Writober-2026

Яблоко

Writober 2026 / 1 октября / Яблоко /

Яблоко на столе ее раздражало. Фрукт был надкусан, а воспитание не позволяло его выбросить. Ставить этот недоэкспонат в холодильник было также верхом художественного хипстерства. Тяжело выдохнув, она развернулась и ушла на работу.

Всю дорогу в метро студенты, облепившие ее и поручень как шест, галдели про новый смартфон. Они буквально стонали и стенали от цвета, светосилы камеры и цены производителя, вновь напоминая ей про яблоко на столе.

Вечером в соцсетях всё та же сцена пятый раз подряд: в лентах новостей пестрила партия с соответствующим названием.

В домовых чатах яблоком раздора стал рецепт варенья. А в семейных группах — дележка ведрами сочного спелого апорта, потому что: «Мы живем где? Правильно, в городе яблок! И дальним родственникам надо помогать в спас и не в спас. Это вам не химоза, а натурпродукт!» Она тут же вспомнила, как он окислился по краю укуса…

Была причина не есть никем не запретный плод. Ее звали Алма, что с языка этой страны переводится - «яблоко». И вроде как неловко выходит: поедать саму себя. Но именно этим и ознаменовался весь ее день.

Реликвия

Writober 2026 / 2 октября / Реликвия

Алая ткань, видневшаяся из-под выдвинутого ящика с реквизитом, резала глаз. И сколько бы Дина ни отворачивалась, взгляд возвращался обратно.

Пять минут спустя она подошла к старинному комоду, на котором, по словам хозяйки дома, чуть ли не зачали Анну Болейн, и закрыла ящик.

Следующие десять минут ее мысли вертелись вокруг нелепых правил старой Англии и этой красной тряпки. Что, черт возьми, это такое?

Она жила в Британии уже 20 лет. Изучала ее историю куда больше и глубже, чем все нынешние студенты истфака из Оксфорда, Дарема и Кембриджа вместе взятые. И все это началось «на спор». Встав на шатающийся табурет в коммуналке, она громогласно заявила своей советской семье, что буржуазное будущее ей ближе. И уехала по программе обмена опытом.

Табурет, к слову, развалился вместе с Союзом и социализмом, о чем ей написала мать в единственном письме через пару месяцев.

Дина снова встала и подошла к комоду, чтобы расставить все точки над …

«5 рублей 19 копеек», — значилось на очень старой бумаге, пришитой к куску материи.

— Что это такое? — пробормотала вслух она.

— Это настоящий пионерский платок! Советская вещь! — восторженно воскликнула хозяйка комода. — Наша реликвия!

Миниатюра

Writober // 3 октября // Миниатюра

Миниатюра, как ни парадоксально, вызвала большой, даже огромный интерес у жителей Парижа. Это были картины на макаронах!

— Он нарисовал лодки, плывущие по загробному миру. На фетучини! — усмехнулась Элин Нивэн, перекручивая между пальцами сухой ингредиент.

Писательница и автор французского паблика «Орден Жюли и революции» пришла в разгар выставки и тихо посмеивалась. После ее статьи «Есть ли жизнь после 20-ти?», где в подробностях описаны драконовские методы поддержки молодежи, администрация города стала звать ее на все мероприятия. С посеревшим лицом — в прямом и переносном смысле. Надо признать, блогеров они любили тоже в «миниатюре».

— Харон хорош в своем деле! — шепнул ей в затылок стоящий рядом мужчина.

Элин очень медленно повернулась на звук.

— Харон? Как мелодраматично! — иронизировала девушка. — Признаю, что талантлив, но с псевдонимом получилось слишком в лоб и… — чуть прищурившись, она окинула собеседника с головы до ног, зачем-то задержавшись на ремне с черепом.

— Что? Мелковато? — вернул ее наверх мужчина.

— Ограничивающе… миниатюрно. Он что же, только загробный мир отныне будет изображать?

— Согласен, на этом он только пару монет заработает, — криво улыбнулся ценитель искусств.

— Элин Нивэн, — изящно подала она руку.

Он поднял ее к губам и, под поднимающуюся бровь девушки, развернул запястье, вдохнул аромат духов и едва коснулся кожи.

— Надеюсь, вы не парфюмер? — уже с каплей сарказма прокомментировала она этот перформанс. — И не Харон.

— Нет и нет, — ответил мужчина и улыбнулся. — Феликс Страуд. К вашим услугам.

И подал визитку…

Уже дома, взяв самую большую лупу, Элин расшифровывала мелкий шрифт на выданной карточке:

CoolMiniOrNot, сокращенно CMON

Независимая оценка художников-миниатюристов.

