Writober-26

Предисловие

Список тем, из которых будет создан сборник:

1. Почему бы и нет?

2. След на стекле

3. Раз и навсегда

4. Сирена

5. Хрупкие кости

6. ...на губах

7. Не скажу!

8. Утренний

9. Заёмная сила

10. Нажим

11. Падший

12. Медаль за страдание

13. Выбор

14. Флаги

15. Яркое пятно

16. Динамик

17. Жаль...

18. Артистичность

19. Капкан

20. Внимательность

21. Бездна

22. Орден

23. Из последних сил

24. По грунтовой дороге

25. Сквозь пространство

26. Где-то далеко

27. Манускрипт

28. Петля

29. Эхо беды

30. Обманут дважды

31. Так надо

Почему бы и нет?

Гондмир крался по скрипучей лестнице. Украденная статуэтка холодила правый бок, подталкивая уйти из этого дома как можно раньше. Но, увы, бежать было нельзя, наверняка имеющиеся тонко настроенные охранные системы переполошат всё и всех и не оставят от вора даже пепла. Систем просто не может не быть, городской глава не дурак, чтобы приглашать на уборку даже самых никчёмных любителей наживы. Так что парень крался как можно тише, искренне налеясь, что Круйф что дождётся своего лекарства…

— О, ты же не здешний, да? — внезапно раздалось сзади. — Помоги мне, прошу!

Вздрогнув, Гондмир обернулся и всмотрелся в темноту коридора. Лунный свет из высокого освещал пространство очень плохо, но секунд через двадцать парень увидел источник извука. Им оказался богато украшенный сундук по левой стене.

— Чем… чем я могу помочь? — уточнил вор

— Ты же украл что-то у моего хозяина, не отрицай. И у меня возьми, я зря что ли стою здесь? Пусть ему пусто будет, ставить меня... здесь! Вот, смотри!

С этими словами крышка откинулась вверх, обнажая нутро.

— А… зачем? Я уже взял всё, что мне заказали и…

— И из меня тоже можешь взять! — перебив парня, слишком резко произнёс сундук. — Почему бы и нет?

Внутри Гондмира всё похолодело: он внезапно понял, что перед ним. Круйф, обучая юного вора, предупреждал о таких существах. Снаружи они выглядели богато, могли что угодно обещать, чтобы ослабить бдительность ничего не подозревающей жертвы, а потом схватить добычу и уже никогда не выпустить. Сбежать от них, если цель взята на крючок, невозможно, а вор отчего-то чувствовал, что попал в сети и выбраться будет трудно. Впрочем, выход был и лежал у него в сумке, друг предусмотрительно снабдил его куда большим количеством инструментов.

— Смотри, сколько во мне всего, — продолжило существо своё грубое соблазнение. — От хозяина не убудет, а ты станешь богаче. Или тебе не нужны богатства.

Гондмир поморщился. Круйф учил вовремя останавливаться и не зарываться, так что эти слова вряд ли подействовали бы на вора. Но если сейчас просто уйти, можно в этом доме и остаться, тогда Круйф останется без лекарства… Нет, здесь надо действовать хитрее.

— Действительно, почему бы и не взять, — как можно алчнее ответил Гондмир. — Давай посмотрим, что у тебя есть. Где-то здесь я видел факел.

— Факел? — настороженно ответил сундук. — Зачем тебе факел?

— Чтобы светлее было, — будто объясняя что-то неразумному ребёнку, ответил юноша. — Как же я в темноте смотреть-то буду? Много я не улечу, потому надо выбрать что-то особенное.

Существо не нашлось, что ответить, а потому вор спешно снял со стены факел, облил его «жидким огнивом» из маленькой бутылочки, что обещала в потайном кармане тобы, и зажёг икрой от огнива.

— Только держи свой свет подальше, — нервно прошипел сундук, — я не хочу пострадать из-за огня.

— Конечно-конечно, — заверил парень, внатренне ухмыляясь.

