Writober 2024

Предисловие

Всем привет!

В этом году решила принять участие в новом для меня мероприятии. Writober. Пока не знаю, что это и с чем его едят, но очень хочется попробовать.

Мне приглянулись темы, предложенные для Inktober.

Вот эти

Рюкзак

Мы с Юлькой брели по лесу уже больше шести часов, и подружка начала заметно нервничать. Чтобы хоть немного подбодрить её, я решила показать своё спокойствие и уверенность. Сняв со спины увесистый рюкзак и скомандовав: «Привал. Здесь мы переночуем», я начала доставать необходимые вещи.

Колышки от какой-то старой палатки (саму палатку мы не брали, ведь изначально ночёвка в планы не входила), кусок плёнки, какую бабульки используют для теплиц, верёвки. Нашёлся контейнер с бутербродами, пара бутылок воды...

— Ого! — восхищённо выдохнула моя спутница. (Кажется, эффект есть).

— А ты что думала! — я подмигнула подруге. — Слышала же, наверное: если в женскую сумочку не помещается бутылочка вина, то фигня это а не сумочка! А у меня, к слову, не сумочка какая-то, а целый рюкзак!

— И что же мы вот так здесь заночуем? — подруженция хоть и перестала всхлипывать, но всё ещё нервничала.

— Да, радость моя. Именно здесь мы и заночуем. Идти ночью по лесу – дело бессмысленное. Ещё глубже забредём. Лучше уж разжечь костёр и подождать помощи. На вот, жуй.

— Юлька взяла из моих рук ломтик хлеба с колбасой и обречённо плюхнулась на поваленное дерево.

— И откуда ты столько всего знаешь, а?

— Секрет фирмы!

Я снова улыбнулась своей коронной улыбкой – во все зубы. Надо было быстренько подкрепиться и соорудить укрытие из подручных материалов, пока ещё не стемнело окончательно. В лесу темнеет быстро.

Юлька спала сном младенца. Словно это вовсе не она пару часов назад лила слёзы и тряслась от страха: «А вдруг ночью нас съест медведь?» Я привалилась к боку подружки и с головой окунулась в свои воспоминания.

Это для Юльки я успешная студентка-хорошистка, «спортсменка, комсомолка» и так далее. В своей новой жизни я не стала никому рассказывать о том, что пережила. Зачем? Чтобы жалели?

Я родилась в крошечном городишке, где, как водится, не было ни работы, ни досуга для молодёжи. Родители, сколько я себя помню, пили, как бобики. Доходило до «белочки» и поножовщины. Вечные скандалы, драки, упрёки... Меня упрекали во всех смертных грехах! А на мой извечный вопрос маме, что же я такого страшного натворила, она отвечала неизменное: «Да родилась, блин!»

Разговаривать дальше после такого не хотелось.

И вот в один – не знаю уж, прекрасный ли – день я просто собрала рюкзак – вот точно такой же, как сейчас, только найденный на ближайшей помойке – и свалила из дома. Родители даже не искали: никто пить не мешает, и хорошо. Слава Богу, что документы мои были при мне. Спасибо бабке-покойнице – заставила маму выправить нужные бумажки после роддома.

За годы жизни на улице было всё. Воровство еды из супермаркета, аресты и побеги, ночёвки в лесу под открытым небом. Какой там медведь! Любой медведь был мне приятнее тех людей, кто по ошибке привёл меня в этот мир. Научилась строить шалаши – «из говна и палок» – но такие прочные, что спасали от ливня. Находила всё, что только можно употреблять в пищу: грибы, ягоды, орехи, разные корешки и листочки... Могла даже белку или зайца поймать, когда сильно припирало.

То, что мы так бездарно заблудились с Юлькой в лесу, просто нелепая ошибка! Это ж надо! Я думала, что все ближайшие леса обшарила – могу с закрытыми глазами выйти. Но ничего, утром по-любому выберемся. В этом я уверена на все сто. Главное, не сболтнуть подруге лишнего. Ни к чему.

Я засунула рюкзак под голову и закрыла глаза.

Открытие

— Ты моё открытие!

— Чего? — вчерашний маньяк смешно втянул голову в плечи и нахохлился, как воробей. Утром мне понемногу начало казаться, что ему и самому страшно от всего происходящего.

— Я тебя открыла, дурачок! Как Колумб Америку!

Парень глубоко вздохнул и пожал плечами. А мне стало так забавно от моего сравнения! Какая там Америка с Колумбом! Он хоть имя своё знает? Я села на матрасе, служившем горе-маньяку постелью и рассмеялась.

— Тебя как зовут, маньяк?

— Коля. И я не маньяк, — воробей обиженно засопел.

— А кто невинных девушек в городе похищает, а? — я приняла театрально-строгий вид.

— Ну тебе же было хорошо!

— Но у тебя не было заранее уверенности, что так будет!

— Прости. Я не хотел тебя обидеть.

От всех этих рассуждений мой собеседник, очевидно, совсем запутался. Мне стало даже немножко совестно, что я его так нагружаю: очевидно же, что парень малость не догоняет.

— Ладно, проехали. Буду звать тебя Николка, — я подмигнула. — У тебя кофе есть?

— Меня мама так называла... — не удостоил меня ответом ночной похититель.

Вся ситуация в целом была настолько абсурдна! Вряд ли что-то может сделать её ещё глупее. Я встала и принялась расхаживать по комнатушке, в надежде найти желанный напиток. Николка оттаял:

— Кофе нет. Я не пью. Чаю хочешь? Со смородиной.

Я прищурилась и смотрела на парня, сидящего передо мной на нелепой табуретке. Он расплылся в добродушной улыбке. Боже правый! У него ещё и ямочки на щеках! Ну просто сама милота!

— Ну давай свой чай.

Парень проворно выудил из шкафчика пару чашек, небольшой чайник. Тут же, словно по волшебству, появились все необходимые принадлежности. А в уголочке обнаружилась небольшая электроплитка. Я опустилась на единственную табуретку и наблюдала за хозяином жилья.

Ещё ночью я поняла, что имею дело скорее с деревенским дурачком, затерявшимся посреди городского лесопарка (интересно, как его ещё не обнаружили!), а не с жестоким маньяком-убийцей из криминальной хроники. Но меня так и подмывало поиздеваться немного над парнем.

— Значит, убивать меня ты не собираешься?

— Чего?

— Ну, там замести следы, убрать свидетеля... Как-никак ты меня похитил и изнасиловал.

Николка открыл рот в неподдельном изумлении и не заметил, как пролил кипяток себе на пальцы.

— Ай, блин! Больно! — вот теперь он уже точно готов был расплакаться! — Тебе же понравилось!

— Господи, Николай! Да что с тобой не так? — я забрала чайник у него из рук и сама налила чай. — Шучу я. Всё в порядке. Ты мне вот что скажи лучше: давно ты этим промышляешь?

— Чем?

Я села обратно на матрас и отчего-то вспомнила многочисленные рассказы подружки Машки про её пятилетнего балбеса-племянника, которому надо было по сотне раз объяснять очевидные вещи. Вот только передо мной был не малыш, а вполне себе взрослый мужчина. По крайней мере, если судить по тому, что он вытворял ночью.

Надо было аккуратненько разузнать подробности. Но аккуратненько никак не получалось, да и настроение этому не способствовало, поэтому я выдала то, что вертелось на языке:

— И много у тебя уже было... хм... девушек?

— Вообще-то, ты первая...

Судя по поведению собеседника, он не врал. И тут у меня возник нравственный выбор. (Как же я не люблю всю эту патетику!) Можно прямо сейчас пойти в полицию и накатать заявление о похищении и изнасиловании. Формально, все признаки есть. «Этим ты убережёшь других девушек от подобной участи» – всплыла в памяти непонятно где слышанная фраза. Но всё моё существо сопротивлялось такому решению! Во-первых, мне действительно понравилось – в этом Николка прав на все сто. Более того, я жаждала продолжения этого безумства! А во-вторых, было просто по-человечески жаль парня, который так неподдельно путал понятия и совершенно искренне не понимал, в чём не прав.

И как мне быть?

— Слушай. Ты прав, всё было супер! Но мне надо идти. То, что я провела ночь не дома, не так страшно. В конце концов, я уже большая девочка и отчитываться не должна. Но если я не приду на работу, будут проблемы.

— Значит, ты уйдёшь? — впервые за утро Николка смотрел прямо на меня своими огромными синими как небо глазами.

— Я обязательно вернусь. Но ты должен меня дождаться. Понял?

Парень кивнул.

— Давай я тебя провожу. Тут заблудиться легко.

Мы шли по лесу в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками просыпающейся природы. Это так странно! Прямо посреди мегаполиса – кусочек настоящего леса, живущего по своим собственным законам. Совсем как Николка среди других людей. Он обещал дождаться. Выполнит обещание? Или решит найти себе новую девушку? И что, если она окажется малолеткой? Или просто испугается? Его найдут и гарантированно запрут – либо в дурке, либо в тюрьме. Если не убьют где-нибудь между инстанциями... Надо увести его отсюда! А ещё убедиться, что больше на ночную охоту он не отправится.

Будем считать, что вчера ему очень повезло.

Экзотика

Сегодня у меня не сложилась какая-то особая история, так что будут просто мои наблюдения и мысли.

Очень забавно сравнивать представления разных людей об экзотике! Ну реально же! Я, например, живого слона видела всего раз в жизни, в цирке. А для какого-нибудь погонщика слонов в Индии эти животные самые понятные и близкие. Обычные.

Странно устроена жизнь! Чудно́! Мне нравится наблюдать за ней, удивляться и радоваться увиденному. Мне кажется, пока я это ещё могу, я ещё молода. Ну хотя бы в душе́!

Сейчас я живу с мужем и детьми в Сенегале (Западная Африка). А родом из Питера. Не скажу, что это просто - такое столкновение культур в рамках одной семьи (хотя нет ничего невозможного для человека с мозгами!), но ситуация явно не предполагает скуку!

Вот на днях рассказывала мужу.

