Writober-24

Предисловие

Вот уже шестой год подряд во всем мире будет проходить писательский челлендж Writober. Writober - младший брат Inctober-a, принцип участия в них идентичен - творить каждый день с 1 по 31 октября! И если художники рисуют картинку на заданную тему, писатели создают небольшое литературное произведение любой формы, жанра и направленности - рассказ, литературную зарисовку, эссе, стихотворение, - но обязательно согласно теме дня, указанной в списке.

Вот на такое сообщение в ленте наткнулась вчера. Я видела сообщение ооб Writober в ролшдлм году, но тогда оно меня не заинтересовало. Возможно потому, что я несколько раз принимала участие в Inctober-е, но ни разу не доходила до конца.

Но в последнее время я чувствую, что мне не хватает практики написания коротких рассказов и зарисовок, а подобные челленджи с заданными темами и потоком соучастников хорошо пробуждают фантазию. Так что в этом году решила вписаться. Даже интересно, сколько продержусь:)

В качестве тем выбрала этот блок:

Но возможно к 1.10.2024 и изменю решение:)

Первый день летних каникул

Я так ждала этот первый день! Мне не терпелось предаться страсти! Страсти к сочинительству.

Но я останавливала себя: нет, надо дождаться, когда лист календаря облетит осенним приветом и откроется заветная цифра - “1”. Но в голове всё равно роились мысли о том, что напишется в первый день октября о первом дне летних каникул.

Почему-то эти слова, полные солнца, тепла и предвкушения долгого счастья, вдохновляли совсем на другое. Мне смутно чувствовалась за этим названием история, полная ледяного ужаса: залитая солнцем улица с трепетом ажурных теней от зелёных деревьев, ветерок игриво несёт по тротуару бумажный обрывок, и одинокий ребёнок, идущий по нагретому асфальту. Тишина, безлюдье, безжизненность. Какая-то катастрофа, случившаяся ночью, пока малыш спал, унесла всех. Мир, обещавший долгое летнее счастье, исчез навсегда. Да и ребёнок ли мне видится в жарком летнем мареве? Или призрак погибшего последним жителя города?

Но нет! Придумывать такую историю я не хочу. Этот страх сегодня живёт слишком близко. Он стоит где-то рядом, пока за гранью будущего, заглядывает через твоё плечо и ждёт шанса воплотиться в реальность. Не хочу! Не про детей.

Тогда я решила, что первого напишу про маму, радующуюся началу детских каникул и предвкушающую возможность поспать на целых сорок минут дольше, ведь ребёнка не надо отправлять в школу. Но до этого я собиралась интриговать и путать читателя, чтобы личность и радость взрослого стала для читателей забавной неожиданностью. Мне хотелось подарить вам смех.

Но вот пришло 1 октября, и я поняла, что сил и фантазии на полноценный (пусть даже короткий) рассказ у меня после суматошного рабочего дня нет. И решила написать вам об идеях, которым не удалось сегодня воплотиться.

Но сегодня лишь первый день марафона, так что надежда на то, что удастся расписаться, ещё жива. Впереди целый месяц. Не позволю себе сдаться на старте.

Я знаю толк в историях

Здесь, под кронами деревьев, сгущалась темнота, хотя закат только догорал и небо над деревней светилось мягким золотом. Тропка, по которой спешила Яська, и днём-то еле угадывалась, а в вечернем сумраке и вовсе терялась. Девушка всё время боялась, что собьётся и свернёт не туда, забредёт в гущу леса, не найдёт дорогу к жилищу старой ведьмы.

Но она шла, продираясь сквозь заросли, не обращая внимания на боль от царапающих кожу ветвей и колючек. Боль в сердце жгла сильней. Ян, её Ян, женится на другой! На толстой дочке старосты. При мысли об этом из глаз Яськи вновь потекли слёзы.

Сколько помнила себя Яся, в её жизни всегда был Ян. Весёлый белокурый соседский мальчишка. Вначале друг, а потом и больше. Уже лет в семь Яська решила, что Ян – её суженный, и за десять лет, прошедших с того дня ни разу в том не усомнилась. И вот так внезапно потерять его - это как потерять руку, или ногу. Все говорят, что и без ног живут, вот только это невыносимо больно. Яська не готова отдать его другой.

И она этого не допустит. Ведьма ей поможет! Наведёт на Яна приворот, и тот забудет о старостовой дочке, вернётся к Яське.

****

Ведьма зажгла свечи и открыла шкатулку. Бликами огня засверкали лежащие там камушки. Старуха в задумчивости рассматривала свои сокровища. Какой из . них выбрать на сегодняшний вечер? Тот, кроваво-красный с историей ревнивого мельника, что извёл любовника своей молодой жены? Или тот - ярко-синий? Его отдал ей старый моряк, что хотел продлить жизнь заболевшей супруги. Истории моряка хороши, но ведьма столько раз проживала их, что знала уже на зубок. Хотелось чего-то нового.

Вдруг со двора раздался лай. Верный пёс предупреждал о приходе гостя. Точнее, гостьи, – убедилась ведьма, посмотрев в окно. Девчонка из соседней деревни. Вряд ли её история будет сложной. Сколько их таких наслушалась ведьма за свою долгую жизнь. Вечно одно и тоже: любовь, измена, ревность. Но, впрочем, рассказывать эту вечную тему можно по разному. Если эта девочка сумеет хоть чем-то её зацепить, то решено – помощь девчонке будет.

Яська во все глаза смотрела на ведьму и ничего страшного в её облике не находила. Обычная пожилая селянка. Как тётка Марья - такая же прокалённая солнцем, высушенная ветрами и зимами. Даже не такая уж старая, как все говорят. Вот только глаза. Глаза у ведьмы страшные. Словно прожила она уже тысячи жизней и видит тебя насквозь.

– Зачем пришла, девица?

– Я Яська. Из деревни Соломки. Говорят, ты приворот сделать можешь?

– Могу. Только зачем? Дурное это дело. Счастья не принесёт.

– Может, счастья и не принесёт. Только без него мне жизни не будет, – Яська сказала это сердцем, и увидела, что ведьма ей поверила, и поспешила добавить. – Я заплачу...

Она торопливо принялась развязывать платочек, куда заховала свои немногочисленные богатства: золотые серёжки с колечком, бусы и несколько монет.

– Заплатишь, – согласилась ведьма. – Да только не этим. Я с тебя другое спрошу.

– Что?

– Воспоминания. Расскажешь про свою любовь так, чтобы мне понравилось, - и я тебе помогу.

– Просто расскажу? И всё?

– Не просто. Твои воспоминания мне останутся. Видишь, у меня их сколько, – ведьма кивнула на раскрытую шкатулку, где сверкали отражённым блеском камни.

– А я что, всё забуду?

– Не совсем. Будешь помнить, но так, как помнишь чужой рассказ. Словно это не с тобой случилось.

Яся не могла поверить,что ей так повезло! Избавиться от разъедающей горечи, что пекла в груди, стоило вспомнить, как Ян говорит о своей будущей свадьбе и ничего за это не заплатить? В чём здесь подвох?

– Согласна!

****

– Яся! Ясенька! Я передумал! Не нужно мне приданное, что староста посулил. На тебе женюсь! Только ты мне люба! Прости!

Ян схватил девушку за руку и попытался обнять, но она отстранилась.

– Нет. Не пойду я за тебя. Не хочу замуж.

– Обиделась? Прости! Скажи, как мне заслужить прощение?

Яся смотрела на ставшего чужим парня, и ничего в сердце не откликалось ни на его слова, ни на прикосновения, ни на любящий взгляд.

– Никак. Не люб ты мне больше. Женись на ком хочешь. Мне всё равно.

– А как же я? Мне без тебя хоть в омут!

Под его отчаянным взглядом в груди у Яси шевельнулась жалость:

– Не надо в омут. Лучше к ведьме сходи. Расскажешь ей всё, только правду. Она в историях толк знает, ложь почует. Если не соврёшь, то поможет, уберёт приворот, что я на тебя наложила.

Ежевичный пирог

Ежевичный пирог стоял на столе, и его сладкий будоражащий запах плыл по комнате. «Хорошо поднялся и вообще удачный вышел, – подумала Кира, разглядывая золотистую корочку, присыпанную сахарной пудрой, и тёмные пятная ягод, выделявшиеся на ней. – Только большой для меня одной… Не подумала…»

Испекла его в привычной форме, не подумав, что раньше едоков было больше. «Может, зря я с ним возилась?» – мелькнула мыслишка, но Кира решительно прогнала её и направилась на кухню ставить греться чай, доставать любимую чайную пару, нож и всё остальное, что потребуется для одинокого чаепития.

«Ничего, не пропадёт! – успокоила себя она. – На худой конец соседку угощу или на работу отнесу половину, но День ежевичного пирога у меня будет! И плевать!»

К чему относится её решительное «плевать» Кира даже для себя не уточнила: к тому ли, что красавец пирог рискует остаться не съеденным, или к самому факту одинокого застолья.

Пирог стоял на столе и его привычный аппетитный вид и запах поднимал настроение. Казалось, что теперь-то всё обязательно исправится. В их семье в этот день, день рождения свекрови, всегда пекли ежевичный пирог. Даже когда она заболела и не могла прийти, пирог красовался на столе, напоминая о традиции семьи Петровых.

Кира села за стол в ожидании когда закипит чайник и невольно сглотнула слюну, вспомнив вкус ежевики. Слабая улыбка тронула губы. Их первый поцелуй с мужем имел вкус ежевики, и теперь всегда, глядя на ягоду, она вспоминала, как на родительской даче они вначале старательно собирали ягоду для завтрашнего пирога, а потом, начав целоваться, никак не могли остановиться, пока не рассыпали всё собранное по зелёной траве.

А на следующий день, когда такой же красавец-пирог стоял в центре стола, а тогда ещё не свекровь оделяла его кусочками всех присутствующих, Сергей вдруг сказал:

– Мама, я женюсь на Кире! – а когда не ожидавшая этого заявления девушка выронила кусочек прямо на светлую скатерть, уже не так решительно завершил. – Если она согласна…

– Так ты что, ещё сам не знаешь – согласна она или нет? – засмеялся его младший брат и заработал шутливую затрещину от отца.

– Вы уж не томите нас, Кира, – повернулась в её сторону будущая свекровь, – дайте ответ моему обалдую: да или нет?

– Да, – вначале еле выдавила сквозь онемевшие губы Кира, а потом повторила громче. – Да!

– Вот и хорошо. Раз так, я тебя потом своему фирменному рецепту научу, – ободряюще улыбнулась ей Нина Сергеевна. – Мужики, они сладкое любят. С таким пирогом этот сладкоежка от тебя никуда не денется. Мой пирог, он ведь не простой, а волшебный.

И все весело засмеялись.

Свекровь сдержала слово. Научила Киру своему рецепту. И тот потом сколько лет радовал уже их с Сергеем семью своим вкусом и ароматом. Вначале Кира его пекла по разным поводам, потом, когда дела и заботы стали отнимать всё больше времени, ежевичный пирог появлялся на столе всё реже, но в один день – день рождения свекрови, - обязательно вновь радовал всех.

Полтора года назад свекровь умерла, и общее горе вдруг не сблизило, а разделило Киру и мужа. Каждый из них, не желая нагружать другого, переживал его в одиночку. Кира, на чьи плечи последние годы падала вся тяжесть ухода за болеющей и овдовевшей матерью мужа, словно выгорела изнутри, и долго не замечала, что муж от неё отдалился. И сама она, надо признать, была тогда слишком раздражительна. Срывалась из-за пустяков.

Но всё равно, когда доброжелатели открыли ей глаза на измену мужа, долго не могла поверить в случившееся. Лишь когда её буквально ткнули носом, показав из окна на сидящую на лавочке парочку, правда обрушилась на неё оглушающим ледяным потоком.

