Writober - 2024. Смерть в золотом цвете

Глава 0

Рассказы и зарисовки на мрачные и мистические темы. В рамках челленджа Writober 2024.

В качестве тематического блока беру этот список:

Пролог.

Барон Суббота снял роскошный шёлковый цилиндр. Высотой он не мене чем труба кондитерской фабрики, подумала молодая проститутка с косым шрамом на шее. Юная покойница, не смотря на сухую пыль луизианской землицы, была обворожительна. Она поклонилась господину погоста и лукаво бросила страстный взгляд из под пушистых ресниц. Интересно, а в штанах у него труба поменьше?!

Улыбка барона была подобна рассекающему игрек-образные швы скальпелю. Такая же плотоядная и обезоруживающая. Несколько часов до заката, пока Маман спит, у него есть, а эта аппетитная, как шоколадное суфле, мулаточка. Она составит ему компанию и немного развеет его вековую грусть.

Тонкая, утратившая золотистый цвет, кожа девушки была похожа на холодный латте. Барон чуял лёгкий аромат скошенной травы и ванили, тело покойницы ещё не успело остыть и влекло его зарождающимися миазмами трупных ядов.

- Не желаете ли рому, моя сладкая? - промурлыкал Барон, усаживаясь верхом на бежевый гранитный обелиск с золотыми буквами. " Сантьяго и Мария Перро. Да упокоятся их души на небесах."

- Боюсь мне ещё нет шестнадцати. - молоденькая мёртвая шлюшка сидела на пригорке покрытом сочной зелёной травой, изящно скрестив длинные лодыжки. - Закон разрешает мне дарить любовь, но запрещает принимать пьянящие подарки.

- Малышка, в этом царстве закон - это Я! - усмехнулся Барон, вынимая из нагрудного кармана толстую гаванскую сигару. - Угощайся, пока можешь.

Тонкая бровь мулатки взлетела почти к корням выбеленных пергидролем волос, а Барон рассмеялся. Он ребром ладони отвинтил алую крышку на бутылке с янтарной жидкостью. На дне бутылки с безразличием ко всему живому миру плавала жирная белёсая личинка с указательный палец толщиной и длиной не менее доброго дюйма.

- Черви! пока ты была жива ты могла их слопать, теперь их черёд пожирать твою сладкую плоть.

Он протянул ей бутылку, но она отрицательно мотнула головой.

Мулатка разгладила белоснежную кружевную юбку. У священника должно быть стоял колом, когда она проходила к алтарю между рядов скамеек, покачивая этими сочными бёдрами. Барон представил себе, как проходил обряд конфирмации и оскалился не хуже белой акулы.

- Я никогда не пила алкоголь. - белёсые зрачки девушки уставились на пламенеющий диск умирающего Солнца. - Мама говорила, что это грешно.

- Твоя мама была хорошей женщиной. Иисус это оценит! - уверенно кивнул Барон Суббота, он снова приложился к бутылке. Червяк на дне лениво вильнул толстым задом и свился в кольцо.

- Вы с Ним знакомы? - встрепенулась девушка.

Барон качнул головой и сделал неопределённый жест костлявой кистью, который можно было прочесть как " и да, и нет".

- Ах! - едва слышно выдохнула молодая усопшая. - Мне бы хотелось знать наверняка.

Барон почесал скальпированную лысину, белая кость его черепа была отполирована до перламутрового блеска, а потом водрузил на неё свой знаменитый цилиндр, оставив открытыми лишь напомаженные кудри на висках.

- У меня нет ответа на твои вопросы, касательно веры, детка. Зато я богат на самые разные истории. - промурлыкал он с достоинством холёного кота. - Ты даже не представляешь, насколько они забавные!

- Правда?

На единственное в Вечности мгновение в её мёртвых глазах отразился лучик живого интереса. А может это был луч заходящего светила? Барону было всё равно - ром уже развязал его длинный серый шершавый язык, а дым от сигары рисовал перед его высохшими зрачками причудливые картины прошлого.

- Взгляни на первый закат своего посмертия. - задумчиво произнёс Барон. - Ну разве она не прекрасна?

- Кто?

- Смерть - в золотом цвете!

Глава 1

Древние тени.

Мышь проснулась от внезапного удара по рёбрам. Удар прошёлся по касательной, даже во сне её тело никогда не расслаблялось до конца, а потому среагировало на прикосновение шершавой пятки Дуду почти мгновенно.

- Вставай, засоня! - потребовал громким шёпотом, тормоша девочку за плечо, Дуду.

Пока Мышь тёрла глаза, привыкая к рассветным сумеркам, мальчишка присел на корточки и протянул подруге надкушенное зелёное яблоко.

- Вот, подкрепись перед дорогой.

Мышь выхватила яблоко из покрытой серыми разводами грязи ладони и вгрызлась в его кислую, твёрдую мякоть. Она не ела со вчерашнего утра и голодный желудок заурчал принимая не успевший поспеть плод.

Дуду приблизил своё разрисованное полосами охры и сажи лицо почти вплотную к мордашке Мыши, его горячие дыхание обожгло её лицо.

- Сегодня идём в Ржавец. - сообщил Дуду, его глаза блестели от предвкушения, не хуже звёзд на летнем небе.

Мышь встревоженно выглянула из-за плеча друга: в полумраке у дальней стены она разглядела массивную тушу матери. Мать крепко спала, похрапывая и посвистывая из-за смещенной переносицы сломанного отцом носа. В её объятиях сладко посапывал младший брат Мыши, трехлетний Тетёша. В хижине было душно и стоял крепкий запах терпкого пота и перегара.

Мышь грустно покачала головой, прошептала:

- Мать поколотит меня если узнает, что я приближалась к дороге в край мёртвых. А если узнает, что я пошла с тобой в Ржавец, то прибьёт насмерть.

- Трусиха. - на лице Дуду отразилось разочарование.

Он начал подниматься. Мышь ухватила его за запястье, посмотрела из под густой спутанной чёлки:

- Ты же знаешь, что когда луна созреет меня должны выдать замуж. - попыталась оправдаться Мышь. - Если в краю мёртвых меня коснётся проклятие Сестёр-Трясовиц...

- Сёстер-Трясовиц не существует! - отрезал Дуду. - Это всё враки внушаемые нам стариками, что бы мы не приближались к дороге.

- Ага, как же! - Мышь скорчила недоверчивую рожицу. - Вот Карп тоже так говорил, а потом зашел слишком далеко по дороге и его коснулась Корчея, помер на третий день, как вернулся. Его ни голова дохлого петуха под подушкой ни даже отвар из куриного помёта не спас.

Дуду закатил глаза и покачал головою:

- Дура ты, Мышь! Карп отродясь порченный был, грибами ядовитыми баловаться любил, а отвар этот его окончательно доконал.

Мышь обиженно надула щеки, дурой она себя не считала, хотя, как и Дуду, сильно сомневалась в целебной силе отвара из куриного дерьма.

Дуду поднялся, он подошёл к старой шкуре занавешивающей выход из глиняной мазанки, в которой жила семья Мыши.

- Ну? Ты со мной? - едва слышно позвал он подругу.

Мышь поднялась с соломенной подстилки, оправила истрёпанную рубаху и кивнула. Проходя мимо потухшего очага она набрала в ладонь немного пепла и размазала по лицу.

- ?

- Против проклятия теней. - с видом знатока пояснила Мышь.

Дуду фыркнул и сплюнул на пол.

Солнце ещё не встало над горизонтом, когда две маленькие босые фигурки покинули деревню. Они отправились на север, туда, где за макушками высоких дубов скрывались руины дороги ведущей в край мертвых.

- Почему тебя так тянет в Ржавец? - поинтересовалась Мышь перегнувшись через облупленный стальной парапет древней эстакады. Плиты дороги в край мёртвых покрылись сетью больших и малых трещин, кое где в бетоне зияли ощерившиеся кусками арматуры провалы, через которые можно было увидеть как под эстакадой неспешно перекатывает волны мутная река давшая имя городу мёртвых.

Дуду пожал плечами:

- Не знаю. Но, когда я брожу по этим руинам, меня охватывает странное чувство, как будь-то они могут мне помочь понять что-то важное обо мне самом. И знаешь, они иногда говорят со мною.

- Наверное это тени. И тебе совсем-совсем не страшно? - допытывалась Мышь.

- А чего бояться-то? - удивился Дуду.

Мышь прищурилась, закусила нижнюю губу, посмотрела в сторону лежащего за эстакадой города мёртвых. Здания там были высокие, зелёные плетни плюща ползли вверх по их изъеденным ветрами стенам, а солнечные зайчики плясали на осколках стёкол в провалах широких окон. Казалось город пуст, но она знала, что они там, ждут притаившись, чтобы напасть на беспечного сталкера.

- Говорят, там живут тени. - негромко начала она. - Тени древних людей. Говорят, они остались в городе, когда все его жители умерли в одночасье от дыхания Огнеи. Души и тела людей сгорели, а их тени стали вечными заложниками края мёртвых. С тех пор и до конца Вечности им уготовано бродить там неприкаянными и голодными, потому что из-за грехов древних людей их не принимает на Рай, ни Пекло. А если кто по неосторожности или по делу забредёт на их территорию, то они выпьют его душу или наградят проклятием Сёстер-Трясовиц.

- Какая глупость! Голодные и злые тени древних? Тясовицы? Где ты набралась этого, Мышь?

- Если бы ты ходил на Лобное Место, на сборы, как все остальные, то сам бы услышал истории о древних. Староста каждое Новолуние читает нам Проповедь о грехах древних людей.

- Староста дурак и жалкий пьяница, а Шаман считает, что от болезней лечит куриный помёт! - насмешливо возразил Дуду. - Я уже не раз бывал в Ржавце, даже подходил к площади в его центре. Там только ржавчина, пыль, заросли крапивы и дикой малины. А ещё там пасётся много жирных кроликов и они совершенно не бояться никаких теней и проклятий. Они даже меня не бояться и я могу ловить их голыми руками.

- Врёшь! - Мышь ощутимо толкнула Дуду в плечо. - Ты всё врёшь!

Дуду ухватил её за спутанную гриву светлых волос, потянул, Миши стало больно и она замолчала.

- Никогда так не говори со мною! - пригрозил Дуду.

Он отпустил её волосы, когда увидел, что глаза девочки наполняются слезами обиды.

- Хорошо! Хочешь увидеть тени древних, я покажу тебе их и ты сама поймёшь, что разговоры про то, что они ужасные и хотят причинить нам вред - это всё враки! Пойдём! - он ухватил Мышь за руку и потянул дальше по дороге в сторону центра заброшенного города.

Сначала Мыши действительно было очень страшно. Она шла оглядываясь по сторонам, быстро-быстро перебирая босыми ногами по нагретому летним утренним солнцем растрескавшемуся асфальту улиц. Но чем дальше Дуду уводил её в Ржавец, тем страх её делался всё меньше и меньше и, в итоге, съёжился до чувства лёгкой тревоги.

В траве, взорвавшей зелёными полосами тротуары, стрекотали кузнечики, жёлтыми глазками подмигивали ромашки, а над ними порхали голубые мотыльки и белые бабочки-капустницы.

И нигде ни одной обещанной Проповедью тени. Никто не следил злобным взглядом за юными сталкерами из окон домов, никто не выскакивал на перерез из распахнутых настежь ржавых дверей подъездов. Разве что одинокий белый кролик мог внезапно выскочить из-за поворота, потянуть воздух розовым носом, навострив встревоженно розовые мягкие ушки, и, не признав в паре детей врага, продолжить свой путь.

- Куда мы идём? - расхрабрившись поинтересовалась Мышь.

- В один очень старый дом, он почти возле площади. Я нашел его, когда в прошлый раз ходил сюда на охоту.

Мышь фыркнула, теперь она знала откуда Дуду стабильно приносит своих кроликов, но решила, что сохранит его маленький секрет в тайне.

- Сначала я не понял, зачем древние построили этот дом. Там внутри было очень темно, но потом, я нашёл как сделать свет.

- Сделать свет? В смысле ты разжег огонь?

- Нет. Никакого огня. Там есть такие штуки в стене, тянешь за них и они заставляют другие круглые штуки под потолком и на стенах давать свет. Он совсем не жжётся, как огонь, а светит во много раз ярче.

- Оооо! - протянула Мышь, она почти ничего не поняла из того, что сказал её друг.

- А потом я нашёл его - ящик в котором хранятся тени. Они вовсе не злые и им не нужна твоя душа, да и болезнью они меня, как видишь, не наградили. Но они... - Дуду задумался. - Они - красивые.

В нотках его голоса Мышь уловила лёгкий трепет.

- Они совсем не страшные - вот увидишь!

Они припустили бегом по пустынным улицам, смеясь и улюлюкая. Мышь пыталась догнать друга, а тот, словно заяц петлял, не позволяя девичьей ладошки коснуться его голой спины.

Внезапно Дуду остановился и Мышь едва не врезалась в него с разбегу.

- Это здесь! - произнёс запыхавшийся от быстрого бега мальчишка, и пальцем указал на круглой формы строение.

- Это даже на дом не похоже. - с сомнением посмотрела Мышь на почти идеально сохранившийся цилиндр из стекла и бетона.

Верхнюю часть здания, как и крышу покрывали блестящие панели из какого-то синего материала, который тускло переливался под лучами солнца, становясь то интенсивно-голубым, то мрачно-лиловым.

- А я не думаю, что это был дом. Древние здесь не жили. Я не нашёл ни очага, ни постелей, только комнату в которой стоит ящик с тенями. Думаю, они приходили сюда для другого.

- Для чего же тогда?

- Думаю они приходили чтобы посмотреть на тени.

Они немного постояли на улице, молча рассматривая здание. Потом Мышь сделала шаг вперёд и твёрдо сказала:

- Пошли, я тоже хочу взглянуть на них.

Внутри действительно было темно, но, когда Дуду дёрнул за какую-то штуку в стене, помещение наполнилось мягким рассеянным белым светом.

- Ого! - восторженно прошептала Мышь, рассматривая белые сферы лед-ламп. - Похоже на большие светящиеся яйца.

Она опасливо поднесла руку к одному их светящихся шаров, но жара не почувствовала. На ощупь лампа была едва тёплой, даже приятной.

- Пойдём. - Дуду потянул Мышь за руку. - Тени ждут.

Они вошли в круглую залу, ряды широких ступеней, нависая одна над другой, спускались полукругом от периметра залы к её центру. На противоположной входу стене было растянуто что-то белое и матовое, однако, на ткань или кожу этот материал был совсем не похож. Под потолком тускло светилось огромное белое яйцо, освещая центр залы со стоящим на тумбе прямоугольным чёрным ящиком.

- Они там? - опасливо спросила Мышь друга, указывая на ящик.

- Ага.

- А они не могут оттуда вылезти и схватить нас?

- Они вылезут только если ты им разрешишь, но вовсе не для того, что бы схватить тебя. - рассмеялся Дуду. - Смотри!

- Дуду! - Мышь отчаянно завопила, когда увидела, как её друг перепрыгивая через ступени, помчался к ящику.

Она закрыла руками глаза и сжалась в комок, едва его пальцы коснулись гладко отполированной поверхности ящика. И в этот момент свет погас! Всё погрузилось в кромешную тьму, а через мгновение на белой стене, напротив ящика, появился расчерченный линиями и полосами круг, на котором начали вспыхивать и исчезать цифры: пять, четыре, три, два, один...

И на стене появилась первая тень - это была изящная тень миниатюрной блондинки в белом платье. Мышь рискнула раздвинуть пальцы и теперь наблюдала, как тень движется по улице слишком похожей на ту, по которой они бежали сюда. Только там совсем не было зарослей дикоросов, тротуар был вымощен брусочками камня, а окно блестели целыми стёклами. Тень шла пританцовывая, словно под музыку, но Мышь никакой музыки не слышала, зато она услышала голос Дуду.

- Красиво ведь правда? Иди ко мне будем наблюдать за тенями вместе.

Мышь отняла руки от лица, сделала маленький шажок вперёд, потом ещё один и ещё, а потом сбежала по ступеням прямо в объятия Дуду.

- Ну же глупенькая, - Дуду погладил Мышь по голове, почувствовав, как подруга вздрагивает. - Они совсем не страшные, даже смешные. Смотри как танцуют!

И правда на белой стене по улице уже шли пять теней девушек, все в одинаковых платьях, все блондинки и все они, как одна, делали одни и те же танцевальные движения.

И Мышь поверила другу, она смотрела во все глаза, а когда девушки закончили танец на улице появились другие тени, а среди них маленький человечек с чёрными усиками над губою и в странном, похожем на закопченный котелок для воды, головном уборе. Он смешно размахивал тросточкой и пытался сделать сальто или сесть на шпагат, но вместо этого падал, терял шляпу и трость за что получал пинки и подножки от других теней.

Теней ещё было много и дети смеялись и плакали, наблюдая за их смешными проделками, за трогательными сценками любви и увлекательными сценками погони. Мышь очень удивилась увидев, что кроме теней людских в ящике живут тени собак и кошек, коров и лошадей и даже одного странного животного с большими ушами и длинным-предлинным носом, похожим на толстую змею. Этим носом оно поднимало брёвна, пока тень мужчины сидела у него на шее, прямо за огромными морщинистыми ушами, и постукивала палкой по огромной лобастой голове животного.

Когда тени закончили своё представление и снова вернулись обратно в черный ящик, под потолком снова вспыхнуло большое яйцо. Мышь воскликнула:

- Это было потрясающе!

- Я знал, что тебе понравиться. - кивнул Дуду.

- Тогда заставь их снова вылезти и снова танцевать. - потребовала девчонка.

- Ничего не получиться, они так могут только раз в одну луну, а потом, надолго ложатся спать и их оттуда никак не достать.

Мышь задумалась.

- Тогда давай заберём их в деревню, с собой. Пусть и другие в племени увидят, что тени совсем не страшные.

- Ты думаешь, что Шаман или Староста позволит им выбраться из этого ящика? Не глупи! Нам ещё повезёт, если нас не побьют камнями насмерть, а только выпорют и бросят в яму. Ты даже не представляешь, что они могут сделать с нами за то что нарушили запрет и были в краю мёртвых. А если мы приведём тени древних в деревню, о!

Дуду сделал жест оттопыренным большим пальцем, будь-то рассекает себе горло ножом.

Мышь разочарованно вздохнула:

- Ты прав. - она потёрла лоб и грустно продолжила. - Но к следующей луне, я уже буду третьей женой старика Руука. Мне нельзя будет покидать пределы деревни под страхом смерти.

Дуду обнял Мышь и крепко прижал к себе:

- А ты действительно хочешь стать его женой?

- Лучше умереть! - выпалила возмущенно Мышь. - Кто в здравом уме хочет стать женою вонючего старика?! Но мать уже пообещала меня ему при Шамане, так что у меня нет выбора. И я уже их всех ненавижу!

- Выбор есть всегда. - ответил Дуду.

- Что ты хочешь сказать?

- Мы можем остаться здесь. В Ржавце.

- В городе мёртвых?

- Ага! - просиял Дуду. - Только ты и я. Места здесь полно, можем выбрать любой из пустых домов, а можем прямо здесь остаться. В городе есть ключ с чистой водою. Я буду ловить кроликов, а ты их готовить на костре. Будем смотреть на тени каждую луну и даже научимся танцевать, как они.

Мышь улыбнулась, её глаза вспыхнули, но тут же облачко беспокойства потушило её мимолётный всплеск радости. Девочка снова закусила губу, явно раздумывая над его предложением.

- А когда станем взрослыми... - Дуду замялся, он выпустил подругу из объятий и отступил на шаг. - Если ты захочешь... Я могу... могу... могу взять тебя в жены.

- В жены? - Мышь почесала плечо, предложение Дуду выбило её из колеи.

- Но что если, нас начнут искать? Что если, они придут за нами сюда? - она была полна тревоги.

- Они?! Сюда?! Они не придут! - уверенно заявил Дуду.

- Но почему ты так думаешь?

- Мы будем здесь свободны и нас есть кому охранять.

- Кто же будет охранять двух глупых детей?! - горько рассмеялась Мышь. - Кролики и сверчки? Дуду, Ржавец пуст, здесь только мы!

Лицо Дуду озарила лукавая усмешка:

- Ты ошибаешься. Нас будут охранять древние тени!

Глава 2

Сердце Осени.

В прозекторской было прохладно, даже зябко. На дворе грязными лужами, вытекая из ослабших сугробов, подтаивал март. Вениамин Андреевич опустил кисти в медный таз, вода была едва тёплой, серый брусок поташного мыла пенился едва-едва. Его считали чудаковатым. Ну кто же моет руки перед осмотром тела?! Мыть нужно опосля. Возможно сказывалась привычка, сотни часов проведённых в операционной зале. То преклонение перед Гигиеной, которое впитал с молоком alma mater любой уважающий себя медик-практикант.

В прошлом - он был блестящим хирургом, уважаемым человеком, достойным семьянином, медицинским светилом Петербурга, сейчас - он был стар, беден, а его печень отравлена водкой, без утренней рюмки которой руки дрожат, как осиновый лист на ветру.

Жена в могиле, имение продано за долги, а репутация гениального-хирурга навеки утеряна, как и надежда на лучшие дни.

И вот он уже режет тела казнённых преступников и утопших в Неве проституток. Его сюртук залоснился, а шёлковый галстук не свеж, рубашка давно утратила кипенную-белизну и, опять, нуждается в штопке.

Тело утопленницы, словно саван, нежно укутала белая простыня. Вениамин Андреевич взял в правую руку скальпель, сегодня рука почти не доставляла хлопот. На часах стрелки перевалили за начало девятого утреннего часа - пора браться за привычное дело: резать, извлекать, взвешивать, отмечать в бумагах, зашивать.

Хлопнуть ли рюмочку для куражу?! Прозектор с тоскою взглянул на бутыль с медицинским спиртом, томящуюся за мутноватым стеклом, окрашенного белой масляной краской шкафа для препаратов. Спирта уже было менее половины. Нет. Друзья-коллеги исправно донесут на него попечителю, а тот урежет и без того скромное жалование. Решив, что сможет справиться без помощи akva vita до обеденного часа, Вениамин Андреевич пробормотал "господи помоги" и сдёрнул простынь, обнажив хрупкое и хладное тело покойницы.

Скальпель выскочил из пальцев, язык стал сухим и шершавым, а из желудка поднялась волна горечи.

На прозекторском столе, разметав по сизой стали золотые кудри, лежала она - причина всех его несчастий, заноза, которую он так и не смог извлечь из сердца.

Её звали Отем Ренар - Осень по-русски, она утверждала, что родилась на юге Франции, однако её произношение выдавало в ней уроженку малоросских земель. Но кто их осудит, за эту невинную ложь, этих пленительных звёзд полусвета?!

Она совсем не изменилась с их последней встречи в номерах на Мойке. Даже смерть была не властна над её пленительной красотой. Пожалуй, смерть была ей к лицу. Смерть стёрла надменный изгиб пухлых губ, разгладила крошечную вертикальную морщинку упрямства у левой бровки, сделала кожу белой и гладкой, как фарфор (и парижской пудры не надо). В своём посмертии Осень была невинна, как дитя и умиротворена, как ангел божий.

Вениамин Андреевич на негнущихся ногах подошёл к шкафу, где стояла бутыль со спиртом, потянул за ручку - закрыто. Заперли на ключ, гады. Не раздумывая, что творит, прозектор обмотал руку влажным, после мытья рук, полотенцем и выбил стекло створки. Осколок стекла слегка оцарапал ему тыльную часть ладони, на полотенце расцвели алыми маргаритками свежие пятна крови, но Вениамин Андреевич этого даже не заметил.

- Вот так встреча, голубушка, Вы не находите?! - обратился он к лежащей за его спиною покойнице. - А мне говорили, Вы теперь по Парижам, да по Лондонам гуляете. А оно видишь как?! Околотничий с мужиками выловили Вас, как ундину, в Неве-матушке.

Утопленница ничего ему не ответила, молча снесла упрёк.

- Тут рюмкою-то не отделаешься. - пробормотал Вениамин Андреевич и налил спирта в стакан, разбавил водою, крякнул и "принял на грудь".

- Хорошо пошёл, зараза. - выдохнул прозектор, глаза его увлажнились заблестели от непрошенной слезы.

- Ах, зазнобушка, Вы ведь мою жизнь уничтожили. Всё потерял из-за любви к Вам, скатился, оскотинился! Эх! Уважение, дом, состояние, любимые жена и работа - всё прахом пошло, стоило лишь Вам меня пальчиком поманить.

Вениамин Андреевич прикончил початый стакан.

- А ведь всё из-за Вас, голубушка, из-за Вашего каприза поиграть в любовь! Хотя известно ли Вам, что она такое?! Любовь - эта проклятущая?! Для любви нужно иметь сердце! Щедрое сердце, которое было у меня, пока Вы его не разбили.

Он помолчал, потом подошёл к столу, поднял с кафельного пола обронённый скальпель, потом долго, минут пять-десять всматривался в умиротворённые черты покойницы.

- А у Вас есть оно?! Сердце-то? - едва слышно прошептал Вениамин Андреевич. - Должно быть черно оно, как ночь, одна лишь ночка, которой Вы соизволили меня одарить.

Он сделал несколько взмахов сталью, рука, как и раньше, была крепка, движения уверенными.

Её сердце оказалось алым, маленьким алым птенчиком, которому ещё бы трепыхаться и трепыхаться...

Вениамин Андреевич, опустился на пол, холод плитки моментально вгрызся в сухие мослы его зада.

- Значит вот ты какое?! Сердце Осени! - нежно погладил он пальцами, лежащий на ладони, окровавленный комочек мускульной плоти.

Но её сердце не дрогнуло, даже теперь...

Глава 3

Культ забытых. Мы - Забытые! Мы те, которые были рядом с Человеками с первых дней их жизни. Мы видели их первые попытки встать с колен и подчинить себе этот мир. Мы были теми, кому Человеки поверяли все свои тайны и секреты. С нами засыпали и просыпались. Мы оберегали Человеков от ночных кошмаров, дарили радость, шептали на ухо сказки. Человеки нас изображали, с любовью выписывая буквы наших имён, а потом вешали эти изображения туда, где они хранили свою пищу. Иногда Человекам очень хотелось одного из нас и тогда они несли своё золото туда, откуда мы расселяемся по этому миру.

Мы очень разные и у каждого из нас есть особая сила. Одна из нас обучала красоте и материнству, у неё были длинные золотые волосы и голубое платье. Многие Человеки хотели себе такую и многие хотели быть на неё похожими. Другой был лохмат, а его маленькие круглые глазки были похожи на агатовые пуговицы. Он был страшен и, в тоже время, мил. Он умел отгонять дурные сны и обнимать его было приятно. Третий был весь покрыт разноцветными полосами, он жужжал не хуже шмеля и, постоянно, танцевал на своей одной ноге. Он дарил радость. Но пришло время и о нас забыли. Теперь мы ждём пока появятся новые Человеки и те, кто был нашими адептами прежде, научат их поклоняться нам так же искренне, как в своё время поклонялись они сами. Мы ждём. Мы лежим в картонной коробке, на пыльном чердаке. Мы всё ещё можем подарить свой волшебный дар Человекам. Мы - это Кукла, Мишка и Юла. Мы- забытые. Но только на время...

Глава 4

Золотая гробница.

С самого утра в Маниле было душно и влажно. Просторная белая рубашка моментально прилипла к спине, стоило Наталье Пироговой покинуть кондиционированный холл отеля. Пока Наташа добиралась до Северного городского кладбища, несколько раз из затянутых серой облачной ватой небес накрапывал мелкий дождик.

Таксисты один-за-другим отказывались везти девушку в трущобы, уверяя, что её там непременно ограбят и изнасилуют, а может и чего похуже. Пирогова была непреклонна в своём решении. Заплатив тройной тариф, девушка смогла доехать в Санта-Крус, где её уже ждал местный.

Район трущоб встретил Наташу почти гостеприимно, в основном, благодаря помощи Матео - её проводника в мир, где живые и мёртвые обитают по соседству. У Матео сзади за ремень джинсов был припрятан входной билет для белых туристов - магнум 357, а в кармане двести американских долларов, которые Наташа, щедрая душа, заплатила маленькому желтокожему филиппинцу за сопровождение.

Они шли, не останавливаясь, мимо крошечных лавчонок, мимо источающих запахи имбиря, лемонграсса и чеснока стрит-фудов, мимо игровых кафе и жилых пристроек. Всё эта накипь человеческого быта была построена прямо на могилах почивших.

Бетонные, гранитные, мраморные саркофаги прекрасно заменяли жителям трущоб столы и кровати, а свободные ниши колумбария могли пригодиться для ночёвки не хуже номеров в японских капсульных отелях. Крыши склепов, под которыми проходила жизнь манильцев, одинаково верно служили и живым и мёртвым.

- Говоришь, Лусия была твоей нянькой? - в черных, блестящих, как полированный голыш, глазах Матео удивление смешалось с недоверием.

Наташа, высокая, стройная девушка лет двадцати с густой копной светло-русых волос кивнула утвердительно.

- Да, она работала у нас какое-то время. Мой отец нанял её через международное агентство. Тогда, во времена моего детства, было модно иметь в доме прислугу с Филиппин.

- Ты не похожа на американку. Ты говоришь на нашем очень хорошо. - покачал головой Матео.

Наташа рассмеялась и её лёгкий и звонкий смех, серебряными монетами рассыпался по улице.

- У меня двойное гражданство, я на половину русская. Тагальский я учила в МГУ, на факультете международных отношений.

Матео совершенно точно не знал, что такое МГУ, сложно представлял себе кто такие русские, но он с уважением посмотрел на эту белую. Ему даже стало немного жалко Наташу - она была отважна и беспечна, как и все приезжие, но она заплатила, а значит он отведёт её к mangkukulam.

Дом Лусии Фернандо (если это можно назвать домом), находился в склепе постройки середины прошлого века. Перед погребальной плитой при входе в склеп горело более дюжины толстых белых свечей, в каменной вазе благоухал свежий букет желтых лилий.

Наташа не смогла прочесть имена похороненных здесь, потому как кто-то очень тщательно поработал над выбитой на мраморной плите надписью. Скалывая её зубилом, неизвестный скульптор заставил мрамор треснуть прямо по середине.

Соседние могилы были "заселены" не густо. Кованные решётки их склепов затянула паутина, а на крышках саркофагов лежал толстый слой пыли, высохшие листья и мышиный помёт.

Живущие на Северном городском кладбище люди, избегали соседства с местной mangkukulam, "черной колдуньей", предпочитая её обществу мертвецов.

Матео тоже отказался заходить на территорию колдуньи, он сказал, что будет ждать Наташу в маленьком кафетерии своих друзей, в паре минут ходьбы вверх по улице.

Наташа подошла к чугунной решётке внешних дверей склепа, нажала зелёную круглую кнопку электрического звонка. После третьей трели, деревянная дверь справа отварилась.

К решётке подошла седая иссохшая женщина в старом домашнем халате цвета полинявшей фуксии. Она подслеповато щурилась, вглядываясь в смутно знакомые черты гостьи и дымила, зажатой в неаккуратно накрашенных красным губах, дешёвой папиросой.

- Чего надо? - голос Лусии был тускл, как и её взгляд.

Время не пощадило Лусию. В жидком свете пасмурного утра, некогда бойкая черноволосая азиатка, так любившая спеть и посмеяться, предстала перед своей воспитанницей древней развалиной. К горлу Натальи подкатил ком горечи.

- Лусия, mommy, это я - твоя маленькая Натали! - дрогнувшим голосом позвала женщину Наташа.

Женщина вплотную приблизилась к решётке, вцепилась в прутья похожими на птичьи лапки руками, глаза её превратились в тонкие щёлочки. Лусия с минуту разглядывала незнакомку, потом сплюнула тлеющую сигарету в пыль у своих босых ног, кивнула:

- Заходи. - щелкнул металлический язычок замка и решётка отворилась.

Вот так - ни тёплых объятий, ни слёз радости от долгожданной встречи, Наташа опустила голову и последовала за хозяйкой внутрь её дома-склепа.

Комнатушка при склепе, к которой обитала "магическая гроза" Северного кладбища, была совсем крошечной. Здесь процветали нищета и китч. Окон не было, дневной свет проникал сквозь воздушные щели под самым потолком. Воздух был спёртый, дышалось даже тяжелее чем во влажном мареве снаружи.

У Лусии в жилище пахло ладаном и жасмином, а ещё чем-то мускусно-аптечным. Вместо краски или обоев стены были обклеены тонкой фольгой золотого цвета. Пара тканевых изображений аватаров богов, лоскутное одеяло нелепой расцветки и крошечный китайский камодик в углу.

Почти всю площадь комнатёнки занимали две могилы, два старых саркофага, один из которых служил хозяйке этого места ложем, а другой был накрыт плотной брезентовой тканью.

Вообще-то трущобы Северного кладбища были весьма не плохо обжиты: то тут, то там Наташа видела, похожие на вендинговые автоматы, автоматы для раздачи вай-фая, при некоторых склепах был душ и даже канализация. Магазины, ресторанчики, игорные и кино клубы - могилы идеально вписались во всё, что обустраивал для своего комфорта человек.

Жилище Лусии было лишено подобных благ.

Mangkukulam молча усадила гостью на покрытый топчаном и одеялом саркофаг, а сама занялась приготовлением кофе на маленькой походной газовой плитке. Стол, на котором стояла горелка, был раскладным убожеством из пластика и металла. Большую его часть занимала кипа старых, растрёпанных их за-за повсеместно просачивающейся сырости, газет. Тут же, в жестянке из под консервированных бобов, в масле плавал огрызок конопляного шнура - импровизированная лампа на случай наступления темноты.

- Спустя столько лет. Зачем ты здесь? Твоему отцу это не понравиться. - не поворачивая головы спросила Лусия.

Лусия Фернандо протянула Наташе маленькую фарфоровую чашечку со сколом на истёртом золотом ободке. Кофе, как и прежде, Лусия варила отменный. "Напиток богов", как говорил покойный Пирогов-старший.

- Отца нет с нами уже более восьми лет. Я просто не знала, к кому ещё обратиться за помощью. - словно оправдывая своё прибытие тихо сказала Наташа. - А потом я вспомнила твои сказки...

- Сказки?! - перебила её Лусия. - Я никогда не рассказывала тебе сказок.

Женщина потянулась к смятой пачке сигарет, извлекла одну, но потом, посмотрев на гостью, отложила в сторону.

- Какой месяц? - без прелюдий, спросила mangkukulam.

- Через неделю будет пятый. - Наташины щеки залились румянцем.

- Слишком поздно, что бы избавляться. - покачала головою Лусия. - Ты можешь умереть вместе с плодом.

Глаза Наташи расширились от ужаса, она замахала рукою едва не расплескав кофе:

- Нет-нет, mommy! Ты не так меня поняла! Я не хочу избавляться от ребёнка, я хочу его оставить!

Теперь очередь удивлённо поднимать брови настала для Лусии.

- Врачи диагностировали у меня многоводие. Какие-то проблемы с моим резус-фактором и резус-фактором ребёнка. Я очень боюсь потерять моего малыша, я ведь уже потеряла одного и если в этот раз беременность опять сорвётся Джошуа уйдёт от меня. - Наташа прикрыла лицо рукою, глаза жгло от невыплаканных слёз.

Лусия присела рядом со своей воспитанницей, погладила её по плечу.

- Я понимаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить. - вздохнула женщина. - Но ты должна понять, что это может быть опасно. Не уже ли ваши американские доктора не могут тебе помочь?

- Они предложили мне сделать аборт ещё два месяца назад. - вздохнула Наташа. - Но я просто не переживу потерю ещё одного...

Лусия покачала головой, она долго молчала поглаживая молодую мать по плечу. Потом она встала, подошла к комоду и вытащила из него красную связанную крючком шаль. Шаль была старой, кое где узор её кружев уже пытались восстановить, но неудачно.

- Вот возьми это. - Лусия протянула шаль Наташе. - Это будет тебе пропуском сюда, накинь её и никто из местных бандитов не посмеет даже посмотреть в твою сторону, ни то что приставать.

Наташа взяла шаль и кивнула, она поднялась с топчана.

- Приходи через два дня, когда луна станет ущербной. Приходи одна, после заката. Если сможешь, в эти дни воздержись от мяса и рыбы, пей чистую воду и ешь побольше фруктов.

Наташа потянулась за кошельком, но Лусия остановила её, покачав головой. Она указала на массивное кольцо с рубином на Наташином пальце:

- Только золото. Деньги - тлен.

Наташа поджала губы - Джошуа этого не одобрит! Жалко, что она отдает этой женщине память об отце, но Лусия права: деньги- тлен! Не думая более ни о чём, Наташа сняла кольцо с пальца и протянула Лусии, та ловко спрятала его в карман халата и едва заметно улыбнулась уголком рта.

- Теперь иди. - подтолкнула бывшая нянька Наташу в спину.

Наташа вышла за ворота склепа и молча, тяжело, побрела вверх по улице прижимая красную шаль к спрятанному под просторной хлопковой тканью выпирающему животу.

Два дня спустя, Наташа шла по этой же улице, закутанная в красную шаль и её проводником была тишина. Едва заметив её обитатели кладбища старались побыстрее скрыться в своих халупах, а те кто сидели у себя за оградами, убавляли звук, трещавших без умолку, телевизоров и радио-колонок, и прекращали разговоры, провожая белую гостью трущоб напряженными взглядами. Казалось, даже вездесущие дворняги прекратили свою ежевечернюю брехню и спрятались в будках.

Лусия открыла после первого звонка, она была в длинном черном платье, запястье и шею "колдуньи" украшали золотые цепочки.

- Входи. - Лусия распахнула дверь своего жилища и Наташа не поверила, что в прошлый раз она была тут же. Комната разительным образом переменилась.

Вся бытовая утварь была вынесена из комнаты, вдоль стен горели свечи, рассыпая золотые блики покрытым золотой фольгой стенам. По углам стояли вазы с живыми цветами. В курильницах чадили сизым дымком ароматические палочки, а обе могилы были освобождены от покрывавших их тканей.

- Ух, йо! - не удержалась от возгласа Наталья когда увидела, что их бока и крышки обшиты настоящим листовым золотом.

Лусия Фернандо едва заметно улыбнулась. Она видела эту реакцию на разительную перемену её интерьера уже не раз и не два, но женщину до сих пор не преставало удивлять реакция гостей, на обилие золота в скромном жилище mangkukulam.

Лусия подошла к одному из саркофагов и столкнула его плоскую деревянную крышку на пол, поманила Наталью пальцем, приглашая заглянуть внутрь могилы.

Пирогова почувствовала, как затрепетало её сердце, но подошла. Там, внутри, не было ни тела, ни костей. На дне саркофага лежал обычный ватный матрас в голубенький цветочек и маленькая белая подушка.

Лусия достала из складок своего платья, флакончик с темно-коричневой жидкостью, откупорила, по комнате поплыл до боли знакомый запах мускусно-бальзамический, древесный запах. Именно его следы напомнили Наталья уловила в воздухе, когда навещала Лусию в прошлый раз.

- Выпей и ложись. - приказала Лусия.

- Но мой ребёнок? - Наташа с сомнением посмотрела на жижу во флаконе, та пугала её куда сильнее, чем отверстая могила.

- Это - валериана. С твоим ребёнком будет всё хорошо, а тебе нужно успокоиться. - заверила молодую мать колдунья.

- Ладно. - Наталья залезла внутрь саркофага, сбросила шаль с плеч и, зажмурившись, резко опрокинула содержимое флакона в рот.

Скривилась.

- Фу, какая гадость.

Тем временем Лусия уже крутилась у второй могилы. Крышка второго саркофага выглядела куда тяжелее и на ней было аж четыре навесных замка.

- Ложись, - посоветовала Лусия, отпирая замки. - Постарайся расслабиться. Мы сейчас начнём.

Наталья пожала плечами. Она опустила голову на подушку и глубоко вздохнула, ребёнок в животе вёл себя спокойно.

Наталья прикрыла глаза, она стала слушать окружившие её звуки.

Лусия ходила по комнате, что-то переставляя и передвигая, потом послышался звук льющейся воды и Лусия начала напевать. Песня была очень похожа на колыбельную, которую Наташа слышала в детстве. Вскоре к звукам пения прибавились звуки метронома: тик-так, тик-так, тик-так...

Остро запахло жасмином, а потом что-то тонкое и прохладное заскользило по Наташиному бедру. Чувствуя, как проваливается во тьму, находясь на грани сна и реальности, Наташа попыталась приоткрыть глаза.

Перед глазами стояло зыбкое розовое марево, а сквозь него Наташа увидела странное существо, сидящее на краю её саркофага.

У существа было маленькое круглое личико трёхлетнего ребёнка, карие раскосые глаза и пшеничные волосы, оно было совершенно голеньким и сидело на краю саркофага по-обезьяньи вцепившись в край пальчиками рук и ног. Вместо ногтей у существа были острые, похожие на кошачьи когти, а когда оно открыло рот, то Наташа услышала знакомые звуки: тик-так, тик-так, тик-так. Изо рта вылетели не только звуки метронома, но и узкий черный язык, раздвоенный на конце. Существо спрыгнуло на ноги Наташи, язык жалом нацелился прямо на центр её выпирающего живота.

Наташа попыталась отодвинуться, увернуться от этого жала или закричать, но крепкое зелье сделало её заторможенной и неповоротливой, словно муху застрявшую между оконных рам в зимние холода.

Над Наташей склонилось лицо Лусии, та опустили руки и прижала плечи Наташи к подушке, в это время язык существа, почти безболезненно, проник под рубашку и вошел в её живот через выпирающий пупок.

- Познакомься со своим братом Наташа. - ласково посмотрев на занятое поглощением амниотической жидкости существо, пропела Лусия. - Он долго спал и очень проголодался.

- Чччто... это... такое... - едва смогла вымолвить одурманенная Наталья Пирогова.

- Ни что, а кто! - поправила её Лусия. - Это твой брат, Томас. Томас - асванг. У него как и у тебя есть наследие вашего отца, генетическая аномалия. Вот только ты из-за неё никак не можешь стать матерью, а Томас вынужден питаться околоплодными водами и нерожденными младенцами.

Наташа открывала и закрывала рот, как выброшенная приливом на берег рыба. Ужас и отвращение пробегали по её телу волнами мурашек, когда она смотрела на своего братца-упыря.

- Здешние называют меня mangkukulam, "черной колдуньей", которая может избавить загулявших дурочек от нежеланного плода, но я совсем не обладаю никакими магическими способностями. Я просто женщина, которой не повезло. Когда-то я соблазнилась большими деньгами и уехала на заработки в Америку, в дом русского бизнесмена. Тогда я ещё не знала, что попала в логово настоящего монстра.

Лусия провела рукою по волосам, убирая с лица упавшую на лоб седую прядь.

- Я была хорошей прислугой, я исправно отработала каждый цент: драила унитазы в его большом доме и готовила завтраки его единственной дочери. Я даже рассказывала ей на ночь истории моего народа, пока её отец пытал у себя в подвале конкурентов по бизнесу. Я была очень умной прислугой, я закрыла уши и глаза, когда этот человек топил в бассейне свою жену-алкоголичку. Но, к несчастью, я была красивой женщиной. Однажды хозяин дома это заметил. Он возжелал мою красоту и воспользовался ею. Каждую ночь, больше месяца, он приходил в мою комнату в доме для прислуги и насиловал меня. А, когда я сказала, что ношу его ребёнка, он вызвал миграционную службу и меня, как собаку, в клетке, вернули на родину. Я вернулась без денег, опозоренная, семья от меня отказалась и мне пришлось поселиться здесь на Северном городском кладбище, в трущобах. Пока я могла скрывать свой живот, я обслуживала мужчин, которые платили мне скудные гроши. Когда хочешь есть согласишься на любую, даже самую-самую грязную работёнку, а мы хотели. Мы оба - я и мой нерожденный ребёнок. Потом Томас родился, прямо здесь на одной из этих могил. Он прожил чуть более двух часов, а потом умер и переродился в асванга. - Лусия кивнула, на раздувшегося, как пьявка, "сыночка".

- Помогите. - побелевшими губами прошептала Наташа, асванг потяжелев, придавил её не хуже могильной плиты.

- А я помогаю! - Лусия блеснула глазами. - Я помогаю вот уже более десяти лет. Мой Томас - чудо, за его дар мне платят золотом. Посмотри сколько его уже принесли! Разве это не доказательство того, что моя помощь востребована?!

- Всё это золото вокруг - это совсем не ради корысти. Просто его блеск успокаивает моего Томаса. Беспокойный асванг - голодный асванг, он может натворить разных бед. А знаешь что?! А ведь это у него от отца, тот тоже любил золото больше всего на свете, у него даже унитаз был из золота. Помнишь?!

Лусия расхохоталась.

Наталья попыталась поднять руки, ей нужно вырвать из себя этот чёрный шланг, по которому в тело её мертвого брата перекачивается жизнь её ребенка. Почти получилось, но тут Лусия ударила её по голове чем-то тяжелым. Возможно кулаком.

- Будь хорошей девочкой! - пригрозила она. - Не мешай брату кормиться. Твой ублюдок все равно бы не дожил до родов, а моему Томасу нужна родная кровь. За эти годы он уже поглотил двух своих братьев и троих сестёр. Родная плоть и кровь идёт ему на пользу - он растёт.

Черное жало начало медленно втягиваться обратно. На одежде Натальи расплылось ярко алое пятно крови, когда асванг извлёк свой язык-хоботок из её чрева.

Мяукнув, словно кошка, асванг выпрыгнул из саркофага и, довольно стрекоча, закрутился у ног матери.

