Ягодный период в Малых Гнилушах

Глава 1

В нашем городке, в новом расширяющемся районе, где нет ничего, кроме грунтовых дорог и строящихся коттеджей, стоит, сияя огнями, супермаркет. Местные называют его «Лас-Вегас». Почему? Думаю, вы сами догадываетесь: в темноте он сверкает вывесками так, что глаза слепит. Но это еще не самое интересное. По специфике работы мне часто приходится бывать в дальних деревнях. И вот едешь ты по разбитой дороге сквозь заросли, а по обе стороны стоят скособоченные деревянные домишки. Некоторые еще жилые, а у других мох на крыше лежит, да и света на улицах отродясь не было. И вдруг… прямо из непроглядной темноты тебе освещает дорогу фиолетовый луч ПВЗ. Забавно, что таких любопытных мест в округе довольно много. История, которую я хочу рассказать, могла произойти в любой из этих деревень... Взять хотя бы Малые Гнилуши.

Дорога к деревне Малые Гнилуши напоминала стиральную доску, по которой прошлись гусеничным трактором. По обе стороны сиротливо косились избы, покрытые зеленоватым мхом, а из всех благ цивилизации тут остался лишь покосившийся таксофон, в котором давно свили гнездо осы.

На стене бывшего колхозного амбара, пылала фиолетовая неоновая вывеска «ЯгодМаркет». Свет от нее бил такой мощный, что местный петух терялся во времени и орал дурниной посреди ночи.

Хозяин ПВЗ, дед Петрович, в новеньком фирменном фиолетовом поло поверх старых треников, стоял у крыльца с планшетом и караулил утреннее собрание местных жительниц. Пять бабулек сидели на бревне у колодца, как на трибуне.

— Здорово, девки! — Петрович вальяжно подошел ближе. — Хватит кости мыть. Гляньте, че в приложении выкинули. Робот-пылесос! Сам ездит, пыль сосет, с котами разговаривает. Степановна, бери, век веника не увидишь!

Степановна сплюнула семечку и смерила деда уничтожающим взглядом:

— Петрович, ты совсем на старости умом тронулся? У меня половицы из неструганой доски, между ними щели с палец! Твой круглый дурак на первой же колдобине застрянет. Иди отсюда со своими гаджетами!

— Темнота! — вздохнул Петрович, листая экран. — Ну ладно. Марьевна, глянь! Крем французский, с муцином улитки. Морщины разглаживает, будешь как девка на выданье.

Марьевна, аккуратно поправив ситцевый платок, презрительно хмыкнула:

— Петрович, окстись. У меня этих улиток на капустных грядках — жопой жуй! Я если захочу, их бесплатно себе на лицо наловлю, и платить не надо. Давай по делу, хорош туфту гнать.

Петрович понял, что премиум-сегмент в Гнилушах не зашел. Пора было вытаскивать козыри. На следующий день он вышел к бревну с тяжелой артиллерией.

— Ладно, консерваторы. Специальное предложение для огородного кутюрье. Галоши садовые, лакированные, цвет — «спелая фуксия». Внутри утепленный начес. Задник занижен — нога залетает со свистом! Курьер ночью доставил.

Бабки притихли. Степановна прищурилась, разглядывая сочный фиолетово-розовый цвет на экране планшета.

— Ну-ка покажи поближе... — протянула она. — А подошва тракторная? По нашей грязище не скользит?

— Обижаешь! — просиял Петрович. — Протектор — чистый вездеход. Паша-тракторист обзавидуется!

С этого дня Малые Гнилуши изменились навсегда.

Через неделю деревня гудела, как растревоженный улей. Настало время весенней вспашки, и тихий деревенский быт превратился в настоящее поле боя за лайки и статус.

Петрович едва успевал отбивать штрихкоды на коробках в своем фиолетовом амбаре. Бабки больше не сидели мирно на бревне — теперь каждая выходила на огород, как на подиум «Миланской недели моды».

Первой козыри выложила Степановна. Она чинно шла по меже, опираясь на новенький, сияющий в лучах солнца инструмент.

— Здорово, девки! — громко крикнула она в сторону соседского забора, где Марьевна по старинке ковырялась ржавой тяпкой. — Чего притихли? Как вам мое новое приобретение?

Марьевна разогнула спину, оперлась на тяпку и прищурилась:

— Это че за чудо-юдо, Степановна? Ты с ним в космос лететь собралась или навоз грести?

— Темнота ты беспросветная! — гордо вскинула подбородок Степановна. — Это грабли веерные, телескопические, из авиационного алюминия! В карточке товара было написано: «Идеально для перфекционистов». Петрович вчера по штрихкоду выдал.

Из-за соседних кустов смородины показалась голова бабы Таи. Она завистливо оглядела авиационный алюминий и ехидно заметила:

— Ну и дура ты, Степановна. Твой алюминий при первом же корне лопнет. Вот у меня — вещь!

Баба Тая с размаху вогнала в землю свой инструмент. На солнце зловеще блеснул углепластик глубокого черного цвета.

— Глядите! — торжествовала Тая. — Грабли штыковые, усиленные, с изгибом черенка против радикулита! Мне сам Петрович сказал, что у них пять звезд на маркетплейсе и триста восторженных отзывов от дачников из Подмосковья. Я под них еще перчатки взяла, с пупырышками в тон!

Марьевна бросила свою старую тяпку в сердцах на землю. Конкурентки сияли неоновыми цветами, а она выглядела как пережиток прошлого века.

