Я - нечеловек?
Глава 1
****
Был абсолютно обычный день. Метро переполнено, но меня это не смущало: сытый желудок, маска на лицо да капюшон поглубже.
От людей пахнет сыростью и потом, а также грязью… а нет, вот женщина размотала свой шарф, и на меня обрушился удушающий запах приторно–сладких духов вперемешку с тем же запахом пота… Ранняя весна, тут уж ничего не поделаешь – утром холодно, а днём жарко. Когда же уже моя остановка?
В каждом вагоне по экрану крутили одну и туже новость, вот уже как три месяца: «…это уже пятая волна…учёные считают, что она не последняя…» – бежала строчка субтитров. Интересно, а все до сих пор верят в этот отсчёт «волн»? Да и какие это «волны»?! Скорее – «интеграция», но зачем же пугать обычных людей? Скорее бы остановка! Меня начинает мутить! Так, обхвати плечи руками…Вдох. Выдох. Опять вдох… Ну и вонь здесь! Опять вдох… Что за упырь толкнул меня сейчас?! Так! Спокойно. Это ничем хорошим не закончится! «Вдох–выдох, и мы опять играем в любимых…» ХАХ, смешно. Так, подумай о чём–то серьёзном! «Квадрат стороны треугольника равен сумме…» – ХА! Залысин того мужика! Нет! Стоп, продолжаю: «… квадратов двух других сторон…» – у женщины нос раскачивается в такт вагону! ХА! ХА! Зажму рот руками!
Моя остановка! Скорее бегу! Выбегаю! Всё, смех больше не удержать! О! Прохожие оборачиваются. ХА–ХА! Как же это всё смешно! Быстрее! Иначе Висы́ объявятся. Ну, наконец–то, чую Замо́к! Меня затягивает, это не больно...сейчас не больно...
Сначала чувствую запах – ржавчина, потом ощущаю стружку, далее вижу свет – тёмно-бордовый… Потягиваюсь всеми четырьмя лапами, освобождаю дикий смех, рвущийся из груди. Что ж, куда ты меня закинул в этот раз? Есть хочу!
***
– Один из Перевёртышей был замечен на линии метро – вещала рация молодого сотрудника Вис. Парень нажал на кнопку, отключая передачу, и осмотрелся вокруг. Это был его первый выезд, да еще и в паре с Одарённым – это было почётно – круто! Да, он был абсолютно обычен, но чувствовал свою значимость и мощь, заставляя свысока смотреть на окружающих. Он, именно он переловит всех этих жутких уродов.
– Да, как они могут называться «Перевертышами»? Они – прокля́тые монстры просто и всё! – пафосно сказал он своему молчаливому напарнику, но тот не реагировал, – их же всех надо в зоопарк! Или нет, всех просто перестрелять и всё! Хотя можно, как обычных животных запереть в лаборатории…
На последней фразе он поднял глаза, и встретился с сиреневым взглядом Одарённого. От этих глаз побежали мурашки, а ноги просто подкосились – парень рухнул на бетонный пол.
– Ты абсолютно ничего о них не знаешь, – спокойно произнёс его коллега, – да и кто ты вообще такой, чтобы что-то говорить подобное? Эти люди... Да, изначально все мы люди. Пережили то, что такого червяка как ты просто бы убило.
– Но… но… они же опасны… – промямлил парень.
– Они? Очень! Особенно, когда голодны, – согласился собеседник, – но им и никто не пытался помочь… когда пришла «первая волна»… да и в остальные тоже.
Одарённый развернулся и пошёл вдоль стены перехода, аккуратно поглаживая её. Он был высок, выше человеческого роста, крайне худ и несколько болезненный на вид. На спине, сквозь одежду торчали пара острых лопаток, волосы на голове были аккуратно зачёсаны назад и имели цвет расплавленного серебра. Весь он был каким–то угловатым, неровным.
– Я и забыл, что они тоже не совсем люди… – пробормотал молодой сотрудник Вис, поднимаясь с бетона.
****
Ё–маё! Это что–то новое… Вернее, давно забытое старое… Новенький…бедолага… хорошо, что я сыта…
Ладно! Это не моя проблема! Я его не сожру – значит уже молодец и лапонька! Так, я отворачиваюсь и ухожу! Ухожу!
Скулит… как давно он уже после интеграции? Он даже целый… хм, а он очень прилично выглядит, для таких как мы… Кто же он? Похож на волка… наверное… Да, волк! Только с чешуёй на шее и лапах. ХА! Ну не всё же должно быть идеально. ХА! У него хотя бы морда целая и конечности одного размера. ХА!
Больно он какой–то несуразный… подросток что ли?! ХА! ХА! ХА! Так, успокойся, дети сюда не попадают. Хотя бы дети… Но это явно невзрослый…
Чёрт! Если он здесь ничего не съест – помрёт! Ладно уж помогу разок… Я ж не стайное животное… ХА!
Так где–то у меня зарыта «заначка» из местной живности… Хотя лучше свежую поймать и напоить… ХА! У меня похоже появился детёныш! ХА! ХА! ХА!
****
Мальчик сначала не понял где он. Было темно, но тепло и сухо. Он лежал на небольшом диванчике укрытый одеялом. Парнишка попытался подняться, но со вздохом боли повалился обратно на постель. Болела, казалось, каждая мышца, каждая косточка… Во рту было сухо, ощущался отвратительный привкус ржавчины и чего–то ещё…
– Очухался? – спросили его из проёма двери, который вёл в другую комнату.
Говорившего было не рассмотреть – стоял против света, но он или она был невысокий. Держа стакан с неизвестной жидкостью, неизвестный навис над пареньком:
– Выпей. Гадость редкая, и пахнет тухлятиной, но боль снимет, и мозги придут в порядок, а потом поговорим.
Мальчик, непомнящий кто он и что с ним произошло, доверчиво взял стакан. Выпил всё. Моргнув, повалился обратно не подушку, заснул.
– Поспи ещё немного, – подняв стакан, проговорил незнакомец, – перерождение – крайне неприятная вещь… И лучше её проспать… а то можно и из ума выжить….
****
Так, аккуратно затворю дверь, пусть малец поспит. Ему ко–многому придётся приспособиться… Но он такой молодой! Слишком!
Когда я, накормив, вернее напоив волка, потащила его к Замку́ – на выход… не думала, что, перевернувшись щенок реально окажется молодым парнишкой… Вот ну сколько ему? Тринадцать? Четырнадцать? Младше двадцати раньше никто не перерождался…
Вис… по–хорошему, надо бы обратиться к ним…ХА! Да они загребут и его, и меня! ХА! Не хочу!