- Кровотечение скоро прекратиться. Полежишь тут до утра. До утра, это место в твоём полном распоряжении. - Лусия погладила Наталью по слипшимся от пота волосам. - А нам с Томасом пора, я уже присмотрела нам отличный новый домик на побережье. И, да! Спасибо за отцовский перстень - его по праву должен носить наследник мужского пола.

С этими словами Лусия подхватила асванга на руки, тот уткнулся женщине в плечо и сонно засопел. Со стороны можно было подумать, что обычная женщина держит на руках обычного малыша, который устал после долгого дня игр на улице.

- От дурной крови - доброго плода не бывает. Однажды ты поймёшь, что твой брат сделал тебе одолжение. Хотите с мужем детей - усыновите сиротку, их тут много шныряет по улицам.

Лусия чмокнула асванга в пшеничную макушку. На улице, под шинами прибывшего черного Rolls-Royce, с тонированными стёклами, зашуршал гравий.

- Прощай Наталья, спасибо, что навестила. Не ищи нас, впредь. - бросила женщина с порога.

И, они оба - женщина и асванг, скрылись в ночи.

Глава 5

SMERt в золотом цвете. (модель номер 13, экспериментальная)

( Дисклеймер! Данный отрывок содержит нецензурную речь и сцены насилия, - слабонервным просьба не читать! Всё написанное не призывает к расовой и межнациональной вражде и противоправным и противозаконным действиям, а лишь является фантазией соответствующей стилю жёсткого кибер-панка)

Моя бабушка всегда повторяла: "Беда не приходит одна". Тяжелая металлическая дверь логова киберкрыс с тихим шипением отворилась впуская сырость неоновой ночи и выпуская дымящегося, от покрывшей одежду корки свежей крови, меня. Мне повезло, что эта кровь была не моя, но на этом везение заканчивалось. К горлу подкатила горькая волна желчной рвоты, а вместе с ней меня накрыла предательская слабость. Что бы не упасть, я оперся на ржавые перила лестничной площадки и меня вывернуло в шумный и мутный поток, вырывавшийся в воды Москва-реки из канализационного коллектора. Киберкрысы, как и их сородичи из животного мира, предпочитали обустраивать свои гнезда на старых, полузатопленных ветках метро и в кишках канализации, настолько запутанных и мрачных, что ни полиция, ни случайный обыватель, ни, даже, солнечный свет сюда не проникали. Подонки по натуре и по сути своего бизнеса, они находились на самой нижней ступени социальной иерархии Мегаграда. Я посмотрел на тяжелый скальпель, который всё еще сжимал в кулаке и улыбнулся. Сегодня я существенно уменьшил их поголовье и пронизанный смогом воздух Мегаграда стал немного чище. Над моей головой загудело - тяжелый товарный состав пронесся по монорельсу, вторя ему пророкотал раскат грома. Я размахнулся и бросил орудие возмездия, как можно дальше, в черные речные воды. Небо прорвалось. Дождь - холодный, колкий, жесткими каплями, царапаясь и кусаясь, смывал с меня кровь и отчаянье. Снова над головой прогрохотало, мне невыносимо захотелось завыть и я завыл. Завыл, а потом, булькая и хрипя, расхохотался. Увидь меня сейчас случайный прохожий, он бы в ужасе бросился прочь, приняв за сумасшедшего маньяка. И был бы почти прав. Почти. Сумасшедший?! Я был им еще менее часа назад и все последние пол года. Благодарить за это я мог только киберкрыс. И я отблагодарил их - по своему. Меня зовут Филипп Лазар. И что бы понять как я вляпался в это дерьмо, стоит вернуться на эти полгода назад. Воспоминание первое. Зима. Конец декабря. Сочельник. Толстый отдышливый домовладелец, в засаленном атласном халате, выбрасывает мои вещи, через окно на улицу, пока двое его шестерок выкручивают мне руки. У одного из этих козлов, того что с гнилыми зубами, протез со встроенном электрошокером и он, не стесняется пускать его в дело, каждый раз, когда я пытаюсь вырваться.

Мой гнев и негодование настолько сильны, что чувства притупляться и я, на мгновение, успеваю вырваться из их цепких лап. Один рывок и мой кулак сворачивает мясистый восточный нос жирного ублюдка. Кровь веером алых брызг оседает на облупившейся стене. В следующий момент я получаю сильный электрический разряд в основание черепа. Сука! Этот уебок знал куда нанести удар - прямо в спрятанный под кожей нейропорт. Боль адская! Мозги вскипают, я чувствую как закоротило лицевой нерв, мышцы лица сводит в кривую гримасу, а в окулярах рябят помехи и сообщения об угрозе мозговому импланту. Последнее, что я способен почувствовать и услышать, это окутывающее меня смрадное дыхание шестерки и его глумливый смех. "Отпрыгался солдатик"! А потом я провалился в зыбкую черноту.

Мегаград жестокое место для обездоленного ветерана-инвалида. Герб этого города - коронованное алое сердце пронзенное тремя мечами, как символ трех великих сверхдержав сложивших свои суверенитеты и амбиции ради объединения остатков человечества. После ПанАмского финансового кризиса и последовавшими за ним Евро-азиатским конфликтом с Японской киберчумой, Америка, Россия, Китай сложили свои мечи войны. Теперь, Мегаград, город простирающийся на три континента, это сердце планеты. Город- государство, город-королевство. Но на самом деле, это вовсе не мечи, а три порока, которых нельзя искоренить ни атомными бомбами, ни киберчумой, ни чем-либо еще. Это метастазы поразившие человечество в самую его суть - Алчность, Похоть и Гордыня. Династический брак соединивший последнюю японскую принцессу Айко из императорского дома Ямато и наследника крови Романовых корейского происхождения Виктора Чена - выступил гарантом окончательного перемирия пошатнувшихся сверхдержав прошлого. Но вот только их символ власти - корона, чистая фикция, как по мне. Она стигмата, неоновая кибер язва, такие "чумные розы" ранки-стигмы делали себе в средние века те, кто верил, что это убережет их от черной смерти. Но это их не спасало... Воспоминание второе. Серый, облезлый, как помоечный кот, рассвет изогнулся над крышами высоток. Затылок покалывало, в ушах шумело, а оптическая система восстанавливалась слишком медленно. Сквозь запах мочи и гниющих объедков, до моего сознания донесся еще один. Запах флэш-кофе - химозная сладость ванили и горечь жженого пластика. Синтетическая бурда, обильно сдобренная коктейлем из кофеина, бронхолитина и аспирина. "Три волшебных составляющие нашего Флэш-кофе избавят вас от чувства голода, повысят выносливость организма, выведут лишнюю воду из тканей и сожгут ненавистный подкожный жир!" - орет из всплывающих рекламных окон трансгендерный чудик, сияя позолоченными винирами и тряся розовыми кудряшками.

-" К Рождеству и Новому году - супер акция! Флэш-кофе со вкусом ванили! Теперь две дозы Флэш-кофе по цене одной! Специально к праздникам Флэш-кофе в рождественском лимитированном мега стакане с подогревом! " Мне всегда хотелось утопить этого крикливого уродца в его супер-пупер-мега-рождественском стакане с подогревом. Сначала я хотел оттолкнуть парующий напиток, но увидел протягивающую стакан руку расписанную под хохлому. Это была Элла, дешевая вирт-проститутка, торгующая собой на углу улицы. Я хотел уже было принять подарок, но увидел, что с ног до головы покрыт обледеневшей коркой грязи и мне стало жутко стыдно за свой внешний вид.

Я отдернул руку от стакана и попытался оттереть её от налипшей грязи. Жлобы выкинувшие меня вчера из квартиры за просрочку арендной платы, не поленились и оттащили мою бренную тушку в переулок к мусорным бакам. На мне были только дешевая синт-куртка и старые брюки военного образца, другие вещи, скорее всего, уже давно растащили добрые соседи. Элла перехватила моё запястье и сжала мои замерзшие пальцы вокруг теплого обода нагревательного элемента. Потом, она прикоснулась двумя пальцами к горлу и из динамика на нем донеслось скрежещущее: - Не сопротивляйся солдатик, это то что тебе сейчас нужно. К тому же, сегодня Рождество. Я видела, как Погосян, выселял тебя из квартиры, но я не знала, что этот подонок так обойдётся с тобой. Если бы я не услышала, как кто-то стонет за мусорным баком. - она прервалась, обхватила себя руками и продолжила. - Хорошо, что это случилось под конец моей смены и я нашла тебя прежде, чем ты окончательно замерз. Пусть этот кофе полное дерьмо, но он точно согреет тебя. Её лицо из полированной стали было монолитной маской и чтобы передать улыбку она нарисовала её жестом и добавила "Смайл". - Меня зовут Фил, Филипп Лазар. Спасибо Элла! Для меня этот кофе будет самым лучшим на свете, хоть на вкус он действительно отстойный. - и я повторил её жест и тоже произнес "смайл". Из-за угла выскочил мелкий щуплый мужик в ярком пальто и густо напомаженными волосами. Он решительно направился к Элле. - Вот ты где, детка! Смена кончилась почти час назад, я уже тебя обыскался, пора сдавать кассу. Элла поднялась с колен, инстинктивно пытаясь прикрыть меня от цепкого взгляда щуплого. - Валет... - начала она. - Погодь! - зло оборвал её мужик. - Кого это ты там прячешь? Решила подзаработать мимо кассы, сучка?! Он оттолкнул её и Элла не удержав равновесия на высоких каблуках упала, звонко стукнувшись хромированным плечом о кирпичную кладку глухой стены дома. Почти всё её тело было заменено на сталь и пластик. И судя по вмятинам и ссадинам на расписном хроме, работа у шлюхи была не из легких. Довольно посредственного качества импланты и протезы постоянно ломались и почти вся выручка Эллы уходила в карманы серых лепил. Если бы я мог подняться, то с удовольствием бы навалял этому Валету и доходчиво объяснил, как надо обращаться с дамой, даже если дама, всего лишь дешевая вирт-шлюха. Но я не мог. Всё на что меня хватило это выплеснуть горячий флэш-кофе этому упырю в его холеное лицо. Меня вновь закоротило и накрыло тьмой. Воспоминание третье. Яркий, холодный свет медицинского прожектора бьёт мне в глаза. Изображение размыто и будто расколото на несколько частей. Надо мной склонились двое. Один из них давешний Валет, второй мне не известен. У Валета на левой щеке медленно набухает сукровицей пузырь от ожога, он с холодной ненавистью смотрит на меня и ноет второму. - Док, а как же я, как же мое лицо? Я же на улице работаю, не могу же я девками торговать с таким лицом! Может сначала займетесь мной, а? Глядя на его страдания я едва заметно улыбаюсь краешком губ. Мне приятно знать, что Валету больно. - Ну если бы ты так отчаянно не пинал его по голове, и не повредил связи между окулярами и имплантом я бы занялся тобой. А так терпи. Этому парню едва не сожгли мозг, его спасло то что мозговой имплант был военного образца и защитил его мозг от прямой перегрузки. Если не заменить разбитый окуляр сейчас и не восстановить связь, малейшая перегрузка нейронных связей превратит его мозг в котлету. Тебе ведь нужен "мул"? А Валет? Валет скривился но спорить не стал. - Он бывший солдат, отличный материал для "мула". Думаю за такого выносливого "мула" можно выручить у Барона двойную, а то и тройную цену. - Нужен. - буркнул он и пропал из поля моего зрения. "Вот гавнюки!" - подумал я. - "Они что распотрошить меня хотят?" Тот кого называли Док, склонился над монитором компьютера, на котором были выведены мои параметры. - Отлично. Просто отлично. Добавим ему немного объёма памяти, заменим сухожилия на синтетические, новый нейропорт поставим и заменим пациенту глазки. И всего то за две тысячи кредитов! - громко шептал лепила почти с вожделением. Мне сделалось непосебе от его энтузиазма. - Сколько? - донесся голос Валета. - Я не собираюсь платить за этот мусор больше оговоренной суммы! Док ответил и в его голосе чувствовались нотки брезгливого презрения. - Знаешь, Валет, я передумал. Я сам доставлю его Барону, а тебе заплачу стандартную таксу за "мула", ну и лицо подправлю, конечно. - Э! Мы так не договаривались! Лепила убогий, ты что меня нагреть задумал? - возмущенный Валет подскочил к креслу, на котором я лежал, и в его руке сверкнул нож. - Убери зубочистку, Валет. - холодным тоном сказал док и кивнул вверх и влево.

Я скосил глаза и увидел как маленькое алое пятнышко заплясало у Валета на лбу.

- Я же не полный дурак, - усмехнулся лепила. - Пациенты у меня бывают разные. Некоторые весьма нервные, прямо как ты. Особо буйным я прописываю лоботомию и для неё я, "убогий лепила" прикупил себе совсем не убогую турель. Дырочки выходят маленькие и очень аккуратные, да и пациенты потом больше не шумят. Сечешь? Валет побледнел, хрюкнул и выдавил из себя, пряча нож обратно в рукав плаща. - Э, док, прости. Погорячился я что-то. Рождество, работы много, вот и психанул. А так то я согласен, цена хорошая. - Ну да, ну да. Рождество - время делать подарки! - оскалился лепила. - Ты мне подарок, я тебе, мы Барону. Валет кривясь от боли в обожжённой щеке растянул улыбку, как можно шире. - Ну да, Рождество ведь! Воспоминание четвертое и многие последующие. Зрение отличное, никаких проблем с суставами, обеспечившими мне прежде статус ветерана-инвалида, легкость в теле и пустота в голове. Мыслей нет, чувств нет. всё что важно это подчинятся пастуху и ЦИФРЫ. Цифры, цифры, цифры, цифры, цифры, цифры, цифры. Когда ЦИФРЫ есть - это хорошо, когда их нет - это плохо, очень плохо. Последнее воспоминание перед кровавым пробуждением. Меня везут в закрытом фургоне. Я еду чтобы поймать ЦИФРЫ для пастуха. Теперь я "мул" - существо лишенное всего человеческого, годное лишь на то, что бы в своём разуме перевозить огромное количество данных. Данные зашифрованы и "мул" не может ими воспользоваться, для него весь его багаж - это цифры. Сегодня это особенные ЦИФРЫ. Если сегодня все пройдет хорошо, то их у меня будет много. Я очень этому рад, я люблю ЦИФРЫ. Солнце скоро сядет, но мы уже на месте. Пастух говорит мне, что как только они с крысами остановят большую черную машину, вырубят охранника и водителя, а я должен буду забраться салон и забрать ЦИФРЫ из бортового компьютера. Скоро у меня будут все ЦИФРЫ в городе. Это звучит как счастье, но я не помню, что такое счастье, за то, я помню все ЦИФРЫ, которые поймал для пастуха и крысиного Барона. Жаль, что потом их у меня забирает большая машина, к которой меня подключает Док после охоты. Но пастух меня успокаивает, что я скоро смогу поймать ещё. И это сущая правда! Два часа спустя. Всё пошло не по плану! Пастух убит, последняя оставшаяся в живых киберкрыса отстреливается от раненого охранника. Мне страшно, я не люблю, когда стреляют. Я люблю ЦИФРЫ, но они там внутри машины. Возможно если мне удастся незаметно подкрасться к охраннику и вырубить его, то крыса поможет мне попасть в салон автомобиля и подключиться к бортовому компьютеру? Внезапно дверь салона распахивается, охранник медлит и получает пулю в лоб от крысы. Крыса выходит из укрытия, что бы заглянуть в салон автомобиля, но тут же отлетает на пару метров от мощного выстрела в грудь. Из салона, на асфальт вываливается человек в дорогом костюме, он ранен. Белый пиджак, медленно багровеет в районе живота. Я бросаюсь к нему на ходу выкрикивая: Цифры, Цифры, Цифры! Человек поднимает оружие, но в стволе больше нет патронов и вместо пули у него для меня лишь пара сухих щелчков. Человек опускает оружие и смотрит на меня пристально, глаза в глаза. - Значит тебе нужны цифры? - слабеющим голосом спрашивает он. - Ага, - отвечаю я улыбаясь во весь рот. - Я люблю цифры! - Подойди и присядь рядом, я дам тебе самые важные цифры на свете. - Правда? - недоверчиво спрашиваю я. - Правда. - кивает он головой и алая струйка течет по его гладко выбритому подбородку. Мне на одну краткую секунду кажется, что я его очень хорошо знаю и это придает мне уверенности. - Хорошо. - говорю я и сажусь возле него на пыльный и усыпанный битым стеклом и стреляными гильзами асфальт. Он мягко поглаживает меня по голове. Другою рукою он снимает с виска девайс - это золотой треугольник на нём написано SMERt-13.

- Последняя модель, - с усилием произносит человек в дорогом костюме. - Думаю ты понравишься Семёрке, у тебя есть потенциал.

Он прислоняет золотой треугольник к моему виску и я чувствую как меня пронзает импульс. От виска и до самого основания моего наголо обритого черепа, голову пронзает боль.

Я вскрикиваю.

Что если он хочет украсть цифры у меня, как это делает большая машина после очередной охоты?! И тут происходит чудо: миллионы, миллиарды, триллионы цифр врываются в мое сознания. Их цветной, как радуга, водоворот уносит меня из этого мира в мир состоящий только из цифр, придуманный для цифр, созданный для цифр. Я чувствую себя одним из них, цифрой летящей в бесконечном потоке света. Это и есть счастье!

Едва я успеваю об этом подумать, я тут же возвращаюсь в свой мир людей. Рука человека в дорогом костюме соскальзывает с моей шеи. Я тянусь, что бы погладить его по голове и поделиться этим захватывающим ощущением счастья, но он заваливается на бок и глаза его совершенно пусты. Я смотрю вокруг себя еще несколько долгих мгновений, а потом поднимаюсь и ухожу. Мне нужно в доки, там живут киберкрысы и пастухи, и крысиный Барон. Там живу и я. Я чувствую, что очень устал, моя голова тяжелая, будто в ней все цифры мира разом. Мне нужно поспать. Может во сне я снова прокачусь на цифровой радуге?!

Ливень то усиливался, то утихал. Когда я покинул доки и вышел на набережную, на меня, голодным зверем набросился пронизывающий ветер. Я поднял воротник кожаной куртки, засунул руки в карманы, и низко наклонив голову направился в сторону беспокойно мигающей вывески "Теремок". Эта была одна из дешевых закусочных подающих еду в "новорусском стиле". Славилась она почти неприлично низкими ценами. Пельмени с начинкой из растительного мяса, такой же серой, как их оболочка. Бледные, безвкусные блины, больше похожие на резину, чем на блюдо веками прославлявшее русскую кухню, а о жидкой бурде, гордо именующей себя "борщом" не стоило даже упоминать. Ну а еще, тут наливали. Ну да, после всего случившегося со мной, мне позарез хотелось промочить горло. Я усмехнулся. Надо же! Всего каких-то сто лет назад люди переживали о том, что бы не есть пищу содержащую транс-жиры, глютен, сахар или лактозу, стремились питаться только органической и здоровой пищей. Да любому жителю Мегаграда, у кого на счету не лежит кругленькая сумма кредитов, "вредный" бургер с настоящей мясной котлетой, майонезом и кетчупом покажется "едой богов"! Настоящие продукты. Ха! Сейчас в Мегаграде их могут себе позволить только корпоративная элита, высокопоставленные чиновника, да королевская чета. От этих мыслей о еде, мой желудок громко и протестующе заурчал. Дождь смыл с меня все следы кровавой вендетты, а пара ссадин, и гематом, для посетителей портовых забегаловок, были скорее признаком нормы, чем поводом насторожиться. Сюда захаживало отребье самого разного сорта: бандиты, шлюхи, торчки и нищие, а я не намного из них отличался. На моем электронном кармане позвякивала скромная сумма в двадцать три кредита, большую часть которых я планировал потратить на ночлег. - Что будете заказывать? - поинтересовался негр с лицом морщинистым, как шкура шарпея, и именем "Ваня" на голобейдже. - Две порции ваших фирменных пельменей, пожалуйста. - Алкоголь, энергетические напитки, флэш-кофе? - протянул негр всё тем же бесстрастным голосом безнадежно уставшего человека. - Да, пожалуй. Только сделай для меня одолжение, брат, и вместо обычного пойла из жестянки, смешай водку и кофейный ликер - два к одному. Льда можешь не добавлять. - Очень смешно. - фыркнул бармен, но в глазах его проскочил веселый огонек. Шутку он явно оценил. - Ваш "Черный русский". - бармен поставил передо мной граненый олдфешн. - Сколько? - Две порции "фирменных" - восемь кредитов. Коктейль за счет заведения, шутник. - Аттракцион невиданной щедрости? С чего бы это? Негр только молча ткнул пальцем в грифельную доску позади себя. На ней мелом было выведено крупными красивыми буквами: " Акция! Специальное предложение! С одиннадцати вечера до пяти утра, при заказе двух порций фирменных пельменей "Теремок" - напиток бесплатно!" Зазвонила микроволновая печь сообщая о том, что мой заказ готов. Негр "Ваня" подал миску серых дымящихся комочков, которые здесь выдавали себя за пельмени. Управившись с половиной, я спросил: - И много у вас в это время клиентов приходит полакомиться и выпить на халяву? - Ну как сказать. Вообще-то я рассчитывал что это привлечет к нам "ночных бабочек", а за ними потянуться и другие полуночники. - И? - Ну как видишь, полная посадка, просто яблоку негде упасть. - отшутился чернокожий бармен. В забегаловке было пусто, и ни одна живая душа не заглянула в ее двери с тех пор, как я сюда зашел. - Ты первый клиент этим вечером и что-то мне подсказывает, что будешь единственным за эту ночь. Он поскреб щеку заросшую седой короткой щетиной и облокотился на стойку, намереваясь поддержать нашу беседу. - В такую ночь на улице не встретишь ни шлюхи ни собаки. Ни одна живая душа не пожелает высунуть свой нос из конуры, какой бы убогой она не была. Вряд ли ты пришел сюда ради этих шедевров кулинарного мастерства. Тебе ведь что-то нужно, правда, парень? - Ты прав, брат. Мне нужен номер в гостинице или мотеле, вот только с деньгами у меня не густо. - А! Ну этот вопрос как раз решить легко. Метров двести в сторону дороги, и ты выйдешь к мотелю. "Белый кролик" называется. Цены там умеренные, всего восемнадцать кредитов за сутки. Правда без особых удобств и сервиса, но документов там не спрашивают, простыни чистые. Что еще надо усталому путнику в ненастную ночь? - Не пойдет. - покачал я головой. - У меня всего чуть больше двадцати кредитов, а после расчета за ужин... - Оставь. Я вижу ты нормальный малый, просто сейчас тебе нужно немного везения. - прервал меня Ваня. - Сейчас черкану пару строк хозяйке "Белого кролика", мадам Родригес, посмотрим чем можно тебе помочь. Бармен застыл, как эбеновый идол, линзы в глазах его вспыхнули красноватыми огоньками, сообщая окружающим, что их хозяин подключился к сети. Через несколько ударов сердца, он выдохнул и сообщил: - Готово, я попросил Марию, что бы она сделала, как исключение, для тебя скидку, так что не шали там особо. - он пристально посмотрел на меня. Я подмигнул ему, сделав указательными пальцами обеих рук воображаемые пистолетики. - Заметано! Буду вести себя как ангелочек. И спасибо за все, Ваня. Бармен с улыбкой покачал головой и пробормотал: - Ангелочек, блядь. Женщина на ресепшене "Белого кролика" смерила меня цепким оценивающим взглядом. Невысокого роста, черные с проседью волосы уложены на затылке в пучок, большие, старомодные очки сидят на самом кончике длинного острого носа.

Мадам Родригес напомнила мне головку репчатого лука: платье, сарафан, жилет, кардиган, две шали, шелковая и кружевная, накинутые одна поверх другой на узкие плечи. Поразительно столько слоев одежды могут напялить на себя женщины! Но хозяйка мотеля во всем этом разномастном тряпье выглядела вполне органично. Приняв мою скудную оплату за постой, она пожевав тонкими губами, протянула ключ от номера и добавила: - Шестнадцатый номер, вверх по лестнице по правую сторону и до конца. Печка в номере слабая, более чем на пару градусов температуру не поднимет, если будешь замерзать шкафу есть плед. Автоматы со льдом и напитками прямо под лестницей. Комната номера была узкой и темной, здесь пахло пылью, табачным дымом и унынием. Продавленное низкое кресло, круглый пластиковый столик, неприлично морковного цвета у мутного занавешенного окна , видавший виды платяной шкаф и двуспальная кровать - вот и все удобства. Печь я включать не стал, раздеваться тоже. Снял только обувь и мокрую после дождя куртку. Кровать протестующе заскрипела под моим весом, когда я на нее опустился, но стоило моей голове коснуться подушки, как усталость свалила меня отправив в глубокий нокаут. Она пришла из тьмы. Фигура сотканная из миллионов сияющих цифр. Женщина с золотой кожей. Лица я не видел - его скрывала маска. Соблазнительные контуры её фигуры сияли призрачным светом. Этот неяркий свет наполнял номер мотеля, делая всё вокруг загадочным, не реальным. Я хотел подняться и что-нибудь сделать, но тело моё не слушалось. Я чувствовал себя запертым в деревянном чурбаке, грубо выструганном по форме человеческого тела, я хотел вздохнуть, закричать, но и этого я сделать не мог. Сонный паралич - вот на что это было похоже. Мой разум беспокойно метался внутри черепа, моля о пощаде. Она склонилась ко мне, её образ стал четче. Странные черты маски, отдаленно напоминали тибетских каменных будд и лица греческих скульптур. Я бы сказал, что это было совершенство без красоты. Глаза без зрачков внимательно разглядывали моё лицо, её губы не раскрылись, но я четко услышал: - Так вот ты какой, Тринадцатый. Я думала, это будет кто-то из корпоратов, но так даже лучше для Игры. Потом её рука опустилась мне на грудь, но я не почувствовал прикосновения.

- Бывший военный, значит. Семёрке понравилось то, что ты проделал сегодня с киберкрысам - было зрелищно. Надеюсь, что впредь ты нас не разочаруешь.

- Кто... вы... - одними губами прошептал я.

- Мы - Семёрка! А ты наш потенциальный игрок, разве ты ещё этого не понял?

- Что... я должен понять?!

Она едва слышно расхохоталась:

- SMERt - self-modifying entertainment repeater, тринадцатая экспериментальная модель. Девайс, который ты получил. Это твой билет в мир Большой Игры. Ты создаешь контент для нашей публики - мы платим тебе. Дружочек.

- И что я должен делать, что бы вы платили.

Она пожала плечами:

- Для начала, что сам пожелаешь: можешь убивать плохих парней, грабить банки, устраивать погони - главное, что бы твоё шоу будоражило воображение. Твоему контенту нужен высокий рейтинг просмотров, чтобы ты мог приступить к Игре.

- Но...

- Никаких "но", сегодня ты хорошо поработал и заслужил награду и отдых. - она прикоснулась ладошкой к губам и послала мне воздушный поцелуй.

Через мгновение сияющие цифровые коды, из которых она была соткана, распались на отдельные цифры и те осыпались дождем, проникая в мое тело сквозь одежду и кожу. Так рассыпается жемчужное ожерелье если оборвать нить. В этот момент я ощутил будто падаю с огромной высоты. Я вздрогнул и проснулся. Как оказалось, во сне я вспотел и продрог, а еще мне жутко захотелось курить. Стараясь отделаться от неприятного осадка после сна, я накинул на плечи подсохшую куртку, сунул ноги в берцы и вышел на лестницу. Дождь прекратился и воздух после него был прохладным и едва уловимо сладковатым. С дороги доносился автомобильный шум, в ночи шныряли туда и обратно огоньки фар. Я направился к монотонно жужжащему вендинговому автомату, пошарил по карманам и нашел монету в два кредита. Слопав монетку, автомат довольно заурчал и выплюнул в поддон пачку ментоловых сигарет. Я раздавил пальцами зажигательную капсулу внутри фильтра и затянулся. Кончик сигареты вспыхнул алым и терпкий прохладный дымок наполнил мои легкие. Я с удовольствием затянулся еще раз.

Конечно, сигареты уже давно набивались не табаком, а его водорослевым аналогом, но никотина в этой штуке хватало, что бы достичь желаемого эффекта легкого опьянения. Курить в своем номере не хотелось. Я оперся локтями на лестничные перила и постарался расслабиться. Неоновый кролик на вывеске мотеля то поднимался на задние лапки, будто выглядывая не заедет ли кто к нему в гости, то приседал, прижимая уши. - Трусишка, зайка беленький под елочкой скакал. - процитировал я, изменив окрас зайца с серого на белый. И откуда только пришла на ум эта строчка из старинной новогодней песенки? - Вы на него совсем не похожи, скорее на того - другого. - услышал я голос мадам Родригес. Она двигалась тихо, как кошка, и я не услышал когда она подошла ко мне из-за спины. - Сигарету.

Она не просила - требовала. Я протянул ей пачку, она взяла одну. Зажгла, глубоко затянулась и тоже облокотилась на перила, положив рядом с собой маленькую потрепанную книгу в мягком переплете. В больших стеклах её очков прыгали отражаясь пара неоновых кроликов. - Порою волк, сердитый волк, рысцой пробегал. - мягко пропела женщина. Голос у нее был приятный бархатистый с едва заметной хрипотцой. таким голосом хорошо поются рок-баллады. - Я напоминаю вам волка? - Ты напоминаешь мне человека, у которого крупные неприятности. Но вот убегаешь ты от них или бежишь к ним на встречу? - она неопределенно пожала плечами, а потом снова глубоко затянулась ароматным дымком и замолчала. Я не имел желания продолжать разговор, но она продолжила будто наш разговор не прерывался. - В Мегаграде никто и ничто не выглядит тем чем является. Тлеющий окурок её сигареты полетел вниз и потух приземлившись в широкой луже оставшейся после дождя. То, что она забыла книжку я заметил, только после того, как прикончил третью сигарету и в горле начало першить от ментоловой горечи. На потёртой обложке я прочитал "Фауст" Гёте. Отметил - значит ей нравиться классика. Решив, что отдам книгу завтра, я сунул томик во внутренний карман куртки и поспешил наверстать упущенный сон. Больше этой ночью мне ничего не снилось и утро я встретил в бодром, деятельном настроении. Дел было много. Предстояло наведаться к старым знакомым и предъявить им счет за понесенный мною ущерб.

Когда я покидал мотель, на ресепшене никого не было. Дом на Астрономической улице, где прежде я снимал квартиру, встретил меня не радостно. Вход в парадное был наискось заколочен досками и забран решеткой, на которой время уже оставило ржавые следы. Неприличные граффити на облупившихся стенах, разбитые окна, будто щербатые пасти голодных старух, горы бытового и строительного мусора. Когда я приблизился к дверям и потряс металлическую решетку, проверяя на прочность большой навесной замок, одна из мусорных куч зашевелилась и из обрывков газет, полиэтилена и гнилого тряпья показалась чумазая физиономия.

Мужчина недобро сверкнул единственным глазом, на месте второго в черепе зияла дыра, прежде на её месте был имплант. Убогий осклабился и прошамкал беззубым ртом. - Эй, чего тебе здесь надо, мужик? Проваливай! Это моё место. Поищи себе другое место для ночлега. От бродяги несло смрадом перегара и немытого тела. Я повернулся к этому самозванному стражу заброшки и снисходительно поинтересовался: - Твоё? А чем докажешь? Раньше этот дом принадлежал Армену Погосяну. Может ты его у Погосяна перекупил? - Ну, я это - сконфузился мужик, - я, типа, тут охраняю. Потом он вдруг снова оживился и более уверенно заявил: - Ну так по его приказу и охраняю. - А хозяин дома где?

Мужик пожал плечами и показал мне средний палец, буркнув:

- На звезде, бля.

Света от уличного фонаря едва хватало что бы не вляпаться в какую-нибудь дрянь и я старался смотреть под ноги. Здесь было так-же грязно и уныло, как и снаружи, разве, что воняло куда меньше. Дверь в мою прежнюю квартиру была выломана и лежала внутри, покрытая серой цементной пылью, на которой мои берцы оставляли четкие отпечатки.

Здесь, в отличии от других опустевших квартир и коридора, следы вандализма и запустения почти отсутствовали. Это вселяло надежду на то, что мой тайник в ванной так и не был обнаружен. Я оторвал от окна кусок фанеры и положил его сверху на треснувшую чашу унитаза. По другому до вентиляционной шахты в ванной комнате было не добраться. С жестяной решеткой шахты пришлось немного повозиться. Из-за сырости, болты, которые крепили её к стене, заржавели и намертво засели в своих гнездах, но в итоге меня ждал успех. Мои пальцы коснулись гладкой поверхности полиэтилена и я вытащил сверток наружу. Разорвав полиэтилен я извлек две новеньких хрустящих пачки кредитов по две сотни в каждой. Кроме денег в пакете были две самых важных для меня вещи - эхо моего военного прошлого: Мой именной армейский жетон из прочной ювелирной стали в коконе из алмазных наночастиц. Вещица которую невозможно ни согнуть, ни поцарапать, ей не страшны ни агрессивные среды, ни высокие температуры. Что бы не осталось от солдата кровавая каша или белый пепел, подобный жетон сохраниться невредимым даже в эпицентре атомного взрыва. Второй вещью был мачете в кевларовых ножнах. Оружие из титанового сплава с почти вечной заточкой широкого лезвия. За время моей службы родине мы с ним прошли не через одну компанию и он еще не разу не подводил меня Привет, старый друг, как же давно мы не виделись!

С радостным трепетом в груди я провел пальцами по холодно сверкающему металлу и с удовольствием ощутил приятную тяжесть и идеальный баланс клинка в своей руке. Я надел серебристый жетон на шею, спрятал мачете под курткой, и сорвал защитную упаковку с пачек кредитов. Денег было немного и мне следовало распорядиться ими с умом если я хотел осуществить задуманное. Я спрятал деньги во внутренний карман, спрыгнул с унитаза на кафельный пол и поспешил покинуть свою бывшую квартиру, пока сюда не наведался кто-то ещё. Внизу меня уже поджидал знакомый бродяга. Он сидел прислонившись спиной к грязной стене дома и наблюдал за тем как я спускаюсь по пожарной лестнице. Стоило моим ногам очутиться на земле, этот вшивый цербер подскочил и вцепился в рукав моей куртки. Глядя на меня с тоскливой ненавистью и брызжа слюной, он торопливо заговорил: - Я тебя знаю! Вспомнил! Признавайся ублюдок, как ты выжил?! Ты тот колченогий, инвалид, вещи которого мы с Маратом пол года назад выкинули из двадцать восьмой квартиры. Я еще взгрел тебя шокером и ты отрубился. Погосян был в ярости, когда узнал что мы завалили ветерана. Приказал нам избавиться от тела, но, когда мы вернулись за тобой в квартиру, ты как сквозь землю провалился. Ты знаешь, это из-за тебя мы с кентом потеряли нормальную работ?! Это из-за тебя Марата завалили "коты", а я обрубком человека живу на улице! Я - Турбо ! Помнишь меня?! - его голос сорвался на визг. - Ты мне должен! Я оттолкнул это визжащее смрадное существо. Надо же как всё удачно сложилось! Очередного ублюдка из длинного списка своих должников я встретил буквально выйдя на порог дома. - Ты говоришь я тебе должен? - мой голос был абсолютно спокоен, когда я достал мачете из ножен. - Оставаться в должниках не в моих принципах и я готов хорошо заплатить тебе, Турбо. Тебе осталось только выбрать - целиком или по частям? - я коротко взмахнул рукой и кусочек его оттопыренного уха полетел на землю в жидкую грязь. Он не вызывал у меня ненависти, судьба и так обошлась с ним жестоко, но я не мог позволить этой шавке лаять на меня безнаказанно. Он взвыл и плюхнулся задом в смердящую мочой лужу. Плача и причитая, Турбо схватился за обильно кровоточащее ухо. Рана была не смертельная, но она моментально охладила его боевой настрой. - Нет, нет! Оставь меня в покое! Пощади! Не убивай! - Турбо размазывал кровь по лицу и шее, пытаясь отползти от меня подальше. Я шагнул к нему и присев на корточки заглянул в широко раскрытые от ужаса глаза. - Не стану, если ты скажешь мне где искать Погосяна. Вижу в этом доме он больше не проживает. - Скажу, все скажу, только пощади. - взмолился бывший шестерка домовладельца. - Четыре месяца назад Погосян продал эту халупу представителям строительной фирме из РУНА-Холдинга, а сам переехал в апартаменты у рынка на Каннам-стрит, это в Китай-городке. Он там девок трахает, а я тут гнию! По его милости присматриваю, что бы в дом бродяги и вандалы-малолетки не лазили. Я кивнул. Теперь на пару должников в моем списке стало меньше. Улыбнувшись ему почти ласково, я примирительно произнес: - Думаю мы в расчете, Турбо. Ты подумай на досуге, кто из нас реально убогий калека, может тогда поймешь почему ты оказался в этом дерьме. - неспешно вытерев кровь с клинка о его широкие линялые брюки я перешагнул через раскинутые ноги Турбо и направился вверх по улице.

Рынок на Каннам-стрит - место, где нет дня и ночи, где круглосуточно горят красно-оранжевым неоном вывески торговых и оружейных лавок, лилово-голубым благородным аргоном выделены названия кафе и массажных салонов. Ксеноновое - синевато-серое тусклое свечение крестов и жезлов Асклепия, вдруг ярко вспыхивает от разрядов высокого напряжения и становится ядовитым, синевато-зелёным. Фармацевты и лепилы всегда готовы помочь страждущему - были бы только у того в наличии кредиты. Ну а если кредитов маловато, то добро пожаловать к ростовщикам и процентщикам, чьи рекламные баннеры без передыха транслируют видео о беззаботной и роскошной жизни доступной каждому.

Я подрулил, к окну уличного банкомата и проверил свой электронный кошелёк: ночная гостья не обманула, на счету болталось пол тысячи кредитов. Значит моя месть крысам и Барону принесла мне не только удовлетворение, но и деньги. Я усмехнулся, а ведь месть может стать прибыльным делом. Интересно во сколько они оценят голову Погосяна?!

Синее и загадочное свечение гелия в волшебных лампах на окнах салонов предсказателей будущего подмигнули мне, словно говоря "тебя ждёт удача, братан!". Старомодные, но всё еще привлекательные, ярко-алые бумажные фонари над палатками торговцев уличной едой качались под порывами восточного ветра. Этот квартал был сердцем Китай-городка и, как полагается восточному сердцу, оно было не постоянным. Стоило мне попасть в его сети, как я ощутил острый приступ голода.

Запахи готовой пищи окружали меня, соблазняли, заставляли мой рот наполняться слюной. Совсем близко я увидел палатку, где продавали насаженные на шпажки аранчини, сырные шарики и корндоги. Чернобровый, черноглазый и круглолицый мужчина, с пышными черными усами, споро обмакивал насаженную на шпажку сосиску в кукурузный кляр и жарил закуску во фритюре. Повар и торговец в одном лице, громко призывал посетителей рынка отведать самые сочные корндоги на свете. Я заказал себе пару штук, обильно сдобренных острым соусом и с удовольствием принялся не отходя от прилавка их уплетать. - Послушай, любезный. - начал я предельно вежливо. - Ты не встречал тут мужика, тучного армянина, по имени Армен Погосян? - Может да, а может и нет. - уклончиво ответил продавец. - А чего интересуешься? Ты из полиции? - Нет, конечно. За добавкой я возвращался еще пару раз. Мой здоровый аппетит и похвала его кулинарному мастерству растопила лёд недоверия и продавец обжаренных в кукурузном кляре сосисок размяк. Он поведал мне, что постоянно отправляет курьеров в Каннам Плаза, к нашему общему знакомому.

Ворваться в Каннам Плаза дико хохоча и паля по противникам из двух пистолетов - было, как говорят, "дерьмовый вариант". К операции по "списанию долгов" обидчикам стоило подготовиться. Я отправился к подножью небоскреба чтобы более детально разведать обстановку. Вблизи эта жемчужина района оказалась обычной многоэтажкой с пафосной претензией на жилье люкс-класса. Возможно оно и было таковым для обитателей рынка, но для "небожителей" Мегаграда не годилось. Здесь был впечатляюще красивый главный вход, а позади здания прилепились переполненные смердящей дрянью мусорные контейнеры. Привалившись к ним размалёванным граффити железным боком, стоял старенький фургон. Выбитые окна и спущенные шины говорили о том, что автомобиль уже давно позабыт здесь своим владельцем. Парковки у жилого комплекса не было от слова "вообще", а черный вход соседствовал с неказистой дверью грузового лифта и хлипкой, изломанной от этажа к этажу узкими пролетами, пожарной лестницей. Одна камера видеонаблюдения была над дверью черного входа, другая прилепилась к стене здания напротив, и её судя по тому, как она болталась на потрескивающем искрами проводе, ее не спешили ремонтировать. Детально осмотрев "жопу" Каннам Плаза, я отправился взглянуть на "лицо" здания. У сияющей холодным белым светом арки дверей главного входа несли стражу два высоких человекоподобных андроида. Это были старые модели секьюрити от "Мантикоры". Оружейный гигант часто выставлял на общие аукционы устаревшую и списанную с вооружения технику. Когда я поравнялся с одним из железных болванов, то обратил внимание на электроимпульсные пистолеты-шокеры, которыми они были вооружены. Камера видеонаблюдения тут была всего одна, она крепилась над входом, как раз над датчиком движения стеклянной двери.

В этот момент ко входу подъехал приземистый желтый таксимобиль и из него выпорхнула девица в латексных сапожках до середины бедра и настолько коротком плаще, что при ходьбе были видны упругие ягодицы. Я решил понаблюдать за её действиями и остановился. Походкой профессиональной соблазнительницы, она уверенно направилась ко входу, но была сканирована и тут же остановлена одним из андроидов стандартным: - Вы не являетесь обитателем Каннам-плаза, мем, назовите цель вашего визита. - Я пришла по приглашению, могу подтвердить. Девица, оголила ручку на которой красовался имплантированный в запястье золотистый смарт-браслет и слегка сжала его, посылая девайсу поисковый нейроимпульс. Над браслетом в воздухе зеленоватым свечением вспыхнул гало скан приглашения. - Приглашение подтверждено, вас ожидают. Приятного вечера, мем. - прогудел андроид и освободил проход даме к раскрывшимся стеклянным дверям. Второй из андроидов повернул голову в мою сторону и, выпустив красный луч сканера, сделал попытку считать данные. Это не входило в мои планы. Я понял, что наблюдая за красоткой, подошел ко входу слишком близко и тут же ретировался в кафетерий через дорогу. Присел у панорамного окна, из которого было удобно наблюдать за входящими и покидающими Каннам-плаза людьми. Кофе тут был лучше чем я ожидал, бархатистый вкус арабики приятно обволакивал нёбо. Однако, было бы странно если бы напротив самого дорогого жилого комплекса района продавали откровенно синтетическое дерьмо. Судя по тому, что я увидел кроме двух болванов на входе и нескольких камер внутри здания опасаться мне было нечего. Ко входу в комплекс подъезжали и уезжали автомобили жильцов, несколько раз подкатывали скутеры доставщиков еды и посылок, но железные стражи считав ай-ди курьеров разворачивали их к черному входу. Признаюсь, я не заметил откуда она появилась - девушка в латексных сапожках. Но направилась она через дорогу, в то же кафе, где я устроил свой наблюдательный пост. Прошелестев плащом, она плюхнулась на диванчик позади меня и едва слышно охнула. Её макияж был почти идеален, но от моего взгляда не ускользнуло, что лицо стало на пол тона бледнее, а следы от туши для ресниц оставили отпечатки на нижнем веке и щеке. Она сделала звонок пока ожидала свой заказ. Говорила тихо, но в её голосе я отчетливо расслышал злые нотки обиды: - Бел. Это Кенди. Если ты еще раз подсунешь мне клиента, как сегодня, Бел, клянусь, я разорву с тобой всякое сотрудничество! Молчание. - Что случилось?! - она почти взвизгнула, но тут же зашептала опять. - И ты еще спрашиваешь, что случилось! Я оказала ему оговорённую вирт услугу, но он стал настаивать на продолжении. Особом продолжении. Сначала он предлагал мне заплатить и много, но ты же знаешь, Бел, я с запрещённой принципиально не связываюсь. Я конечно отказала. Он продолжал настаивать, а когда понял, что ничего не выйдет, этот гад из Д-2 пытался взломать мой чип! Он просто чокнутый извращенец, Бел. Я обманула, сказала, что мне нужно в ванную - подготовиться, а сама по тихому выскользнула через окно. Знаешь, мне пришлось спускаться по пожарной лестнице целых двадцать семь ебучих этажей, Бел! На каблуках! И еще, мой смарт браслет теперь сломан, а он обошелся мне в штуку кредитов. Я на него месяц пахала! Я требую, что бы ты оплатил ущерб и услуги нормального лепилы. Молчание. - Я сказала, нормального, Бел! Так что не вздумай на мне экономить. Уйду я - уйдет добрая половина девчонок, ты это знаешь, Бел. Я не шучу! В этот момент девушке принесли заказ: пиво и чизбургер. Разговор на миг прервался. - Да, хорошо, высылай машинку. Я в какой-то забегаловке напротив плазы. Называется "Элацио". Жду. - она бросила телефон на столик и принялась за еду. Удача продолжала улыбаться мне и я решил воспользоваться представившимся случаем. - Привет, Кенди! - я переместился к ней за столик и уселся на диванчик напротив девицы. На губах играла самая обворожительная и невинная улыбка, на которую только была способна моя мимика. Она насторожено посмотрела на меня, проглотила пережевываемый кусок гамбургера и, сделав большой глоток пива из бокала, промокнула салфеткой рот. - Мы разве знакомы? - холодно поинтересовалась девушка - Если нет, то будь так добр, отъебись, чувак. Я занята. - Нет, мы не знакомы лично, но один общий знакомый у нас с тобой всё же есть. Я тут случайно услышал твой разговор... Она напряглась, ладонь сжалась в кулачок, сминая использованную салфетку. - Хватит с меня этого дерьма! - выпалила девица резко поднимаясь из-за стола. Я перехватил её запястье, стараясь удержать. Она охнула " Отпусти"! и глаза её наполнились слезами, а губы искривились в гримасе боли. - Всего пара слов, тебе нечего меня бояться. Обещаю, что не причиню тебе вреда. - я отпустил её руку и она села на место бережно прижимая запястье к груди. - Уже причинил. - буркнула девушка и оголила руку. Золотистый метал импланта был искорёжен, а кожа вокруг смарт браслета обуглилась, превратившись в коричневый струп. Кое-где уже начали вздуваться пузыри. - Блядь! Кенди, прости! - выдохнул я, понимая что сделал ей действительно очень больно и добавил. - Погосян, я тебя урою! - Ты знаешь этого мудака? - поинтересовалась она. - Откуда? - Скажем так, мне он тоже причинил много боли. - она кивнула. - Собственно о нем я и хотел тебя расспросить. - Вряд ли я могу тебе много рассказать. К тому же у меня нет времени болтать, мне нужно к доктору. Белл, скорее всего уже выслал за мной машину. Так что.. - Это не займет много времени, обещаю. - Ну, хорошо. Спрашивай. - сдалась Кенди. Кенди работала вирт-шлюхой, девушкой из сферы эскорт-услуг, которая продает не только свою вагину но и часть своего сознания. Эпоха бурно развивающихся цифровых технологий, позволила расширить границы доступных чувственных наслаждений. Теперь, используя клипсу виртуальной реальности, одну фантазию можно было разделить на двоих, а благодаря особым программам устанавливаемым на мозговой чип стало возможным чувствовать и контролировать ощущения и эмоции партнера, как свои собственные.

