Writоber-2024

Предисловие

Темы марафона, с которого, очень надеюсь, до конца не сойду. Каждая напи анная тема будет отмечаться галочкой. Итак:

1 Нулевой заряд ✓

2 Будильник ✓

3 Закат ✓

4 Серпантин ✓

5 Тебе половина, и мне половина ✓

6 Поворот не туда ✓

7 Тоска ✓

8 Дождливая полночь ✓

9 Выброшенный на берег ✓

10 Искушение ✓

11 ...и не тает лёд ✓

12 У костра ✓

13 Дважды два? ✓

14 Далёкий огонёк ✓

15 Почему он? ✓

16 Завтра ✓

17 Несущий свет ✓

18 Маленькая искорка ✓

19 Особенный ✓

20 Летнее настроение ✓

21 Наши следы ✓

22 Естественность ✓

23 Кис-кис ✓

24 Острота ✓

25 Перелесок ✓

26 Вуаль ✓

27 Брод ✓

28 Бесконечность не предел ✓

29 Крах ✓

30 Лёгкость движений ✓

31 Зачем? ✓

Нулевой заряд

Даша сидела за недоложенной стеной и старалась себя не выдать. Она слышала его шаги и молилась про себя всем известным и неизвестным богам, чтобы ему стало неинтересно искать её, но знала, что это бесполезно. Он уже надругался над пятью девочками, её точно в покое не оставит.

- Где же ты, глупая дрянь? - неожиданно очень близко процедил мужчина. - Ты думаешь, я тебя не найду?

В этот момент Даша отчётливо осознала, что бежать на заброшенную стройку было самым глупым решением в её жизни. Совсем рядом был магазин, можно было зайти туда и делать вид, что что-то покупаешь, а может даже и купить. Деньги-то были, мама каждое утро выдавала на обед, но девочка, заигравшись с подружками в "Мир принцесс" на телефоне, пропустила и обед, и половину урока музыки, благо сидела на четвёртой парте и сильно заметно это не было. Ну сделала Маргарита Игоревна замечание, она сразу и прекратила игру. Но стройка в момент поиска места, где бы незаметно спрятаться, отчего-то выиграла спор в голове Даши. Она даже не помнила, на какой этаж со страха забралась. И вот сейчас мужчина в бежевом плаще обыскивал укромные уголки этажа, противно шаркая ногами по бетонной полу.

- Ты не спрячешься от меня! - снова подал голос маньяк, на этот раз немного дальше от убежища девочки.

Школьница понимала, что надо что-то делать, но не могла решиться. Страх быть схваченной прижимал к земле и не давал сдвинуться с места. Да ещё и где-то совсем близко попискивающие крысы мешали сосредоточиться и что-нибудь придумать.

Неожиданно в кармане пискнул телефон звуком бластера, оповещая об остатке заряда в пять процентов. Даша моментально похолодела. Как телефон мог разрядиться практически до нуля?! У неё же обычно оставалось около шестидесяти процентов к приходу домой, открыто пользоваться гаджетом можно было лишь на перемене, за этим следили строго.

- Ага, ты точно здесь! - выкрикнул маньяк, посое чего взлетел ещё сильнее: - Я НАЙДУ ТЕБЯ!!!

От звуков возбуждённого неадеквата крысы запищали ещё сильнее и противно заскребли коготками по бетону, ещё противнее, чем шаркал мужчина.

- НЕ НАДЕЙСЯ СПРЯТАТЬСЯ ЗА КРЫСАМИ!!! - снова заревел насильник. - ТЫ МОЯ!!!

Ещё больше холодея от осознавая своей независимой участи, девочка поняла, что не вышла из игры, когда учительница сделала замечание, а просто выключила экран. И теперь, спустя почти час, заряд телефона упал практически до нулевого значения. У Даши оставалась лишь пара минут, прежде чем телефон отключится совсем с куда более громким и продолжительный звуком. Никакие крысы своим писком не помогут ей.