Кактус

Writober // 4 октября // Кактус

«Всё, что вы знали про хаски, — не сказки».

Зажав в уголке рта чупа-чупс, Гвен с ехидной улыбкой нажала заветную кнопочку: опубликовать.

— Hasta la vista, Стефан! — пробормотала она, закрывая ноутбук, и с удовольствием потянулась. Время было почти час ночи. Пора было ложиться спать.

В другой части Великобритании, в графстве Суррей, в поместье Бэгшот-парк было не до мягких подушек.

Юный наследник титула и будущий владелец резиденции принца Эдуарда с ужасом смотрел на кактусы. На ценнейшие редкие суккуленты, привезенные из Африки самой коронованной прабабушкой.

На видео в YouTube они были обгажены собакой. Точный пол животного по пикселям было трудно разобрать, поэтому орал Стефан используя оба варианта.

Он изменял многим девушкам, и каждая обещала мщение на уровне Капитана Америки, но до реального дела не доходило, пока он не встретил Гвендолин Раомар!

Она нашла самую дикую породистую хаски и вывела её погулять в его ботаническом садике, а потом сняла на видео. Просмотры перевалили за возраст Мерлина, на чью магию только и оставалось молиться. Стефан не знал, как ещё убрать «удобрения» с игольчатых редких растений.

Вообще, они понравились друг другу сразу, на благотворительном балу в Шотландии: парень был пьян, а девушка плеснула ему в лицо бренди.

«Красивая пара», — сказала на это его мать, и все похлопали. Гвен высказаться тогда не дали, зажав рот рукой. Так «Вы все долбанутые» превратилось через ладонь и редактуру в подконтрольных СМИ в «Я люблю тебя» и первый подарок из королевского сада Кью — любимое растение Стефана, шлюмбергеру. Рождественский кактус.

Хлопок

Writober // 5 октября // Хлопок

Хлопок по столешнице был негромким, но не глухим и не слабым. А настоящей красной линией.

— С меня хватит, — сказала она.

Силы на все эти эмоциональные качели иссякли. Если он ее не выбирает, то пришло время сделать решительный шаг самой.

Никакого снисхождения себе и собственным чувствам у нее не будет. Больно — без сомнений. Хлопок чуть ниже горла, там, где разливалась горечь, словно яд.

Он никогда не говорил о глубокой привязанности, духовной связи и любви во всех её проявлениях и поступках. Только прятался за похотью и подростковым «ты мне нравишься».

Она сама закрывала глаза и хлопала в ладоши на незрелую безответственность. Но когда ей прислали его переписку с другой, аплодировать его артистизму уже не хотелось. Бить себя в грудь и что-то доказывать — тоже. Поэтому досталось столешнице.

Мы никогда точно не знаем, когда начинается любовная эйфория. Но определённо понимаем, на каком хлопке она заканчивается.

Огр

Writober // 6 октября // Огр

— Рррааааар! — прорычал огр.

— Хаааах! — со стоном отодвинулась от его лапищи ножка лесного народа.

— Ppppppppааааааар! — повторил дикарь.

— Мммм! — тут уже рука эльфийки снесла половину всего, что было в автодоме.

— Идиоты, — сказала на своём кошка Мидори, восседая в корзинке над панелью с кухонной утварью.

— Да, — лизнув лапу, вторила ей шотландская вислоухая Бернадетт со второго угла.

— Что бы сожрать? — спросила собака Спарта, оглядывая уцелевшую часть автодома.

Айя и Шэмиль решили отправиться в путешествие по богом забытым местам и наткнулись на старый интим-магазин с отвисшими, но ещё сияющими неоном буквами. «Это оно!» — подумали они, желая воскресить огонь своей страсти. Для розжига любовного пламени магазин предлагал спички, уголь и два костюма: «Эльфийское песнопение» и «Шрек-навсегда».

— Почему навсегда? — спросил тогда Шэмиль.

— Для опытных, — без запинки ответил продавец, — и отчаянных, — добавил он, когда они уже не слышали.

Когда глаза огра уже насмотрелись на все эльфийские прелести и лапы как могли всё ощупали — встала проблема. Остро и высоко поднялась.

В костюме заело все нужные выходы.

Замочек не поддавался ни зубам, ни кухонным ножам, рискуя превратить ролевую игру в расчленёнку.

— Выдохни! — кричала Айя, упираясь ногой в зелёного во всех смыслах Шэмиля.

— Я и так выдох... р-р-ра! — басил изнутри мужчина, пугая заглянувшего в окно лесного зайца.