Кира взяла нож и взрезала румяную корочку. Пурпурные капли сока потекли на белый фарфор блюдца. Засвистел чайник, отвлекая от грустных мыслей. «Нет! Прочь тоску! Сегодня у меня праздник! День ежевичного пирога».

Она налила в чашку золотистый, пахнущий травами напиток и вновь вернулась в гостиную, где на парадной скатерти красовался ежевичный пирог. Вдруг она поняла, что одни из последних слов свекрови были как раз об этом:

– Ты мой рецепт-то помнишь?

– Конечно.

– Пеки, не забывай, – и как тогда показалось Кире, вдруг невпопад продолжила строчками кого-то из поэтов. – Не говори с тоской – их нет, а с благодарностию – были...

Кира почувствовала, как боль тает. Даже обида на Сергея уходит. Действительно, они были в её жизни—годы настоящего счастья.

****

– Милый, угадай, что я сегодня встретила в магазине?

Кристина всё произносила нараспев, и раньше Сергею это казалось ужасно милым, но в последнее время стало раздражать, но он сдерживался.

– Что? Скажи.

– Ежевичный пирог! Помню, что ты говорил как-то, что он тебе нравится, – Кристина, радостно улыбаясь, поставила на стол прозрачную упаковку.

Сергей молча смотрел на купленный пирог. Пластиковую крышку ещё не сняли и почувствовать запах выпечки было невозможно. Но Сергей подозревал, что и распакованный он пахнуть не будет. Уж как мамин или Кирин точно.

– Красивый, правда? И мармеладки как ягодки сверху! Прямо картинка!

– Картинка, – повторил за ней Сергей.

Только хотелось не картинки, а живого, настоящего. Этот же больше походил на муляж, а не на домашнюю выпечку. Его гладкие блестящие бока показались Сергею такими же просиликованными, как пухлые губы Кристины.

Он резко встал.

– Прости меня, малышка. Я понял, что ошибся.

****

Когда в дверь позвонили, Кира решила, что это соседка, и обрадовалась: есть пирог одной не придётся. Но на пороге стоял Сергей.

Они молчали, жадно вглядываясь в родные черты, и не находя слов. Вдруг кончик носа Сергея смешно зашевелился:

– Пирогом пахнет. Ежевичным.

– Да, испекла сегодня. Проходи, – Кира отступила, освобождая проход. – Вспомним твою маму.

–А я тебе чай принёс, с травами и шиповником, как ты любишь, – Сергей поднял повыше пакет с принесённым подарком.

– А ты помнишь ещё что я люблю?

– Я всё помню... Прости...

Кира обрадовалась звонку телефона, что спасал от необходимости отвечать.

– О, Маришка звонит! Привет, доча!

– Мама, папа рядом?

– Здесь, – Сергей приобнял Киру за плечи, заглядывая в экран смартфона.

– Отлично, а то я вас последнее время никак вместе застать не могу. Но так и думала, что сегодня застану! Вы, небось, за столом с пирогом сидите?

– Почти, – улыбнулась Кира. – Сейчас сядем.

Она не говорила дочери о том, что они с мужем расстались, малодушно оставляя обязанность объяснить всё изменщику. Но, похоже, и тот не торопился огорчать живущую в другом городе дочь.

– А я тоже сегодня его испекла. По бабушкиному рецепту.

Кира насторожилась. Хотя она учила дочь готовить, но та возиться на кухне не особо любила. Испечённый пирог – это неспроста! И подтверждая её подозрение, дочь продолжила:

– Родители, вы там сядьте. У меня для вас новость. Я выхожу замуж!

Ноги у Киры подкосились и только крепкая рука Сергея на талии помогла ей не покачнуться.

– За кого? Мы его знаем? – строго спросил Сергей.

– Нет ещё, но скоро узнаете! – засмеялась Маришка. – Мы уже купили билеты и на выходные приедем к вам. Так что ждите!

Эта потрясающая новость, заочное знакомство с женихом, всё это настолько выбило Киру из колеи, что обида на мужа вылетела из головы, и сев за стол с ежевичным пирогом они с Сергеем обсуждали не прошлое, а будущее, что стучалось в двери.

Мальчик с мечтой

Жил-был мальчик с мечтой большой, как мир. Он хотел обойти земной шар пешком, чтобы увидеть всё самому - джунгли и пустыни, тайгу и тундру, людей и зверей. Хотел понять, как всё устроено и как сделать мир лучше.

Жила-была девочка. У неё тоже была мечта, простая и тёплая. Она хотела иметь собственный дом с садом, любящего мужа и пятеро детей - трёх мальчиков и двух девочек. И чтобы муж всегда был рядом.

А потом они выросли, встретились и полюбили друг друга...

Возвращение Одиссея

Сонным доставили меня на Итаку феаки, высадив в тайной бухте, и теперь я иду по тропе, словно и не просыпался. Не узнаю ничего. Всё не так, как я помнил. Двадцать лет я в сердце хранил образ родной Итаки, а вернулся - и не узнаю ни мест, ни людей. Всё изменилось!

Деревья выросли там, где была поляна, дорога нынче там, где я помнил тропинку, а тропа, по которой мои детские ноги несли меня когда-то к заводи у ручья, заросла травой и исчезла. И никто не узнаёт усталого странника!

И кому узнавать? Друзья покинули остров когда-то вместе со мною, и не вернулись, увы, ни один. Исчез пухлощёкий малыш Телемах, превратившись в мужчину, что детство и юность провёл без отца. Помнит ли он меня? Вряд ли! Детская память как воск, тает под жаром времени.

Пенелопа, супруга, вряд ли верность хранит долгие двадцать лет. Говорят, новыми женихами полон наш дом. Но об этом не хочется думать. Мне ли требовать верности? Двадцать долгих лет я и сам не был монахом. Пенелопа моя – женщина живая и страстная. Я прощу, если она проявила слабость, но помнит меня и ждёт. Если дети мои ей воспитаны верно, дом сохранён и царство не в разорении. Можно ли требовать большего? Но на сердце тяжко и пепла вкус на губах.

Я стою на пороге и не верю, что дома. Всем чужой и чужие здесь все мне. Не узнаю никого! Собаки облаивают меня и слуги гонят прочь, издеваясь. Может, и правда уйти? Вернуться к Цирцее? Нянчить новых детей и забыть о прошлом, где никому я не нужен? Но что это? Что за пёс скулит и ползёт ко мне, виляя хвостом? Неужели мой верный Аргос? Да, я почешу тебе брюхо. Ты меня помнишь!

Не бойся, Аргос, хозяин больше тебя не покинет. Ты ждал меня и дождался. Пусть все смеются, что старый пёс совсем из ума уже выжил, привечает бродягу, но обещаю, больше никто тебя здесь не обидит.

Сердце сжалось в груди и перехватило дыханье. Неужели это склонилась над полотном Пенелопа? Как она изменилась! Стала совсем другой! Нет больше той нежной девушки, что во снах приходила ко мне.

Смотрит. На меня. Узнала? Прямо в сердце мне смотрит. Узнаю этот взгляд. Так же юной девушкой смотрела она на меня при нашей первой встрече. Словно на золотых весах взвешивает мою душу и решает - достоин ли. Страшно! И тогда, и сейчас. Опустила глаза. Не признала...

– Не гоните его, – произносит её нежный голос. – Не бродяга это безродный, а странник. Таким всегда открыт дом Одиссея-скитальца. Может, где-то и мужа сейчас моего привечают. Принимайте его, как почётного гостя. Пусть Эвриклея омоет его усталые ноги.

– Эта старуха? – смеются наглые чужаки, что жаждут отнять у меня Пенелопу, дворец и Итаку.

Узнаю Эвриклею. Она была экономкой, когда я на войну отправлялся, и тогда мне она уже молодой не казалась. Но послушна хозяйкиной воле старушка склонилась над моими ногами. Пальцы коснулись старого шрама. Я уж забыл про него, а она помнит, похоже.

– Хозяин? Это же вепрь вас тогда на охоте поранил. Матушка ваша так испугалась, бедняжка. “Будет мой сын хромоногим, подобно Гефесту”, сказала. Но к счастью, всё обошлось.

– Молчи, Эвриклея! Иначе накличешь беду. Ты меня не узнала!

– Как скажете, наш многомудрый хозяин, – сказала она, омывая мне ноги уже не водой, а слезами. – Если б вы знали, как тяжко нам без хозяйской защиты. Телемах старается, но он ещё мальчик. Где ему справиться с этакой наглою бандой.

– Немного осталось терпеть, Эвриклея. Я обещаю.

И обещанье сдержал. Дом – там, где нас помнят, и дом свой я чужакам не отдам!

Рядом стоит Телемах, выросший сын, что вместе со мной от скверны дом наш очистил. Но почему молчит Пенелопа? Теперь, когда все узнают Одиссея, не может она мужа во мне не признать. Неужели в сердце её ничего для меня не осталось?

– Обликом ты, гость в моём доме, и правда на любимого мужа похож. Но я столько лет ждала его и искала черты Одиссея во странниках всех, кто хоть немного похож, что боюсь теперь ошибиться. Вдруг ты лишь бог, принявший милый мне облик, чтоб обмануть и завлечь меня в спальню? С луком ты справился. Если кровать передвинешь так, чтобы стояла она ближе к окну, и могла бы я лучше тебя разглядеть, то признаю в тебе дорогого супруга.

Я засмеялся, не в силах сдержать свою радость. Похоже, в супружеской спальне другой не побывал, раз она загадала такую загадку.

– Ты знаешь сама, моя хитроумная спутница жизни, что желание твоё выполнить никому не по силам. Я сам когда-то сделал нам брачное ложе, и ножка кровати – ствол дерева, чьи корни вросли глубоко в каменистую землю Итаки. Не вырвать его и не передвинуть. Но, надеюсь, ты пустишь меня в нашу спальню.

Я собирался сказать ещё многое, чтобы ключ к сердцу жены подобрать, но не успел. Девочкой пылкой бросилась Пенелопа на грудь мне, и слова позабыл я.

Дом – там, где нас помнят.

Ты - наш спаситель

Однажды доблестный рыцарь по имени Альберт путешествовал в горах. Точнее, он спешил миновать перевал до того как погода испортиться, чтобы явиться пред очи своего сюзерена, пожелавшего дать ему какое-то важное и секретное поручение. Ещё до того, как тропа обогнула скалу, он услышал девичий плач и неразборчивые причитания.

Спасать прекрасных дев – долг рыцаря, и Альберт приготовился к бою. На то, что рыданье девы вызвано обидой на отца или мужа, рыцарь не надеялся. В этой поездке ему не везло с самого начала, и потому на такой лёгкий исход рыцарь даже не рассчитывал. Если негодяй окажется один, уже это Альберт сочтёт удачей. Но его томили дурные предчувствия и на столь лёгкую схватку он не рассчитывал.

Но действительность превзошла самые худшие ожидания. Обогнув скалу рыцарь увидел, что рыданья дев вызвал дракон, наполовину выбравшийся из пещеры. Плач же доносился из стоявшей перед пещерой распряжённой кареты. Похоже, дракон похитил девиц прямо в ней, как ребёнок крадёт коробку с конфетами.

“Похоже, не суждено мне добраться до сюзерена, – обречённо подумал рыцарь, – но оставить девушек в беде, не сделав даже попытки помочь, я тоже не могу”.

– Господин дракон, я вызываю вас на бой! – громко крикнул рыцарь и, обнажив меч, направил коня ко входу к пещеру.

Дракон повернул голову в его сторону и удивлённо моргнул. Принялся выбираться из пещеры. Конь Альберта испуганно заржал и попытался затормозить. Этого же хотелось и Альберту, но истинный рыцарь, бросив вызов, не отступает даже перед заведомо превосходящими силами противника. Альберт пришпорил коня.

Дракон пыхнул огнём в его сторону, но слабо и слишком высоко. Пламя пронеслось над головой. Жар лишь слегка нагрел шлем и заставил зажмуриться. Стук камней, скрежет и шум крыльев помог зажмурившемуся рыцарю верно выдержать направление. Он почувствовал, что меч ударился во что-то твёрдое, и открыл глаза. Перед ними в воздухе висела мощная когтистая лапа, в которую и упирался меч, не в силах пробить блестящую чешую.

