Йети

Глава 1

Здравствуйте, товарищи!

Вы даже не представляете, какие переключения произошли с нами с Олежкой за этот месяц без интернета.

Давайте по порядку. Случилось это ровно месяц назад, прям тютелька в тютельку в это же время, ну, может, плюс-минус неделя. В общем, сидели мы с Олежкой и смотрели передачу, где браконьеры отстреливают расплодившихся нынче в бесчисленном количестве медведей, а их потом за это в тюрьму сажают. И так жалко их стало (тут уж каждый сам пусть подумает, кого — медведей или браконьеров), что мы решили переключить телевизор на мультики. Там как раз про хлебоуток сериал шёл, очень интересно, скажу я вам. Но как только я потянулся к пульту, Олежка резко остановил меня. В передаче рассказывали, что браконьеры отрубали лапы медведям и переправляли их в Китай, а там эти их руки и ноги стоят огромных денег. Мы переглянулись с Олежкой — суммы были и правда не маленькие, но в тюрьму ни ему, ни мне не хотелось.

— Йети... — тихо, но уверенно произнёс Олежка.

— Что «эти»? — так же тихо, заговорщически спросил я.

Олежка подвинулся поближе, оглянулся, будто боясь шпионажа:

— Да не «эти», а Йети. Снежный человек. Там лапы побольше медвежьих будут, представляешь, сколько за них китайцы дадут? Может быть, даже миллион. А самое главное — в тюрьму только за медведей сажают, а за Йети ни одного случая в истории не было.

Глаза мои расширились. Я всегда, как ребёнок, радуюсь гению Олежки. Никогда в жизни я ещё не встречал человека умнее. Иногда даже чувствую собственную неполноценность рядом с этим мегамозгом, но потом понимаю, что он весь — сам мой, и сразу отпускает.

На том и порешили. Сборы заняли у нас ещё неделю: нельзя было что-то забыть или упустить, мы собирались в горы, в дикую природу, где любая ошибка приведёт к смерти. Поэтому мы закупились очень большим количеством консервов. Палатка у нас была, правда, летняя, для рыбалки, но мы же не идиоты — мы купили рулон стекловаты, намереваясь утеплить её на месте.

Ловить Йети мы хотели, приманив конфетками «Рачки». Говорят, он их сильно любит. Ну, как говорят — просто их же все любят, а снежный человек хоть и снежный, но всё равно человек.

К сожалению, эти конфеты у нас кончились ещё по пути, за что я и попросил прощения у Олежки. А он сказал: «Ладно, на месте что-нибудь придумаем. К дятловцам он вон без всяких конфет пришёл, и к нам придёт, будем просто ждать».

Далеко в горы мы не пошли: там холодно, сугробы, да и дышать тяжело. Расположились у самого подножья, разбили лагерь, утеплили палатку. Почему-то начали чесаться — наверное, где-то по пути подхватили чесотку, потому что чесались потом ещё неделю.

Начали обживаться, раскладывать вещи. Олежка начал доставать полторашки с какой-то желтоватой жидкостью.

— Что это? — спросил я у него.

— Моча, — ответил он спокойно и продолжил расставлять бутылки. Их было 5 или 6, точно уже не вспомню.

— Зачем она? — удивлённо спросил я.

Олежка остановил работу и подошёл ко мне ближе.

— Пока ты занимался всякой ерундой, закупая консервы, — начал он, — я смотрел фильмы по выживанию целую неделю и много чему научился. Еду мы всегда найдём в дикой природе, да хоть в кучах мусора после туристов можно пошариться. А вот умереть от обезвоживания — это вполне реальная перспектива. Так вот, моча поможет нам выжить. Что я зря копил её целую неделю? Хорошо хоть жена ещё помогла пару бутылок наполнить.

Меня передёрнуло. Я не собирался вообще пить мочу. Ну ладно, Олежкину — приспичит, может, ещё выпью, но вот кобрену — ни за что.

— А в которых бутылках твоя, а в которых её? — зачем-то спросил я.

Олежка взял пару одинаковых бутылок, повертел их в руках, пожал плечами:

— Сейчас разберёмся, — сказал он и открутил крышки. Сделал глоток из одной, потом из другой. Меня чуть не вырвало.

— Олега, — взмолился я, — тут же родник недалеко с чистейшей ключевой водой! Может, оттуда пить будем?

— Как хочешь, — снова пожал плечами гений и припал к своей полторашке. И только тут до меня донёсся сладковатый яблочный запах. Оказывается, Олежка продумал всё! Он знал, как я обожаю яблоки, и знал, что они могут испортиться... поэтому и закупился соком и просто избавился от мягкой незащищённой упаковки, перелив его в надёжные полторашки. Ваучеры, как говорили наши великие предки.