— Ах так?! — крикнула она на всю улицу. — Петрович! Петрович, туды тебя растуды! Открывай свою лавочку! Пиши: ищи мне грабли с автополивом, титановым напылением и чтоб со стразами на рукоятке!

Из окна ПВЗ высунулся довольный Петрович с планшетом в руке:

— Марьевна, страз не обещаю, но есть лазерная заточка и цвет «золотой песок»! Оформляем с предоплатой?

— Оформляй, ирод! — махнула рукой Марьевна. — Дожили… Раньше парнями мерились, теперь граблями из интернета!

Деревня окончательно погрузилась в пучину шопоголизма.

Вслед за калошами бабки вошли во вкус и скупили кучу других нужных в хозяйстве товаров. Коробки из фиолетового амбара потекли в избы сплошным потоком: старушки выписывали мощные светодиодные фонари, автоматические капельные поливы для теплиц, укрывную пленку, чудо-лопаты и плотные рабочие перчатки. Деревня стремительно обновляла инвентарь, пока у покупательниц коварно не закончилась вся пенсия.

Пенсионный фонд ещё никогда не пустел в Малых Гнилушах с такой крейсерской скоростью. К середине месяца у бабок кончились заначки, спрятанные в чулках и матрасах, а до новой пенсии оставалось целых две недели. Кушать хотелось, а титановыми граблями и лакированными галошами цвета «спелая фуксия» сыт не будешь.

На бревне у колодца собрался экстренный женсовет.

— Всё, девки, приплыли, — Степановна мрачно почесала авиационным алюминием затылок. — У меня в погребе только прошлогодняя закрутка с огурцами осталась и мешок лука. А на карте — триста рублей. Нам Петрович всю кровь выпил со своим маркетплейсом.

— А у меня три пары перчаток с пупырышками, — всхлипнула баба Тая. — Что делать-то?

Марьевна хитро прищурилась:

— Слыхала я от внучки из города, что на этом ихнем Ягодмаркете есть одна лазейка. Называется — «возврат по браку» или «просто не подошло». Закон о правах потребителя, поняли?

Бабки оживились. Степановна дотошно уточнила:

— Это как это? Мы неделю Гнилуши этими граблями утюжили, они у нас в навозе побывали, а теперь — назад отдавать? Петрович нас из ружья расстреляет.

— А мы их отмоем! — припечатала Марьевна. — В бочке с дождевой водой прополощем, штрихкод с коробки обратно слюнями приклеим и принесем. Скажем, цвет в интерьер избы не вписался. Главное — уложиться в четырнадцать дней!

На следующий день ПВЗ «Малые Гнилуши» содрогнулся. Петрович мирно пил чай, когда дверь амбара с грохотом распахнулась. На пороге стояла Степановна, бережно держа коробку со следами навоза, а за ней угрюмой стеной выстроились остальные бабушки, нагруженные тюками с фонарями и лопатами.

— Петрович, принимай аппарат обратно, — сказала Степановна, водружая коробку со штыковыми граблями на стойку. — Не подошло, оформляй возврат денег на карту. В карточке товара было написано: «Идеально для перфекционистов», а я вчера на забор посмотрела — грабли серые, а забор у меня синий. Дисбаланс в душе, Петрович, психологическая травма!

— Какая травма, Степановна?! — взмолился Петрович, хватаясь за сердце. — Ты же ими полдеревни перекопала, у меня рейтинг упадет ниже плинтуса! Тая, а ты куда чудо-лопату суешь?

— Оформляй, ирод, — сурово отрезала баба Тая, выкладывая инструмент, подозрительно пахнущий мылом «Дуру». — Твой эргономичный черенок против радикулита не сработал. Значит, товар не соответствует заявленным медицинским свойствам!

Марьевна молча водрузила сверху капельный полив, заявив, что шланги по цвету не подошли к её глазам. Петрович судорожно тыкал пальцем в планшет, оформляя бесконечные отказы, пока склад заполнялся б/у инвентарем. Вся деревня совершила самый массовый и наглый демарш в истории интернет-торговли.

К вечеру буря утихла. На складе ПВЗ высилась гора коробок, а дед Петрович грустно сидел на крыльце. Тут к фиолетовому крыльцу чинно потянулась знакомая процессия. Степановна несла трехлитровый баллон парного молока, Марьевна — пирог с брусникой, а баба Тая — банку липового меда.

— Ну ладно тебе, Петрович, не дуйся, — примирительно сказала Степановна, присаживаясь рядом. — Перегнули мы палку с этими возвратами. Но ты пойми: пенсию-то мы всю спустили, а жрать лопаты не будешь!

— Да я что... — вздохнул Петрович, косясь на пирог. — У меня же план, рейтинг... Эх, девки.

— Да бог с ним, с рейтингом! — защебетала Марьевна, разливая чай по кружкам. — Мы же тебе рекламу на весь район сделали! Завтра Паша-тракторист придет капельный полив выкупать — мы ему разрекламировали, у него аж глаза загорелись. И Сашка-курьер коробки обратно отвезет, не переломится.

Петрович отхлебнул горячего чая, откусил пирога и повеселел. Над Малыми Гнилушами опускалась тихая деревенская ночь. Скособоченные избы тонули в темноте, и только фиолетовый луч «ЯгодМаркет» гордо разрезал сумрак, обещая деревне новые веселые приключения до следующей пенсии.