Ладно… разбираться будем постепенно, не торопясь…а когда–то всё было намного проще и понятнее…
****
«…в мае 2032 года были зафиксированы первые открытия Замко́в...» Молодой сотрудник Вис после неприятной стычки со своим напарником решил поднять данные пятилетней давности. Сейчас он сидел в темном архиве с настольной лампой и скрупулёзно изучал выписки того времени. Вот только сохранились они в виде черновых записей очевидца. Сухие табличные данные да полевой дневник сохраненные после происшествия властями, он знал и так, изучал на курсах подготовки. Но что–то было во взгляде Одарённого... Чего–то он не понимал.
Всем было известно, что есть «дыры, или Замки́», в которые могут входить эти монстры, уроды. Что эти существа уже давно не люди, они также обладают нечеловеческой силой, их облик обычно крайне отталкивающий. Они плотоядны – питаются мясом, пьют кровь людей и себе подобных!
Одарённые другие – они тоже получили определенные силы (только никто не знает каким образом – правительственная тайна), сохранили разум. Они работают на правительство – они хорошие. Они защищают нас. А те другие – зло! И должны быть уничтожены или закрыты в лабораториях. Эту аксиому твердили и знали все. Она была не оспорима!
Но тогда почему? Почему этот Одарённый так отреагировал? Почему? Вот поэтому парнишка и сидел здесь.
«…Замки́. Первые «дыры» выглядели, как небольшая полоска света на стене, будто солнечного зайчика кто–то запустил… Очень большого солнечного зайчика. Прохожие даже вначале не обращали внимания. Постепенно «зайчик» разрастался и становился всё больше и ярче – тут люди стали останавливаться, фотографироваться, делиться в социальных сетях…» Подпись карандашом на полях гласила: «тогда появилось некое название «За́мок Света» – кто–то из блогеров ввел такой хештег, завирусилось, потом название сократилось и видоизменилось».
«…чем ярче становился свет, тем больше людей толпилось вокруг. Тогда–то и случилась «первая волна». Лучи света, будто щупальца хватали людей и утягивали во внутрь света, было абсолютно неважно на сколько близко ты находишься к источнику. «Зайчик» хватал без разбору, случайно…»
На этом моменте также была пометка карандашом: «мы всё ещё не уверены, что люди были случайны».
В архиве что–то хлопнуло, парнишка подскочил и огляделся. Никого. В горле пересохло. Он вздохнул и глотнул воды из захваченной с собой бутылки. Снова вздох, крякнув он вернулся к чтению.
«…эти люди были первыми пропавшими, что с ними произошло по ту сторону, не известно. Но через месяц они стали возвращаться.
Опять появился «Солнечный зайчик», вернее, он был уже темно–бордового цвета. Из него стали выходить Они, сейчас мы их называем «Перевёртыши». Эти существа абсолютно утратили разум, да и внешний вид тяжело было назвать обычным. Большинство приобрели черты хищников: когти, жуткие морды, клыки. Некоторые были будто сотканы из разных животных. Повадки были подстать облику: они бросались в толпу, вгрызались в плоть, убивали. По данным правительства все «первой волны» были уничтожены.
«Вторая волна» случилась ещё через год: картина полностью повторилась, только затянуло ровно шесть человек, лишь двое вернулись Перевертышами. К этому правительство было готово, их схватили и изучали…»
– Хм.. как именно засекречено… далее волны случались, но не так массово. Перевертыши проникли в наше общество, тогда же и появились Одарённые, для контроля и отлова монстров, – начал в слух бормотать парень, – а они сами–то откуда взялись?
– Дам тебе совет, как временному напарнику, – спокойно произнесли у него за спиной, – не лезь в это.
Молодой человек подскочил и отшатнулся, он бы упал, если бы его не придержал знакомый Одарённый коллега.
– Как тебя хоть зовут, пацан? – спросил сотрудник Вис, с интересом вчитываясь в разложенные записи, – А?
– Эм… Макс, – промямлил младший, не зная, как реагировать на сложившуюся ситуацию.
– Так вот, Макс, твоя любознательность – это, конечно, похвально, но не стоит. Правда. Чем меньше знаешь, лучше спишь, – поднял на паренька свои сиреневые глаза мужчина, – понял меня? Во–всяком случае, пока ты работаешь со мной в паре, постарайся не влипать в неприятности.
Дождавшись кивка Одарённый угловато сгорбившись, двинулся к выходу.
– А Вас как зовут? – крикнул в спину Макс нервно.
– У нас нет имён, – повернулся Одарённый и грустно улыбнувшись, продолжил, – зови меня – Алан.
****
Мальчик открыл глаз, в комнате было темно. Он резко сел на диване, откинув одеяло. Было очень шумно, будто он выбежал на огромную автостраду или встал под динамики на рок концерте. Парнишка не выдержал, схватился за уши и застонал. Перед глазами всё плыло. Он стонал и раскачивался, ему стало дурно. Но тут ему на уши аккуратно опустились меховые наушники, стало легче, мальчик приоткрыл глаза:
– Полегче? – даже через плотные наушники услышал он, кивнул и поднял глаза на говорившего.
Первое что мальчик увидел – это светящиеся в темноте ядовито–зеленые глаза в глубине капюшона. Темнота продолжала скрывать лицо незнакомца.
– Так, пацан, ты явно ничего не помнишь, да? – продолжил говорить, – ХА! Амнезия у тебя. ХА! ХА!
Мальчишку затрясло. Говоривший вдруг выругался, схватил ребенка, отдернул штору и выпрыгнул в окно.
****
Не, ну счастливчик же этот мальчишка! Как только человеческая форма нормализовалась, и подошла интеграция: под моим окном открылся Замо́к… Слишком уж удачно… А может он открылся именно из–за самого паренька? Может, этот мир более благосклонен к детям?
Да нет.Этот волчонок сейчас на ноги нормально встать не может… Если бы меня не было рядом – сожрали бы. ХА! Кто это к нам идёт? ХА! ХА! ХА! Иди сюда, смертничек! Я как раз голодна! Да и пацану нужна кровь, а то спятит…
****
Мальчик пытался встать на свои лапы… Лапы?! Его шатало, но здесь всё равно было легче, хотя дышать было… необычно. Воздух был будто густой и липкий туман. Открыв пасть, почувствовал вкус – ржавчина… Где–то на подсознании мальчик ощущал кого–то рядом… Но он терялся во всех своих ощущениях.
Взгляд стал проясняться. Первое, что он увидел был крупный, острый, красный песок под лапами… Стал ли мальчик–волк паниковать? Как ни странно нет. Он медленно поднял свою голову и огляделся. Вокруг всё красно–бордовое, а вот сполохи зелёного и оранжевого… глазам непривычно… тут он повернул голову – напугался! Все его инстинкты просто завопили! Волк припал животом к земле и зарычал! Мальчик чувствовал – ему конец!