Альберт поторопился отдёрнуть оружие и приподнял щит, ожидая, что сейчас острые когти вопьются в него. Но нет! Похоже, дракон набирал высоту, так как когтистые лапы стремительно поднимались ввысь. Альберт поторопился спешиться, чтобы найти укрытие. Сейчас дракон спикирует на него с высоты и выдержать такое нападение на открытой местности будет трудно.

Рыцарь посмотрел вверх, чтобы оценить действие противника и не поверил глазам – дракон улетал, не принимая бой! Альберт смотрел на всё уменьшающийся в вышине силуэт, ожидая, что тот заложит круг и вернётся его добить, но противник летел по прямой всё дальше и дальше. Не похоже, что он собирается вернуться.

От наблюдения за полётом дракона, почему-то напомнившим Альберту лёгкое порхание мотылька, его отвлёк мелодичный женский голос:

– О благородный рыцарь, ты – наш спаситель!

Восхищение в глазах спасённых дев согрело душу рыцаря. Но нежится в лучах восхищения и благодарности ему долго не дали.

– Как ты вернёшь нас домой, благородный отважный сэр?

– Я?

– А кто же? Ты – наш спаситель, и не можешь бросить беспомощных дев в пустынных горах.

Вопрос был сложный. Оставить их здесь, в горах, Альберт действительно не мог. Не для того он спасал их от дракона, чтобы дать им погибнуть от лап хищников или рук разбойников. Если бы дева была одна, то он посадил бы её перед собой и поехал дальше. Если бы их было две, то посадил бы на своего верного Буцефала, а сам бы повёл его в поводу. Но девушек было трое, и трёх всадниц на столь сложной дороге его конь не выдержал бы. Если бы дело происходило в чистом поле, Альберт попытался бы запрячь своего коня в карету, хотя и сомневался, что боевой конь подошёл бы для такого дела. Но на горной дороге подобное и вовсе самоубийство.

С трудом, но всё же ему удалось убедить спасённых в том, что единственный выход – это идти пешком. И уже скоро Альберт понял, почему дракон не принял бой, а упорхнул радостным мотыльком. Возиться с беспомощными девами оказалось так... сложно! У них уставали ноги идти пешком, а сидеть на камнях было жёстко и холодно.

– Ты – наш спаситель, и должен...

Список того, что должен сделать спаситель казался бесконечным: накормить, напоить, позаботиться о ночлеге, не дать девицам замёрзнуть и защитить от диких зверей, успокоить и развлечь, сделать комплименты и деликатно не замечать замаравшихся платьев, а главное, сделать их путь коротким и лёгким.

К тому моменту, когда в поле видимости показался придорожный трактир, Альберт пылал внутри не хуже огнедышащего дракона.

– Дамы, здесь я вынужден покинуть вас. Меня ждёт сюзерен с важным и срочным делом. Я и так задержался, спасая вас, и теперь вынужден буду ехать без сна и отдыха, чтобы нагнать время. Впереди – трактир. Идите прямо по дороге и через полчаса его достигнете. Там вам помогут.

– Но, благородный Альберт, как же так? Вы, наш спаситель, оставляете нас в опасности?

– Никакой опасности нет. Солнце светит, погода чудесная, идти надо по прямой, здесь невозможно заблудиться, и хищники вам не грозят.

– Но в трактире могут оказаться разбойники!

– Нет. Это честное заведение. Я знаю его хозяина. Это порядочный человек. Он вам непременно поможет, а я вынужден с вами проститься.

Не слушая больше никаких возражений, рыцарь вскочил на коня и во весь опор поскакал прочь. Он не думал раньше, что спасать невинных дев так хлопотно.

Потеря времени

Потеря времени – какое энергичное название. Так и представляешь человека в деловом костюме, укоризненно на тебя смотрящего: какой ерундой вы занимаетесь, товарищ, вместо того, чтобы дело делать. Пишите никому не нужную ерунду, а могли бы к совещанию готовиться, или пирог испечь. Бросайте этот Writober и займитесь чем-то полезным.

А я такая:

– Нет, погожу бросать. Завтра напишу что-нибудь глобальное, стоящее, навроде «Войны и мира». А для этого надо писательскую мышцу наращивать. Вот я этим и занимаюсь.

Я РАБОТАЮ НА БОЛОТЕ

(Разговор в баре)

– У меня праздник, толпа! Всех угощаю!

– И меня?

– Тебя, красотка, в первую очередь.

– Рискуешь разориться. Ты не представляешь, сколько я могу выпить. Особенность такая. Любая жидкость впитывается в любом количестве практически без вреда для организма.

– Чё, правда?! Не верю!

– Проверь.

– Бармен, сделай девушке «Северное сияние» вон в ту кружку… Ого! Думал, ты шутишь.

– Не шучу. Предупреждаю.

– Слушай, а как это ты так?

– Намекаю: я работаю на болоте…

– Кем?

– А что, не видно? Лягушкой-царевной. Зубами стрелы ловлю.

– А разве у лягушек зубы есть?

– У меня – есть.

– Как-то ты на неё не очень похожа…

– На царевну?

– На лягушку. На царевну… Ну не знаю, царевны всякие бывают. Видал я некоторых, так ты перед ними – королева!

– Ну, спасибо за комплимент. Уважил. Кикимора я. Болотная.

– А я…

– Иван-дурак. Я догадалась.

Разослать приглашения

Людмила Сергеевна привыкла обо всём в своей жизни заботиться сама. Не то чтобы никто не помогал. Нет. Дети у неё хорошие, если скажешь – всегда помогут и сами сделают. Так и говорят: «Ну что ты, мама, беспокоишься? Мы бы что, сами не сделали бы?» Даже обижаются, что она иной раз пытается без них обойтись.

Но так ей спокойней: самой обдумать и всё, что может сама, запланировать и сделать, а что не может – уже с осознанием того, как надо, другим поручить. Время у неё есть. Можно не торопиться. Свой юбилей она полгода обдумывала, а вторую половину детям указание давала. И всё так замечательно прошло! Теперь осталось ещё только одно подготовить, и можно быть спокойной. Как-никак, событие важное. Такое же, как рождение. Надо, чтобы прошло всё достойно, правильно.

Она уже и с местом определилась, и наряд выбрала, и меню обеда составила. Ну, с меню особо голову ломать не надо. Здесь до неё всё решено. Так, разве что уточнить по мелочи.

Со списком приглашённых пришлось потрудиться. Всё же он сжимается со временем, уходят знакомые имена. Но за основу список гостей, что на юбилее были, можно взять.

Людмила Сергеевна взяла ручку и узкий плотный листок приглашения. Хорошо, что дети по её настоянию их на юбилей с запасом заказали. Для самых близких как раз хватит, а остальным дети по образцу сделают. Она старательно вывела дрожащей рукой: «Дорогая Татьяна Петровна! Приглашаю….»

Нет, «приглашаю» здесь, пожалуй, не подойдёт. И она, аккуратно исправив, продолжила: «приглашаем вас на прощание с Людмилой Сергеевной Жакиной, которое состоится в ритуальном зале…» Для даты и времени мероприятия она оставила место. Теперь, когда всё случится, внучке останется только их подставить и разослать приглашения.

день 10. Горячий кофе

Передо мной на столе стояла и умопомрачительно пахла чашка горячего кофе. Я не мог до конца поверить, что настал миг моего триумфа! Когда я попал в этот мир в тело почти бессмертного существа, полубога, мне вначале было не до мелкого сибаритства. Нужно было обезопасить себя, уничтожив врагов и забравшись на верхние этажи местной властной пирамиды.

А вот потом, когда всё немного устоялось, и я мог вволю насладиться властью, богатством, красавицами, то вдруг понял, что мне не хватает пустяка – чашечки горячего кофе. Казалось бы, мелочь, но обнаружилось, что добыть её труднее, чем мешок алмазов. Здесь никто не слышал о таком напитке.

Когда опрос купцов и путешественников ничего не дал, пришлось вкладываться в снаряжение поисковых экспедиций и развитие ботаники. Я смутно помнил, что кофе растёт в жарких странах, и чтобы туда можно было добраться, пришлось развивать флот и становиться императором, который может позволить себе и не такие причуды, как экспедиции в дикие земли в поисках того, не понять чего.

Но так как попутно экспедиции находили массу всего другого полезного, приводили под власть императора полудикие земли, а с относительно развитыми укрепляли торговлю, то к поискам кофейных деревьев все стали относиться, как к моей хитрой уловке, дающей повод проникать представителям империи в самые далёкие края. И когда первое кофейное дерево всё же отыскалось, моя служба разведки долго обдумывала – стоит ли предавать этот факт гласности или всё же утаить от меня и от общества. Но обманывать императора не рискнули, а обществу было всё равно – что ищут в далёких землях научные экспедиции – непонятные деревья или экзотических птиц.

Но найти дерево – это лишь полдела. Я понятья не имел, как из него получается ароматный напиток. В своей прежней жизни я подходил к кофейному автомату или бариста. Ещё несколько лет ушли на то, чтобы местные повара научились готовить из зёрен кофе.

Сегодня передо мной стоял результат их экспериментов. Я почувствовал, что в душе шевельнулся страх – страх разочарования. И у нас не каждый умел его готовить, а что получилось у местных? И потом, за прошедшие годы с момента попадания сюда, я почти забыл вкус напитка. Вдруг теперь, в новом теле, кофе мне не понравится?

Но я рискнул. Попробовал. И знаете что? Мне понравилось!

День 11. Один прыжок до цели

Для успеха в этой жизни необходимы четыре вещи: расчётливость, терпение, ловкость и удача.

Точный расчёт важен. Я нашёл место, идеально подходящее для засады. Мне было видно всё, но сам я при этом не особо бросался в глаза. Я затаился и в дело вступила вторая добродетель – терпение. Я замер и почти не дышал, пока глупая добыча привыкала к месту и, поверив в свою безопасность, бродила по площадке, ища пищу.

Не спеша, ловко и незаметно я подбирался к выбранной жертве. И вот когда до цели оставался один прыжок, удача мне изменила! Рука судьбы в лице дворника Матвея взмахнула метлой, и стая голубей взмыла вверх!

Получается, что удача важнее всего для успеха? Ошибаешься, котёнок. Важнее всего терпение. Пусть тебя постигла неудача, важно вновь и вновь повторять всё сначала, скорректировав расчёты, проявлять ловкость и тогда удача рано или поздно повернётся к тебе лицом.

День 12. Такова традиция

Увидев, что мы идём от лестницы к столовой, гости, жужжавшие и роившиеся небольшими группками у разных картин, подтянулись поближе.

– Дорогие друзья! – голос баронессы, усиленный магией, был слышен всем. – Наш сегодняшний приём, задуманный как ужин для узкого круга родственников и друзей, посвящён новому члену нашего рода – Приведённой Рором Мари-Валери-на. Признаюсь, мы не ожидали, что наш узкий круг окажется так широк.

Баронесса бледно улыбнулась, и её шутку поддержали вежливым смехом. Гости вертели головами и явно прикидывали количество собравшихся. На лицах одних было немного насмешливое любопытство. Они не сомневались в своём праве на ужин и их интересовало, как хозяевам удастся выйти из щекотливого положения. Очевидно было всем, что гостей пришло больше, чем звали. Незваными явились те, кто знал – им не посмеют дать от ворот поворот. Поэтому на лицах иных, гостей попроще, проскальзывало волнение: как поступят с ними?

В здешнем обществе весьма чувствительно относились к тому, где, рядом с кем, в каком конце стола тебя посадят. Не умалит ли место и соседи твоё достоинство, сделав явной для всех твою низкоранговость для хозяев. На сегодняшнем приёме это оказалось неожиданно для многих особенно важным. В дом Гартис явился весь высший свет и утаить унижение от общества не получится. Если смиришься с ним, то рискуешь весь оставшийся сезон оставаться среди особ малозначимых, чьими интересами можно пренебрегать. Мне все эти тонкости объясняла госпожа Карин, готовя к выходу в свет.