Перехватив факел в левую руку, он поднял его над головой, попутно освещяя себя ещё и пути отхода. Гондмир наклонился над горкой монет и разноцветных огранённых камней и минут десять рассматривал «сокровище». В отличие от Круйфа, он не умел отличать колдовство от натуральных вещей одним лишь мимолетным взглядом. Вор видел перед собой самые настоящие сокровища и в другой ситуации даже не усомнился бы в их подлинности.

— Ну чего же ты ждёшь? — в нетерпении прорычал сундук. — Бери быстрее!

Это стало сигналом для Гондмира, со всей силой он ткнул факелом в нутро существа, как учил Круйф. Сокровища тут же исчезли, обнажив зубатую пасть. Раздался оглушительный утробный вой, вора аж отбросило к стене. Не мешкая, парень поднялся и побежал, смысла осторожничать уже не было. На первом этаже он оказался за пару минут, на улице — ещё через минуту. Отбежав на пару кварталов, Гондмир остановился перевести дух. Город продолжал спать, погони не наблюдалось.

— И посое этого он ещё будет заикаться о зряшности похода за реликвией Актуринсов, — пробормотал вор. — Да где же я ещё такого учителя-то возьму?

Достав из-за пазухи золотую статуэтку грифона, парень с минуту полюбоваться ей, после чего спрятал обратно и поспешил в Средний город. Заказчик обещал ждать до утра, а Круйф может и не дожить до рассвета, так что скорость лишней точно не будет.

След на стекле

Она любила приходить сюда в минуты отчаяния. Эта комната за Тренировочным залом больше всего походила на склад заброшенных вещей, если бы не абсолютное отсутствие пыли. Но и этому Криста нашла для себя объяснение: ректор. Он настолько не любил пыль, что не допускал её присутствие ни на каком из сантиметров вверенной ему Академии. Потому везде, и здесь наверняка тоже, стояли постоянно очищающие всё и вся системы. Тем лучше, никто не сумеет определить пребывание Кристы здесь по следам на пыльных полах.

Опустив голову, девушка подошла к окну с белоснежными занавесками и заматированными внешними стёклами. Внутренние были прозрачными с одим единственным дефектом — странным будто вдавленным следом посередине левой створки в виде крошечного карикатурного лица. К этому лицу студентка всегда и спешила.

— Похоже, меня ждёт отчисление, — печально произнесла девушка. — Я не понимаю… я просто не понимаю!

— Ты приходишь сюда перед каждыми экзаменами с одними и теми же словами, — мигнув глазками-чёрточками, хмыкнул след. — Тут уже даже предсказателем быть не надо, чтобы чётко понимать проблему.

— Ну я же друид, — будто не обратив внимания на сказанное стеклом, продолжила Криста, — я же оперирую силой живой природы. Вот зачем мне хоть что-то понимать в создании напитанных магией безделушек? Почему меня просто не могут оставить в покое и освободить от ненавистного предмета?

— Ага, именно об этих словах я и говорю, — пробормотал кварцевый собеседник. — Давай уже ближе к делу, ладно?

— Вот все вы мужчины одинаковые! — обличительно произнесла студентка. — Я, может быть, хочу поныть о своей нелёгкой доле, а ты «давай к делу». Почему ты не можешь просто послушать?

— Одно и то же каждые пол гола? Да я твоё нытьё уже выучить успел! Дальше ты бы прошлась по противной тебе роже преподавателя Артефакторике, потом по магам прошлого, что заложили в учебную программу это не способное подружиться с тобой непотребство, зачем по непонятным библиотечным книгам, не снисходящих до понятных объяснений для одной талантливой друидке. Ты думаешь, мне это прям нравится? Я, может быть, тут о вечном думаю, а тут приходят эти самые друидки и начинают обвинять. А вот не буду ничего объяснять! Сдавай экзамены как хочешь!

