Я, блогер

Глава 1

— Я проснулся.

Борис произнес это шепотом, еще с закрытыми глазами. Фраза не оригинальная, но для разгона подойдет. Можно даже вынести в заголовок. Что дальше?

Он отбросил спутанные волосы со лба, почувствовав, как щекочущее покалывание под пальцами превращается в еле ощутимую вибрацию. Блог подключен.

— Под одеялом тепло и уютно. Вставать совершенно не хочется, тем более что в комнате такая холодина. Мне не по себе от одной мысли, что придется...

Борис плотно сжал губы и покачал головой. Не то. Ни фактов, ни конкретики. Вульгарное слово «холодина». Да еще и эмоциональная отсебятина: «мне не по себе».

Он задержал дыхание, потом широко распахнул глаза и четко проговорил:

— С вами блогер Борис Алексеев. Сегодня четверг, 23 октября 2064 года!

Он отбросил одеяло, вскочил с кровати и быстро облачился в серый комбинезон.

— Температура воздуха... — он ловко поймал в воздухе спланировавший из отверстия в потолке листок и пробежал глазами сводку, — ...плюс 16 градусов. Атмосферное давление в норме. Уровень освещения... — он бегло взглянул на раскачивающуюся на проводе лампочку, — ... приемлемый. Запасы продуктов... — Борис открыл дверцу холодильника, — ... удовлетворительные. До следующей поставки хватит.

Борис перевел дух и поспешил выудить из-под кровати тапочки — ноги зябли на холодном полу. Настроение у него улучшилось — репортаж он начал бодро, опубликовал утреннюю сводку, да еще и с ноткой позитива.

Он прошел в санузел и помочился, никак не комментируя этот процесс. Не потому что стеснялся — просто не хотелось заполнять блог банальностью. Случись у него урологическая инфекция, он бы честно открыл колонку о здоровье. Борис склонился над раковиной, тщательно почистил зубы и сполоснул рот холодной водой.

— Зубная паста «Белизна»! Мои зубы и десны в полном порядке, — продекламировал он и улыбнулся собственному отражению в зеркале. В тусклом свете было трудно сказать, стали ли его зубы белоснежными, но и проблем с ними и вправду не возникало, а значит, можно и немного подзаработать на рекламе. Принцип журналистской этики номер 1: рассказывай о том, что видел сам.

Борис достал из холодильника банку «Утренней бодрости». Завтракал он в полной тишине, чувствуя, как его переполняют слова. Как зияет в блогосфере невидимый белый лист его канала. Мир ждет новостей. Всегда. И ждет искренней, проверенной информации. Принцип журналистской этики номер 2: рассказывай о том, что чувствуешь сам.

Борис встал из-за стола и нервно зашагал по комнате. Должен быть новостной повод. Если бы в холодильнике кончились продукты, он сказал бы об этом со всей строгостью и беспокойством. Если бы прорвало трубу и комнату залило водой, это потянуло бы экстренный выпуск. Или если пожар — пожар лучше всего привлекает внимание в новостях. Но банки «Утренней бодрости» стояли на своем месте, трубы не текли, сирена не выла.

В этот момент где-то далеко за стеной глухо ухнуло, на полке зазвенели стаканы, а с потолка посыпалась мелкая пыль. Лампочка над головой мигнула, на мгновение оставив Бориса в полной темноте. Этого хватило, чтобы его прорвало:

— Все чаще случаются перебои с электричеством. Что это — случайная неисправность, или серьезный технологический сбой? В любом случае, я должен морально подготовиться к худшему. К счастью, современные технологии позволяют мне вести блог и в абсолютной темноте. Сейчас освещение в норме, и кажется...

Снова басовито ухнуло, и что-то с грохотом упало на пол у стены.

— Мы прерываем репортаж для срочного сообщения. Передаю с места события.

Он подошел к стене и поднял упавший предмет. Кирпич.

Выпрямившись, прямо на уровне глаз в стене он увидел прямоугольную дыру. Борис заглянул в нее — и отпрянул. Там что-то двигалось.

От неожиданности он почти забыл о своем репортаже, но быстро взял себя в руки.

— Соблюдая меры предосторожности, я осматриваю брешь в стене.

Он мысленно похвалил себя за подбор слов. Не «дыра», не «пролом», а «брешь». Так эффектнее.

— Плохо видно... Сейчас...

Он выломал из стены еще несколько кирпичей — они шатались, как гнилые зубы — и заглянул в дыру.

За стеной оказалась маленькая комната — практически неотличимая от его собственной. Ничего лишнего — кирпичные стены, кровать, кухонный стол, холодильник, отгороженный фанерной перегородкой туалет. Под потолком на длинном проводе раскачивается мигающая лампочка.

У противоположной стены, забившись в угол за холодильником, стояла высокая худая девушка в таком же, как у Бориса, сером комбинезоне. К груди она прижимала стул, будто целясь четырьмя деревянными ножками в захватчика.

— Я никак не ожидала вторжения... — пролепетала она. — До сих пор мне никогда не грозила опасность.

Она кашлянула, подняла стул повыше, и продолжила громче и увереннее.