В старших классах у меня были очень тёплые отношения с классной руководительницей. Это очень мудрая женщина, умеющая найти подход к каждому ученику в её классе. Соответственно, она многое про нас знала. Например, была в курсе, что мне нравятся темнокожие парни. И вот как-то рассказывает она байку. Мол, пришла в гости к своим приятелям-африканцам, а те селёдку жарят. "Представляешь, Вика! — говорит, — Селёдку жарят!"

И тогда это было так удивительно! Так нелепо! Ну правда же! Кто жарит селёдку? И вообще, зачем жарить уже засоленную рыбу?

И только прожив энное количество лет в Сенегале, я поняла, что к чему.

Тут есть и сушёная рыба, и вяленая. Вот только жаркий и большую часть года влажный климат накладывает свои ограничения. Есть эту рыбу без термической обработки не безопасно. Местные готовят с ней массу вкусностей! Но именно, что готовят.

А ещё в большом количестве продаётся свежая селёдка. Я, например, делаю из неё чудные фрикадельки. (В Питере, кажется, селёдку только солёную видела, так что свежая была для меня почти экзотика!)

Вот в свете этих знаний поведение приятелей моей учительницы уже не кажется абсурдным.

В общем, можно долго перечислять то, что было для меня экзотично и удивительно в Питере, но стало нормой и чем-то обыденным в Африке. Может, соберусь когда-нибудь написать об этом?

Бинокль

Было мне около четырнадцати. Мамина подруга предложила поехать в Ейск на месяц. Мама, к сожалению, была занята на работе, но отправила меня. Честно говоря, не знаю, насколько весело было взрослой молодой женщине тусить с подростком. Надеюсь, я не доставляла особых проблем. Но мне было вкайф!

Остановились мы у бабули – божьего одуванчика. Маленькая худенькая женщина крепко за семьдесят, впрочем, вполне бодрая для своих лет.

Наша пятиэтажка (воде бы пятиэтажка, хотя я могла напутать) выходила окнами на воинскую часть, где (опять-таки, если я не запамятовала) служили солдатики-срочники.

И вот однажды утром бабулечка говорит: «Девчонки! Смотрите, что у меня есть!» И достаёт здоровенный такой бинокль. Я такой в первый раз в жизни видела! (И наверное, в последний). Мы с маминой подругой переглянулись и спрашиваем хозяйку, мол, а что же Вы, бабушка, с ним делаете?

— Как что? На солдатиков любуюсь! — радостно сообщила старушка и наглядно продемонстрировала нам, как она это делает.

Вот такие развлечения на пенсии.

Поход

Был уже вечер четверга. Николку я не видела несколько дней и очень волновалась. Хотелось всё бросить и укатить в его лесок, но тогда у моих соглядатаев возникло бы множество вопросов, а очередного душеспасительного разговора с отцом и братьями я бы не выдержала. Приходилось держать марку. Изображать из себя занятую офис-леди, которая погрязла в своих бумажках.

Хотя бы против работы семейство ничего не имело. А то с них станется! Ещё на цепь, чего доброго, посадят, как в средневековье. «Киндер, кюхе, кирхе».

«Да пошли они!» За этими размышлениями покидала в дорожную сумку ночнушку – конечно же шёлковую, зубную щётку и пасту, пару комплектов соблазнительного нижнего белья… Подумав, закинула сверху меховые наручники, подаренные в шутку Машкой, и банку любимого кофе.

— Эй, Светка! Ты куда собралась на ночь глядя? — папаша возник в дверях, словно из воздуха.

Инстинктивно дёрнула собачку на молнии, закрыв одним рывком сумку.

— В поход!

— Куда?

— Папа! Ты разве не знаешь, что такое поход? Решили с Машкой и другими девчонками с работы вырваться в лес с палатками на выходных. Ты же сам говорил, что надо быть ближе к природе.

— Что-то ты темнишь, дочь. Завтра же пятница, рабочий день…

— Правильно! Вот мы и решили, что сегодня переночую у Машки, потом вместе поедем на работу, а оттуда сразу к ней в Лисий нос, на вечернем поезде. Всё, давай, пока.

Я показушно чмокнула отца в щёку и выскочила в дверь.

С ним только так и надо. Если дать старикану время, то он своими вопросами всю душу вытрясет. Потом пойдёт читать нотации, а закончится, ясен пень, его угрозами.

Потом ещё несколько дней будут по очереди названивать братья и повторять – с минимальными отличиями – речь папани.

На-до-е-ло!

Отвязный секс ночью и полное отсутствие контроля днём – вот то, что меня вполне устроит. Так свободно, как с Николкой я себя давно не ощущала! И кто сказал, что мужчина должен быть брутальным самцом? Кому они вообще нужны? По крайней мере, не мне. Это уж точно!

Знакомый силуэт я заприметила ещё из окна автобуса. Эдакий человек-невидимка, одетый во всё чёрное. Джинсы, кроссовки, футболка, а сверху какая-то непонятная куртка с капюшоном, надвинутым на глаза так, что их просто не видно. Руки в карманах.

Я задумалась, как бы я его описала, если бы видела только этот образ? Да под такое «описание» половина города подойдёт , причём и девушки тоже!

Я сперва хихикнула, вспомнив нашу ночь, но меня тут же накрыла волна паники: зачем он тут? Неужто не дождался?

Погрузившись с головой в размышления, на автопилоте вывалилась из автобуса, стараясь делать самый непринуждённый вид. «Что? Ночью? В лес? С сумкой? Да всегда так езжу!»

Вспомнила, что на эмоциях забыла позвонить Машке. На ходу нащупала мобильник. Слава святым помидоркам, подруга взяла трубку сразу.

— Выручай, подруга! — выпалила я, даже не поздоровавшись. — Если мой предок позвонит тебе, скажешь, что мы на выхи собрались в поход, а сегодня я ночую у тебя.

В ответ раздался звонкий смех.

— Провангую, Светлана: у тебя очередной мужик, которого папа не одобряет? Привет, кстати.

— Блин! Извини, Марусь. Привет, моя хорошая! Ну да, мужик. Только папе о нём вообще лучше ничего не знать.

— Неужто всё так плохо?

— А это смотря, с чьей колокольни смотреть. С отцовской – вообще пиздец!

— А с твоей? — проворковала Машка, растягивая гласные.

— Да у меня такого классного секса ещё никогда в жизни не было!

— Ха-ха-ха! Ну, твою ненасытность я знаю. Но как там с прочими качествами?

Я задумалась. А что я знаю про Николку? Ничего, в сущности.

— Ну всё с тобой ясно, подруга, — подытожила Машка. — Ладно, прикрою твою задницу, если что. Ты только это… поаккуратнее, ОК?

— Я сама аккуратность, Мария! Спасибо тебе, солнце.

Я уже подошла почти к самому лесу. Николка меня заметил и радостно замахал руками.

— Ну, привет, Николай!

— Привет! Ты ко мне приехала? Ко мне? Правда?

— Ну, ты же сам видишь: вот я здесь. В полной твоей власти, — я подмигнула. — На вот, возьми сумку.

Прогулка

Всем добрый день!

А напишу-ка я о своём житье-бытье вместо рассказа? А что? Будет очередная сенегальская заметка в рамках октябрьского челенджа.

Я уже писала где-то когда-то, что учебный год в Сенегале начинается как-то расхлябано. Нет никакого праздника, линейки перед школой... Просто объявляют день начала занятий, обычно в середине октября, и в течение пары-тройки недель подтягиваются ученики.

Начало планировалось на седьмое октября. Потом, в связи с сильными дождями, перенесли на конец месяца. Многие школы, говорят, затопило.

Я расслабилась: впереди же почти месяц!

А в конце прошлой недели - хоп! - снова всё переиначили, и начало учебного года снова вернули на место.

И вот со вчерашнего дня я "гуляю". Хожу по утрам в школу к младшей: говорю с директором, с учительницей, потом сижу часик-другой во дворе, дожидаясь, когда нам скажут, что "занятия завтра", и ухожу.

Голова квадратная. Встаём рано, а привыкли уже дрыхнуть до десяти утра. Малую вечером не уложить - привыкла поздно ложиться.

Хорошо хоть сезон дождей заканчивается. По ночам уже можно спать, как человек. Уже почти не снится, что я в аду, где меня жарят черти. (Прошу понимать правильно!).

Солнце

Едва проснувшись, я увидела Николку, сидящего на корточках возле лежанки. Он так и светился! Блаженная улыбка, его фирменные ямочки на щеках, локоны давно не стриженных иссиня-чёрных волос то и дело падают на лицо. Он забавно морщился и сдувал непослушную прядь, которая тут же возвращалась обратно.

– Это тебе, солнце! – парень протянул мне букетик лесных цветочков, которые, по всей видимости, только что собрал.

Я взяла в руки презент, уткнулась носом в цветы, вдыхая свежий аромат леса, и расхохоталась.

– Ну, ты скажешь тоже! Солнце! В школе я вообще готом была!

– Это как?

– Ну... Это субкультура такая...

– Суп что?

– Ох, не заморачивайся. В общем, подростки одеваются во всё чёрное, слушают металл, рассказывают всякое о смерти. Понял?

Николка затряс головой.

– По-моему, в смерти нет ничего хорошего и интересного.

Он как-то сразу погрустнел, ямочки на щеках исчезли. Мне так хотелось понять, о чём же он думает?

– Я согласна с тобой. Но тогда я была подростком и очень глупой.

– Глупой... Как я?

Я уже не рада была, что сболтнула лишнего. Из одного непонятного слова вон целое рассуждение о смерти. И прочем...

– Ты не глупый. Скорее, наивный. Погоди, а кто тебя так называл?

– Дядя, мамин брат. Говорил, что я тупой, и меня надо сдать в интернат.

– Поэтому ты не живёшь дома?

Николка кивнул.

– Слушай, а документы у тебя есть? Паспорт или ещё что?

– Есть, но дома.

– Надо, наверное, забрать...

– Нннет! – Николка вскочил и заметался по комнатке. – Я туда не вернусь! Если дядя узнает, где я, то точно что-нибудь со мной сделает.

Блин. Решать чужие проблемы с родственниками мне совершенно не хотелось. Своих выше крыши. Но и оставить Николку уже не было никаких сил. Как будто, вернувшись к нему, я закрепила нашу связь настолько, что разорвать её будет болезненно для нас обоих.

– ОК. Скажи мне, дядя там живёт?

