Я жду.

Глава 1

Вы вряд ли сможете где-то это узнать, потому что они подчищают архивы и даже свидетелей, когда могут. В период с 1991 по 2003 год, каждый год в каждом районе нашего города пропадало по несколько подростков. В основном старшеклассники. Почему именно тогда? Не знаю. Почему все прекратилось? Тоже не знаю. Да и прекратилось ли? Манипулировать данными и статистикой в цифровую эпоху оказалось гораздо легче, чем раньше.

По официальному отчету ГУВД России по городу Москве, количество пропавших детей измерялось десятками. Имена, фамилии, адреса, список внушительный. Но его вы тоже не сможете увидеть или прочитать. Потому что его больше нет. Он остался только у меня в голове. Каждое имя раскаленными буквами впечаталось в мою память.

Как и нет следователей, которые вели эти дела, нет участковых, которые принимали первые заявления, нет родственников, которые эти заявления приносили.

Я очень кропотливо собирал информацию о происходящем. Терпение всегда было моей отличительной чертой.

И даже сейчас, пока я пишу все это - я жду.

1

Девяносто третий год выдался непростым для нашей страны. Развал СССР, полный бардак в экономике, массовая безработица и это только верхушка айсберга. Хлопот у родителей хватало, поэтому, в основном, мы были предоставлены сами себе.

Я помню все так, словно это было только вчера.

Я никогда не любил осень. И не видел ничего красивого в умирающем зеленом лете. Все эти восторги о пожаре листвы, о золотом периоде в природе - чушь собачья. Холодные, неприятные дожди и мерзкая слякоть - вот что такое осень.

В очередной раз унылый ноябрь кусачими сквозняками вовсю предрекал пришествие зимы. Мы все учились в одной школе, в параллельных классах. Вечерами тусовались по подъездам, на лестницах между этажами. Играли в карты, потягивали дешевое вино или пиво, курили, в общем отрывались на всю катушку. Конечно, недовольные жильцы нас гоняли. Кому понравятся горы бычков с заплеванными ступеньками? Я уж не говорю про пустые бутылки. В один из таких дней, когда, пригрозив милицией, нас выперли из очередного подъезда, Макс предложил переселиться в какой-нибудь подвал.

"Я знаю, что нам нужно, давайте подыщем что-нибудь толковое. Разберем мусор, почистим, как следует, натаскаем мебели и будем тусить там в свое удовольствие. План?"

План.

После первых экспедиций подвалы хрущевок мы отмели сразу. Низкие потолки, крошечные комнатки и трубы, которые могут в любой момент обдать тебя кипятком. Не наш вариант. А, в стоящих особняком "сталинских" домах, жильцы заботливо увешали все подвальные двери навесными замками.

Тогда наш выбор пал на "китайку". Длиннющую двадцатидвухэтажную высотку, которая огромной бетонной хордой делила наш район почти пополам. Подъездов там было, без малого, штук двадцать и уж где-нибудь в подвал мы бы попали. Так и случилось. Первый десяток дверей был заперт, еще несколько завалены каким-то непроходимым барахлом, а в пятнадцатом нам повезло. Замка нет, вход свободный и даже тусклая лампочка освещала спуск вниз. И еще был какой-то странный сладковатый запах, очень нехарактерный для такого рода помещений. Тогда мы только удивились, но не придали этому никакого значения. А стоило бы.

Мы спустились туда вшестером. Макс Фатеев, его брат Никитос, Витька Блинов, Леха Пузырь, Серега Филатов и я.

Подвал петлял душным полутемным рукавом, переходя из захламленных комнат в узкие коридоры, обложенные со всех сторон грязными трубами. Кое-где горел свет, но, в основном, нам приходилось идти при свете фонариков. Что интересно, если в начале мы в изобилии встречали следы чужих вторжений в виде надписей, экскрементов или горок грязных шприцов, то дальше этого становилось все меньше и меньше.