— Но, что бы ни случилось, Юля Яковлева будет продолжать вести свой блог до конца!

— Э...

Впервые за всю свою карьеру блогера Борис не знал, что сказать.

Но блогосфера имела право знать, что с ним происходит. Принцип журналистской этики номер 3: рассказывай о себе. Даже если страшно. Даже если неловко. Нельзя держать читателей в неведении.

— Я взял себя в руки, — осторожно начал Борис. — Внимательно осмотрел соседнюю комнату и увидел...

— Через дыру в стене я увидела мужчину в сером комбинезоне, — перебила его девушка, все еще держащая в руках стул. — И пока рано делать выводы, друг он или враг.

Борис сбился с мысли. Впервые его колонку прервали. Хуже того, в его повествование вклинилась эта... как ее?..

— Мы возвращаемся к нашему репортажу о странном происшествии в квартире блогера Бориса Алексеева, — продолжил он. — Впервые мне представилась возможность изучить...

— Главное, сохранять осторожность, — снова перебила его девушка. Ее голос звучал спокойнее. Она опустила стул на пол и сделала шаг вперед. — Лучше всего вернуть все на свои места. Я хочу снова чувствовать себя в безопасности...

Борис красноречиво поднес палец к губам и потряс головой. Неужели эта особа не понимает, что засоряет его личное информационное пространство?

Осмелев, девушка подошла ближе — теперь они смотрели в упор друг на друга через дыру в стене. Выдержав паузу, они попытались начать говорить одновременно:

— Такого поворота событий я...

— Я сначала так испугалась, но потом...

Борис снова прижал палец к губам и шикнул.

Теперь они оба молчали, словно балансируя на невидимом канате. Когда молчание стало невыносимым, Борис показал пальцем на себя и пытливо посмотрел на незнакомку. Та кивнула.

— Я, блогер Борис Алексеев, сделал все, чтобы восстановить неполадки в новостном канале, — медленно и осторожно, словно ступая по тонкому льду, произнес он. — И обнаружил, что в соседней квартире живет девушка. По непроверенной пока информации, ее зовут Юлия... Юлия Яковлева.

Девушка замахала на него руками. Очевидно, упоминание о «непроверенной информации» ее задело, и она продолжила сама:

— Информация о том, что девушку зовут Юля Яковлева, подтвердилась. Человек, которого я увидела за стеной, не кажется опасным. Его зовут...

Она махнула ему рукой.

— ...Борис Алексеев, — дополнил он.

— Я прошу неожиданного гостя вернуть кирпичи на место и заделать дыру, — сказала Юля.

Борис задумался. Приходилось как-то выкручиваться, чтобы репортаж не превратился в бессвязный набор реплик:

— Я почувствовал неуверенность девушки, но мне стало интересно продолжить общение, чтобы побольше разузнать о ней.

— Я же настаиваю на том, чтобы прекратить это навязчивое подглядывание, — отрезала она.

— Да она просто трусиха, — сказал Борис, и тут же комнату ощутимо тряхнуло. Из отверстия в потолке над его головой вылетел белый лист бумаги, и, плавно кружась, опустился на пол. Борис подобрал его с пола и прочитал:

«Предупреждение. Принцип журналистской этики номер 3: рассказывай о себе».

Борис сжал губы: заработать уведомление ни с того ни с сего — такого уже давно не случалось. Но крыть было нечем — он действительно позволил себе оценочное суждение о другом человеке.

Она тоже это поняла, но смотрела сквозь дыру в стене не насмешливо, а с сочувствием.

— Да, я немного перенервничала, но меня можно понять, — сказала она, будто извиняясь. — Не каждый день привычный ход вещей нарушают непредвиденные события.

— Если бы она сначала подумала, то поняла, что бояться нечего, — съязвил Борис, но тут комнату снова тряхнуло, а с потолка на него спорхнул новый листок.

«Предупреждение. Принцип журналистской этики номер 2: рассказывай о том, что чувствуешь сам».

— Черт! — вырвалось у Бориса, и он зажал себе рот рукой.

Разозлившись — скорее уже на себя, чем на незнакомку — он начал поднимать с пола и вставлять на место вынутые кирпичи. Перед тем, как вставить последний, он успел перехватить ее растерянный взгляд. А чего она хотела, букет цветов? Два уведомления за один день — так можно и лицензии лишиться! Он вставил последний кирпич на место и прихлопнул его ладонью.

— Приносим извинения читателям блога за доставленные неудобства, — сказал он. — Продолжаем репортаж. Мой день продолжается без дальнейших происшествий — жизнь вернулась в свою колею. Я чувствую покой и уверенность в будущем.

Борис продолжал надиктовывать свой обычный монолог: немного бытовых подробностей, немного рефлексии, немного риторических вопросов. Зашла речь и о социальной ответственности строителей стен.

Неровно уложенные кирпичи в стене все это время притягивали его взгляд. Он ходил по комнате взад-вперед, потом по кругу, стараясь уверить себя в том, что его совершенно не интересует соседняя комната и проживающая там блогерша.