Виртуальные фантазии создавались при помощи считывания импульсов мозга партнеров и подстройкой их под один из сценариев, предлагаемый общиной сетевой библиотекой "Сексипедией". Каждый совершеннолетний, половозрелый, гражданин, уплатив разовый налог в сто кредитов, имел к ней пожизненный легальный, авторизированный доступ. Так закомплексованный обладатель маленького члена, в виртуальной фантазии был способен внушить партнерше, что его мужское достоинство длинной с анаконду и извергает, вместо банального эякулята, вкуснейшее сливочное мороженое.

Клиенты могут погрузиться в сознание шлюхи испытав то же удивление и восторг, что и партнерша. Добавьте к этому музыкальное сопровождение, когда басы становятся нейростимуляторами для усиления организма. Присовокупите библиотеку для секс игрушек, управляющую вибрацией клипс виртуальной реальности и вы получите незабываемый вирт-секс. Но были любители фантазий действительно опасных для незащищенного поведенческими блокираторами мозга. Сценарии для них можно было раздобыть у дилеров в дарк-нете. Приличные дилеры и шлюхи с таким продуктом предпочитали не связываться, это грозило не только потерей лицензии, тюремным сроком, но и много чем похуже.

Нелегальные вирты почти всегда были замешаны на страхе, боли или смерти. Фантазии с жестокими половыми извращениями. Моральные уроды их практиковавшие, могли заставить поверить, что их член действительно огромная змея пожирающая партнершу изнутри заживо. Они платили дороже если неразборчивая шлюха соглашалась понизить уровень защиты блокиратора и использовать один из этих сценариев. Психологические травмы раз-за-разом наносимые подобными виртами незащищенному блокировкой сознанию в итоге могли привести к слабоумию или даже психозу. Но чаще, итогом становилась депрессия заканчивающаяся суицидом.

Я догадывался, что Армен был падок на подобные вирты. Жильцы в доме шушукались, что он провел четыре года за решеткой, осужденный за изнасилование несовершеннолетней. После истечения срока и принудительной вазэктомии, он вернулся в общество и получил в наследство от умершей тётки доходный дом. Что бы иметь налоговые льготы на ведение бизнеса, Погосян подписал договор с городской администрацией о бесплатном предоставлении жилья ветеранам и семьям участников боевых действий.

Мне, ветерану-инвалиду Второго Сахалинского конфликта, после демобилизации была предоставлена маленькая квартирка в этом доме. Кроме меня, квартиры получили еще трое: две вдовы с детьми и слепой офицер-летчик, которого никто из жильцов за всё время его там проживания не видел.

Вдовы съехали через год в более благополучный район, квартира лётчика стояла пустая. Я всё ещё коптил небо, живя на свою маленькую военную пенсию. Каждые два-три дня я выползал из своей берлоги за обезболивающим, водкой, хлебом и дешевой жратвой. Шаркая вверх-вниз по лестнице на изувеченных после взрыва снаряда ногах, я желал только одного - поскорее вернуться к себе в квартиру и принять таблетки запив их алкоголем. Только так я мог хоть ненадолго заглушить боль в теле и отчаянье в душе. "Ты жертва аборта, нежеланное дитя войны, Филипп! Они сделали из тебя героя, а потом выкинули, как сломанную игрушку, откупившись собачьей конурой и жалкими тремя сотнями кредитов в месяц. А ты всё равно никак не хочешь помирать!" - говорил я себе уставившись мутным взглядом в треснувшее зеркало и начинал смеяться так долго и так зло, что смех переходил в затяжной надсадный кашель. Это была горькая ироничная правда моей жизни.

Возможно уже тогда безумие стучалось в мои двери. Возможно то, что я попал в рабство к киберкрысам только ускорило закономерный итог. Сначала Погосян пару раз заходил ко мне, пытаясь завести беседу о переезде. Он предлагал мне деньги, что бы я отказался от права собственности и съехал из квартиры. Смешные и жалкие гроши. Оба раза я посылал его куда подальше. В третий раз, я даже не стал его слушать, просто захлопнув дверь прямо перед его крупным мясистым носом. Переезжать мне было некуда, да и я и не желал этого делать. Доход Погосяна от дома был не велик, но тут правительство Мегаграда приняло закон о реновации старых жилых кварталов и в городе начался настоящий строительный бум. Участок, на котором стояло наследство Погосяна, дорожал с каждым днем. Это обстоятельство и сподвигло жирного ублюдка вышвырнуть меня на улицу, кардинально решив проблему с несговорчивым жильцом. - Кенди, ты говорила, что выбралась на пожарную лестницу через окно в ванной. Я хочу знать достаточно ли оно широкое, что бы туда мог проскользнуть кто-то моих габаритов? - Ну, - протянула девушка вспоминая. - наверное у тебя получиться. Правда лестница находится не под самым окном, а несколько левее. Под окном проходит узкий карниз и мне пришлось постараться чтобы пройти по нему шагов восемь прежде чем я смогла дотянуться до её перил. Сомневаюсь, что карниз выдержит твой вес. - Гадство, я надеялся, что смогу повторить твой путь, что бы проникнуть в апартаменты. Ну да ладно, найду другой способ. Ты можешь описать как там внутри? Есть ли там камеры и если да то, где они расположены? Она сощурилась и передёрнула плечами. - Тебе не кажется, что я и так уже много тебе сказала? Я ничего о тебе не знаю, чувак. Если ты хочешь сделать меня соучастником преступления, то я пас! - я видел, что она была очень напугана готова замкнуться. - Кенди, пожалуйста, я просто хочу помочь. Не ужели ты хочешь, что бы подобное, - я красноречиво посмотрел на её искалеченную руку. - Случилось с кем-нибудь ещё? Ублюдок не остановиться, ты же и сама это знаешь. Помоги мне, позволь отомстить. - Ладно. - она взяла из стопки салфетку и быстро набросала план жилища Погосяна. - Камер в самих апартаментах нет, но есть одна в коридоре и одна у дверей лифта. Больше я ничего не могу сказать. Она поднялась из-за стола. За окном прогудел клаксоном прибывший за девушкой таксимобиль. - Меня зовут Филипп, Филипп Лазар. - поднялся я протягивая ей руку для пожатия. Заколебавшись лишь на миг, она ответила рукопожатием. - Кендис Лоувотер. Надеюсь мы больше не увидимся, Филипп, но всё равно спасибо. Она развернулась и быстро зашагала прочь из кафетерия, позволяя мне в последний раз восхитится её длинными и стройными ногами танцовщицы.

- Нужны кредиты. - без прелюдий обратился я к черноусому продавцу корндогов. - А я то думал, что ты опять проголодался. - пошутил тот. - Прости, братишка, но я пока не нанимаю. Я усмехнулся, доставая из кармана пачку свеженьких, хрустящих банкнот, которые ещё были тёплыми после нутра банкомата. - Это ты меня не понял, братишка. Плачу сотню за форму твоего курьера и ай-ди, плюс покупаю дюжину корндогов. Черноусый присвистнул. - Щедро! Но зачем оно тебе? Если задумал какое-то дерьмо, то убери свои деньги, мне проблемы с полицией не нужны. Я откинул полу длинной куртки, многозначительно уперев запястье в рукоять мачете. - Я ведь могу и не платить. - с уверенностью дикого кота, промурлыкал я черноусому. Он крякнул, поскрёб затылок и вздохнул: - Ну, эх... надеюсь часа тебе хватит, братан. Потом я сообщу в полицию, о пропаже барахла и тогда уж каждый сам за себя. Я осклабился: - Идёт. Часа мне хватит с головой. Он спрятал мои кредиты в поясную сумку и протянул мне запечатанный пакет с формой и мой заказ. Не прошло и четверти часа, как я поднимался на лифте на этаж Д. Желто-красная куртка курьера немного жала в подмышках, форма не была рассчитана на такого слона, как я. Створки лифта с шипением расползлись в стороны и я оказался на этаже. Вокруг всё было в эстетичных серо-бежевых тонах: стены коридора были обшиты панелями имитировавших настоящее дерево, на полу стального цвета упругое покрытие из термоплекса, чтобы заглушать шаги, двери квартир оснащены кодовыми биометрическими замками, а рассеянный свет светящихся розовато-желтым световых панелей на потолке, совсем не резал глаза. Апартаменты Д-2 оказались на другом конце коридора. Серая дверь с рисунком сеточкой на тонком листе металла. Камера дверного глазка мигнула алым оповещая, что хозяин принял мой звонок. - Доставка для господина Погосяна. - прогнусавил я, натянув курьерскую кепи почти на нос. - Я не заказывал. - знакомый до отвращения голос убедил меня, что я пришёл по адресу. - Это в качестве извинения, мистер Погосян. Дюжина острых корндогов от "ПапаРико" от Бела и его девочек. - рискнул я и не прогадал. Слабый на халяву Погосян клюнул на закинутую ему наживку. Щёлкнул замок и дверь отварилась. Погосян не изменял себе - неодолимая тяга к вульгарной роскоши и пороку переехала вместе с ним с Астрономической улицы на Каннам-стрит. Позолота и хром на стенах, хрустальные столешницы, вазы с пластиковыми муляжами фруктов на столах и опустошёнными ингаляторами с запрещёнными веществами, розовый мех, парящих на магнитных подушках широких и глубоких кресел. В одном из таких кресел-гнёзд восседал хозяин апартаментов. Казалось, за прошедшее время он стал ещё толще и еще противнее. Очередной шёлковый халат туго обтягивал жирные и абсолютно лысые телеса Армена, которые он исправно зажаривал каждый месяц в солярии. Совсем недавно "красавец-мужчина" обновил татуаж бровей и губ, отчего последние были похожи на два раздутых вареника. Кроме того, Погосян сделал ринопластику, уменьшив свой внушительный, разбитый мною в прошлую нашу встречу, нос до размеров кукольной пуговки. Именно в эту пуговку пришелся мой удар ногою с разворота, который моментально вывел из равновесного парения магнитное кресло. Погосян словно акробат, перекувыркнувшись через свою лысую голову, вылетел из объятий розового меха и впечатался в покрытую хромом противоположную стену комнаты. Кровь, визг - в Д-2 словно порося резали. Отбросив в сторону бесполезную коробку с дюжиной острых корндогов, я широким шагом пересёк комнату и навис над этим скулящим подобием человека. Полёт не прошёл бесследно, Арменчик сломал ногу и теперь белый острый обломок кости торчал из его распоротой, окровавленной лодыжки, причиняя жирному извращенцу нестерпимую боль. - Больно? - заботливо поинтересовался я присаживаясь напротив Погосяна. - Кендис тоже было больно. Разлепив залитые соплями и кровью, из вновь разбитого носа, губы-вареники, Погосян проскулил: - Что? Какая, к черту, Кендис? Больной ты ублюдок! - Арменчик, как же так, прошло лишь полчаса, а ты уже не помнишь имя девушки, которая тебя навещала? Тебе надо попить таблеточек для памяти. - издеваясь ответил я. На полу валялся полупустой флакон с забористой смесью из галлюциногенов и обезболивающих. Ещё одна покупка в дарк-нете. Мне совсем не "улыбалось" если он отрубиться от боли раньше, чем мы договорим. Ублюдок должен знать, за что расплачивается. Я, милостиво, протянул ингалятор Погосяну и тот жадно затянулся. Откашлялся, его зрачки расширились - психотропная дрянь попала в кровь. - Ты человек Бела? Это всё из-за этой строптивой манды? Вы оба покойники, блядь! - Ой-ой, как страшно! - я снял кепи и увидел, как расширяются его зрачки, как их затапливает страх узнавания. - Помнишь меня? Да? Как видишь, некоторые из покойников приходят в гости. Он попытался отползти назад, забыв о сломанной ноге и разбитом носе, но за его спиной была стена и распахнутое в ночь окно. - Ты? Но как, сука, ты ведь помер? - И воскрес. - ухмыльнулся я. - Чудо, блядь! Я кивнул на массивный золотой крест на тяжелой золотой цепочке у него на груди. - Ты ведь православный, Погосян? Тогда должен знать, что это вполне возможно. - Зачем ты здесь? - нахмурился он. - Если тебе нужны деньги, то бери. Код от сейфа три четверки, ноль, восемь. Я покачал головою. - Я действительно пришел за долгом, но мне не нужны деньги. - Тогда что тебе нужно?! - всхлипнул он. - Мне нужно шоу, дружочек, и ты будешь его звездой. - пообещал я. Когда жирная тушка, облачённая в леопардовый халатик, пролетала мимо окон нижних этажей Каннам Плаза, на это зрелище не обратил внимание ни один из обитателей высотки. Но когда Погосян приземлился в лучах подъездных софитов на одного из секюрити "Мантикоры", моё шоу начало собирать публику. Намечался аншлаг. Пока собралась толпа зевак, пока второй андроид, пытался разогнать их и вызвать полицию, я уже спустился на лифте и хлопнуть дверью черного входа. Форма курьера, дурацкий кепи с надписью "ПапаРико" и ай-ди браслет полетели в один из зловонных мусорных контейнеров. - Не думал, что ты вернёшься. - удивился черноусый Рико, когда я подошёл и заказал у него ещё одну порцию корндогов. - Да чего-то жрать захотелось. - беспечно ответил я надкусывая хрустящую ароматную корочку. - Я уже сообщил в полицию о пропаже формы. Что там за кипишь возле Каннам Плаза? В новостях пишут, один из жильцов вывалился из окна. Не знаешь почему это? - Говорят у него были проблемы с потенцией. Неудачный опыт с запрещёнкой. Вирт-секс - опасная штука. - Никогда не понимал этой хуйни. - признался Рико. - Как по мне, нет ничего лучше, нормальной живой бабы в твоей койке, а все эти секс-игрушки и вирты - рано или поздно они поджаривают мозги. - Дело говоришь, брат. Уж лучше, по старинке, жарить корндоги и баб. Рико рассмеялся. - Воистину, брат! Кивнув на спешащую к его тележке парочку полисменов, он тут же стал серьёзным. - Не знаю, что там у вас случилось с Погосяном, но ты лучше не появляйся на Каннам-стрит пару деньков. Пока всё не утихнет. - Понял. - кивнул я и растаял в толпе. Расследование смерти импотента, который уже привлекался за секс-крайм, не займёт много времени. Скорее всего, это дело сольют в "глухари" или объявят самоубийством. В апартаментах Погосяна найдут файлы с запрещёнкой из дарк-нета, а в его крови обнаружат коктейль из нейро-стимуляторов, Кендис подтвердит попытку взлома, а на какого-то "левого" курьера никто и внимания не обратит. Главное я получил свой долг, а Семёрка своё зрелище.

Огни Мегаграда загадочно подмигнули мне, золотистый девайс на виске тихонько пиликнул. Надо бы приветить свой электронный счет. А всё таки SMERt может быть прибыльной штукой.

Глава 6

Урочище мертвецов.

Я с трудом приоткрыла левый глаз, правый - склеенный коркой запекшейся крови, открываться не желал. В ушах пульсировало и гудело, мешая сознанию стать ясным. Солнце - стояло почти в зените, оно не упускало возможности пронзить мой единственный здоровый глаз, ослепляющим белым лучом. Иногда меня заслоняла от его ярости широкая серая тень, но именно она таила в себе основную угрозу моей жизни.

Тень принадлежала существу невысокого роста - кряжистому и двуногому. Большая часть его тела была замотана в грязные лохмотья. Безумная смесь из обрывков синтетической ткани, меха козы, кусков пластика и плохо выделанной человеческой кожи. Та часть, которая не была скрыта, представляла собой серую, бугристую, безволосую плоть мутанта. От существа несло тленом и аммиаком.

Кто бы или что бы оно ни было, существо волокло меня за собой. Я чувствовала себя его добычей - оглушенной рыбой, которую тянут на леске. Кисти моих рук онемели и стали почти лиловыми - оно связало их обрывком толстого нейлонового шнура, и теперь при каждом рывке, из под глубоко врезавшейся в плоть петли, медленно выползали алые капли крови.

Мой затылок пронзила адская боль, заставив пересохшее горло издать звук похожий на скрежет. Сил что бы стонать у меня не хватало. Боль возвращалась каждый раз, когда моя голова сталкивалась с очередным камнем, которых в избытке хватало на ржавой от пыли марсианской земле.

Существо замедлило свой неторопливый ход, замерло, выпустило из руки мой поводок и тяжело вздохнув, начало медленно поворачиваться. И недр своего дикого наряда, оно извлекло окованную железом бейсбольную биту.

Я рванулась изо всех сил, пытаясь освободиться и избежать рокового удара. Сердце мое билось с невероятной скоростью, посылая спасительный адреналин затекшим мышцам рук и ног. К счастью существо не догадалось связать мои ноги и безумный рывок, который я совершила, отбросил меня в сторону на пару шагов.

Мутант взревел, увидев, что его добыча надумала сбежать. Он сделал шаг в мою сторону и замахнулся своим страшным оружием что бы раскроить мне череп, но в этот момент его собственная голова взорвалась, усеяв рыжевато бурую землю ошметками кроваво-серых мозгов и осколками белой кости.

Я истошно закричала и отрубилась.

Пришла в себя я, когда закатные лучи светила нашей планетарной системы, вползали сквозь решётку узкого, двухкамерного окна био-блока. Голова гудела, но боли я не чувствовала.

- Мы рады, что ты пришла в себя, гостья. Если хочешь есть и пить, следуй за мною. - серебристая сфера ассистента вынырнула из под узкой койки, на которой я лежала укрытая тонким термо-одеялом.

- Спасибо, за заботу, но я не хочу. А, МЫ, это кто? - поинтересовалась я.

- Мы зовём себя Мертвецами. - беспечно пропела сфера. - С определённого момента все, кто попадает в "Урочище", лишаются имени и прошлого. Пойдём!

- Ладно. - пожала я плечами. - Веди меня, к вашим Мертвецам.

За дверями био-блока тянулся плексигласовый коридор, стены которого были украшены силовыми кабелями и трубами вентиляции. Сфера привела меня в отсек, похожий на огромный ангар - это была теплица. Галереи, числом десять, опоясывали её по кругу, а всю наземную площадь занимало маленькое поле низкорослой пшеницы.

Здесь было влажно, а воздух был тёплый и сладкий, как парное молоко.

- Привет, гостья! - помахала мне с галереи засаженной плетущимися лианами соевых бобов женщина в лиловом. - Я сейчас спущусь, никуда не уходи.

Я и не собиралась. А куда мне было идти?! Мой посадочный модуль разбился при приземлении, меня едва не пришиб радиоактивный монстр, а моя родная Земля была в миллионах километров отсюда.

- Я Мертвец-547! - улыбаясь во все тридцать два металлокерамических зуба, сообщила мне женщина.

- Я, Зоя. - скромно представилась я.

- Какими судьбами на Марсе, Зоя? - женщина в лиловом, поправила, слишком идеально для натуральных, уложенные на макушке восьмёркой волосы.

- Вообще-то я должна была уже быть на Европе, но обломок астероида, повредил обшивку моего корабля и вызвал пожар. Бортовая система управления приняла решение катапультировать мою модуль-капсулу на Марс. Приземление было не удачным и там, в пустыне...

- Ах, вот как?! Не продолжай, - она оборвала меня. - Кристофер, уже рассказал мне всё остальное.

- Я думала вы не пользуетесь именами. - удивилась я взглянув на сферу-ассистента, внимательно слушающую наш с 547 разговор.

- Смертные - да. Но Кристофер - бессмертный, синтеты самовосстанавливаются после любой травмы. А вот и он!

Я услышала тяжелый шаги за своей спиною, обернулась и едва не закричала от ужаса. За мною стоял, точь-в-точь такой же монстр, как тот в чьи лапы я угодила в пустыне. Вот только этот был абсолютно голым, если не считать узкого лилового пояса у него на бёдрах, и его серая кожа поблескивала от масла.

- Не бойся! Он не причинит тебе вреда. Это он нашёл тебя и отбил у дикого синтета. - положила мне руку на плечо 547. - Кристофер - в отличии от своих сородичей, приручен и не ест человечины. Он - вегетарианец.

- Ну, ладно. - я попыталась улыбнуться. - Спасибо, Кристофер, что спас мою жизнь.

Синтет открыл полную острых, как у акулы, зубов и булькнул.

- Пожалста.

- Правильно говорить не "жизнь спас", а "спас смерть"! - поправила меня улыбчивая 547-я.

- Но, простите, я всё ещё живая. - не согласилась я. - Я хожу, дышу и даже разговариваю с вами.

Женщина рассмеялась:

- А кого это волнует, дорогая? - она посмотрела на меня, как на дурочку. - Для всей остальной Системы, ты - мертва.

Я нахмурилась, меня стала раздражать её неуместная весёлость.

- Если попала на Марс, ты волей-неволей, становишься одной из нас - Мертвецов. После восстания синтетов и объявление планетарного карантина, все, кто умудрился здесь выжить, официально объявлены мёртвыми. Лучше подумай о том, что бы стать 610-ой.

- Но я улечу отсюда и докажу, что это не так! - возмутилась я.

- Орбитальные турели аннигиляторы, тебя не выпустят. - покачала головой женщина. - Войти в двери Марса легко, выйти - невозможно.

- Но что если я не захочу становиться одной из вас? Мне всё ещё дорого моё имя и прошлое. - продолжала я гнуть свою линию!

- Да, пожалуйста! - она снова была весела, словно я сказала, что-то смешное. - Можешь покинуть "Урочище" в любой момент, в нашем поселении никто никого не будет удерживать силой. Весь Марс со всеми его пустынями, синтетами-мутантами, ядовитым мхом и нейротоксинами дендритов, инсектоидами всех форм и размеров - в твоём распоряжении!

- Вы хотите сказать, что поблизости нет ни одной другой человеческой колонии? - удивилась я.

- Отчего же?! Есть, конечно! Но все они заброшены более тридцати лет назад. Там даже костей их обитателей уже нет - синтеты позаботились.

- А здесь?

- А здесь - те, кто выжил и кто хочет спокойно и тихо жить, не привлекая внимания со стороны Земли. Они бросили нас тогда, не станут церемониться с нами и теперь. Колония "Урочище" - последнее место нашего пристанища. Уж лучше мы будем для всех мертвы, чем уничтожены, как потенциальные носители заразы. Так, что, будешь 610-ой?!

Я вздохнула, взглянула на лыбящегося синтета Кристофера, потом на улыбчивую мертвячку 547-ю, дотронулась до корочки покрывающей ссадину на щеке и буркнула:

- Я подумаю.

547-я снова заливисто и беззаботно рассмеялась.

Глава 7

Шёпот леса.

Я лежу под ковром из ельника и палой листвы, я сплю, убаюканная шёпотом леса. Над моей головой в зимнее серое небо тянуться костлявыми, сухими руками-ветвями осины и дубы. Они держат на ладонях больших чёрных птиц, а те лениво переругиваются, жалуясь на пронизывающий до костей холод. Февраль в этом году выдался лютым. Снежный наст, белый, как саван, поскрипывает, под триугольными птичьими лапами.

- Слыхали?! Сегодня праздник, Валентинов День! - спрашивает один ворон у другого.

- Дуррак! А нам-то, что? - хрипло смеется второй.

- Сам Дуррак! А золотая фольга от шоколада? А серебристые кррышечки-пробочки? - не унимается другой.

Я их понимаю, как и вороны я тоже люблю всё блестящее. Особенно мне нравиться колечко с камушком, которое мне подарил любимый на помолвку.

Колечко... Да где же оно? Неужели обронила или украли?!

Я хочу подняться, спросить воронов не видели-ли они моё колечко, золотое, с красным камушком. Но не могу... Шёпот леса завораживает, сковывает, убаюкивает.

Мне хочется открыть глаза, но их у меня нет. В правой глазнице копошиться большой чёрный жук, иногда он спорит с большим белым червём, который живет в моём левом ухе.

- Влажно. Влажно - это хорошо. - меланхолично вздыхает червь.

- Жирно. Жирно - это лучше. - двигает жвалами жук.

Жук знает о чём говорит, он пробовал на вкус мой мозг и хвалил его не хуже моего преподавателя по высшей математике из Университета. Тот тоже всё вздыхал:

- Какие замечательные мозги у вас, Валентина. Зачем вам замуж?!

Ах, как долго я спала! Но пора бы встать, а то так и на собственную свадьбу опоздать можно.

Но меня не пускает ОН - лес. Он шепчет мне сквозь прелые жёлуди в моих волосах: "Усни, усни, усни!"

- Но... мне надо домой! - пытаюсь я возразить.

" У тебя больше нет дома, кроме меня. Я возвёл для тебя замок из опавших веток и листьев!" - возражает шёпот.

- Но..., меня ждёт жених!" - возмущаюсь я.

" Теперь твой жених - это я. Я обвил тебя корнями, словно страстными объятьями!"

- Но..., моё подвенечное платье! - не сдаюсь я. - Оно приехало из Италии и ждёт своего звёздного часа в моём шкафу!

"Снег станет твоим платьем, а сырая земля - брачным ложем" - шёпот усиливается, поднимается ветер, скрипят стволы деревьев, вороны с криками поднимаются в сизое небо.

- Но, почему? - уже почти кричу я.

"Потому, что ты - мертва!" - хохочет лес.

Я замолкаю, пораженная, оглушенная, опустошённая.

- Мертва? - я не помню этого, не могу поверить.

" Мертва" - грустно шепчет лес.

- И как же я умерла?

"Тебя убили" - вздыхает едва слышно лес.

- Кто?

"Ты." - его шёпот почти неразличим.

Я замираю, а потом начинаю хохотать, как ненормальная. Какая глупая шутка! Я никогда бы этого не сделала, я собиралась замуж, а не в могилу. Но лес повторяет:

" Это была другая ты." - и тут я понимаю, что это не шутка, это чистая правда.

" Другая ты забрала твоё колечко, с красным камушком." - продолжает шёпот. - " Она положила тебя между коней дуба, укрыла ельником, а потом ушла. Я пришёл после, я нашёл тебя. Теперь ты - моя."

Я чувствую, как во мне закипает злость, как обида и негодование заполняют всё пространство между рёбрами, провалившейся грудины. Во мне стремительно зреет ненависть, праведный гнев и последнее желание.

НЕТ! - этот крик раскалывает мой склеп из снега, разрывает гнилую плоть, заставляет червя и жука в панике бежать прочь из моей головы.

"Да, да, да" - шепчет лес, но я уже не слушаю его.

Вороны сказали сегодня день Валентины?! Отлично! Насколько мне позволяет разорванная в клочья вечным сном память, когда-то это было моё имя. Я хочу вернуть его, а ещё я хочу обратно моё колечко с камушком. Ты всё вернёшь мне, всё что забрала: моё имя, моё кольцо, мою жизнь. Подожди, сестра-близнец, я уже спешу на именины. Доставай шоколад и вино, встречай ту, которая слышала шёпот леса.

Глава 8

В краю мёртвых.

(рок-баллада)

По пустынным и пыльным дорогам,

В час полночный, могильный, глухой.

Всадник мчится, несётся галопом.

Под истошный кладбищенский вой.

Из оврагов ползут из болотца,

Белой костью скрипя мертвецы

"Припозднился ты, молодец, что-то?

Эй, ребята, живого держи!"

Припев:

Мертвых край!

Здесь столкнулись Ад и Рай.

Мертвых край!

Путь свой сердцем выбирай.

Мертвых край!

Но сминает тяжелым копытом

Верный конь упыриную плоть.

В серый прах черепа их разбиты

Удаляется юноша прочь.

Он спешит не теряя минуты

По проклятым и гиблым местам.

Его манят волшебные звуки

Их рождают девичьи уста.

Припев:

Мертвых край!

Здесь столкнулись Ад и Рай.

Мертвых край!

Путь свой сердцем выбирай.

Мертвых край!

Белых рук предвкушая объятия,

Милых глаз вспоминая слезу,

Он мечтает о будущем счастье

И не чует угрозу-грозу.

Расколов небеса белым светом,

Бьёт в коня ярких молний стрела.

На мгновение в пламя одетый

Всадник тут же сгорает дотла.

Припев:

Мертвых край!

Здесь столкнулись Ад и Рай.

Мертвых край!

Путь свой сердцем выбирай.

Мертвых край!

Глава 9

Тайна осеннего солнцестояния.

Дождь нудно барабанил по листьям. Холодные капли катились по лицу и волосам Таро. Вот и сегодня, как и всю прошедшую неделю, он возвращался в гостиницу ни с чем.

Господин Тадао, известный в городе каллиграф и член императорской канцелярии, только развел руками, когда Таро спросил его нет ли у кого из господ работы для ронина. Таро отчаянно нуждался в деньгах. Его мучали беспокойство и стыд, ведь и сегодня ему придется просить об отсрочке долга за кров и еду в гостинице.

Хозяин, поймав его утром, перед походом в город, пригрозил Таро, что без денег тот может не возвращаться. Возможно завтра, думал Таро, счастье улыбнется ему и он сможет получить работу, выплатить долг и съехать из этого клоповника.

В животе печально заурчало. Вот бы сейчас горячей лапши! С этими мыслями Таро ступил на двор гостиницы, но видно удача сегодня отвернулась от него окончательно.

Прямо на крыльце его уже поджидал старший сын хозяина гостиницы. Рослый и грузный детина не отличался особым умом, похоже все его таланты сосредоточились в огромных кулачищах, которыми он любил помахать по поводу и без. - Эй, ронин! - презрительно сплюнув, надменно протянул детина. - Ты куда это так спешишь? Небось торопишься вернуть долг моему папаше? - Пропусти!- Таро попытался пройти мимо задиры в гостиницу. -Э?! Так не пойдет! Плати, вшивая тварь! - злобно зашипел смердящий луком и перегаром детина.

Пытаясь остановить, он ухватил Таро за рукав, и конечно, изношенная ткань косоде не выдержала, раздался треск, и рукав остался в руке у грубияна. -Да что ты себе позволяешь? - Таро схватился за рукоять меча, ярость моментально охватила его. - Ты кого тварью назвал, ублюдок?

Лезвие выпорхнуло из ножен, как пташка. Прочертив стальную дугу, кончик катаны уперся сыну трактирщика в кадык. По коже, плохо выбритой шеи, медленно поползла капля крови. Бугай выпучив, как краб, глаза разинул рот и вдруг как-то тонко, по-бабьи, заверещал: - Ай, помогите! Тятя, разбойники убивают! Иииииии! На этот крик с лестницы скатился сам хозяин гостиницы - низкорослый толстяк с редкими, неопрятными волосами и поросячьими глазками на нездоровом одутловатом от пьянства лице. Он тоже начал кричать. Вслед за ним, из всех углов, по выскакивали слуги, кто с дубинкой, кто с кухонной утварью, кто с веревкой. - Люди, хватайте его, бейте! Вот ведь разбойник! — верещал хозяин гостиницы. - Меня обокрал и сына моего убить хочешь?! А ну ка на, получай! На Таро со всех сторон посыпались удары и пинки. Меч у него выбили из рук, самого его заломали, связали, и, повалив наземь, начали долго и смачно колотить.

Били жестоко. Вскоре он уже не чувствовал ударов и пинков, а его глаза залило кровью из рассеченной брови. Мысленно Таро уже прощался с этим миром, когда побои вдруг прекратились и его израненное тело вышвырнули за ворота, в зловонную лужу под забором. Таро не знал, что в этот момент у ворот постоялого двора остановились роскошные носилки и от туда, в сопровождении слуг, выбрался старик. Хозяин гостиницы уже заносил ногу, чтобы напоследок ударить Таро в лицо, как вдруг замер. Так и не закончив он приказал своим людям: - Эй люди, оставим его! Да бросьте вы эту собаку! Вы что не видите, к нам прибыл благородный господин! - и в тот же час все слуги бросились, встречать нового гостя.

Их, всего мгновение назад, искаженные злобой лица моментально стали счастливо-восторженными. А хозяин гостиницы, так старательно отбивал незнакомцу поклоны, будто это был сам император.

Незнакомец только таинственно улыбался, он не проронил ни слова, пока его провожали к дверям гостиницы.

Тем временем спустились вечерние сумерки, на улице потемнело, дождь стих, и под крышами зажглись теплым оранжевым светом бумажные фонари.

Сознание вернулось к Таро не сразу. Мягкий свет лампы, который еле разгонял полумрак комнаты, показался ему ослепляющим. Таро попробовал подняться. Послышался шелестящий звук раскрываемых межкомнатных сёдзи и в комнату проникла тень. - Господин, пожалуйста, вы не должны подниматься! Вам плохо? Господин, я могу позвать лекаря!- сказала тень, превращаясь в девчонку-служанку. - Нет, пожалуйста не надо, принесите мне только немного воды. - попросил Таро.

Девушка исполнила его просьбу - помогла утолить жажду. Таро испытывал неудобство и беспокойство, оказавшись в незнакомой обстановке. - Не надо лекаря, я сейчас встану и уйду. От меня вам не будет беспокойства. - О, нет, нет, что вы! Хозяин четко наказал мне, вы не должны никуда уходить! Прошу вас, лежите спокойно. - с этими словами девушка упорхнула из комнаты. - Боги, где же это я? - простонал Таро, вновь откинувшись на спину.

Ответ не заставил себя ждать. Вскоре сёдзи опять раздвинулись и на пороге появилось двое мужчин. Один из них был высокий и тонкий, как жердь, это был китаец преклонных лет в темном халате лекаря, другой - низенький и кругленький, как божок хоттей, улыбчивый мужчина средних лет.

В руках у улыбчивого была чашка, над которой вился ароматный пар. - Что я вас говорил Изя-сенсей? - весело затараторил толстячок, обращаясь к лекарю. - Этот малахольный уже считает, что почти здоров. Ему чуть ли не все ребра переломали, весь в синяках да ссадинах, лежал бы, да сил набирался, а он спешит нас покинуть!

Пухлый тут же переключился на Таро:

- Юноша, уважаемый, выпейте вот этого целебного отвара! Изя-сенсей постарался, приготовил его для вас из очень редких и целебных трав. Пейте, пейте, не упрямьтесь, а доктор вас пока осмотрит. Пока Таро пил слегка горьковатую жидкость, лекарь быстро и умело выполнял свою работу. - Я думаю, Кейтаро-сан, что этому молодому господину очень повезло. Кости целы, а ушибы скоро пройдут. Ничего серьезного, еще несколько дней и он будет как новенький! Но все же, пусть не забывает втирать в ушибы мазь со змеиным ядом. Обильное питание и покой, да-да, именно то что ему нужно. - Уважаемые, извините, скажите мне, кто вы и как я здесь оказался? - сгорая от любопытства, обратился к мужчинам Таро. - А, ну да! Вот я болван!- весело воскликнул толстяк.

- Таро-сан, мы рады приветствовать вас, в самом лучшем онсен во всей стране — Обители Белых Вод! Меня зовут Кейтаро-сан - я банщик и хозяин этой онсен. А это, - он повернулся к китайцу,- мой друг и талантливый врачеватель Изя-сенсей. Клянусь своей лысой макушкой, лучшего лекаря вы не найдете даже при дворе императора! А вы, мой друг, теперь гость в моей онсен! - О, я вижу, у вас ко мне тысяча вопросов, но сейчас вам пора отдохнуть, а завтра утром я вам отвечу на них! - гости поднялись, уже собираясь удалиться, когда хозяин онсен обернулся и добавил, - И не забивайте голову себе молодой человек, вы не можете стеснять меня, ведь вы гость моего самого дорогого друга. Отдыхайте, а если, что надо зовите Аки, она будет всю ночь дежурить у вашей двери, и будет очень рада вам услужить. Пойдемте-ка Изя-сенсей! Добрых снов, поправляйтесь Таро-сан! Проснувшись следующим утром, Таро обнаружил, что чувствует себя просто превосходно. Видимо, отвар, выпитый накануне, и правда обладал чудодейственной силой. Скоро пришла Аки и принесла еду: немного риса, большой кусок жареной рыбы, сырое яйцо и несколько видов маринованных овощей. Таро быстро и с аппетитом, расправился с завтраком.

В след за Аки навестил юношу и Кейтаро-сан, он отказался разделить утреннюю трапезу, сославшись на то что уже подкрепился. У Таро действительно была к нему масса вопросов. Еще вчера, будучи никому не нужным, как бродячий пес, сегодня он уже удостоился чести стать дорогим гостем в онсен. Судя по интерьеру и кухне - место было не из дешевых. Кейтаро-сан улыбнулся. - Когда вас доставили к нам, вы были в ужасном состоянии, израненный будто бились с толпой демонов! За вас мне очень хорошо заплатили. Кто? Ах, не спрашивайте меня его имя! Сегодня вечером вы и так все узнаете сами. Но прежде, вам стоит подготовиться и принять должный вид. Вам доставят новую одежду в замен старой, которую, увы, пришлось сжечь. Она пришла в полную негодность. Советую вам посетить одну из наших купален, Таро-сан, Аки вам будет вам прислуживать. В комнату тут же вошла, низко кланяясь, Аки неся с собой новую одежду, сандали-дзори, плетенные из рисовой соломы, и сверток фурошики, в котором уже было увязано все необходимое для принятия водных процедур. - Все готово, господин Кейтаро.

Отчиталась перед банщиком служанка, и продолжила: - Господин Таро, если вы готовы, позвольте сопроводить вас. Таро еще никогда не был в столь роскошной бане: горячая вода из подземного источника подавалась прямо в каменную купальню, бортики которой украшала искусная резьба. На стенах и потолке полыхали яркими красками росписи, где утонченные девы парили в облаках вместе с райскими птицами, нарисованные сады буйно цвели, а журавли танцевали на изумрудной глади прудов.

Быстрые и умелые банщики, взяв дорогого гостя в оборот, мыли и скребли тело Таро, умелыми движениями прогоняя прочь и боль, и усталость. Вода в купальне была живительно горяча, а окно выходящее в сад радовало глаз приятным видом.

И вот, наконец, после всех процедур, юноша остался один, чтобы расслабиться и немного понежиться в целебных минеральных водах. Разморенный Таро довольно быстро начал чувствовать, что его начинает одолевать дрема. Уже почти погрузившись в сладостную истому, он услышал странные, хлюпающие звуки. Что же это может быть? Банщики и массажисты ушли, и ничего не должно было нарушать его покой. Шлеп-шлеп, бульк - звуки раздались совсем близко. -Эй, кто здесь? - Таро начал подниматься из купальни. Зала была пуста. Вдруг вода, которая до этого была разнеживающей и горячей, стала стремительно остывать. Краем глаза Таро заметил какое-то движение у дальней стены. В тени ширмы, огораживающей затемненный угол что-то было, и это что -то двигалось. Возня и странные звуки доносились оттуда. Что же это, кошка или большая крыса проникла в купальный зал? Не вытираясь, Таро накинул хлопковый халат юкату на мокрое тело. Случайно, под его рукой оказался гребень для волос. -Вот же противная тварь, - раздраженный прерванным отдыхом, Таро запустил костяным гребнем в угол откуда раздавалась возня. Послышался протестующий писк, и из угла прямо на Таро, выставив когтистые лапы, выскочило омерзительное существо.

Тело существа было ярко красного цвета, будто бы его заживо варили в кипятке. На шишковатой, безухой и безносой голове выделялись белесые, гноящиеся зеленой дрянью, глаза. Они были выпучены от гнева. Но самым мерзким был длинный в бородавчатых наростах и язвах язык. Он извивался, как змея, вывалившись из тонкогубого, усеянного мелкими острыми зубами рта. - Человеееек, маленький грязный людишшшшкааа! — прошипело, коверкая слова, чудовище. - Ненавистный грязнуля, иди сюда, и я дочиста обдеру твою вонючую плоть с костей!- монстр явно собирался напасть, а у Таро под рукой не было ничего чем можно было бы оборонятся. Вот уж славно покупался, - пронеслось в голове парня! Тем временем чудовище подкрадывалось все ближе.

Его язык, словно отдельное живое существо, ощупывал выстилавшие пол мокрые плиты, и оставлял за собой густую, желтоватую слизь. Именно это действие производило те гадкие звуки, которые привлекли внимание Таро. Чудовище шарило языком по полу, будто слизывая следы босых ног Таро. Юноша понял, что монстр слеп, но это не делало его менее опасным.

Всего несколько шагов разделяло их. Таро пятился, спешно придумывая, как бы отвлечь монстра. И тут он почувствовал, как его правую руку, что-то обожгло. Курильница! Треножник для воскурения ароматных благовоний, а на нем бронзовая чаша, в которой курились травы, вот так удача! Не раздумывая, что может обжечь руки, Таро схватил чашу и метнул в монстра.

Тот подпрыгнул, стремясь вцепиться и разорвать Таро горло. Но монстр не ожидал встречи с углями, посыпавшимися на него из раскаленной чаши. Сбитый в полете и обожженный, он с громким визгом гнева и боли, полетел прямо в каменную купальню, в которой до этого нежился Таро. Дальше все происходило молниеносно. Вода попав на кожу этого создания подействовала на него как кислота, захлебываясь и изрыгая ужасные вопли, чудовище, подобно грязному кому лежалого снега растворилось в горячих водах бассейна. Монстр исчез и оставил после себя лишь смрадное облако, да грязное, жирное пятно на воде. Тут же, будто по волшебству, в купальню ворвались встревоженные банщики, а за ними взволнованные Кейтаро-сан и Аки. Они окружили юношу, шумя и перебивая друг друга: - Таро-сан, Таро-сан, что с вами, кто здесь кричал и что произошло? - кудахтал банщик Кейтаро. - Вот именно, Кейтаро-сан, что это у вас здесь творится? Что за баня, где чудища гадкие из углов лезут? Вы что, хотели меня ему скормить, это и есть ваше гостеприимство? - Таро был в гневе, его глаза метали молнии, а обожженные ладони сжимались в кулаки, но сейчас он не чувствовал боли. - Простите, простите нас господин, мы не знали, мы не хотели, это все он, ваш благодетель. Он просил, что бы когда вы поправитесь, мы вас отвели в эту купальню. Он сказал, что только вы сможете избавить нас от этого чудовища! Ах, сколько хлопот оно нам доставляло, если б вы только знали! Он сказал, что вы отважный и умелый воин. Простите, простите нас, у нас не было выбора!

Кейтаро, слуги и Аки дружно бухнулись на колени и начали неистово отбивать поклоны перед полуголым Таро. - Объясните, о ком вы говорите? Я хочу знать, кто этот "благодетель", посмевший распоряжаться моей судьбой! - Вы все узнаете, благородный господин! Этот человек уже ждет вас, он вам все объяснит сам. Ещё раз простите нас!- по толстому лицу Кейтаро-сана текли слезы и хлюпая носом он неловко утирал их рукавом дорогого шелкового кимоно. От этого нелепого зрелища гнев Таро начал потихоньку утихать. - Ладно, хватит, банщик! Поднимитесь и ведите меня к моему "горе благодетелю". Пора и мне узнать, кто и в какие это игры задумал играть с Таро! Под непрестанное бормотание извинений Кейтаро, юноша прошествовал на второй этаж. Тут располагались комнаты для отдыха, где посетители онсен могли встретиться и поговорить. Сюда приходили чтобы послушать пение и музыку в исполнении приглашенных артистов и выпить чаю. Пройдя по коридору, процессия остановилась перед расписными седзи. - Прошу вас Таро-сан. - низко склонившись и пятясь, проговорил Кейтаро. Таро вошел. Комната отдыха была достаточно просторна. Новенькие татами выстилали пол, стены были украшены росписью повествующей о жизни святых и будд, тут же находился невысокий чайный столик и бамбуковая ширма. В комнате был всего лишь один человек - это был миниатюрный старик с непропорционально большой лысой головой. Он был занят проведением чайной церемонии и видимо, предавался этому делу с огромным удовольствием. Таро войдя низко поклонился и произнес вежливое приветствие. Старик неспешно ответил ему в столь же учтивой форме. Воцарилось неловкое молчание - старик ничего не говорил, а Таро так и стоял застыв в поклоне. - Прошу вас молодой человек, разделите со мной радость, присоединяйтесь, и мы вместе насладимся этим великолепным чаем. - старик первым нарушил паузу.