– Поэтому мы решили сегодня устроить приём по правилам мира Мари-Валери-на. Наша старшая дочь сейчас вам всё объяснит. Надеюсь, вы не увидите в её словах обиды. Всё это несколько непривычно для нас, но такова традиция в её мире.

Лица гостей заинтересовано и предвкушающе повернулись в мою сторону. Волна беспокойства и тревоги, которую до этого я явственно ощутила при словах баронессы об “узком круге”, рассеялась, сменившись жадным вниманием.

– В моём мире, когда собирается изысканное общество, ценящее больше возможность общаться, чем банальное застолье, принято устраивать фуршет, то есть ужин на ногах.

Удивлённый вздох пронёсся среди гостей. Идея для них оказалась слишком нова. Я услышала вырвавшееся у кого-то удивлённое:

– Но как...?

Увидела на лицах некоторых насмешливые улыбки. Похоже, они уже мысленно готовили сплетню о том, что в доме Гартис гостей не кормят.

Я же продолжила:

– Сейчас, войдя в зал, вы увидите столы вдоль стен со стоящими на них блюдами. Каждый из вас сам выбирает то, что его заинтересует, наполняет этим тарелку, и затем прямо с тарелками может свободно ходить по залу, имея возможность общаться не только со своими соседями по столу, а с любым из гостей. Именно свободное общение - главная ценность фуршета. Но у нас говорят, что разговорами сыт не будешь, поэтому вас ждёт в течении вечера несколько перемен блюд и в конце – десерт. Матушка, приглашайте гостей.

С чистой совестью я отступила в сторону.

– Дорогие гости, прошу вас пройти к столам, испытать самим эту новую и для нас традицию. Не судите нас строго!

Барон подал руку баронессе , за ними пристроились я и Анастис. Госпожа Карин уже находилась в столовой, проверяла, что всё готово. Остальные гости очень шустро и при этом чинно построились парами в хорошо им ведомом порядке.

Госпожа Карин долго мне пыталась объяснить, кто за кем должен входить в зал, но я их систему титулов и нюансы передвижения так ещё до конца не освоила. К счастью, здесь я выступала в роли одной из хозяек, поэтому не боялась оскорбить кого-то, пройдя в зал не по чину впереди кого-то более знатного.

Заиграла музыка и двери столовой распахнулись. Яркий свет, гирлянды из цветов и зелени на стенах, белые скатерти и сверкание серебра и фарфора на высоких столах, придавали помещению праздничный вид. Барон и баронесса прошли к центральному столу, а мы с Анастис разошлись в противоположные концы зала, чтобы у других столов показывать гостям пример того, как обращаться с непривычной для них едой.

И помощь наша была не лишней.

– О Рор всемогущий, что это?

– Это точно едят?

– Как красиво!

Раздавалось со всех сторон от окруживших столы гостей. Они внимательно смотрели на то, как я взяла из стоявшей стопки тарелку, положила на неё канапе и тарталетку с сырной пастой. Крохотный бутерброд едва не стал у меня поперёк горла, когда множество заинтересованных глаз проследили его путь в мой рот. Затем также внимательно гости просмотрели поглощение со шпажки квадратика мяса и какого-то местного овоща, и только после этого они рискнули сами начать есть.

Взяв на тарелку несколько шпажек с закусками, я начала плавно перемещаться по залу, наблюдая за гостями. У них теперь, когда они увидели на моём примере, как надо действовать, на ближайшее время появилось занятие, поглотившее всё внимание, – рассматривать и дегустировать стоявшие на столах блюда. А потом пытаться угадать из чего они приготовлены.

Что-то узнавали сразу, а о чём-то разгорались жаркие споры. Особенно сложно поддавались угадыванию салаты, приготовленные по моим рецептам. Майонез некоторые уже распознавали. Похоже, он проник в высший свет ещё когда я была в Обители. Но узнавали не все, и те, кто знал, с превосходством смотрели на тех, для кого он оказался внове.

Попробовав и рассмотрев всё на ближайшем столе, гости начинали перемещаться по залу, желая проверить: а что там, на других столах? Не пропустили ли они что-то ещё любопытное?

Специально чтобы поддержать поисковый азарт, я заранее велела в первый заход поставить на некоторые столы разные наборы, чтобы гостям было интереснее. Они не знали, что потом, по мере опустошения подносов, на столы будут доставляться те блюда, которые вначале были на других столах, так что шанс познакомиться со всем меню будет у каждого. Но пока гости с горящими глазами, стараясь сохранять внешние приличия, старательно исследовали столы, и не гнушались увести из под носа у соперников не виденную раньше канапе или тарталетку. Некоторые не стеснялись даже использовать для этого магию.

Когда инстинкт собирателей и охотников несколько приутих, гости внезапно обнаружили, что они основательно перемешались. Рядом могли оказаться графиня Дорро и безвестная мать семейства, попавшая сюда только потому, что принадлежала к одной из ветвей рода Гартис. Королевский секретарь Луис Аритас обнаруживал, что у него из под носа увёл последний бутерброд с икрой какой-то провинциал, не имевший даже шанса появиться при дворе.

Как вежливые люди, знатные аристократы и могущественные маги не могли сразу повернуться спиной к менее знатным гостям, раз уж им довелось оказаться рядом, и они вынуждены были обмениваться с соседями хотя бы парой фраз. Благо наш приём давал им для обсуждения множество тем начиная с живописи и заканчивая кулинарией.

Очень скоро возможность перемещаться по залу и менять собеседников наши гости оценили не меньше, чем необычность блюд. Она позволяла как ускользнуть от неприятного или неинтересного человека, так и пообщаться с теми, кто тебе нужен. А все нарушения привычного этикета оправдать словами:

Такова традиция!

Как ты сбежал?

– Маг пятого круга Альцгеюс, граф Гидайский. Вы обвиняетесь в использовании запретных ритуалов и попытке лишения свободы разумного существа, а именно призыва и удержания демона из Закрытого мира.

– Это клевета! – маг высокомерно смотрел на обвинителей.

– То есть вы отрицаете своё деяние?

– Разумеется!

– Подумайте ещё раз, – голос председателя судебного круга звучал спокойно и проникновенно. – Помните, что признание очищает душу и смягчает приговор. Мы знаем, что вы сделали это.

Обвиняемый хмыкнул. Он не идиот накидывать себе петлю на шею.

– Это всего лишь ваши подозрения! Против меня могут быть только слова слуг или ещё какой-нибудь черни, ничего не понимающей в магии. У вас нет доказательств! И не будет. Я - граф, и войти в мой дом или применить ко мне заклятие Правды Совет магов не может без позволения короля. А к королю вы и сами не рискнёте сунуться с такой просьбой без весомых доводов.

Маг Альцгеюс мерзко захихикал. Уже лет пятнадцать, как глава Совета магов проводил новую политику – принимать в Совет не по праву рождения, а по силе мага. В результате после смерти мага Пульреция в Совете не осталось никого выше барона и они ему, одиннадцатому графу Гидайскому, не указ!

– Ошибаетесь, граф. У нас есть свидетель, слова которого не оспорит никто. Это ваша жертва – демон, – председатель судебного круга заглянул в листок и старательно прочитал. – И.И. Иванов.

Из-за спин членов судебного круга в центр зала вышел высокий темноволосый мужчина и глядя прямо в глаза мага, насмешливо оскалил зубы.

– Узнаёшь, мастер Альцгеймер?

– Альцгеюс, – поправил его кто-то из судебного круга.

– Да какая разница? Это точно он! Тот, кто меня сюда выдернул.

– Но как?! Как ты сбежал? – не смог сдержать потрясения маг Альцгеюс. – Я же насыпал вокруг тебя круг из соли! Мешка в десять гарров не пожалел! И знаки всех семи стихий верно изобразил, наложил на комнату запирающее заклятие. Никто не должен был ни войти, ни выйти из моей лаборатории. Как ты сбежал?

– Так дверь на нормальный замок ты не закрыл, а в магию я не верю.

Ляпнул лишнее

Петю Никифорова в детстве мальчишки нередко били за любовь к глупым шуткам и пустой болтовне. Но это не помогало. Удержать язык на привязи было выше его сил. Став постарше, битью он подвергался всё реже, так как ровесники постепенно освоили, что неприятности от взрослых, перепадавшие им в результате, терпеть бессмысленно: шишки мозги Пете не прочищали. Он продолжал глупо шутить и говорить всё, что приходили в голову, не задумываясь о последствиях.

Став взрослым, Петя не изменился. Если кто-то пытался указать ему на последствия его трёпа, он пожимал плечами:

– Ну, ляпнул лишнее. Подумаешь! С кем не бывает? У вас что-то с чувством юмора плохо.

И вот однажды, сидя в баре с коллегой, Петя решил пошутить над проходившим мимо их столика парнем.

– Игорёха, глянь на этого чмыря, – громко обратился он к коллеге, – яркий, как петух.

Парень затормозил и повернулся к Пете:

– Ты чё сказал, баклан? Базар-то фильтруй.

– А что такого я сказал? Мне просто рубашка твоя понравилась. А петух - птица красивая и гордая. У тебя, парень, с чувством юмора плохо.

Петя успел заметить тяжёлый кулак, нацелившийся в его голову, но не испугался. Хоть детство Пети давно закончилось, но время от времени ему продолжало прилетать, и к таким последствиям своих шуток он относился философски.

Только в этот раз упал он неудачно. Встреча виска с гранитной облицовкой декоративного камина привела к непоправимо трагическим последствиям.

****

Пётр Никифоров стоял на узкой улице и вертел головой. После нескольких дней, проведённых в горячке, а потом ещё недели выздоровления, он впервые вышел из дома на белый свет и теперь с удивлением рассматривал совершенно незнакомое место. Архитектура, одежда прохожих, повозки, в которые были запряжены никогда невиданные Петей животные, всё подтверждало его подозрения, возникшие во время болезни – он попаданец! Попал в другой мир.

– Эй, гражданин, – крикнул он идущему мимо мужчине. – Вы не скажете, где это я?

Но прохожий даже бровью не повёл в его сторону, а продолжил своё неторопливое движение.

Петя дёрнул его за плащ, стараясь привлечь внимание:

– Гражданин, у вас со слухом плохо? Я к вам обращаюсь. Подскажите...

Внезапно прохожий остановился, смерил Петю потрясённым и гневным взором:

– Смерд, ты посмел обратиться первым к рыцарю первого круга? Да ещё и прикоснуться?!

– Да ладно вам. Что в этом такого?

Петя хотел ещё развернуть свою мысль, но не успел. Так непредусмотрительно остановленный им прохожий выхватил из ножен оружие, похожее на шпагу, и проткнул его сердце.

****

Петя, внимательно осмотревшись, выбрал себе собеседницу. Это был уже пятый мир, куда его перекинуло после очередной смерти. Мало где ему удавалось задержаться надолго. Рано или поздно его попытки вступить в контакт с местным населением приводило к тому, что он умирал. Звёзды что-ли так встали?

Поэтому теперь к выбору собеседников он стал относиться тщательней. В этот раз он решил заговорить с пухлой дамой в лёгком платье из светлой ткани, напоминающим шёлк. Оно облегало фигуру, делая явным отсутствие мощных мышц и чего бы то ни было, хоть как-то похожего на оружие.

– Госпожа, вы позволите обратиться к вам с вопросом? – почтительно обратился Петя.

Дама смерила его взглядом и молча кивнула.

– Не могли бы вы мне сказать, где я нахожусь? Какой это город7 Какая страна?

– А вы не знаете?

– Нет. Ничего не знаю.

– Как же вам это удалось? Попасть в столицу и не заметить этого?