— Как хочу не выйдет, — пробурчала Криста, — нет у меня предрасположенности к этому. Мне проще экзамен по друидству для всего профильного факультета сдать, чем Артефакторику. Ты же это знаешь, Следыш, как никто. Вот почему я следователь, а?

— Распрелелитель всё ещё безмолвствует? Ай-ай-ай! Так что ты там не понимаешь опять?

— Крумфут… крифпам… крексфекс…

— Кримпфауткерская связь? — уточнил след и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Это связь с создателем артефакта. Её противофаза отлично подходит для установления личности преступника, подбросившего жертве что-то кустарное и созданное на коленке. Разумеется, и сами преступники об этой связи знают, потому всячески шифруются, но это не значит, что её изучение бесполезно.

— Так… просто? — скептически уточнила студентка. — Но почему… преподаватель… не может говорить этого на занятии? Почему мы вынуждены довольствоваться лишь «настройтесь на артефакт, он подскажет»? Почему нужно вслепую тыкаться в мешанине из всего и вся?

— Потому что обычно этого всем хватает, курс артефакторики построен на постепенном увеличении сложности. И если ты прилежно учишься, всё уже пройденное без проблем определяется и отсекается, оставляя лишь новое и ещё не изученное. Именно так и должен действовать следователь.

Криста не нашла, что ответить. Слова Следыша были просты и понятны, сейчас друидка даже поняла весь принцип Артефакторики, чего не произошло за почти три года практически ежедневных занятий в артефактной лаборатории. И это даже придал сил, в чём девушка никому бы никогда не призналась. Ну вот она объяснит, что её реально научило какое-то пятно на внутреннем стекле в кладовке?

— Я, наверное, пойду, — задумчиво произнесла Криста. — Спасибо, Следыш, снова выручил. Я буду заходить иногда… можно?

— Заходи, конечно, — отозвался кварцевый аморф, — без тебя здесь даже скучно.

Девушка улыбнулась, и, стараясь особо не спешить, пошла к выходу. Дверь, там не менее, закрылась слишком быстро, давая понять: студентка не терпится поскорее опробовать на практике полученную теорию.

— И как она до сих пор не встретилась здесь с ректором? — риторически пробурчал след на стекле. — Вот было бы интересно взглянуть на друидку, узнающую не самый приятный секрет Академии. Что Криста сделала бы, узнав, что её невольным другом стал проклятый отец ненавистного препода?

Раз и навсегда

Оператор системы координации орудийных установок межгалактического крейсера стоял на командирской палубе и вглядывался в бесконечный космос. Ещё утром их корабль патрулировал выделенный ему сектор, остановил подозрительное судно без унитарных опознавательных знаков, принятых Советом Космических Конфидерацией, произвёл арест всего экипажа и незаконного груза — семисот ящиков лазерных патронов — и направлялся на Прикад, передать правоохранительным органам. Крейсер действовал строго по инструкции, не отступая от неё ни на шаг, потому случившееся спустя всего десять минут после ареста контрабантистов не укладывалось в голове. Единственный выживший, сопоставляя события, просто не понимал, как такое могло случиться в безопасном, как казалось раньше, секторе космоса.

— Ну ты же знаешь, Родерик, что это бесполезно, — раздался из наладонника хриплый мужской голос. — Ты лишь последнее препятствие на нашем пути. И мы обязательно тебя взломаем.

Связист, как кратко звучала его должность, знал, почему сущность медлит и не мог не улыбаться от этого. Родерика симбионт попытался захватить третьим, но не преуспел в этом. Парень чувствовал, как внутри него кричит от боли вселенец, а потому сумел ударить тысячей воображаемых игл. Как — он не знал и сам, но сущность после такой негостеприимной встречи решила не рисковать и вылетела из тела, как бы сказал дедушка, «с мясом». В том смысле, что связисту досталась некоторая информация о пришельце. И той частью, в которой сдержалась информация об убийстве захватчика, он собирался воспользоваться без раздумий.