– Нет. Но он постоянно где-то рядом. Если я прихожу, он знает об этом.

– А если я сама схожу?

Сама квартира меня не интересовала. Моей зарплаты хватало на всё, что мне нужно, в том числе на съёмное жильё или ипотеку, если понадобится. Но личные документы были важны. Да и чего греха таить, мне было бы очень интересно найти какие-нибудь медицинские бумаги, проливающие свет на состояние Николки. На мой непрофессиональный взгляд, он не был умственно-отсталым. Как я сказала, он был наивным. До крайности. Но рассуждал вполне логично. Если дело не касалось интимных вопросов... Мама же о нём заботилась, значит, должна была обследовать... И где она сама?

– Я боюсь за тебя. После смерти мамы, дядя совсем совесть потерял. Строит из себя хозяина.

Вот и ответ на мой вопрос.

– За меня не волнуйся. Не таких видали. Слушай, так почему солнце?

Николка снова расплылся в довольной улыбке.

– Потому что Светлана – это от слова «свет». Ты мой свет, моё солнце!

***

Попрощавшись с Николкой, я набрала номер нашего юриста.

– Алло, Толян? Приветик! Есть одно дело...

Толян, а вернее Анатолий Сергеевич, это наш штатный юрист. Солидный дядечка сорока лет, качок-бодибилдер под два метра ростом. Обычно, при виде Анатолия Сергеевича, все предпочитали решать вопросы полюбовно, так что своими – прошу заметить, блестящими! – знаниями он пользовался редко. (Но метко, как добавил бы шеф).

Вообще, Толян нужен мне был больше для подстраховки. Ну, вдруг тот самый дядюшка и впрямь опасен? Как знать? Хотя я предполагала, что это просто родственничек-прохиндей, который газлайтит племянника, чтобы получить квартиру. Но и на этот случай аргументы у Толяна найдутся: по его собственному признанию, «квартирные» дела – его любимые.

Вообще, у нас с Толяном сложился прекрасный тандем на работе. Коллеги поговаривали, что мы любовники, что, впрочем, ни сколечко не мешало делу. Развеивать миф мы не спешили. Моя выгода была в том, что с точки зрения папы, Толян был самой подходящей мне парой. «Настоящий мужик», крепко стоящий на ногах – во всех смыслах этого слова. А Толяну... Толяну было на руку, что его «шипперили» с девушкой, потому что на самом деле, Скала Анатолий Сергеевич, которому позавидовал бы Шварценеггер в свои лучшие годы, был... геем, что, разумеется, испортило бы его безупречный имидж в нашей фирме.

Кочевой

Двое влюблённых, уставших от ночных утех, встречали рассвет на берегу речушки, что за деревенькой. Яркая, знойная, чернявая красавица Зара и обычный парнишка из местных, Ванька, белокурый и голубоглазый, как херувим на старинных картинах, которых, впрочем, никто из двоих никогда не видел.

Прижимая к себе девушку, словно боясь потерять самое ценное, что было в его недолгой жизни, парень уговаривал любимую остаться.

— Зара, звёздочка моя! Ты не спеши, подумай сперва.

— Эх, Ванюшка, надо мне уходить. Зима близко, скоро табор отправится в путь. Знаешь же, что мы народ кочевой.

— Да всё я знаю, Зара! Только не понимаю, зачем тебе это всё? Я дом построю вместо своей избы. Заведём скотинку, огород посадим, сад яблоневый. Малинник вот от матушки остался – самый лучший в деревне! Детишек с тобой нарожаем… Оставайся!

Вместо ответа красавица залилась звонким смехом, словно капель зазвенела.

— А деньги на это всё откуда возьмёшь? Меня ж просто так из табора не отпустят. Бежать надо. Приду в твой дом бесприданницей.

— Я работать буду! День и ночь работать, но всё тебе обеспечу! Ни в чём нуждаться не будешь!

— А если ночью станешь работать, то кто же меня любить будет?

Зара прильнула к Ивану, прижалась всем телом. Ещё теснее, ещё жарче! В порыве природной, словно первобытной страсти парень в который раз овладел девушкой.

Любовь Зары словно весенний паводок: разольётся во все стороны, затопит собой всё и вся. Сколько уже мужчин – и неопытных юнцов, и тех, кто постарше да посолиднее – утонули в этом потоке! Да только придёт время, река вернётся в свои берега, и побегут радостно воды вдаль! Не удержать никакими силами.

Иван ещё в начале лета всё понял. Ещё тогда, когда молодая цыганочка подошла к нему на базаре, молча взяла за руку увела в лесок. Обещал себе парень не влюбляться, не терять голову… Да разве возможно такое? Да и была Зара у него первая…

Ещё не успев отдышаться, красотка подмигнула любовнику:

— Если б ты, Ванечка, большим человеком был! Начальником каким… А ты же у нас деревенский дурачок.

Подхватила свои юбки, запрыгнула в них на ходу, как девчонка, которую подружки на речку позвали, и была такова.

Закуски

Никакого художественного текста у меня не родилось, поэтому будет ещё одна сенегальская заметка. Соответственно, о закусках.

В качестве предисловия - история. Как-то раз встречалась с мужем, который ещё был не мужем, а соответственно, жил отдельно, в центре Питера. Он запаздывал, и я зашла в Макдак - купить картошку фри. (Грешна, люблю фастфуд). И потопала на место встречи, пожёвывая картоху. Муж увидел это и прочел мне целую лекцию о культуре питания. Затем заставил, зануда, вернуться в Макдак, сесть за стол и доесть "как человек". Я обиделась и потребовала ещё мороженку, раз уж пришли снова. (Интересно, не поэтому ли я толстая?)

Разгадка снова крылась в сенегальской культуре. Как с той селёдкой.

Здесь не принято жевать что-то на ходу. Вот совсем. Подозреваю, что причина частенько в скудных финансовых возможностях: семья готовит обед-ужин, а на всякие чипсы, бутеры и прочие перекусы нет денег. И с одной стороны, это печально (про деньги-то), а с другой, дисциплинирует, воспитывает уважительное отношение к еде.

Тем не менее какие-то перекусы всё же имеются. Просто едят это опять-таки дома или на работе, учёбе. Сидя в сторонке, чинно-мирно.

Например, арахис. Свежий арахис, которого в сезон здесь до... То есть очень много! На угли ставят металлическую миску с песком. Туда же высыпают арахис и помешивают. Готовый чем-то напоминает печеную картошку. Арахис могут, оказывается, ещё и сварить. Да, да! Сварить в воде! Сама была в шоке, когда узнала - вот буквально этим летом. На вкус немного отличается от того, что готовят в песке.

Ещё один сезонный перекус - печёная (жареная?) на углях кукуруза. Если взять молодую свежую кукурузку, она получается великолепно! Но я всё же люблю варёную. Варёная кукуруза - это ностальжи.

Что ещё? Пожалуй, местные фрукты, опять же в сезон. Бананы, вопреки расхожему мнению, здесь не так хорошо растут, продают чаще привозные (откуда везут, не знаю, но в 2013 году, когда я только приехала, бананы в Питере стоили дешевле). Много манго. Где я сейчас живу - в городке под названием Пут - манго очень много! Его едят со специями и солью - недозревшее, его варят опять же полузрелое, его едят спелым просто как фрукт... В общем, манго в сезон у нас везде! Даже в рыбных блюдах. Бывает ещё сезон арбузов, намного дольше, чем в Питере. И мы их лопаем в каких-то невероятных количествах.

Дети едят маленькие местные ягодки - сушеные и свежие. Название, к сожалению, забыла, хотя оно вряд ли что-то скажет русскоязычному читателю.

Привычных нам Сникерсов и Марсов почти нет. Их продают на заправках и очень дорого, так что это, скорее, изысканное лакомство, чем перекус. В маленьких местных магазинчиках продаются чипсы и какие-то шоколадки, но такие мерзкие на вкус! Зато можно найти в изобилии самодельные печеньки - хэр туба. Туба - это религиозный город в Сенегале, а хэр - камень. Но несмотря на неприглядное название, это вкусно! Песочное печенье приятной сладости. Делают тот же арахис в сахаре или подобие конфет из кокосовой стружки с кучей сахара. Вкусно, но не для моей филейной части, которая, увы, растёт только от одного моего взгляда на эти вкусняшки.

Гостям в обязательном порядке предлагают холодную воду, соки-лимонады и конечно же самодельные местные напитки.

* Бисап - он же каркадэ - он же гибискус. Заваривают крепко-крепко, с добавлением сахара, мяты.

* Буй - напиток из плодов баобаба. Мякоть этого плода, тоже сухую, размачивают в воде, добавляют сухое молоко или сгущёнку.

* Дитах - это местный фрукт. Он зелёный и по вкусу мне похож на сладкий огурец. Но отдалённо. Свежий вполне вкусный. Он тоже состоит из жёстких волосков и мякоти между ними, так что его размачивают в воде и добавляют сахар.

Есть ещё много всяких напитков, я перечислила самые ходовые.

Ну и конечно же атайа! Чифир из зелёного чая с мятой и тонной сахара. Его пьют маленькими чашечками, которые мне, русскому человеку, странно напоминают стопки для водки. Чай сначала долго-долго переливают туда-сюда, до образования пенки. Потом доливают сам напиток и пьют.

Хлестать чёрный чай пол-литровыми чашками не принято. Первый раз, когда к нам пришел друг мужа, и я налила ему чай "по-русски", он сказал: "Ого! Это сразу на весь вечер?" Свекровь, зная наши привычки, уже сразу предупреждает, мол, Вика, мне на донышке.

На отшибе...

Одинокий домик его стоял на отшибе, почти у самого леса. Там, куда прочие деревенские постройки не добрались...

Я шла от остановки к жилищу Николки и думала, как бы написала рассказ о нём. Или нет! Повесть! Грустную и трагическую! Именно.

Конечно, реальная его сараюшка ни на каком отшибе не располагалась. Вообще, надо же представлять наш парк. Это такой внушительный кусок леса, местами почти дикого, в черте города. Одной стороной он выходит на вполне себе оживлённый район. А другая упирается чуть ли не в самую трассу, ведущую из города к ближайшим посёлкам.