Дойдя почти до конца дома мы нашли эту комнату. Она располагалась как-то особняком от общих подвальных коммуникаций, и Макс обнаружил ее практически случайно. Споткнулся, попытался опереться на стену и провалился в еле заметный коридор. Лишь мы туда вошли, как этот сладковатый запах окутал нас плотным теплым одеялом. Леха высветил фонариком одинокий плафон под потолком, мы вкрутили припасенную на такой случай лампочку и огляделись. Ровное квадратное помещение мало чем отличалось от уже десятка его собратьев виденных нами ранее, разве что мусора там не было вообще и весь высокий потолок со стенами оказался покрыт толстым слоем тускло поблескивающей темной слизи. То, что произошло дальше снится мне до сих пор.

Макс поднял кусок арматуры, который раздобыл на грязном полу еще в начале пути, и поскреб густую черную субстанцию прямо над собой. В следующую секунду вся ее поверхность пришла в движение. Над его головой вздулась огромная капля и упала, облепляя моего друга с ног до головы. Он закричал, начал дергаться, пытаясь содрать с себя липкую жижу, но затем крик сменился хрипом и он застыл жутким подрагивающим в конвульсиях изваянием. Комната наполнилась монотонным гудением. Слизь продолжала стекать с него, стаскивая вниз лохмотья одежды вместе с кожей. Словно кто-то разворачивал конфету. На секунду я увидел обезумевший от боли взгляд, а затем его накрыла новая волна смертельной патоки. Потом уже начали кричать мы все.

Сразу несколько тонких струн черных щупалец свалились на Никитоса, опутывая со всех сторон. В считанные мгновения вокруг него образовался плотный кокон слизи и потащил наверх, к подрагивающему потолку. Гудение стало громче и комната, казалось, начала вибрировать. Оглушительный страх и приторная вонь. Кстати, с тех пор я не ем сладкое.

Витя рванул в сторону прохода, но едва он собрался выскочить наружу, как стенки с чавканьем сошлись, превращая его в месиво из мяса и костей, а затем медленно разъехались обратно. Из-за постоянного шевеления на потолке, лампочка все время раскачивалась, выхватывая из темноты, то черную статую, в которую превратился Макс, то шевелящийся комок черной плоти, бывший раньше Ником. Я поднял с пола выпавшую из рук Макса арматурину и меня осенила идея. Подскочил к проходу, стараясь не смотреть вниз, на остатки одноклассника, вытянул вперед железную палку. Стенки снова сошлись и начали медленно расходиться. Других вариантов не было, я зажмурился и прыгнул вперед.

2

Глоток затхлого подвального воздуха сказал мне, что все получилось. Обернувшись назад я увидел зев прохода, раскачивающуюся там лампу и Леху, который собирался повторить мой подвиг. Я не успел даже вскинуть руку, чтобы предупредить его...

Мерзкий хлюпающий звук и еще одним моим другом стало меньше.

Я вижу Серегу, который, как сумасшедший, мечется по комнате, с трудом уворачиваясь от падающих сверху черных влажных плетей.

- Серый, давай сюда, к проходу, только не прыгай сразу!

Он слышит меня, делает отчаянный рывок, спотыкается и летит вперед. Я понимаю, что он попадет прямо в объятия смертельного пресса и делаю единственное, что приходит в голову. Кидаю в проем свое единственное оружие. Стенки ловят его прямо перед лицом моего ошалевшего друга. Они раздаются по сторонам, я ору и тяну ему руку.

Единственное, чего я не помню про тот день - как мы бежали обратно. Я пришел в себя, уже лежа на грязном мокром асфальте, недалеко от злополучного подъезда. Рядом, сцепив руки на коленях, сидит Серега. Прохожие обходят нас стороной, что-то недовольно бормоча про себя. Ну еще бы, два пыльных и грязных подростка, сидят прямо на земле, имея самый неадекватный вид. Кому охота связываться с малолетними наркоманами?

