойдём? - Угу, только позже. Давай погуляем, посмотрим всякую всячину. Ну, – протянула я, – давай. - Эх! Была не была! У тебя деньги-то есть? - Обижаешь! Обналичила свои кровно-заработанные. - Вот как! Ну и где же ты их заработала? - Да, ещё когда в Лондоне жили. Гуляла с соседской собакой. Три недели – и шестьдесят долларов ваши! - Ну, хорошо. Пойдём вот туда, – Ю указал на центральную палатку с украшениями. – Посмотришь что-нибудь для твоей мамы. Мы выбрали деревянный веер бежевого цвета с крупной росписью розоватых магнолий. Пока выбирали, прозвучал гонг, который означал начало спектакля. Быстро сунув лавочнику деньги в людской суете, мы побежали занимать свои места. Спектакль начали с рассказа той самой легенды, которую мы с Ю обсуждали за чаем. Ю увлечённо хлопал глазами, замечая каждое движение на сцене, а я с тем же влечением смотрела на него. Он быстро поворачивался на меня со словами «Ты видела!? Всё, как дедушка говорил!», когда сменялись декорации. Меня не сильно заинтересовала постановка, и я прокручивала в голове знакомые строчки стихотворений. Зрелище успело закончиться и начал капать дождик. Все быстро переместились под большие шатры. Людей было так много, словно мы были не на площади, а стояли очередь в торговом центре в самый канун праздника. - Тебе не понравилось выступление? - Нет! Что ты? Очень понравилось. Просто я устала, промокла и хочу есть. У тебя случайно в твоём «волшебном» рюкзаке ничего нет? – с надеждой перевела взгляд на Ю. - Ты смеёшься? Я же знал, с кем еду, – посмеялся он. - Конечно, есть. Мы вышли, подставив себя под острые струи, и дождь набирал обороты. Через время уже появились лужи и начали рябить тяжёлым небом. Ю поставил рюкзак на скамейку и вытащил что-то круглое, завёрнутое в темную упаковочную бумагу, а я продолжала прыгать (по лужам, разумеется) и ловить ртом капельки. - Только они холодные. - Хм, а «они» - это кто? - Бургеры. - Что?! Серьёзно!? Класс! Я последний раз их ела перед переездом сюда! – рассказала я, пережёвывая сочную котлету. – А ты что будешь? - Я сделал МуШу, – посмотрел на меня. - Чтобы ты не утруждалась с вопросом, я сразу отвечу: МуШу – это говядина с овощами и специальным соусом, завёрнутая в блинчик. Пытаясь улыбнуться, я повела головой и рассудительно закивала. В общем, вечер выдался на славу. На самом деле, как только мы сели в автобус, я сразу заснула. - Псс, просыпайся, мы доехали. - Что? Уже? – потирая глаза. - Как-то быстро мы, – сонно улыбнулась я.

Глава 7 (16 августа)

В шестнадцатый день августа Ю и меня одели в праздничную кэсу. Мои волосы украсили бело-розовым лотосом и душистыми травами. Оставалось несколько часов до выборов. Все готовились к праздничной церемонии.

В центре площади стояла белая арка. Она была заполнена оранжевым османтом и белыми магнолиями. Дорожку, ведущую к арке, по бокам постепенно заполняли монахи. Обрядная чаша стояла между скамьёй старейшин и местом посвящения. Церемония заключалась в бросании цветов. Лотос выбрали моим цветком, османт оставили для Ю. Старейшинам выдают по два цветка, те подходят к чаше, отделённой стенкой внутри, с углями и водой. Один цветок бросают в левую – выигрышную сторону, второй – для сожжения.

Время близилось к концу. Ю был спокоен. Я не видела его взволнованным. Зазвучал дунчен и шанг. Он дал мне руку. Мы переступали в сторону арки. По правилам я встала справа, а Ю – слева. Все затихли. Один из старейшин рассказал вступительную легенду. Началось голосование. Старейшины по одному подходили к чаше. Незначительно играл шанг. Я вздрагивала после каждого злобного шипения углей. Когда шестнадцатый голос был брошен в сосуд, музыка затихла. Все монахи сели и запели Цонкапу. Ю взял цветок лотоса и начал двигаться к кубку. Я недоумённо смотрела на него. А он улыбался. По-прежнему улыбался.

- Важен каждый голос, не правда ли? - приветливо сказал он.

- Но я думала, что ты такой же, как я. Но ты…ты – просвещённый?

- Нет. Я – просветлённый. Ты всегда путала эти понятия,- с задором сказал он. - Подойди, посмотри, что в чаше.

Я аккуратно поднялась над «избирательной урной»: восемь цветов лотоса и восемь – османта.

- Угадай, какой девятый.

- Ю, послушай. Но как? Ты же просветлённый. Зачем тебе здесь быть?

- Я услышал тебя, вот здесь, - Ю приложил руку к груди.- По монашеским преданиям считается, что Просветлённые должны пройти традиционный и незначительный для меня обряд посвящения. Я не согласен. Им нужна ты. Сейчас решается судьба очень сильной души.

- Один голос. Но как же ты вернёшься?

- Мыслями. - Ю опустил цветок в потеплевшую воду. – Ты победила, милая.

- Нет, Ю! Я проиграла… - со слезами я успела запомнить его улыбку. Ю опустил цветок в потеплевшую воду. Я запомнила его улыбку.

Проснувшись утром, я предположила, что это был сон. Вид у меня был скверный: как после экзамена по физической подготовке. Услышав, как мама готовит завтрак, я вышла на террасу. Веранда как всегда была полна доброго солнца. Иногда мне казалось: оно никогда не потухнет. Устроившись в кресло-качалку, я заиграла на свирели. Ю меня научил. Подул тёплый ветер. Марлевые шторки раздвинулись, и в глаза бросилось что-то розовое. Я подбежала к резным перилам. Весь сад превратился в озеру Сиху, и на нём расцвело небывалое количество лотосов.

Нет, мы не потеряли друг друга. Он приходит ко мне во снах. Мы также лежим на берегу и говорим о Великих. Он помогает мне собирать цветы и кормить птиц. Я, кстати, приручила одну. Тим (полное Тимелий) живёт с того дня, когда исчез Ю. Иногда я додумываю, что эта птица – он сам. Он оставил меня, но до сих пор со мной. Ты стал частью моей земной жизни. Я бесконечна благодарна звёздам за нашу вечность. Спасибо, Ю.