В общем, окраина. Но не глушь. Я так до сих пор и не поняла, как мой маньяк не попался ни разу. Единственное объяснение - если он говорит правду, и до меня ничего "эдакого" не вытворял.

Это, наверное, закон притяжения? Ну, рыбак рыбака видит издалека. Я хихикнула, и сами собой пришли на ум слова под мотив известной песенки Газманова: "Я маньячка, ты маньяк"... Забавно вышло!

Вообще Николка весьма ловко соорудил жилище в самом центре парка. По краям, на красивых, вылизанных, как котовьи яйца полянках располагались кафешки, нехитрые аттракционы для детишек, работали уставшие от жизни лошадки и ослики... Было и озерцо с пляжиком, и шашлыки... Но вот вглубь, пожалуй, никто не забирался. Прогуляться с отпрысками или выпить пивка можно и с краю, а серьёзные грибники-походники предпочитали настоящий лес, куда возят электрички.

Но ожидание встречи и предвкушение радости Николки, конвертируемой сразу же в безудержный секс без правил, было омрачено. Как и планировалось, мы с Анатолием Сергеевичем наведались к парню домой. Дядюшка нарисовался почти сразу же за нами и с порога засыпал вопросами. Кто такие? Откуда ключ? Кто разрешил войти? И прочая дребедень. Спасибо Толяну - взял огонь на себя, пока я по-хозяйски отыскала в обозначенном Николкой шкафу и, не глядя, сгребала все документы себе в сумку. Паспорт, что-то явно мамино, какие-то справки и медицинские выписки, документы на квартиру или вроде того.

На личные вещи я сразу плюнула: если что-то понадобится, сама куплю. И пока Толян грудью загораживал дядюшке доступ к "наглой девке" (вот, словно мой папаша выражается!), шмыгнула в дверь.

Мой невольный телохранитель нагнал меня уже в конце двора.

- Ну ты, Светка, и оторва!

- Знаю, Анатолий Сергеевич. Знаю. Дражайший родитель каждый день мне напоминает об этом факте. Зато со мной не скучно.

- Да уж... Развлеклись, нечего сказать. Хорошо хоть мужик в ступор впал от всей наглости, а то привода в полицию мне не хватало! Юриста солидной компании задержали при ограблении квартиры!

- Толь, не зуди. Кто бы мне ещё помог, а?

- Да уж понятно, что никто.

Толян приобнял меня за плечи, и остаток пути до его машины, припаркованной в соседнем дворе, мы прошли как заправская парочка. Приятно всё-таки знать, что есть мужчины не такие, как мой отец или этот вот дядюшка.

Горизонт

Я вышел из офиса с картонной коробкой в руках. В эту нехитрую упаковку поместилось всё то, что скопилось на рабочем столе за те пять лет, что я проработал в этой чёртовой дыре. Кружка Нескафе, потемневшая от постоянного использования, с трещиной возле ручки (надо было сразу вышвырнуть), наше совместное с Амелией фото - то самое, на котором мы счастливые в день помолвки, какие-то ручки, блокнотики...

Подумав с полминуты, я зашвырнул сразу всю коробку в мусорный бак возле грязной забегаловки на углу, где была припаркована моя старушка. Машина - вот единственное, что осталось у меня к тридцати годам. С работы меня выпнули, Амелия ещё неделю назад забрала свои пожитки из нашей съемной квартиры, откуда меня тоже выгнали, как нагадившего котёнка.

Наверное, мне следовало огорчиться. Возможно даже, впасть в отчаяние и депрессию... Но вопреки здравому смыслу, я испытывал необычайную лёгкость! Отключив мобильник, плюхнулся на водительское сидение и ещё несколько минут наслаждался звенящей тишиной в мыслях. Поверите ли? Это был мой первый опыт за многие годы! Наверное, такое бывает разве что в детстве, когда ещё ничем не обременён: нет ни семьи, ни работы, ни учёбы, ни обязанностей по дому. Можно отключиться от реальности и унестись в иные миры и пространства!

С такими мыслями, а вернее, практически их отсутствием, я доехал до полудикого пляжа на выезде из города. Курортники и местные любители моря обычно не жаловали это место, а мне нравилась уединённость.

Я припарковал машину, подошёл почти к самой кромке воды и уселся на корягу. Как же здорово просто сидеть вот так в тишине, осознавая, что тебе никуда не надо торопиться и смотреть на горизонт. В детстве я фантазировал, что там, за горизонтом, есть чудесные страны с волшебными жителями и диковинными растениями и животными. Сейчас я, конечно, знаю, что ничего такого там нет.

И всё же как тихо и хорошо! Современный человек, пожалуй, очень редко смотрит на горизонт. Или вот, например, на звёзды. Мы так заняты, глаза вечно прикованы к экранам мобильных телефонов и планшетов, в головах отчёты, документы, списки покупок и счета...

Наверное, мне всё-таки повезло быть выдернутым вот так из этого бесконечного дня сурка.

Бродить

— Ну и что, нравится тебе бродить ночами по лесу без дела?

Я, как могла, пыталась уговорить Николку уйти со мной.

К этому моменту наши отношения длились уже около месяца. Моими стараниями сараюшка любовника превратилась в сносное жилище. Я повесила приличные шторки на единственное окошко, притащила пару комплектов постельного белья, приличную посуду... Пыталась, по мере сил, наводить порядок. Но чем больше я этим занималась, тем больше ловила себя на мысли, что домик становится словно приметнее. Если раньше он органично вписывался в антураж почти заброшенного парка, то сейчас начал выделяться.

Была и ещё одна проблема. Николка один мастерски сохранял инкогнито, в то время, как я не могла похвастать навыками шпиона, рискуя выдать нас одним своим присутствием.

В общем, как ни крути, а идея увести парня из леса, появившаяся ещё в первую нашу ночь, крепла с каждым новым свиданием. Но Николка активно сопротивлялся.

— Я не брожу! Я наблюдаю!

— За чем, или вернее, за кем ты наблюдаешь? Новую девушку ищешь?

— Света, а ты, кажется, ревнуешь?

Николка расплывался в довольной улыбке. И ведь в точку попал, негодяй! Я огрызнулась:

— Кажется, кто-то вышел из роли дурачка?

На "дурачка" он обиделся: плюхнулся на свою любимую табуретку и засопел. Пришлось мне извиняться. В третий раз за ночь. По крайней мере, у меня всегда был безотказный аргумент, против которого мой юный леший устоять не мог - моё тело.

Пока Николка явно наслаждался процессом, я должна была провернуть свой замысел. Была у парня ещё одна особенность: его можно было поймать на слове. Если он чего-то обещал, то слово, как правило, держал. И вот дождавшись, когда любовник будет уже почти на грани полного экстаза, я еле слышно шепнула: "Я тут квартирку сняла неподалёку. Может, поживёшь там... Со мной?"

— Всё, что хочешь, Светик!

Ну и славно. Вряд ли он понял до конца, что сейчас пообещал, но это уже и не важно. Слово он дал. Обняв обессиленного Николку, я уже прикидывала в уме, как лучше обставить мой уход из дома. Может, сказать, что мы с Толяном съезжаемся?

Путеводитель

Толян позвонил вечером.

— Привет, Светик!

— Здоров. У тебя есть что-то вкусное для меня?

Ещё накануне я сгрузила нашему юристу все бумажки, которые нашла у Николки. (Разумеется, с согласия последнего). Не знаю точно, был ли это просто спортивный интерес или уже нечто большее? Такой контраст ощущался у моего голубоглазого маньяка с его дядюшкой. Пренеприятный тип, однако.

Я повела плечами, словно от холода. Вспоминать о плохом не хотелось. Но раз уж полезла в это дело...

— Да вот не знаю, обрадует ли тебя эта информация. Приезжай. Пропустим по бокальчику мартини?

— Если бы я Вас не знала, Анатолий, подумала бы, что меня приглашают на свидание!

— Поболтать между нами, девочками, — хохотнул Толян.

— Ладно. Приеду.

Толян жил в шикарной квартире-студии недалеко от главного офиса нашей фирмы. Когда я добралась до его "холостяцкой берлоги", мой подельник сидел на полу, разложив документы и всевозможные бумажки вокруг себя. По всей видимости, он настолько увлёкся, что даже забыл закрыть дверь.

— Приветик, Анатолий. Что у нас?

— Путеводитель по миру "Николка"! — показушно, словно фокусник в цирке, развёл руками Толян. — Даже не знаю, с чего начать.

— С начала? — я не удержалась от шуточки.

Толян хмыкнул.

— Хорошо бы ещё знать, где тут начало, душа моя. Возьми мартини в холодильнике и дуй сюда.

Квартиру Толика я знала лучше, чем свою. (Которая родительская). Потому что с начала моей карьеры в нашей фирме зависала здесь намного чаще. Я принесла с кухни мартини, бокалы и лёд и подсела к приятелю.

— Ну?

— В общем, дело странное. Сперва с самого для меня непонятного, с медицины. Я не врач, поэтому могу довольствоваться только тем, что имею в документах. А в них полная неразбериха! Начнём с того, что я не нашёл никаких упоминаний об отклонениях у твоего маньяка. Всё как у всех. Родился, прививки и прочие процедуры проходил в полном объёме, ходил в сад, школу. А вот мать - совсем другое дело!

Я уставилась на Толяна.

— А что с матерью?

— Судя по документам, она была матерью-одиночкой. Родила сына от непонятного субъекта, о котором не известно ничего ровным счётом. Разве что в медкарте указано, что он азиат.

— Да ну? По паспорту Николка ведь Заяц Николай Игоревич. Какой, к чертям, азиат? И зачем это указано в карте? Кому какое дело?

— Ну, положим, азиатов у нас пруд пруди. Корейцы вон на каждом шагу. Возможно, Игорь просто из местных, обрусевших. Сейчас вообще модная тема - всё по корейцам с ума посходили.

— Сейчас да. Но Николке же двадцать четыре. А карта?

— Ну что ты меня мучаешь? Откуда я знаю ваши бабские прибамбасы? Я хоть и люблю мальчиков, но рожать явно не собираюсь. Знаю, что, например, сеструхе моей, когда она негритёнка рожала, врачи из консультации строго-настрого велели в роддоме сообщить об этом. Мол, у них там цвет кожи меняется после рождения. А ещё у метисов и азиатов на теле после рождения пятна бывают, на синяки очень похожие. Сестру чуть не привлекли за избиение младенца. Она участковой своей даже книгу показывала. Этих, как их? Сирсов! Может, поэтому?