За спиной раздались хлюпающие звуки, заставившие парня обернуться. В выбитых дверях, отделяющие капитанскую рубку от широкого коридора, стоял невысокий юноша лет двадцати пяти с короткими чёрными волосами, идеально выбритым подбородком и сломанным носом. Родерик, как никто другой, знал, кто стоит перед ним в той же тёмно-серой форме связиста — он сам. И подобные метаморфозы симбионта ему не нравились.

— Ну же, давай покончим с этим, — плотоядно облизав губы, произнёс лже-Родерик. — Раз и навсегда, только ты и я.

Настоящий связист ничего не ответил, лишь замахнулся на двойника обрывком кабеля, вырванном из ставшей бе полещной приборной панели. Увы, на вселенца подобное оружие впечатления не произвело, тот рассмеялся и в считанные мгновения подскочил к последнему выжившему из трёхсот человек экипажа. В следующую секунду Родрик ощущал сильнейшие удары по мозговой защите.

— А вот и не дождёшься, тварь! — прорычал связист и в одно движение подсоеденил кабель к аккумуляторному разъёму на поясе формы.

Со второго конца вылетел мощный стоп искр. Не мешкая, парень направил его себе в затылок. Только так, аленив и убив вместе с собой, модно тыло избавиться от вселенца. Исходный визг изнутри головы подсказал Родрику, что всё сделано правильно, после чего его сознание погасло рывком, без каких-либо спецэффектов.

Приходил в себя связист медленно и тяжело, будто всплывая с самого глубокого дна с самому тусклому свету. Обстановка корабля никак не изменилась, только кабеля на форме и нигде рядом не было.

— «Белый ястреб двадцать два ноль три», подтвердите сигнал бедствия, — неожиданно раздалось со строны приборной панели.

— Что? — ошарашенно переспросил Родерик.

Обернувшись, он увидел несколько огоньков на той части панели, что отвечала за связь со всевозможными внешними приёмником и передатчиками.

— «Белый ястреб двадцать два ноль три», подтвердите сигнал бедствия, — повторно прозвучало оттуда.

— Я «Белый ястреб двадцать два ноль три», сигнал бедствия подтверждаю, — не веря своим ушам, произнёс связист, отжимая необходимую кнопку. — Вся команда погибла, я остался один.

— Сигнал принял, «Белый ястреб двадцать два ноль три», ждите, — прозвучало спустя минуту, после чего кто-то зловеще добавил: — Раз и навсегда!

Родерик на секунду впал в ступор, после чего догадался обернуться. В дверном проёме он увидел плотоядно улыбающегося двойника.

— А ты думал, мы не найдём способ победить имунитета к нашим воздействием? — вкрадчиво спросил тот. — Напрасно, мы сверхразум, нас много, а ты лишь жалкий человек, которому повезло. Ты запер нас в своём разуме, молодец. Но поверь нам, это будет длинный день. Раз и навсегда, Родерик Шкар. Добро пожаловать в свою личную тюрьму…

Связист лишь мысленно кивнул на эту пафосную речь. Да, всё получилось так, как он и хотел. Как бы ни кичисля симбионт своей многочисленностью, из всего своего вида он остался лишь один. А уж с одним оператор-координатор всех семидесяти шести орудий космического крейсера как-нибудь справится. Раз и навсегда.

Сирена

— Кажется, началось… — пробормотала Инга, вслушиваясь во всё усиливающиеся звуки за окном.

Там звучала сирена — заунывно и продолжительно. Очень многие, в отличие от девушки, готовы к этому не были, а потому земляне явно были обречены. Мимолётно Инга пожалела о неотправленных портретах двух кошек и одного лабрадора, но быстро справилась с этим: деньги уже точно иметь ценность не будут.

— Так дети, одеваемся как можно быстрее! — решительно произнесла мать, допивая кофе. — Школа отменяется.

— На сегодня? — уточнил мальчик лет одиннадцати.