Понимая, что если ничего не сделать, маньяк обязательно найдёт её, как и обещал, школьница решила рискнуть. Лучше лишиться телефона и сбежать, чем расстаться с жизнью. Выглянув из-за своего убежища в виде недоложенной наполовину стены из больших белых блоков практически у самого края этажа, Даша заметила силуэт мужчины в бежевом плаще в противоположном углу, у лестницы. Достав телефон из кармана, она пробралась к краю, оставила там гаджет и по-тихому отошла за колонну, от которой и пытались класть стену в направлении следующей колонны. Помогла ей обувь с резиновой подошвой и общая пасмурная погодная обстановка, а также соседние высотки, мешающие проникновению света на стройку и создающие полумрак даже в два часа дня. Да и сам мужчина показался Даше психически нестабильным, иначе зачем ещё охотиться на девочек из седьмых классов?

Оставив свой мысленный вопрос без ответа, школьница принялась ждать. Секунды тянулись медленно, ожидание становилось мучительнее, а маньяк, казалось, уже практически нависает над ней. Даше казалось, что ещё пара мгновений - и её схватить сильные руки и куда-то настойчмво поволокут по полу, не заботясь о ней, будто она пластиковая кукла, что не может испытывать боли.

В момент, когда девочка уже устала от мучительного ожидания и собиралась себя выдать, лишь бы это всё уже скорее закончилось, от телефона раздалась громкая птичья трель. Маньяк взревел от радости и поспешил на звук, оглашая округу ещё более громкими и неоформленными воплями.

- НУЛЕВОЙ ЗАРЯД??? СЕРЬЁЗНО??? ДУМАЕШЬ, МЕНЯ ОСТАНОВИТ ЭТА СРАНЬ???

На негнущихся ногах Даша обогнала колонну и стену, стараясь максимально прижиматься к полу. Постепенно вопли из радостных превратились в разачарованные, маньяк всё больше изрыгал проклятья в адрес "глупой дряни", не заметив её за своей спиной. Зачем он встал прямо на край и принялся орать, девочка не понимала, но буквально в секунду ей пришла в голову мысль закончить это всё навсегда. Папа учил, что бегают от проблем лишь слабые люди, сильные их решают. Дедушка же как-то говорил, что даже ноль - не самая безвыходная ситуация, бывают и хуже. Потому, собрав весь свой страх и всю моментально появившуюся злость, Даша толкнула мужчину. Тот так и упал с её телефоном в руке, вопя от страха и неожиданности.

Через два часа двое полицейских осторожно увели девочку от края одиннадцатого этажа недостройки, постоянно повторяющей лишь два слова - нулевой заряд. Фельдшер скорой помощи пытался успокоить Дашу, следователь безрезультатно спрашивал про обстоятельства случившегося. И только длительная работа с психологом помогла девочке пережить случившееся с ней. Район же вздохнул спокойно, на школьниц больше никто не охотился, а на правой руке девочки со временем появилась татуировка большими буквами - НУЛЕВОЙ ЗАРЯД.

Будильник

Я снова оказался в этом странном месте. Идеально прямой и, казалось, бесконечный коридор из серога камня, в комором меня уже ждали. Первыми опять "стояли" женщины с одинаковым лицом на всех и в чёрных одеждах, похожие на монашек. Кто-то неведомый приковал их к стенам и они буквально молили:

- Пожалуйста, помоги нам! Просто сними цепи и нам станет легче. Пожалуйста, помоги.

Я знал, что вполне могу помочь им, но шёл дальше. Что-то, отдающее механическим тиканьем, не давало мне свернуть ни к одной из бедняжек, заставляя идти вперёд и не слушать жалобных просьб.

Монашки кончились неожиданно, их резко заменили одетые в короткие платья копии Дженифер Лопес и Памелы Андерсон одновременно с теми же одинаковыми лицами. На них не было цепей, они манили формами и шептали:

- Ты ведь хочешь нас, мы знаем. Тебе просто надо сказать "да" и мы датим тебе всё. Ты же хочешь нас.