Я сидела на полу, раскрыв рот от удивления. Месяц мы с Николкой предавались утехам, видели друг друга с разных ракурсов... Как я не заметила, что он метис?

— Ну, дела...

— Ага. Могу ошибаться, но мне ситуация видится так. Узнав о беременности, Игорь свалил в закат. Женщина от горя и тоски поехала крышей, стала чудить. Вот и справки есть из психушки, куда, судя по всему, заботливый брат сестру спроваживал. Диагнозы разные. Словно, они никак не могли определиться, что с ней. И шизофрения под вопросом, и какие-то пограничные расстройства. Я ни черта не понял! Ясно только одно: к моменту, как твой Николка родился, его мать уже была признана недееспособной и находилась под опекой брата. И ребёнок, выходит, тоже.

— А с квартирой что?

— Есть завещание на квартиру от бабки и деда нашего героя. Они почему-то оставили всё дочери, словно сына и нет вовсе.

— Слушай, а может, ему предложить квартиру оставить, чтобы он племянника не кошмарил?

— Теоретически можно. Но пока что официально Николай под опекой. Можно её оформить на тебя, но нужны основания. Пока ты ему никто.

— Расписаться?

— Надо согласие нынешнего опекуна. А учитывая его интересы, ему выгоднее упечь парня в психушку и надолго.

Ситуация получалась скверная. Можно было бы плюнуть на деньги. Но разве я могу решать за Николку? Но как тогда вызволить его из заботливых лап дяди? И как вернуть статус дееспособного человека?

Толян всегда ловко читал мои мысли.

— Слушай, Светик. Можно ведь собрать комиссию, отправить его в больницу на освидетельствование какое-нибудь. Я не знаю, как это делают, но выясню. Связи у меня есть...

— Но пока у нас нет на это прав... — дополнила я его речь. — А ещё как я смогу отправить его в психушку собственными руками? Дядька его этим всю дорогу кошмарит!

— Ладно. Ты не нервничай раньше времени. Прорвёмся.

Очередной бокал мартини обволакивал тело и мысли горячей волной. И больше всего на свете сейчас захотелось забыть о том, что есть люди, ставящие вещи выше жизней своих родных.

— Толян, слушай, я поеду.

— Куда? Пьяная?

— К нему. Он там один. Вдруг начудит?

— Во даёшь! Чем же он так тебя привлекает? — Анатолий лукаво улыбнулся. — Давай хоть провожу. Знаю, что всё равно сбежишь. А так хоть мне спокойнее будет.

Грязный

Угораздило меня загреметь в местную больничку. Стыдно сказать, но уж как есть: перепил накануне с друзьями. Ну, сами понимаете, контингент в палате подобрался соответствующий, все с подобными недугами. Но совсем уж опустившихся не было. Обычные работяги, любители пропустить рюмочку после рабочей смены.

И вот однажды подселили к нам дедка одного. Неопрятный, невнятного возраста. Один из тех, кому можно дать сорок пять, а можно и все шестьдесят. Не сказать, чтобы от него воняло, но запашок был.

И заметил я, что все мои товарищи по несчастью неохотно с новеньким разговаривают. Словно считают себя лучше. За глаза только бомжом и называют.

А у меня совсем иные мысли в голове бродить стали. Вопросы разные, всё больше философские. Вот чем мы, так называемые "нормальные" люди от этого дядьки отличаемся? Да и отличаемся ли вообще? И имеем ли мы право считать себя выше этого человека? Особенно, не зная, что его привело к жизни такой.

Я ведь знавал одного такого же бомжика. Жил какое-то время в нашем подъезде, долго жил, две зимы точно. У нас тогда домофон сломался, а новый устанавливать не спешили. Вот и приблудился бездомный. Звали его Сашкой. Так он представлялся и детворе местной, и старшим. Его терпели, так как он проблем не доставлял, тихий был. Даже уборщица смирилась – не плевал, мусор не раскидывал – "культурный" бомж.

Я историю Сашки плохо знал. Только то, что он мне рассказал в недолгие наши перекуры на лестничной клетке. Я его угощал "Беломором", а он бухтел очередную историю из своей невесёлой жизни. Для поддержания светской беседы, так сказать.

Рассказывал, что приехал к нам из Молдавии. Союз развалился, вот Сашка и решил на историческую родину податься, к брату поближе. А брат не принял – на птичьих правах у женщины жил. Сам, мол, справляйся. В Молдавии Сашка работал медбратом, но в России с работой по профессии не задалось. Кому он без прописки нужен? Кормился шабашками у частников, которым мужской силы не хватало: то грузчиком, то подсобным работником на стройке или даче. Летом огороды помогал копать, заборы ремонтировал. Денег у него никогда не водилось, но пока был молодой, еды, чтоб силу сохранять, да простой одежды по сезону ему всегда находилось. Безотказный на помощь был, и благодарность людская его поддерживала.

Был эпизод, тоже по молодости, забрала Сашку к себе вдова одна. Женщина бездетная, овдовела рано, чуть за сорок перешло. А Сашка в те годы ещё парень был. Высокий, статный, с копной тёмных волос. Сильный – не только по хозяйству мог помочь. Несколько лет вместе жили, как бы не десять.

Что уж там у них случилось, не знаю. Об этом Сашка не рассказывал. Ну а я не расспрашивал. Да только расстались они с дамой этой. Сашка с чем пришёл к ней, с тем и ушёл: спортивная поношенная сумка со шмотками да зубная щётка.

После этого постоянных женщин у Сашки не было. Разве что разведёнка какая, тоскующая по мужской ласке, на пару зимних месяцев пригреет. Да только муж из него никакой, чтоб судьбу свою с ним связать – без документов, без жилья, без будущего. Ночевал в заброшенных дачах, которые ещё оставались у нас в посёлке, пока те не начали потихоньку сносить, чтобы место под новостройки освободить. Сначала-то с печками находил приют, а позднее уж где придётся. Как только морозы переносил, непонятно. Хорошо, зим суровых давненько в наших краях не бывало.

К нам пришёл уже от отчаяния. Его в подъезды не сильно-то пускали, могли и поколотить особо возмущённые жильцы. А нашим жильцам Сашку жалко стало. Так-то он безвредный. Если и пил, то тихо. А потом спал весь день. Запах от него начал распространяться. Но и эту проблему решили. Кое-кто из жильцов, кто Сашку ещё молодым знал, пускали его помыться, кое-какую одежду давали. Всем подъездом подкармливали.

Да, видно, от ночёвок в холодных помещениях да от преждевременной старости, здоровье его совсем никудышное стало. Однажды мой сосед застал Сашку в припадке эпилепсии или вроде того. Скорую вызвал. Даже в больницу забрали, подлечили...

Но с тех пор Сашка стал сдавать стремительно, на глазах прямо. Мы всем подъездом пытались его куда-то пристроить. В дом престарелых или интернат. Не взяли. Прописки нет, пенсии тоже. Кому он такой нужен?

Так и помер чуть больше года назад. Заморачиваться с похоронами бомжа никто не захотел – позвонили в соответствующие службы. Тело увезли. Наверное, похоронили на местном кладбище – есть там могилки "потеряшек" и таких вот бомжей.

Невзначай ведь вспомнил я Сашку, его судьбу, но стало мне горько от того, как перемалывает иной раз человека жизнь. Вроде недавно был молодой, полный сил, красивый... А закончил бомжом в безымянной могиле. И знаете, ведь никто из нас не застрахован от этого!

Журнал

Я нормальный советский гражданин!

Всю жизнь проработал на заводе. Сначала у станка трудился, а после пенсии стал вахтёром. Слежу за порядком. В мою смену на завод муха без пропуска не пролетит! Комар и тот пищит по уставу!

Дома тоже всё, как у людей. Жена хозяйственная, всё у неё всегда ладится. Пироги по праздникам печёт, закрутки на зиму делает. Квартира чистая - везде прибрано. Дети хорошие. Школу с медалями закончили, все в ВУЗах отучились, теперь вот работают на блага обществу.

И вот решил я, значит, журнал себе купить. А что я, хуже всех что ли? Работаю! Могу себе позволить культурный отдых. Почитать, что в мире происходит да в стране... Вон и киосков понаставлено видимо-невидимо!

Но как выбрать?

Всякую похабщину типа плейбоев и максимов я сразу забраковал. Я, знаете ли, за семейные ценности! И нечего меня забугорными прелестями гипнотизировать.

Ещё множество журналов для женщин. Ну там кулинарные, по рукоделию, для беременных. Последнее вообще не понятно! Раньше бабы рожали как-то без мудрёных советов, и хорошие люди получались из детей. А сейчас? "Во время особенно интенсивных схваток зажгите благовоние из сандалового дерева". Чего, простите? Сандалии знаю. А дерево сандалевое нет. Прошу прощения.

Детские издания имеются. Я хоть давно не ребёнок, но краешком глаза заглянул в ассортимент. И чуть зрения с перепугу не лишился! В одном журнале монстры! Один другого страшнее. В другом роботы, которые в машины превращаются. Для совсем малышей пони предлагают, но не нормальных милых пони, которые на жеребяток похожи, а каких-то тоже забугорных: с крылышками, розовых, голубых, в шляпах... Не, не, не! Мне такой радости и задаром не надо, не то, что за свои кровные!

Спросил у девушки-продавца, есть ли у них "Мурзилка" или "Весёлые картинки"? Так она от удивления аж жвачку жевать прекратила, наушники из ушей вытащила и показывает мне какие-то раскраски с котиками. Только рукой махнул: ну зачем мне её котики?

В общем, не нашёл я для себя журнал. То, что сейчас под видом журналов продают, только в макулатуру и годится. Зачем бумагу переводят?

Посмотрел адреса и названия издательств. Завтра после работы пойду жалобу писать!

Аааааааавтомобиль!

Можно вывезти маньяка из леса, но нельзя вывезти лес из маньяка... Так что ли?