Таро не заставил себя упрашивать. Загадочный старик был одет просто, но изыскано. На нем, как на буддийском монахе, были надеты коломо - верхний халат черного цвета и шата - нижний светлый халат, подпоясан он был шелковым поясом горчичного цвета. Не смотря на то, что мужчина был довольно стар, в его движениях сквозила легкость и грация юноши, глубоко посаженные обсидиановые глаза не выражали никаких эмоций.

Старик молча протянул Таро чашку наполненную ароматным напитком и закурил. Длинные, как у придворного аристократа, ногти на его руках поблескивали черным лаком. Как ни странно, но ни гнева, ни раздражения Таро больше не чувствовал, теперь его глодало почти детское любопытство. Разговор начал старик. - Таро-сан, я много наслышан о вашем славном роде, ваш дед был невероятно полезен императорской семье, о его преданности и смелости ходят легенды. - Благодарю вас …. семпай. - Таро вдруг понял, что не знает имени старца. - Зовите меня, господин Мураками, мой мальчик. - улыбнувшись подсказал старик и продолжил.- А потому, я был невероятно расстроен, узнав от Тадао-сана о том, что внук достойного человека попал бедственное положение. Ведь я был знаком с вашим дедом, великой чести был человек.

Услышав, что старик узнал о нём от Тадао-каллиграфа, Таро немного расслабился. - Благодарю вас, вы очень добры Мураками-сан. - ответил Таро. - Я вам очень обязан, вашей заботе о моей скромной персоне... - Пустое, мой мальчик. - рассеянно отмахнулся Мураками. - Так вот, узнав о том, что вы ищите место службы, я решил встретиться с вами у Тадао-сана, к которому, к тому же, у меня были дела. Но к сожалению, когда я прибыл, вы уже ушли. Проклятый дождь, он задержал меня и мы разминулись. Поговорив с Тадао-саном я решил, что успею догнать вас на дороге, но вы молодой человек оказались быстрее, а мои годы уже совсем не те, чтобы играть в догонялки. Так мне и пришлось искать вас на постоялом дворе. - Ох, как же не ловко! Вы все видели. Какое унижение! - Таро вспыхнул, как маков цвет, при мысли, что этот господин мог видеть его позорное избиение во дворе гостиницы. - О, нет, какой может быть позор? Если разбойники оказались владельцами гостиницы и позволили себе бесчестно напасть на человека благородного, в чем ваша вина? Но не беспокойтесь об этом, мерзкую шайку уже вздернули.

Мураками расправил складки на своей одежде, он немного помолчал и продолжил.

- Вы сослужили полезную службу городским властям, в этой гостинице был самый настоящий разбойничий вертеп. Владелец гостиницы был членом банды, в этом притоне они обирали, а затем убивали богатых постояльцев. Ваши мечи приглянулись этому прохвосту трактирщику. Если бы они не напали на вас, у городских властей не было бы доказательств их темных делишек.

Старик передал Таро два меча, один длинный, второй покороче.

- Когда я узнал, как они обошлись с вами, то сразу послал своего человека за городской стражей, и когда этих бандитов скрутили, все их тёмные делишки вылезли наружу.

Таро с благодарностью принял из рук старика возвращенное ему оружие. - Благодарю вас Мураками-сан, теперь я обязан вам вдвойне! Вы спасли мою честь и жизнь! Вы вернули мне оружие. Как я могу вас отблагодарить, только скажите, семпай? - Можете, молодой человек, очень даже можете. Тем более теперь, когда вы прошли мое маленькое испытание, я в этом совершенно уверен. Надеюсь вы простите старика, за это небольшое неудобство? Я должен был убедиться, что вы не растеряетесь при встрече с чем то... мм.. необычным. - в глазах старика плясали лукавые бесенята. - По правде говоря, я был несколько ошеломлен, увидев этого монстра! Но, что, черт побери, это было, Мураками-сама?

Старик загадочно улыбнулся. - Вы победили аканамэ, йокая - существо демоническое. Не каждый на такое способен, Таро-сан, но вы родились под счастливой звездой.

Таро покачал головою:

- Последнее время, эта звезда мне совсем не светит. - вздохнул он.

- Бросьте! Я - звездочёт, астролог и мне куда как виднее, кому светят звёзды, а кому нет. - возразил ему Мураками.

Таро с интересом посмотрел на старика.

- Вы ведь родились в канун осеннего Дня Поминовения, Таро-сан? - прищурился старик.

- Верно. Это было в день осеннего солнцестояния, ровно восемнадцать лет назад, семпай.

- Вот видите! - Мураками хлопнул в ладоши. - Вы, молодой человек - пограничник, тот кому сами боги и будды поручили охранять границу мира людей от йокаев и подобных им существ.

- Я не знал этого. - немного удивлённо признался юноша.

- Для тех, кто умеет читать карту звёздного неба и видит, как светила плетут нити судьбы - это не тайна. - поднял ладонь старик. - Но вернёмся, к сегодняшнему дню. Вы доказали свою смелость делом. Эта тварь уже давно терроризировала Кейтаро-сана и из-за этого он терпел огромные убытки, а вы оказали ему огромную услугу, избавив его от этой пакости. Теперь я убедился, что вы именно тот, кто мне нужен и я хочу предложить вам служить у меня!- в подтверждение своих слов старик вынул из-за пазухи кошель из тонкой замши и протянул его перед Таро.

- Но, семпай! Я не могу это принять, вы и так уже много для меня сделали. - Таро замотал головою, отказываясь принять награду. -О, он не только смелый, но еще и скромный! - отметил старик. - Тадао-сан именно так мне о вас и говорил. - Господин Мураками, я готов выполнить любую вашу просьбу, я так вам обязан! Я согласен семпай, служить у вас - это будет честь для меня. - Вот и славно. Дело которое я хочу предложить вам отнюдь не простое. Да будет вам известно юноша, что я занимаю высокую должность при дворе нашего досточтимого императора, я не только вхожу в совет придворных звездочетов Его Величества, но и являюсь знатоком разного рода сверхъестественных существ. Я очень интересуюсь: йокаями, демонами, призраками и им подобными. Об этом мало кому известно, но поверьте старику, последнее время всё чаще стали происходить странные вещи. До меня доходят тревожные слухи о разных бесчинствах, устраиваемых этими существами. Всё больше и больше существ стало пересекать границу миров. Если эти монстры и призраки останутся без присмотра в стране воцарится кровавый хаос. Так что покой и мир в стране во многом зависит от меня и от того, какого я найму на службу. Мне нужен человек с чистым сердцем, бесстрашный и умелый, способный навести порядок и защитить трон императора. Я надеюсь, молодой человек, что я не ошибся в выборе, звёзды указали мне на вас и я рассчитываю

Таро снедаемый жаром юного сердца поклонился и выпалил: - Господин Мураками, я не подведу вас! Вам стоит только приказать и я с радостью выполню любое ваше поручение! - Что же, прекрасно, вот вам мое первое поручение: завтра вы пойдете в контору К Тадао-сану, он составит для нас договор. А теперь, не смущайте старика, возьмите подарок и давайте выпьем еще этого прекрасного чаю.

Глава 10

Ночная симфония смерти.

На утро, после разговора с господином Мураками, Таро покинул онсен и отправился в город. - О, молодой человек, прошу вас проходите, скорее! Нам с вами предстоит одно важное дело. - каллиграф был настроен решительно. - Господин Томео, приветствую вас! Меня прислал к вам господин Мураками. Прошу вас, примите мою превеликую благодарность, за то, что рекомендовали меня ему. - Таро низко поклонился. -Да, да, конечно, ведь я обещал вам, что найду вам место, а господин Мураками вами чрезвычайно заинтересовался. - они прошли в кабинет каллиграфа.

Томео-сан с интересом посмотрел на юношу и углы его губ поползли вниз:

- А я ведь, предлагал ему не мало достойных кандидатур, но он пожелал нанять только вас. - Тому есть особая причина, господин Томео, но я не в праве её раскрывать. - вежливо ушёл от скользкой темы Таро. Что же, вот и славно! - ответил Томео и достал заранее приготовленный договор.

Он явно спешил побыстрее закончить аудиенцию и отправиться на верх отсыпаться. Вчера он знатно покутил в квартале Ив и Цветов и теперь господина каллиграфа преследовала головная боль. Когда бумаги были скреплены печатями, Томео протянул Таро небольшой матерчатый мешочек. - Поздравляю вас, Таро-сама, теперь вы приняты на службу, а значит вам полагается первое жалование. Тут, еще письмо, но вам надлежит прочесть его наедине. И еще, господин Таро, позвольте дать вам совет, хоть ваш новый хозяин отнюдь не скупец, но прошу вас, будьте разумны и сдержаны в своих расходах. Передавая письмо в руки Таро, Томео поинтересовался: - Вы уже подыскали себе новое жилье, Таро-сан? - Нет, господин Томео, я пока еще не успел. - Позвольте дать вам еще один совет, вам не следует вновь останавливаться в гостинице, лучше снимите комнату. Если желаете, я могу вам в этом помочь? - Да, если вам не трудно. - Да какие тут труды! - отмахнулся Томео-сан, - В паре кварталов отсюда живет одна очень благопристойная семья - вдова и ее молодая дочь, после смерти мужа она стала нуждаться в деньгах, а потому выкупила доходный дом и теперь сдает комнаты. Я думаю оплата вас вполне устроит, комнаты у них большие и светлые, а еще они предлагают вполне достойный стол. Сейчас, я напишу вам для вдовы записку, думаю они будут очень рады тому, что вы у них остановитесь. Дом их вы найдете легко, на Нинен-зака дорогу вам каждый подскажет. Прошу вас, Таро-сан, как устроитесь на новом месте, заходите, не забывайте старика. Поблагодарив Томео-сана за все, Таро поспешил по полученному им адресу. Улочка, по которой Таро поднимался к указанному дому, была достаточно живописной, повсюду были яркие вывески украшавшие ресторанчики и ремесленнические лавки: зонты, керамика, ювелирные изделия - здесь многое продавали. Как он узнал от местных жителей улица называлась Нинен-зака - "улица двухлетнего холма". Местами извилистая, местами ровная, она круто поднималась вверх. Дорога, по которой шел Таро, была вымощена серым камнем, а в конце ее был расположен вход в сады храма Кодайдзи.

Дом вдовы имел узкий фасад и два входа, один в лавку керамики, другой вел в жилые помещения.

Таких домов на улице было не мало, из-за необычной планировки они назывались "спальни для угрей". Глубоко во внутрь такого дома уводил длинный коридор, а по бокам располагались комнаты-квартиры, в которые заселялось до десятка семей. Содержание такого дома приносило не плохой доход своему владельцу.

Когда Таро подошел к крыльцу, из двери лавки выпорхнула молодая девушка, она так спешила, что не заметила молодого мужчину. Запнувшись босоножкой-гета о булыжник мостовой, и громко ойкнув, девушка полетела прямо в руки Таро. Это произошло столь неожиданно, что Таро не удержался на ногах и молодые люди повалились прямо на мостовую. Открыв глаза Таро увидел прямо перед собой миленькое личико девушки и на нем отражалась целая буря эмоций: удивление, страх, смущение и наконец гнев. - Да, что это ты творишь, совсем не видишь куда идешь, да? Ну вот из-за тебя теперь беда будет! Знаешь ли ты, что натворил?- девушка быстро вскочила и начала быстро отряхиваться и поправлять одежду. - Простите меня, уважаемая, я совсем не собирался причинять вам не удобства! Вы случайно не ушиблись, вам больно?- смущенный Таро пытался быть вежливым. - Да лучше бы я три раза ушиблась!

Видя не понимание на лице юноши, она пустилась в объяснения.

- Как? вы не знаете? На этой улице падать - это очень дурная примета. Поверье у нас такое - если упадешь, то три года ни в чем не будет тебе удачи! Ох, я бедная! Да и вы теперь тоже. Серьезность суеверной девчушки рассмешила Таро. - Девушка, уважаемая, простите еще раз, но я не верю в приметы, и вам не стоит. Это ведь всего лишь выдумки.- попытался успокоить незнакомку Таро. "А он ничего, хоть и говорит глупости. Симпатичный такой, глаза красивые и вежливый, вон и одет прилично, наверно у кого-то служит. Ох, ну зачем же он сбил меня с ног!"- такие мысли пронеслись в голове девушки. Ее минутный гнев уже испарился, как утренняя роса под лучами солнца. - Напрасно вы не верите, - грустно сказала она, смахнув со лба, выбившуюся из прически, прядь волос. - Я вот тоже не верила, а прошлой зимой мой папенька, когда вечером возвращался из кабака домой, поскользнулся, упал и сломал ногу. Нога у него начала опухать и вскоре начался сильный жар, как врачи ни старались, спасти его они не смогли и вскоре он скончался. Вот я и говорю, что упасть здесь, дурная примета. - Как жаль, примите мои искренние сожаления по поводу вашего отца, но я верю что с вами будет все хорошо. - сказал Таро, а про себя подумал:" Дурная примета - это напиваться в стельку, а потом пытаться в потемках дойти домой по обледенелой улице" - Скажите, уважаемая, вы не знаете где здесь проживает... - Таро заглянул в записку в поисках имени вдовы,- госпожа Харуко? - А, зачем она вам? - Да вот, я слышал, что у госпожи Харуко можно остановиться на постой. Комната мне нужна, я ведь не местный. К стати, можете звать меня Таро. - Ну, что же считайте, вы пришли по адресу. Харука-сан - это моя мать, а меня зовите Марико. Пойдемте в дом, я провожу вас, и вы сможете поговорить о комнате.

Марико сделала приглашающий жест, на пороге она обернулась и сказала.

- Только прошу вас, Таро-сан, не говорите ей, что мы с вами так неловко упали, это может ее расстроить. Комната, куда заселился Таро была не велика, всего на четыре татами, но окно ее выходило во внутренний зеленый дворик, где было тенисто и спокойно, и сюда почти не долетал назойливый шум с улицы.

Хозяйка оказалась приветливой не молодой женщиной, а плата, которую она взяла с Таро за кров и стол, была вполне приемлемой. Когда женщины удалились, Таро решил прочесть письмо от господина Мураками. Письмо было написано на дорогой рисовой бумаге изящным тонким почерком: "Уважаемый господин Таро, дело наше должно оставаться тайным и исполнение его не терпит отлагательств. Как мне стало известно, некоторые духи и йокаи уже в городе, а значит вам, господин Таро предстоит выследить их и обезвредить. В деле борьбы с вырвавшимися на волю йокаями вам поможет вещь, которую я передал вам вчера. Этот браслет из нефритовых бусин, вырезанных на вершине горы Фудзи. Он обладает волшебной силой предупреждать своего владельца о приближении опасности. Но будьте на чеку, многое зависит и от скорости ваших мечей. Не отчаивайтесь, в этой борьбе вы не будите одиноки, узнав о том что где-то появился след йокая, я буду сообщать вам о нем через господина Томео или госпожу Каэде. Сегодня же вечером отправляйтесь в квартал Ив и Цветов в дом Окигуми. Каэде-сан будет вас ожидать. Она расскажет вам о вашем первом задании. Полностью полагайтесь на нее, ей приказано оказывать вам любую помощь. Появившись в веселом квартале выдавайте себя за молодого аристократа ищущего развлечений. Денег не жалейте, и проверьте остроту ваших мечей, возможно уже сегодня ночью они вам понадобятся. Не доверяйте никому, кроме Каэде-сан и господина Томео. берегите себя господин Таро." Прочитав это письмо, Таро вынул из-за пазухи широкий медный браслет украшенный бусинами нефрита. Браслет был тяжелым и теплым на ощупь, будто его только что сняли с чьей-то руки. Полюбовавшись искусной резьбой на бусинах, Таро одел браслет на руку. Медный обруч плотно обхватил запястье юноши. Пора было заняться подготовкой к вечернему походу в веселый квартал.

Ханамати - особое место в любом крупном городе. «Мир Цветов и Ив», где любой гость сможет почувствовать себя князем за определённую плату. Квартал предлагал роскошный пир для всех пяти чувств: утонченные закуски и ароматное саке, чтобы побаловать желудок, песни и музыка, услаждающая слух, танцы и эротические представления, услаждающие глаз, пир плоти - любовницы и любовники всех возрастов и цветов кожи.

Квартал развлечений светился и переливался подобно дивному самоцвету. Со всех сторон звучали бойкие предложения зазывал, приглашающих посетителей квартала в уютные чайные домики. Таро побеспокоился о том, что бы произвести впечатление молодого и богатого повесы, желающего развеять вечернюю скуку. На этот вечер он взял в аренду открытые носилки, а у торговца подержанным платьем он приобрел красивую шелковую накидку хаори, подкладку которого украшала роспись с изображением семи богов счастья. Так же Таро посетил цирюльника и приобрел новый веер. Несмотря на внешнюю беспечность, молодой человек был готов к любому повороту событий, мечи его были хорошенько наточены и их холодная острота передалась мыслям Таро. Никогда прежде Таро не бывал в подобных местах, предстоящее первое посещение несколько смущало его, но ему удалось кое-что разведать о веселом квартале у цирюльника.

Брадобреи всегда были неиссякаемым источником новостей и сплетен, ведь пока их руки и глаза были заняты наведением красоты для клиента, уши и язык оставались свободны. Цирюльник был весьма словоохотлив. Услышав, что Таро интересуется досугом, поведал тому о своем троюродном брате, который работает в одном из чайных домов квартала. Тот хвастался что знает всех таю и гейш, чуть ли не лично. Цирюльник говорил, что братец его, за небольшое вознаграждение, будет счастлив услужить молодому господину и сможет договориться о встрече с любой понравившейся Таро дамой. Таро был совсем не против.

Ловко работая бритвой, брадобрей развлекал молодого господина, разными сплетнями: кто в кого влюблен, какая из прекрасных дам полусвета в очередной раз щегольнула в театре перед соперницами дорогим кимоно, у кого намечается дебют. Рассказывал он и забавные сплетни, например, как одна из девушек таю в знак вечной любви и преданности послала императорскому чиновнику фалангу своего мизинца своей левой руки, а впоследствии осчастливила таким же подарком богатого купца и одного молодого, перспективного генерала. Цирюльник "пел", как соловей, однако, когда Таро спросил его о девушке по имени Каэде, он вдруг внезапно погрустнел и как-то скис. От Таро такая перемена в настроении болтуна не ускользнула. Таро продолжал задавать вопросы. Наконец брадобрей сдался: - Конечно, конечно, я могу попросить брата разузнать о возможности пригласить Каэде-сан, но боюсь из этого ничего не выйдет. Поверьте мне, молодой господин, в квартале полно прекрасных девушек, которые будут рады скрасить ваш вечер! Но вот Каэде-сан..., нет вы только не подумайте, в их доме вполне рады новым гостям, и если у вас будет достойный подарок для прекрасной Каэде, она встретит вас, как князя! Но вот будет ли вам удобно...ах, как бы мне вам пояснить... но вы только не подумайте! - Ну!- Таро изобразил крайнее недовольство. - Чего это ты мнешься, как засватанная девица, любезный? Говори! - Ну хорошо, я скажу, но только из великого уважения к вам, господин, и по большому секрету.

Брадобрей склонился в глубоком поклоне и зашептал Таро на ухо.

- Господин, ходят слухи, что в доме девушек, где служит прекрасная Каэде-сан, происходит, что то странное, будто на этот дом, кто-то навел порчу! Говорят, кое-кто видел, как гости сбегают из дома посреди ночи, чем-то сильно напуганные. Последнее время хозяйка веселого дома госпожа Оки ходит темнее тучи, девушек на встречи в чайных домиках она отпускает все реже и реже, а многим постоянным гостям и вовсе отказала в приеме. Доходы падают, девушки которые ходят в тот дом помогать по хозяйству, чего-то бояться, но ничего не рассказывают. Пошли слухи, что дом проклят, а ведь раньше это был самый доходный и богатый дом. Госпожа Оки со многими вела себя крайне заносчиво, да и девицы ее на девушек из других домов смотрели свысока, не стесняясь высказывали пренебрежение, вот боги удачи от них и отвернулись. От того-то, господин я и не могу вам советовать это место. Поверьте, господин я пекусь только о вашем удовольствии, так за чем же платить за то, что может испортить ваш вечер? - в глазах цирюльника, Таро прочел искреннее участие, тот говорил то, во что верил сам. - Любезный, благодарю тебя за беспокойство о моем удовольствии, но решение мое неизменно, да и не верю я во все эти бабушкины сказки. А потому, скажи сколько надо, что бы твой брат договорился с госпожой Оки. Хочу что бы Каэде приняла меня в гости сегодня же вечером! - Что ж, будь по вашему,- цирюльник скривился будто отведал кислого лимона, - вот только, боюсь, брат запросит двойную плату за услугу, дело то, хлопотное. - Это пусть тебя не заботит.- отмахнулся Таро. -Тогда ждите, сегодня вечером вам передадут приглашение. - согласился цирюльник.

Дом в квартале Симабара, в который направлялся Таро, был одним из самых богатых борделей квартала. В квартале было много подобных заведений, где через выкрашенную решетку, любой желающий мог полюбоваться на товар - ярких, как райские птицы, жриц любви.

Девушки, улыбались прохожим, курили, жеманно поводили плечами и, с картинным притворством, демонстрировали свое смущение от жадных взоров направленных на них. В Доме Оки было по другому. Здесь, согласно высшему разряду заведения, именно недоступность таю была призвана интриговать клиентов.

Сначала, минуя небольшие резные ворота, украшенные резьбой и яркими фонарями с названием дома, клиент попадал с улицы в небольшой дворик, где его тот час же встречали вежливые слуги и провожали внутрь дома. Там клиент сначала встречался с управляющим, где за небольшой беседой, сопровождаемой легкими закусками и напитками, оповещал о своем желании скрасить вечер в компании девушек. Тут же договаривались о размере подарка - платы за услуги, и о том как желает клиент чтобы его развлекали. Если клиент был очень щедрым или известным человеком, тогда встречала его сама госпожа Оки.

Что касается ее самой, то госпожа Оки прежде и была куртизанкой, причем весьма известной. У нее, в свое время, было много поклонников. Говорят, что благодаря своему таланту обольщения, она смогла завоевать расположение одного из дзикисан хатамото сёгуна и, пользуясь его многолетней щедростью, выкупила для себя свободу. Однако, ей не захотелось покидать район, в котором она провела почти всю свою жизнь, и она открыла свое дело.

Умение отлично разбираться в людях и их желаниях, а так же деловая смекалка поспособствовало тому, что ее заведение быстро прославилось и обрело успех. Так что же теперь омрачало давешний успех дома?! Таро приняли со всем почтением, видимо цирюльник не соврал и его троюродный брат и правда был умелым сводником. Внутри дом был богато украшен: когда расписные седзи раскрылись Таро привели в большую комнату с новенькими восемью татами на полу и удобными маленькими подушечками. Тут были светильники, которые источали приятное глазу мягкое свечение, на маленькой жаровенке курились благовония, а тонкой вазе, стоявшей в нише в углу, топорщились лиловыми стрелами ирисы. Принимала его сама хозяйка, госпожа Оки, на ней было темно-синее шелковое косоде с красной шелковой подбивкой, которое дополнял расшитый золотой и алой нитью парчовый пояс оби. Одежда как и прическа хозяйки была проста и элегантна, вела она себя с Таро предельно учтиво и достойно. После недолгой и приятной светской беседы Оки-сан позвала девушек и музыкантов: - А вот и мои красавицы, они немного развлекут вас Таро-сан. Поверьте, поют и танцуют они прекрасно! Я удалюсь не надолго - приведу Каэде-сан. Она с самого утра готовится к встрече с вами, надеюсь вы будете довольны. - и раскланявшись, Оки- сан удалилась, а Таро остался смотреть представление. Вскоре седзи вновь раскрылись - это вернулась хозяйка, а с ней и в комнату вплыла миниатюрная девушка. Маленькое, круглое личико с пухлыми губками, обрамляла сложная прическа скрепленная тремя гребешками и восемью шпильками. Она, подобно клумбе цвела, невероятно сложной цветочной композицией, сделанной из шелка, бусин, и бумажных лент.

Одежда этой таю была подобна картине, где зеленый шелк узорчатого плетения соседствовал с золотым, красным и розовым. Её одежды были столь пышны и богаты, что девушка просто утопала в них. Однако при всей своей хрупкости свой сложный образ она несла с таким достоинством и изяществом, что Таро невольно замер любуясь этим дивом. Госпожа Оки была очень довольна тем, какое впечатление произвела ее воспитанница. - Вот, познакомьтесь Таро-сан, это моя гордость, Каэде! Она очень талантлива, но особо ей удается танец. Забудьте все, что вы прежде видели, наша Каэде сейчас для вас станцует свой, особенный танец. Вы пока угощайтесь, пожалуйста.

Налив в пиалочку немного саке госпожа Оки с вежливым поклоном протянула ее гостю. Девушки, развлекавшие Таро, тихо поднялись и поклонившись. Одна-за-другой, они молча покинули комнату.

Хозяйка слегка убавила освещение, загасив пару светильников. Единственный оставшийся, она развернула так, чтобы его свет падал только на Каэде, замершую в центре комнаты. В этот момент одна из боковых стен комнаты осветилась, яркая роспись поблекла и на стене явно проступила тень сидящего монаха. Монах поднес к губам флейту и в тишине заструилась нежная и немного грустная мелодия. Вслед за этой мелодией начался танец Каэде. Никогда прежде Таро не видел такой грации: тело девушки изгибалось, как ивовая ветвь на ветру, руки с сплетались в замысловатых фигурах подобно двум лианам, шелка одежд струились, как вода в ручье, а серебряные колокольчики, спрятанные в замысловатой прическе издавали мелодичный звон.

Музыка и танец объединились и творили заклинание, вводили в транс. Время будто застыло. Язычок пламени в светильнике замер и больше не дрожал, замерла и хозяйка дома, так и не донеся чашку с саке к губам, замерла мелодия, застыв высокой пронзительной ноте. Воздух стал плотным и тягучим, как масло в лампаде. Казалось, что в живых остались только Таро и Каэде в этом оцепеневшем мире. На глазах Таро с девушкой начали происходить метаморфозы: белая тонкая шея Каэде начала удлиняться, извиваясь подобно змее, она приближала свою красивую голову лицу Таро, глаза девушки горели изумрудным пламенем. И вот, когда их лица сблизились на расстоянии вдоха, губы Каэде прошептали "Будь готов, это случиться сейчас!", и Таро ощутил легкий поцелуй на своих губах.

В тот же момент время снова возобновило привычный бег, мелодия стихла, Каэде завершила последнее па и ее набеленная шея оказалась абсолютно нормальной. Госпожа Оки улыбаясь повернулась к Таро, чтобы что-то ему сказать, как вдруг вечерний покой разорвал полный ужаса и отчаянья крик женщины.

По коридору прозвучал топот босых ног и в комнату буквально ввалилась полураздетая девушка. Краска на ее лице была смазана, прическа растрепалась, немногое из одежды , что было на ней пребывало в полном беспорядке. Глаза полные слез, были абсолютно круглы, а ее рот был перекошен от ужаса. От туда вместо слов вылетали лишь хрипы. Госпожа Оки подскочила, как ужаленная. Гнев , страх, отчаянье смешалось на ее лице, она бросилась к непрошеной гостье, что бы ударить ее, но та уже лежала на полу потеряв сознание. В комнату вбежала прислуга, весь дом загудел, как потревоженный улей. Госпожа Оки, принося глубочайшие извинения Таро за испорченный вечер, неловко пятилась к двери и только Каэде, потупив глаза, совершенно спокойно сидела напротив гостя. Когда все покинули комнату и двери за ними закрылись, Таро поднялся со своего места и вытащил меч направив его на неподвижную таю. - Как это понимать? Это твоих рук дело? Отвечай немедленно, что ты такое или умрешь! Девушка подняла на Таро глаза, в них не было и тени страха, отведя холеной ручкой острие меча от своего лица, она ответила. - Вам не стоит меня опасаться господин. В том, что произошло нет моей вины. Я здесь по приказу господина Мураками и я должна во всем помогать вам. Прошу вас, присядьте, я смогу вам все объяснить. - Сначала объясни мне , что ты такое. Господин Мураками приказал мне прибыть сюда и расправиться с одним докучающим всем демоном, а я как вижу ты не человек, почему я должен тебе верить? - Ах, так Мураками-сама не предупредил вас? Тогда, мне все понятно! Что же, вы правы, я не человек, я рокурокуби - йокай, но я не опасна. Господину Мураками служат разные создания не все из них опасны для людей. Но есть и такие, которым причинить людям зло - настоящее удовольствие. И одно из этих существ сейчас находится здесь, в этом доме. - Хорошо, но что здесь только что произошло? - С недавних пор в этом доме завелся ужасный призрак. Госпожа Оки требует от нас об этом молчать, но девушки больше не выдерживают. Вот и сейчас призрак напал на Юрихиме. Эта тварь нападает на бедняжек во время работы, мучает их и пугает наших гостей. Хотя вам лучше увидеть это, самому, я провожу вас. Но прошу, постарайтесь не шуметь, нас никто не должен увидеть, иначе быть большой беде! Тихонько раздвинув седзи, девушка выглянула в коридор. Он был пуст. - Пока все тихо, господин! Пойдемте. - и она выскользнула из комнаты. Таро последовал за ней. Коридор освещали подвешенные к потолку веселые бумажные фонари, во всем доме повисла гнетущая тишина, которую казалось ничего не могло нарушить. Это было так не привычно, по спине пробежал легкий холодок и Таро сам того не заметив крепче сжал ладонью рукоять своего меча. Из оцепенения его вывел тихий шепот Каэде "Идемте быстрее, господин!". Они прошли по галерее коридоров в глубь дома, потом спустились в маленький садик во внутреннем дворике, оттуда было хорошо видны комнаты девушек. Свет горел только в одной из них. - Я думаю, оно все ещё там, в комнате Юрихиме.- прошептала Каэде. - Вам придется незаметно пробраться в комнату и напасть на йокая. Будьте осторожны, этот монстр очень быстр и коварен. Йокай сегодня видимо очень голоден, если напал на девушку. Запомните, вам следует выждать момент пока оно будет кормиться, пища отвлечет его и снизит бдительность. Используйте свое мастерство господин Таро, эта тварь боится огня и меча. И, наградив Таро крепким поцелуем в губы, девушка отступила назад в тень сливового дерева.

Таро пересек дворик и поднялся на галерею, вдоль которой были расположены комнаты. Подойдя к комнате Юрихиме он увидел, что оконные ширмы закрыты не плотно и через небольшую щель заглянул внутрь. Оно и правда было там. Существо было похоже на мутанта соединившего в себе черты девушки и огромного кальмара. Таро увидел тонкий женский стан с полными белыми грудями, который переходил в черные и серые отростки, похожие на щупальца. У чудища были длинные взлохмаченные волосы и очень бледное девичье лицо. Абсолютно черные, без белков и зрачков, глаза хищно блестели. Тонкий с горбинкой нос, изогнулся над огромным ярко красным ртом, который раскрывался от уха до уха, обнажая множество острых белых зубов. Между зубов скользили три влажных алых языка. Чудовище склонилось над чем то, что было в объятьях его черно-серых лоснящихся щупалец. Жертва задергалась и стала издавать жалобные всхлипывания переходящие в сиплые хрипы. Ужасное лицо наклонилось к источнику всхлипов и нежным женским голосом пропело: - Мой дорогой, что же ты? Неужели ты мне не рад? К чему эти слезы, мы будем снова вместе, никто нас не сможет разлучить! Помнишь, ты ведь помнишь, как обещал мне, что заберешь меня отсюда в свой прекрасный дом, как сделаешь меня своей женой, как будешь любить меня вечно!- щупальца на мгновение разжались и Таро увидел, побелевшее от страха лицо худощавого, рябого мужчины. - Прошу вас, отпустите, помогите мне кто-нибудь!- крик несчастного перешел в сдавленный писк. И тут Таро увидел, что в комнате находится кто-то третий. Это была хозяйка борделя. Оки-сан дрожала, забившись в углу комнаты, она сидела наклонив голову и закрыв лицо руками. Было едва слышно как она сбиваясь шепчет молитвы, прося Будду избавить ее от этого ужаса. Йокай поднял голову, и презрительно посмотрев на Оки, выплюнул пару хлестких ругательств: - Старая дура, Будда тебе не поможет, ты же знаешь! Ты мне должна и я собираюсь взять своё! А не замолчишь, я вырву и сожру твои бесстыжие очи. Говорят ты когда то хорошо пела и играла на сямисэне? - одно из щупалец поднялось в воздух и замерло над головой госпожи Оки, готовое, как ядовитая змея, напасть на нее. Оки тут же стихла, лишь только ее зубы стучали, от страха выбивая звонкую дробь.

Йокай продолжал мучить обоих: Оки и помертвевшего клиента.

- Возьми в руки инструмент и пой для меня! - приказало чудовище. - Пожалуйста, отпусти его, ведь я сделала все как ты просила! Прекрати меня мучить Акиме! - взмолилась хозяйка борделя.

Ответом ей был грубый, похожий на лягушачье кваканье смех.

- Ты разоряешь меня, о доме идет дурная слава, скоро никто сюда не станет приходить, клиенты перепуганы, они боятся. Ой, бедная на что я буду жить! - запричитала хозяйка. -"На что я буду жить!"-передразнило чудовище, - Раньше надо было думать, жадная тупая тварь! Заткнись, твои причитания портят мне аппетит, а то и тебя сожру! Голодна я сегодня!- прикрикнул йокай.

Одно из щупалец высвободилось и бросило к ногам Оки, жалобно тренькнувший инструмент.

-Нет, ну что за уроды к вам стали ходить, такое то и есть противно! Играй, давай!

Оки не стала спорить. Дрожащими руками она взяла бедный сямисэн и, пощипывая струны, тоненько запела.

"Любимый приходи скорее

Тебя я, истомившись, заждалась!

Тебя я обниму и обогрею

Во мне кипит безудержная страсть!"

Голова чудища склонилась над жертвой, пасть широко раскрылась и языки, стремительно вырвавшись оплели лицо мужчины. Нежное белое тело, так не подходящее жуткому монстру, прильнуло к жертве, изгибаясь в любовном томлении. Мощные щупальца обхватили его ноги и руки, не давая вырваться на волю. Волосы йокая, рассыпавшись, скрыли обоих, как ширмой, и комнату наполнили противные свистящие и хлюпающие звуки. Содрогаясь в волнообразных конвульсиях, чудовище начало кормиться.

Это была какая та жуткая симфония смерти и Таро не стал больше ждать. Выхватив меч, он одним ударом разрубил тонкую, сделанную из рисовой бумаги, ширму окна и, как неистовый западный ветер, влетел в комнату. Йокай явно не ожидал, что его сладострастная трапеза будет так неожиданно прервана ударом меча. Огромная красная рана расцвела на его плече. - Надо же да у нас тут герой! - чудовище мерзко захохотало. - Выбрось эту острую гадость и иди сюда злой мальчишка! Обещаю, я покажу тебе меч должен разрывать женскую плоть! Несколько щупалец метнулось к Таро, пытаясь сбить его с ног. Но юноша не мешкал, всего несколько отчаянных взмахов меча и они упали на пол кусками сырой мертво плоти. Йокай громко заверещал от боли и разочарования. - Возвращайся в тот ад из которого ты выбралась, мерзкая шлюха! - вместе с громким криком Оки подскочила к монстру и разбила сямисэн о гибкую белую спину. Таро взмахнул катаной и нанеся сокрушительный удар, лишил йокая головы. Отсеченная голова монстра покатилась по татами подскакивая, как мячик, тело еще пару раз недоуменно дернулось и опало потеряв и плотность и форму. На Таро изумленно взирали трое: госпожа Оки, глазами покрасневшими от слез, спасенный мужчина, чьи глаза мгновение назад уже готовы были пред смертно закатиться, и черные, глаза екая, в которых, кроме удивления, сквозила почти детская обида.

"Игрушку, мою игрушку отобрали!" - выдохнула отрубленная голова и тяжелые веки её опустились навечно.

Таро не без омерзения взглянул на поверженного монстра, тот начал меняться, принимая свой истинный вид. То что было языками превратилось в три шелковых шнура. такими шнурами женщины скрепляют нижние одежды. Шнуры торчали из ротовой щели женской театральной маски, а щупальцами кальмара оказалось разошедшееся по швам черное шелковое касоде.

Изначально богато вышитое и расписанное золотом, подбитое серым шелком, оно прибывало в плачевном состоянии, будто кто-то, без успеха, распарывал его швы тупым ножом и разозлившись изрезал дорогую вещь на лохмотья. Из под этих лохмотьев в спешке пытался выпутаться невысокий господин, без исподнего. Таро убрал меч в ножны и помог несчастному подняться, предложив отрезок шелкового тряпья что бы тот прикрылся. Мужчина отпрыгнул, как от ядовитой змеи от того, что прежде было частью косоде.

Низко кланяясь и бормоча благодарности он стал пятиться к двери и пулей вылетел из комнаты, а затем вопя и сверкая голым задом, быстро скрылся за поворотом коридора. Оки-сан все это время державшаяся из последних сил, тут же повалилась на татами без чувств. Вдруг комната наполнилась девушками и слугами, они вышли из своих укрытий, чтобы посмотреть на того, кто избавил их дом от злобного призрака. Госпожу Оки привели в чувства, окропив лицо водою. Таро тяжело сглотнул - после сражения его мучила жажда. он выхватил из рук девушки-служанки кувшин с водою и жадно приник к горлышку. - Я думаю, вам стоит все мне объяснить. - обратился Таро к госпоже Оки, когда кувшин опустел. - Конечно, простите меня, я так сожалею о случившемся! Я вам все объясню. - Оки виновато отвела глаза.

- Но господин Таро, как вы узнали? Я не понимаю, как вы оказались во внутренних покоях, я строго на строго приказала всем молчать о нашей беде? Кто же посмел меня ослушаться? - Это была я!- Каэде грациозно вошла в комнату. - Как ты посмела меня ослушаться? - вспылила Оки. - Из-за тебя я потеряла лицо! - даже под толстым слоем белил было видно, как это самое лицо пошло пятнами. С хозяйки борделя моментально слетел весь лоск учтивого поведения, ее истинная натура обнажилась и Оки разъяренной кошкой накинулась на Каэде. Но ее руки так и не долетели до цели. Не смотря на внешнюю хрупкость, Каэде обладала немалой силой. Она отвесила маман такую затрещину, что та кубарем полетела на груду мягких подушек, с которых так неосмотрительно подскочила. - Уймись! Ты уже давно опозорила себя. Пришло время признаваться в своих грехах! - на лице Каэде читалось неприкрытое презрение. - Женщины! - прервал их перепалку Таро, - Да вы тут все сущие монстры! Немедленно прекратите грызню, а не то клянусь, я зарублю вас обоих! - Господин Таро! Пощадите! - воскликнули Оки и Каэде в один голос. - Каэде -сан, Оки-сан, я жду!- Таро был не на шутку зол. - Что же, теперь нет смысла скрывать. - Оки тяжело вздохнула, ее плечи опустились. Таро увидел перед собой сильно постаревшую женщину, согнутую под бременем печалей и грехов. - Ее звали Акеми, конечно это имя я дала ей сама, но она правда была ослепительно прекрасна, моя Акеми-химе! В то время я только начинала свое дело, имея свободу, деньги, имя я была уверена меня ждет успех. На празднике цветущей вишни я увидела эту девочку в толпе, малышке было лет пять может шесть, одета она была очень бедно, но в этом худеньком ребенке было что-то особенное. Там, под падающими лепестками сливы, я увидела, что ей суждено стать невероятной красавицей. Тогда я решила она должна стать моей воспитанницей. Мои слуги проследили за малышкой до самого дома, оказалась она из очень бедной семьи. Сначала ее родители не хотели и слушать о том, что бы продать ее мне, они очень любили свою дочь. Но когда я пригласила к себе ее отца и он увидел в какой роскоши будет расти его дочь.., в общем он привел девочку в тот же вечер. Конечно я заплатила им, на следующий день они уехали из города, теперь они могли купить себе хороший дом и более не нуждаться. Акеми осталась со мной. - Оки вздохнула.

- Она стала мне как дочь, я нанимала для нее лучших учителей, для нее шили лучшие платья в городе, я заботилась о ней, когда она болела и учила её всем секретам ремесла, которое нас кормило. Девушки и клиенты ее обожали, вы бы слышали как этот ребенок пел! Иногда мне казалось к нам приходят только чтобы послушать ее. Ей было тринадцать когда очень богатый и влиятельный при дворе господин, увидев Акеми на празднике, подарил ей целый золотой ре. " - Госпожа Оки! -сказал он мне.- Я вижу что в вашем цветнике растет цветок и я бы хотел, что бы вы сохранили его чистоту для меня. Я пока, что бы подтвердить свои намеренья, я сделаю так что бы Акеми-чан ни в чем не нуждалась" Когда я услышала это, счастью моему не было предела, ведь моя девочка удостоилась чести иметь покровителя. С того момента я еще усерднее занялась обучением Акеми и через год состоялся ее дебют. А этот влиятельный господин стал ее официальным данну-покровителем. - То что вы рассказываете госпожа Окия, никак не объясняет случившегося. - прервал её Таро. - Имейте терпение, господин Таро, выслушайте исповедь грешницы до конца. Да, мой дом процветал, за встречу с Акеми платили баснословные деньги, в искусстве обольщения ей не было равных. Я видела в ней свою преемницу. Я даже готова была ее удочерить, к тому времени, как соберусь отойти от дел. Возможно постоянный успех и моя излишняя любовь и забота вскружил ей голову. В итоге это сделало ее тщеславной и весьма своенравной. Своей любовью и потаканием любому капризу я испортила Акеми. В то время дом покровителя Акеми переживал не лучшие времена, его глава впал в немилость у сегуна, но он никогда не забывал о нас. Этот даймё не мог отказать в дорогостоящем подарке для Акеми, что начало сказываться на его финансовом положении. Однажды вечером в наше заведение наведался молодой человек с прислугой, он был очень возбужден и кричал, что мы мошенники и разворовываем благосостояние его семьи. Когда я вышла поговорить с ним, он обвинил меня в том, что я помогаю хитрой развратнице околдовывать и выманивать деньги у его отца. Юноша грозился написать жалобу в городской совет, что бы наш дом закрыли. Как оказалось, этот молодой господин был сыном даймё - данну Акеми. Мы как могли стали успокаивать его и тут в комнату вошла Акеми. Она сказала ему: - "Неужто вы считаете меня жадной и хитрой шлюхой, способной навредить такому благородному и влиятельному человеку, как ваш отец? Посмотрите на меня, ведь я ничтожная , которая будет счастлива уже только тем, что столь великий человек подарит мне благосклонный взгляд, за мое скромное умение развлечь его! Как же я могу быть опасна вашей семье, если даже дорожная пыль на ногах вашего отца превосходит меня по положению?" - это было сказано столь учтиво и сама Акеми была почтительна, что юноша потерял дар речи. Стоит ли говорить, что очарование Акеми пленило его и с тех пор он стал самым пламенным её поклонником. Акеми была несказанно рада, ведь теперь у ее ног был как богатый и щедрый старик, так и молодой, красивый, пылкий юноша. Акеми затеяла рискованную игру, обоих своих почитателей она заставила поверить в то, что испытывает к ним не поддельную любовь и единственное, что является для любви преградой - это ее положение куртизанки. Иногда ее рискованные игры доходили до того, что отец и сын могли разминуться буквально в несколько минут. Бывало так, что вдоволь повеселившись всю ночь и закрыв двери за одним, она тут же радостно спешила встретить другого. Конечно основным ее желанием было не просто получить свободу, но и получить положение в обществе. Старик уже был женат, но вот сын нет. К тому же молодой господин ей действительно нравился. Я предупреждала ее, что бы она не искушала судьбу, ведь если отец узнает, что навещает вместе с сыном, одну и ту же девушку, это может обернутся крупным скандалом. Акеми могла лишится всякого покровительства, а это плохо сказалось бы на ее статусе. Конечно ее интриги привели к тому, что молодой господин промотал на нее все выданные отцом деньги, а когда пошел к отцу что бы попросить еще, тот отказал ему. Тогда молодой господин пришел ко мне и стал просить свидания с Акеми в долг, я конечно же отказала, сказав, что это не в моих правилах. После того как молодой любовник перестал ее посещать, Акеми впала в уныние, она стала раздражительной, заносчивой и капризной, она даже пару раз отказалась встретиться с данну. Нам пришлось его обмануть сославшись на плохое самочувствие подопечной. Данну не привык к отказам и когда в третий раз Акеми не пожелала к нему выйти, он пригрозил мне, что наш веселый дом может лишиться его покровительства. Я отругала ее и заставила Акеми встретиться с гостем. Акеми согласилась, весь вечер девушка изображала веселье и искреннюю радость гостю. Утром ее служанки мне донесли, что в ту ночь Акеми не ложилась спать, а до самого утра горько плакала в подушку. С того случая Акеми слегла, ей не нездоровилось, как ни странно данну остался ей доволен и узнав о ее недомогании прислал еще один щедрый подарок. Это было косоде, очень красивое: черного шелка, с серой шелковой подкладкой, оно было богато украшено вышивкой и золотой росписью. Прежде такого прекрасного наряда мы не видели, и даже Акеми казалось немного повеселела. Приближались праздники, Акеми по понемногу выздоравливала и я решила, что не плохо было бы перед началом сезона отправить ее на горячие источники, для окончательной поправки. Знала бы я какая беда нас подстерегает! Эта глупая девица, перед отъездом отослала письмо своему молодому любовнику, на источниках они встретились и договорились вместе сбежать. К счастью, мои люди помешали этому. Когда они вернули мне несостоявшуюся беглянку, я выпорола ее, ведь она едва не опозорила меня, наш дом и своего данну! Отныне Акеми была под моим неусыпным надзором. К началу праздников Акеми вроде образумилась, она поняла, что чуть было не совершила чудовищную ошибку и я простила ее. Наступили праздники Поминовения, наш дом участвовал в фестивальных шествиях. Нас часто посещали, девушки работали от зари до зари. К Акеми вернулся ее покровитель, сегун за что-то там наградил его, и теперь господин стал еще богаче и еще влиятельнее. Наш дом готовился торжественно отметить его повышение. Готовился большой пир и в доме с самого утра стояла невероятная суматоха. Готовилась и Акеми. Вечером господин прибыл в богатых носилках, он выкупил на этот праздник весь дом, с ним было много его друзей и слуг, мы готовились пышно отметить. Все девушки были в нарядных одеждах, но Акеми была прекрасней всех. Ее прическа была богато украшена цветами и заколками, волосы скрепляли тонкие шпильки медового цвета на их концах весели крошечные серебряные колокольчики которые перезванивались при ходьбе, вплетая свою музыку в девичий смех. Конечно на ней было подаренное данну косоде. При ходьбе, когда оно раскрывалось, была видна красная с золотым тиснением нижняя юбка, это было очень эротично. Кожа Акеми была подобна лепесткам цветущей вишни, она вся сияла. Прежде я никогда не видела ее столь прекрасной и блистательной. Данну был в восторге и вечер проходил отлично. В самый разгар праздника господин пожелал уединиться с Акеми, я обернулась, что бы позвать ее, но в комнате, ее не было. Когда Акеми не появилась и через четверть часа, я сославшись на благовидный предлог, выскользнула из комнаты, что бы найти ее. В личных покоях я ее не нашла, на было ее и в саду, слуги ее не видели и я начала беспокоиться. И тут я заметила какое то движение на лестнице ведущей в сад, я поспешила туда. Поднявшись по этой лестнице я очутилась перед дверью одной из пустующих комнат, свет еле пробивался в щель из под двери. Я прислушалась и мне показалось, что я слышу какой-то шепот и возню. Потихоньку открыв двери я проникла в комнату, и конечно, они были там! Неблагодарная Акеми и ее молодой любовник, они предавались разврату, как дикие голодные звери. Я схватила мерзавку за волосы, пытаясь ее оттащить, но она оттолкнула меня. Она вылила на меня целый ушат отборной брани, бессовестная девчонка! Ее любовник как ни в чем не бывало поправлял свою одежду, оказывается они решили сбежать прямо в разгар праздника, надеясь, что в веселой суматохе их никто не заметит. Я приказала ей привести себя в порядок и быстро возвращаться в гостевой зал пока ее данну ничего не заподозрил. Но было уже поздно! "- Не утруждайте себя объяснениями Оки-сан, я, уже все видел сам! - раздалось за моей спиной. Это был данну. - Так вот, как вы проявляете ко мне уважение!" - обратился он к влюбленной парочке. Клянусь, я никогда не испытывала такого страха, как в ту минуту. Я была уверенна что господин убьет нас на месте, тем более он был в своем праве. Но господин приказал нам возвращаться в праздничную залу и продолжать веселится. "- А с тобой, мы будем говорить дома!" - обратился он к сыну. Подоспевшие слуги господина скрутили сына даймё и вывели его из весёлого дома. К моему превеликому удивлению, господин больше не возвращался к этой постыдной ситуации, и вечер прошел как и было задумано. Господин даже отказался принять обратно деньги, которые были потрачены на этот праздник. Он поставил нам лишь одно условие: Акеми отныне не должна более ни с кем видеться, а жить в своих покоях как затворница, становясь таким образом полной собственностью даймё. Пристыжено сидящая за моей спиной Акеми подала голос

"- Но что же будет с молодым господином!"