Голос дамы звучал доброжелательно, смотрела она на Петю со спокойным любопытством и он, соскучившись по общению, поспешил ей рассказать всё о своих злоключениях.

– Отчего же вас выкинуло из предыдущего мира?

– Да из-за ерунды. Ляпнул лишнее.

– Я могу вам помочь, – начала говорить дама.

– Вы? Да что вы можете, – перебил её Петя, – разве что совет дать, ха-ха. Как у нас говорят, чем советы давать, лучше помогите мне материально.

– Вообще-то я волшебница.

– Да? Злая?

– С чего ты взял?

– Я пошутил. На злую вы не похожи. Злые – они худые и стройные, а...

Развить свою мысль Петя не успел. Дама вытянула в его сторону руку и щёлкнула пальцами. Мир вокруг Пети внезапно изменился. Нет, его никуда не перенесло, всё осталось прежним, но внезапно увеличилось в размерах. У Пети закружилась голова, и он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. Краем глаза он заметил, что руки у него какие-то странные. Да это же крылья!

– Ка-ка-ка? По-по, – залопотал Петя.

– Я волшебница добрая, но шуток о моей фигуре не терплю! Поживёшь лет двести попугаем, может, говорить с умом научишься. Перестанешь ляпать что попало, тогда прилетай ко мне, может и верну человеческий облик.

Река времени

Река времени – затёртый, но сильный образ. Сразу представляешь эту огромную массу воды, что движется плавно и неостановимо мощно. Увидеть начало и конец этого потока невозможно, ведь ты даже не песчинка, а лишь крупица соли, чьё пребывание в этом потоке короче взмаха ресниц. Для тебя этот миг – вечность, единственное, что тебе дано. А для реки времени твоё существование в её водах незаметно и неважно. Сколько их, таких крупинок, растворились без остатка в этой реке – никто не считал и не сочтёт никогда. Думать об этом грустно и ты отгоняешь и мысль, и образ.

Ждать и слушать

Это должен быть рассказ о женской любви, ведь умение ждать и слушать - главное в ней. Слушать другого: его дыхание, его слова, и то, что скрывается за ними. А главное, слушать своё сердце и доверять ему.

Мы прибыли

Самолёт качнулся и лёг на крыло. Туманная пелена облаков расступилась и в иллюминатор стала видна земля. Зелёное бесконечное поле с блестяшками рек и озёр. Вот становятся видны забавные коробочки домов и извивы дорог. Мы напряжённо всматриваемся, пытаясь понять, что ждёт нас там, внизу. Но виды меняются слишком стремительно, напоминая калейдоскоп, с быстро меняющейся картинкой.

Здания, серое покрытие поля и забавные самолётики на нём предупреждают – посадка близко! Уши всё ещё закладывает. Пищат малыши. Нетерпение поселяется внутри, усиливая усталость от долгой дороги. Скорей бы покинуть самолёт с его неживым, невкусным воздухом!

Плавное снижение сменяется толчком и лёгкой тряской. Всё! Самолёт уже на земле! Мы прибыли! Совсем скоро вдохнём здешний воздух, оценим свойственный только ему букет запахов. Он в каждом новом месте свой. Почувствуем накалённый жар или прохладу. Увидим и услышим людей, мелодику их голосов и речи.

Мы прибыли! И я вся в предвкушении предстоящих маленьких и больших открытий. Люблю этот миг, когда всё ещё впереди и время кажется бесконечным.

Это всего лишь маски

Церемониймейстер с помощниками расставил гостей в правильном порядке, и барон с женой довольно переглянулись, оценив, что мы оказались в первой десятке. Среди пришедших на приём были не только юные девушки с родителями или опекунами. Встречались и одинокие мужчины, семейные пары разного возраста. Барон пояснил мне, что это вступившие в права наследства представители знатных родов, которые также представлялись королю в своём новом качестве. Кто-то получил важную должность в провинции и также сегодня получал одобрение на неё от короля.

Наконец дверь в зал приёмов открылась и медленной взволнованной рекой люди пошли вперёд. Мы тоже чинно шли в этой колонне.Перед самой дверью замирали, ожидая, пока распорядитель объявит все титулы входящего главы семейства, а затем через весь зал шли к тронному возвышению, где в парадном мундире и при королевских регалиях сидел темноволосый крепкий мужчина с цепким внимательным взглядом. Сидевшая по левую руку королева походила на фарфоровую статуэтку белизной кожи и тонкостью черт. С её лица не сходила доброжелательная полуулыбка и это неизменяемое выражение спокойствия и дружелюбия выглядела как маска.

Когда объявили нас и мы вошли в зал, и король, и королева уставились на меня и не отводили глаз, даже когда барон выступил вперёд и склонился в поклоне, приветствуя монаршую чету. Я чуть не сбилась с шага от такого внимания и стала опасаться, что накосячу с реверансом. Но даже если я и ошиблась в чём-то, то никто не дал понять это. Королева всё также благожелательно улыбалась, но теперь её интерес не выглядел наигранным.

– Мы с королевой Исабель рады познакомиться с вашей новой дочерью, – сказал король в ответ на почтительное приветствие барона.

– Я много слышала о вас, Пришедшая, от графини Дорро, – мягко обратилась ко мне королева.

– Надеюсь, это вас развлекло, Ваше Величество, – единственное, что смогла придумать в ответ я.

– Да уж. Надеюсь, что скоро смогу и сама лучше узнать вас.

– Думаю, так и будет, – сказал ей король, разглядывая меня с почти неприличной пристальностью. – Барон Гартис, до меня доходили слухи, что ваша старшая дочь уже помолвлена?

Барон стоял чуть впереди нас и я не могла видеть его лица, но мне показалось, что он напрягся и как-то странно дёрнул головой, то ли подтверждая, то ли отрицая слова короля.

– Если мне назвали имя предполагаемого жениха верно, то я доволен. Мы с королевой будем рады узнать вашу дочь поближе.

Король кивнул, прощаясь с нами. Барон согнулся в поклоне ещё ниже, потом стал отступать от трона. Мы с баронессой наконец смогли выпрямиться из своего полуприседа и вслед за бароном пошли к выходу из зала, находившемуся в противоположной стороне от входа.

Подпись

Наталья задумчиво смотрела на конверт, принесённый ей озабоченной служанкой. Добиться от неё внятного ответа о том, от кого письмо, девушке не удалось.

– Барышня, но отколь мне знать кто вам пишет! Меня Васька попросил вам занесть. Ему барин молодой письмецо дал и велел вам отдать. А у Ваське делов много, да и сюдой, где барышень разместили, его не пущают, вот он меня и попросил. А мне что – сложно? Я всё равно сюдой шла. Чё ж не помочь парню? Или это не вам? Тогда давайте взад, я кого другого из гостий спрошу.

– Да нет, это письмо мне, – убрала подальше от протянутой руки конверт Наталья. – Тут моё имя написано. Просто я ни от кого писем не жду.

– Вот и хорошо, что вам. Так вы откройте поскорей и всё узнаете. А я дальше побегу. А то меня старшая горничная потеряет.

– Беги. И вот тебе за труды, – монетка легла в ладонь служанки.

Деньги не великие, зато теперь Наталья будет уверена, что служанка лишнего болтать не станет.

Почерк на конверте казался смутно знакомым. “Не Павел точно”, – решила Наталья. Почерк друга детства она знала хорошо и уж точно ни с чьим бы не спутала. Прежде чем вскрывать конверт юная ведьма провела над ним ладонью. В камне перстенёчка пробежала слабая голубая искра, предупреждая, что отправителем использовалась какая-то неопасная магия.

“Не приворот и не проклятье. Утех цвет был бы другой, да и ярче, - поняла Наталья. – Может, кляксу убирал”.

Она вспомнила, как сама вечно пользуется простым заклинанием, чтобы её конспекты выглядели аккуратно. Конечно, читать письмо не понять от кого, да ещё и со слабым магическим фоном, не пристало приличной барышне, но если она его не прочтёт, то от любопытства спать не сможет и всё равно не выдержит - сунет нос обязательно.

Наталья решительно достала плотный лист дорогой бумаги и прочла: “Милая Натали!”

Её брови изумлённо приподнялись. Так к ней мог обратиться лишь Павел, да и то в шутку, но почерк точно не его.

“Мне срочно надо обсудить с вами один важный вопрос. Буду ждать вас через час после получения письма в зимнем саду. Наложенное заклинание пришлёт мне весть, как только ваши нежные ручки вскроют конверт”.

“Ага, вот оно что! Вот отчего здесь магия!” – поняла Наталья и нахмурилась. Через час в той половине дворца, где располагалась оранжерея, будет совершенно безлюдно, что, с одной стороны, делала встречу безопасной для её репутации, но, возможно с другой стороны, опасной для чести и здоровья. С какой целью кто-то решил выманить её в безлюдное место?

Короткий стук и скрип сразу раскрывшейся двери не дал ей дочитать письмо до конца. Наталья спрятала листок в узкий рукав платья.

– А у тебя спаленка больше, чем у меня, – сказала Ольга, вертя головой. – Но у меня тоже неплохо. Уютненько. Только мне как-то не по себе. Да и спать вроде ложиться рано, а что делать не знаю.

– Книжку почитай.

– Вот и я так подумала. Зашла к тебе спросить, нет ли у тебя лишней. Я-то с собой ничего не брала, а ты читать любишь. А если нет ничего, так ты наверняка знаешь, где у них в доме библиотека. Можно сходить вместе.

– Пожалуй, ты права. Хозяйка нам наверняка разрешила бы. Пойдём!

– Ой! Откуда у тебя письмо от брата?

Оленька схватила конверт, забытый Натальей на столе.

– Какого брата?

– Моего. Я не знала, что вы с Александром переписываетесь, – Оленька с хитрой улыбкой посмотрела на подругу.

– Я не переписываюсь! А это точно от него? Ты уверена?

– Что я его почерк не знаю, что ли? Он пока в Академии учился, мне часто письма слал. Я его руку сразу узнаю!

– Вот как...

После короткого раздумья Наталья достала листок и показала его Оленьке.

– Мне служанка его принесла. Как думаешь, это твой брат написал?

Оленька шустро, пока Наталья не передумала, развернула записку и с выражением прочла:

– Милая Натали! Милая?

Оленька выразительно поиграла бровями, изображая лукавое удивление.

– Я и сама удивилась. Это точно он?

– Почерк брата точно. Вот и подпись его – “Любящий вас Александр”. У вас уже всё так далеко зашло?

Теперь лицо Ольги выражало искренне удивление.

– Ничего у нас не зашло! Твой брат никогда ни на что подобное даже не намекал! – сердито покраснела Наталья.

– Тогда даже не знаю... Так-то почерк похож. Но вот подпись... Александр у нас слишком правильный, чтобы так дерзко и компрометирующе подписаться, раз у вас ничего такого нет.

– Клянусь, ничего такого, что давало бы ему повод так подписываться.

– Странно... Ты ему, конечно, нравишься, но это не повод ставить такие подписи. Саша никогда бы так не сделал. Тогда кто же мог тебе написать? И зачем?

– Пойду и узнаю!

– С ума сошла!

– Нет, с этим делом надо обязательно разобраться. Это же всё не просто так. Кто-то же решил обмануть меня и твоего брата ещё впутал.

– Вот именно! Наверняка это негодяй и от него приличной девушке будут одни неприятности. Ты не должна никуда идти!

– А как тогда узнать, кто это? Он же не успокоится и ещё какую-нибудь пакость придумает. Лучше узнать сразу. Мы сделаем так. Сейчас пойдём в библиотеку. Она в той же стороне, что и оранжерея. Потом я останусь в библиотеке, а ты пойдёшь к брату. Всё ему расскажешь и незаметно приведёшь его ко мне.

– В зимний сад?

– Нет, в библиотеку. Там мы с ним и решим, как поступить с негодяем, что подписывается его именем. И вдвоём устроим обманщику ловушку!

– Вроде бы звучит неплохо, – с сомнением протянула Оленька.