Первая неделя прошла в суете: мы налаживали быт и делали вылазки, ища следы. Всё шло своим чередом, пока нас не начала одолевать скука. Обычно мы всегда рассказываем друг другу, что произошло с нами, пока мы не вместе, но сейчас... О чём говорить? Мы всё время рядом и знаем обо всём, что с нами происходит. Вечера стали молчаливыми, мы просто смотрели, как горит костёр. А потом с первым снегом и вовсе перебрались в палатку, к жестяной маленькой печурке, которая топилась щепками, но жару от которой хватало, чтобы ходить даже в трусах — вернее, сидеть (палатка-то не слишком большая). Тут главное, чтобы печь постоянно топилась, иначе за пару минут всё выстудит. Поэтому иногда и замерзали ночью, когда оба засыпали.

Дошло до того (я имею в виду наше уединение от цивилизации и постоянные неудачи поймать снежного человека), что мы начали даже ругаться с Олежкой. Но, слава богу, это продлилось недолго, пока в нашей жизни не появился он — Валерий!

Это случилось одним тёплым солнечным утром. Мы с Олежкой одновременно проснулись и открыли глаза, почувствовав, а потом и услышав его, Валеркино, присутствие в нашей палате. Нашей радости не было предела! Первая живая душа за столько лет скитания, одиночества и потерь. Ну да, прошло только девять дней, но для нас время текло по-особенному: оно будто превратилось в кисель, а потом и вовсе засохло. Мы поняли, что человек — очень социальное существо и просто не сможет выжить без общения, ему постоянно нужно что-то свежее, что-то новое. И вот теперь у нас есть Валерка. Валерий Николаевич, если быть точным. Да пусть он просто муха, последняя, припозднившаяся осенняя муха, но нашей с Олежкой радости не было предела! Мы сразу накрошили ему хлеба, распечатали последнюю шоколадку для него и набрали в крышку от банки с огурцами воды.

Но Валерию было плохо. Он поначалу отказывался есть и даже летать. Мы плохо понимаем в болезнях мух, но сразу поняли, что это что-то душевное. Он взлетал, кружился, выписывая мёртвые петли, и потом камнем падал на стол, не в силах подняться.

— Ему сейчас нужна ласка, — отчеканил Олежка и схватил Валерия Николаевича, прижав к своей груди, а потом начал укачивать его и петь какую-то колыбельную.

— Дай его мне! — закричал я. — Я нежнее тебя, мужлан неотёсанный!

— Нет, — твёрдо ответил Олежка. — Он мой, и только мой. Имя же я ему придумал.

— А отчество — я! — парировал я и уверенно протянул руку. Олежка отвернулся, не выпуская Валерку.

— Жадина-говядина, солёный огурец, пустая шоколадина, и турецкий барабан! — обиженно произнёс я.

Олежка повернул ко мне голову:

— Зачем столько много окончаний в этой обзываловке? — недоумённо нахмурился он.

Я гордо заявил, что потом напишу пост или, может, рассказ про наше приключение, и его будут читать люди со всей России. А там у всех разные окончания, чтобы никому обидно не было.

— Ладно, — видимо, Олежка напугался, что я его как-то не так выставлю в своём творчестве. Он полностью развернулся и положил Валерку на стол, возле свечки-картофелины с ватным, пропитанным свиным жиром фитилём. Она хоть больше коптила, чем освещала, но и тепла давала неплохо. Валерка поднялся на ноги, и мы поняли, что он просто замёрз. Мы начали раскочегаривать печурку сильнее, пока с нас не стал литься пот. Валерий Николаевич взлетел и начал шустро носиться по палатке.

— Ура-а-а! — радостно закричали мы и даже обнялись с Олежкой.

Мы решили с этой минуты перестать ругаться и сделать всё, чтобы Валерка выжил. Общая цель объединила нас. Мы расписали график дежурства у печки по минутам и время игры с Валеркой так, чтобы никому не было обидно — всё поровну. Даже соорудили ему кровать: Олежка вырезал из какого-то сучка, а я сделал ему матрас и подушку из кусочков стекловаты. Но Валерка ни в какую не хотел спать в своей мягкой и удобной кроватке! Как бы мы его туда ни укладывали, он всё равно либо сползал, либо взлетал. Не знаю, может, ему не нравилась стекловата? Хотя очень странно, она довольно мягкая, и мы с Олежкой с удовольствием спали на ней уже больше недели.