— Навсегда, — уверенно ответила художница, но всё же добавила: — Если там нет школ, конечно.

— Ура, школа отменяется! — закричал другой мальчик, лет восьми.

— Сёма, помоги Паше, ваша одежда в шкафу, в жёлтый чехлах. Твой с грузовиком, Пашин с динозавром.

— Хорошо, мам, — кивнул старший сын.

Инга не понимала, почему он так легко со всем согласился, но была рада отсутствию необходимости уговаривать. Что она понимала, так это невозможность связаться с мужем. За весь предыдущий месяц, что приходили сны о конце Земли, ей ни разу не удалось там, в мире грёз, связаться с Кириллом. Не получилось и здесь: телефон не включался, так же как и телевизор с компьютером. На детский планшет надежды и вовсе не было, выход в интернет в нем отсутствовал. Ингу окутало минутное опустошение, ушедшее, впрочем, довольно быстро. Любимого за месяц она уже успела оплакать, пару кошачьих портретов от этого даже пришлось переделать. Сейчас гораздо важнее были дети и…

— Аф! Аф! — произнёс Басси, кобель австралийской овчарки, стоило художнице выйти из кухни.

— И ты, конечно. Куда же я без тебя.

— Аф?

— Да, гулять сейчас пойдём. А вот куда придём — не знаю…

Сирена за окном и не думала замолкать, заунывно и тягуче сообщая миру о скорым не самых приятных изменениях. Инге было жалко оставлять сложившийся клад жизни, клиентов, их питомцев, пробежки по вечерам и выходы в свет, как называл их Кирилл, по выходным. Вот только ежедневные сны о предстоящей катастрофе не оставляли выбора.

Сборы много времени не заняли, специальные рюкзаки детям мать уже собрала, про себя тоже не забыла. Взяли только самое необходимое — одежду, аптечку, продукты быстрого хранения, детям минимальный запас игрушек. Электроника, по предупреждениям из сна, не работала, книги и учебники в новом мире были бесполезны, а остальное просто не унесёшь, особенно в большом количестве. В Пункт Эвакуации следовало прибыть пешком и налегке, а это накладывало определённые обязательства.

— Мам… а это надолго? — спросил старший сын, когда Инга на всякий случай проверяла квартиру.

Она знала, что больше не вернётся сюда, но побороть привычку осмотривать всё перед выходом не смогла.

— Навсегда, сынок, — вздохнув, ответила художница.

— Надеюсь, в новом мире нас ждут… — пробормотал Сёма.

— Что? — удивившись, переспросила мать.

— Мама, даже ребёнку понятно, что этот мир умирает, — произнёс Паша.

— Разве мы не спешим? — уточнил Сёма.

— Да, конечно, — кивнула Инга.

Дверь она по той же привычке закрыла на ключ, на два оборота. В этот момент она даже не контролировала свои действия, задумавшись о странной понятливости детей. Ни один взрослый, с которым Инга не пыталась бы начать разговор о приближающемся конце света, не поверил ей. Знающие о заработке на портретах переводили разговор на тему живописи и фантазии, незнающие — лишь недоумённо косились. А тут дети всё поняли и даже никаких вопросов, как происходило обычно, не задавали…

На выходе из подъезда Инга встретила соседку с дочерью примерно Пашиного возраста.

— И куда это вы в таком походном виде, ещё и с собакой? — удивилась соседка. — Будний день, да и школу никто не отменял.

— Мы в Пункт Эвакуации, — честно ответила Инга. — Не хотите с нами?

— У нас головой всё в порядке! — гордко ответила соседка.

Художница лишь пожала плечами и пошла на зов разгорающегося в груди якоря. Но неожиданно за спиной раздался голос девочки:

— Мама, нам тоже надо в Пункт Эвакуации!