А монстр повернул свою голову с окровавленной пастью…. И ничего не произошло. Волчонок лежит на пузе, трясётся и рычит – монстр стоит. Волк лежит и рычит – монстр сидит. Волк лежит и рычит – монстр вздыхает и закатывает ядовито–зеленые глаза…
Изменившийся мальчуган, замечает это и усилием заставляет себя подняться. Монстр вздохнул и бросил ему кусок фиолетовой плоти, волк тут же набросился на угощение, особо не разбираясь в происходящем, не управляя до конца своими инстинктами. А чудовище улеглось на грунт, вытянув перед собой серо–рыжие лапы.
Выглядел зверь, мягко говоря, необычно: у него имелась грива, короткое и сутулое тело, длинные когтистые лапы, будто сломанные в нескольких местах, но больше всего поражала огромная и мощная пасть с двойным набором острых зубов. Настоящий хищник – идеальный хищник. Именно так выглядела Перерождённая – гиена.
Волк поднялся и в ужасе уставился на остатки непонятной туши. Вкус? Вкуса он даже не понял, но сейчас чувствовал, что может адекватно думать, именно разумно мыслить.
Гиена не двигалась, так же внимательно рассматривала зверя, давая ему простор для деятельности. Волк поднял одну лапу, потом вторую, поскрёб странный песок, будто сделанный из битого стекла, поднялся, немного пробежался и опять сел.
Гиена поднялась, мотнула головой, и волчонок, не задумываясь, потрусил за ней. Пора охотиться!
****
На небольшой кухоньке сидели двое: мальчуган с взлохмаченными, нечёсаными волосами каштанового цвета, одеты в явно поношенные вещи – белая футболка и спортивные штаны ярко–красного цвета; и существо неясного пола в тёмно–серой толстовке и светло–серых джинсах, весь этот мрачный образ разбавляли – ярко–фиолетовые кеды на зеленой подошве. Но на одежду, в данном случае, обращали внимание в последнюю очередь – лицо… морда… Нет, издалека это было обычное лицо с тонкими чертами, выразительные брови и длинные ресницы, говорят нам о том, что их обладатель была миловидна когда–то… Но! Стоило поднять глаза и улыбнуться – обычного человека тут же хватит инфаркт. Глаза были ядовито–зеленые, а зрачки по ощущению вообще жили своей жизнью: то резко расширялись, то сужались, то бежали в один край глаза, то в другой, а иногда вообще двоились и троились… Пасть была огромна: то есть обычный рот будто продолжался по всей окружности черепа, будто если откроет рот, то верхняя часть головы просто отвалится… И зубы… двойной ряд зубов… острых и жутких… Такую «улыбочку» не захочешь увидеть ни днём, ни тем более ночью…
Существо откинулось на спинку своего стула и забросило руки за голову почесав при этом рыже–серую шевелюру.
– Так, а теперь поговорим спокойно и по–человечески, – сказала она, – давай начнём с простого: как тебя зовут? Меня, например, зовут Рена.
– Я… правда не помню… ни имени…ни кто я вообще… – пролепетал мальчик, – а кто мы такие… и как мы туда–сюда… Почему?!
– М–да… А я то думала, это ты мне на вопросы то ответишь… – вздохнула Рена, но увидев растерянность мальчишки, начала рассказ, – Ты вообще помнишь что–то про перевертышей? Да? Отлично! Вот ты он и есть. Так, не пугайся! – увидела она вздрогнувшего мальчика, продолжила, – но обычно утаскивает только взрослых, случаев пропажи детей не было…
– Нас не утаскивало… – сморщил лоб, как от невыносимой головной боли, мальчик, – нас засунули…
Он резко распахнул глаза, а девушка подскочила и уставилась на него. Но тот лишь испуганно вжал в плечи голову. Хозяйка квартиры сделала пару вдохов, борясь с приступами нахлынувшего смеха, спросила:
– А было вас много? – мальчик кивнул, она сглотнула, – Люди? Дети?
Он кивнул опять. Девушка обречённо опустилась на стул и схватилась за голову, а парнишка продолжил:
– Я плохо помню… будто вообще не хочу вспоминать…нас много было… точно сколько не знаю… помню палату.. анализы… разные палаты… А у меня была собака! Или…нет, попугай… – мальчик запнулся удивленно, но отбросил эту мысль, – А потом мы пошли «гулять». Меня и еще несколько детей… Помню совсем крошечного мальчугана… двух одинаковых девчонок…парня постарше… они были первыми…А дальше ничего не помню! – он потер лоб, его передернуло, – Только яркий свет, потом боль. Потом всё стало красным.
****
Молча протянула парнишке стакан воды. Так, где–то у меня были конфеты.… А вот верхняя полка… Так, пока он хрумкает, а быстро же он переключился. Надо подумать. Из того что я сейчас услышала, следует следующее: кто–то пытается «сделать» Перевёртышей моложе… Одарённых им мало что ли?! Если посмотреть на мальчонку: дети не до конца теряют рассудок… Да, ничего не понят, но адекватно говорят, что несвойственно для большинства из нас… Только вот они не жизнеспособны в первое время после перехода, на той стороне их сожрут просто… что я предполагаю и случилось с остальными детьми… Мы то сразу после «интеграции» жрали всё подряд и всех подряд – инстинкты управляли нами, что помогла части из нас выжить, другие же и стали пропитанием… кому уж как повезло. Но у нас нет и крупицы человеческих воспоминаний… вообще никаких…
Но насильно засовывать детей в Замо́к! Явно не стремясь их вернуть обратно! Просто экспериментировать! Ублюдки.
Эксперимент?! Но с какой целью–то? Зачем? Я сама–то не знаю многого о нас…о всей ситуации, что произошла… О природе Замко́в… надо бы узнать… у кого же? Эх, как бы ни странно было об этом даже думать, то лучше всего подойдут и поймут – Одарённые… Нееееееее! Слишком опасно связываться с этими…хм, но если оставить все, так как есть, то может стать еще хуже…
Глава 2
****
День у сотрудников Вис не задался. С разных станций метро поступали сообщения о неких Перевертышах: то в одном вагоне на глазах у пассажиров погнул поручень и просто вышел, то на другой станции выбил кусок бетонной стены, то поступали сообщения от очевидцев, что видели огромного монстра с руками, как клешни, с клыкастой пастью, с восьмью глазами… При этом количество черт в каждым рассказом увеличивалось..
Вис прочесали всю ветку метро и близлежащие кварталы – никто не был найден, тогда решено было вызвать Одарённых.
Уставший Макс сидел на тротуаре, место ежедневной сдачи крови зудело. Но это было необходимо, как объясняли вышестоящие, что бы контролировать возможное заражение сотрудников, а парень и не жаловался. Сейчас он наблюдал, как сотрудники отдела безопасности натягивают оранжевую ленту вокруг станции, став свидетелем следующего разговора:
– Блин, эти жуткие Одарённые раньше хоть вовремя приезжали на каждый вызов, а теперь не дождаться! – возмущался мужчина с пышными усами, – Что?! Они птицы высокого полёта стали?!