Спустя какое-то время мы бредем в сторону дома. Мы еще в состоянии шока, поэтому идем молча. Единственная фраза, которую периодически повторяет Серега, это:

- Пиздец, че делать-то теперь?

В итоге, мы решаем, что нужно пойти в милицию и все рассказать, но не сейчас. В таком виде, вечером, в пятницу, нас только запрут до приезда родителей, в лучшем случае. А учитывая наш рассказ, то скорее всего даже отправят на медосвидетельствование...

А вот несколько дней дней спустя, когда уже начали бы активные поиски, можно было сказать, что мы, например, видели или слышали, как наши друзья собирались полазить по подвалам в этом доме. Сами того не понимая, мы на самом деле придумали идеальный план. Удивительно, как мозг может работать в стрессовых ситуациях. Только вот - наш идеальный план не пригодился. Потому что в понедельник утром Макс и Никитос пришли в школу на первый урок и сели за одной партой.

Сначала моей радости не было предела. Все выходные я провел в мучительной бессоннице, молча оплакивая товарищей и пытаясь понять как жить дальше после того, что я видел. Едва прозвенел звонок, я сорвался с места и подскочил к друзьям. В нос мне ударил до боли знакомый приторно-сладкий запах. Я оцепенел от ужаса.

- Да, Гриш, привет. Как дела? - Макс улыбнулся, хотя, скорее, просто раздвинул губы, и снова спросил, не меняя интонации - Ты что-то хотел, дружище?

На меня потом долго показывали пальцем и хихикали, потому что я с диким воплем выскочил из класса, когда он протянул ко мне свою руку.

Но Леха и Витька так и не появились. Листовки с их портретами висели по всему району какое-то время. Но я знал, что их уже никто не найдет. Мы знали. Мы все.

Отец Сережи Филатова нашел хорошую работу в, тогда уже, Санкт-Петербург, и они переехали. Ему повезло. А я остался с ними один на один.

И сделал единственное, что смог - я перестал ходить в школу вообще. Были скандалы, разборки у директора, угрозы, но я знал, чем рискую, оставаясь постоянно у Них на виду. В итоге меня перевели в другую школу, и стало немного легче. Но я продолжал за ними следить. Как минимум для того, чтобы знать, что они не собираются навестить меня.

Само собой это переросло в нечто большее. Я начал собирать информацию о пропажах детей, о странном поведении, обо всем, что даже отдаленно могло напоминать нужную мне тему. В итоге развернувшаяся картина повергла меня в шок. Это было невероятно. Десятки, если не сотни детей пропадали по всей Москве уже не первый год. Иногда по одному, иногда группами. Я нашел несколько таких-же, как я, выживших. Никто из них не хотел вспоминать то, что произошло с ними и их друзьями. В подвалах, на чердаках, в заброшенных домах. Эти твари всегда обитали недалеко от людей. Я следил за судьбами “слизняков”, как я их называл про себя. Все они заканчивали школу с отличием, поступали в престижные ВУЗы, которые неизменно заканчивали с красным дипломом. Как правило, на втором-третьем курсе, с их родителями что-то случалось и они становились полностью самостоятельными. Блестящие карьеры в бизнесе, на различных телеканалах а, в последнее время, в политике. Наверняка многих из них вы не раз видели по телевизору.

И, конечно, я не выпускал из вида семью Фатеевых.

3

Я сижу и жду.

Судя по всему, он станет первым из Них, кто смог подняться так высоко. Я не знаю, зачем им это, но не могу позволить этому произойти.

Поэтому у меня с собой канистра бензина и две трехлитровых банки серной кислоты. Что-нибудь из этого обязательно должно помочь.

Я сижу в чужом загородном доме, смотрю на пачки предвыборных листовок. С них мне улыбается честное и открытое лицо Максима Фатеева.

Я жду.