— Да какой пункт, Люба? Доктор сказал неделю дома сидеть, куда ты собралась? Ещё и жта чёртова сирена…

И снова ребёнок оказался сознательнее взрослых… Инге было жаль Любу, но отбивать девочку у матери было нехорошо, да и времени не было, скоро стрена смолкнет и спастись уже не получится. Потому девушка ускорилась, чему якорь в груди был только рад.

Минут двадцать мать и двое сыновей шли к Пункту, обращая на себя внимание почему-то немногочисленных прохожих. Да, будний день и утро, но непрекращающаяся сирена и отказ всей электронной техники не мог вызвать панику. Или… паниковали только видившие сны? А сколько таких? Один на сто? Тысячу? Больше? Инга не знала и узнавать не собиралась, она и так пыталась предупредить кого только возможно и не её вина, что слушать никто не захотел.

Пункт Эвакуации оказался за мостом через небольшую речку, скорее даже ручей. Там стоял большой, с пяти этажный дом высотой, бело-синий шатёр, к нему подходил десятка два человек, остальные проходили мимо, будто не замечая. Инга пристроилась в конец небольшой очереди и вздохнула: якорь в груди удовлетворённо сообщал, что всё сделано правильно.

Очередь двигалась быстро, всего через пару минут в шатёр мужчина лет сорока с котом на руках, после которых должен был настать черёд Инги. Но тут сзади послышался топот, после которого любимейший голос, пытаясь отдышаться, произнёс:

— Фух… успел… я боялся… что… не успею.

— Папа, папа! — радостно закричали Сёма и Паша.

— Аф! Аф! — приветливо гавкнул Басси.

— Дорогой? — удивилась, оборачиваясь, Инга, — ты?..

— Я не мог вас бросить, — ответил Кирилл. — Сначала я не поверил тебе, да было такое. Но с каждым днём всё отчётливее приходило понимание — что-то будет. Я видел как ты собираешь рюкзаки и собрал свой. Надеялся, что не пригодится, но стоило сирене начать свою песню, как всё сразу стало понятно.

— ЗАХОДИТЕ!!! — низким басом раздалось изнутри шатра.

Не заставляя себя ждать, семья сделала шаг вперёд. Там, посреди просторного холла, стояла высоченная чёрная жердь с экранчиком на комфортной для человека высоте.

— ВСЕ ЗАХОДЯЩИЕ ДОЛЖНЫ АВТОРИЗИРОВАТЬСЯ!!! — произнёс тот же голос.

— Я займусь этим, — тут же отозвался Кирилл.

Инга лишь кивнула и подошла к круглому окошку, появившемуся на месте входа. Шатёр — ли чем там он стал теперь снаружи — стремительно удалялся от земли, из окошка открывалась поистине ужасающая картина: несущие потоки огня тучи стремительно покрывали планету. Там, внизу, прекратила вопить сирена. Вместе с ней для планеты закончилась и прежняя жизнь…

Хрупкие кости.

Вилмар размашисто ударил мечом, отчего грудная клетка скелета разлетелись на бесполезные косточки. Противник, однако подошёл слишком близко, а последовавший удар кулаком в создание некромании не принёс накого результата: позвоночник остался невридим. Бойцу в воронёных доспехах пришлось отступить.

— Ты обречён, мечник, — неизвестно чем прохрипел скелет, — ещё немного и усталость возмёт верх. Твой Орден ничем не поможет тебе.

— Урканды не сдаются! — со смехом выкрикнул воин, замахиваясь в ноги скелету.

В последнюю секунду Вилмар резко изменил траекторию меча, снизу вверх резавнув кончиком по нижней челюсти. Острейшая сталь развалила кость на две половинки, повисшие на зелёных ниточках противной некромантской магии.

Сделав шаг назад, Вилмар поднял меч в верхнюю переднюю стойку. Глаза за открытым забралом шлема на секунду налились неестественной синевой, чуждой чистокровному человеку. Но мечник никогда не питал иллюзий на этот счёт: пусть внешне никто никогда не отличил бы его от от обычного мужчины, примерно на треть его кровь передалась от пустынных джинов. В отличие от предков, потомок не имел никаких магических способностей и не мог, при случае, прямо околовать или зачаровать противника. Только самого себя, чем и пользовался, как по жизни, достигнув немалых высот, так и здесь.