– Да, тише ты, Валера! – шикнул другой грузный мужик, – за такое и уволить могут.
– Ха! Уволить?! – продолжал усач, – да, в прошлый раз один из этих даже нормально свою работу не выполнил: вошёл на объект, тут же вышел, а потом так вообще просто свалился.
– Может просто устал или был ранен? – предположил грузный, – что–то их видно всё реже и реже…
Дальше Макс разговора не услышал, перед ним затормозила машина, и из неё, чуть пошатываясь, вышел Алан. Выглядел, мягко сказать, не очень хорошо: похудел и ещё больше осунулся.
– Ты как? В порядке? – первое, что сказал парнишка вместо приветствия.
Алан лишь хмуро ухмыльнулся и молча двинулся вниз по ступеням на станцию, Макс за ним.
Одарённый медленно обходил сломанную стену, аккуратно провёл рукой и принюхался.
– Интересно… – проговорил он.
– Что интересно? – тут же подскочил молодой напарник, – что–то нашёл?
– Вспышки не было… – пробормотал Алан и пояснил, – обычно Перевёртыши скрываются, а показывают свою сущность только, когда рядом Замо́к, или когда голодны, или что–то сильно разозлило, напугало… Когда не могут противостоять своим инстинктам… но здесь… совсем не так. Не тот запах.
– Но что тогда хотело? Оно же точно тут было… – задумался Макс.
– Да и при этом одно и то же во всех случаях, – вдохнул воздух ищейка, – Что же ты хотел этим добиться?
– Привлечь внимание… – откликнулось из темноты.
****
Нет. Ну, я правда знала, что это будет по истине идиотская затея! Пришлось «следить» по всей ветке метро… Пару сломанных вещей или чуть больше… несколько раз показаться и «мило улыбнуться» – вот вам и паника. А, смотрю, люди хорошо сочиняют и передают сказочки… «из уст в уста»… с примесью «глухого телефончика». Осталось только подождать.
Вот только Вис прислали обычных рядовых сотрудников… хм, раньше они так не разбрасывались кадрами: бросали Одарённых на все дела подряд, а тут вообще ни одного…
О! вот станция опустела, и зашли двое – молодой ещё прыщавый пацан и, видимо, Одарённый. От сюда чую – слаб, болен, голоден… Лёгкая мишень! Но всё равно очень опасная… Одарённые здесь сильнее подобных мне, но там за гранью – мы опаснее. А умён, он очень легко определил, что это всё постановка… Может быть полезен, поэтому решила выйти:
– Привлечь внимание! – сказала громко я, выйдя из темноты.
Мы молча изучали, рассматривали друг друга. Одарённый прикрыл парнишку собой – хороший знак, есть подушка безопасности от него… Что ж попробуем… не успела я повторно открыть рот, как над ухом прозвучал выстрел. Автоматически припала к земле и зарычала, сверкнув зубастой пасть. Кто стрелял? Порву на кусочки! ХА! Решила спокойно поговорить! ХА–ХА! Да они даже слушать не будут! ХА–ХА–ХА! Так, меня трясёт! Краем уплывающего сознания, чувствую Замо́к, поворачиваюсь и на всех парах несусь к нему. Здесь опасно! А там я сильнее! Надеюсь… Меня преследуют! А этот Одарённый быстрый! Но этого мало! Его будто что–то сковывает, в обычном состоянии поймал бы уже!
Один пролёт лестницы, второй – вспышка света! Вкус ржавчины на языке, теперь то я на своей территории! Говорила же, что это идиотская затея!
****
Я сидел возле закрывающегося Замка́… Впервые видел кого–то настолько уродливого… Перевёртыши – они всегда такие? И оно говорит! Почему говорит?! Они разве разговаривают? Нас учили, что они тупые жестокие звери в человеческой оболочке… Но похоже, что я всё испортил… Выстрелил чисто от испуга, в монстра не попал, а лишь спугнул. Это оскалилось – руки у меня вообще задрожали, пистолет упал… Но Оно не бросилась на нас, сбежало… Почему? Наверное, из–за Алана… Да, напугалась Алана! Всё просто.
Вот только, у меня возникло чувство, что оно хотело поговорить… или это моя глупая фантазия… Сейчас же остаётся только ждать возвращения моего напарника, который просился в эту брешь сразу за монстром… Он ведь сможет вернуться?
Из архивных записей я знаю, что Одарённые тоже могут находиться по ту сторону, но не долго. Обычно они туда не ныряют или находятся там не больше минуты… Сколько времени прошло?
– Алан! – кричать бесполезно…
Удар кулаком по холодной бетонной стене ничего не даст… Всё это из–за меня…
– Я знаю, где откроется другой Замо́к. Нам надо идти туда, – я повернулся на голос и увидел мальчишку в красных спортивных штанах. Обычный мальчишка?! Что ему надо? Надо бы отправить его куда надо! Стоп, я что–то упускаю – желтые глаза?!
****
Для Перевёртышей переход был действием быстрым и безболезненным, исключая, конечно, первый раз. Для Одарённых же – это было мучение: организм ломался, части тела то вытягивались, то обратно приобретали нормальные черты. Как правильно думал Макс – организм Одарённых мог просуществовать здесь, но не долго. От мучений и боли они сходили с ума, не выдерживали. Тяжело отражать и помнить кто ты, когда видишь Что из тебя ткёт этот мир.
Алану было не впервой быть по эту сторону, но с каждым разом становилось всё сложнее переживать подобное. Зачем он нырнул за этим Перевертышем – он не знал, но осознавал, что похоже это был его последний переход и последнее дело. Одарённый взвыл от боли. Резко увеличившиеся лопатки прорвали ткань одежды, образуя огромные кровавые крылья. Алан упал. Всё, похоже, эти бесполезные «крылья», когда–то подарившие ему забытое имя, его и добьют. Краем сознания, затуманенного болью, он заметил тень, почувствовал зубы, схватившие за остатки одежды… Похоже его всё–таки просто сожрут.
****
Ну вот почему я сейчас должна тащить на себе этого сдыхающего урода? А? Я же хотела тихо и спокойно поговорить! Так нет же! Опять стонет… Что–то не так с Одарённым… Почему ему на столько плохо здесь? Я же видела ему подобных с этой стороны. Да, им явно не сладко, но они могут выдержать! Могли? Что же происходит?! Сначала мальчишка… потом вот это недоразумение… тут же сдыхающее…Где же это Замо́к? Надо быстрее выкинуть этого «ангелочка» от сюда. Фу! Лучше бы не смотрела! Насколько же это страшно и жутко! Даже мне… Трансформация всё продолжается… Даже жаль его… немного. Жрать хочу! Как бы им не закусить… Фу! Таким даже я подавлюсь… О! Вот Замо́к!