Наконец, он признал очевидное.

— Хорошо, хорошо! Я, блогер Борис Алексеев, решил еще раз поговорить с девушкой.

Какое-то давно забытое слово вертелось у него на языке. Что-то архаичное, на грани допустимого журналистской этикой. Когда он выковырял из стены кирпич, оно вспомнилось само собой.

— Интервью! — громко сказал он так, чтобы девушка с той стороны его услышала.

***

Через час им удалось разобрать стену достаточно, чтобы в пролом — Борис продолжал демонстративно называть его в своей колонке брешью — оказалось возможным пролезть, причем вместе со стулом. Теперь они сидели по разные стороны стола в комнате девушки.

— Вы давно живете здесь, Юлия?

— Сколько себя помню.

— Чем вы занимаетесь?

— Тем же, чем и вы. Я — блогер. И довольно популярный.

Девушка горделиво вздернула голову, и Борис поневоле отметил, как эффектно ложится свет от лампочки на ее лицо.

— И вам не скучно тут?.. В смысле, одной?

Девушка красноречиво посмотрела на него. Она права — вопрос некорректный и даже бестактный.

— Это же для моей информационной безопасности! — пояснила она, твердо выговаривая слова, словно обращалась к зеленому юнцу, ничего не смыслящему в журналистике.

— Я понимаю, но... вам никогда не хотелось... написать о чем-то... о ком-то еще? — вдруг вырвалось у него.

Взгляд Юли снова стал испуганным — Борису показалось, что сейчас она снова возьмет стул наизготовку:

— Журналист может правдиво описывать только одну форму реальности: себя! — поспешно процитировала она текст лицензионного соглашения.

Ну да... Борис хорошо помнил из учебников, к чему привело бесконтрольная подача материала миллионами новоявленных блогеров, стоило им подключиться напрямую к коллективному сознанию блогосферы. Понятие объективной реальности — еще по старинке называемой правдой — уничтожили первой же волной постов. Изолированные лицензированные блогеры, сосредоточенные на своих ощущениях, присягнувшие принципам журналисткой этики, смогли хоть как-то упорядочить возникший хаос.

И все же... Что-то было в этой девушке, что подводило его к самой грани лицензионного соглашения.

— Я бы тоже хотел описывать вас... тебя... — неловко брякнул он. За стенкой громыхнуло, и на него свалился еще один лист-предупреждение. «Принцип журналистской этики номер 3: рассказывай о себе».

— Но зачем? — Юля никак не могла ухватить суть расспросов Бориса. — Я рассказываю о себе, а вы — о себе: объективно, своевременно и... — она рискнула употребить архаичное слово -...правдиво. Все довольны.

Внезапно Борис нашел ответ — и он показался ему самым искренним из того, что он до сих пор опубликовал в своем новостном канале.

— Потому что вы — красивая. Вы ведь не говорите это сама себе?

На пол спланировал еще один листок-предупреждение.

— Борис... Боря... Вы не должны говорить обо мне. Это... необъективно! Но... — Юля замялась, — ...это приятно слышать.

Борис просиял:

— Так попробуйте сами!

Юля смутилась.

— Ну... Сегодня 23 октября...

— И?..

— Я познакомилась с блогером Борисом. Он... интересный человек.

Теперь листок-предупреждение упавший сверху, чиркнул Юлю по плечу.

— ...Ему кажется, что мы можем несколько расширить принципы журналистской этики... Например, то, что я видела, может касаться не только меня...

Еще один листок.

— ...А то, что я чувствую, может касаться другого человека...

Еще один. Юля попыталась поймать его на лету, Борис машинально сделал то же самое, и их пальцы встретились.

— К черту журналистскую этику, — выдохнул Борис.

— Плюс один, — сказала она. Кажется, на заре блогосферы это означало согласие.

Комнату тряхнуло еще раз — этот толчок оказался сильнее предыдущих. С грохотом посыпались кирпичи, всё заволокло облаком пыли. Юля и Борис закашлялись, а когда пыль рассеялась, они увидели, как в комнату просачивается солнечный свет. Стало холодно.

На этот раз обрушилась часть внешней стены здания.

— «Борис Алексеев, ваша лицензия на ведение персонального блога аннулирована» — раздался механический голос с потолка, а затем подряд, без паузы, — «Юлия Яковлева, ваша лицензия на ведение персонального блога аннулирована».

Борис непроизвольно провел рукой по лбу. Ничего. Ни вибрации, ни покалывания. Кажется, контакт с блогосферой действительно отключили. На мгновение ему стало очень одиноко... А потом он взглянул на перепачканное в пыли лицо Юлии, и улыбнулся ей:

— Кажется, теперь я безработный.

Она улыбнулась в ответ:

— Я тоже.

Держась за руки, они подошли к пролому в стене и с опаской выглянули наружу. С минуту они ошеломленно молчали.

— Как насчет, чтобы рассказать об этом? — спросил Борис.

— Как? Нас же отключили!

— Ну... — Борис поднял с пола ворох листков с предупреждениями. — Для начала можно и здесь, на обороте. У тебя есть карандаш?