Скелет неуклюже пошёл на урканда в безуспешной атаке и тот встретил противника хлестким рубящим ударом. Правая рука базового прислужника некромантов осталась без кисти, левая лишилась почти всей своей длины. Резко уйдя в сторону, Вилмар пропустил скелета вперёд и возвратным движением снёс половину черепа. В тот же момент по костям, в том числе и уже отсечённым, пробежала ядовито-зелёная волна. С минуту противник метался по тускло освещённому помещению с чёрными стенами, не давая мечнику приблизиться к себе. За это время на место вернулись и ребра, и руки, и череп, а так же срослась челюсть.

— Ты обречён, мечник, — тупо повторил скелета. — Как бы ты не старался, я буду собираться заново. Твой зачарованный меч тебе не поможет!

— Самый обычный меч, — пожав плечами, ехидно отозвался урканд. — На тебя и его хватит.

Меч Вилмара и в самом деле ничем не отличался от только что выкованных пусть всё же искусным, но простым кузнецом. Оружию не было даже недели, чтобы никакие дополнительные условия не помешали результату боя. Ведь даже самый младший адепт Ордена знает, что магические эманации любят пропитывать собой всё и вся, а Мечник-Претор даже учёные трактаты по этой теме писал.

Медлить в новом раунде уркканд не стал, сразу уйдя в стремительную атаку. Удары шли непереставая, но только по суставам, ничто другое боец не трогал. Меньше двух минут — и скелет распался на аккуратные целые кости.

Некромантская волна появилась снова, а противник собрался значительно быстрее и снова пошёл в атаку. Вилмар опять изменил тактику, закручивая скелет колющими выпадами в спину. Минуты три мечник танцевал вокруг медлительного противника, превратив его позвоночник в произведение ажурного искусства, а некоторые позвонки держались буквально на миллиметрах. Но даже после этого удар кулаком в район таза не сокрушил скелета, пришлось ударить ещё трижды.

— Твоё сопротивление бесполезно, — прохрипело некромантское создание, собравшись снова.

— Это я ещё не все варианты попробовал, — хмыкнул урканд и пошёл в новую атаку.

Больше часа один из лучших мечников Империи Смерти различными способами пытался упокоить скелет, каждый раз, тем не менее, давая ему собраться заново. Вилмар пробовал и рубить кости в мелкую крошку, и дробить навершием рукоятки меча, и разрубать единым ударом от макушки черепа до таза, и бить исключительно латными сапогами, и пробовать другие, не менее изощрённые варианты. Противник каждый раз восстанавливался, но с разной скоростью, постепенно становясь всё тусклее.

— Ты… меня… не победишь… — отрывисто произнёс скелет, уже без всякой угрозы. — Я…

— Да надоел ты уже, — отмахнулся урканд и зарядил кулаком в позвоночник.

Серые кости рассыпались пылью, волны восстановления за этим не последовало.

— Повержен, — хмыкнул мечник и произнёс куда громче: — Испытания прототипа «Хрупкие кости» закончились.

В тот же миг на потолке вспыхнул свет, а чёрные непроницаемые стены осели безобидным дымом. За пределами испытательный площадки стояло трое: два некроманта, один повыше, другой сгорбленный, в своих иссиня-чёрных мантиях с надвинутыми на глаза капюшонами и полугоблин, личный секретарь Претора Ордена Стальной Смерти.

— Какие выводы, господин? — уточнил секретарь. — Есть перспективы?

— Определённо, есть, — кивнул Вилмар. — Подобные скелеты хорошо справятся с охраной важных объектов.

— Но вы же никак не проверили прототип на сопротивление зачарованному оружию и магии! — вскрикнул некромант повыше. — Светлая магия будет куда беспощаднее одно мечника, хоть и самого искусного.