****
Двое молодых ребят, один немного старше другого, перешагнули оранжевую ленту у станции метро и не привлекая внимания удалились.
Почему Макс так спокойно пошёл за этим мальчишкой? Всё просто, он верил, что можно найти Алана, а мальчуган сказал, что знает, где тот выйдет… Если вообще выйдет…
– А ты точно уверен, что знаешь где будет Замо́к? – решил уточнить сотрудник Виз.
– Да. Я чую, – спокойно произнёс мальчик, – она точно выйдет там.
– А кто ты такой? И что вам надо? – психанул Макс, но от паренька не отставал.
– Знаешь, вам надо поговорить с Реной, – продолжал целенаправленно идти пацан, – Так, нам туда.
И завернул в подворотню. Макс на секунду замедлился. А не идет ли он в хорошо расставленную ловушку? Смысла в ней он не видел, решительно повернул и бросился за мальчишкой.
В следующее мгновение глаза ослепила яркая вспышка, из которой вывалился Алан, весь окровавленный, в разорванной одежде. Макс было хотел приблизиться к старшему коллеге, но тут его остановил грозный рык, другого термина просто нельзя подобрать:
– Не приближайся к нему! Мелкий, отошёл сам и захвати этого пустоголового!
Мальчишка тут же подхватил Макса на руки, перекинул через плечо и ретировался в начало переулка. Это произошло настолько быстро, что сотрудник Вис даже не сообразил возразить.
– Ну–ка, очухивайся! – продолжала рычать Рена, склонившись над мужчиной, – Я не собираюсь тебя здесь оставлять! Ты мне ещё нужен, гад–Одарённый!
Она несколько раз его встряхнула, выругалась, бросила короткий взгляд на парней, подняла своё запястье к лицу и укусила. На землю полилась фиолетовая кровь. Одарённый пошевелился.
– Чуешь, пиявка? На пей! – и поднесла руку к лицу Одарённого, тот не приходя в сознание, стал жадно пить.
****
Как его звали, уже никто не вспомнит, была ли у него семья, жена, дети – тоже. Единственное, что он точно знал и помнил – он военный. Он – доброволец. Он – один из первых.
После «первой волны» власти стали пытаться изучить, предугадать и подчинить Перевёртышей. Так же главной целью было попасть за Замо́к, но чтобы ни придумывали и разрабатывали – ничего не выходило. Замо́к не пускал ничего и никого. Тогда и предложили попробовать переливание крови Перевёртышей в обычного человека. Да, это были опыты, но власти подсуетились и сняли Перевёртышей с понятия «человек». Многие из испытуемых погибали, в большом количестве кровь «чудовищ» отравляла или же вызывала мгновенные трансформации, которые сводили с ума. Тогда методом проб и ошибок была разработана методика: свежую кровь Перевёртышей, взятую из живого организма, разбавляли донорской и вводили небольшими дозами в течение нескольких месяцев, потом всё поддерживалось препаратами. Люди менялись, но не сильно, даже могли проходить сквозь, но ненадолго – «за гранью» трансформация усиливалась и убивала. Так и появились Одарённые – те кто отлавливал чудовищ, но и существовал благодаря им.
Алан был одним из первых испытуемых, только ему посчастливилось выжить. Он помнил лица многих погибших на медицинских столах. Помнил людей, что стали «монстрами» и не выдержали подобного… но вот не помнил, когда он вообще согласился на такую жизнь? Что с подвигло его отравить в прямом смысле свою жизнь? Капсулы что им давали еженедельно – приносили облегчение лишь на сутки, потом приходилось идти за следующей, это лишало всякой свободы.
Сейчас всё закончится. Вот уже и ломка прекратилась, в теле ощущается лёгкость. Наконец–то он смог поспать… Поспать?!
Алан открыл глаза, он лежал на небольшом диванчике в маленькой тёмной комнате. Из–за дверей доносились голоса. Он вздохнул, приоткрыл рот, здесь пахло сладкой ржавчиной… Перевёртыш! Ещё вдох – два! Он вскочил и бросился в сторону голосов.
Алан ворвался в кухню и увидел мирно пьющего чай Макса в компании подростка, а у плиты спокойно спиной к нему стояла девушка. Мужчина растерялся, парнишки посмотрели на него с удивлением… у мелкого – желтые глаза! Перевёртыш! Алан подобрался…
– А ну, сидеть! – рыкнула девушка у плиты, повернувшись, оскалилась и сверкнула ярко–зелеными глазами.
Одарённый где стоял, там и плюхнулся на пол. Кухню накрыла тишина. Мальчишки в полном шоке с округленными глазами, Алан тоже от них не отставал. Только Перевёртыш у плиты продолжила спокойно заниматься своими делами, потом не отвлекаясь она продолжила:
– Как–то мне в руки попала ваша пилюлька, что заставляют вас принимать, – задумчиво продолжила Рена, – пробовать я её, конечно, не стала… да и е зачем… Хватило просто раздавить. Ты–то знаешь из чего она?
Закончив переворачивать оладушек, девушка повернулась к Алану и посмотрела в глаза, тот загипнотизировано покачал головой.
– Кровь… наша кровь… и кровь, видимо, напарника, – она посмотрела на вздрогнувшего Макса, – закуска…или чтобы не смог сбежать, когда не угоден. Так на кого ты сейчас хотел напасть, Одарённый?
Алан судорожно вздохнул и схватился за голову. Тут то до него дошло: его не просто превратили в наркомана, но и в убийцу! До Макса же он еще с кем–то работал… у него были еще напарники! Были же?! Но как их звали?! Где они?! Он ещё больший монстр, чем вот эта Перевёртыш… Он сглотнул:
– У тебя тоже брали кровь, Макс?
– Д–да, – ответил тот неуверенно, – за день до того, как меня приставили к тебе…
Парнишка испуганно смотрел на своего коллегу, потом перевёл взгляд на присутствующих и обратно на Алана.
– Н–но, ты же не причём! – вскочил паренёк, – Они же тебя просто используют!
– Что? Всё не совсем так, как ты себе представлял, да? – с грустной ухмылкой произнесла Гиена, – Поэтому, такие как вы на нас и охотятся…
Она без жалости посмотрела на скрученного, на полу Алана, тот вцепился в свои плечи так, что костяшки пальцев побелели, а зная его силу – он мог просто сломать себе плечи. Со вздохом опустилась на корточке к мужчине.
– Ты не убьёшь парнишку, за это не переживай, – произнесла оне, – Я тут сделала очередную невероятную глупость! ХА–ХА! Пиявка, ты отведал чистейшей крови Перевёртыша, который сотню раз проходил через Замо́к! Кровь… уз которой были сделаны часть из вас! ХА! ХА! ХА!