"- Что, что женить его пора, совсем от рук отбился, лоботряс!" -скучающим голосом произнес данну.

Так Акеми потеряла все к чему стремилась. Отныне она не видела дорогих подарков, была лишена всякой роскоши, ей даже запрещалось говорить с кем либо, кроме меня. Господин редко ее навещал, а когда навещал то был с ней невероятно груб. - Как ужасно,- посетовал Таро.

Окия вздохнула и покачала головой. - Акеми все потеряла, но она не смирилась. Она затаила на меня большую обиду. И, конечно, она отомстила мне. Спустя несколько дней мы нашли ее повешенной на жгуте свитом из распоротого черного косоде, единственной прекрасной вещи, которую ей было разрешено оставить. Она повесилась в той самой комнате, возле лестницы в сад, где она предавалась запретным утехам с молодым господином. Рядом с ее телом мы нашли записку в которой она проклинала меня, дом Оки и каждого мужчину, который посмеет переступить порог нашего дома. Порой я думаю, что возможно мне не стоило брать на воспитание эту девочку. Конечно, после ее смерти, господин отказал нам в своем покровительстве. У нас были трудные времена, но мы их все же преодолели. Как видите мое стремление сделать благодаря успеху Акеми имя своему дому, чуть не погубило нас. Возможно я пошла против Будды и совратила ее чистую душу мирскими соблазнами, в этом мой грех и за это она вернулась что бы мстить мне? - женщина немного помолчала и продолжила.

- Чудовище появилось не сразу. Прошел год и мы почти встали на ноги, у нас появились новые талантливые девушки, и вновь добрая молва о нашем доме стала шириться в квартале. И тут начались странности: некоторые наши клиенты начали жаловаться на чувство, что за ними кто-то следит, а девушки будто во сне их что-то душит. Потом больше, из комнат девушек начали пропадать вещи, позже их находили в самых необычных местах: в саду на дереве, на чердаке, в кухне в печи, и всегда они были разорваны в клочья. Мы позвали монаха, что бы он отслужил службу и провел ритуал очищения дома от злых духов, это помогло, но не на долго. Спустя неделю в комнате одной из девушек случилось несчастье, утром ее и клиента нашли почти задушенными их собственной одеждой. Дело удалось замять. Этот человек имел склонность к необычным удовольствиям и все решили, что это был несчастный случай. Той ночью Акеми впервые явилась мне. Она издевалась на до мной, говорила, что уничтожит меня и превратит мою жизнь ад. Сказала, что ей нравиться мучить людей и однажды она не будет такой доброй, и кто-нибудь может серьезно пострадать. Тогда я спросила ее, что я должна сделать, что бы она оставила нас в покое. Эта тварь замыслила и правда ужасную вещь! Она сказала, что будет вести себя тихо, если раз в несколько месяцев ей будут приводить молодого человека. Ночь проведенная с ним будет утолять ее голод, и жизненная сила этого несчастного будет для нее отличной пищей. Видели бы вы, что происходило с теми, кто провел с ней ночь! - Но кто же согласиться провести ночь с таким страховидлом? - Поверьте господин Таро, пару бутылок крепкого саке и темная комната, похотливое воображение наших гостей рисовало им то, чего они жаждали увидеть. Акеми начисто высушивала обреченных. Входил в её покои молодой человек, а вот выходил из покоев дряхлый и слабоумный старец. Она пожирала не только их молодость, но и их разум. После такой любви они уже никогда не могли вспомнить кто они, и что с ними произошло. - Госпожа Оки, как вы могли, ведь когда вы сими помогали этому чудовищу, вы поступали не лучше этого монстра! - обвинила хозяйку борделя Каэде. - Прошу поверьте, я очень об этом сожалею! Да, мои грехи невероятно тяжки, но что мне было делать? Ведь я боялась, однажды я могла проснуться в доме, а вокруг меня одни мертвецы. Господин Таро, поверьте она бы их всех убила! В моем доме постоянно живут двадцать человек — девушки и челядь, а гости. Как еще я могла их защитить? Разве могла я рисковать их жизнями? Неужто жизнь одного нищего, у которого из имущества лишь дзори да набедренная повязка, слишком большая цена за жизни моих людей? Поверьте, я находила лишь тех кому уже нечего было терять! Хоть вам и может показаться это ужасным, но я не жалею, такая участь избавила их от многих лет голодного прозябания в нищете. - Господин Таро, - Каэде дотронулась до руки юноши. - Вы помните, огнем и железом? Иначе демон может вернуться. Еще не все кончено, вы должны сжечь маску и косоде. - Госпожа Оки, необходимо собрать вещи Акеми. - Я приказала слугам их выбросить! - Так не пойдет, их надо сжечь в священном храмовом огне, - сказала Каэде. Прикажите слугам отнести их в храм и закажите поминальный молебен, а еще попросите монахов помолиться и о вашей душе. Закажите богатую службу, не скупитесь. Хозяйка крикнула служанку: - Эй, девочка скажи, то тряпье из комнаты на галерее уже выбросили? - Простите госпожа, но мы этого не сделали. И не заставляйте нас, это проклятые вещи, мы все боимся к ним прикасаться. - Вот дура! Вон пошла! я всё сделаю сама!- прикрикнула хозяйка веселого дома вдогонку на улепетывающую девчушку. - - - Ну как мне с ними быть, видите, Таро-сама, они пропадут без меня! - развела руками Оки. "Как странно, а ведь у нее есть сердце, хоть и черное. Возможно милостивый Будда сжалиться и когда-нибудь ее простит."

Таро поднялся с татами и кивнул женщинам.

- Позовите монаха, пусть освятит ваше жилище. - посоветовал он Оки, прежде чем удалиться. Над кварталом забрезжили первые лучики рассветного солнца. Скоро, запиравшиеся на ночь, ворота весёлого квартала будут открыты. Через три дня Таро получил письмо от господина каллиграфа. Томео писал следующее: " Господин Таро, рад сообщить вам, что господин Мураками очень доволен вашей работой. Госпожа Каэде отзывалась о вас очень высоко, чем и поделилась с господином астрологом. Спешу сообщить, что госпожа Каэде отныне является владелицей дома, ранее называвшегося "Домом Оки", а теперь известного как "Дом Желтого Карпа". Советую вам, будьте готовы, возможно в скоро вы получите приглашение на новое, торжественное открытие дома. Сообщаю по секрету, что бывшая владелица веселого дома, госпожа Оки, после пышной поминальной церемонии по своей рано почившей воспитаннице, приняла постриг и передав все права владения дома госпоже Каэде-сан, удалилась в горы в закрытый женский монастырь. Она изъявила желание остаток своих дней посвятить служению Будде. Высылаю вам возмещение тех денег, что вы потратили на исполнение поручения в квартале. С уважением, Томео ." Внизу была небольшая приписка. (Заходите как-нибудь, выпьем чаю.) В тот момент, когда Таро дочитал письмо, до его слуха долетел далекий колокольный звон, запястье под браслетом что-то слегка укололо. Одна из пяти нежно зеленых нефритовых бусин стала абсолютно черной.

Глава 11

Древний манускрипт. Отложив в сторону нож, Мики тяжко вздохнула и вытерла рукавом холодный пот, выступивший на лбу. Последняя гадкая золотая монета была успешно срезана с кожи предплечья. Теперь она лежала на горке из девяти своих подружек и только несколько капель крови портили совершенство ее новенькой блестящей поверхности.

Как Мики "посчастливилось" встрять в эту ужасную историю с похищением древнего манускрипта? Этого сейчас уже и она сама не могла понять. Хотя нет, все она прекрасно понимала! Амбиции, желание быть лучшей воровкой в городе, а еще надежда получить свободу!

Девочка бывшая в рабстве у главы прославленной криминальной банды желала утереть нос самому атаману. Как глупо для юной воровки, которой только исполнилось четырнадцать лет!

До сих пор ей всегда везло, они называли ее наша маленькая богиня удачи. Не было такого замка, который бы Мики не могла открыть, не было лазейки через которую ее тоненькое молодое тело не могло протиснуться, не было кошелька, который было бы слишком сложно срезать. До сих пор удача сопутствовала девушке.

А потому услышав о том, что в городской храм приезжает особо-ценная реликвия и банда Монтаро, планирует выкрасть ее для клиента коллекционера, она решила, что никто лучше нее с этим не справиться. Конечно, сначала Монтаро только посмеялся над ней. Да и куда такой неопытной и самонадеянной девице браться за столь сложное дело. Денег клиент посулил прилично, но и храм не поскупился на охрану. - Да, у этой вещи охрана, как у самого сегуна, через нее и мышь не проскочит! Ты конечно мала и боги удачи тебя любят, но куда уж тебе браться за дело, где и опытному вору будет не легко справиться? - говорил ей Монтаро. - Хорошо, хозяин, хоть вы и правы, но позвольте мне рискнуть. Я чувствую - у меня получиться! - Получиться говоришь? Что же, но если они схватят тебя то ты сама по себе и о нас ты никогда не слышала, сболтнешь хоть слово, я и в аду тебя достану! - Пусть по вашему, но если дело выгорит я хочу себе долю от сделки, а еще вы вернете мне свободу! - Да ты что несешь? Совсем рехнулась, долю ей подавай! - Ну как хотите, с вами или без вас, а манускрипт я достану!- Мики видела как лицо Монтаро пошло красными пятнами, еще немного и из его ушей пар повалит, подумала она. - Ладно, противная девчонка, - вдруг сменив гнев на милость, сказал бандит, - но смотри не вернешься с добычей, я продам тебя в самый грязный бордель, который только есть в трущобах, а то и похуже. Через пару дней Мики вместе с толпой воодушевленных паломников отправилась в храм, что бы совершить поклонение привезенной святыни.

Толпа текла яркой, гомонящей рекой. Она пестрела разноцветными бумажными флажками, на которых были написаны фразы из священных текстов. Люди несли букеты белых и красных цветов в подношение, все были нарядны и веселы. Они свято верили в то, что поклонение Свитку Десяти Рё принесет им удачу и процветание на много лет вперед. Прежде эта реликвия никогда не покидала пределов храма в горах на Севере. Однако сжалившись над бедой императора, который вот уже не один год просил у неба наследника, монахи, по настоятельной просьбе сегуна, решили привезти реликвию в Хэйан, дабы не утруждать трудным путешествием семью монарха, пребывавшего уже в почтенном возрасте.

Сегодня было запланировано торжественное внесение реликвии в город. Охрана, выделенная сегуном, была одета в парадную форму, она сопровождала группу прибывших с Севера монахов. Те степенно шествовали по улице в своих долгополых оранжевых одеяниях, опираясь на церемониальные посохи. Храм Ниси Хонгандзи, великолепный в своем черно-золотом убранстве, радушно привечал гостей-паломников. Звучали гимны, ритмичный гул больших барабанов заставляли звенеть воздух, развевались на ветру флаги с храмовыми символами.

Следуя за веселой толпой паломников, Мики наслаждалась праздником. В какой-то момент она замешкалась и вдруг над самым ее ухом прозвучало: - Ну, же чего замерла, деревня, небось прежде не видала какие у нас в городе храмы красивые? Шагай давай, стала как корова, не пройти не проехать! - насмешливый толстяк оттолкнул девушку с дороги.

Он шел вместе с людьми из торговой гильдии, и уже был пьян. Самодовольный нахал, в праздничной одежде, рядом со скромно одетой Мики чувствовал себя вельможей. Мики пристыженно наклонили голову, пробормотала извинения, пропуская толстяка - рукаве её хаори уже спрятался, кошелек грубияна. Массивные колонны храма подпирали богато украшенную позолоченной резьбой полукруглую крышу ворот. Изображенная на воротах волшебная птица, расправив узорчатые крылья, приглашала паломников посетить святое место. Мики, изображая зеваку, тем не менее была начеку, она искала возможность незаметно приблизиться к реликвии. Но вокруг было слишком много глаз, а внутри самого храмового павильона, вдоль помоста с алтарем, ровными рядами стояли монахи в своих оранжевых накидках.

Выкрасть Свиток при свете дня, да из под такой охраны, нечего было и мечтать. Как же ей осуществить задуманное? Как всегда помощь пришла с той стороны откуда ее и не ждали. Когда Мики уже подходила к помосту, что бы вместе с другими паломниками прикоснуться к золотой кисти шнура скрепляющего Свиток, когда впереди, в очереди произошла какая-то заминка. Один из посетителей храма начал орать дурным голосом, что его ограбили! Это был толстяк-грубиян, который невежливо повёл себя с Мики в толпе у храмовых ворот.

Тупица, начал скандалить и хватать монахов за руки, требуя, что-бы они немедля кинулись изловить вора. Его пытались успокоить, но он не унимался. Обзывая монахов мошенниками и пособниками всякого ворья, он размахивая кулаками, попал одному из служек в ухо, и завязалась потасовка. Тогда монахам пришлось, скрутить толстяка, отвесив ему при этом "пару горячих" короткими поясными дубинками.

Этой неразберихой и воспользовалась Мики. Она ужом проскользнула в образовавшуюся из-за драки брешь в оранжевой стене и, как мышка, юркнула в спасительную темноту под помостом. Теперь оставалось лишь дождаться ночи, когда в храме станет поменьше народу. Уж в этом она не сомневалась!

Об этом не говорилось открыто, но многим было известно, что после крупных праздников, монахи любили приложиться к бутылочке саке. Как только хранители Свитка уйдут отмечать во внутренний двор храма, она сможет выскользнуть из укрытия и забрать Свиток.

Ожидание было долгим, а под помостом было тепло и успокаивающе пахло свежей кедровой стружкой. Мики решила немного вздремнуть. Она проснулась около полуночи. Огромный храм будто вымер, лишь только потрескивание жира в потолочных светильниках нарушало тишину. Девушка осторожно выбралась из укрытия и огляделась по сторонам.

Зевнув, молодая воровка сладко потянулась. "Ну вот мы наконец-то остались одни!"- сказала она обратившись к реликвии.

"А ну ка иди к мамочке."- Мики забралась на помост, к алтарю.

Плетение шнура, трижды опоясавшего Свиток призывно поблескивало. Какой он красивый, подумала воровка. Она протянула руку к алтарю и тут же быстро отдернула. Что-то было не так. Странно, вокруг никого, но отчего-то девушке стало не по себе.

"Ах, глупости!" - отмахнулась Мики и потянула за шнур. - "До чего же он тяжелый!" - подумала девушка. Свиток Десяти Рё весил, как четверть коку риса, Мики едва могла удержать его в руках. - "Да как же тебя унести?"

И тут узел золотого шнура развязался. Свиток с тихим "уф" упал с помоста и развернулся во всей красе.

Строки священных текстов были искусно выведены кармином и золотом, а под ними красовалось изображение десяти монет. Это были правильные овалы длиной в палец и шириной в половину, они были так мастерски написаны, что казались настоящими. Мики не смогла удержаться, соскочив с помоста, она присела над Свитком и осторожно коснулась изображения.

Странные монеты, холодные, как лёд на вершине горы. Мики почувствовала легкое покалывание в пальцах. Мики даже поскребла изображение ногтем, настолько реальными казались нарисованные на пергаментном свитке монеты.

Девушка посмотрела на руки и не поверила своим глазам. Золото чернил от её прикосновений словно ожило оно плавилось и текло покрывая пальцы и ладонь. Как завороженная, Мики смотрела на это странное чудо. Подобно маленьким змейкам, золотые ручейки начали подниматься всё выше и выше от кистей девушки к ее запястьям, и, оплетая предплечья, они начали исчезать, впитываясь в нежную девичью кожу. Сказать, что Мики запаниковала - ни сказать ничего!

Зная, что кричать нельзя, что прибежавшие на крик монахи и солдаты убьют ее на месте, Мики отчаянно и в полной тишине сражалась с золотым монстром, оплетавшим ее руки. Золотые чернила не оттирались, спустя пару минут они полностью проникли по кожу девчонки.

Что же делать?! Бежать из храма и как можно скорее! И тогда она побежала. В полной тишине, захлебываясь слезами и беззвучными рыданиями, она каким-то чудом, смогла покинуть злополучный храм. Мики долго бежала по ночным улицам города, расталкивая и пугая припозднившихся после празднования прохожих, пока на конец не свалилась без сил в очередном темном переулке.

Немного отдышавшись, девушка начала приходить в себя. Перед нею отчетливо вырисовывалась незавидное будущее. Дело она провалила и ей надо было срочно решать, что делать дальше. Она не знала, что говорить человеку от Монтаро, с которым у нее была назначена встреча в гостинице и, который должен был забрать Свиток. Но не пойти в гостиницу она тоже не могла, это бы вызвало ненужные подозрения. Оставаться в городе было тоже нельзя.

Монтаро из под земли ее найдет, он не станет слушать странные сказки о живых чернилах, а его расправа будет быстрой и жестокой. Ставки были высоки. Мики решила, что должна обмануть Монтаро.

Собравшись с духом, девушка направилась в гостиницу. Проскользнуть не замеченной у нее все равно бы не вышло. Хозяин гостиницы работал на банду Монтаро. Там ее уже ждали. В углу, неспешно попивая саке, сидел одноглазый мелкий мужичонка, по прозвищу Резак. Это был один из хитрых и жестоких псов Монтаро, рядом с мелким сидел упитанный, как бычок, лысый детина. Он почти не говорил и имени его никто не знал, а потому про эту пару говорили просто - Резак и его дубина. То, что Монтаро послал этих двоих сильно насторожило Мики, они прежде никогда не забирали товар. Возможно Монтаро задумал что-то плохое. Эх где же моя прославленная удача сегодня?! - Мики вздохнула и направилась к опасной парочке. - Эй, да это же Мики,- протянул Резак, его веселость была насквозь фальшивой. - А ну ка плутовка, садись к нам, выпей! Эй хозяин, неси еще саке! Когда девушка подсела за их столик, он поинтересовался: - Ну как я надеюсь тебе будет чем сегодня порадовать дядюшку Монтаро? А, птичка? - Послушайте, зачем так кричать об этом? - Мики недовольно зашипела на бандита. - Видишь я только вернулась, мне прежде надо подняться на верх, к чему такая спешка? - ответила Мика, и начала подниматься из-за стола. Резак быстро схватил её за руку девушку и угрожающе зашипел: - Послушай, птичка, не надо водить меня за нос, быстро неси, то, что должна. Задержишься хоть на минуту и я сам поднимусь за тобой. Поверь тебе это не понравиться! Дубина и я, мы не любим ждать! Иди живо! Мики поднялась на второй этаж, в ее голове лихорадочно бились мысли, как незаметно исчезнуть из гостиницы. Она приоткрыла окно, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха и прочистить голову. Ночной город расстилался перед ее взором. Единственный путь лежал, через крыши стоявших рядом домов. Скинув хаори и юкату, Мики быстро переоделась в удобную мужскую одежду. Она уже увязывала самое необходимое, когда услышала рассерженный голос Резака. Он требовал от хозяина гостиницы провести его в комнату Мики. Времени чтобы делать выбор у воровки почти не осталось. Футон подпиравший дверь, остановил преследователей не на долго и все же это было лучше чем ничего. Когда разъяренные бандиты вломились в ее комнату, Мики уже перебралась на соседнюю крышу. Все завертелось стремительно: был бег по крышам от преследователей, головокружительные прыжки, через зияющие чернотой провалы между зданиями, свистящие в ночи кинжалы посланные в спину беглянке. Сумасшедшая погоня прекратилась столь же внезапно, как и началась - на одной из крыш Мики потеряла равновесие и полетела куда-то вниз, в полную темноту. Очнулась она не скоро, видимо при падении изрядно стукнулась головой. Мики огляделась вокруг. Пыль, темнота, старая провонявшая мышами солома, а над головой большая прореха, через которую был виден начинающийся расцвет. Ох-ох-ох! Как же больно, она приложилась! Мики осмотрела себя, ничего не сломано, только синяки и царапины, а вот одежда явно пострадала при падении. Сплошные лохмотья. К счастью или нет, Мики провалилась на чей-то пыльный и явно давно заброшенный чердак. Узелка с вещами и деньгами при ней не оказалось — это было плохо, зато Резак и детина ее не нашли — а вот это уже хорошо. Но легче не становилось, то что ее не поймали означало лишь одно, все выходы из города теперь будут для нее перекрыты. Монтаро скорей всего решит, что Мики решила его надуть и присвоить товар себе, и теперь его люди будут следить за всеми, кто пытается покинуть город. В городе тоже не безопасно, ищейки бандита будут шнырять по улицам, выспрашия о провалившей дело соплячке. Оставался небольшой шанс осесть на дно, хотя казалось, куда уж ниже падать такому отребью, как она. Эх, как жаль! За городом, в лесу у нее был припрятан маленький тайничок. С деньгами, которые остались там, она могла бы начать новую жизнь! Но увы, теперь они были для нее недоступны! А все проклятый манускрипт! Да если бы она знала, то никогда бы не притронулась к нему! Со злости Мики стукнула кулачком по соломе, на которой сидела и чем то больно оцарапала руку. В соломе оказались зарыты старые, покрытые ржавчиной, ножницы. Мики взяла их в руки и тут ее посетила идея. Она быстро вытащила шпильки из прически, и с сожалением посмотрев на свои роскошные волосы, принялась их коротко обрезать. Вот так, теперь у нее есть шанс! Монтаро будет искать девушку. Худенькая и шустрая Мики надеялась, что сможет сойти за мальчишку. Теперь надо постараться стянуть пару кошельков потяжелее и прикупить еды, а потом залечь на дно. К счастью у нее теперь есть, где спрятаться. Мики и не знала до чего же наивна она была, составляя этот "хорошо продуманный" план.

Но стоило Мики потянуться за чьим-либо кошельком на улице, как проклятые золотые монеты, вспухали подобно фурункулам на ее коже. Даже кража маленькой рисовой булочки причинила девушке острую боль. Вот это уже было не смешно! Мики в отчаянье понимала, что так она может помереть с голоду. Не помогали ни тугие бинты, ни обезболивающие мази, монеты лезли на поверхность кожи, разрывая плоть и обагряя руки девушки кровью. Тогда в не видя другого выхода она решилась на крайние меры - вырезать проклятое золото из свое плоти, пока оно не успело спрятаться под кожу.

Для этого поздней ночью, Мики преодолевая себя, смогла пробраться на кухню одного из соседних домов и стащить там бутылку саке и маленький ножик. В темноте ее никто не видел, а кровавые следы, которые она оставляла, вели в окно обрываясь в никуда.

Кража напитка и ножа выманила проклятое золото наружу. Протерев смоченной в саке тканью руки и нож, Мики сделала несколько больших глотков и принялась за дело. Когда все монеты были срезаны, Мики увязала их в небольшую тряпицу и выбравшись на крышу, зашвырнула узелок как можно дальше, в окутавшую город ночную тьму. Мысль, что они будут где-то рядом с ней внушала девушке ужас. Покончив с монетами, Мики вновь вернулась на чердак и туго забинтовала пораненные предплечья. Теперь это было оправдано. Крови во время операции пролилось совсем немного, когда руки заживут останутся только маленькие белесые шрамы. Мики взболтала остатки саке и выпила их в один прием. Вскоре алкоголь и усталость сделали свое дело - девушка провалилась в глубокий сон. Она проснулась поздним утром, после вчерашнего Мики хотелось пить. Не долго думая, Мики выбралась из своего убежища и отправилась к каналу.

Вот уже целую неделю возле канала проходила ярмарка. Торжище пестрело самыми разными товарами: фрукты и овощи манили спелыми боками, торговки птицей и дичью во всю заманивали шутками-прибаутками покупателей, рыба плескалась в садках, креветки и моллюски соблазнительно и влажно поблескивали упругой плотью, обещая превратиться в изысканные лакомства. Зеленщики, флористы, разносчики пива, как сумасшедшие кричали, нахваливая свой товар.

Ярмарка дышала ароматами готовой еды, галдела спорами торгующихся продавцов и покупателей, и пела вместе с бродячими артистами. Здесь продавалось все: зонтики, гончарные изделия, сладости, напитки, украшения, обувь - и это смешивалось в многоцветный манящий калейдоскоп. Мики уже побывала у канала и после того, как вдоволь напилась, ощущала желание чего-нибудь съесть. Вот только денег у нее по прежнему не было. Несколько раз она видела людей похожих на ищеек Монтаро, но к счастью в новом образе они ее не признали. Мики теперь выглядела, как худощавый подросток-мальчишка с густой, почти закрывающей глаза челкой, перехваченной жгутом повязкой на лбу и одетый в малопонятные лохмотья. Таких оборванцев в городе было пруд-пруди.

Ароматы жареного и печеного кружили голову. А потому Мики ( теперь уже мальчишка Мики), рискнул стащить немного жареной рыбы у задремавшей на полуденном солнышке торговки. Мики протянул руку, казалось еще чуть-чуть и вожделенный, истекающий ароматным и пряным жиром кусочек будет в его руках. Хозяйка ничего не замечая тихонько посапывала облокотившись на прилавок и подперев щеку кулаком, как вдруг кто-то из за спины схватил Мики за плечо и круто развернул к себе. - Эй, хозяйка, чего спишь! Тебя грабят! Развелось в городе шантрапы! Ну, маленький негодник, попался? Сейчас мы узнаем, что ты успел стащить! - как оказалось, Мики попался в руки проходившего мимо и уж слишком внимательного водоноса. Дядька оказался настырным, ворча он схватил Мики за воротник и стал трясти, как котенка. Воротник трещал, люди вокруг начали проявлять интерес к скандалу, все складывалось не в пользу воришки. - А что это у тебя с руками? - настырный перехватил Мики за кисть. И тут рукав задрался обнажив сползшую с руки окровавленную повязку, а под ней таинственно поблескивал бочок золотой монеты. В этот момент дядька оторопел. Он с недоумением смотрел на Мики, его губы тряслись, рот открывался как у выброшенной на берег рыбы.

Мики понял еще секунда и вредный блюститель порядка начнет звать стражу. Откуда у оборванца золото? Этого не может быть! Значит оборванец обчистил достойного человека. Бежать! Снова!

Мики рванувшись, изо всех сил припустил прочь по торговым рядам. Сердце стучало, как молот, босые пятки горели от стремительного бега, а в вдогонку неслось исступленное "люди держите вора". Не было времени даже подумать, мысли лихорадочно путались в голове. Только бы не попасться! Только бы не попасться! На бегу расталкивая людей, Мики не заметил, как при повороте за угол, столкнулся с преградой. Преградой оказался высокий молодой самурай, на которого мальчик нечаянно налетел и был сбит с ног. Мики грохнулся на мостовую, но тут же подскочил, потирая ушибленный при падении зад. Он попытался проскочить мимо юноши, пробормотав извинения, но был остановлен крепкой рукой самурая. Сзади уже был слышен топот и крики погони.

-"Это конец!" - обречённо подумал Мики и безвольно обвис, покорившись крепко держащей его руке. Подбежавшие с криками "держи вора" мужчина в одежке уличного разносчика и женщина-торговка, стали кланяться. Таро поинтересовался: - Что здесь происходит? - мальчишка- оборванец больше не дергался в его руках. - Господин, большое вам спасибо, господин самурай, вы помогли задержать нам очень опасного преступника! Это очень хитрый вор! Разбойник! -перебивая друг-друга начали кричать водонос и торговка. - Разбойник? - Да, господин самурай он украл у меня кошелек, все, что было, все мое золото, которое я так долго и тяжело зарабатывал! - начал причитать водонос. - Почему же твое золото, это было мое золото! - Вдруг заорала противным голосом женщина, от которой за версту несло жареной рыбой. - Чего? - возмутился мужичок. - Какое еще твое золото, старая, совсем умом тронулась? - Мое, мое золото и рыба моя! Господин самурай, он рыбу мою украл! Чертов паршивец! Я женщина бедная, а этот разбойник меня обездолил! Как же жить теперь буду?!- торговка начала надрывно причитать. Таро смотрел на этот спектакль и его одновременно разбирал гнев и смех. Потом он повернулся к мальчишке и спросил сделав суровое лицо: - Признавайся, что ты украл у этих людей? - Ничего, господин самурай, правда я ничего у них не крал! - Врет, врет паршивец! -взвизгнув мужичонка,- Вы руки, руки его проверьте он монеты золотые под бинты спрятал! - Мальчик, покажи мне свои руки,-сурово приказал Таро. Мальчишка протянул руки и заголил их. Таро нахмурился увидав пятна крови на бинтах.

- Теперь снимай повязки, медленно, чтобы я видел. - приказал он мальчишке.

Когда Мики снял бинты Таро увидел, что предплечья мальчишки покрывают свежие шрамы, но никаких монет, примотанных к рукам он не увидел. Выяснение правды приманило заинтересованных прохожих и вскоре вокруг собралась толпа зевак. - А знаете, ли вы что полагается тем, кто осмелился лгать самураю! - гневно воскликнул Таро поворачиваясь к потерпевшим.

- Сейчас вы получите и свое золото и свою рыбу! - не вынимая меч из ножен, Таро принялся им охаживать водоноса и торговку.

Жесткие ножны наносили болезненные и оскорбительные удары. Жертвы мнимого ограбления, поскуливая и извиняясь смиренно терпели побои, потому как господин самурай был в своем праве.

- Пошли вон отсюда, потерпевшие!- прикрикнул Таро вдогонку исчезающей паре. Зеваки, собравшиеся как только разгорелся спор, насладившись зрелищем, начали расходиться. Таро обернулся, он был немного удивлен, что мальчик не попытался скрыться, пока он совершал справедливое наказание. - Отчего не сбежал? - поинтересовался он подойдя к мальчишке. - Не знаю! - протянул оборванец. - Ты правда украл рыбу у этой женщины? - Таро пытливо заглянул в глаза мальчишке. Тот потупил их и тихо ответил: - Я не успел. - Хорошо, что не успел, теперь ты видел к чему это могло привести. Тебя бы забрали в тюрьму, а за кражу отрубили бы руки! Ты этого хотел?

Мальчишка почесался, опустив глаза он буркнул:

- Я не знаю.

- Обещай мне, что больше никогда не станешь воровать. - потребовал молодой самурай.

- Обещаю, больше никогда-никогда, даже не подумаю об этом. Пусть лучше умру с голоду, не буду воровать!- пламенно ответил мальчишка.

И все бы ничего, но в момент этой пламенной речи живот юнца начал требовательно и громко урчать. Таро рассмеялся: - Верю, верю, ты похоже усвоил урок, а теперь есть повод его закрепить! - Мики сжался ожидая, что господин самурай и ему отвесит тумаков, но молодой воин улыбаясь и заговорщицки подмигнув продолжил: -Не бойся, самурай ребенка не обидит! Я предлагаю отправиться в ближайшую харчевню и хорошенько перекусить, чтобы в твоей голове были только праведные мысли!

- Спасибо вам добрый господин! - Можешь звать меня господин Таро. - А меня зовут Мики, господин самурай! - весело откликнулся мальчишка.

- Господин Таро! - и он тут же поправился. - Хм, Мики - это значит Стебелек, то-то я гляжу ты такой тощий. Идем, поедим, чтобы вырос из тебя бамбук покрепче! . В харчевне в это в время было много народу, но хозяин, хорошо знавший Таро, тут же нашел им свободное место. - О, проходите, проходите, господин! Как мы рады вас видеть! Да вы сегодня не один, как я погляжу! - удивился хозяин. - и кто же ваш друг? - Vjq lheu, самый голодный человек на этой улице, конечно, после меня, трактирщик! - весело отвечал Таро. - Ну конечно, проходите, располагайтесь. Чего изволите? Нам сегодня привезли морские гребешки, а может изволите дичи или жареной рыбы? Таро посмотрел нас своего малолетнего спутника, по сияющим глазам мальчишки было видно, что сорванец готов съесть все перечисленное и повара в придачу. - Послушай, любезный, а неси-ка ты нам все что есть в меню и пару бутылочек не забудь, а после подавай чай. - Будет исполнено, господин!- и хозяин тут же испарился передавать заказ на кухню. Таро смотря на Мики воотчую наблюдал, как в глазах мальчишки, с каждым принесенным на их стол блюдом, рождается неподдельное обожание своего нового благодетеля. Ароматно дымящаяся лапша, исходящий пряным ароматом густой и наваристый суп, истекающие соком жареные рыба и дичь, гребешки с рисом, маринованные и соленые закуски, свежие и запеченные овощи и фрукты, чайные яйца по-китайски - это был стол достойный любого пира. - Ну что же ты медлишь? - обратился к мальчику Таро, протягивая тому палочки для еды, - Налетай, пока не остыло. - А разве можно, господин? - мальчишка явно смущался, начинать трапезу первым. - Ешь, а потом расскажешь мне о себе, люблю послушать хорошие истории на десерт. Не смотря на то, что мальчишка выглядел как оборванец, Таро заметил, что мальчику не чужда культура за столом. Ел он с огромным аппетитом, но довольно изящно, что говорило о привитых манерах. "Какой забавный!"- подумал Таро.- "Мальчик то совсем не прост, кто же он на самом деле? Выглядит как уличный оборванец, держится с достоинством аристократа, вон и руки хоть и с обломанными ногтями, но видно, что тяжкой работы в поле или мастерской они не знали. Какие у него пальцы, тонкие почти изящные, как у девушки. Не похож он ни на нищего попрошайку, ни на крестьянского сына сбежавшего в город. Однако браслет на него так странно среагировал. Шел я на поиски йокая, а встретил оборванца. Но ведь что-то привлекло меня в тот район рынка! В момент нашего столкновения, я чувствовал йокай близко, а потом будто отрезало! Странно это." - Таро задумался.

Последние дни не прошли для Таро напрасно. После визита вежливости к господину каллиграфу, он был приглашен на торжественное открытие веселого дома, которым теперь заведовала Каэде. Таро все больше узнавал загадочную девушку и не переставал удивляться ее талантам и умению находить правильный подход к людям. Он провел немало времени с ней и к своему огромному удивлению начал на собственном опыте убеждаться в реальности дружбы между мужчиной и женщиной. Конечно между ними произошла близость, но главное было не это, Каэде влекла его, как незаурядная личность, она на многое открыла для Таро глаза. Он начал понимать, что мир совсем не так прост, как казалось ему ранее. А еще Каэде учила его слушать и слышать, чувствовать и предчувствовать, видеть, то, что изначально было скрыто от человеческих глаз. Она обучала его восприятию изнанки мира. Однажды, когда ночь отступила и сиреневая предрассветная дымка проникла через окна спальни. Между таю и Таро произошел разговор. - Каэде, ты должна помочь мне понять- Таро замолк подбирая слова. - Что, мой господин? - нежный девичий пальчик скользил очерчивая мужественные рельефы на теле юноши. - Я хочу понять, если в мире так много существ не человеческого рода, то почему люди этого совсем не замечают? Вот живет человек своей простой жизнью, и думает, что живет он среди таких же людей, как сам, и они так же выглядят и говорят, и чувствуют. А на самом деле, он может быть женат на кошке-оборотне, а сосед его может и вовсе не человек, а кровожадный монстр, съевший настоящего соседа и принявший его обличье. Как же человеку понять, что передним йокай, если глаза и уши его обмануты? - А для этого, господин, боги посылают на землю таких как вы. Как бы йокай не пытался походить на человека, ему вас с не обмануть. Пока все спокойно, йокай творит свою иллюзию, и получает что пожелает, он спокоен. Но стоит человеку усомниться в обмане, как йокай теряет бдительность и поддавшись своим желаниям обнаруживает свою истинную натуру. У йокаев нет воли, нет смирения, нет разума, как у людей, они порождения стихий. Дети желаний и страстей, а потому люди могут подчинить йокаев своей воле. Доверившись своему внутреннему чутью вы всегда отличите правду от лжи, а браслет вам поможет. - Хотел бы я верить, что мое сердце предупредит меня прежде, чем ужасный монстр кинется, что бы вырвать его из моей груди. - с грустной улыбкой проговорил Таро, целуя девушку в губы. Девушка отстранилась, ее лицо сменило игривое выражение на вполне серьезное, слегка обеспокоенным голосом она спросила: - Господин Таро, надеюсь вы знаете, что браслет, который передал вам Мураками-сама, имеет одно полезное свойство, когда йокай приближается к тому, кто его носит, браслет нагревается и чем ближе монстр тем горячее он становиться, так он предупреждает хозяина о грозящей ему опасности. - Тогда почему браслет не реагирует на тебя, ведь ты - рокурокуби? - Браслет реагирует, лишь на тех йокаев, от которых может исходить угроза, я предана вам и нашему общему делу, которое поручил нам Мураками-сама. К тому же природа рокурокуби такова, что мы можем навредить человеку лишь напугав его нашими странными длинными шеями. Тут она улыбнулась, шея ее стала удлиняться, и обвив тело Таро, таю потерлась о него как кошка, и промурлыкала: - А можем и доставить неземное удовольствие! - Тогда почему я не чувствовал браслет сражаясь с монстром овладевшим касоде? - Убив монстра воплотившегося в касоде вы активировали браслет, господин Таро. Видите, одна из бусин почернела, это означает, что браслет пробудился, поглотив силу убитого вами йокая, и признал вас своим хозяином. Ведь он, как и йокаи, тоже магическое создание. Теперь убивая монстров, вы подчиняете их силу, браслет поглощает освобожденную и одна из бусин меняет цвет. Когда все бусины изменят цвет господин Мураками сможет использовать накопленную им силу, что бы закрыть брешь в границе миров.

- Вот как? - таро дотронулся до браслета, провёл пальцем по бусинам.

- Эти бусины были вырезаны из Камня Пяти Стихий, того, что на вершине Фудзи-ямы. Черный цвет означает, что Йокай был порождён стихией Воды. Чжи - одна из пяти Добродетелей, что означает мудрость или рассудительность. Она призвана развить в человеке умение просчитать следствия своих действий, посмотреть на них со стороны. Уравновешивает качество И или Металла, предупреждая упрямство. Чжи противостоит глупости. Чжи в конфуцианстве ассоциировалась с элементом Воды. Поглотив силу йокая, который, увы, не обладал данной Добродетелью, вы восстановили баланс.

- Значит теперь мне нужно найти йокая, который противостоит Добродетели И? - догадался Таро.

Каэде утвердительно кивнула.

- Вы очень проницательны, мой господин. Добродетель И - она же правда, справедливость. Хотя следование И из собственных интересов не является грехом, справедливый человек следует И так как это правильно. И основано на взаимности: так, справедливо почитать родителей в благодарность за то, что они тебя вырастили. Уравновешивает качество Жень и сообщает благородному человеку необходимую твёрдость и строгость. И противостоит эгоизму. «Благородный человек ищет И, а низкий - выгоды». Добродетель И связана со стихией Металла.

- Как всё не просто! - вздохнул Таро. - Так где же мне искать йокая, который создан стихией Металл.

Каэде загадочно улыбнулась:

- На этой неделе город празднует прибытие Свитка Десяти Рё в храм Ниси Хонгандзи, никто не захочет пропустить это событие. Посетите храм, загляните на ярмарку, уверена, вы почувствуете след. Йокаи, как и люди, весьма любопытны, они захотят посетить гуляния и будут скрываться в праздничной толпе. Знала ли Каэде, что ее слова могут обернуться правдой? Кто может ответить?! Теперь, после встречи со странным мальчишкой с золотыми руками Таро уже ничему не удивлялся.

Отложив палочки в сторону, он спросил:

- Послушай, Мики, а не желаешь ли ты после обеда составить мне компанию?

Мальчишка на мгновение замер, глаза его округлились:

- Я вам, господин? Но для чего?

- Я думаю посетить Симабару... - начал Таро/, но Мики, низко поклонившись перебил его.

- простите господин, вы были так добры ко мне, но боюсь это не возможно! - выпалил он покраснев до кончиков ушей. - Я не торгую телом. Любое другое поручение, господин, но это... я не могу вам этого дать!

- Чего? - Таро тоже вспыхнул. - Да я же ничего такого! Ты меня совсем не правильно понял! Я нормальный, не из этих, фу!

- Простите господин, я виноват! - ещё громче начал извиняться Мики.

Посетители харчевни начали оборачиваться, привлечённые внезапным шумом. Заменив это, и неловкость положения своего покровителя, Мики очень тихо спросил:

- А чего же вы, тогда, хотите?

- В квартале "Ив и Цветов" живёт моя хорошая подруга, я хотел навестить её. Ты мог бы составить мне компанию. - предложил молодой самурай.

Таро всё ещё чувствовал, как браслет подает ему знаки, но он не понимал, что же такого ужасного может скрываться в этом простом мальчике с улицы. Ему был нужен совет, нужно чтобы что бы мальчик добровольно согласился отправиться в дом к рокурокуби. Таро был уверен, что Каэде должна взглянуть на пацана. Симабара встретила их огромными, гостеприимно распахнутыми воротами О-мон. Эти ворота так напоминали ворота замка Симабара в Бидзене, что квартал невольно стал этому замку тёзкой. - Надо же, а я не знал, как здесь красиво! - видно было, что на Мики веселый квартал произвел впечатление. Днем, как и ночью, здесь было на что посмотреть. Двух и трех этажные дома, чайные, игорные и для плотских развлечений, все они были большими и нарядными. Яркие краски красных, зеленых, синих резных колонн, крыш, портиков, решоток радовали глаз. На каждом шагу встречались продавцы сладостей, женских безделушек, цветов, певчих сверчков и цикад, ароматного табака - здесь много чем торговали вразнос. Со всех сторон неслись приветственные крики зазывал, активно приглашавших гостей в чайные домики, дорогие рестораны, бордели, за игорный стол или же на театральное представление. На каждом доме висело много фонариков, сейчас пока еще не зажженных. Их расписные бока оповещали чернильными надписями гостей о том мимо какого дома они проходят и чем или кем этот дом славится. На входе, у ворот квартала, всем входящим предлагались карты-листовки, где были отмечены все местные достопримечательности, а так же программки с расписанем увеселительных мероприятиях, которые стоит посетить. Иногда из домов выбегали миленькие ярко одетые девушки служанки, а из окон выглядывали их хозяйки-куртизанки, чьи прически были обильно украшены разными замысловатыми шпильками и заколками. По длинной и широкой улице сновали туда-сюда носилки и рикши, перевозя богатых клиентов от дома к дому. Спешили на встречи изысканные гейши, а за ними неся в руках завернутые в ткань сямисэны семенили их ученицы майко.