— Вот видите, господа некроманты, вы всё понимаете без меня, — улыбаясь, произнёс урканд. — Доделаете своего подопечного до сопротивления магии и зачарованию на уровне обычной стали — заслужите немалые почести от Его Смертейшества. Но уже сейчас идея ускоренного восстановления после большого урона мне нравится, у неё большие перспективы.

— Спасибо, претор Вилмар, — склонившись как можно ниже, отозвался сгорбленный некромант. — Служение Смерти — наш долг.

— Надеюсь, двух недель для доработки про отипа вам хватит, — продолжил мечник. — Впиши встречу в мой график, Докерт. И не забудь напомнить за три дня.

— Как скажете, господин, — меланхолично отозвался секретарь.

Урканд, зыркнув на некромантов угольной чернотой глаз, удалился. Ему ещё предстояло писать многостраничный отчёт для наставников своего Ордена о новой перспективной охранной системе. Светлые, конечно, не любили Смерть, но не брезговали тайно переманить на свою сторону златолюбивых врагов. И знать, как противостоять чему-то, что когда-то работало на тебя, тоже надо. Иначе смерть придёт в буквальном смысле, не оставив времени на сожаления об упущенном.

...на губах

— Кто здесь?

— Это я барабашка! А ты кто?

— Я? Человеком с утра был. А что?

— Так это ты ко мне пришёл! Думаешь, приятно, когда приходят и распрашивают?

— Вот уж чего не знаю — того не знаю. А почему здесь так темно?

— Мне так уютнее. Свет, если хочешь знать, неестественнен для бескрайнего космоса. А иногда так хочется почувствовать себя его часть…

— Иногда?

— Ну хорошо, всегда! Всегда хочется почувствовать себя часть бескрайнего космоса! Доволен?

— Да мне как-то… А почему ты вообще решил поселиться здесь?

— Здесь не хуже и не лучше, чем в любом другом замкнутом пространстве. Да и людишки внизу так притягательно боятся, м-м-м… Здесь в меня сухо, тепло…

— И какой-то странный привкус…

— Привкус?

— …на губах. Будто кислой солью посыпались, хотя соль я точно не ел.

— Так это от меня. Или ты думал, я какой-нибудь скучный призрак? Нет, я барабашка! Нас можно узнать по тем или иным ощущениям тела. Неприятно что ли?

— Честно? Очень неприятно.

— Так я уберу! Щёлк!

— Спасибо, так лучше. Но зачем оно вообще нужно? Так ведь о тебе знают!!!

— Да, это знатно демаскирует, но так забавно чувствовать свою власть. Этого ты тоже не знаешь, да?

— Ну почему же, приходилось и власть чувствовать… Не уйдёшь, значит, да?

— Нет, не уйду. Уговаривать будешь? Не трать время, это всё зря, я здесь давно, мне здесь нравится, дом ещё крепкий, о нём заботятся. Куда уходить-то?

— Что ж, я предлагал по-хорошему… сейчас, только достану… ВЖЖЖЖ!!! ВЖЖЖЖ!!!

— Это… что?

— Уничтожитель барабашек, вестимо. Я делаю свою работу качественно и с гарантией, ты сам не хочешь уходить, так что… ВЖЖЖЖ!!! ВЖЖЖЖ!!!

— ААААА!!!

— Ну вот, с то «с ним трудно справиться, вы нас четвёртый шанс…» Тьфу! Профессионала от дилетанта и отличает умение справляться с самыми трудными заказами. А этот вообще — легкотня! Но почему опять это странный привкус…

— …НА ГУБАХ!!! Или ты думал, со мной так легко справиться? А вот и нет! ЧАВК-ЧАВК!

— Хр-р-рп… хр-р-рп…

— Да не хрипи ты, тебе уже нечем! Это моя территория, ясно! И я не потерплю всяких там! А этого запаса мяса мне надолго хватит…