– Отлично! Тогда пошли. Нам нельзя терять времени!

Первая встреча с королём шантажа

Здесь, в оранжерее, воздух отличался от остальных помещений. Был тёплым и влажным, напоён ароматами растений. От этого Наталье начинало казаться, что она попала в какой-то другой, совершенно незнакомый мир. Ей было не по себе.

Зимний сад освещали лишь призрачный свет Луны, лившийся сквозь прозрачную крышу, и неяркие, похожие на светлячков, огоньки, подсвечивавшие дорожки и некоторые кусты. Густые тени скрадывали пространство, и Наталье казалось, что там, в темноте, кто-то прячется. Она уже немного жалела, что ввязалась в эту авантюру. Там, в светлой и безопасной библиотеке ей казалось, что придуманный ею план безупречен. Она одна отправляется в Зимний сад на назначенную в письме встречу, а Александр и Павел ждут в засаде её сигнала. Когда таинственный отправитель является, она громко зовёт Александра и для маскировки Оленьку, Александр и Павел врываются в оранжерею и хватают незнакомца.

Павел, хорошо знавший дом своей бабушки и в детстве не раз игравший в Зимнем саду, должен провести Александра к служебной двери, мало кому известной. Из неё они и выскочат. Натальина задача – стоять как можно ближе к нужному месту и громко кричать, подавая сигнал. Что может быть проще и безопасней?

Сомнения в простоте плана у Натальи появились сразу, едва она пришла в сад. Павлуша объяснил ей, что она должна ждать незнакомца у брахеи. Именно рядом с ней находится дверь, за которой будут прятаться Александр и Павел.

– Это что? – уточнила Наталья.

– Это пальма такая.

– Понятно, - перебила готовившегося объяснять дальше Павла Наташа. – Найду.

Но в зимнем саду оказалось несколько пальм разных видов, и Наталья решила ждать возле ближайших к выходу. И сейчас, стоя в полумраке, она напряжённо прислушивалась к шорохам и шуршанию, опасаясь, что при появлении незнакомца она не сможет докричаться до Александра из-за того, что ошиблась с пальмой.

– Натали… Натали… – внезапно донёсся до неё то ли шёпот, то ли стон.

После некоторых сомнений девушка пошла вглубь оранжереи, понадеявшись, что это Александр или Павел зовут её поближе к правильной пальме. Но тёмный силуэт, сидевшего в плетёном кресле человека, показался ей незнакомым, и она замерла на полпути.

– Кто это?

– Вы не узнаёте меня? Это же я, Александр, – человек поднялся из кресла и неяркий свет луны, осветивший лицо, позволил увидеть черты, действительно напоминавшие Александра.

– Александр? А где… – Наташа недоговорила, осознав, что этот Александр одет совсем не так, как тот, с которым она разговаривала в библиотеке.

Тот, которого привела на их короткое совещание Ольга, был одет в тёмный простой сюртук, а на этом всё ещё красовался фрак, словно он так и не переоделся после ужина.

– Кто? Разве на нашей встрече должен быть кто-то ещё? – спросил человек, выдававший себя за Александра.

– Я думала, что вы приведёте с собой Оленьку, чтобы соблюсти приличия, – нашлась Наталья, мучительно решая – пора уже звать на помощь или ещё поговорить.

– Сестру? Было бы странно брать с собой на романтическое рандеву сестру.

– А у нас разве свидание? Я думала – деловая встреча.

– Какие же дела могут вестись с прелестной девушкой в саду под луною? – Лже-Александр улыбнулся и протянул руку к Наталье.

Она отпрыгнула, не успев даже сообразить, что делает. Защитный артефакт у неё на пальце легко кольнул палец, предупреждая, что незнакомец попытался воздействовать на неё магией.

– Куда же вы, дорогая Натали? – незнакомец сделал к ней несколько стремительных шагов, сокращая расстояние.

– Не приближайтесь ко мне, АЛЕКСАНДР! – выкрикнула имя, которое должно было стать сигналом для засадного полка.

– Милая, чего вы боитесь?

Улыбка на лице лже-Александра, показалась Натали насмешливой и она собралась кричать громче, зовя своих защитников на помощь, когда раздавшийся в стороне грохот привлёк их внимание.

– Какой идиот поставил здесь грабли? – узнала Наташа голос Павла и от облегчения улыбнулась.

– Я не хочу вас компрометировать, – прошептал лже-Александр. – И сейчас вас оставлю. Но мы ещё встретимся.

Мужчина попытался пройти мимо девушки к выходу из сада, но расхрабрившаяся Наталья, испугавшись, что тот сбежит, унеся с собой свою тайну, вцепилась в его руку:

– Нет, не оставляйте меня! Я боюсь!

– Что же, уходим вместе.

С неожиданной силой мужчина потянул Наталью к выходу, и теперь уже она стала пытаться освободить свою руку из захвата незнакомца.

– Стоять! Или я применю парализующее заклятие!

Голос настоящего Александра звучал грозно, но незнакомец не испугался. Он притянул Наталью к себе поближе, прикрываясь ею от преследователей.

– Значит, это ловушка. Хитрая малышка! Едва не поймала меня, короля шантажа! – пробормотал он в ухо Наталье, и крикнул громче. – Не приближайтесь, или вашей девочке не поздоровится!

Передвижение их по узкой тропинке теперь напоминало танец своей синхронностью. Крепко прижимавший к себе Наталью незнакомец медленно отступал к выходу, а за ними шаг в шаг шли плечом к плечу Павел и Александр.

У самой двери, отделявшей оранжерею от коридора, Наталья почувствовала, как что-то кольнуло её в шею. В глазах потемнело, ноги подкосились, и она уже не осознавала, что её с силой оттолкнули прочь прямо в руки преследователям.

– Наташа, Наташа, очнись! – услышала она взволнованный голос Оленьки. – Слава богу, ты открыла глаза!

– Что со мной? Где я?

– В библиотеке, на диванчик тебя Саша положил и велел мне за тобой присмотреть, – радостно тараторила Оленька.

– Поймали?

– Нет. Пока разобрались что с тобой, пока Саша обезвреживал яд, которым этот гад тебя уколол, он и убежал, – огорчённо сказала Ольга. – Павел и Саша вернулись в оранжерею. Надеются найти отпечатки ауры подлеца, но даже если что-то найдут, то вряд ли это поможет его поймать. А что он от тебя хотел?

– Не знаю. Я так и не поняла.

– А он красивый, злодей-то этот? Может, это твой тайный поклонник?

– Глупости-то не говори!

– Почему глупости? Ты невеста завидная, красавица и богата, вот кто-то и захотел тебя скомпрометировать, чтобы ты ему досталась

Наталья сердито сверкнула глазами на Ольгу и уже собиралась заявить, что у Оленьки только женихи на уме, но задумалась и неохотно признала:

– Что же, вполне возможная версия.

Дарить счастье

Маленькая Маша, когда её спрашивали, что она будет делать взрослой, серьёзно отвечала:

– Я буду феей и всем стану дарить счастье!

Взрослые весело смеялись, а дети дразнили:

– Какая из тебя фея? У фей – крылышки и красивые платья. Они летают, сыпят пыльцу и от этого все радуются. Ты летать не сможешь! У тебя крыльев нет.

Глядя на круглощёкую пухлую Машу, взрослые думали, что поднять девочку в воздух не смогли бы никакие крылья.

– А я и без крыльев буду дарить всем счастье! – упрямо набычившись, стояла на своём Маша.

И что вы думаете? Маша выросла, крыльями не обзавелась, но таки стала дарить всем счастье, как и обещала в детстве. Маша стала чудесным кондитером, пекла такие вкусные торты и пирожные, что её называли «феей кулинарии» и забывали о всех печалях, пробуя Машину выпечку.

Воспоминание

Воспоминание – это то, что остаётся с тобой даже тогда, когда всё кругом рушится, меняется, уходит. Воспоминания невозможно отнять силой. Ты сам не вполне властен над ними. И все они составляют тебя, пусть даже ушли так глубоко, что кажутся забытыми. Как затопленные водохранилищем сёла, их не видно, но они есть.

Крылатая статуя

Анна-Мария случайно наткнулась на эту статую летом, когда задумавшись случайно забрела в заброшенную часть парка. Белый мрамор внезапно ярко выделялся на зелёном фоне листвы. Если бы не гладкость камня, статую можно было бы принять за живого мальчика, так искусно выполнил его неизвестный мастер. Впечатление живости добавляла теплота нагретого солнцем камня, которую ощутила принцесса, прикоснувшись к руке статуи.

Зато в отличии от живого мальчика этот не мог разболтать секреты, что стала доверять ему Анна-Мария, убежав от гувернантки и фрейлин.

За лето она так привыкла к крылатому молчаливому мальчику, что когда тепло сменилось дождями и холодом, статую по её просьбе перенесли во дворец и поставили на террасе рядом с покоями младшей принцессы.

С этого времени Анне-Марии стали время от времени сниться странные сны, где огромная птица летала по террасе, хлопала крыльями и заглядывала к окна спальни девочки.

Однажды, когда во сне птица очень настойчиво стучалась в текло, Анна-Мария не выдержала, подошла и открыла окно. Вместе с холодным ветром в комнату влетел крылатый мальчик.

– Почему ты больше не разговариваешь со мной? – мелодично спросил он.

– Тут во дворце слишком много народа вокруг, не пооткровенничаешь.

– Но сейчас здесь нет никого, – по-птичьи завертел головой мальчик.

– Вот мы и разговариваем, – засмеялась Анна-Мария.

Всю ночь они проболтали, только теперь мальчик мог не только слушать, но и отвечать.

– Какой хороший сон! – подумала, проснувшись утром, принцесса.

– Странно, откуда в вашей спальне птичьи пёрышки? – удивилась служанка, пришедшая её будить.

Холод

Голод и холод. Недаром эти два слова стоят рядом. Они, словно обладая магической силой, встав рядом, усиливают друг друга. И голод, и холод могут забрать жизнь, хотя обычно выцеживают её по капле, пока действуют порознь, оставляя человеку время, чтобы справиться с опасностью. Но присутствии одного из врагов жизни сразу усиливает и другого. Если ты голоден, то даже слабый холод ощущается острее. Если вокруг холодно, то чувство сытости улетает быстро, сменяясь ощущением голода.

Помню, как я удивилась, когда в каком-то западном документальном сериале о смертельных опасностях, одна из серий была посвящена холоду. Живя в климате, где зимы с сорокоградусными морозами скорее норма, чем исключение, я не воспринимала холод как опасность, равную цунами или пожару.

Мы привыкли жить рядом с ним. Наша комфортная цивилизованная жизнь редко сталкивает нас с ними в полную силу, и мы забываем о том, что голод и холод – верные слуги Смерти.

Забытый бог

– Вот как? – задумчиво протянула королева. – Получается, вначале граф Лартис заключил брачный контракт с родом Гартис на другую девушку. Но она ушла в Око Рора, а вместо неё пришла другая, более подходящая для твоего брата.

Король кивнул, с любопытством ожидая продолжения. Королева обладала незаурядной фантазией и иногда истолковывала всё самым неожиданным образом.

– Думаю, это Забытый бог вспомнил о своих детях.

– О чём ты?

– Недавно услышала, как нянька рассказывает нашему сыну сказку. Будто наши миры создавал всемогущий Рор не один, а с другом, ещё одним богом. И люди поклонялись им обоим. Так было, пока Рор не встретил свою будущую супругу, богиню Раззу. Он влюбился в неё, но полюбил Раззу и его друг, бог оставшийся ныне без имени. Они сошлись в схватке и победил Рор. Он лишил Бога имени и сделал так, чтобы все забыли о нём. Но не убил, а заточил здесь, в Мире, который они первым создали. Боги сохраняют свою силу, пока их помнят люди, и Забытый бог стал слаб и почти бессилен. Но он умеет складывать всё так, чтобы чужие силы и действия служили его целям.

– Какая странная сказка. Почему ты её вспомнила?