Веселая жизнь в квартале не замирала ни на минуту, и все это было доступно, только плати! Таро и Мики подошли ко входу богато украшенного дома. Нарядный, он блестел свежеокрашенными боками и позолоченными вычурно вырезанными вензелями. Над голубым крыльцом фасада крышу поддерживала деревянная фигура огромной рыбины и развевалось, как флаг, желтое полотнище, на котором крупно черной тушью было выведено "Дом Желтого Карпа".

Каэде не поскупилась, обновив не только название, но и сам внешний вид веселого дома. - Мики, когда госпожа Каэде примет нас, говорить с ней о тебе буду я, а если она обратится к тебе с вопросом, не тушуйся, просто веди себя учтиво. - Хорошо, господин Таро. - улыбаясь кивнул Мики. Их провели на террасу выходящую в сад, где госпожа Каэде в окружении девушек, наслаждалась пением одной из приглашенных гейш. В роскошном кимоно, она вальяжно возлежала на шелковых подушках. Одной рукой она лениво поглаживала белую кошку, а в другой у нее была тонкая, длинная трубка, которую она с наслаждением курила. - Господин Таро, какая радость для нас! Хорошо, что вы решили навестить нас, а то мы с девочками совсем заскучали.- она взмахнула рукой и несколько девушек удалилось, что бы принести гостям традиционные угощения. - Присаживайтесь, давайте вместе насладимся этой прекрасной музыкой и пением. Желаете прохладного чаю, жарко становится. - Госпожа Каэде, позвольте представить - это Мики, мы познакомились сегодня на рынке. Он хотел украсть рыбу.

Мики снова почувствовал себя крайне не ловко. Не уже ли добрый господин спас и притащил его сюда только лишь для того, чтобы устроить представление для этой красивой таю?! Мики быстро огляделся - сбежать можно через сад, но что если его поймают слуги? Готовый на любые унижения, воришка потупил глаза и склонил голову. Он ждал. - Что же, это интересно!

Каэде обернулась к певице.

- Благодарю вас за представление, а теперь прошу оставьте нас одних. Когда угощение было принесено, а певица удалилась, Каэде произнесла: - Что вас ко мне привело? И тогда Таро поведал Каэде историю своего знакомства с Мики. Каэде была явно заинтригована, прежде она не встречала ничего подобного, хоть и считала себя не плохим знатоком сверхъестественного. - Надо же, как забавно! Мальчик подойди.- Каэде поманила Мики.

тот покорно приблизился, к вкусно пахнущей духами женщине.

- Присядь. - таю указала на место возле себя.

Мики подчинился.

Таю внимательно рассматривала мальчишку, а тот в свою очередь следил за нею из под густой, нависшей на глаза чёлки.

- Ты не обычный. - наконец объявила Каэде. - В тебе есть что-то не из нашего мира.

Мики вздрогнул. Попытался спрятать руки поглубже в рукава, но это не укрылось от бдительного взгляда таю.

- Покажи их мне, не бойся! - она ласково дотронулась до подбородка Мики, заставляя его поднять лицо.

Оборвыш протянул руки и таю склонилась над ними. Она тщательно осмотрела еще не успевшие полностью спрятаться под кожу мальчика монеты.

- Я слышала о случаях одержания людей йокаями, но зачастую йокай ведет себя вредоносно по отношению к хозяину, как паразит. Этот же случай совсем не типичен - проклятие павшее на грешника, уберегает его от новых неверных шагов. Очень интересно! Пальцы девушки рокурокуби скользили по коже мягко, но настойчиво, исследуя каждый шрам, каждую впадинку и выступ. - Госпожа, пожалуйста прекратите, мне очень щекотно. Когда вы касаетесь моих рук, они нестерпимо зудят!- взмолился Мики. Выдернув запястья из рук Каэде, он начал интенсивно чесать раздраженную прикосновениями кожу. - Господин Таро, если вы не против, я бы хотела поговорить с этим йокаем, судя по реакции кожи он мне ответит. Но для этого мне придется принять свой естественный облик. Вы сказали мальчику, кто я такая? Боюсь, мальчик может испугаться. - Делайте то что должны, если это поможет делу, то я согласен. Таро обратился к Мики: - Мики, что бы ты сейчас не увидел, прошу тебя сохраняй спокойствие, как и приличествует храброму мужчине. Поверь, госпожа Каэде желает тебе только добра, так что ничему не удивляйся и делай то, что она тебе велит. В ответ Мики молча, но уверенно, кивнул. Каэде приблизилась к Мики, их лица были так близки, что они едва не касались друг-друга лбами. - Просто смотри мне в глаза Мики и расслабься, все хорошо. - прошептала Каэде. Тихо-тихо она начала напевать какую-то странную, грустную мелодию. Голос ее то повышался то стихал, ведомый странным напевом Мики будто тонул в омутах блестящих карих глаз Каэде. Казалось он уснул наяву и в этом сне Каэде вдруг превратилась в огромную белую змею. Змея, медленно покачиваясь, выползала из одежды, ворохом лежавшей на том месте, где прежде сидела девушка. У змеи была женская голова с абсолютно белым лицом, на котором выделялись лишь два глаза. Окруженные темными провалами глазниц, они горели подобно тлеющим зеленым углям, заглядывая в самое сердце Мики. - Кто ты, ответь мне, кто делит тело с этим мальчиком? - вопрошала змея. Мики попытался, что-то ответить, но его язык, как и тело не повиновались ему. Из его открытого рта, против его желания, вдруг полились странные похожие на птичий щебет трели. Казалось змея понимала этот странный не человеческий язык. - Скажи мне, - она произнесла странное, свистящие-щелкающее сочетание звуков, - чего ты желаешь? И вновь, кто-то внутри Мики отвечал ей трелью. - Освободи мальчика, он не знал, что совершает, и я обещаю, я помогу тебе. Ответом ей был гневный свист и полная возмущения трель. После этого Мики уже не помнил, что произошло, ему вдруг стало трудно дышать, глаза его закатились, свет померк и он провалился во тьму. Когда Мики вдруг стал заваливаться на бок, Таро подхватил его, оберегая от падения. Каэде вновь приняла человеческую форму, было видно, что общение с йокаем в теле Мики, измотало ее. - Ну, что он сказал, чего он хочет? - озабоченно спросил Таро. - Как я и думала, всё совсем не просто. - отвечала Каэде, - В общем-то не совсем йокай, в теле мальчишки заточён младший бог. Раньше он обитал в очень древней вещи, древнем манускрипте, который привезли в город. Колдун-каллиграф обманом заточил божка в Свитке, чем нарушил баланс. Долгое заточение сделало этого бога очень слабым, магия удерживавшая его в Свитке заставляла его исполнять желания людей против его собственной воли. Когда мальчишка надумал похитить Свиток, божок занял его тело. Теперь, если мы ничего не предпримем, то по истечению десяти дней после одержания мальчик умрёт, а бог, поглотив его силу жизни, вырветься на свободу. И он будет очень и очень зол.

- Я не хочу умирать, я ещё слишком молода! - забыв, что теперь она мальчик Мики бросилась в ноги к таю. - Госпожа, господин - Спасите меня! Я обещаю, что больше никогда ничего не украду, я не буду обманывать, я буду верно служить вам! Только спасите! Умоляю!

Таро удивлённо присвистнул:

- Этот сорванец - переодетая девчонка?!

Таю засмеялась:

- А разве вы не поняли этого сразу, мой господин?!

- Наверное я слишком глуп, а вы, женщины, слишком коварны. - покачал он, с досадою на свою слепоту, головой.

- Я говорила вам - всё не то чем кажется, господин Таро. Привыкайте!

- Как же нам одолеть этого божка? Я же не могу зарубить девчонку, без всякого повода?

- Оииии! - заскулила Мики и дернулась в сторону открытого окна.

Таро перехватил девчонку, встряхнул и приказал быть послушной. Мики сникла. Каэде поднялась и обняла воришку за плечи.

- Не бойся, я не позволю тебя никому обидеть. - прошептала она Мики на ухо.

Повернувшись к самураю, таю приказала:

- Отправляйтесь за господином Тадао. Пусть возьмёт свои лучшие кисти и самые дорогие чернила. Ему сегодня предстоит нелёгкая работа. А девочка пока побудет со мною. - Каэде погладила Мики по остриженной макушке. - И если бы вы зарубили её, это бы не решило проблемы. Божок сам должен выйти из тела - иначе никак.

Ритуал изгнания было решено проводить тем же вечером. Для этого Каэде и Мика одели белые одежды. Таю сменила свой привычный яркий макияж на белую маску, из волос были убраны все шпильки, кроме одной серебряной с головой дракона. Обе девушки были похожи на призраков.

Гостям Дома принесли извинения и отправили любителей сладких утех восвояси. На воротах и в гостевых комнатах потушили огни, девушки разошлись по своим комнатам - этим вечером Дом Жёлтого Карпа был закрыт.

Во внутреннем саду, возле статуи ками источника установили бамбуковые факелы-шесты, развесили по периметру бумажные полоски со священными текстами и печатями. Каэде принесла из своих покоев маленький алый барабан и уселась напротив каменной статуи ками источника. Мики присела рядом, чуть позади.

Таро и господин Тадао прибыли после захода солнца. Каллиграф был очень встревожен, он не знал причины, по которой его спешно вызвали в Дом Жёлтого Карпа, да и ещё и в полном облачении члена императорской канцелярии. Таро был на удивление спокоен, немногословен и только вежливо повторял:

- Поспешим, господин Тадао, пожалуйста, поспешим!

Стоило служанке провести гостей во внутренний двор, как таю воскликнула:

- Слава богам, наконец-то вы прибыли, господин Тадао!

- Да я с радостью, милая Каэде! Только объясните мне, старику, к чему такая спешка и почему вы одеты, словно в Доме траур?

- Отчасти - вы правы. Дело срочное и совсем не весёлое. - Каэде коротко пояснила, чего ожидает от господина каллиграфа.

- Но я же не мастер-кисти! Боюсь, что мои скромные навыки...

- О прошу вас не волнуйтесь, господин каллиграф, всё что от вас потребуется - это записывать текст священного песнопения, который я буду читать.

- Так просто? - удивились в один голос Таро и Мики.

Каэде покачала головой:

- Изгнание божка - совсем не простое дело. Если господин Тадао допустит хотя бы малейшую ошибку в написании иероглифов, нам придётся всё начинать по новой, а времени у нас лишь до полуночи.

- Господин Тадао? - в глазах Таро застыл немой вопрос.

Каллиграф выпятил поросший редкой седой бородою подбородок, он был настроен решительно:

- Я всегда славился тем, что не допускаю ошибок в выборе иероглифов. Прошу вас не сомневаться в моей компетентности.

Тадао устроился на татами, по правую руку от Каэде, лицом к таю. Он разложил свои инструменты и уверенно произнёс:

- Я готов.

Каэде посмотрела на Таро.

- Сохраняйте спокойствие и следите за тем, чтобы нас никто не отвлекал, господин самурай. Я приступаю.

Услышав это Мики вздрогнула, она очень хотела избавиться от проклятых монет засевших в её теле, но сам ритуал изгнания бога пугал её до полусмерти.

Каэде ударила в барабан, затянула первую строчку священного стиха. Тадао-каллиграф занёс над развёрнутым свитком окрашенную красными чернилами кисть. Старик весь превратился в слух.

Мики почувствовала странный зуд в правой кисти, когда уже были записаны первые четыре строки. Было почти не больно, скорее щекотно. Девушка взглянула на кожу заголённых рук, под нею словно расплавленное золото сияли контуры монет.

- Ох! - вздохнула Мики. - Похоже они услышали вашу песню, госпожа Каэде.

Таю-рокурокуби не отвлекаясь на ответ, продолжила бить в барабан и петь. Теперь её голос стал выше, а ритм ударов ускорился.

Золотые контуры монет поплыли превращаясь в вены-ручейки. Это было немного больно, но Мики терпела закусив губу. Под конец второго стиха с чела господина Тадао уже катились крупным бисером капли пота. Золото проступило сквозь кожу, обволакивая кисти Мики, словно тонкие перчатки.

- Оно выходит, выходит! - взвизгнула девчонка и тут же подскочила со своего места с ужасом уставившись в темноту позади, отвлёкшегося на её крики Таро.

Там, в тени листвы, стоял улыбаясь хищной улыбкой её хозяин - Монтаро. Бандит и убийца! За его спиною, словно псы, скалились Резак и Дубина.

- Какая встреча! - глумливо протянул бандит вынимая из ножен длинный и широкий тесак. - Мики, как не стыдно? Мы уже обыскались тебя, весь город перевернули, птичка, а ты предаёшься здесь утехам?

Таро сделал шаг на встречу разбойникам, поднял в первую боевую позицию свой меч и произнёс:

- Вас сюда не приглашали, господа. Не знаю, кто вы такие, но я попрошу вас убраться немедленно. Здесь проводиться очень важный ритуал и вы можете помешать...

Договорить ему не позволили, напавшие разом Резак и Дубина. Один был вооружён коротким мечом, второй длинной палкой.

Мики взвизгнула, золото на её руках заискрилось, собралось в два больших шара на ладонях. Каэде едва не выронила барабан из рук, а каллиграф Тадао едва не поставил жирную алую кляксу, когда перемахнув через верёвку периметра к Мики подскочил размахивая тесаком Монтаро.

- Отдавай золотишко, маленькая дрянь! - взвыл он занося тяжелое лезвие над головою Мики. Секунда и он отрубит ей голову! Но всё пошло не по плану. Золотые шары слившись в единый живой комок, искрясь и щебеча сорвались с девичьих ладоней и полетели в перекошенное от ярости лицо бандита.

Соприкоснувшись с кожей расплавленное золото издало шипящий звук. Запахло паленой плотью. Монтаро завопил, выронил из занесённой руки тесак и вцепился руками в выжженные глазницы.

- Аий! - заскулил главарь бандитов. - Жжётся, помогите.

Он повалился на землю и начал кататься с бока-на-бок, но золотой ком въедался в его плоть и кость с нечеловеческим голодом. Минуту спустя крики атамана бандитов превратились в едва слышный вой, а ещё мгновение спустя стих. Грозный главарь бандитов дёрнул в последний раз голыми пятками и замер.

В этот миг Таро отрубил руку Резаку, тот вместе с отрубленной конечностью потерял оружие и повалился на землю, заливая её хлещущей из обрубка кровью. Дубина увидев, что произошло с подельником и атаманом, громко выругался, отбросил свою палку и дал дёру. Только его и видели!

Каэде оттолкнула Мики к себе за спину, выхватила из под рук Тадао свиток со священным стихом и набросила его, словно покрывало на обожжённую голову Монтаро. Свиток, как губка начал впитывать в себя голодное золото. Когда золото было поглощено бумагой, раздался далёкий звон колокола.

- Ай! - Таро встряхнул рукою с тяжелым браслетом. Ещё одна бусина поменяла цвет - она стала белой, как кость.

- Уже ли всё кончилось? - дрожащим голосом спросил Каэде старик-каллиграф.

Таю стояла над телом мертвого Монтаро и сворачивала новый Священный Свиток Десяти Рё.

- Осталось только вызвать стражу. - кивнула она на раненого Резака. - И передать Свиток в храм.

Мики подала голос:

- Каэде, госпожа Каэде, позвольте мне отнести Свиток монахам!

Таро и Каэде переглянулись.

- Хорошо. - согласился Таро. - Но только мы сделаем это вместе: ты и я. Не хочу чтобы ты опять попала в какую-нибудь историю. Согласна?

Лицо Мики расцвело от улыбки.

- Конечно, господин Таро.

Глава 12

Кладбище тайн.

(посвящается бойцам невидимого фронта)

Сидит на лавочке старик

Согнули годы спину

В апреле, в мае, в ноябре

Проходят люди мимо.

Короткий взгляд. Сухой кивок

Соседям даже невдомёк

Что тот старик прошёл войну

И может даже не одну.

Он знает восемь языков,

Он пули слал из двух стволов

Он охранял покой и сон

Страны

В которой был рождён.

Седой старик.

Но кто же он?

Враги ответят, что шпион.

Свои - легенда и герой,

Он за Страну стоял горой.

Стране,

Которой больше нет

Служил он верно много лет.

Что помнит он?

Пойди узнай!

Он кладбище великих тайн.

Глава 13

Подлунный ритуал.

Майской Ночью, под Луною

Пляшет Сатана с женою.

Музыкант сидит на древе,

Он играет на дуде.

Вместо скрипки белый череп,

Не запляшешь - быть беде!

В полночь на гору слетелись

Бабы-ведьмы на чертях,

С голой грудью или задом

Разодеты в пух и прах.

Сам Владыка восседает

В кресле ало-золотом

В образе своём козлином

С человеческим лицом.

Лик тот чёрен, лик тот грозен

И умилен, и лукав.

Меж витых рогов сияет

Адским пламенем кристалл.

К Сатане спешат с поклоном

Целовать мохнатый зад,

Чародейские законы

Надо братцы уважать!

Среди ведем и бесовок

Пусть он выберет одну

С наречённой Королевой

Сатана идёт к столу.

Нет тут хлеба, нет тут соли

Только лошадиный круп.

С черепов вино лакая

Гости яство то сожрут.

А затем начнутся пляски

Ведьмы водят хоровод

Вихрем бесы закружатся

Веселись - чудной народ!

По утру на тех полянах

Смята округом трава

Это черт плясал там пьяный

Пел похабные слова.

Ночью Майской, ночью лунной

Исполняли ритуал

Собирался чёрный шабаш

Пока поп наш сладко спал.

("Каждая ведьма является на празднество вместе с своим любовником-чертом. Сам владыка демонских сил — Сатана, в образе козла с чёрным человеческим лицом, важно и торжественно восседает на высоком стуле или на большом каменном столе посредине собрания. Все присутствующие на сходке заявляют перед ним свою покорность коленопреклонением и целованием. Сатана с особенной благосклонностью обращается к одной ведьме, которая в кругу чародеек играет первенствующую роль и в которой нетрудно узнать их королеву (hexenkönigin). Слетаясь из разных стран и областей, нечистые духи и ведьмы докладывают, что сделали они злого, и сговариваются на новые козни; когда сатана недоволен чьими проделками, он наказывает виновных ударами. Затем, при свете факелов, зажжённых от пламени, которое горит между рогами большого козла, приступают к пиршеству: с жадностью пожирают лошадиное мясо и другие яства, без хлеба и соли, а приготовленные напитки пьют из коровьих копыт и лошадиных черепов. По окончании трапезы начинается бешеная пляска, под звуки необыкновенной музыки. Музыкант сидит на дереве; вместо волынки или скрипки он держит лошадиную голову, а дудкою или смычком ему служит то простая палка, то кошачий хвост. Ведьмы, схватываясь с бесами за руки, с диким весельем и бесстыдными жестами прыгают, вертятся и водят хороводы. На следующее утро на местах их плясок бывают видны на траве круги, как бы протоптанные коровьими и козьими ногами."

— Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу)

Глава 14

Кто живёт в заброшенном замке.

Проснулась я от страшного грохота. Ещё тёплый пепел разлетелся по всей кухне засыпав и пол, и меня спавшую на сундуке для золы у печи.

Мой милый мурлыка Люцифер выгнул плешивую спинку, гребнем изогнув белые косточки оголённых позвонков, открыл чрезмерно зубастую пасть и возмущенно зашипел на очаг. - Три фейских проклятия! Что это было? - спросила я у зомбо-кота отплёвываясь от горьких серых чешуек налипших на моё лицо и волосы. Зомбо-кот перевёл взгляд пустых глазниц на потолок и пара болотных огоньков в них разгорелись в зелёных пламени. В моём замке рухнула крыша! Мой милый дом, мой старый замок, уже давно ветшал: оба его крыла заросли паутиной, мебель была изьедена плесенью и древоточцем, а по каменным стенам змеились глубокие трещины. Я давно переселилась на первый этаж, точнее на кухню, поближе к затухающему сердцу некогда роскошной обители, по коридорам которой теперь гуляли не только призраки моей семьи, но и сквозняки. Надо бы их проверить - мою семью, подумала я поднимаясь с топчана. Спустя пару минут я уже возилась с большим амбарным замком, повешенным на дверь в гостиную залу. Ключ постоянно заедало. Открыв дверь, я едва не задохнулась от запаха повисшей в воздухе пыли от штукатурки. она покрывала всё помещение ровным, как серый снег, слоем. В потолке зияла огромная дыра, сквозь которую я увидела разгромленный интерьер верхних этажей и набухшие дождём октябрьские тучи. Провалившийся кусок черепичной крыши почти не задел их, расколотив семейный фарфор, он рухнул прямо на большое серебряное блюдо с засохшими гранатами. Они сидели за столом, как и прежде. Маман - в своём роскошном кружевном чепце с голубыми лентами, держала спину ровно, словно проглотила палку от метлы. Как и при жизни, леди Темейн, мало что могло удивить и выбить из равновесия. Сестрица Дризелла склонилась на бок, и наверное бы упала на пол, если бы не прочные петли верёвки, которые нежно обвивали всех троих. В прочем, Дризелла всегда всё драмматизировала, а уж рухнувшая на голову крыша, была достойным поводом, что бы в очередной раз сомлеть в обморок. Анастасия (эта всегда была любопытной "сорокой"), запрокинула кудрявую головку и уставилась засыпанными пылью глазницами прямо в пробитое в потолке отверстие. Вслед за мною в залу прошмыгнул Люцик. Пока я усаживала обратно Дризеллу и поправляла ленты на чепце Маман, он запрыгнул на стол. Брезгливо обнюхав покрытые наростами мха куски черепицы, Люцифер прыгнул на усохшее плечо Анастасии. Лёгкий взмах облезлого хвоста и вот уже головушка моей сводной сестрицы, катиться по усыпанному осколками стекла и фарфора, сухим мусором и кусками штукатурки щербатому паркету. - Люцифер! - кричу я и машу руками на непослушного зомби-кота. - Негодник эдакий! Ты только посмотри, что наделал! Кот снова недовольно шипит и спрыгивает со стола. Вслед за головой Анастасии он прячется под прогнившее кресло. Оглядев весь этот "татарам" - я понимаю, что все мои усилия бесполезны. Магией рухнувшую крышу не починить, максимум, что она продержится до полуночи, а затем вновь рухнет. Нужно предпринимать большие и серьёзные, взрослые меры. Нужны деньги - золото. Сложив мумиефицированных родичей в большой сундук для золы на кухне, я ставлю на печь большой медный котёл. Прежде чем выехать в город, мне надо привести себя в порядок. Смыть с кожи копоть, а из волос вычесать золу. Поставив на стол треснувшее в углу зеркало, я пытаюсь оценить ущерб нанесённый моей несравненной красоте безжалостным временем. Мой ровный римский нос, которым восхищались живописцы и которому завидовали аристократы, за прошедший век, стал несколько длиннее, его кончик скоро коснёться верхней губы. Губы, которые целовали короли и принцы, надо обязательно будет смазать топлёным салом младенцев - вон как они заветрились и потрескались, а я и не заметила. А вот волосы заметно отросли и стали почти белоснежными. Немного отвара луковой шелухи скроют седину и мои косы снова станут золотыми, как раньше. Принцам нравяться злотовласки, а злотовласкам нравится королевское золото. Вода в котле зашумела, забулькала. Я оторвалась от зеркала, вытащила на середину кухни большую деревянную лохань. Бросила на дно букетик из сушеной лаванды, положила на бортик лохани костяной гребень и брусок дорогого столичного мыла (остатки роскоши из почти исчерпавшихся запасов Маман). Наполнив лохань, я сбросила лохмотья, в которые превратилось голубое бальное платье и с удовольствием погрузилась в обжигающе-горячую воду. Люцифер, вальяжно прошествовал через всю кухню и запрыгнув на ящик для золы. Зомби-кот начал тщательно вылизывать на боку клочковатую шерсть, сморщенным чёрным язычком. Он тоже хотел быть красивым. Улыбнувшись моему верному, и после смерти, другу всеми сорока пятью острыми белыми зубами, я прикрыла глаза. После ванны займусь маникюром и педикюром, решила я. С такими когтищами, только по плиткам кухни, как Люцик клацать, а не в хрустальных туфельках на балах танцевать.

Глава 15

Созвездие осени.

Подслеповатый старик притащил мальчонку в комиссарскую избу за ухо. Ухо - бледное большое, как разваренный вареник, налилось малиново-красным и саднило. - Вот! Гляньте-ка на этого охламона! - сварливо прошамкал старик. - Давеча, на той неделе, свою сестру покусал и соседского мальчонку оцарапал знатно. Сегодня, гад, внука моего трехмесячного чуть не загрыз! Я - дурак старый, думал интересно ему на младенчика в люльке взглянуть, на минуту из хаты во двор вышел. Слышу, заходиться дитятко криком, будто режут его. Я в хату - а он, падла, ножку дитяти в рот всунул и жуёт! Малец, бледный и безучастный ко всему происходящему, стоял потупившись в пол. Мял запачканными травяным соком подол домотканой рубахи-косоворотки. Никанор Потапыч - красный комиссар, приблизился к малолетнему извергу, приподнял широкой ладонью подбородок мальчонки и пытливо заглянул в его большие карие глаза. Глаза были пусты - ни мысли, ни жизни. - Так, что ты хочешь сказать Карпович? Не уж-то этот малый - навь? Старик Карпович уж было кинулся истово перекреститься, да оборвал себя на половине жеста. Красная власть к крестам и идолопоклонничеству относилась как к мракобесию и всячески искореняла этот обычай у вменяемого народа. - Истинно глаголю, товарищ комиссар нелюдь он, чисто душегубик! - Ну душегубик, али какая иная тварь, это мы разберемся, а пока веди мальца в амбар.

- Петро! - зычно крикнул Никанор Потапыч в сени. - Тащи сюда свою задницу, бойцу красной армии работа есть! На крик комиссара из сеней выскочил заспанный молодец с русым вихрастым чубом. - Есть, товарищ комиссар! Тута я. - почти бойко отрапортовал парень, протирая серые очи от крепкого молодецкого сна. - Принимай подследственного.- комиссар указал кивком головы на мальчишку. - Свяжи-ка этого паренька накрепко, да усади в амбар, аккурат в цент пентаграммы. Да ещё к Перунову столбу, что в центре, примотай - кабы до утра не сбежал. Будет сопротивляться - не жалей. Есть подозрение, что малец навьей породы. На детей малых нападать начал, кусать да царапать. - Дык, могет, взбесился или игра у них такая? - Петро с интересом покосился на малолетнего пленника, почесав кудрявый затылок. - Игра, не игра, а ты Петро не зевай! - укорил помощника Потапыч. - Делай всё по инструкции, а после собери наших по селу. Надо к его родителям заглянуть - пораспрашивать. Опосля совет держать будем, что с подследственным делать.

Новость о том, что Лексей, сын прачки Параскевы - душегубик, разнеслась по селу, как моровое поветрие. Сумерки, вспоротые факельными огнями, тревожно обступили низенькую, вросшую в землю по подслеповатые окошки, избу прачки. Сердитая толпа односельчан гудела за забором, потрясая факелами и роняя искры и бранные слова. Приближаться к дому, прослывшему навьим логовом никто не решался.

Никанор Потапыч подъехал к избе на своей каурой кобыле, рассек толпу, заставив людей примолкнуть. Спешился у ворот, по хозяйски вошел во двор и, поднявшись на косое, скрипящее крыльцо, постучал в дверь рукоятью револьвера. - Параскева! Именем Ревкома Красного Октября, открывай! Курва. - последнее слово комиссар тихо процедил в пшеничные усы, богато разросшиеся над его верхней губой. Тишина. Стало слышно как, в зарослях мальвы под окнами избы, басовито квакнула жаба. Комиссар спустился с крыльца и уверенно кивнув головой, отдал мужикам приказ: - Ломайте! Ошалело переглянувшись деревенские мужики, насупили кустистые брови, вздернули кудлатые бороды и принялись за дело. Споро застучали топоры - добротная дубовая дверь вздрогнула, вздохнула и пала внутрь пустого и холодного дома Параскевы. Внутри сладковато пахло сухими травами подвешенными к потолочной балке, ладаном от закопченных образов святых, запрещенных после Октябрьской Революции и... падалью. - Ану-ка, давай-ка сюда больше свету! Подпол проверим. Чутье красного комиссара не подвело и на сей раз. В погребе Параскевы кроме обычных разносолов и закаток, обнаружились высушенные трупики мышей, птиц, а тут же, в дальнем углу под рогожей, лежала мумия пропавшего с месяц назад у сельского головы волкодава по кличке Полкан. - Вот значит как нава кормила, Параскева. - комисар пнул собачий труп носком кирзового сапога и полез наверх, подальше от остатков трапезы душегубика. - Сжечь это непотребство. - приказал Никанор Потапычь, ткнув пальцем в сторону развенчаных народных святынь и вышел прочь. Всю ночь горела хата прачки и никто рискнул приблизиться к пепелищу на утро. Прачка Параскева исчезла, будто и не было её никогда в селе.

Самогон в граненых стаканах, был так же мутен, как глаз разливавшего его Карповича. - Товарищ красный комиссар, да удавите вы его, стерву энту, да и дело с концом. А то, не ровен час, сбежит, как мамка его, и тю-тю! - многозначительно закатывая глаза к потолку, увещевал Никанора Потаповича старик. - Не сбежит. - отвечал Никанор Потапыч, пыхтя вонючей сигаретой с махоркой. - От красной армии ещё ни одна навья гнида не сбежала. Ни попы, ни купцы, ни дворяне, ни сам Император со своей семейкой кровопивец, а уж ваш душегубик и подавно. Хлопнули по рюмашке - отозвался Петро: - Никанор Потапыч, а что правда, что Император человечью кровь пил? - А то! Да не просто человечью, до младенчиков, да деток, в отрочество не вошедших, сильно охоч был, падла. Мы когда их в Царском накрыли, в дальнем крыле дворца аж полдюжины мальцов нашли голеньких, в кандалах и единой цепью к стене прикованных. Он их кровушкой сына своего откармливал, когда тот недужил. Я сам этих сироток на воздух когда выносил, видел, что руки ноги у них были иглами поистыканы, что подушечка для булавок у белошвейки. И ведь всех заморили, не выжил никто. Эх!

Комиссар смахнул непрошенную пьяную слезу и предложил тост: - Ну давайте еще по одной, за светлое будущее, за Революцию, за мир без тиранов кровопийц и душегубов. За равенство и за свободу! Закуска на столе была не хитрой: квашеная капуста, моченые яблоки, серый хлеб, да лук с салом. - Чудеса! - жуя плотный кусок сала и причмокивая изрек Карпович. - Что же мы теперь, Никанор Потапыч, после Революции, все равны, что ли? И я, и вчерашний барин, значиться? - Ну если вчерашний барин не нав и не подлежит расстрелу за пособничество навьему режиму, то после отказа им от титула, собственности и привилегий, тогда, конечно, равны. Перед Родиной-Матерью все равны, как и перед смертью. В этом и есть высшая для людей справедливость. Кукушка в настенных часах высунула деревянный клюв из резного домика и звонко отмерила полночь. Никанор Потапыч оторвал кусок от газеты, игравшей роль скатерти для стола сельских революционеров, обильно послюнявил её край и насыпав дорожку махорки, скрутил в цигарку. - Петро, пойди проверь, как там наш подследственный. Петро нехотя поднялся из-за стола, повесил на плечо винтовку, стоявшую тут же у стола, и направился к амбару. Как только помощник вышел из комнаты, Никанор Потапыч встрепенулся, прогоняя из тел и ума хмельную одурь, и отчетливо произнес, чем не мало смутил старика Карповича: - Надеюсь, что я правильно всё рассчитал и эта паскуда повелась. Не прошло и пяти минут, как в комнату влетел Петро. С всклочеными волосами и ошалелыми глазами он бухнулся на колени перед начальником и сжимая в мозолистых лавищах шапку простонал: - Убёг, Никанор Потапычь! Мальчонка убёг! Пентаграмма затерта, обрывки веревки на столбе висят, а змееныша в амбаре нет. Не досмотрел я его, скотина пьяная! Велите расстрелять! За столом закусив от досады кулак, завыл старик. - Отставить панику! - рявкнул комиссар и поднял за шиворот, как нашкодившего котенка, Петьку. - Петро, встань с колен, не позорь честь красноармейца. Всё идет по плану, то Прасковья вызволять выблядка своего приходила. Теперь уж накроем всё их змеиное гнездо. Комиссар развернулся к Карповичу и хитро улыбнувшись поинтересовался: - А что, старик, остались еще в вашем селе девки не порченые, али и сюда эмансипация дошла? Карпович подумал, что комиссар тронулся умом, тайком перекрестился, как раньше, да вовремя вспомнил, что теперь этого делать не стоит. Старик икнул, моргнул осоловело и выдал: - Дык у нас этой манси, панси, тьфу! Хворью у нас этой никто не страдал, кажись, село хоть и не большое, а чистые девки найдуться. Мы своих баб в строгости держим, у нас порченых нет! - Значит завтра с утра собери мне их, кому уже тринадцать годков стукнуло. Но только что бы не старше восемнадцати, понял? - Понял. Соберем. А вам зачем? - старик явно недоумевал зачем красноармейцам девственницы.

Уж не станут ли они с ними развлекаться? Насупился. - Да не хорохорься ты, сыч старый! Для дела девка нужна, для дела, а не для пошлостей всяких. - как прочитал его мысли комиссар. - Иди домой, да проспись, сластолюбец старый, а то неровен час и тебя под стражу посажу. Думал не видел я, как ты крест навий на себя накладывал? Карповичу дважды повторять не пришлось. Прошмыгнув мимо комиссара и Петьки в дверь он рысью понесся к дому. Ночь была темна и полна ужасов, и старику совсем не хотелось столкнуться с ними нос к носу.

На следующее утро звонкий щебет молодых голосов, возвестил Никанору Потаповичу о приходе сельских непорочных дев. Во главе девичей стайки вышагивала дородная Алевтина Матвевна, невестка Матвея Карповича. Сам старик семенил позади нестройной женской колонны. Всего отроковиц было восемь душ. Все нарядно одетые, как в храм на Пасху, в белых платках и с тяжелыми монистами на тонких шеях. Перед воротами бывшего поповского дома, а теперь народным комиссариатом, Карпович обогнал женщин и поспешил на встречу вышедшему из сеней Никанору Потапычу. - День добрый, Никанор Потапыч! Вот как вы просили все девки собраны. Извольте выбирать! Девицы, ручейком протекшие в ворота, стали беспокойно переглядываться между собой, но примолкли. К Никанору Потапычу подошел его бессменный помощник и адъютант Петро. В руках у парня была сафьяновая коробочка, которую он, бережно, как величайшее сокровище в мире, передал своему начальнику. - Ты, в зеленой юбке, как там тебя? Подойди-ка сюда. - тепло, почти по отечески, обратился народный комиссар к самой юной девчушке.

Она зайчонком жалась к пышной юбке Алевтины, пугливо поглядывая на статного, незнакомого дядьку с пшеничными усами и красной звездой на груди. Матвей Карпович ухватил девчонку за руку и потащил к комиссару: - Это внучка моя Марийка. Это она с Парашкиным упыренком возюкалась, да к меньшему брату подпустила. Дура-девка, что поделать?! У девчонки по щекам покатились слезинки, от суровых слов деда. - Марийка, значит. - Никанор Потапыч присел на корточки, что бы его лицо оказалось вровень с курносой мордашкой Матвеевой внучки. Девчонка стояла потупив глаза и только громко шмыгала носом. - Ну не плачь, девка, кто же знал, что так выйдет. Лучше сюда взгляни и скажи, что ты видишь? Комиссар приоткрыл коробочку и показал её содержимое девчонке. - Ну так что же это, Марийка? Говори не стесняйся, мы тут все свои. Девчушка хлюпнула носом и уставилась на содержимое шкатулки. Улыбнулась. - Дяденька комиссар, камушек это речной, обыкновенный, серенький голыш. Или вы сами не знаете?! - и с задором добавила. - А зачем вы его в коробочку красивую положили или он для вас как для для Софки-боломокши, сокровище? Никанор Потапыч взглянул на старика Матвея и покачал головой. Следующую мол давай. Старик, отвесив внучке легкий подзатыльник, отправил её обратно в строй. Комиссар мрачнел всё больше и больше, а история повторялась с каждой, кто подходил после Марийки. Одна видела сухую веточку, другая осколок стекла, третья клубочек ниток, но ни одна из дев не смогла разглядеть истинную природу амулета. - Да, что же ты будешь делать?! - сокрушался Матвей. - Чай, ни одна не подходит?

- Значит не одна. - вздохнул Никанор Потапыч.

Он уже собирался спрятать коробочку в карман, как из толпы выплюхнулась дородная деваха лет пятнадцати. Русые косы в запястье толщиною были взлохмачены, водянисто-серые глаза слегка косили к центру носа, на голове у девахи была большая, словно блин плоская старая шляпа - ядовито алого цвета с облезлым чёрным пером. Не иначе, как сей аксессуар был в почёте у какой барыни, пока не перекочевал на помойку.

"Софка! Софка-боломошка! Чего пришла дурында?!" зашумели деревенские девки.

- Дяденька, - высоким голосом ребёнка обратилась юродивая к Потапычу. - А что у вас за звёздочка в коробочке? Дайте взглянуть!

Протянула короткопалую ладошку с обкусанными ногтями.

Никанор Потапыч и Петька переглянулись: "Нашлась, таки, дева непорочная духом и телом!"

- На-ка, посмотри! - комиссар раскрыл коробочку и Софка заулыбалась, захлопала в ладошки.

- Ах, прелесть-то какая! - восторженно сложились в бантик, влажные от слюны, губки полоумной. - Амне, мне такую же можно?!

- Можно, красавица! - в толпе кто-то фыркнул от смеха.

Никанор Потапыч строго зыркнул на веселушек, протянул амулет девушке:

- Бери, Софья, не стесняйся.

Перо на алой шляпе качнулось из стороны-в-сторону, когда Софа взяла амулет в руки.

- Хорошая звёздочка. - прошептала она нежно, а потом взглянула на красного комиссара. - Дяденька, а чего вы хотите за неё, за звёздочку?!

- Дык, сущий пустяк, красавица. Помоги мне найти сына Параскевы-прачки и звёздочка твоей будет.

Софка-боломошка, засмеялась, запрыгала от радости.

- Так чего же его искать-то? Знамо где! - лукаво подмигнула она Никанору Потапычу.

Тот ухватил юродивую за плечи, встряхнул и, нетерпеливо, приказал:

- Говори!

Софа указала на северо-запад, туда где дорога вела к редкому лесочку.

- Так в урочище они с мамкой! В Бабьем Яру! Там могила ихняя, под корнями большого дуба. До листопада теперича в ней дрыхнуть будут, пока Лексею час обратиться не настанет.

- В кого? - выкатив серые очи встрял Петька.

- Такой большой, а не знаете?! Так, во - врыколака, как батя евойный. - словно на дурачка посмотрела на адъютанта Софка.

Никанор Потапыч усмехнулся - амулет в руках непорочной позволял ей видеть сокрытое. Листопад - а по новому стилю ноябрь, наступал через две недели. На востоке уже взошли созвездия Пегаса и Андромеды, на Юге - Рыб, в зените сияет Кассиопея. Комиссар взглянул на Петьку неодобрительно - Новую Историю знать надо! Революция прошла под этими звёздами, их свет вытащил из навьих логовищ всю мерзость и ужас этого мира, чтобы выкосили, выжгли, уничтожили её рыцари Красной Звезды. Эх, Петька!

- Карпович иди в деревню, скажи, чтобы мужики топоры и лопаты с собою взяли. Будем рубить да выкорчёвывать вашу навь.

Красный комиссар обернулся к юродивой девчонке:

- А тебе, красавица, спасибо, что помогла. - потом прищурился и отвесил Софке неожиданный комплимент. - Шляпка у тебя занятная, правильного цвета. Красного!

- Мерси, дядя! - боломошка неуверенно сделала книксен и поклон, её чудная шляпа едва не упала в придорожную пыль.

Глава 16

Книги, которые умирают.

Лампочка у подъезда не горела. Капитан Ермолаева чертыхнулась, когда каблук заскользил по влажной от ноябрьского дождя ступени.

Перед подъездом, её ждал серый опель Лебедева. Напарник накинул на голову капюшон толстовки выскочил в вечернюю морось, чтобы открыть дверь Алёне. Джентльмен.

Тёплое нутро салона, стаканчик ароматного кофе без сахара... он, что пытается ухаживать за мною?

Капитан убойного Алёна Ермолаева едва заметно улыбнулась тонкими губами. Улыбка получилась сухой и блеклой.

- Что нового по Библиотекарю? - капитан перешла сразу к делу.

- Звонила доктор Морозова, пациентка очнулась.

- Заговорила?

- Как сказать! - пожал плечами Лебедев. - Доктор сказала, что скорее, бредит, но весьма осознанно.

- Едем в больницу. - приказала капитан.

Опель тронулся с места, подняв тучу искрящихся брызг их холодных, скрытых под жёлтыми кленовыми листьями луж.

Вечерние фонари суетливо замелькали за окнами автомобиля, обрекая пассажиров опеля то на свет, то на тень.

Алёна достала из плоской кожаной сумки папку с материалами дела. Из под жёлтого картона обложки на неё взглянули шесть фотографий густо татуированных тел. Шесть имён, шесть девушек, шесть живых доказательств литературного безумия Библиотекаря. Пять из них уже ничего никому не расскажут.

Шестая - их последняя надежда.

Центральная городская больница встретила оперов тусклым беловато-гнилостным светом потолочных ламп вестибюля. Окно регистратуры закрыто, на лестнице никого, пахнет карболкой и безнадёгой.

Пассажирский лифт с натужным гудением поднялся на третий этаж, тяжело вздохнул раскрывая железные створки.

Доктор Морозова ждала их пред лифтом улыбаясь немного смущенной улыбкой.

"Она, что медиум с хрустальным шаром?" - в очередной раз удивилась кошачьему чутью докторессы Ермолаева.

- Идёмте скорее. Сейчас она относительно стабильна и вы, наверное, сможете задать ей вопросы её пока действие седативных не закончилось. - докторесса направилась к правому крылу коридора.

Анжелика Максимова - бывшая сотрудница эскорт-агентства, девушка двадцати-двух лет, лежала на белых простынях неподвижно. Глаза полуприкрыты, игла капельницы с препаратами зафиксирована белым отрезком пластыря на сгибе локтя, под больничную рубашку тянуться от аппаратов тонкие провода датчиков.

Взглянув на пациентку доктора Морозовой, Алёна не поверила собственным глазам. Фотографии не могли передать того чувства восхищения и ужаса, которое теперь вызывало тело Анжелики. Работа, которую проделал над ним Библиотекарь была пугающе колоссальна: от пяток и до гладко выбритой макушки кожу девушки покрывала густая сеть строчек классического произведения, они змеились обхватывая запястья и лодыжки, ползли по увеличенным имплантами грудям и филерами губам Анжелики, покрывали мелкими завитками букв веки девушки и ладони.

Анжелика была словно живая книга и Алёна знала, что за текст сохранила кожа эскортницы. "Яма" Александра Куприна - у Библиотекаря было извращенное чувство юмора. Каждый раз гад иронизировал над судьбами своих жертв, покрывая их тела строчками из классики русской литературы.

Лебедев присвистнул, за что получил неодобрительные взгляды докторессы и напарницы.

- Анжелика, вы меня слышите?! - Алёна дотронулась до плеча девушки.

Ресницы пациентки дрогнули, губы приоткрылись, едва слышно Анжелика произнесла:

"— Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что все дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что все дело в случае. Я вот про себя скажу."

- О чём она? - нахмурив тонкую бровь обратилась Алёна Ермолаева к Морозовой.

- Она иногда бредит. Читает отрывки из "Ямы" - развела руками Морозова.

- Из той, что на коже набил ей этот придурок? - удивился Лебедев.

"— Да, — сказал он. — Вся жизнь переменилась от одной ночи, или скорее утра." - вполне отчётливо произнесла Анжелика и уставилась невидящим взглядом в потолок.

- Черт знает что! Ну и как её допрашивать?!

Ермолаева обратилась к Морозовой:

- Что делать будем?

- Утром прибудет Константин Иванович, говорит что главное пациент заговорил, а психо-лингвистический барьер может быть последствием перенесённого шока. Блокада так сказать...

Алёна вздохнула - всё это дело от начала и до конца "блокада".

Как же ей разгадать этот ребус Библиотекаря?!

Трое последних его жертв Ермолаева помнила особенно хорошо - сама выезжала на вызовы. После увиденного она официально, не стесняясь острых вопросов прессы и пристальных объективов видеокамер, объявила Библиотекарю о своём намерении упечь его за решётку.

Найденное на рельсах пригородной станции тело домохозяйки Самойловой Ирины - вещало о трагической судьбе "Анны Карениной".