С первых минут, как мы с Анатолием приехали за Николкой, в моей голове непрестанно звучал голос Якубовича, который радостно провозглашал: "Аааааааавтомобиль!" Сектор приз на барабане, блин!

Да, мой расчёт оказался верным: Николка еле вспомнил, что пообещал мне в порыве страсти, но вспомнив, грустно заключил: "Хорошо. Раз обещал..." Я выдохнула с облегчением, наивно полагая, что на этом хотя бы часть моих мучений закончится... Но кто бы предполагал, что парень катастрофически боится садиться в машину.

С Толяном Николка уже был знаком. Как это стало возможным, отдельная песня. Но это, слава Богу, мы пережили. И по моему мнению, Толян был идеальным подельником. Надо было всего-то подъехать к парку после захода солнца, дождаться нас, отвезти по указанному адресу, который я, естественно, дала только другу... Дальше я рассчитывала справиться своими силами.

Вот только увидев злополучный автомобиль (воображаемый Якубович задорно подмигнул мне), мой любовник побледнел и наотрез отказался ехать. Я нервничала: одно дело парень в чёрном, с капюшоном, закрывающим пол лица, в темном парке. Там его и не заметит никто. Но в городе такой прикид, наоборот, вызвал бы подозрения. К тому же над нами, как тень отца Гамлета, маячил образ вездесущего дядюшки. Да и странную компанию, пререкающуюся ночью в подозрительном месте, могли заметить посторонние.

На помощь пришёл Толян, отыскав в бардачке бутылку Хеннесси.

— Раз вы, ребята, никуда не торопитесь, я бы выпил. День, знаете, тяжкий был.

Он демонстративно отхлебнул и протянул бутылку мне. Я сделала глоток, потом ещё... Вообще, алкоголь действует на меня неоднозначно. Иногда мне становится весело, и тянет на приключения. Но чаще хочется сесть и реветь. Вот и в этот раз, уже передавая напиток Николке, я чувствовала предательское пощипывание в носу. Раскисать сейчас - последнее дело. Но ведь и мне бывает страшно и одиноко! Наивный Николка думает, что страшно - это когда ты остался один, и тебя никто не любит... А я знала ситуацию с иного ракурса: я почти не могла остаться наедине с собой, опекаемая папашей и тремя старшими братьями, а от их любви (любви ли?) порой не хватало воздуха!

— Мама говорила, что пить плохо... — парень с сомнением заглянул в бутылку.

И тут меня прорвало! Я села на вырванный из бордюра камень и разрыдалась.

— Ну и оставайся здесь со своими принципами! Я надеялась, что ты настоящий, а ты такой же, как все! Знаешь, что? Всем людям страшно! Вот всем! Но жить-то дальше надо! И только ты решил, что спрячешься от всего в своём лесу. Толян, поехали!

Я встала, размазала рукавом тушь со слезами и поковыляла к машине. Николка поймал меня за руку в последний момент.

— Погоди! Я не хочу тебя терять.

— Не хочешь, не теряй!

Я села в машину и захлопнула дверь. Николка кинул полный тоски взгляд на Толяна, потом сделал пару судорожных глотков, открыл дверь авто и плюхнулся рядом со мной.

Анатолий Сергеевич просиял улыбкой победителя и так же решительно, как мой друг, запрыгнул в машину.

— Ну, вы, блин, даёте, молодёжь! Целый спектакль на ровном месте. Поехали?

— А как же ты поведёшь после алкашки?

— Эх, наивная душа! А кто тебе сказал, что я пил, детка?

Толян подмигнул, вдавил педаль газа в пол, и мы наконец-то поехали.

Хребет

Мы с пацанами сидели в спальне летнего оздоровительного лагеря "Радость" и трепались о всяком. После отбоя выходить из корпуса или ходить по коридору было нельзя, но поболтать вот так, тихонько, можно. Мы ж не малыши какие-то!

Настала моя очередь рассказывать. Но мне было немного неловко за свою жизнь - такую скучную и простую. Зимой - школа и дворовые ребята, летом - бабушка в деревне, речка. Как у всех! Чего тут рассказать?

Но кое-что всё же было...

И я начал.

— А знаете, пацаны, что я прошлым летом юнгой на фрегате служил? Да, да! И не надо такие глаза делать! Можете у моего бати спросить, если не верите.

Я на корабле первый человек был. Ну, после капитана, естественно!

И вот однажды зашли мы в большую бухту. А кораблей там, кроме нашего, пруд пруди! И маленькие лодки, и яхты, и катера... Все, естественно, двигаются медленно, чтобы аккуратно к берегу подойти и на стоянку встать.

Капитан велел мне подняться на мачту, чтобы оттуда сообщать, как наш корабль движется, и столкновения избегать.

Я залез на самую высокую мачту! Никто туда не мог залезть, кроме меня. Потому что я на корабле самый маленький был и самый смелый. И нечего тут смеяться, между прочим!

Так вот, сижу я на верхотуре, смотрю во все глаза, матросам подсказываю... Как вдруг замечаю в воде странное животное, размером с собаку. Но тело округлое, явно не собака и не рыба. Я пригляделся, и вижу, что это лягушка! Да, да, самая настоящая лягушка! А неподалёку ещё одна, ещё больше первой! И ещё, и ещё! И самая большая вдруг - хам! - проглотила маленькую лодчонку!

Я хотел было крикнуть от страха, но не успел и рта раскрыть, как на палубу прямо из воды выпрыгнула громадная рыбина! До того большущая, что занимала всю палубу! И хребет! Хребет такой огромный и страшный! Каждый позвонок больше моей головы. И из каждого острый-преострый шип растёт!

Вот так-то!

Но бояться мне некогда было - надо было ведь экипаж спасать! Я спустился с мачты, выхватил гарпун и каааааак запустил в рыбину! И убил на месте.

— Ну а потом-то что?

— Потом я проснулся.

Этот неизведанный мир!

Пожалуй, впервые в своей жизни я действовала спонтанно, по наитию. У меня не было никаких планов, разве что намётки, что можно сделать. И знаете что? Мне это чертовски нравилось!

Когда мы доехали до любовного гнёздышка, как Толян в шутку назвал снятую мной квартирку, мы с Николкой уже были пьяные и, к счастью, весёлые. Парень пребывал в блаженной прострации и явно ловил незнакомые ощущения. Я не удержалась от вопроса:

— Ты раньше не пил?

— Ни разу!

— Как похвально! — не удержалась от сарказма я. Почему-то этот факт на нетрезвую голову казался дико смешным. Ну правда же! Вот так маньяк из леса! Да Николка не только девственником был до встречи со мной, но и примерным мальчиком, что ли?

Я откинулась на спинку кресла и залилась смехом. Вот что теперь делать дальше? Справлюсь ли я? Убежденная чайлдфри, я, кажется, нашла себе воспитанника, которого надо учить жизни с нуля.

И если бы я только знала тогда, сидя в машине рядом с Николкой и бесстыдно запуская жадные до ласк ладошки под его футболку, насколько я окажусь права!

Я, наивная душа, понимая, что энное количество времени мой необычный возлюбленный вынужден будет провести дома, пока я хожу на работу и разбираюсь с родственниками, теперь не только моими, но и его, оборудовала квартирку всей бытовой техникой, какой пользовалась сама. И каково же было моё удивление (и это мягко сказано!), когда выяснилось, что пользоваться всеми этими благами цивилизации, Николка не умеет. Совершенно.

Моющему пылесосу он предпочитал веник. Да, да, самый настоящий веник, который, словно насмешка надо мной, валялся в углу кухни, забытый прежними жильцами. На микроволновку парень смотрел так, как я бы осматривала межгалактический космический корабль. Мысль предложить освоить тостер и кофеварку отпала сама собой. "Это уже излишки" — успокоила я себя и даже не стала распечатывать ненужные агрегаты. Телевизор Николая тоже интересовал мало.

К моему великому облегчению, даже без моих маленьких "помощников", парень на ура справлялся с домашним бытом: мыл полы тряпкой, стирал в тазике, как древняя бабка, готовил и разогревал на плите. (Ну, хоть этот прибор ему знаком! Уже хорошо). Когда же я его спросила, как он проводит без меня время, потупившись, ответил, что залез в хозяйскую библиотеку. Пока он спал, устав от очередного любовного марафона, я заглянула в большой шкаф, где хозяйка - в прошлом учитель русского и литературы - хранила книги. Судя по тому, что на некоторых отсутствовала пыль, Николка не врал. Что ж, такой вариант тоже неплох. Как ни крути, книги явно полезнее зомбоящика.

Самым же неприятным моментом было то, что Николка без меня не открывал никому дверь и не подходил к телефону. Из дома, как я понимаю, он тоже не выходил. По крайней мере, ключи, выданные мной в первое наше совместное утро, лежали на той же полочке и в том же месте, куда я их положила. С одной стороны, это весьма безопасно. А с другой... Парень должен научиться коммуницировать с обществом, иначе нас обоих могут ждать серьёзные проблемы в будущем.

Носорог и бабочка

Я встретил её в баре со странным названием "Носорог и бабочка".

Это было удивительное место, где уютно всем и каждому: неформалу, который только вчера числился подростком и школяром, усталому офисному планктону, заядлому рокеру... Мальчикам и девочкам, мужчинам и женщинам постарше да даже тем, о ком вежливо говорим "в летах".

Полуподвальное помещение, со светом, акцентированном на столиках и барной стойке, с приятно затемнённым танцполом, тоже небольшим и уютным, как сам бар. Стены украшали тематические картинки: рисованные фигуры носорога и множество бабочек вокруг.

Напитки подавали всякие: от горячего шоколада с пенкой из взбитых сливок и вишенкой сверху до абсента. На любой вкус и кошелёк. Можно было и перекусить, причём весьма недурно!

И нет ничего удивительного, что народ собирался там тоже особенный.

Как, например, моя девочка, которую я в шутку называл "моя бабочка". Нежная кокетка, одетая на манер японских школьниц в коротенькую юбчонку и рубашку - можно бы было сказать скромную, если бы она не была подвязана под самой грудью как топик. Дополняли образ изящные ботильоны и два банта на роскошных рыжих кудрях, нарочито небрежно забранных в толстые косы.

Когда она впервые посмотрела на меня своими огромными, синими, как майское небо, глазами, я понял, что безнадёжно пропал!

