Ямайка

Глава 1

Алевтина Петровна не могла уснуть. Не то, чтобы с ней такое часто бывало, но случалось, и состояние бессонницы ей ужасно не нравилось.

Она лежала в постели, укрытая по шею одеялом и представляла, что она — рыба, плывущая по реке. Течение несёт её вперёд, она отдаётся ему. Внизу, под её серебристым брюхом мелькают камни, брошенные кем-то монетки, водоросли.

В голову тихонько залез голос Робертино Лоретти:

— Giamaica! Giamaica!

И Алевтина Петровна в лёгком струящемся платье шагнула на тёплый песок морского пляжа. Ярко светило солнце, уютно плескались волны, а навстречу ей спешил босоногий Хосе Игнасио.

— Хрррр, бхр, ррр, — безмятежность заполнили утробные звуки, и Алевтина Петровна вновь оказалась на разложенном диване в панельной пятиэтажке.

Хосе Игнасио исчез, уступив место храпящему мужу Бореньке.

Она погладила его по руке, мягко перевернула на бок. Рулады стихли.

Алевтина Петровна, подмяв под голову подушку, разглядывала узоры на висящем на стене ковре, представляя, как во всех этих ромбиках живут маленькие человечки, ходят друг к другу в гости по прочерченным дорожкам. А в этой большой сложной фигуре — градообразующее предприятие.

— Giamaica! Giamaica!

Хосе Игнасио улыбается ей, ласковый бриз развевает её волосы, она кокетливо убирает их с лица и тоже улыбается. Хосе Игнасио тянет к ней руку...

— Кхха, кххх, кха-кха, — далёкий гавкающий звук, и романтика растворилась.

Алевтина Петровна откыла глаза, увидела сквозь тюлевые занавески дворовой фонарь с тусклым светом, за ним — тяжёлую круглую луну.

Она легко перелезла через спящего Бореньку, накинула на трикотажную ночнушку застиранный халат, пошла в кухню. Не включая свет — луна светила прямо в окно, приготовила клюквенный морс из заряженной накануне Чумаком воды, добавила туда микстуру от кашля. Неслышно прошла в комнату внука. Комната была микроскопически маленькая, переделанная из кладовки, но всё же — его собственная. Она приложилась губами ко лбу Игорька: холодный. Авось, пронесёт, не разболеется. Напоила сонного мальчика лекарством, вернулась в постель.

Вдохнула через нос. Раз, два, три, четыре. Выдох. Раз, два, три...

— Giamaica! Giamaica, — не подвёл Робертино.

Ну, где же ты, Хосе Игнасио? Чьи-то руки сзади накрывают глаза Алевтины Петровны. Она замирает в предвкушении. Сейчас оглянется и... Огромная волна накатывает на влюблённых с громким звуком, и смывает пляж.

Алевтина Петровна вновь глядит в потолок и слушает, как зять Пашка шлёпает по полу тапками, направляясь к себе в комнату из туалета. Боренька похрапывает, Игорёк нет-нет, да и покашляет. Кот копается в лотке — вот ведь, приспичило. То Пашка, то Мурзик — ненассытные! Дворничиха за окном ширкает своей метлой. И что тебе не спится в такую рань, тёть Кать?

— Giamaica! Gia...

Свист чайника не дал возможности появиться Хосе Игнасио.

Неужели, уже утро? Дочка Леночка хлопочет в кухне и доказывает мяукающему животному, что его уже кормили. Боренька бреется, Пашка будит Игорька.

— Ну, пап! Ещё пять минуточек, — просит тот.

Поднимается и Алевтина Петровна, включается в быт. Поправляет мужу галстук, делает ещё один бутерброд зятю, завязывает внуку кроссовок, даёт совет дочке, какой джемпер надеть, тетешкает котика.

Вскоре все домашние разбегаются, в квартире остаётся только Мурзик.

Милая женщина сидит в кресле кондуктора, опираясь щекой на руку. Вязанный берет сбился набок, чуть тронутые тушью ресницы подрагивают.

Трамвайчик трясётся по городским улицам, Алевтина Петровна блаженно улыбается, а пассажиры кладут деньги за проезд в кармашек сумки на груди кондуктора, прикладывают палец к губам и говорят друг другу:

— Тссс! Спит.

— Giamaica! Giamaica!

Quando mi sembrava di bruciare...

И вот она, Алечка, кружится по пляжу, держа за руки своего Хосе Игнасио. Он улыбается ей, и кружит, кружит. Подол платья поднимается, обнажая стройные загорелые ноги, длинные белокурые волосы разлетаются, рубашка Хосе Игнасио распахнута. Он увлекает за собой Алевтину Петровну, они падают в песок, хохочат. А потом их взгляды встречаются, улыбка пропадает, оставляя место нарастающей страсти, его губы так близко...

— Giamaica, Giamaica, — Робертино Лоретти затягивает второй куплет.