Воспитанница интерната для глухонемых Диана Муратова - "Му-му". Выловлена из пруда городского парка.

Известная блогер и тусовщица Айза Штиль была покрыта строчками из рассказа Льва Толстого "После бала." Обнаружена грузчиками центрального рынка в рефрижераторе фуры с морепродуктами.

У всех в крови убойная доза наркотических препаратов.

Чудом выжившая Анжелика, обязана жизнью добросердечными бомжами и дешёвой водке. Она наверное бы была мертва, если бы один из пьяненьких маргиналов не вызвал скорую.

Что если эти погибшие девушки были не просто живыми книгами, что если они послания от маньяка?!

Мысли Алёны были прерваны телефонным звонком. Звонила дочь, Наташа.

- Ма! - раздался в трубке бодрый голос дочери. - Ты только не начинай! Я сегодня буду поздно - меня Светка на концерт утащила.

- Наташа! - прикрыв рот и динамик возмущенно прошипела Ермолаева. - какой ещё концерт? Ты время видела?

- Ну мам! - протянула обиженно девушка, на заднем фоне Алёна услышала взрыв аплодисментов и первые гитарные аккорды. - Мне же уже не десять лет, почему тебе нужно всё контролировать?!

- Знаю-знаю, но, милая моя, пятнадцать - это ещё не взрослая жизнь. Я отвечаю за тебя, Наташа.

В трубке тяжело вздохнули.

- Ну это же Саша Глаголев, ну ты же знаешь, что он мой музыкальный краш! А сегодня его первый сольник после распада группы! Ты даже не представляешь, как трудно было достать билеты в VIP -зону. - упиралась дочь. - Мы только до одиннадцати, я возьму автограф у Саши, а потом нас Светкин папа заберёт. Он на машине. Максимум к половине двенадцатого я уже буду дома.

- Нет, Наташа... - капитан Ермолаева не успела закончить.

Раздались короткие гудки - дочь бросила трубку.

- Что-то случилось? - Лебедев поднял голову, оторвавшись от разглядывания татуировки на коже Максимовой.

Алёна покачала головой:

- Дочь. - вздохнула опер. - Совсем уже взрослая стала, отправилась на концерт с подругой, а мне сообщила об этом уже из зала.

- Что за концерт?

- Глаголев, какой-то, я не очень в этом разбираюсь.

- Глаголев? Бывший солист группы "Синяя Борода" Ничего себе! - присвистнул Лебедев. - Я думал после того как они распались он окончил свою карьеру.

Тело девушки на больничной койке дёрнулось. Воспалённые губы с запинкой произнесли "Синяя борода". По щеке Анжелики покатилась одинокая слеза, а аппарат зафиксировал учащенное сердцебиение.

Доктор Морозова бросилась к пациентке, та уже безостановочно шептала переходя на крик "Синяя борода, синяя борода, борода, борода, Ааааааа!"

Лебедев и Ермолаева бросились помогать Морозовой удерживать скачущую в конвульсиях по койке Анжелику.

- Позовите персонал! - рявкнула Морозова, оттолкнув Алёну. - Вы же видите, что у пациентки приступ!

Капитан Ермолаева кивнула и бросилась к дверям крикнула:

- Сестра! Сестра! - и, ошарашенно обернулась.

Лебедев увидел как мучительно исказилось лицо коллеги прежде чем она приказала:

- Алёша - быстро в машину! Мы должны успеть на концерт!

- Чего? - не понимая что происходит выкатил глаза опер.

- Синяя борода, семь жен, Алёша, не тупи! Библиотекарь там и я знаю кто будет его следующей живой книгой!

Уже через пару минут опель нёсся по городу разрывая мрак и Алёнино сердце.

- Ты знаешь кто будет следующей? - попытался разрядить гнетущее молчание Лебедев.

Алёна сглотнула и проведя шершавым языком по пересохшим от волнения губам выдала:

- Следующей будет "Капитанская дочка" Алёша.

Глава 17

Песнь мёртвых.

Тусклый свет скрывшейся за облаками Луны превращал белоснежные гребни волн в серую студенистую массу.

Порывы сырого ветра были точны, как цирюльник, подчистую сбривая пену с гребней волн и отшвыривая прочь, в пучину.

Сначала Стрельникову показалось, что рокот волн, за кормой шлюпа "Демидов", стал громче и ритмичнее.

Словно там внизу, под днищем шлюпа, кто-то собрал хор басовитых церковных запевал.

Юнга встряхнул головою, отгоняя морок. Три склянки после полуночи и его сменит Никитин, а пока надо смотреть в оба глаза, что бы не проморгать англичан.

"Демидов" вышел в дозор, патрулируя черноморскую акваторию, ещё до полудня, но след британского фрегата, о котором сообщили рыбаки, словно испарился.

Стрельников прикрыл глаза, помассировал виски. Погано!

Вдруг, на северо-востоке, на расстоянии одной восьмой мили, из антрацитовой пучины в серо-чёрные небеса взмыл ослепительный шар света.

Стрельников перегнулся через борт "вороньева гнезда" всмотрелся в ночь. Вслед за первым шаром из волн вынырнули еще пара.

Звуки похожие на церковное хоровое пение усилились.

Огни Святого Эльма? Не похоже! Эти сияли жарким золотистым пламенем и, с каждым ударом сердца Стрельникова, их становилось всё больше и больше.

Когда один из них пролетел прямо над головою юнги, тот понял, что странный звук, похожий на гул, издают эти пылающие штуки.

Самое время было заорать "Полундра!", но язык будто приклеился к нёбу.

Тем временем, шаров выписывающих в небе "кренделя" стало около трёх дюжин.

Точнее - тридцать три.

Стрельников, не мог оторваться от созерцания их завораживающего танца, он всё дальше и дальше высовывался из бочки. Настал решающий момент, корпус юнги Стрельникова перевесил вес его ног и тот безмолвно, с раскрытым от удивления ртом, полетел в чёрную прорву волн.

Тяжелая вода Понта Эвксинского, сомкнувшаяся над чёрными кудрями, привела Стрельникова в чувство. Он заорал, но вместо крика из губ вырвались жемчужными пузырями последние крупицы живительного воздуха.

"Мамочки! Если сейчас я не успокоюсь, то утону!" - прошила ледяной иглой мозг парня паническая мысль.

Прямо перед лицом Стрельникова из тьмы явился ещё один шар света. Из пылающего нутра к юнге протянулась когтистая с перепонками, покрытая золотой чешуёй огромная лапища. Она обхватила Стрельникова за талию и, рывком, вынесла юнгу на поверхность.

Перед тем, как услышать голос боцмана "Человек за бортом!", Стрельников увидел, как внутри грящего шара промелькнуло лицо древнего витязя в шлеме с шишаком.

Когтистый палец, словно призывая к молчанию, притронулся к усохшим губам мертвеца, в своей голове Стрельников услышал далёкий, мощный бас: "Сие есть тайна великая!"

Шар обернулся вокруг своей оси и взмыл в небеса, к собратьям.

Позднее, укутанный в шерстяное одеяло и прихлёбывающий из кружки сладкий чай с ромом, юнга узнал, что небо было чистым всё время, а сам он верно уснул с недосыпа да и выпал с дозорного места. К счастью, для Стрельникова, боцман видел его падение и помощь подоспела быстро.

Глава 18

Костровая ночь.

- Ешь! - Земиос протянул сыну тарелку с дымящимся куском рыбы.

Упругая перламутровая плоть масляно-белого цвета разделилась на равные дольки и выпустила озерцо прозрачного бульона. Пахло чертовски аппетитно.

- Папа, но... - Ноэль сглотнул и поднял на отца небесно-голубые глаза. - Я действительно должен её... это съесть?

Земиос понимающе улыбнулся, он опустился на каменистый уступ рядом со своим сыном. Поджав под себя правую ногу в высоком замшевом сапоге, Земиос пожал плечами:

- Скажи мне, что ты видишь, сын? - спросил он, устремив взгляд на пылающие по всему побережью костры.

Ноэль опустил тарелку с ритуальным ужином на примятую траву, прищурился:

- Я вижу, как океан сияет словно черный бриллиант под полной луною, я вижу костры, которые отцы разожгли для своих сыновей на белом ракушечном пляже.

- Верно. - кивнул Земиос. - Сегодня Великая ночь, Костровая ночь, когда каждый юный эльф обретает великий дар бессмертия.

- Да... но почему именно так? Они ведь не в чём не виновны! А мы обманываем их!

- Ноэль! - укоризненно покачал головой Земиос. - Они не виновны, как и мы. Они сами идут на свет костров. Огонь манит их, обещает исполнение самой сокровенной мечты.

Ноэль фыркнул:

- Сокровенная мечта! Разве ноги могут быть сокровенной мечтою?! Это обман, отец! Они должны узнать правду!

- Их мечта вовсе не ноги, сын, они мечтают о любви. Им не нужна правда. Их правда - это закон Морской Колдуньи, их матери.

- Значит она сама... - округлил глаза юный эльф.

Длинные льняные волосы его отца качнулись, когда тот утвердительно кивнул.

- Это давняя история. Древний договор между эльфами и морским народом. Каждый год, в ночь летнего Солнцестояния, Морская Колдунья посылает к нам своих дочерей. Юные сирены, дети моря, жаждут обрести счастье на берегу, воссоединившись с прекрасными эльфийскими юношами, в чьих жилах течёт светоносный огонь. Они воссоединяются - это правда! Мы обретаем бессмертие вкусив их плоти, а Морская Колдунья продолжает своё многовековое правление.

Ноэль ковырнул миндалевидным ногтем запечённую плоть серены.

- Тогда она ничуть не лучше нас, эта Морская Ведьма.

- Сын, прояви чуть больше уважения. - одернул Ноэля Земиос. - Ты ещё слишком молод что бы понять - в этом мире выживает сильнейший.

Ноэль вздохнул, отец был прав, но душа молодого эльфа всё еще противилась обряду вкушать плоть разумного существа.

- Не думай об этом. - словно прочитав мысли сына сказал Земиос. - Прими это, как великий дар, и не позволяй сомнениям испортить вкус роскошного блюда. Остывшая сирена и в половину не так вкусна, как та, которую только сняли с огня.

Ноэль вздохнул и подчинился. К своему стыду он признал, что никогда не вкушал ничего более впечатляющего. Вкусовые рецепторы пищали от восторга, пока он поглощал дающую бессмертие плоть.

Облизнув пальцы, Ноэль покосился на отца:

- Если мы готовим хвост, то что с верхней частью?

Земиос усмехнулся потрепал сына по кудрявой голове.

- Покидая море сирены живут не более одной ночи. За это время мы должны успеть приготовить и вкусить их нижнюю, рыбью часть, иначе, с первыми лучами солнца, их плоть превратиться в плавник. Наверное ты видел золотых дев на носах человеческих кораблей? Верхние части, да... Мы покрываем их золотом и серебром, а потом продаём людям.

- Но зачем?

- Эти "девы" хранят человеческие суда от жестоких штормов. Море не обидит своего ребёнка, даже если тот всего-лишь позолоченный кусок древесины.

Ноэль открыл рот, потом закрыл и вздохнул, так и не задав нового вопроса. Вместо этого он обратил свой взор к морю.

Там в белых барашках пены, среди ласковых летних волн резвились мерцающие голубыми искрами чешуи серены. Счастливые и не ведающие о своём предназначении дети пучины.

Глава 19

Их было четверо.

Марьюшка с тоской глядела в разукрашенное морозом окошко. В избе было натоплено жарко, а двор укрывали высокие сугробы пушистого снега. Подперев кулачком острый подбородок, девушка, то и дело, вздыхала.

Яга заворочалась на печи, заохала, приподнимаясь на локте. Отодвинула шторку и взглянула на пленницу.

Хотя какая из Марьюшки пленница, если они дальние родственницы?! Так, заглянувшая в гости пра-пра-пра- внучатая племянница. Даром, что леший за косы притащил!

- Опять по своему Ванятке вздыхаешь? - бабка свесила с печи мосластые ноги в полосатых вязаных чулках. Одна из ног, правая, была сухотной.

- Угу! - девица снова вздохнула, поправила русую, с алой лентой, косу. - С ночи опять сугробами всё завалило, не найти ко мне дороженьку, моему Ванятке.

Яга рассмеялась, словно хрустальный бокал разбила.

- Дороженьку! Сугробы! Скажешь чего -й-то! - утёрла слезу с морщинистой, словно печёное яблоко щеки. - Ты у меня с конца лета гостишь, красавица. Чай, было время у твоего Ванятки стёжку-дорожку разыскать. Лесок-то наш не в десяти верстах от деревни, прям за полем, за околицей, опушка.

- Бабушка! - щеки Марьюшки вспыхнули горячим румянцем упрямой обиды. - Ванятка меня любит, он меня ищет! Что вам знать-то про любовь евойную? Вас, наверное, никого никогда не любил по-настоящему!

Яга натянула на плечи сползший овчинный тулуп. Её кости были стары, как мир, и мёрзли даже в душно натопленной горнице.

- Эх, девка! Любовь, любовь! Любовь - это серьёзная штука, а не эти ваши танцы-шманцы-обжиманцы. Была и у меня любовь, да вся истаяла, вот, как нога моя. - старуха усмехнулась хлопнула по иссохшей конечности шершавой ладонью.

- А коли была, так расскажите. - Марьюшка закусила пухлую губку, она знала, что на рассказы Яга была знатная мастерица.

Старуха ощерила в улыбке почти беззубый рот и тряхнула головой:

- Ну, сама напросилась. Слушай! Было это, когда ещё дуб, что на опушке растёт, едва-едва из жёлудя обронённого проклюнулся. Я была молода, я была хороша. - старуха подбоченилась, сверкнула чёрным глазом. - Только в пору силы своей женской вошла и в избе этой, после прежней Яги, обосновалась.

Марьюшка недоверчиво подняла тонкую бровь.

- Хороша я была, сласть как! Стан точёный, шея лебяжья, очи, что звёзды в небе горят, брови, что соболиные хвосты черны, да густы, косы, как змеи, перси, что белые лилеи.

Старуха Яга вспоминала о своей молодости с гордостью и грустью.

- Пошёл по земле слух обо мне, как о знатной невесте. Стали ко мне женихи съезжаться со всей округи - никого не признала я. А самые ретивые, да непонятливые своими черепами мой частокол украсили.

Марьюшка подавила улыбку. На частоколе ворот действительно висели старые, пожелтевшие от времени и солнца черепа, вот только были они бараньи да лошадиные. Знатные женихи, нечего сказать!

Яга скосила глаз на молодую дурёху и фыркнула:

- Смейся-смейся, что в молодости грешно, то в старости смешно!

- Простите, бабушка! - девица потупила очи. - Я больше не буду перебивать вас. Продолжайте, пожалуйста!

Яга милостиво кивнула и продолжила:

- Было их четверо. Совсем на других женихов они были не похожи. Четверо братьев из краю заморского из земли Палестинской приехали ко мне свататься. Да не все вместе, а каждый по своей очереди.

- О! - Марьюшка округлила ротик.

Заморские женихи - а вот это уже интересно!

- Первый был хорош собою: волосы - злато сусальное, очи - небеса Вифлеемские, уста пухлые, речи медвяные, латы зеркальные, шаты- шелковые, в руках маков-цвет алый, что кровь младенца. На коне белом пожаловал.

- И вы его полюбили? - оживилась девушка.

Такой знатный царевичь-королевичь, в её представлении, был идеальным кандидатом на сердце даже самой притязательной невесты.

- Нет. - ответ Яги поразил Марьюшку. - Не полюбила. Очарована была, пока в нутро его не заглянула. Снаружи то был он мил да пригож, а нутро его всё черви выточили. Кровь дурная, чресла пустые, ум - средоточие порока, были у того молодца. Приняла я у него в дар цвет маков, да и отправила в мир большой. Мором его звали.

Помолчали. Марьюшка знала, что Яга искусна в траволечении и зельеварении, но прежде не ведала, как та получили свой дар. Теперь ей стало ясно.

- А другой? - робко нарушила она тишину.

- Другой был иного толку. Горячий молодец, гордый. Всех покорял, всех устрашал одним своим видом. Буйна его головушка не знала ни венца, ни чепца. Конь у него был, что огонь - рыжий, лихой. Обещал мне тот жених все царства-королевства к ногам моим сложить. Вот только сердце его горело пламенем не любви - но гнева. Страстью огненною он меня закружил, мысли чёрные в голове посеял, потому как, Раздор - его звали.

- И вы?

- Отказала! Знамо дело.

Усмехнулась старуха, а после лукаво подмигнула.

- Пока он у меня в бане парился, я его меч умыкнула. Знатный меч, кладинец, такой в руки только доброму герою давать можно. Чтобы были в сердце у него и любовь и милость, чтобы норов был покладистый и разум холодный. Вона, в сундуке, тот меч уж сколько веков храню.

- Я бы тоже такому отказала. - согласилась Марьюшка. - Мне лихие молодцы, лютые сердцем тоже не по нутру. Мой Ванятка не таков.

- Таков, али нет, время покажет. - со знанием дела отвечала Яга. - Третий жених приехал на коне вороном, ликом был он чёрен. Строен был, спокоен, многих речей не говорил, ничего не обещал. Скромен был, даже скуп. Без дара приехал. Всё угощение, что я три дня готовила, со стола в пузо смёл и спать на полати завалился. Осерчала я на него. Решила проучить: ниточку от плаща его дорожного привязала я к ножке стола, а когда он, по утру меня покинул, нить та потянулась. Ажно целый клубок набежало. Пусть теперь голеньким поездит по миру, соколик! Эххехехехе! - засмеялась бабка, потирая руки.

- А его как звали, бабушка?

- Гладом кликали.

- А вы говорили, что расскажите про любовь. А баете про упырей всяких. - заартачилась Марьюшка.

- Будет тебе про любовь, будет, егоза! Слушай дальше.

Старуха причмокнула губами.

- Время шло, а достойных женихов всё не видать. Как- то раз, уж за полночь, стучат в мои ворота. Я кричу "Поворачивай отселе, почивать уже легла!", а он упорный "Открывай, свататься к тебе приехал я. Со мною самый сладкий сон ты обретёшь!" Ну думаю - наглец! Как была в сорочке, простоволосая, пошла отпирать ворота. Гляжу, молодец странный-престранный. Сам в рубище, вместо коня палка с лошадиным черепом, чисто морок, а не конь. Лицом ясен, очами страстен, а с виду скоморох-скоморохом. Говорит:

" Краса моя, душа моя, исходил я весь мир вдоль и поперёк, что бы тебя найти. Выходи за меня, я тебе вечность подарю!"

И руки ко мне тянет, а от рук тех не теплом, а холодом могильным веет. Вот я и думаю, странный какой жених, полоумный аль юродивый. Испугалась. Стала калитку закрывать, а он мне в ноги бухнулся и просит:

"Ну коль на порог не пустила, от дара отказалась, позволь хоть ножки твои облобызать, несравненная!" Ну и вот!

Баба Яга приспустила вязаный чулок, показала Марьюшке похожую на кость сухотную ногу.

- Молода я тогда была, глупа, да тщеславна. Поцелуй тот, единственный, был горячее огня, холоднее льда, слаще мёду, горше яду. В миг единый, красу он мою выпил, иссушил ножку точёную. Едва успела я калитку закрыть да на засов стальной запереть. Прижалась спиною к ней ни жива, ни мертва. Страшно мне, что едва-едва чарам его я не поддалась. А молодец-то как захохочет " Все равно моею будешь рано али поздно, Любовь Мирославовна!"

- Жуть какая! - Марьюшка посмотрела на кожу предплечий, прозрачные волоски на руках встопорщились от крупных мурашек.

- Жуть. - согласилась Яга. - То Смерть ко мне свататься приходил, да только пока я сильна не получит он меня!

Обе женщины примолкли. И в молодом сердце и в древнем крепла надежда, что пока Любовь сильна, Смерти её не одолеть.

Глава 20

Владыка теней.

- Ох, опять моросить начало! - я сжалась и вздрогнула внутри олеговой косухи.

Мы стояли в арке, позади паба "Голова мельника" и курили вишнёвые сигариллы. Смена у Олега только закончилась и питерская ночь была в нашем полном распоряжении.

- Если хочешь, можем остаться. - предложил Олег. - Через час сюда набегут из молодёжного театра будет весело и шумно.

Я мотнула головой. Локоны цвета ультра блонд заскользили по потертостям на плечах кожаной куртки.

- Спасибо, но людского шума мне за день хватает. - выкуренная на половину сигарилла полетела в масляно-черную, как нефтяное пятно, лужу.

Олег хохотнул.

- А говорят в музее работка "не бей лежачего"!

( на ум мгновенно пришли вечно дрыхнущие, на продавленных музейных стульях, тётки-смотрительницы залов)

Я подхватила шутку:

- И не пыльная!

- Тогда, куда пойдём? Может в кино, на последний сеанс?

- Не успеем. - пожала я плечами отдавая Олегу куртку.

Он всполошился.

- Ну зачем Афа? Простудишься ведь!

- Я закалённая. - не терпящим возражений тоном пресекла я его потуги позаботиться обо мне.

Олег - милый двадцати четырёх летний оболтус, с которым я познакомилась чуть больше недели назад. Работает барменом в немецком пабе, считает, что кроме Питера есть только один город на свете заслуживающий внимания - Киото, смотрит аниме, читает мангу и Канта, пытается писать музыку. Олег носит вытертую, до позорного безобразия, косуху старшего брата, погибшего в Чечне, и волосы до плеч.

Он зовёт меня Афой и без ума от моего северного акцента и странного чувства юмора.

- Сегодня я отведу тебя в одно особое место. - мурлыкаю я и обнимаю его за шею. - Тебе понравится!

Мы долго и нежно целуемся.

Наконец, он выдыхает и полушёпотом признается.

- Ты сводишь меня с ума Афа!

- Тогда отдай Владу (это сменщик Олега) ключи и пойдём.

Через несколько минут, мы бодро шагаем вдоль Невы. В отблесках фонарей, красный гранит похож на влажное сырое мясо, а купол Исаакиевского собора на золочёный шлем великана. Безмолвные сфинксы университетской набережной смотрят в века, а мы прожигаем последние октябрьские ночи уходящего года.

- Я люблю этот город. - вздыхахает Олег, обнимая меня за плечи. - В нём столько загадок и волшебства!

Я едва заметно улыбаюсь: "Ты даже не представляешь насколько ты прав, милый. Питер - соткан из тайн!"

Резкий поворот и мы проскальзываем между домов в кривую подворотню. Петляем по запутанному лабиринту внутренних двориков и, наконец, выходим на совершенно незнакомую улочку. Из приоткрытых дверей парадного пахнет кошками и кипящим бельём, из окон третьего этажа льётся жидкий свет керосиновой лампы.

- Ого! - с удивлением озирается Олег. - Я здесь никогда не был.

- Ещё одна загадка Северной Столицы! - улыбаюсь я на все жемчужные тридцать-два. - Давай, за мною, а то не успеем к открытию.

- Открытию чего?

Хлопает глазами Олег, но я уже тащу его вверх по лестнице к чердачному люку.

Крыши Питера - словно сцены театра, тут разыгрываются драмы и комедии человеческих жизней, но нам не сюда!

Проскочив мимо компании подростков, распивающих дешёвый портвейн, под ритмы поп-репа, мы ныряем в темноту, на лестницу очередного сталинского "донжона".

- Пришли! - выдыхаю я, выводя своего спутника из под козырька крошащегося крыльца.

Перед нами узкая улочка: всё как у классика, есть и фонарь и "Аптека", и слепые занавешенные от промозглого октябрьского сумрака окна... Но взгляд тянется к сияющей малиновым неоном вывеске "Владыка Теней" над полу-подвалом.

- Похоже на массажный салон. - делает вывод Олег. - Ты хочешь сделать мне сюрприз, Афа?

- Салон - нет, сюрприз - да. - я трачу времени на объяснения и тяну на себя тяжелую кованную ручку, обшитой потрескавшимся дерматином, двери.

Та открывается легко и в лицо нам бьёт тёплый запах сандала и ладана. Внутри "Владыки" клубится, похожий на кальянный, дым увлажнителя помещений и приглушенно играет эмбиент. Олег едва слышно ахает. Это похоже на бар и одновременно магический салон, и ещё на что-то, чему он не находит названия.

За стойкой гардероба стоит цельно металлическая дева, она приветливо махает нам хромированной ладошкой. Из-за изменчивого освещения не понятно робот она или человек.

Я передаю ей косуху Олега и свой болоньевый плащ. Под плащом у меня белое платье из похожей на латекс ткани. По огонькам вспыхнувшим в глазах Олега я вижу, что платье ему нравиться.

- Идём, - тяну я юношу за руку. - Я хочу выпить.

- И я. - сглатывает слюну Олег и добавляет. - Очень!

Мы проходим сквозь занавесь сотканную из стеклянных бусин и осколков DVD -дисков. Попадаем в лаундж-бар. Эмбиент сменяют хиты восьмидесятых, когда я сажусь на высокий стул у бара.

- Олли! - обращаюсь я к рослому рыжеволосому бармену со скандинавской вязью татуировки нанесённой на поблекшие шрамы левой давным-давно обожженной щеки. - Привет!

- Это - Олег, он мой. Плесни нам по шоту "Языка дракона", на улице сырость смертная.

Бармен, не говоря ни слова, понимающе кивает, отчего серебряные колечки в его косах звенят.

На стойке появляются два гранёных шота, куда Олли щедро наливает ядовито зелёную жидкость из старинной бутылки голубого стекла. Потом он смачивает большой и указательный палец слюной и щёлкает ими над ободками шотов. На поверхности напитков вспыхивает голубое пламя.

Олег одобряет, тянет большой палец вверх, я улыбаюсь и говорю:

- Будем!

Чокаясь горящим зельем мы выпиваем всё до последней капли. Это похоже на крапивный ожог, но в следующий момент внутри становиться тепло и легко, пак после глотка чистого воздуха. Я прошу Олли повторить. После второго шота, Олег спрашивает:

- Как ты нашла это место? Здесь чертовски атмосферно!

- Правда? - подмигиваю я Олли. - Это не я нашла его, это оно нашло меня.

- Тогда ты счастливица Афа. - утвердительно кивает Олег.

Он осматривает зал. Кроме нас здесь еще несколько посетителей. За угловым столиком, под репродукцией Айвазовского "Девятый вал" девушка с длинными волосами выкрашенными в кислотно-бирюзовый. У неё причудливый макияж из чешуйчатых блёсток вокруг голубых глаз, она меланхолично потягивает через трубочку "Лонг-Айленд" из высокого стакана. Троица подкаченных бородачей, в алых французских беретах, о чём-то оживлённо спорят хлебая пшеничное нефильтрованное.

В самом конце зала, сухой высокий старик с тяжелой нижней челюстью. Он пристально смотрит на посетителей чёрными агатами глаз из под мохнатых серебряных бровей. Перед стариком лишь чашка давно остывшего кофе.

- Сейчас ещё слишком рано, к полуночи здесь будет не продохнуть. - сообщает Олли. - В полночь выступают "Румпельштильцхен."

- Останемся? - с надеждой и воодушевлением спрашивает Олег.

- Конечно, беби! - подмигиваю я моему человечку.

И тут из динамиков на нас обрушивается The Bangles - Eternal Flame.

Я спрыгиваю со стула и тяну Олега за собою на середину бара, там, перед сценой, есть небольшой пятачок, прямо под зеркальным шаром на потолке. Прижавшись к его тёплой груди я покачиваюсь в танце.

" Закрой глаза,

Дай мне руку, милый.

Чувствуешь ли ты, как бьется мое сердце?

Ты понимаешь?

Ты чувствуешь то же самое?

Или мне это лишь снится?

Это так пылает

Вечное пламя?

Я верю в то, что нам это было суждено, дорогой."

Мурлыкаю я перевод хита на ухо захмелевшему Олегу.

- Мне это не сниться? Ты точно реальная? - отстраняясь в шутку с сомнением спрашивает Олег. - Работаешь в музее, тусишь по крутым местам, вроде этого, говоришь на пяти языках, у тебя отпадная фигура и чувство юмора. Девушка, кто вы и почему со мною?

- Самая-самая реальная. А с тобой, потому что ты - это ты! - я улыбаюсь искренне и счастливо, позволяя ему поцеловать мои губы.

- Афродита! - радостный возглас, несущийся от порога, прерывает наш особый момент.

На пороге раскрыв объятия стоит ещё одна блондинка, за её спиною маячит смуглый усач под два метра ростом.

- Диана! Пётр! - приветствую я в ответ.

- Ты сегодня не одна? - лукаво смотрит на нас с Олегом любопытная Диана. - Познакомишь?

- Это, Олег. Он мой человек. - я поправляюсь взглянув на Олега. - Мой молодой человек.

- Ну, мы так и поняли. Вы так страстно целовались. - хихикает Диана.

Уже обращаясь к своему медно-кожему спутнику, Диана бросает:

- Пётр, не стой столбом! Закажи на четверых. Мы пока присядем за столик.

И снова нам:

- Похолодало, да и дожди эти кислотные. Проклятый век потребления, экология - дерьмо! Работать на воздухе становиться всё сложнее. - она поскребла тыльную сторону кисти, показывая, как шелушиться её нежная алебастровая кожа.

- А кем вы работаете? - Олегу действительно интересно.

Я и Диана переглядываемся и после секундной паузы она отвечает:

- Я и Пётр - аниматоры.

- А, понятно. - кивает головой Олег.

Понятно ему - как же! Знал бы с кем он сегодня тусит! Но разве он поверит если узнает, что его новая девушка и её друзья - тролли?!

Шкодная мысль, всё ему рассказать, проскальзывает у меня в голове. Но ещё рано. Тем временем, публика во "Владыке Теней" становиться всё разнообразнее. Многие кричат нам "Привет!" с интересом рассматривая единственного смертного в этом баре.

Русалка, вампир, трое гномов - теряются за гомонящей компанией пришедших погреться. Тут много моих знакомых из Летнего Сада и музеев - каменных троллей. У них есть время отдохнуть до утра, пока не забрезжит рассвет. Ведьмы жеманно смеются, выслушав комплементы от водяных. Гоблины, уже изрядно поддатые, орут и лезут целоваться - сегодня в порту был тяжелый день. Прибыл сухогруз из Китая. Дракон-Олли, щедро наливает посетителям виски, текилу, пиво, мешает коктейли на любой сказочный вкус.

" Владыка Теней" отличное место для нелюдей, чтобы отдохнуть и расслабиться в компании себе подобных. Это изнанка Питера.

В полночь на сцену выползают тёмные эльфы и парочка нагов - "Румпельштильцхен" играет тяжелый рок.

Глава 21

Особое зелье.

(типа хайку)

Особое зелье

Любимые руки подносят.

Увижу ль рассвет?

Глава 22

В краю мертвых.

(часть вторая)

На высоком на уступе

Белокаменный дворец.

В чашах бронзовых пылают

Испуская синий свет

Черепа!

Припев:

Мертвецы не знают боли

И не ведают стыда.

Тех кто их покой нарушил

Ждет печальная судьба.

Это да!

В том дворце две сотни комнат,

Льдом закован тронный зал.

Царь в венце сидит на троне,

А в груди торчит

Кинжал!

Припев:

Мертвецы не знают боли

И не ведают стыда.

Тех кто их покой нарушил

Ждет печальная судьба.

Это да!

Смертный сон сковал всю челядь,

Спят и казначей и шут.

Только пауки да крысы

Стражу день и ночь

Несут!

Припев:

Мертвецы не знают боли

И не ведают стыда.

Тех кто их покой нарушил

Ждет печальная судьба.

Это да!

Глава 23

Тайное хранилище.

- Боже мой! - восхищенно выдохнула Ребекка, проводя рукою по плечу безголового манекена. - Это правда оно? То самое платье?

Лили утвердительно кивнула, на её веснущатом лице цвета кофе с молоком, сияла улыбкой гордость.

- Три метра японского шёлка, два тончайшей золотой сетки, двадцать три шифоновых бутонов роз и пять метров авиньонского кружева ручной работы.

- Я должна его примерить! - не допускающим возражений тоном, заявила младшая сестра старшей.

Лили округлила глаза:

- Бекка, ты в своём уме? Это же единственный экземпляр! Культурное наследие! Уже за одно то, что я провела тебя сюда, меня выбросят на улицу без разговоров и выходного пособия.

В "Мезон Кутюр" было представлено множество известных экспонатов дизайнерского искусства: платья, которые носили Грета Гарбо и Мери Пикфорд, обувь Френка Синатры и исподнее Элвиса, но самые ценные хранились подальше от людских глаз в особом тайном хранилище.

Лили Бастер работала музее высокой моды в Нью-Йорке уже почти три с половиной года, но к святая-святых коллекции её допустили только недавно.

Мистер Ричардсон, старший куратор-костюмер, по большому расположению к молодой практикантке и, по ещё большему секрету, привёл Лили в хранилище в первый, и, как он сам думал, в последний раз.

Однако, односолодовый виски двадцатипятилетней выдержки и Дух Рождества, решили всё за престарелого цербера. Мистер Ричардсон забыл ключи от хранилища в офисе. Лилли задержалась, чтобы закончить с документами перед долгими выходными, когда ей позвонила младшая сестра.

Завтра, проспавшись, Ричардсон первым делом примчится за ключами.

Единственная ночь - единственный шанс показать сестре самую лучшую часть коллекции музея и Ребекка не могла его упустить.

Глаза у Бекки были как у щеночка, огромные и блестящие - таким глазам никто и никогда не отказывает. Лили тоже не смогла.

- Ну хорошо. - сдалась Лили. - Надевай, а я пока поднимусь в офис, проверю чем занят Майк. Он не должен узнать, что я тебя впустила.

Майк трудился охранником при музее. Единственный человек на пятьдесят камер в официальной части здания.

Ребекка радостно взвизгнула - примерить выдающееся платье для студентки первокурсницы института моды и дизайна было лучшим подарком на Рождество.

- Ты просто чудо! - обняла Бекка старшую сестру и горячо чмокнула в щеку.

Бекка усмехнулась:

- Ну конечно, я же твой Санта!

Выйдя за дверь хранилища, которое находилось в подвале музея, Лили поднялась на лифте на второй этаж. Выглянула в коридор. Никого. За прозрачным окном из оргстекла над ночным Нью-Йорком кружили снежинки.

Майк был у себя, о чём свидетельствовал ревущий телевизор, на экране которого в тысячный раз крутили историю про непоседу Дениса, на все зимние праздники оставленного дома в одиночестве.

Лили осторожно заглянула в приоткрытую дверь комнаты секьюрити - Майк спал развалившись в кресле. Перед ним стояла недопитая литровая чашка всё еще дымящегося кофе и наполовину опустошённая коробка с донатсами. На экранах мониторов, недвижимые в приглушенном ночном освещении, стояли манекены в роскошных нарядах прошлого.

- Сладких снов, крепыш! - шепотом пожелала двухсотфунтовому коллеге Лили и прикрыла дверь.

Она поспешила к лифту. Если честно, ей самой не терпелось взглянуть на сестру в платье за пол миллиона долларов. У Бекки всегда была модельная фигурка, чего пышнобёдрая Лили не могла сказать о себе.

Когда створки лифта раскрылись, освещение мигнуло - наварное опять перебои в сети. Как бы не застрять! Лили бросило в пот от мысли, что она может быть поймана в ловушку лифта, как мышь в мышеловку. Что уже говорить о Бекке в секретном хранилище!

Пять секунд, которые лифт спускался в подвал, показались Лили целой вечностью. Едва она ступила на бетонные плиты пола, Лили бросилась к двери хранилища. Свет внутри не горел.

- Бекка?! Ребекка Бастер, что там у тебя происходит? - тревога наполнила чашу сердца почти до краёв.

Ответа не последовало.

Слепо шаря рукою по стене, Лили попыталась найти переключатель. Спина её взмокла и тонкая ткань блузы прилипла между лопаток.

- Это совсем не смешно! - возмущенно воскликнула Лили. - Бекка, хватит ребячиться. Нам пора уходить!

Лили вытянула вперёд руки и сделала несколько шагов, но споткнулась и полетела на пол. Столкновение лба с паркетным покрытием было очень болезненным и взорвалось перед глазами Лили цветными фейерверками. Когда она открыла глаза, то едва не закричала, но не от боли.

Свет горел. Снова.

Лили стояла на четвереньках, в стороне лежал опрокинутый манекен, о стойку, которого она запнулась. А рядом в луже водянистой, пахнущей солью и йодом рвоты лежала бездыханная Ребекка. Лиф дорогого платья, в которое она успела облачиться был разорван и Лили увидела, что грудь и шею сестры покрывают свежие ссадины. Перед смертью Бекка пыталась вдохнуть, но только расцарапала горло.

Лили закусила кулак, отползла от тела сестры. Её грудь вздымалась от судорожных рыданий. Спина Лили и тонкая ножка стола, на котором лежала тяжелая тетрадь с записями о запертых в хранилище экземплярах коллекции, внезапно встретились.

Соскользнув со стола, тетрадь полетела на колени обезумевшей от горя Лили, раскрылась на последней странице. В луже вытекшей изо рта младшей сестры, в бурозелёном капкане водорослей трепыхалась маленькая серебряная рыбка.

Лили перевела взгляд на свежую чернильную запись на разлинованной странице тетради. Мистер Ричардсон самолично вёл её туда внёс, записывая данные позолоченным "Паркером".

"Экспонат номер 42, "Звук Вздоха" платье из японского шёлка и золотой сетки с бутонами/ состояние: почти идеальное? /дизайн: леди Люси Кристиана Дафф-Гордон (урожденная Сазерленд) для Люсиль Лтд./ Лондон 1912.

Примечание: считалось утраченной жемчужиной коллекции "Океания", 2011 поднято на поверхность с борта затонувшего тихоокеанского лайнера "Титаник".

Глава 24

В погоне за золотыми тенями.

Бруни вошёл в дом. Мать, как обычно, возилась у очага, перебирала пшено для заячьей похлёбки. На плетёной из лозы тарелке у её ног уже лежала очищенная морковь и дикий щавель.

- Мама. - лицо Бруни было неподвижно, как камень, но в глазах стояла боль.

Иде повернула голову на голос сына, только когда Бруни позвал её во второй раз. Последнее время она стала хуже слышать.

- Бруни? - тревожно вздрогнул голос Иде.

Юноша сделал шаг навстречу матери.

- Они нашли её, мама. - тяжело сглотнув выдавил из себя Бруни.

Иде резко поднялась с деревянной колоды, на которой сидела. Пшено золотистым веером рассыпалось по земляному полу.

- Моя Дэгни?! Скажи, что она жива! - Иде вцепилась в шерстяную рубаху сына, пытливо заглянула в лицо.

Бруни не смог вынести её взгляда - отвёл глаза.

Иде всё поняла без слов. Из деревни, с начала весенних приливов, уже пропала не одна молодая девушка.

- Будь проклята, ведьма-Эидис! Будь проклята её обитель! - Иде вцепилась себе в седеющие косы, гримаса глубокого горя искажала её сухие черты.

Согнувшись пополам Иде завыла, долго, протяжно, утробно.

Бруни бросился к матери, попытался прижать её сопротивляющееся тело к груди, но она растопырив локти не позволила ему это сделать.

- Мама, мама, пожалуйста... - едва слышно выдавил из себя Бруни. - Скоро сюда придут люди Атли, они отведут тебя на скалу в Викар Холл, ты должна крепиться.

Вдруг Иде резко разогнулась, в её глазах блеснуло пламя гнева.

- Убей! - выпалила она.

Бруни опешил:

- Кого? Атли?

- Нет, Эидис! Ты должен сделать это ради сестры, ради меня.

Бруни отшатнулся, словно Иде ударила его по лицу. Знала бы мать как ему хотелось это сделать! Но отправиться на остров Эидис было равносильно самоубийству, об этом знали все в деревне.

Иде прочла этот страх и сомнение на лице сына не хуже чем руны на бересте.

- Не бойся, сын мой. Я научу тебя, что и как сделать. - сказала женщина уверенно. - Возьми меч своего отца и отправляйся немедленно. Когда придут люди Атли, я буду готова.

Она поднялась с гидравлического ложа, застеленного неоновыми простынями из сублимированного шёлка. Округлые ягодицы идеально сферической формы, тонкая удлинённая талия, прокачанные мышцы плеч и голени, тяжелая аппетитная грудь, увенчанная идеально розовыми навершиями вздорных сосков - ее богатство, доведенное до совершенства годами тренировок.

Альфа-женщина, живущая последние полтора года под именем Эидис, испытывала печаль.

Её обитель созданная из стекла и бетона по проекту искусственного интеллекта, казалась прибрежным жителям замком возведённым из хрусталя. А клубы тумана (побочное действие климатического контроля на острове) большую часть времени скрывавшие её от пытливых глаз малоразвитых соседей - следствием великого и опасного колдовства.

В заливе Сальтшён племена аборигенов считали Эидис ведьмой, островной богиней и вообще существом полумифическим. Заслужено.

Полтора года назад Эидис и её остров появились в заливе ровно за одну ночь. Путешественница во времени пожелала воотчую увидеть места откуда произрастал её генетический код. Увидела.

Как на зло, судьба к Эидис оказалась не благосклонна. Возможно виною всему послужила вспышка на солнце, во время прибытия, или в расчёты умников из агентства темпоральных путешествий изначально закралась ошибка. Факт оставался фактом - Эидис застряла. Запланированного через неделю после прибытия переноса обратно, в 2287 год нашей эры, так и не случилось.

Личный ассистент напомнил о том, что пора принять гормонально-витаминный комплекс и пополнить водный баланс, а потом предложил несколько вариантов облачения на выбор.

Эидис выбрала чёрно-золотой комбинезон с фалдами из тончайшей золотой органзы. Приняла витамины и уже пригубила из фарфоровой чашечки пару глотков шоколадного мокко, как ассистент вновь ожил.

- Эидис-тарама, - ассистент был как всегда предельно вежлив. - у нас снова незваный гость. К периметру острова приближается лодка с одним из аборигенов. Желаете включить защитный барьер?

- Подожди. - альфа-женщина отставила чашечку с шоколадом. - Сначала покажи мне.

Ассистент пиликнул и вывел на стену изображение. Серая матовость бетона внезапно ожила, показав женщине воды залива, лодку, а в лодке молодого светловолосого парня.

- А он хорош собой. - пробормотала Эидис вглядываясь в правильные скандинавские черты гостя.

Внизу живота альфа-женщины сладко заныло. Овуляция. Вдали от технологий своего времени у Эидис вновь начался цикл.

- Отключи систему зашиты периметра. - приказала Эидис ассистенту. - Я желаю поговорить с ним.

- Тарама, при всём моём уважении, вы уверены? Он может оказаться сущим дикарём. - предупредил ассистент.

- Очень на это надеюсь. - усмехнулась альфа-женщина, отдавая команду. - Пропустить.

Бруни налегал на вёсла, впереди маячила хрустальная башня замка ведьмы. Перед тем как сесть в лодку, он сделал как посоветовала ему мать, хотя совершенно не понял зачем.

Без привычных шерстяной рубахи и шкуры волка, Бруни чувствовал себя почти голым. Но мать, верно, знала, что говорит, а Бруни был хорошим, покладистым сыном.

Он смыл с лица полосы голубой краски, расплёл косы и вымыл с пепельной водою весь тюлений жир из волос. Вместо этого свежим жиром он намазал торс и плечи, теперь они блестели покрытые сложной вязью татуировки и алмазными каплями солёного морского бриза.

Стена тумана приближалась, она вырастала прямо из толщи вод и тянулась в небеса на добрые десять локтей. Бруни настороженно вглядывался в клубы водяного пара, словно ожидая подвоха. Внутри бродили белые, как призраки, тени. Может одна из них это душа его утонувшей сестры?!

Бруни отложил вёсла в сторону и осторожно приблизился к носу лодки, когда до границы тумана оставалось совсем немного он позвал:

- Дегни! Дегни, если ты меня слышишь, отзовись. Это я твой брат, Бруни!

Как и обещала мать, марево тумана заколебалось и расступилось от единственного прикосновения. Течение само подхватило и понесло лодку Бруни к берегу острова ведьмы.

- Что он делает?

Эидис с интересом наблюдала, как гость ступив на твёрдую почву, опустился на колени и трижды приложился лбом к белоснежному покрытию имитирующему песок.

- Думаю, он возносит хвалу своим богам. - пояснил ассистент. - Эти аборигены достаточно религиозны. Они даже считают вас, тарама, кем-то вроде богини.

- Богини? Как увлекательно! - рассмеялась Эидис. - Они готовы мне поклоняться? Приносить дары, в надежде на мою милость?

- Не совсем так... Они считают вас кем-то вроде злой богини, ведьмы, которая крадёт души их дочерей, заманивая в свой хрустальный дворец. Они вас бояться.

- Фу! - Эидис скрестила руки на пышной груди. - Это совсем не приятно!

- Ну, по своему они всё же правы. - попытался возразить ассистент. - Кое что вы действительно забираете.

Эидис махнула рукою, будто отгоняя назойливую муху:

- А ты об этом. - протянула она. - У меня просто нет выбора - ты же знаешь Эйди, по другому, в этом времени, не достать гормоны, а без системной терапии моё тело начнёт слишком быстро разрушаться.

- Я знаю, тарама.

- Всего-то четыре-пять доноров раз в год. Это слишком незначительная потеря для популяции и называть меня из-за этого ведьмой. Обидно, однако.

- Конечно, тарама, как скажите. - согласился ассистент. - Ваш гость уже у ворот.

- Выпусти фомора, пусть сопроводит в гостевую. - распорядилась Эидис.