Мидори тем временем спрыгнула с корзинки, подошла к застрявшему «огру» и презрительно понюхала латексную лапу.

Сколько бы они ни потели над молниями, казалось, что Шэмиль застрял в Шреке навсегда.

Час спустя они всё-таки закончили и лежали взмокшие, тяжело дышавшие и, мягко говоря, «задолбавшиеся».

— Ну и замашки у этих людей, — прокомментировала события породистая шотландка.

— Рррар, — ответила ей Спарта.

Они поедали свой ужин из мисок, расставленных на растерзанных кусках огра.

Паника

Writober // 7 октября // Паника

Звуки исчезли. Зеленая бутылка, пролетевшая мимо уха, врезалась в каменную ступень у здания парламента и веером, по широкой дуге, разлетелась с брызгами и острыми осколками по периметру.

Лиза Текен не оборачивалась. Она смотрела в объектив камеры напротив, как и все коллеги, стоявшие в единой шеренге. Обезумевшая толпа начала штурм законодательной власти, где сегодня выступал президент страны.

Партия с красными крестами на белом полотне официально проиграла право сидеть в мягких креслах за этими колоннами. Административный ресурс подавил голос высоких гор. И теперь, ведомые лозунгами, виноделы пустили в бой лозу, а их розы показали свои революционные шипы.

Политические шахматы сменились на голые, обнаженные, острые, наточенные шашки. Бутылки, камни, мусор и отборная брань летели через строй иностранной прессы в такой же ряд полиции и армии.

— Ни шагу назад! — кричит командир своим, после получения приказа от кого-то еще.

И все понимают: это не геройство. Значит идет эвакуация тех, кто забаррикадировался внутри. Тех, у кого началась настоящая паника…

Тбилиси. 2 ноября 2003 год.

Зловонный

Writober // 8 октября // Зловонный

Смрад шел отовсюду: из палаток, наспех расставленных вдоль границы города, от реки, в которой мигранты купались, стирали и испражнялись. Но сильнее всего «душок» исходил от губернатора штата, обещавшего все исправить…

Смерть военнослужащего на КПП уже не изменить. Власти потеряли контроль. Всего за сорок восемь часов Игл-Пасс заполонили толпы нелегалов.

Тридцать тысяч человек из Мексики, Кубы, Гондураса, Гватемалы и Гаити ворвались в покой Техаса и расшатали нервы далеко отсюда — в Овальном кабинете.

Марк чуть потер подбородок и взглянул на другую толпу. Местное население готовилось к «ответному удару», перебирая протухшую рыбу. Зловонный запах шел действительно… отовсюду.

Тизер / трейлер к произведению Logos-2

Скоро …

Таранить / Баран

Writober // 9 октября // ( Таранить / Баран )

- Он асцендентный Овен! — воскликнула девушка и стукнула ладошкой по столу. Блюдце с кофейной жижей жалобно задребезжало.

- Не может быть! А казался таким приличным! — отвечала ей подруга, округляя и без того большие глаза за очками в форме стрекозы.

- Ты представляешь теперь масштаб катастрофы?! Он же прёт везде и всюду! Как таран! Ему везде надо быть первым, главным и впереди! — тут первая понизила голос до шёпота и подвинулась ближе к уху с тремя шурупами-серьгами, — даже в салоне «у Барбера и Барбары». Он записался на стрижку раньше меня! Ха! Каков, а!

- Невероятно! И что же?

- Они вылили на него полфлакона Wella. Он был великолепен, конечно же, — девушка позвала официанта и попросила новый эспрессо и стакан воды. — Встало как камень. Всю вечеринку — волос к волосу! Вот смотри, на всех селфи он выглядит как Эдвард Каллен в лучшие семнадцать лет!

- Точно асцендентный Овен! — согласилась собеседница. — А луна у него где?

- Во Льве! — ответила без запинки несчастная и подняла руки к небу, как будто говоря: «За что мне это?!» — Они же любят внимание! Эмоции горят! И тоже наступают на тебя, как на овечку!

- Эдвард Каллен! — теперь уже вторая стукнула по бедному столу.

- Да! Ты понимаешь!

- Ладно, — печально выдохнула подруга-слушательница и мягко, участливо коснулась руки той, на чью голову упал звёздный

астрологический баран. — Кто он по солнечному основному знаку? Давай, скажи мне. Я уже догадываюсь, но хочу убедиться.

Девушка достала платочек, отпила крепкий эспрессо, с невидящим взглядом и убитым голосом произнесла страшное:

- Скорпион…

Вторая кивнула, и они обе, не сговариваясь, объявили негласную минуту молчания по погибшим отношениям. Вселенная их буквально протаранила насквозь.