– Нянька сказала, что Забытый бог - прародитель королевской династии. Говорят, что хотя он и слаб, но здесь, в созданном им Мире, он всё ещё жив. Рор, чьи заботы простираются на множество созданных им миров, не всегда слышит наши молитвы, а Забытый бог может прийти на помощь тем, кто к нему обратится. А королевской крови он помогает и без молитв. Вот я и думаю - вдруг это он привёл сюда Мари-Валери-на, чтобы помочь Ральфу, тебе и нашим детям.

Король, улыбаясь, покачал головой:

– Исабель, какая же ты фантазёрка! Но не стоит повторять эту выдумку старой няньки. Жрецам Всемогущего Рора она может не понравиться.

– Не буду. Но графине Дорро я могу сказать с кем помолвлена Пришедшая?

– Можешь. Ты ведь всё равно не удержишься.

Королева согласно улыбнулась.

– Тогда я пойду, дорогой. Не буду больше отвлекать тебя от важных дел.

Крепко поцеловав мужа на прощание, радостная королева удалилась, торопясь поделиться потрясающей новостью с подругой. Король смотрел ей вслед, задумчиво потирая лоб. Он словно наяву услышал голос своей няньки, которая когда-то и ему рассказывала про Забытого бога. И даже показывала в семейной часовне каменную фигуру без лица, стоявшую в дальней нише, к которой нужно было обратиться, если хочешь чего-то очень сильно. Надо будет положить в нишу цветок мары, символ забвенья, как когда-то учила его нянька.

Тропа к ледяному морю

На мой взгляд, нет ничего бессмысленней, чем тропа к ледяному морю. Если уж преодолевать препятствия и тяготы, то хотя бы на пути к морю тёплому, ласковому, с золотым песочком и загорелыми красотками на берегу. От ледяного моря никаких удовольствий ждать не приходится, только очередные неприятности.

Но на этой планетке тёплых морей в принципе не было. Так что будем исследовать то, что имеется. И решать приоритетность исследований не мне, начинающему стажёру. Пнуло меня начальство, я и покатился по снежной равнине к побережью. Так как попутно мне поручили фиксировать рельеф и прочие особенности местности, то свою «каплю» высоко не поднимаю, скольжу практически над снегом.

Вдруг прямо передо мной из-под снега вырывается снежный монстр. Да не монстр – монстрище! Когда я видел его голограмму при инструктаже, он мне таким огромным не казался. А тут как открыл свою пасть, так ясно стало – если целиком меня прямо в «капле» и не заглотит, то катерок мой по любому из строя выведет.

Хорошо, я не растерялся. Убивать местную пакость нельзя, экологи иначе потом замордуют, убежать я уже не успевал. Столь резких поворотов на 180 градусов у моей «капли» не предусмотрено. Единственный выход – отпугнуть зверя, чтобы сам с моего пути убрался. Я и врубил транслятор звуков на полную млщь, да как заору:

– Я от дедушки ушёл! Я от бабушки ушёл! А от тебя, монстрище, и подавно уйду!

И что вы думаете? Помогло! В здешнем ледяном безмолвии у живности слух очень чуткий, и моё фальшивой пение для него как железом по стеклу по приятности, и как взлёт корабля с космодрома по громкости. Монстр захлопнул пасть и упал в снежные глубины бесчувственный. А я дальше помчался, прямо к ледяному морю.

Свет во тьме

Фердинанд не мог понять, что задумал отец. То, как они мчались в сгущающейся темноте, совсем не походило на развлекательную прогулку. Никакая охота или рыбалка не стоили этой гонки, опасной для лошадей и всадников. Узкая лесная тропа была почти не видна, и кони могли запнуться о корни деревьев, а всадники вылететь из седла или напороться на сук. Главное, Фердинанд совершенно не понимал причин этой спешки. Но спорить с королём не смел ни наследник, ни сопровождавшие их воины.

Но вот в темноте впереди засветился окнами охотничий домик, обещая близость конца сумасшедшей гонки. По словам отца, сказанным матери, именно сюда он и направлялся, но Фердинанд до этой минуты уже сомневался в этом.

Тёплый свет, падающий из окон на зелень листвы и травы, обещал уют и покой ровно до той минуты, как из-за этих окон не раздался страшный, какой-то звериный женский крик. Фердинанд вздрогнул. Ему захотелось повернуть назад, но отец стремительно слетел с седла и побежал к крыльцу, крикнув, даже не оглядываясь, Фердинанду:

– Дин, быстро за мной! Надеюсь, не опоздали.

Женщина больше не кричала и Фердинанд поспешил за отцом. Он не мог понять, что происходит, и боялся даже об этом думать.

– Как там? – спросил отец бросившегося ему навстречу слугу, торопливо срывая с себя плащ.

– Госпожа ещё не родила. Целители говорят уже скоро.

У Фердинанда чуть-чуть отлегло от сердца. Значит, здесь никто не пытает женщину, и страшный крик, а теперь и приглушённые стоны, доносившиеся из-за закрытой двери, имеют куда более обыденное объяснение. Фердинанд в свои шестнадцать лет уже имел представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной, и к каким последствиям это иногда приводит. Он даже мог допустить, что отец изменял его матери, как об этом шептались во дворце, но не мог понять, зачем только было тянуть его сюда и посвящать в эти постыдные секреты.

– Идём, Дин, скорее. При твоём рождении присутствовали доверенные придворные, а рождение этого дитя ты должен засвидетельствовать сам.

Они быстро прошли в открывшуюся перед ними дверь. Зелёная магическая завеса, защищавшую роженицу от злых чар и опасностей, что могли невольно принести с собой, на миг окутала их.

К облегчению Фердинанда роженица была скрыта от входивших ширмой, за которую стремительно шагнул король, кивнув сыну на стоявшее в углу кресло. Фердинанд, обрадованный тем, что освобождён от вида подробностей, устроился на кончике сидения, борясь с желанием выскочить из комнаты, когда стоны и крики женщины усиливались.

Он старался не прислушиваться к ласковому голосу отца, успокаивающему свою любовницу. Он не мог понять, что сейчас чувствует. Должен бы обиду за мать, гнев на отца, что зачем-то посвятил его в ненужную и постыдную тайну, ревность к младенцу, который вот-вот должен был появиться на свет. Но ничего этого Фердинанд не испытывал. В голове было пусто, и единственное, чего ему хотелось, чтобы эти страшные женские крики наконец закончились, а он смог убежать отсюда подальше и забыть случившееся, будто ничего и не было.

Принц никогда не думал, что дети появляются на свет так. И поклялся сам себе, что он никогда не обречёт на подобное ни одну женщину. Кроме своей будущей королевы. Тут уж никуда не денешься. Родить наследников – это королевский долг. И одним не ограничишься. Всегда нужен запасной. Один – это мало для устойчивости королевства. Вот у отца было два сына. Старший погиб, а он, Фердинанд, остался. И королевству не грозит смута, которая могла бы случиться, останься трон без наследника.

Фердинанд не знал сколько длились его мучения. Ему казалось, что вечность, но скорее всего и правда, как потом ему сказали слуги, полчаса. Он почувствовал облегчение, когда всё наконец закончилось, раздался шлепок и вопль младенца.

– Ваше Величество, у вас родился сын, – узнал принц голос целителя Харрана.

– Фердинанд, подойди сюда! – крикнул отец, выходя из-за ширмы.

На руках он держал небольшой красно-сизый комочек, пронзительно кричавший.

Принц подошёл.

– Возьми его! – приказал король и переложил младенца в неохотно подставленные руки сына – Это твой брат. Его жизнь в твоих руках.

Фердинанду было трудно считать это крохотное существо человеком. Принцу было страшно держать маленькое тёплое пищащее тельце в руках. Казалось, что он сейчас нечаянно выронит его или как-то ещё невольно причинит этому хрупкому созданию вред. Брат казался ему безобразным и завораживающе непонятным. Фердинанд вглядывался в сморщенное маленькое личико и вдруг обнаруживал знакомые отцовские черты.

– Харран, возьми малыша у принца.

Фердинанд почувствовал странное разочарование, когда целитель забрал кроху из его рук.

– Поверни его ко мне спиной, – приказал король.– Фердинанд, смотри внимательно.

Король протянул руку к младенцу. Королевский перстень засветился и в воздухе возникло изображение свернувшегося клубком дракона, точно такое же, как прятавшееся на груди у принца. Изображение уменьшилось и алой точкой полетело к младенцу, легло на крохотную спинку под правой лопаткой. Малыш жалобно запищал.

– По этому знаку ты узнаешь брата.

Фердинанд понимающе кивнул. Королевская метка останется с мальчиком на всю жизнь. Её невозможно свести, хотя со временем можно научиться её прятать, как он убедился за свои шестнадцать лет.

– И ещё, – добавил король и новая красное пятнышко полетело куда-то в сторону крохотной маленькой ручки. – Если когда-нибудь тебе скажут, что твой брат в плену, требуй в подтверждение его левый мизинец. Без мизинца можно жить, зато ты будешь точно знать, что похитители не блефуют.

Фердинанд невольно бросил взгляд на собственную левую руку, где на ногте мизинца красовалось тёмно-красное пятнышко, в котором невозможно было угадать знакомый силуэт дракона.

– Да, у тебя такой же. Об этом знаке мало кто знает. Помни, Дин, ты будешь отвечать за жизнь брата, если со мной что-то случится.

По знаку короля целитель унёс кроху за ширму, где лежала невидимая принцу мать малыша.

Фердинанд вспомнил, каким хрупким показался ему младенец, когда он недолго держал его в руках. Сердце невольно кольнула тревога:

– Он такой слабый, отец, как огонёк свечи.

– Да, дунь и погаснет, – король вздохнул и стиснул зубы. – Но в темноте и слабое пламя заставит мрак отступить. Даже капля добавляет свет.

Глава 29. Вернусь к ужину

– Дорогая, я ненадолго! – крикнул Иван в сторону кухни, где жена азартно крошила капусту для солянки. – К ужину вернусь!

Вместо занятой Танечки откликнулся Тринидад. Чёрного кота в тёмном коридоре видно не было, но его возмущённое мяуканье прозвучало отчётливо. С некоторых пор он не любил оставлять хозяина без присмотра.

– Тебя не возьму, и не упрашивай, – ответил ему Иван Петров и торопливо выскользнул из дома.

По его прикидкам Танечка проведёт на кухне ещё полчаса, потом включит телевизор и пока там идут две её любимые передачи и один сериал, его не спохватится. Наоборот, зная его не любовь к "розовым соплям» только порадуется, что его нет рядом, и он не портит удовольствие своими возмущёнными комментариями. Так что часа два у него точно есть! Но терять их не стоит.

Иван Петров заспешил к гаражам, где у него условлена была встреча с Васильичем. Поводом было «одолжить дрель», чтобы было чем вкрутить дюбель в бетонную стену и повесить на них картину, подаренную Танечке тётей Катей. Картина эта уже пару месяцев собирала пыль на антресолях, привезённая женой после поездки к родне, но сейчас родня собиралась с ответным визитом, и унылый пейзаж с берёзовой рощей требовалось срочно повесить.

Взять дрель – дело пяти минут, но это как-то не по-людски. Надо ведь выпить вместе пивка, перетереть за жизнь, а лишь потом отправиться восвояси. Главное при этом не забыть дрель у Васильича, потому что второй раз жена может его и не отпустить. Отправится ещё за дрелью сама, будет позорить его перед мужиками.

А вот и они! Из открытого гараже Васильича доносились голоса. Там на перевёрнутом ящике уже красовался приятный глазу натюрморт из полуторалитровой бутылки тёмного пива и разложенных на одноразовых тарелках копчённой рыбы, хлеба и колбасы. За импровизированным столом уже сидели Васильич и какой-то незнакомый хмырь. Он Ивану сразу не понравился. Уж больно чистенький и рожа унылая. Спрашивается: зачем с такой рожей к добрым людям шастать? Только аппетит портить!