Девушка… нет Гиена жутко засмеялась. Засмеялась так, что у Макса волосы на голове встали дыбом, а желтоглазый мальчишка втянул голову в плечи. А Одарённый посмотрел на неё и выдохнул: – Ты из первой волны… Но как?
Рена перестала смеяться, опустилась рядом с ним на пол и посмотрела прямо в сиреневые глаза…
****
Я старалась никогда не вспоминать произошедшее, но всё это безобразие пора прекратить… А мне нужны союзники… Так закрою глаза, глубокий вдох… ещё один… я рассказываю не о себе… да, не о себе, а о другом человеке… нет! Существе!
«… не знаю, что там было до и кем являлась я–девушка до произошедшего… Помню только обрывками… Перрон.. паника… вспышка… Боль… Потом голод… ярость… много ярости… и не только моя… был ещё животный страх – не мой… а потом мы боялись вместе… потом мы – стали Я…
Потом была свобода! Это хорошо помню. Бег. Охота. Добыча. Красный пейзаж. Родной … или неродной… кому–то из нас… Потом вспышка! И страх животный! Вокруг всё странное и чужое… или знакомое… потом было опять больно…
Осознала я себя уже на лабораторном столе. Слышала голоса и понимала, что это всё люди, учёные. И я человек? Мне постоянно было плохо. Я то была в сознании, то отключалась. Сколько это продолжалось не знаю… Но в какое–то своё «пробуждение» я услышала разговор видимо лаборантов и поняла, что у меня берут кровь, так как я более «антропоморфна», чем остальные, поэтому: «…донору пока сохраняем жизнь, остальных разделываем и на изучение…» Пока должен… Тут проснулась вторая часть меня и засмеялась, мучители отшатнулись. Не знаю, назвать это совпадением или везением: около меня открылся Замо́к, и я просто провалилась в него…»
Закончив говорить, открыла глаза.
****
Девушка открыла глаза. Ухмыльнулась, будто отбросив всё, что сейчас сказала и поднялась:
– Вставай, поешь нормальной человеческой еды, Пиявка, – сказала она смешливым тоном, – знаю, что вы то её есть можете, а потом поговорим.
И отвернулась к плите, выбросив сгоревшие оладушки.
Алан подчинился и сел за стол рядом с таким же молчаливым Максом. Тот протянул ему кружку с уже остывшим чаем и хлебнул из своей. Желтоглазый мальчишка протянул руку за конфетой и задумчиво начал её разворачивать. Как–то всё у них выходило совершенно «по–человечески», если считать, что «нормальным» мог считаться только один из них…
****
Они сидели за столом друг напротив друга. Два создания, которые были так похожи, но являлись врагами. Мальчишек тактично попросили уйти в комнату, не обращая внимание на возмущенные стенания Макса.
– И что теперь? – спросил Одарённый, пристально вглядываясь в существо напротив.
– Теперь что? – передразнила нервно Рена, сейчас оставшись один на один, её «природные» инстинкты вопили, она чувствовала опасность, исходившую от оправившегося мужчины напротив.
– Зачем искала встречи? Зачем заманивала? – спокойно продолжил он.
– ХА! ХА! – нервы были на пределе, её раздражала такая реакция. Буквально полчаса назад, она была спокойна, уверена, а сейчас её трепыхает в обществе Одарённого…
– Извини… – сказал Алан, уловив состояние собеседницы, и опустил взгляд в стол, – Так что же такое случилось? Ты бы не стала связываться с мне подобными и Вис… А ты искала именно кого–то из Одарённых.
Рена сделала несколько глубоких вздохов, стало легче.
– Думаю, ты обратил внимание на мальчугана, – махнула она в сторону комнаты, – ребёнок… И здесь он сойдёт за обычного человека спокойно, если глаза прикрыть, а Там – обычный хищник. Ну, я имею в виду в стандартном понимании, относительно земных хищников. Он – не монстр. Вот. Это меня напрягает.
Алан медленно перевёл взгляд на дверь, а потом обратно на Рену:
– И? Какие твои мысли?
– Думаю, он больше похож на тебя! – буквально выплюнула Гиена, – Он как померанский шпиц в лесу с волками…
Одарённый вздрогнул. Других аргументов ему не было нужно, он понимал лучше других, что именно это значит.
– Они начали экспериментировать на детях… – сухо произнёс он, – этого ещё не хватало…
Они замолчали. Алан задумчиво смотрел в стол, постукивая средним пальцем. Рена таким спокойствием не обладала, нервно трусила ногой, то хрустела пальцами, но не лезла продолжать разговор.
– Одарённых резко становится меньше, – вдруг произнёс мужчина, – Мы начали болеть. Хотя нам всегда больно… постоянно…со временем боль усиливается, и просто перестаёшь шевелиться, и в этом случае капсулы не помогают… А примерно через сутки, больные пропадают насовсем. –задумчиво произнёс Алан.
Он выпрямился, поднял руки и потянулся вверх, продолжил:
– Только сейчас у меня ничего не болит. Совсем. Чувства остры, и нет вечной «ломки», – мужчина поднял глаза на озадаченную Рену, – это из–за чистой крови? Или стечение обстоятельств…
Перевёртыш вытянулась в струнку и оскалилась – живьём она не сдастся! Нашёл лекарство…
– Я не хочу подобной жизни никому, – меланхолично подвёл итог Одарённый, – Особенно детям. Это надо прекратить!
Ядовито–зеленые глаза посмотрели в сиреневые.
– Заключим сделку? ХА? – жутко ухмыльнулась Рена.
Алан серьёзно кивнул.
Глава 3
****
Нет, ну вот где справедливость? А? Как сидеть секретничать на кухне, так «мальчишки брысь!», а как засидеться на работе до поздна, так Маааакс… Они что, реально думают, что я не понимаю ничего? Что я ребёнок?! Да я! Да мне! Хм… может и правда ребёнок… Вот сижу в общей комнате с компьютером на коленях. Пытался сунуться опять в архив, но мне ограничили доступ… Интересно, они догадываются? Хотя, о чём? Я ж ничегошеньки не знаю… хотя иметь звание «закуски» мне не очень нравится…
А как же пафосно проходило обучение, нас отмечали знаками отличия – нашивки на плечо… Мы – элита общества… Лучшие из лучших… все парни хотели попасть в ряды Вис… А в итоге, они выбирали «напитки» пополезнее… Хих! Ужас, я уже от Рены заразился смехом…
О! Народу становится всё меньше. В конце дня в здании не остаётся ни души, кроме охраны да системы. Пора спрятаться на время. Думаю, кладовку никто не проверяет, а значит мне туда… Так, вроде, никто не заметил.
М–да… вёдра… тряпки… лентяйки… как обычно… О! Вот тут сяду за стеллажом, тут и униформа брошена… Оп–пачки! Сел, вполне комфортно, теперь надо лишь выждать время, подойти к двери – отключить сигнализацию. Всё… главное не заснуть.