Поднявшись с колен, Бруни ещё раз убедился, что всё вокруг пропитано злым колдовством: песок просто не может быть таким белым и мягким, а кусты роз такими высокими пышными. Трава здесь была ядовито-зелёной, небо над головой лазурным, а ещё здесь было тепло, как в самый жаркий летний полдень.

Где серые каменистые уступы поросшие мхами и лишайником? Где сухая, похожая на кошачьи усы, трава, с трудом пробивающая себе путь среди бесплодных почв? Где вечно голодные, орущие чайки и запах гниющих, у основания осклизлых камней, водорослей?

Чародейство!

У причудливых, похожих на створки устрицы, ворот его ожидало странное существо. Четырёхлапое создание с корпусом собаки и уродливым, лунообразным, лицом младенца.

- Входи же скорее путник и следуй за мною! - пропищало существо мелодичным голосом, - Хозяйка острова, Эидис, ждёт тебя.

Бруни скрипнул зубами, сжал рукоять отцовского меча, но подчинился. Существо привело его ко входу во дворец, а потом, следуя немного вихляющей походкой, повело внутрь по извилистым и пустым коридорам.

Бруни довольно отметил, что охраны и слуг, не считая черырёхлапого убожества, островная ведьма не держала. Тем хуже для неё.

Существо, назвавшее себя фомором, привело юношу к хрустальным дверям и оставило.

Откуда-то сверху донёсся голос:

- Приложите ладонь к красной панели на двери для сканирования вашей личности.

Бруни завертел головой, но никого из странных слуг не увидел. Тем временем прямо перед ним на прозрачном хрустале появился алый отпечаток ладони. Пожав обнаженными плечами Бруни приложил к нему ладонь. Дверь дрогнула и с шипением, похожем на змеиное, отворилась.

Внутри зал был слишком белым и гладким, ни щитов побеждённых племён на стенах, ни боевого оружия, ни шкур пойманных животных. Даже очаг был здесь какой-то странный и не на своём месте. Похожий на огромную чёрную миску похлёбки для великана, он стоял посреди этой белой комнаты. Огонь в очаге танцевал прямо на поверхности воды до краёв наполняющей эту штуковину. Чародейство! Бруни сплюнул себе под ноги.

- Ай-ай! У меня так не принято. - пожурила его статная женщина в черно-золотых одеждах.

Казалось, она вышла прямо из стены напротив. Бруни был ошеломлён её видом. Он никогда не видел таких чёрных глаз и волос, женщины его племени никогда так бесстыдно не выставляли на показ своё тело.

Ткань обтягивала формы, словно вторая кожа, она была полупрозрачной и струилась с плеч и бёдер женщины водопадом золотых искр.

- Нравлюсь? - ведьма покружилась взметнув золотые фалды одежды и приблизилась к Бруни почти в плотную. - Вот ты мне даже очень.

Мягкая ладонь опустилась на рельефные мышцы плеча юноши, ласково погладила бицепс. Женщина пленительно улыбнулась.

- Ты убила мою сестру. - хрипло выдохнул юноша, он не мог оторвать глаз от её белоснежной улыбки.

- Разве? Я не намеренно, просто так вышло, что одна из доноров оказалась твоей сестрой. - в её голосе не было раскаянья, но она не пыталась обмануть Бруни, безропотно признавая свою вину.

- Зачем ты это делаешь с нами? - нахмурился Бруни, когда она положила его ладони себе на грудь.

- Потому что я хочу этого. - ответила Эидис.

- Я пришёл чтобы убить тебя.

- Ты всё ещё хочешь этого? - её длинный розовый язык, слизнул солёные капли с его груди.

- Я должен. - выдохнул он.

- Здесь, ты никому ничего не должен. - возразила она. - Разве только доставить мне удовольствие.

- Хорошо. - кивнул Бруни, в штанах стало тесно от прилившей к паху крови. - Но потом я убью тебя.

- Как пожелаешь. - усмехнулась ведьма. - Но сначала поймай меня.

Иде уже третий день с рассветом поднималась на скалу и выглядывала в туманной дали лодку сына. Если он ошибётся хоть раз, воды залива принесут его тело так же, как принесли тело его младшей сестры.

Несколько раз на скалу поднимался Атли. Вождь молча присаживался у ног Иде и они вдвоём подолгу смотрели в сторону шпилей хрустального замка Туманного Авалона.

Тело Дегни, омытое и спелёнатое белоснежным саваном покоилось за их спинами, в пещерном склепе под плитами Викар Холла.

На четвёртый день, около полудня из туманной стены вынырнула знакомая корма. Иде громко выдохнула и опустилась на каменистую почву.

Встречать Бруни собралась вся деревня. Люди указывали в сторону медленно приближающейся лодки и гомонили не хуже растревоженных чаек.

Он ступил на родную землю и все замерли, затихли пересуды. Его тело покрывала запёкшаяся кровь, а в руках был промокший от свежей крови мешок. Ничего не говоря Бруни запустил руку внутрь, потянул.

- Аааххх!- пронеслось по толпе.

В руках юноши была голова: чёрные длинные кудри слиплись от крови, алый пухлый рот раскрыт в немом крике, а на глазах у ведьмы острова была повязка из тончайшей золотой ткани.

- Мы сыграли в жмурки. - устало произнёс Бруни. - Я победил.

Тем временем, в "замке" на острове, кипела работа: фомор, безропотно ухватив зубами щиколотку бывшей хозяйки, тащил её обезглавленное тело в мед-блок, Эйди уже запустил работу процессора "домашнего врача" и сейчас занимался сложными математическими расчётами. Путь домой предстоял не близкий, а оплодотворённую яйцеклетку следовало доставить в целости и сохранности. Ребята из темпорального очень на этом настаивали.

Глава 25

Исход.

Он всегда путался читая "издох" вместо "исход". А "исходный материал" мог ненамеренно назвать "расходным". Одноклассники смеялись над ним, шептались сверкая глазами, едва завидев его в коридоре. Учителя хмурились, качали головою. Ему было неловко. Чувствовать себя, одновременно, ничтожеством и быть в центре всеобщего внимания - это тяготило.

Он избегал. Хотя, вернее сказать, сбегал в густоту школьного парка. Прятался в тени нехоженых аллей, где его видеть и слышать могли только птицы и жуки.

Парк был огромным, он выходил на берег серой и вечно холодной реки, катящей свои стальные волны на закат.

В туманном далёке маячил другой берег. Иногда ему хотелось туда, на другую сторону, где никто бы не знал его и не смотрел насмешливо и с укором, но...

Он знал, что некрасив, даже для ребёнка его лет. Поэтому, когда, однажды к берегу подошла лодка и человек с уставшим лицом окликнул его, он удивился.

Время большой перемены истекало, пора было возвращаться обратно в класс, но этот гость с другого берега, первый в его жизни, он манил неизвестностью и странным, ни на что не похожим запахом.

Колебания были не долгими, он пошёл на встречу незнакомцу. Тот уже выбрался из лодки и стоял на чёрном ракушечном песке, опираясь на широкое весло.

Мальчик сделал пару шагов навстречу. Улыбнулся человеку из лодки и поздоровался. Тот что-то сказал в ответ, но мальчик ничего не понял. Наверное этот лодочник, одетый в старый бежевый плащ с капюшоном, был иностранцем. Мальчик назвал своё имя и приблизился ещё на пару шагов. Человек в плаще кивнул. Мальчик сказал, что он ученик и произнёс название школы, где его уже, скорее всего, ожидали на занятиях. Человек мотнул головой. Не понимает? Мальчик повернулся назад, к тропе, чтобы указать рукою в направлении школьных корпусов.

Внезапный и сильный удар веслом по затылку, заставил мальчика упасть лицом в песок. Маленькие чёрные песчинки прилипли к белоснежным зубам, чернота затопила сознание, прейдя вслед за болью. Не физической болью, болью от осознания того, что его собственные мечты его предают.

Жестоко, жёстко.

Его связали и натянули на голову мешок, куда-то потащили, и бросили на дощатое дно. Потом он почувствовал, как волны укачивают лодку, словно холодная вода за кормою пыталась материнской лаской успокоить его взбудораженный ум.

Мальчик шмыгнул носом и заворочался. Человек, который похитил его, что-то недовольно проворчал. Возможно это была угроза.

Приключение затянулось, подумал мальчик. Пора возвращаться в школу, а не то классная дама опять будет журить его перед однокашниками за опоздание. Это будет уже третье за месяц, классная может позвонить родителям и тогда... Мальчик не хотел думать о тогда, он решил действовать сейчас.

Не смотря на тупую боль в затылке и гневные окрики человека на вёслах, он начал выпутываться из связывающих его верёвок. Кроме уединения школьного парка, мальчик очень любил книги о магии, особенно жизнеописание Великого Гудини.

Скрипнула уключина, плеснула вода внутрь лодки, когда человек с усталым лицом поднялся и освободил весло. Он поднялся не для того, чтобы рассмотреть кромку берега, но что бы снова ударить мальчика. Когда лопасть весла опустилась на дно лодки, там были только верёвки и старый мешок.

- Аааа? - даже без перевода со странной тарабарщины, мальчик понял, что человек удивлён.

Сейчас он удивиться еще больше!

Едва слышный детский смех прозвучал за спиною лодочника, когда тот склонился над местом, где минуту назад ворочался и стонал его пленник.

Что-то тяжёлое, весом с ребёнка лет семи, опустилось на спину человека в плаще. Холодные ладошки обвили его плечи, холодные губы прикоснулись к шее. Острые, как бритва клыки вонзились в солёную от пота кожу прямо туда, где билась от напряжения синеватая жила.

- Ааааааа! - разнеслось над молчаливыми водами реки.

Человек взмахнул руками, весло полетело в сторону, лодка потеряла баланс. Лодка перевернулась.

- Что с тобою, сын? - материнские, выписанные угольной тушью, брови взлетели вверх, как два вороньих крыла. - За ужином, ты не притронулся к еде!

Мальчик смущенно улыбнулся.

- Я встретил лодочника, в обед, и у него был печальный исход.

Глава 26

Путешествие за грань.

На границе тьмы и света

Бережет призрачная грань,

Пресечет её с рассветом

Солнца лучевая длань.

На границе сна и яви

Расцветают розы грёз,

В их сплетеньи зной пустыни

И арктический мороз.

Путешествуя за грани,

Разум оголяет суть

Бесконечности Вселенной,

Прорезая мыслью путь.

Глава 27

Контрабандист счастья.

Нина Сергеевна закатывала банки с яблочным повидлом. В этом году антоновки уродилось - тьма! Только успевай собирать, резать и тушить. Нюрочка очень любила бабушкино павидло. Янтарное, густое, пахнущее солнем и счастьем. Беззаботное детство закатанное в стеклянную банку.

За спиною, в коридоре, что-то зашуршало, затопало крошечными лапками.

Нина Сергеевна усмехнулась - не иначе, Нюркин "домовёнок" шалит. В разного рода нечисть бывший сотрудник НИИ Ядерной Физики не верила. А вот Нюрочка...

Шестилетке сложно понять, что такое смерть, особенно если это смерть близкого человека. Два месяца назад, в автомобильной катастрофе, погибли Юля и Алексей, родители Нюры.

Бабушка Нина осталась единственным живым родственником малышки. Нюра была Нине Сергеевне даже роднее погибшего в аварии сына и невестки. С первых месяцев Нюрочка оказалась у женщины на руках, пока молодёжь устраивала сытую и успешную жизнь в столице. Доустраивались...

Нина Сергеевна вздохнула, утёрла набежавшую в угол глаза горькую слезу.

Словно почувствовав настроение хозяйки дома, за спиною едва слышно вздохнули. Уже ближе, под сервантом.

Это случилось утром, пару дней назад.

Нюра рассказала бабушке о "домовёнке", когда та, за завтраком, наливала внучке в стакан козье молоко.

- Бабуся! - Нюрочка забавна вытягивала губки бантиком и тянула "у". - А можно у нас домовой жить будет?!

- Домовой? - Нина Сергеевна едва не пролила густую белую струйку мимо ободка стакана. - Какой ещё домовой?!

Нюра отвела глаза, замялась, словно не зная, как ответить на вопрос бабушки.

- Ну, как в мультике, про "Кузю".

- Аааа. - делая вид, что понимает, протянула Нина Сергеевна.

Нюра всегда отводила глаза, когда что-то не договаривала или обманывала. Нина Сергеевна была женщиной с принципами, ложь она не любила, но психолог из центра говорила, что девочке, после перенесённого стресса, нужен эмоциональный якорь, что она может придумать себе воображаемого друга. Самообман конечно, но ведь во благо?!Наверное, образ лохматого "домовёнка" в рубашечке в горох, запал внучке в сердце.

- Ну, такой как , "Кузя", можно. - подыграла Нина Сергеевна.

- Тогда можно и ему... молока? - Нюра искоса поглядела на почти полный глиняный кувшин, по прохладному боку, которого скатилась капелька конденсата. - Блюдечко? Я его в своей комнате поставлю, под кроватью.

- Ну... ладно. - согласилась женщина, крыс и мышей в доме вроде не водилось, а блюдце из под кровати она уберёт вечером, когда внучка заснёт.

Но всё вышло иначе. К вечеру Нина Сергеевна, вымотанная домашними хлопотами, исправно забыла о блюдце, а утром Нюра принесла чистое.

- Вот! - с гордостью девочка поставила сияющее пустотой блюдце на стол.

Золотая каёмочка по ободку блестела, как новая.

- Домовому наше угощение понравилось? - поинтересовалась Нина Сергеевна.

Внучка кивнула и потянулась спросонья.

- Давай ему ещё молочка нальём, бабуся? - ребёнок был доволен своею игрою и Нина Сергеевна достала кувшин из холодильника.

Нюрочка снова улыбается - это главное.

Под сервантом кто-то тихонько чихнул.

Нина Сергеевна отставила банку с повидлом, развернулась.

Пора познакомиться с этим "домовёнком" поближе, решила женщина опускаясь на колени.

Под сервантом было темно и пыльно. Очки остались лежать на столе, но бесстрашная женщина была тверда в своем решении. Нина Сергеевна протянула руку под сервант. Пальцы коснулись чего-то теплого и тут же, это что-то оцарапало кожу большого пальца.

- Ой! - женщина отдернула руку.

Крошечный порез стремительно набухал алой капелькой крови.

Ухватив за ручку веник Нина Сергеевна пошарила под сервантом. "Домовёнок" попытался отбиваться, но веник ещё не таких обламывал.

Маленький, весь в пыли и паутине, серый, как дым и лохматый он выкатился из под тяжелого старинного серванта прямо в руки Нины Сергеевны.

Пискнул, выпустил коготки, но силы противников были явно не равны.

Поправив на носу, спешно водружённые туда со стола очки, Нина Сергеевна обнаружила, что держит в руках крошечного чумазого котёнка.

- Так вот ты какой, контрабандист счастья? - победно улыбнулась женщина.

- Бабуся, это не "бандит"! Это - Кузя! - донеслось из коридора.

Контрабандист - это слишком сложное и непонятное слово для шести лет.

На пороге кухни стояла заспанная Нюра. Девочка обеспокоенно смотрела то на бабушку, то на своего "домовёнка". Прежде Нюре не разрешали заводить домашних питомцев - у мамы Юли была аллергия на шерсть.

- Можно он будет жить с нами? - открыто взглянула в глаза "бабусе" Нюра.

- Только при одном условии. - строго посмотрела на ребёнка Нина Сергеевна.

- Каком? - едва слышно спросила Нюра.

- Отныне ты всегда будешь говорить мне правду, малыш.

Ответом была искренняя, широкая улыбка. Вдруг, Нюра нахмурила тонкие бровки и очень серьёзно спросила:

- А что такое "онра бандит", бабуся?

Глава 28

Свет не дне.

Я был слепым, Я жаждал приключений, Я стал марионеткой увлечений Для прежнего себя чужим. Меня кружил воронкой омут Я видел многие в нём тонут, Но блик их смертной тонкой тени Меня не отрезвил. Гонясь за призрачной удачей, Рискуя головой горячей, Я жил одним лишь днём. Не пёкся ни о чём. Час наступил Пришла расплата И в сундуках не стало злата, И опустел бокал. Разбитый , брошенный друзьями по пиру, а верней по пьяни, Я одинокими ночами На месяц волком выл. На дне моей никчемной жизни, Сам по себе справлял я тризну. Мечты и юности золотую Я сам похоронил. Теперь я бос, ношу рванину. Попу, имаму и раввину Всем на меня плевать. Но не тебе, мой нежный ангел. Как глубоко бы я не падал Ты не предашь меня. Ты успокоишь душу словом И я в судьбу поверю снова. Слезою исцелишь мне раны Ты свет мой м спасенье - мама.

Глава 29

Зеркало желаний.

Конь Вектора ступал неспешно, планомерно сокращая расстояние до уступа на которых обосновались Сестрицы.

Под копытами крошились иссохшие плети смолянисто-чёрных зарослей колючки. То там, то здесь, на земле виднелись округлые выжженные участки, засыпанные серым пеплом от сгоревших растений и прахом забрёвших, по глупости, на территорию мага гнильцов.

Аргус никогда не славился гостеприимством, даже когда был на сто лет моложе. Вектор надеялся, что старый пердун помнит об их договорённости и не станет палить по гостю из бойниц Сестриц огненными зарядами. Для гнильца Вектор был слишком упитан, плоть его бугрилась стальными мышцами под накидкой из шкуры лунного льва, которого он разорвал собственными руками на охоте, два года назад.

Мужественное, непроницаемое, словно серый камень уступа на котором стояла обитель мага, лицо, посеребрённые ранней сединой волосы спускались на широкие плечи хищными завитками.

Для многих женщин Края Мёртвых Вектор был лакомой добычей. Его плоть могла удовлетворить оба их голода.

Перед разрушенной наполовину аркадной лестницей ведущей к крыльцу Вектор спешился. Закрепил поводья на ржавом кольце коновязи. Столб был старый, его давно точил жук, а череп ядозуба на верхушке коновязи уже лишился одного из загнутых назад витых рогов.

- Подожди меня здесь Черныш. Постараюсь побыстрее, но сам понимаешь, Аргус старикан упёртый. - вороной конь, будто понимая о чём толкует хозяин грустно фыркнул.

Вектор погладил друга по шелковистой морде, пошарил широкой пятернёй в седельной сумке и протянул коню маленькое кислое яблоко. Не роскошь, но и не яд. Яркие и сочные плоды этой горькой земли были все, как один, не съедобны. В лучшем случае, неосмотрительного гурмана ждал изнуряющий понос, в худшем... но не будем о грустном!

Сестрицы - две угловатые невысокие башни. Та что поменьше, почти глухая, не более этажа в высоту, жалась к своей покосившейся сестре, которая взирает на мир узкими недоверчивыми очами бойниц. Серые камни их стен не желает лизнуть даже ведьмин мох, а он, как и ядовито-зелёная плесень, разрастается молниеносно в этих краях.

Над старшей Сестрой летал крупный ворон. Перекормленный. Он то нырял в отяжелевшие от дождя, низко плывущие над землёю тучи, то опускался на карниз покрытой зеленью патины медной крыши.

В окне под крышей еле зиждилось пламя свечи - хозяин Сестриц, как всегда, за работой.

Миновав лестницу, Вектор толкнул тяжелую створку ворот - открыто. За воротами, на крошечном пятачке двора никого, только слышно козье блеянье их убогой сараюшки прилепившейся к стене младшей Сестрицы.

- Аргус! Аргус-предсказатель! - голос Вектора зычный, как труба, взлетел аж до второго этажа.

Через долгие двадцать ударов сердца из окна второго этажа высунулась плешивая голова провидца. Белая, почти как у козла, жидкая борода мела по обветренному камню.

- Чо орёшь, как гнилозуб при случке?! Давай поднимайся!

Голова волшебника почти скрылась в окне.

- А дверь? - напомнил старику Вектор.

- Твою в бога душу мать! - закряхтел сверху Аргус.

Мгновение и на серой каменной стене появился контур дверного проёма. Аргус снял запирающее заклятие. Когда дверь проявила себя полностью, Вектор решился её открыть. Если действовать слишком поспешно, можно остаться без пальцев.

- Спасибо, старый пердун. - беззлобно пробормотал Вектор.

- Я всё слышу! - донеслось с верхней площадки.

В своей обители у волшебника везде глаза и уши, даже у стен.

В комнате наверху всё завалено свитками. "И как у него тут мыши не завелись?" - удивился творческому беспорядку Вектор.

- Чего пожаловал? - без прелюдий Аргус уперся в лицо Вектора серыми глазами-буравчиками.

Аргус всегда кипятиться если его отвлекают от дел по пустякам. Исследования истории альбинов само себя не напишет и Вектор это знал.

- Меня прислал его величество Змей Треглавый.

- Чего желает наш король на этот раз? - скривил в презрительной усмешке губы Аргус. - Свежую игрушку с Грезящих Островов? Или филе-миньон из тонкого края вырезки молодого виверна?

Вектор мотнул головой, он тоже был не в восторге от капризов молодого монарха, но повод по которому он приехал, куда важнее плоти дев и драконов.

- Слушаю? - Аргус всегда знает, когда надо повременить с шуточками.

- Есть реальная угроза, что владыка Белого Дворца проснётся. Какой-то, не в меру удачливый храбрец, смог пересечь топи и Громовую Линию. Твоё заклятие слабеет, старик.

- Вила? - Аргус поискал на столе, среди вороха бумаг, свои очки.

В очках он был похож на старого филина.

- Она, демоны её дери!

- Это плохо. - констатировал Аргус. - Если песня Вилы сможет пересечь барьер, к нам повалят толпы живых идиотов желающих совершить "подвиг ради любви".

- Пока её слышат лишь единицы, но последнее время случаи проникновения участились. - невесело покачал головой Вектор.

Аргус крякнул:

- Беда! Если владыка Ледяного Трона снова восстанет против Дома Змеев, Треглавым не сносить голов. Всех трёх!

- Вот именно. - Вектор почесал начавший обрастать щетиной подбородок.

- А может её можно того... чтобы не пела больше.

Смех старика-прорицателя был похож на треск сучьев в костре:

- Ты думаешь, что первый это придумал?! Она богиня, её нельзя убить! Хотя пытались, многие и много раз.

- Да не, я не против, пусть живёт. Я думал заткнуть, как-нибудь.

Брови Аргуса полезли вверх, пытаясь перекочевать на лысую, покрытую старческими пятнами, макушку.

- Заткнуть, богиню! Звучит почти как святотатство. - волшебник снял очки, протёр толстые линзы и снова водрузил их на крючковатый нос. - Так, что ты можешь предложить, Вектор?

Вектор прошёл к очагу и присел на табурет.

- Знавал я как-то одну "певичку". Ну как "певичку", шлюху из "Страстоцвета", это такой бордель в столице, хотя откуда тебе знать, старый хрен?

Аргус поджал тонкие губы, как и большинство магов Края Мёртвых, он был закоренелым девственником, считая, что плотские утехи ослабляют магическую силу.

- "Певичкой" ее звали, как раз потому, что она любила петь, когда её трахали. Представляешь?! - Вектор хохотнул. - А пела она громко, аж в ушах звенело! Особенно, когда кончала. Но не в этом суть! Как-то бордель-маман решила облагородить интерьеры номеров, ну что-бы содрать с клиентов побольше за ту же услугу. Прознала она, что на Островах над кроватями принято вешать зеркала. Вроде как, это распаляет чувства. И вот: ебу я эту "певичку", Рузанной звали, а пташка моя не поёт. Ну думаю, плохо стараюсь и дававй пыхтеть с удвоенной силой - не поёт. Кончил я и спрашиваю:

"Уж не заболела ли ты, радость моя сладкоголосая? Чего-то ты сегодня слишком тиха была.

А она мне:

- Знаешь, Вектор, извини, это я как то задумалась.

- О чём же?

- Да вот гляжу, не пора ли мне красить волосы в рубиновый, ну что бы под цвет сосков, а то блондин начал выходить из моды.

И показывает мне на верх. Я гляжу, а там всё как есть отражается. Тут накрыл я её глаза ладонью и по-новой вспахал. Уж как она пела! У меня потом три дня в правом ухе звенело. Так то!

Вектор и Аргус рассмеялись.

- Забавная история, однако.

- А то! Что бы бабу заткнуть надо её отвлечь на что-то. Вот только на что, ума не приложу. Ни я, ни королевский совет. Вот приехал у тебя спросить может ты подсобишь.

Аргус повернулся вокруг своей оси, хлопнул в ладоши и потёр их:

- История про шлюху занятная, даже поучительная. Мне кажется я знаю, где найти такую штуку.

Вектор обратился весь во внимание.

- Помниться мне попадалась легенда о зеркале, которое Турин и Дурин, два гнома-кузнеца, выковали для своей матери Онин. Это зеркало могло исполнять желания, оно показывало смотрящему то, что тот хотел видеть.

- Ну это умеют все зеркала. - отмахнулся Вектор.

- Как сказать, как сказать. - Аргус покачал головой. - Зеркало Онин само навевает грёзы, а обычные зеркала только поддерживают самообман смотрящего.

- Ближе к делу, старик, где и как мне его достать? - нетерпеливо потребовал гость.

- Согласно альбинским легендам, последний раз Зеркалом Онин владела Мать Мавок из Темноводья.

- Яртава Белая?! Вот дерьмо! Эта конченная сумасшедшая стерва ни за что его не отдаст. Особенно мне, особенно после того нашей последней встречи...

- Ах! Так ты её знаешь. - волшебник сверкнул глазами.

- Лучше чем хотелось бы. - буркнул Вектор и сплюнул в огонь камина.

Аргус усмехнулся.

- Вектор, а есть ли во всех Мертвых Землях хоть одна женщина, которая бы не точила на тебя зуб?

- Эта не только зубы наточит, но и ножи своих дочерей. - хохотнул здоровяк. - Нет ли у нас другого пути? Другой волшебной штуки типа этого зеркала грёз?

- Увы! - прорицатель развёл руками. - Вектор, мы должны положиться на твоё дьявольское обаяние. Будь паинькой, принеси Яртаве букет цветов и искренние извинения. Ну что там ещё, обычно, любят женщины?

- Яртаву сложно назвать обычной женщиной. Уж лучше положиться на удачу, чем на лесть и цветы. - буркнул Вектор.

- Значит положись на удачу. - согласился Аргус.

Спустя пару часов дождь так и не разразился. Покинув Аргуса с его козами и вечной войной с гнильцами за территории вокруг Сестриц, Вектор выехал на Королевский Шлях. В народе эту дорогу прозвали "дорогой в никуда". Королевский Шлях был настолько стар, что уже никто не помнил кто и зачем его построил.

Путь выложенный огромными каменными плитами, по центру которых залегла неглубокая колея с утопленным в камень стальным рельсом. "Дорога в никуда" пролегала недалеко от барьера и окольцовывала Мертвые земли, словно огромная заглотнувшая свой хвост каменная змея.

Двигаясь по кольцевой можно было попасть в любую точку на карте, Мёртвые Земли были круглы, что лишайное пятно, на теле мира живых.

Пока Вектор будет добывать чудо-зеркало, Аргус обещал заняться восстановлением заклинаний, ограждающих проход к Белому Дворцу, в подземельях которого сладкоголосо пела заточённая богиня.

Глава 30

Дорога в никуда.

Впереди показался веховой столб. На просмоленном дереве были вырезаны морды собак и головы воронов, верхняя перекладина образовывала с резным основанием букву "Т" и на этой перекладине кто-то сидел.

Вектор подъехал поближе, левый угол рта поднялся вверх в саркастической улыбке, всадник узнал сидевшего на вершине столба демона.

- Переплут! Какими судьбами, чертяка? - крикнул демону Вектор.

Жилистый и вертлявый желтоволосый демон, казалось постоянно скалился в отчаянной улыбке. Вектор так и не смог понять за годы знакомства с Плутом, это его настоящее лицо или очень хитрый грим.

Переплут потянулся, разминая затёкшее тело, поднялся на тощие мосластые ноги в полосатых гольфах и, легко исполнив сальто-мортале, приземлился прямо перед мордой Черныша.

Конь недовольно всхрапнул и сдал на пару шагов назад.

- Меня прислал Аргус. - пригладив жёлтые патлы, Переплут подбоченился. - Старикан беспокоиться о тебе, Вектор.

Теперь уже всхрапнул всадник. Аргус мог быть кем угодно, но только не заботливым папочкой, если старик решил приставить к нему компаньона - это неспроста. За свои услуги Переплут брал дорого.

- Зубы мне не заговаривай, Переплут, говори зачем ты здесь, на самом деле. Что задумал Аргус?

- Аргус-то? О, сущий пустяк! - проверил свои острые когти на чистоту демон. - Старику нужен ихор мавки. Для усиления заклинания барьера.

- Он, что совсем сбрендил?! - Взорвался Вектор. - Ихор мавки?! Да за каплю этого волшебного дерьма, Яртава удавиться.

- Нужно пять унций. Не меньше. - словно не услышав возражений парировал демон.

- Нет! - отрезал Вектор. - Я не самоубийца.

- Но тебе и не придётся ничего делать. Добычей ихора займусь я, пока ты будешь отвлекать Прекрасную Яртаву. - демон ухватил себя за мошонку, намекая, как именно Вектор должен отвлечь волшебницу Темноводья.

- Я сказал, нет! - Вектор ударил пятками по бокам Черныша, пустив коня в галоп и показывая демону, что разговор окончен.

Но Переплут не сдавался, он последовал за Вектором. Длинные его ноги были способны нести хозяина со скоростью лошади.

- Но, постой, ты ведь даже не выслушал мой план. - уговаривал он Вектора.

Вектор, видя, что настырный демон не отстаёт, увеличил темп.

Переплут опустился на четыре конечности и не отставал от Черныша ни на шаг.

Повернув голову в сторону Вектора, он предупредил:

- Серьёзно, я так могу хоть весь день, Вектор.

Вектор сжал зубы, он ничего не ответил. Черныш нёсся над плитами "дороги в никуда" почти не касаясь копытами камня.

- Как пожелаешь! - пожал плечами Переплут. - Разомнёмся!

Бешенная скачка длилась не долго. Какой смысл загонять Черныша, если настырный демон всё равно не отстанет, пока не посвятит Вектора в план похищения ихора?

- Ладно! - бросил он через плечо, натягивая вожжи.

Черныш возмущенно заржал. Конь уже вдохновился скоростью и внезапная остановка пришлась ему не по нраву. Его бока лоснились от пота и ходили ходуном, успокаивая распалённое скачкой сердце.

- Вот и славно! - улыбка от уха до уха, разрезала скуластое лицо Переплута.

- Вектор, будь паинькой, кха...! кха...! Не хмурься и выслушай меня до конца. - демон сплюнул на камни мутную и густую от пыли слюну.

Отхлебнув из фляги немного, подкислённой цедрой юдзу, воды, Вектор утёр влажные губы тыльной стороной ладони и бросил флягу демону.

Тот галантно поклонился и тоже утолил жажду. Острый кадык его ходил вверх-вниз по жилистой шее, грозя вспороть серую кожу.

- Ты же знаешь, барьер строили еще задолго за альбинов. Тогда такие чародеи были. У! Не мы. Но даже самое сильное волшебство не устоит перед временем.

- Знаю, чего-то там про энтропические флюиды, Аргус, как-то пытался объяснить. Но мне, если честно, насрать!

- А если барьер рухнет? Тебе и дальше будет насрать? - прищурился Переплут.

Вектор посмотрел влево, туда где за горизонтом едва брезжил, в туманном мареве, купол барьера. Едва заметные переливы жемчужно-розового и золотистого, в ясные ночи магический купол над Краем Мёртвых радовал смотрящего северным сиянием.

Вектор тяжело вздохнул.

- Всё таки не насрать. - Переплут кивнул.

Вектор промолчал, перевёл взгляд от горизонта на покрытое белым, потрескавшимся от времени, гримом лицо демона.

- Слушай, я всё продумал. Пока ты будешь наверху договариваться с Яртавой на счёт Зеркала, я потихоньку проникну в подземное хранилище, заберу у Старой Королевы немного ихора, а потом поднимусь обратно. Мать Мавок даже не узнает, что кто-то кроме её дочерей подоил Старую Королеву. Потом ты отправишься в Белый Дворец, а я к Аргусу. Лады? Демон сплюнул на свою запачканную пылью ладонь и протянул её Вектору для заключения договора.

Вектор помедлил. Но ведь Переплут всё равно не отвяжется?! Плюнув на свою мозолистую ладонь Вектор скрепил договор рукопожатием. Лёгкий разряд силы уколол ладони обоих.

(продолжение следует....)

Глава 31

Смерть как приключение.

Writober - 2024 стал для меня настоящим приключением. Основным лейтмотивом своих рассказов я выбрала - смерть. И - не ошиблась. Сейчас я хочу поделиться с Вами, мои друзья, что легло в основу каждого из рассказов этого сборника.

1. Древние тени. - прочитав эти два слова я вспомнила о звёздах немого кино: о Чарли Чаплине, о Рудольфе Валентино, о Вере Холодной и Мери Пикфорд. Я представила себе мир, в котором никто не сможет их более увидеть, где нет ни кино, ни интернета, театра, книг - о мире разрушенной мечты. Я подумала, что люди, которые живут в этом мире лишены самого важного - искусства. Какие они будут эти люди? Что будет их веселить, а что пугать? А ещё я подумала, как хрупок наш мир, как важно наше культурное наследие, как близко и одновременно далеко от нас наше прошлое и будущее. И ещё я поняла, что благодарна, им всем - всем, кто творит ради искусства.

2. Сердце Осени. На эту фантазию меня натолкнула картина Энрике Симоне " У неё было сердце"(1890) Так сказать - вместо тысячи слов.

3. Культ забытых. После хорошей вечерней посиделки с друзьями, на утро мне хочется пельменей. Светило солнышко, я шла за пельменями в магазин. Проходя мимо клумб с осенними цветами и увидела инсталляцию ( не редкую для двориков многоэтажек моего города). Вылинявшие от дождя и припорошенные пылью они сидели в обнимку: медвежонок, вылинявшего жёлтого цвета и одноглазая советская кукла в голубеньком платьице. Я подумала: а ведь когда-то их обожали дети и тут же вспомнила, как моя племянница изображает единорога, когда надевает обруч с ушками и золотистым рогом. А ведь рано и ли поздно дети вырастут и каждая игрушка уйдёт в страну забвения.

4. Золотая гробница. Было в этом названии, для меня что-то восточное, китайское, возможно. Но о Китае я писать не хотела, казалось банальным, а вот Филиппины... тогда я ещё не знала, что на Манильском Северном кладбище живут люди, я даже о трущобах не ведала. Увидев репортаж Стаса Натанзона, о жизни в Маниле, я подумала: "А что если в одной из могил, на которых обитают люди, лежит не упокоенный мертвец?" Исследовав мифологию Филиппин я решила написать об асванге - древнем проклятии этой земли. Вампиры - они ведь такие разные.

5. Смерть в золотом цвете. Тут мне пришлось поломать головушку. Я хотела удивить, я хотела впечатлить, и я хотела драйва. Пол дня я думала что такое смерть? Я читала статьи и смотрела картинки на эту тему, даже попросила ИИ нарисовать смерть в золотом. Вышел анимешный скелет в доспехах. Не оно - подумала я и забила на поиски ответа. А потом, смотря на разный рекламный хлам, вдруг поняла, что смерть может быть не явлением, а аббревиатурой, названием гаджета. Тогда я вспомнила, что в закромах памяти моего компьютера валяется солидный кусок писанины в стиле кибер-панк. Пошуршав в папках и выудив файл, я села переписывать его на новый лад. Так-то...

6. Урочище мертвецов. Если общество на вас забило большой и толстый "крест" - для всей Ойкумены вы мертвец. Казалось бы нет более печального исхода, чем быть забытым на карантинной планете в окружении тысячи и одной опасности. Но даже у мертвецов может быть вполне сносное существование. Наверное в создании этого рассказа сыграли свою роль игра "Фоллаут" и книги о космосе.

7. Шёпот леса. Тут всё просто: раз пошли мы с друзьями жарить мясо в лес и я, в двух шагах от нашей милой и уютной полянки, нашла три свежих могилы. Думаю там были похоронены собачки и кошечки, но кто знает...

8. В краю мёртвых. Так случилось, что так названы две части в этом сборнике. Надо подумать как их сделать разными. Первую я решила сделать в стихотворной форме. Люблю мрачные стихи. Но под вечер мне показалось, что из стиха вполне может получиться песня. Сказано- сделано! Так родилась эта рок-баллада.

9. Тайна осеннего солнцестояния. 10. Ночная симфония смерти. 11. Древний манускрипт. - Я давно и безнадёжно больна Востоком. Япония, для меня, страна бесчисленных тайн и удивительных сказаний. Обожаю жанр "кайдан". И вот, набравшись смелости, я решила написать нечто в стиле моих любимых анимешек. Пришлось серьёзно углубиться в изучение быта, культурных особенностей, моды и поверий эпохи Эдо. Я читала статьи, смотрела фильмы, слушала подкасты - надеюсь после челленджа вернуться к истории Таро и вывести её в полноценную повесть.

12. Кладбище тайн. - название очень не простое. Я , уже привыкнув, писать так что бы название было скорее загадкой, чем прямой ссылкой на сюжет рассказа, долго ломала ум. Потом меня осенило, а ведь мой разум хранит множество чужих секретиков-скелетиков. Хороший друг молчит, как могила, не правда ли? А за целую жизнь какие в памяти только тайны не будут похоронены. Кто лучше всех сохранит тайну? Разведчик, конечно. А ещё это был шанс отдать дань памяти и уважения тем, кто так долго защищал нас на невидимом фронте.

13. Подлунный ритуал. - тут сразу было понятно - надо писать про культ, ведьм и Сатану. Прямо просилось! Стоило открыть статью Вальпургиева ночь и я наткнулась на чудесную этническую зарисовку о ведьмовских ритуалах. Теперь в дело вступали перо и фантазия.

14. Кто живёт в заброшенном замке. - Начало новой недели требовало от меня сменить тактику и внести что-то новое в творчество. Я решила писать о всем известных персонажах сказок. Задача стояла подать давно известную сказку на новый рад. Так образ Золушки превратился в образ Золушки-ведьмы. Посудите сами, если у вас в крёстных могущественная фея, искусно владеющая магией иллюзии, а матери у вас нет, значит именно она призвана вам её заменить, разве вам суждено вырасти в в наивную дурочку-замарашку? Или вы будете таиться, выжидать, действовать исподтишка, ради своей выгоды. А вы её получите - уж будьте уверены! Со знаниями и выдержкой ученицы мага вы объегорите и посредственного отца, и напыщенных снобов родственниц, и глуповатого, ветренного принца. Вот только беда - вы их переживёте. А ведь время беспощадно ко всему, даже к самой сильной магии. И вот вы опять одиноки, в своём разрушающемся замке думаете, где подбить деньжат на достойную волшебницы жизнь.

15. Созвездие осени. Мне хотелось написать об оборотнях, врыколаках, нави. Осень пора жёлтых листьев и дымящейся алой крови. Но при чём здесь созвездие? Спросите вы. Ряд ассоциаций: осень, оборотень, кровь, красная, Октябрь, Революция, красная звезда, созвездие осени. Бинго!

16. Книги, которые умирают. " она для меня, как прочитанная книга" - слышали выражение? Люди - это истории, истории - это книги. осталось найти тех, кто их убивает. Сказочного персонажа, на минутку! спрашиваю у мужа, а кто у нас в сказочном мире может быть серийным убийцей ( не одну же книгу он завалит) - Синяя Борода, отвечает муж. Класс, подходит, пишем о серийнике по прозвищу Библиотекарь. Потом было дело за малым, придумать кого, как и где. Ну и, конечно, надо в малой форме рассказать о всём масштабе трагедии - это было посложнее. Выручило меня то, что несравненный, Александр Сергеевич Пушкин написал "Капитанскую дочку" - это был точный выстрел в сердце капитана Алёны Ермолаевой.

17. Песнь мёртвых. Некоторые верят, что белый радио шум - это язык мёртвых. Шум моря для меня песня, но море это ещё и бескрайняя могила. Из могилы поют нам мертвецы. Я была на Чёрном море и видела его величие, былинное величие. Я вот подумала, через столько веков куда они делись Дядька Черномор, 33 богатыря? Лежат ли костями на дне морском? Поют ли былины о славном прошлом? А что если они стали бессмертными духами защитниками русского флота?

18. Костровая ночь. Морская тема меня затянула. Хотелось про русалок и серен, но и про костры. Зачем на берегу жгут костры? Рыбаки жарят рыбку. А что если это не обычная рыбка? Тут память подкинула старое поверье, что тот кто вкусит плоть серены, тот станет бессмертным. На ум пришла лишь одна раса, которая получила бессмертие - эльфы. Ну как бессмертие - очень и очень долгую жизнь, что для нас людей почти синоним. Эльфы - народ не простой, предприимчивый, хотя многим могут показаться гордецами и мечтателями, они жить умеют не хуже нас с вами. Но если хвостики они пожарят, то куда же девать всё остальное. Ответ в рассказе.

19. Их было четверо. Ассоциация прямая - всадники Апокалипсиса, четыре кошмара человечества. Серьёзные ребята и знатные женихи. Решение о сватовстве к Яге пришло стремительно, очень хотелось нашей славянской атмосферы. Но нужен был конфликт и тогда я придумала Яге имя - Любовь Мирославовна. Марьюшка выступает в рассказе, как прообраз юной ещё не хлебнувшей мирского горя души, а прабабка Яга учит Марьюшку самой главной идее Любовь способна выстоять против всего зла этого мира, не подчиниться даже Смерти.

20. Владыка теней. Признаюсь, название скорее притянуто за уши. Очень давно хотелось написать про Питер. В этом городе так много статуй и загадок, а мне всегда казалось, что статуи по ночам могут оживать. Узнав о природе каменных троллей, чья родина находиться не так уж далеко от Питера, я решила действовать. Так родился рассказ о любви простого питерского парня и каменной троллихи Афродиты и о всех тех сказочных персонажах, которые населяют Северную Столицу.

21. Особое зелье. Тот случай, когда в голову не пришло ничего путного. Конь моего вдохновения устал и я отпустила его попастись на сочные луга прокрастинации, а сама села за написание хайку.

22. В краю мёртвых (часть вторая) - мне захотелось продолжить описывать в балладах мрачную атмосферу края, где обитают мертвецы. Говорят, что смерть и сон это братья и вот мне придумалась такая картина: мрачная равнина, замок, в замке спят мертвецы, сон их глубок, но стоит заезжему герою его потревожить и возможно он присоединиться к свите мёртвого владыки.

23. Тайное хранилище. - я думала об особых закрытых хранилищах где хранятся вещи имеющие очень яркую память о прошлом. Эта метка памяти, как проклятие утягивает тех, кто решит соприкоснуться с такой вещью, в знаковый момент прошлого. Иногда этот момент может быть настолько жутким, что несёт смерть. История Титаника столь трагична, что вещи поднятые со дна океана из его трюмов всё ещё могут хранить память о смертном ужасе перенесённом погибшими. Кстати, на борту действительно была известная модельер того времени Люси Кристиана Дафф-Гордон. Она выжила в катастрофе, но что случилось с её вещами?

24. В погоне за золотыми тенями. Мне всегда очень нравились мрачные истории: легенда о Беовульфе, а ещё придания о фоморах и людях богини Дану, а ещё сказки о колдуньях, которые забирают юность у глупых дев. В этом рассказе я решила всё это объединить и слепить по новому.

25. Исход. С утра в голове крутилась старинная песня Профессора Лебединского "Я убью тебя, лодочник", за окном матерились на накрапывающий дождик вороны, а мне хотелось чего-то странного, неоднозначного и... поучительного. По сути, мне бы очень хотелось, чтобы каждый ребёнок мог себя защитить от жестокости мира и злых людей. Вышло несколько сумбурно, потому как я больше отталкивалась от ощущений, чем от логики, от эмоций, чем от разума. Но что вышло, то вышло...

26. Путешествие за грань. Душе хотелось лирики, неземной, волшебной, ускользающей...

27. Контрабандист счастья. У меня в августе умерла кошка, умирала долго и мучительно для нас обоих, у неё был рак. Мне самой пришлось в итоге решить её судьбу и мне было очень больно от всего, что произошло. Мы провели вместе восемь чудесных лет, а Теперь Цыриллы не стало. Я как-то в октябре, челлендж уже шёл, пришла в гости к подруге и там мне прямо под ноги бросился совершенно невероятный котёнок: серый, пушистый, озорной. Он заставил меня почувствовать счастье, а я, в благодарность всем котам в мире, написала этот рассказ.

28. Свет на дне. Последние годы унесли жизни очень многих дорогих мне друзей. Кого-то забрала война, кого-то водка. Этот стих я посвящаю памяти ушедших друзей - мир их праху!

29. Зеркало желаний. 30. Дорога в никуда. Когда я писала первую в этом сборнике рок-балладу о Крае Мёртвых, я еще не знала, как меня зацепит эта фантазия. Мне захотелось продолжения и я создала Вектора - крепкого, самоуверенного, не сентиментального героя, который будет выполнять разные поручения своего короля Змея Треглава, в помощь Вектору я придумала трикстера по имени Переплут и старого вредного волшебника по имени Аргус.

Задача этих троих предотвратить падение барьера - магического купола защищающего Край Мёртвых от вторжения живых. Планирую писать по Вектора и его приключения и дальше, после окончания челленджа. Истории будут выходить отдельными новеллами, которые я позже объединю в цикл.

Выражаю огромную благодарность всем моим читателям, критикам и соратникам в нелёгкой битве за Writober -2024! Ребята - вы лучшие!