Но хозяин тут Васильич и не Ивану ему указывать, кого за стол приглашать.

– Видишь, Ваня уже пришёл. Я же говорил, его долго ждать не придётся. Он человек обязательный. Сказал придёт – значит придёт, – сказал Васильич незнакомцу. – Это сосед мой новый по гаражу. Чё-то ему помочь надо, но я ж с тобой первым условился.

– Вы не понимаете! Я тороплюсь!

– Не переживай, мужик, я не надолго, – постарался успокоить его Ваня, доставая из пакета ещё пиво и пакет с Танюшкиными пирогами. – Мне самому надо вернуться к ужину. Васильич, ты мне сразу дрель дай, чтоб потом эксцессов не было.

Получив запрашиваемое и надёжно пристроив её в рюкзак, снимать который с плеча Иван предусмотрительно не собирался, он уселся на колченогий табурет и принялся разливать пиво.

– Мне срочно нужна ваша помощь с ремонтом, – продолжал дёргаться хмырь.

Если сможем – поможем, какой вопрос? А сейчас лучше не парься и не порть компанию. Видишь, пиво налито и уже стынет.

– Стынет? – дёрганный сосед как-то завис, глядя на пенящиеся стаканы. – Ошибка. Жидкость имеет температуру ниже окружающего воздуха и стынуть не может. Наоборот, его температура со временем может только повыситься.

– Вот именно! Поэтому не затягиваем!

Не обращая внимания на задумавшегося соседа, Васильич с Иваном присосались к прохладному пиву, закусили рыбкой и только после этого благодушно поинтересовались:

– Так что у тебя за срочное дело? Чё ремонтировать надо?

– Там только гайку прикрутить. Ты мне уже это делал. Теперь она отлетела куда-то.

– Так в чём проблема? Сам что ли прикрутить не можешь? – удивился Иван.

– У меня таких нет.

– Васильич выдаст. Ты сам прикрутишь, а мы уж тут посидим. У меня не так часто получается к нему вырваться, пивка попить.

– Нет. Так не пойдёт. Мне нужен Васильич.

– Васильич всем нужен, – пробурчал хозяин гаража и добавил. – Ладно, шагай, готовь свой агрегат, а мы следом. Обещаю.

Унылый сосед торопливо вышел.

– Ладно, придётся идти. А то он же не отстанет, только всё удовольствие испортит, – сказал Васильич, поднимаясь.

– Пусть сам крутит, мы только сидеть начали.

– Да не, у него не выйдет, – пренебрежительно махнул рукой Васильич. – Он мужик-то хороший, но безруков какой-то. А машинка у него интересная. Пойдём вместе, посмотришь.

– Не, не могу. Мне к ужину надо вернуться. Танюшка волноваться будет.

– Да мы быстро, – подмигнул Васильич. – Пошли, не пожалеешь! Ты такого в жизни не видел. Да и не далеко это. Через гараж.

– Ладно, – сдался Иван, чувствуя, что так действительно выйдет быстрее.

Если ремонт мелкий, то вдвоём они скоренько сделают, ещё и посидеть потом успеют. А так отпусти Васильича одного – это или уходить надо, или можно застрять здесь, в гараже, не понять насколько, ожидая хозяина.

Когда Иван увидел соседскую машину, что требовала ремонта, он даже глаза потёр.

– Это чё, летающая тарелка? Мы вроде немного выпили… Ты чё, Васильич, в пиво намешал?!

– Ничё не мешал. Такая у Хумря, зовут его так, машинка. Прикольная, правда? Пошли внутрь. Видишь, люк открыт, нас ждут.

– А она не улетит? А то мне домой надо к ужину, ты же знаешь.

– Не должна. Сам посмотри: как она через эту дверь пролезет? У неё же диаметр больше раза в два.

– А как же она внутрь попала?

– Никак. Хумря гараж вокруг неё построил, я думаю, - и Васильич решительно скрылся в люке.

Иван Петров тоже не стал раздумывать – направился следом. Интересно же!

Глава 30. Сработало!

Внутри «тарелка» тоже не особо походила на нормальную машину: ни руля, ни рычагов, ни понятных датчиков. Больше она смахивала на шляпную коробку с одним сиденьем у глухой стены.

Чинить, как выяснилось, требовалось именно кресло, когда-то уже прикрученное Васильичем болтами к непонятному выступу из стенки.

Надо признать, что болты с гайками выглядели здесь как-то чужеродно.

– На что жалуешься, Хумря? – спросил Васильич как заправский доктор. – Я ж говорил тебе в прошлый раз, что мои болты держат надёжно. Вон, остальные три всё ещё на месте. А у этого, вижу, резьбу сорвали, вот и отлетела гайка. Но в остальном-то ваш стул бодрячок!

– Дребезжит при взлёте, – пояснил Хумря. – Хотели прикрутить понадёжней, а вышло хуже. Ты уж поправь, будь другом.

– Да не вопрос, – Васильич присел, чтобы рассмотреть фронт работ, и возмущённо высказался. – Ну блин, ребята, вы бы уж лучше своими кривыми руками не лезли. Что вы там с отверстием сделали? В него теперь болт провалится просто.

– Да мы хотели закрепить крингулярным фордикатом, а материалы вошли в противоречие и еле успели остановить процесс. Поправить сможешь, Васильич? – голос Хумри звучал просительно.

– Тут уже ничего не сделаешь. Придётся новое отверстие пробивать. Иван, дай мою дрель назад ненадолго.

Иван снял рюкзак с плеча, расстегнул ремешок и сунул не глядя руку в расширившееся отверстие. В рюкзаке у него был небольшой бардак из того, что он считал необходимым всегда иметь под рукой, но дрель, положенная последней, не должна была провалиться далеко. Пальцы неожиданно наткнулись на что-то горячее и приятно пушистое, потом ощутили резкую боль от полоснувших их когтей и из рюкзака стремительной чёрной ракетой вылетел Тринидад. Ударился об ближайшую стену, мячиком пролетел дальше. Снова стукнулся о стену чуть ниже, прыгнул на выступ перед стулом и неожиданно по тёмным до этого стенам побежали огоньки, всё вокруг завибрировало, загудело. Открытый прежде вход внезапно с щелчком закрылся.

– Стой! Ёгидрит анигилид, – заорал Хумря, бросаясь к проявившемуся дисплею перед стулом, огоньки на котором явственно складывались в стремительно меняющиеся символы.

Ошалелый кот продолжил свой забег по стенам. Иван лишь вертел головой, провожая его взглядом. Ловить Тринидада он не собирался. Чревато! Сам набегается и успокоится. И точно. Сделав три круга по вибрирующему и светящемуся помещению и не обнаружив выхода, Тринидад совершил последний прыжок на грудь хозяину и повис, вцепившись когтями в плечи Ивана.

– Сработало! Как же так? Я же блокировку ставил... А оно взяло и сработало... Куда же нас теперь забросило?

Из растерянного бормотания Хумри Иван выловил главное: сомнительный агрегат, в котором они находились, внештатно сработал из-за Тринидада, и куда-то движется.

– Не понял! Что значит “забросило”? Мы что уже не в гараже? – всё же решил уточнить он. – Мне надо вернуться к ужину, я предупреждал.

– Это всё ваш симбиот! – обвиняюще ткнул Хумря в висевшего на Иване кота. – С него спрашивайте – какие координаты он набрал и каким манером умудрился запустить заблокированную автоматику.

– Не надо наезжать на моего кота. Ничего он тут не набирал, и ничего не снимал. Это ваши косяки! Нечего на бедную животинку свою вину перекладывать!

– Не ссорьтесь, не ссорьтесь! – встал между ними Васильич. – Ты, Хумря, лучше скажи, что делать. Ваньке надо домой возвращаться. У него жена строгая. А у меня там пиво вконец нагреется, так что давайте разбираться спокойно. Без паники! Безвыходных положений не бывает. Раз влипли, то и отлипнуть можем, если действовать правильно. С чего начнём, Хумря?

По глазам гуманоида стало ясно, что он успокаивается. Хумря сел в дребезжащее кресло и уставился в сияющий дисплей. Пальцы запорхали над ним и быстрая смена символов остановилась. Огоньки на стенах перестали панически сверкать и тоже притихли. Пол под ногами больше не вибрировал, а кресло не дребезжало.

– Всё, я застопорил дрейф. Сейчас дам команду, чтобы сориентироваться в какой сектор нас перенесло. А там видно будет.

– На пол-то тут сесть можно? – через пять минут наблюдения за сосредоточенно пялившимся на дисплей Хумрей спросил Васильич.

– Садитесь, – равнодушно кивнул сосредоточенный Хумря. – Главное, своего симбиота держите крепко, чтобы он настройки не сбил. Искин уже установил сектор Галактики, в котором мы находимся. Ему нужно ещё полчаса, чтобы рассчитать обратный маршрут и точку выхода.

Иван и Васильич устроились на полу. Иван крепко держал Тринидата за шкирку, который уже освоился и начинал трепыхаться, желая выбраться из-под хозяйской длани.

– Ваня, у тебя там в рюкзаке пиво случайно нет? А то время уходит...

– Нет. Хорошо что напомнил. Я сейчас этого гада назад в рюкзак упакую, чтобы он ещё чего не натворил.

Тринидат обиженно сверкнул на хозяина глазами, но сопротивляться не стал, а почти с радостью нырнул в глубины пахнувшего домом рюкзака.

– О! Тут в боковом кармашке картишки завалялись, – обрадовался Иван. – Давай, что ли, в дурака сыгранём пока суд да дело.

– Дурак для нас сейчас самое то, – двусмысленно поддержал его Васильич. – Хумря, присоединяйся. Считать-то у тебя всё равно искусственный интеллехт будет.

– Я не умею.

– Научим! Ты у нас ещё главным будешь.

Когда спустя полчаса всё снова засверкало, завибрировало и задребезжало, а потом погасло, то Хумря досадливо воскликнул:

– Уже?! Всё, мы на вашей Земле. Может,ещё посидим? Я почти отыгрался!

– Нет, я пас. Мне домой надо, – твёрдо заявил Иван.

– Всё равно подождать придётся, попытался остановить его Васильич. – Я сейчас дрелью дырку сделаю под болт, а то сиденье и правда дребезжит противно. Прикрутить понадёжней надо.

– Нет уж, прикручивайте тут всё сами. Я лучше за дрелью в другой раз зайду. А то и Тринидат уже в рюкзаке волнуется.

В подтверждение слов хозяина раздалось противное завывание и стенки мешка заходили ходуном, будто кот решил попробовать их на прочность.

– Пусть идёт! И симбиота своего подальше уносит. Млечным путём ему дорожка, – Хумря махнул рукой в сторону открывшегося входа.

Ивану дополнительных приглашений не потребовалось. Он подхватил рюкзак и торопливо зашагал прочь.

Черное зеркало

Моя комната выглядела как обычно. Всё на своих местах и слабый запах моих любимых роз в воздухе. Только старое зеркало, всегда отражавшее свет даже ночью, находя его в лучах луны или звёзд, сегодня темнело чёрным пятном на светлой стене.

"Его завесили чёрной вуалью, - решила я. - Кто-то умер? Кто?"

Я приблизилась, чтобы убрать чёрную завесу, но вуали не обнаружила. Похоже, стекло потемнело. Вблизи стало видно, что тёмная поверхность всё же отражает комнату, такую привычную и милую сердцу. Но всё же в увиденном в зеркале что-то меня царапнуло. Какая-то тревожная неправильность.

Что не так? От внезапного понимания захолодело сердце. В зеркале не отражалась я.

Свобода

Ура! Я завершила этот путь в тридцать один день, опробовав на себе строгое указание классиков: "Ни дня без строчки!"

Что сказать? Это оказалось непросто. Иногда даже при самом для себя щадящем режиме писательская "мышца" отказывалась работать. Но всё же, прихрамывая и мухлюя, я добрела до финиша. И радостно могу воскликнуть:

- Ура! Свобода!