Так в заботе и веселье с нашим новым знакомым прошла ещё неделя. Мы совершенно забыли про нашу первую цель и что мы тут только из-за лап снежного человека. Мы просто жили и дружили втроём, делили все радости и невзгоды поровну. Валерка, конечно, постоянно пытался вырваться на улицу и кружил у палаточных дверей, но мы провели с ним познавательную беседу, объяснили, что там холод и дикие животные, что это опасно, очень опасно и что он может умереть. Мы пообещали ему, что отпустим его на свободу, когда придёт лето и он подрастёт. Мы, конечно, переглянулись с Олежкой и подмигнули друг другу: на самом деле мы никогда не собирались отпускать его. Мы уже строили планы, как привезём его домой: неделю он будет жить у меня, потом неделю у Олежки, и так по кругу. Мы уже видели, как он знакомится с новыми домашними мухами, влюбляется в самую симпатичную, они женятся, у них появляются детки, они похожи на папу... На этом месте мы с Олежкой уже рыдали и обнимались. Мы понимали, что долго не удержим его в родительском гнезде, и скоро он повзрослеет и начнёт самостоятельную жизнь, свой личный путь. Но это будет потом, а сейчас главное — не пустить его на улицу, спасти, уберечь от несчастья. Валерка нам поверил и перестал летать возле двери и рваться на улицу. Мы выдохнули: сработало!

Но, как всегда, счастье не может длиться вечно. Однажды ночью мы услышали рёв — дикий рёв и рык. Мы сразу вспомнили, для чего мы тут. Вот он, Йети, сам пришёл к нам, как и говорил Олежка. Мы тут же схватили по ножу, заранее приготовленному: один для рук, другой для ног. Нет, мы не собирались убивать снежного человека, что мы, изверги, что ли? Мы просто хотели отрезать у него одну кисть и одну ступню, чтобы заработать по миллиону у китайцев, а потом отпустить Йети постись с миром дальше.

Я осторожно, почти беззвучно расстегнул замок двери палатки и немного приоткрыл её. Как тут же внутрь через эту щель влезло полморды с огромными оскаленными клыками. Нет, не Йети — это было полморды медведя, вся она просто не влезла. Он был размером с микроавтобус! Мы переглянулись с Олежкой. Мы помнили, что медведей трогать нельзя, это сразу тюрьма. Поэтому мы просто заорали. Кто-то из нас даже завизжал как девка, не скажу сейчас кто — всё как в тумане. Мы просто бросились к противоположной стене палатки и, опрокинув её, визжа и крича, кинулись прочь. Но не пробежав и ста метров, синхронно остановились, посмотрели друг на друга глазами, полными ужаса, и так же синхронно, произнеся «Валерий Николаевич!», кинулись обратно к палатке спасать нашего подопечного.

Палатка лежала в руинах, вернее, разорванная в клочья. Медведь сидел на заднице и что-то смачно жевал, даже чавкал при этом. Ужас пронёсся по нашим с Олежкой позвоночникам. Неужели эта тварь сейчас уплетает нашего друга?

— Выплюнь Валерку, сука! — закричал я, и мы кинулись на медведя, кидая в него снежные снежки (да, тавтология, но пофиг, мне нравится). Медведь замер с открытым ртом. Снежки попадали в него и даже в морду, но он всё равно не шевелился, будто просто опешил, не понимая, что происходит. Мы заметили, как из открытой пасти выпала одна хорошо пожеванная банка тушёнки, и сразу камень с нашей души упал. Появилась надежда, что Валерка жив, сейчас взлетит и поможет нам атаковать медведя. Втроём мы обязательно справимся! Трое — мы сила, мы триумвират, нам нет равных в силе и могуществе! Но Валерий медлил, его нигде не было видно. Тогда Олежка схватил один из баллончиков дезодоранта, раскиданных медведем как несъедобные, и распылил струю прямо медведю в морду. Тот взвыл и начал закрывать нос лапами. Я схватил второй баллончик и проделал то же самое, затем ещё один. У нас их была целая коробка — мы же знали, готовясь к походу, что мыться будет негде, а вонять не хотелось. Вот и прикупили с запасом.

Медведь резко соскочил на ноги и руки (ну, то есть на четыре лапы) и, повизгивая, кинулся прочь. Мы ещё долго пшикали ему вслед, а потом распылили оставшийся дезодорант вокруг для защиты, можно сказать, магической. Затем мы начали искать Валерия, перегребали весь этот хлам, который был нашими запасами продуктов питания, но его нигде не было. Слёзы текли из наших с Олежкой глаз. Мы были не готовы вот так вот проститься с другом. Он был ещё слишком молод, слишком глуп, он даже не встретил свою любовь, он не должен был вот так вот умереть девственником! Мы поклялись, что не допустим этого.