****
Здание Вис представляло собой хорошо отремонтированный, но всё ещё сохранивший «советский дух» институт. Каменные полы, тёмные длинные коридоры, уже не нужные щитки с проводами – такой «Вис» был знаком Максу, но он подозревал, да и слышал рассказы, что существует много… даже очень много закрытого и скрытого в тёмных дальних закрытых лабораториях и подвалах.
Даже сейчас спускаясь в холл по мрачной боковой лестнице, которую в будни используют как курилку, он кожей чувствовал это гнетущее ощущение опасности. Макс сглотнул – во рту пересохло и появился противный вкус ржавчины. Он замер на повороте, аккуратно выглянул в задний холл – никого, только сенсоры сигнализации моргают. Макс аккуратно приблизился к двери и, отключив на пару секунд датчики, открыл дверь. Тут же в темноту прошмыгнули трое.
Если бы эти трое были изначально людьми, то не смогли бы попасть на «задний двор», так как с чёрного входа институт окружала высокая стена под напряжением. Парень был готов поспорить на что угодно, что эти трое просто перемахнули через этот забор не напрягаясь.
– Ты в порядке? – наклонился к молодому напарнику Алан, – тебя никто не видел? Не попался?
Стоит отметить, что «полакомившись, Реной он стал выглядеть менее болезненным и даже плечи распрямились.
На вопрос Макс лишь укоризненно посмотрел – «я – дурак что ли?»
В это время двое других вели себя, мягко говоря, странно: оба припали к каменному полу и принюхивались. Рена на четырёх конечностях пробежала до поворота в смежный коридор – опять принюхалась, потом вернулась обратно.
– Ни людей, ни Одарённых, – выдохнула она поднявшись, – не чую… А не странно ли всё это? Разве здесь не должно всё охраняться?
Она удивлённо посмотрела на доступного–ей–Одарённого.
– Меньше людей, легче сохранить секрет, – проговорил тот, хмуро обвёл взглядом задний холл – пустой и тёмный, – Мывсегда приходили сюда на медицинский осмотр… А потом просто просыпались утром.
– Лабораторные мыши… – прошептала Перевёртыш и посмотрела с несвойственным ядовито–зелёным глазам, сочувствием. У неё хотя бы была свобода.
Макс отвёл взгляд от «взрослых» и посмотрел на забытого мальчишку, тот всё ещё был на полу. Он нагнулся к пареньку:
– Эй, ты чего? Вставай, – пощёлкал он пальцами перед лицом замершего: ноль реакции, – Па–а–а–аацан! Ты чего? А?
В этот момент мальчишка зарычал и бросился в глубь коридора. Алан сграбастал с полу упавшего Макса, которого сбили, и припустился вдогонку за Гиеной, которая первая рванула за Маленьким–Перевёртышем.
Они неслись в нечеловеческом темпе, пустые коридоры и лестницы проносились мимо, они петляли то вверх, то вниз… Когда Макс уже подумал, что попрощается с ужином – он резко затормозили. Это был тупик.
Алан сгрузил ошалевшего Макса на пол и медленно стал красться в сторону мальчишки. Рена тоже замерла. Они переглянулись и приблизились к мальчику. Тот рычал и скрёб пол, так что ломал ногти и обдирал кожу с пальцев. Это был люк, старый, явно не использовавшийся. Ребёнок пытался открыть его.
– Отойди в сторону, – произнёс Одарённый, закатывая рукава рубашки, – в сторону!
– Не слышит он тебя, – сказала девушка и рыча прыгнула на мальчишку аккуратно прижав его к полу.
Алан удовлетворённо кивнул и присел, выдохнул и со всего маху ударил по ржавой крышке люка – пробил. У Макса отпала челюсть. Так спокойно и неспешно Одарённый, как консервную банку, вскрывал проход вниз. И вот Алан стоит над дырой в полу, Макс ещё в шоковом состоянии заглядывает в темноту трубы, Рена отвлекается, мальчик вырывается и ныряет в яму. За ним не раздумывая прыгает девушка, не переставая истошно смеяться. Одарённый поднимает взгляд на Макса, кивает сначала в сторону дыры, потом на него. Парень сглатывает и встаёт. Их тоже поглощает мгла.
****
М–дааа… ХА! ХА–ХА! ХА! Никогда не была в океанариуме… вот и побывала.. Так, что тут есть? Что это за огромные баллоны с жидкостью? Ёма–ё!!! ХА! ХА! ХА! Так, спокойно! Мне плохо… тошнит… Но как? Фух… ХА! ХА!
****
Алан мягко приземлился на пол, аккуратно сгрузив свою ношу, которая раскрыв рот, оглядывался по сторонам. Тут они услышали характерный смех Гиены, но более надрывный, задыхающийся. Одарённый бросился на звук. Макс со свойственной обычному человеку скоростью подбежал позже. Алан зажал рот Рене, держал её на руках. Ту трясло. Парнишка аккуратно взглянул на содержимое баллона… и всё–таки попрощался с ужином…
Баллон был наполнен грязно–красной жидкостью, в которой плавали живые части тел. Почему живые? Они двигались, перемещались, глаза моргали, лапы и руки сжимали и разжимали пальцы – они были живыми! Это можно было назвать сборной солянкой абсолютно разных видов животных, но преобладали человеческие части, или вернее, видоизмененные человеческие части…
Девушка пришла в себя и похлопала мужчину по руке, чтобы тот её отпустил. Оказавшись на полу, она опять развернулась к «аквариуму».
– Тебе не кажется, что от жидкости запах, как от туда? – спросила она, – будто разбавленная ржавчина и тина…
– Не ржавчина, – проговорил хмурый Алан, – кровь… таких как ты… я чую это чётко. Похоже, они её используют, как мутаген…
– Как часть того мира…за гранью, – ужаснулась Гиена.
Повисла тишина. Всё ещё бледный Макс отполз подальше от частей тел и уткнулся в ряд других баллонов. Здесь в прозрачных жидкостях, подключенные к приборам жизнеобеспечения – находились дети, абсолютно разных возрастов от младенцев до подростков.
Тут же на полу сидел, раскачиваясь, их мальчишка, он обхватил коленки руками, уткнулся в них лицом и плакал. Плакал, как самый обычный ребёнок.
****
Я поискала глазами Макса, а вот он отполз подальше. Молодец. На что он смотрит? Дети! Твою ж! бросаюсь к первому ребенку – это девочка, вглядываюсь – пока без изменений, не пахнет. Всхлип?
Прежде, чем успеваю задуматься, я обнимаю и успокаиваю своего мальчишку. Он без имени… Почему не дала ему имя? Из нас сделали монстров, но мы же всё–таки люди… Правда ведь? Люди?