Наши отношения развивались стремительно! На первом же свидании нахалка затащила меня к себе в комнатушку, которую снимала неподалёку, и довела до полного изнеможения своими горячими ласками и ненасытным желанием! Я был ещё весьма молод и в хорошей форме, но таких марафонов никогда до неё не проделывал. Ей-богу!

С той самой ночи мы были неразлучны! По крайней мере, всё свободное время, ведь она училась на медицинском, а я работал, чтобы не протянуть ноги с голоду.

Мы облазали все крыши в городе, какие только были открыты! Знали каждый укромный уголок каждого парка и даже ближайшего к городку леса. Подобрали код к большей части дверей, ведущих в подъезды... Словно шальные подростки, не знающие границ!

Это было какое-то невероятное, невозможное счастье!

Ровно до тех пор, пока девчонка-бабочка не пропала с радаров. Ничего не говоря, не предупреждая, без каких-либо намёков. Просто исчезла и всё! И только тут я, ополоумевший дурак, понял, что не знал о ней ничего, кроме имени. Ульяна. Уля. Ни фамилии и отчества, ни адреса родителей, ни друзей... Ни-че-го!

Что мне оставалось делать?

Я возвращаюсь раз за разом в наш бар. Сажусь у барной стойки и жду. Постепенно шуточки друзей ("Ну что, носорог, где твоя бабочка?") перестали так терзать душу, но надежда - тоненькая ниточка - ещё теплится в душе.

Лагерь

Первая ночь в съемной квартире прошла не так страстно, как я предполагала. Николка еле доплёлся до диванчика в гостиной, где и уснул, по привычке не раздеваясь и укутавшись с головой в свою дурацкую куртку.

Я проводила Толяна, быстренько приняла душ и отправилась в спальню. Работу никто не отменяет, теперь это особенно актуально. Поэтому я взяла всего один день за свой счёт, чтобы разложить вещи и подумать в спокойствии о дальнейших шагах.

Зато утром я обнаружила немного встревоженного, но радостного Николку на кухне.

- Светик! Я чай нашёл. Будешь?

Чай с бергамотом пришёлся в самый раз, потому что любимую Николкину смородину мы в спешке забыли, как и многие другие вещи. Прихлёбывая ароматный напиток, я с удовольствием смаковала новое ощущение спокойствия. Без рентгеновского взгляда отца, выжигающего душу, без колких замечаний братьев... И это его "Светик"!..

Мою идиллию прервал писк мобильника.

— Да, Марусь. Что стряслось?

— Ой, подруга! Это лучше ты мне расскажи! — как всегда без предисловий начала с главного Машка.

— В смысле?

Хотя где-то на границе сознания смысл был уже понятен, но хотелось удостовериться.

— Да звонит мне вот только что твой дрожащий родитель и говорит, мол, давненько он не устраивал себе культурный отдых. Надо, типа, в городской парк наведаться на шашлычок.

— Ну а я здесь при чём? — стараясь не выдать голосом накатившее волнение, выдавила я.

— Ну, знаешь! Учитывая его загородный дом и финансовые возможности! Задрипанный шашлык в парке - это странно!

— Странно... — эхом отозвалась я, прекрасно понимая, какая именно культурная программа интересовала моего отца. Проведал-таки! Как? Толян сдать не мог, он скала! Тогда кто?

— Марусь. Давай уже выкладывай всё, что знаешь!

— Вот всегда ты такая скрытная, Светка! Нет, чтобы поделиться с подругой! Это ведь как-то связано с тем мужиком, про которого отцу лучше не знать?

— Ну, положим...

— Да он чего-то нёс про то, что в парках теперь опасно стало, типа, не то что в его молодости. Говорит, маньяков развелось - тьма. И вроде бы одного видели как раз в нашем лесочке. Вроде как даже сараюшку нашли, в которой он жил какое-то время.

— Да твою ж мать! — эмоции взяли верх, и я выругалась. — Про меня спрашивал?

— А как же! Спрашивал, где ты и с кем. Я ответила, что точно не знаю, но видела тебя с Толяном. Типа, вы куда-то собирались вместе, счастливые и похотливые.

Подруга хихикнула.

Как мне всё же повезло, что она у меня такая сообразительная!

— Но ты знаешь, Светлана! Я всё-таки на тебя обижена. Ничего не рассказала, словно боишься. Между прочим, ещё ни один твой секрет я твоему папане не выдала, с самой школы!

— Да, Марусь. Спасибо тебе, моя дорогая! Я это помню и очень ценю! Тут просто случай необычный. Потерпи, всё расскажу потом.

— Когда, Свет?

— Скоро!

Когда я повесила трубку, мне захотелось собрать чёртов чемодан и эмигрировать куда-нибудь в Тимбукту, выкинув по дороге все гаджеты.

Николка сидел посреди кухни на табуретке (где только откопал?) и, не мигая, смотрел на меня.

— Светик, что-то случилось?

Я посмотрела в синие глаза Николки, и на меня накатила волна нежности и отчаяния. Ну чего меня не оставят в покое? Забота? Да чёрта с два! Просто отец уже давно считает женщин своей собственностью. И дочь не исключение. И если он и захочет "защитить меня от маньяка", то исключительно потому, что незадачливый парень посягнул на его вещь. Не более.

Я вскочила, сжала ладонь Николки и потянула его в спальню. Он повторил свой вопрос:

— Свет, всё в порядке?

— Да, Николка! — я выдавила самую правдоподобную улыбку, на какую была способна. — Просто мы так и не добрались до спальни вчера. Не знаю, в курсе ли ты, но на кровати намного удобнее!

По дороге в спальню я закрыла дверь квартиры на оба замка, не забыв цепочку. Ключ забрала с собой. Заодно сгребла с полочки моток бельевой верёвки. Сегодня мы с Николкой поменяется ролями! И пусть весь мир подождёт.

Ржавчина

С раннего детства меня не покидало ощущение, что с моей семьёй происходит нечто неправильное. Став чуть взрослее, я представляла её себе, как некий гигантский механизм, поражённый ржавчиной. И вот сверху эта махина вся такая огромная, красивая и блестящая, а внутри неё шестерёнки уже еле крутятся.

Мой отец - бессменный директор и владелец крупной строительной компании. У него уже было положение в обществе, бизнес с миллионным доходом, жена и трое сыновей. У каждого из наследников, горячо любимых и лелеемых всей роднёй, с младенчества была своя квартира и долларовый счёт в банке, разумеется, заграничном. Мальчишкам пророчили большое будущее.

Естественно, ничего менять в своей устроенной жизни мой предок не собирался. Но вмешалась судьба, как сказали бы поэты. В главный офис фирмы нанялась на работу бойкая молодая девица, не обременённая лишними знаниями и уж совсем ненужными моральными принципами, зато обладающая выдающимися прелестями. (Понятное дело, это не папаня мне рассказал, но за мои 25 лет было много доброжелателей, которые пытались открыть мне глаза на его благодеяния).

Девица, видать, была до того свежа и полна сил, так сказать, что почтенный отец семейства не смог совладать с вновь пробудившейся природой альфа-самца и победителя всего и всех. Разумеется, случился адюльтер. И в принципе, эта история осталась бы никем не замеченной - сколько там у папаши было баб? - если бы не случайная (а случайная ли?) беременность красотки.

Девица потребовала у отца, чтобы тот развёлся с женой и женился на ней. Сейчас и немедленно. На что получила отказ и пинок под зад из фирмы. А через восемь месяцев ровно дрожащий родитель, как в средневековье, получил посылку - корзину с ребёнком и официальный отказ от ребёнка пользу отца.

Так на свет появилась я.

Не знаю уж, почему папаня не поручил своему шофёру сразу же отвезти меня в ближайший приют. Это было бы весьма логично в его положении. Вместо этого он принёс меня своей законной жене и предложил удочерить со словами: "Ну тебе же хотелось ещё девку. Вот она!" Жена такой взгляд на вещи не разделила и ушла... Оставив сыновей папе.

Вообще, я никогда не стремилась понять, какие у них были взаимоотношения. Судя по тому, что до меня то и дело доходило, не особо-то они друг друга любили. Властный, грубый, самодур и бабник с деньгами и, в общем, самая обычная женщина из среднего класса, не блещущая красотой или чем-либо ещё. Почему она решила оставить детей и действительно ли это было её решение, я не знаю.

Как бы то ни было, детство моё прошло сначала с нянькой, тоже не особо душевной женщиной, а потом с братьями и отцом, который решал за меня абсолютно всё! Во что одеваться (с малолетства подчёркнуто-деловой стиль, минимум красок, никаких картинок и принтов), с кем дружить (в идеале общаться только с братьями), чем заниматься в свободное от школы время (шахматы и карате вместо дурацких танцев и бисероплетения)... Можно перечислять ещё долго, но вряд ли надо. Уже и так понятна генеральная линия, как выражался папа.

Братья никогда меня особо не обижали, но и тёплых чувств не испытывали, а на всякие детские обнимашки неизменно отмахивались: "Отвали, это для девчонок!" (Ну конечно для девчонок! Я же девочка!)

И вот это фирменное отношение отца к женщинам, передавшееся по наследству братьям: женщина принадлежит (да, именно так они и выражались!) семье до тех пор, пока не выйдет замуж. (А как тут мужа найти при таком отношении?)

Я с малолетства какой-то чуйкой поняла, что до поры не надо им всем противоречить. Кормят, поят, крыша над головой есть. Один несомненный плюс у папани был точно - это его пунктик об образовании. Слава святым помидоркам, он не считал, подобно радикальным мусульманам, что женщина может прожить без образования. Поэтому я училась в хорошей школе, а потом институте, и драли меня за оценки не меньше, чем братьев - деловым ремнём. Наверное, это единственная вещь, за которую можно сказать спасибо родителю. Он сам, не желая того, подготовил мне путь к свободе. Подрабатывать секретарём в нашей фирме я начала ещё на втором курсе, а получив диплом, устроилась по специальности. Завела отдельный счёт в банке и карту. Вообще старалась максимально не зависеть от мужчин, особенно, от родственников.