Нашли мы Валерия только когда начало светать. Он лежал на спине на сугробе в паре метров от того места, где стояла палатка, и из последних сил перебирал лапками.

— Валерка! — закричали мы и кинулись к нему. Я схватил его в ладони, и мы поочерёдно с Олежкой начали дышать на него, согревая друга теплом наших дыханий. Но всё было тщетно. Валерий из последних сил помахал нам рукой, мол, прощайте, братья, и тихо, как у них, героев, и положено, скончался прямо на моих руках.

Нашему с Олежкой горю не было предела. Мы ещё день оплакивали друга. Олежка вырезал из ветки ему гробик, а я обтянул его красной тряпкой, оторвал кусочек от своих трусов (да, красные, что тут такого? Красный цвет к удаче, он деньги притягивает).

В общем, решили похоронить Валерия Николаевича по двум обрядам: сначала кремировать, а потом прах придать земле. Мы же не знали, какого он был вероисповедания, он не успел сказать нам. Он много чего не успел сказать в этой жизни. Он был слишком молод и прожил короткую, но очень интересную жизнь. Не раз был на пороге смерти, стоял у самых врат в Аид, но всегда возвращался, всегда обманывал смерть. Но только не в этот раз...

— Закончил я свою речь у траурного костра, сооружённого из веток и хвороста, который мы с Олежкой собирали весь день, — я хотел положить на глаза Валерия пару монет для паромщика, но пятирублёвки были слишком большие и закрывали Валерку целиком. Поэтому я просто положил их рядом. А Олежка поднёс факел к погребальному костру, и он вспыхнул. Огонь поднимался выше деревьев и жарил в пределах нескольких метров. Но так и надо, так и следует хоронить героев, — сказал я Олежке и положил руку на его плечо. Я видел всю боль и горечь в его лице, и самому мне было слишком тяжело в этот момент. Но жизнь продолжается, надо просто жить дальше. Валерка бы этого хотел для нас.

Оставшиеся полдня мы провели, копая могилу, колупая мёрзлую землю, но всё сделали по правилам. Могила получилась ровно два метра в глубину, как и полагается. Затем обелиск, даже памятник получился благодаря золотым рукам Олежки — всё по правилам, с надписями и датой смерти.

А затем мы огляделись вокруг и поняли, что нас тут больше ничего не держит, и можно идти домой. Мы сразу начали собирать уцелевшие вещи, так как уже темнело, а путь нам предстоял нелёгкий: до Олежкиной деревни было метров 800, и все они представляли опасность. Через двадцать минут мы попрощались с Олежкой возле его дома. В глаза друг другу не было сил смотреть, поэтому мы расстались молча. Я сел в автобус, он тронулся, и я лишь до последнего, пока не скрылись за поворотом, смотрел, как Олежка тихо машет мне вслед.

Дома радость встречи с женой омрачилась новым случаем. Мы обнимались на пороге, когда я услышал знакомое жужжание. Я осторожно отстранил супругу и с радостной улыбкой кинулся на кухню.

— Валерка! — закричал я, цветя от счастья, но тут же осёкся, и улыбка спала с моего лица. В стекло окна лихорадочно билась, пытаясь вырваться на улицу, совершенно незнакомая, чужая муха. Я подошёл и аккуратно открыл форточку.

— Лети, лети на свободу, распахни свои крылья навстречу судьбе, — пафосно произнёс я, видя, как эта муха вылетает на улицу и тут же, скованная холодным воздухом, камнем падает вниз. Ну что ж, судьба, подумал я. Но зато ты хоть немного побыла свободной.

Товарищи, сегодня траурная неделя как раз заканчивается. Мы с Олежкой еле вытерпели, блин, ржать над чем-нибудь нам хотелось уже через три дня, но мы знали, что нельзя. Сегодня наконец-то раззанавесили все зеркала, смотрели с ним в них и ржали над тем, как оба осунулись за это время. Но решили всё же готовиться к новому походу. Ведь лапу снежного человека мы так и не добыли, значит, цель не достигнута, а это не в наших правилах, вы это и сами хорошо знаете. Так что через неделю нас ждёт новый поход, новые приключения! И в этот раз мы детально проработали все наши ошибки, подготовились лучше, даже почитали в интернете, как нужно правильно ухаживать за мухами.

Конец.