– Не плачь, ты же такой сильный, – успокаиваю я не умеючи, – найдём мы твоих друзей, да и вспомнишь кто ты такой.
– Не найдём, – выдохнул мне в плечо ребенок, – Они и так здесь…
– Здесь? – я начала присматриваться к контейнерам, – Которые? Где?
Он отодвинул голову от меня и заглянул в глаза:
– Мы все здесь, – он прижал руку к груди, его затрясло, – мы – вместе…. Нас в одно… страшно…
Я прижала мальчишку ещё крепче к себе, из груди вырвался рык. Того кто это сделал – разорву на части!
Моему рыку вторил рык Алана, он тоже всё понял. Эти дети – все эти дети – такие же «запчасти» для создания еще одного монстра, а наш мальчик, похоже, лишь один из неудавшихся экспериментов…
– Мы не позволим им повторить это! – вдруг воинственно вскочил на ноги «эксперимент», вытирая слёзы.
Я с улыбкой поднялась с пола. ХА! Мой – детёныш!
Тут замигали лампочки, и зажегся свет. Мы спрятались за каким–то оборудованием. У меня потянуло живот, задрожали руки , во рту пересохло – явный показатель скорого Замка́!
Из громкоговорителей завопила серена, с последующим объявлением: «Внимание! Внимание! Подготовка к эксперименту! Всем покинут полигон, и пройти на свои места! Фиксированная волна на подходе!»
Тут заискрились баллоны, они оказывается, соединены в одну цепочку. О! Похоже, мы в самом центре эксперимента!
****
Громкоговорители не замолкали. В самом центре экспериментального полигона происходили следующие события.
Не сговариваясь Алан рванул выдирать кабеля, макс бросился так же отключать детей от общей сети, мальчуган запрыгивал наверх баллонов и «откупоривал крышки», ныряя с головой, доставая детей, что были без сознания.
Рена же побежала на «зов» Замка́, она его уже чуяла, её трясло – он уже здесь. Как во сне она выскочила посередине платформы, огороженной аппаратурой, за которой стояли удивленные люди в белых халатах, и засмеялась. Замо́к открылся, она отпустила вторую себя.
****
Институт окружали ряд машин скорой помощи, и толпа рядовых сотрудников Вис, которые вытаскивали уже пришедших в себя детей из здания. Общественность уже знала о взрыве в закрытой части лабораторий, но вот откуда взялись дети – утаивалось.
Руководил спасательной операцией Одарённый с сиреневыми глазами. В СМИ его уже прозвали «Последним из Других», что было недалеко от правды.
Алан тяжело вздохнул, глазами нашёл ожидающих его парнишек, сидящих в углу. Это они устроили взрыв. Когда эксперимент был остановлен, а детей вытащили на верхние этажи, он тоже бросился в сторону Замка́. Ведь именно туда убежала Рена и как–то остановила процесс.
Одарённый выбежал на платформу. Посередине был открыт Замо́к, по периметру валялись ошмётки халатов и части тел, людей просто растерзали. Тут со спины за ним поднялась тень.
Гиена. Именно Гиена – в животном обличие, вся в крови. Она задыхалась, двигалась в сторону Замка́. Она еле переставляла лапы, как рыба, попавшая на сушу, стремилась вернуться в свою среду обитания. Теперь этот мир не её. Она пересекла черту в последний раз.
Алан разорвал контакт, удерживающий проход в середине платформы – случился взрыв.
****
– Она не вернётся? – спросил Макс, сидя на той же кухоньке, только вот без хозяйки.
Алан молча кивну.
– Я чую, – задумчиво привлёк внимание мальчик, грызя конфету, – Замо́к больше не откроется. Волн больше не будет.
– Да откуда ты это знаешь? – начал было возмущаться Макс.
– Я тоже это ощущаю, спокойно так, – прервал его Алан, – Она что–то сделала… Больше туда хода нет… и я сделаю всё, чтобы не было!
Они промолчали, а мальчуган спросил, подняв жёлтые глаза на собеседников:
– А что теперь будет со мной?
– Слушай, давай начнём с имени, а? – вмешался Макс.
КОНЕЦ
P.S
Замки́ больше не открывались. Перевёртышей, как и Одарённых больше никто не видел. Природу этих явлений пока никто не раскрыл, да и все записи удерживаются в секрете.
P.S.S
Алан и Макс продолжили работу в Вис, который переквалифицировался на расследовании необычных, необъяснимых случаях и происшествиях. Рен, а именно такое имя выбрал себе желтоглазый Перевёртыш, учился и был под опекой Алана, грозился вырасти в гениального учёного.
P.S.S.S
Через десять лет Рен сможет разработать странное устройство, назначение которого сам до конца не поймёт, что–то вроде передатчика или компьютера. И получит на него одно единственное сообщение: «Интеграции больше не будет. Они завершили свой эксперимент. Смогла убедить: им важнее наличие всех своих щупалец».
ТЕПЕРЬ ТОЧНО КОНЕЦ
ВОЗМОЖНО, ЭТА ЧАСТЬ ДАСТ ОТВЕТЫ НА НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ. А МОЖЕТ БЫТЬ ЗАПУТАЕТ ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ.
ВОЗМОЖНО, ЭТА ЧАСТЬ ДАСТ ОТВЕТЫ НА НЕЗАДАННЫЕ ВОПРОСЫ. А МОЖЕТ БЫТЬ ЗАПУТАЕТ ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ.
Экспериментальные записи планетарного сообщества RX–T (перевод не точный).
Изначальная экспериментальная база на Спутнике–Три–от–Белой–Звезды была заброшена по причине быстрой и неконтролируемой мутации любых живых организмов.
Во время первичного эксперимента, были заселены хищные трёхклеточные Миомоциты из системы Туч, которые в течение четырёх галактических периодов, считающихся по системе Аркан, развились до разнообразных и опасных форм живых организмов.
Эксперимент был остановлен в связи с началом Черных войн. Далее стало известно, что Последняя великая битва проходила как раз в районе Спутника–Три–от–Белой–Звезды, что привело к искажению пространства и привели к появлению быстрых световых переходов, которые связали экспериментальную площадку с неизвестным ранее миром (о реальном расположении которого, не известно).
Из этого мира на полигон стали попадать вполне развитые живые организмы, часть из которых положительно отреагировали на условия среды. По наблюдениям и видеозаписям, которые удалось получить, мы можем предполагать, что эти существа разумны, но из–за нахождения в атмосфере спутника трёх–клеточных, привело к деградации разума. Так же отмечаем виток эволюции организмов, характерный лишь на уровне слияния частиц (слияние существ разных миров в единый жизнеспособный организм).
Далее наблюдение было приостановлено из–за начавшейся Белой войны. Сейчас планируется выездная экспедиция для сбора информации. Возможно закрытие полигона.
Разум–Разума–Х
Перевод не точен, сделан с помощью онлайн–переводчика.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге