Яблоки

Глава 1

– Ну же, Машка, давай показывай уже скорей свою сладость…

– Обожди же, Степа, если нас кто-нибудь увидит? – прозвучал в ответ звонкий женский голосок.

– Кто же нас увидит? Отошли уже от деревни вон насколько, – продолжал настаивать широкоплечий молодец, поманив девушку рукой.

– А ежели батюшка будет проезжать? Так он же сразу все поймет…

– Так ты не медли тогда, а показывай скорей.

– Нет, Степа, я так не могу, – отстранилась девушка, отведя взгляд. – Нас все же могут увидеть…

– И что же теперь?

– Пойдем к реке, там нас точно никто не увидит.

Лукаво улыбнувшись, Машка быстрым шагом бросилась в сторону леса. Почесав затылок, Степа тут же последовал за ней. Выйдя в чашу, молодые свернули направо, и вышли аккурат к берегу. Голубая вода, ярко поблескивала на фоне солнца. Стянув с себя рубаху, Степа ладонями отпил воды из реки. Маша, сев на траву, бросила на него свой взгляд.

– Ну же, Машка, – улыбнулся Степа, вытерев губы рукой. – Теперь-то покажешь мне свою сладость, что скрывается у тебя под сарафаном?

– Подойди ближе, Степа, – поманила рукой девушка. – Так ты ничего не увидишь.

Приблизившись, парниша устремил свой взгляд на девушку, но та неожиданно отстранилась, вновь отведя взгляд.

– Обожди, Степа, – виновато молвила она, глядя в даль. – Видишь, дети Федора купаться пришли. Нельзя нам здесь оставаться.

– Голубушка моя, уверяю тебя, они нас и не увидят вовсе, – произнес Степан, сделав шаг на встречу девушке.

Та лишь молча отступила назад, нахмурив брови.

– Нет, Степа, – сказала Маша. – Пойдем в поля, укроемся за сеном.

– А как же сенокос? – надулся парень, надевая рубаху.

– А мы близко подходить не будем, – улыбнулась девица. – Укроемся за скошенной травой, и не заметят нас.

На том и порешили. Обойдя реку, вышли молодые к деревне, и пошли вперед. Обошли церковь, и вышли аккурат в поле. Прошли чуть дальше по скошенной траве, и укрылись за одной из больших горок поваленного сена.

– Эх, Машка! – улыбнулся Степка, сев на землю. – Времена идут, а ты совсем не меняешься. Помнишь, как мы тогда с тобой, тем летом, на дереве…?

– Ой! – шутливо отмахнулась девушка. – Даже и вспоминать не хочу. У меня потом все руки, ноги, да что там, все тело ныло еще неделю точно…

– Да! – усмехнулся парень. – Повеселились мы тогда с тобой славно, аж с дерева свалились…

– Если б не та дурацкая ветка…

– А кто же в этом виноват? – прищурил взгляд Степан. – Я же тебе говорил, что нас двоих она не выдержит, но ты ведь меня не слушала. Кто мне все говорил – Степа, мне неудобно, держи мои ноги?

– Помолчи лучше, – нахмурилась Маша. – А не то ничего не получишь.

Замолчав, поднялся Степа с земли, и вновь подошел к Маше. Только потянулся к ней рукой, как вдруг слышит, мужики крестьяне совсем недалеко от них песню запели. Ахнула Маша, да отстранилась вновь.

– Что опять? – удивился парень.

– Мужики рядом, сенокос еще идет.

– Так ты же говорила, что нас не заметят, – напомнил Степа.

– Говорила, – кивнула Машка. – Но, если мы подходить к ним не будем… А они сами подошли.

– И что же теперь?

– Пойдем на старую мельницу, – тут же молвила она. – Там-то нас уже точно никто не увидит.

– На мельницу? – расстроился парень. – Может все-таки здесь?

– Нет! – резко ответила Маша, топнув ногой. – А если нас здесь увидят? Это же будет просто кошмар! Как людям-то потом в глаза смотреть?

– Ладно тебе, Машка, – развел руками Степан. – Думаю, народ наш нас поймет. В конце-то концов, не мы одни это делаем.

– Я сказала нет! – возразила девица, и быстрым шагом покинула поля.

Оглядевшись вокруг, Степа немедля последовал за Машей, под утекающий прочь крестьянский говор.

Когда молодые добрались до мельницы, солнце постепенно начало скрываться за горизонтом. Открыв старую скрипучую дверь, молодые зашли внутрь, и сразу после этого Степан ухватил Машу в крепкие объятия.

– Что ты делаешь? – рассмеялась она, упорхнув в сторону. – Я все сделаю сама, не торопись…

Покорно сделав пару шагов назад, Степа, сглотнув слюну, неторопливо произнес:

– Я уже вижу, как они выглядывают у тебя из-под рубахи. Они такие круглые, сочные… Иди же ко мне, голубка моя, я уже скорее хочу их коснуться…

– Мало коснуться, – лукаво улыбнулась Маша. – Ты их попробуй… Ласкай их губами, вцепись в них зубами. Уверяю тебя, они спелые, и сладкие, как сам сахар…

Руки Степы покорно потянулись в сторону девушки, и наконец достигли желаемого.

Молодой барин Игнат, прогуливаясь по местным окрестностям, приметил своим взглядом старую мельницу. Кучер Захар, на серой открытой карете, ехал следом за Игнатом на расстоянии примерно пятидесяти шагов. Молодая жена Игната, Елена, сидела покорно в карете, левой рукой поглаживая рыжего пса, лежавшего у ее ног. Проходя рядом, услышал барин, как из мельницы доносились приглушенный говор и тихие смешки. Стало интересно Игнату, что же там такое происходит на мельнице, поэтому подкрался он ближе и начал слушать.

– Да, Машка! – восхищенно произнес Степан, не отводя с девушки глаз. – До сих пор не понимаю, как же так вышло, что ты, такая хрупкая и милая девушка, можешь таскать у Игната яблоки?

Откусив фрукт звонким хрустом, Степа от удовольствия прикрыл глаза. Сладкий сок сочился через откусанную часть, спешно заливаясь в горло. Откашлявшись, парень тут же откусил еще раз.

– А кому ж еще это делать? – отвечала Машка, на вопрос Степана. – Вы, парни, слишком крепкие и высокие, чтоб по деревьям Игната лазить… Хиленькие веточки вас не выдержат. Ребятня боится к Игнату ходить, он их все своей собакой пугает, которая на деле даже мухи не обидит. Вот и приходится нам девчонкам собирать яблоки на всю деревню.

– Ах, Машка! – улыбнулся Степан. – Кому скажи, не поверят. Девчонка девятнадцати лет у барина яблоки таскает. Вот я в твои годы о другом совсем думал…

– Ты в мои годы, тем летом со мной с дерева свалился, когда мы за этими самыми яблоками и полезли! – рассмеялась Маша.

Степа засмеялся вместе с ней.

Услышав свое имя, барин оторопел. Приоткрыв дверь мельницы, он принялся высматривать в полумраке неизвестных, что упомянули его.

– Хорошо хоть никто из наших не видел, что мы стащили эти яблоки, – произнесла Машка. – Мы все-таки уже не дети, так что были бы проблемы. Воровать все же не есть хорошо…

В этот самый момент привыкли глаза барина к темноте. Увидел Игнат в десятке шагов от себя молодых, что с особым аппетитом ели большие красные яблоки, что во всей округе росли только лишь в его саду. Обозлился Игнат, и распахнул дверь в мельницу, что было сил.

– Вы что здесь устроили, мерзавцы!? – завопил барин, стоя в проходе. – Когда успели яблоки сорвать? Я же только после полудня их все пересчитал! Каждое яблочко!

Испугались молодые увидев барина, и соскочив с места, прижались к стене, бревна которой от старости еще прошлой зимой начали слегка пошатываться. Пихнув стену руками, и повалив пару бревен, Степан ловко образовал в ней приличную дыру, через которую вместе с Машей и сумел сбежать.

Топнул Игнат от вспыхнувшей злости ногой, и выглянул из мельницы, обратившись к кучеру:

­– Захар! Захар, ты слышишь меня?! Где Гром!? Выпускай скорее Грома! Местная ребятня, снова сорвала яблоки!

– Ваш пес спит, ваше превосходительство, – вяло ответил кучер Захар, подавив зевок. – Вряд ли он настигнет, и, тем более, покарает ваших обидчиков… Да и к тому же, ваше превосходительство, яблоки, они ж на то и яблоки, чтобы их ели. И особенно уж хороши яблоки те, что растут у хорошего барина!

Растерянный Игнат, после невольно бросил взгляд на супругу. Та лишь аккуратно, своими длинными нежными пальчиками, поправила на голове белоснежную шляпку, и молча взглянула на супруга в ответ, едва заметно приподняв брови. Голова ее слегка наклонилась в сторону, а в глазах так и читался вопрос – «Чего же ты хочешь от меня, милый?».

Тяжко выдохнул барин, и неспеша прошел в мельницу. Сладкий фруктовый запах моментально ударил в нос. Остался Игнат в одиночестве стоять посреди мельницы, глядя с тоской на покусанные яблоки, лежавшие у его ног. И странное чувство томило Игната весь оставшийся вечер по приходу домой. Наконец он понял, по совету своего близкого друга и поэта Антуана Чехонте, что это ему просто хочется выпить и покурить.

Яркий же смех, смешанный с легкой тревогой, сопровождал молодых до самого сенокоса. Местные крестьяне только-только покидали поля, оставляя позади себя десятки горок скошенной травы. Упав в одну из них, Степан и Маша никак не могли прекратить смеяться. Тяжелое дыхание заглушало уши, а красные лица идеально сочетались по цвету с небом, что было окрашено багровым закатом. Лежа на траве, они с особым задором принялись обсуждать поймавшего их барина Игната и то, когда в следующий раз они вновь смогут остаться наедине, вкушая сочные, спелые яблоки.