Что до личной жизни... Тут вообще фигня полная. Первым моим мужчиной стал какой-то приятель старшего брата. Как сейчас помню, вечеринка в отсутствие главы семейства, пыльная кладовка... Я не столько хотела этого парня, сколько насолить брату, от которого намеренно не скрывала подробности. Друга после этого как ветром сдуло.

Потом была череда разных типов. Карьеристы, так или иначе связанные с отцом, братьями, фирмой. Кто-то нравился, кто-то, подобно первому, нужен был, чтобы позлить отца...

Когда стала работать, разумеется не у отца, встретила Толяна. Он хоть и был внешне похож на отцовских быков, но оказался весьма душевным, понимающим мужиком. Но, как вы понимаете, у нас ничего не сложилось. Толян как-то пригласил меня в роскошный ресторан, где признался, что мы с ним по одну сторону... То есть любим мальчиков. Это было одновременно и обидно, и прикольно. Теперь у меня была ещё одна подружка, кроме Маруськи. Анатолий Сергеевич. Во время того самого ужина мы и договорились прикрывать друг друга в случае необходимости, что и делали уже несколько лет.

И вот теперь, кажется, раскрылись наши маленькие секретики. И если про Толяна я ещё сомневалась, то моя связь с Николкой, скорее всего, отцу была известна.

Прятаться не было смысла. Он сам часто говорил братьям, что лучшая защита - нападение. Значит, надо брать наглостью и нахрапом.

Мне предстояло наведаться в отчий дом.

Чучело

Домой я шла как на войну, понимая, что ничего хорошего меня там не ждёт. Хотя Надежда на благоприятный исход всё же теплилась. Разбилась она сразу и вдребезги, стоило мне увидеть отца.

— Ну и зачем тебе это чучело?

Отец сидел на кухне с неизменной чашкой кофе. Наверное, любовь к этому напитку - единственное, что было у нас общего. Я сделала вид, что ничего не слышала.

— Привет, па.

Вместо ответа папаша протянул мне меховые наручники - Машкин подарочек. Всего-то секунда промедления, но старикан понял всё, чего не следовало.

— Я спрашиваю, зачем ты связалась с этим...

Я перебила на полуслове:

— С кем?

— С этим твоим узкоглазым шизиком? С твоей внешностью и образованием могла бы найти приличного мужика! Сколько лет я закрывал глаза на твои интрижки, но это уже просто край!

— Я смотрю, ты уже неплохо осведомлён...

В принципе, я понимала, что обширные папашины связи позволят ему намного быстрее, чем мне, найти всю интересующую меня информацию и даже больше. Надо было хотя бы извлечь из этого выгоду.

— Да уж, видно, получше тебя, моя драгоценная дочь! Ты хоть знаешь, что этот проходимец - полукровка, от которого отказался его собственный отец.

— Ага, и это мне сильно что-то напоминает.

Я встала так близко, как только можно и пристально посмотрела в глаза отцу. Хотя именно в этот момент я ощущала его максимально чужим, больше, чем все эти годы.

— Не сравнивай!

— Почему это?

— Потому что у твоего Кима - или кто он там? Пак? Цой? - мамаша не вылезала из психушек! С такой мог связаться только последний отброс! И совершенно понятно, почему он дал дёру, стоило его шлюхе залететь!

— Это все аргументы?

— Нет, дорогуша, не все. Тебе известно, ходил ли он в школу?

— Ходил.

— Да, только в начальную. Потом мать свихнулась окончательно и забрала его с концами. Сидела с сыном дома безвылазно, даже во двор не выходила. Все вопросы решал её брат. Каких ты детей от него родишь? Ты хоть об этом подумала?

— Папа! Я ещё на своём выпускном сказала тебе, что я чайлдфри. Детей иметь не собираюсь. Мне и так хорошо. Думаю, внуков тебе и без меня настрогают.

— Чудно! Вот и нашла для себя малыша. И любовник, и ребёнок - два в одном. Поздравляю. И ещё большой вопрос, чем он там промышлял в своём парке!

Последний аргумент выбил меня из колеи. Я никому, кроме Толяна, не рассказывала подробности встречи с Николкой. Другие бы просто не поняли. И мой отец последний, кому я хотела бы открыть правду.

— Вот, значит, на что похожи ваши походы?

— А это уж никого не касается! После моего восемнадцатилетия это моё сугубо личное дело.

— Ну-ну.

Папаша хмыкнул и демонстративно плюхнулся обратно на стул. Признаться, я ожидала чего-то большего. Первая волна радости (легко отделалась!) сменилась беспокойством (не с проста это, не в его духе). И только шагая с увесистой сумкой к остановке (решила ехать общественным транспортом), я поняла свою ошибку. Наручники! Эту розовую дрянь я видела буквально пару дней назад: Николка весело вертел их на пальце, пока я в сотый раз объясняла ему какую-то элементарщину, вроде того, как пользоваться тостером. Выходит, дрожащий мой батюшка ничего толком не знал! Я сама невольно всё подтвердила. А повелась на безделушку из магазина для взрослых!

Но, по крайней мере, меня не удерживали и не пытались приковать этим же барахлом к батарее. Значит, ещё повоюем.

Этот огромный мир

После болезни не очень-то охотно мысли приходят в голову. Поэтому лежишь так, закинувшись таблетками, и философствуешь себе.

Наверное, все мы время от времени думаем о том, насколько огромен мир, в котором мы живём. Наша планета, Земля. (Ух, как пафосно вышло!) Особенно в детстве, когда ты сам крохотный, как тот муравьишка. А всё вокруг кажется намного больше тебя. А уж целая планета и подавно!

Но годы идут. Ты понимаешь, что в наше время можно сесть на самолёт, поезд, корабль и отправиться, куда глаза глядят! И с каждым новым путешествием Земля становится словно чуточку меньше и в то же время уютнее... Как будто границы твоего дома расширяются. От квартиры к улице, затем к району, городу, региону. Потом страна, континент... И, наконец, весь мир!

И это так здорово, на самом деле!

Вот мой личный мир охватывает несколько частей света. Моя мама осталась жить в моём родном Петербурге. Тётка, мамина сестра, уехала с мужем в Индию и уже много лет живёт там. Дочку вот родила. (В сорок девять лет, кстати! Это тоже та ещё история! День рождения мелкой первого апреля. Тётка умеет шутить, однако!) А я вот больше десяти лет живу в Сенегале (западная Африка).

И вот мы все, вроде бы, далеко друг от друга... Но можно просто позвонить и поговорить. Словно они вот тут, рядышком.

А ещё с этой мыслью связана у меня другая. Раньше я очень боялась потерь. Если человек ушёл от меня или, не дай Бог, умер. Казалось, что на его месте образовалась пустота, и она давит, делает больно. А теперь мне кажется, что все мы, люди, связаны друг с другом невидимыми тоненькими ниточками. Каждый с каждым. И неважно, что, например, моего папы больше нет со мной, ведь наша связь всё равно есть.

Вот такие мысли.

Может, это организм так от болезни отходит. А может, в ином причина.

А вы что думаете на эту тему?

Скрипка

Знаете, самое лестное, что я о себе слышал в детстве или юности, это фраза: "Оторви и выброси!" Так описывала меня, мой характер и поведение моя мама, которая, на самом-то деле очень сильно меня любила, но так же сильно страда от моих выходок.

А я что? Я рос малолетним хулиганом. Вот всё, что вам приходит в голову, когда вы слышите это слово, всё я делал! Разбить окно мячом? Было! Сбежать с уроков и напиться с корешами? Было! Не приходить домой по несколько дней? И это было! А ещё кражи - сначала мелкие, шоколадки там в супермаркете, чирик у одноклассника... Потом всё больше, всё масштабнее...

И так, пока меня в итоге не закрыли на пять лет общего режима за все мои геройства. К тому времени я уже числился во взрослой банде таких же отморозков как и я, и очень этим гордился!

Отмотал срок. Весь, ни дня не скостили. Потому что и на зоне поведение было из ряда вон. Тут не то, что УДО, а как бы ещё не накинули.

Вышел. А как жить - не знаю! Принялся за старое. Пьянки, гулянки. Кореша старые. Так бы, наверное, и жил бы от ходки к ходке, если бы её не встретил.

Вы уж извиняйте. Не романтик я! Красивых слов говорить не умею, так что расскажу, как получится.

Иду как-то с приятелями по подземке и слышу - музыка! Я в классике ни черта не смыслю, но красиво! Остановились рядом с девочкой, которая на скрипке играла. Тоненькая, высокая, коса пшеничного цвета с мой кулак толщиной. И глаза какие-то невероятно голубые и чистые! Я как увидел, разом будто переродился. Захотелось упасть на колени перед девчонкой и плакать. И слушать, слушать, как она играет! И ничего больше не надо!

Приятели начали одёргивать, мол, чего встал, пошли. Ну я и послал их к бесу, а сам остался. Три часа стоял и слушал. А девчонка играла. Я сперва думал, она милостыню просит, но оказалось, что нет, просто играет. А когда стала собираться, я понял, что скрипачка слепая. Она скрипку-то ловко так убрала в чехол, смычок пристроила, а потом палочку достала специальную, для слепых, складную. Разложила и пошла в сторону выхода. Неуверенно так, по стеночке.

И тут меня словно молния ударила! Это ж, если она уйдёт, то я её могу и не встретить больше! И скрипку её больше не услышу никогда! И вот никогда перед бабами не робел, а тут вдруг застеснялся. Что я ей скажу? Но кое-как переборол себя: подошёл, поздоровался, сказал, что музыка очень понравилась. Она улыбнулась и спрашивает, как меня зовут. Паша, говорю. А она: "А я Леся".

А потом попросила до дома её проводить. Там через дорогу надо перейти, а ей самой страшно было. Ну, это она так сказала. И я проводил. А потом пришёл на следующий день - с букетом ромашек и печеньем, которое мама испекла. А потом ещё раз...

В общем, с тех пор мы вместе. Корешей своих бывших послал на фиг. Понял вдруг, вот так в один момент, что опостылела мне такая жизнь! Не хочу больше! Хочу жениться, детишек завести. Хочу честно трудиться и на хлеб себе зарабатывать. Хочу, чтобы и после меня тоже что-то хорошее на этом свете осталось! Понимаете? Вот как Лесина музыка!