Что-то внутри меня заставляло думать, что за этим "да" последует реально "всё" и эти женщины смогут доставить мне поистине нереальное удовольствие. И мне даже хотелось сказать это решительное "да", но механическое тиканье в голове мешало сосредоточиться на двух простых буквах. Время шло, а я никак не мог ничего произнести, сражаясь с этим мерзким звуком.

В какой-то момент это уже стало не нужно, женщины в платьях кончились, на их месте стояли самые настоящие королевы похоти в крохотный лоскутках на причинных местах. Всё теже одинаковые лица выражали максимальный соблазн. Стены уже не держали их, они облепили меня и потащили вперёд, приговаривая:

- Теперь ты точно наш, мы доставим тебя к Ней, даже не пытайся сопротивляться!

Но я сопротивлялся, подгоняемый чётким механическим стуком в голове. В этом металлическом марше слышалось напутствие бороться до конца, чего бы мне это не стоило. Идти к неведомой Ней очень не хотелось, я знал, что после удовольствия с ней мне придётся остаться здесь, чем бы это самое "здесь" в итоге не оказалось.

Медленно, очень медленно, в борьбе с отчаянно упирающимся мной, но похотливицы всё же доставили моё тело в круглый зал, в дальней точке которого спиной стояла невероятно красивая женщина. Плечи, талия, бёдра - все эти изгибы так и манили к себе, я даже перестал сопротивляться и в считанные секунды оказался возле Неё.

- Покажи своё прекрасное лицо, о желанная, - умоляюще протянул я, сгораемый в жажде удовольствия.

Она обернулась и я инстинктивно отшатнулся. Страшнее морды мне ещё видеть не приходилось. Мгновенно вернулось тиканье, практически исчезнувшее, стоило мне увидеть Её спину. Механический звук в голове умолял бежать, я стал оглядываться в поисках путей к отступлению.

- Поздно! - процедила тварь, протягивая ко мне руки. - Теперь ты мой и сегодня не уйдёшь. Твой защитник явно сломался, раз до сих пор не прервал нашу встре...

И в этот момент всё пространство заполнил оглушительный звон будильника. Я отшатнулся от страхолюдины... и проснулся в спасательной мелодии, понимая, что до ночи в безопасности. Вот уже почти три года мне снился один и тот же сон, сбежать из которого мне помогал механический друг, подаренный Викой в день нашей свадьбы. В тот день, когда и начались сны.

Я выключил будильник, показывающий половину восьмого, встал и отправился в ванную, думая лишь о том, что сегодня было реально близко. Неужели друг снова барахлит? Надо будет разобраться с этим, ведь оказаться в объятиях твари очень не хочется.

Вернувшись, я увидел Вику, ворочающуюся на своей половине кровати. Что-то будто беспокоило её.

- Спи, любимая, - ласково произнёс я, целуя в щёку. - Я всего лишь на работу, вечером вернусь.

Она снова заворочалась, но уже спокойнее, сгребла к себе всё одеяло, потянула к лицу ту часть, которой укрывался я, и вдохнула через него воздух. На лице Вики промелькнула едва заметная улыбка. Я оделся и потянулся к другу.

- Спасибо, - шепнул я будильнику, кладя его в портфель. - Ты ведь не против снова прокатиться со мной?

Тот не ответил. Мой старый механический друг остался безмолвен, но мне нравилось думать, что он как собака: всё понимает, но сказать ничего не может. Собаку я завести не мог из-за жесточайшей аллергии на шесть, зато у меня был верный механический будильник. И в плане преданности он ничуть не хуже овчарки или сиба-ину.

Из детской не доносилось никаких неприятных звуков, Макс так же мирно спал, только готовясь войти в эту жизнь. Наш с Викой первенец вот уже полтора года радовал поражающей некапризностью. Не считая первых трёх-четырёх недель своей жизни, он практически не плакал, чем одновременно и вводил в ступор, и заставлял гордиться собой.

Надев пиджак и оксфорды, проверив ключи от офиса и квартиры, я вышел в подъезд, аккуратно закрыв за собой дверь. Мне нравилась моя жизнь, нравилась моя работа управляющего часовой мастерской, нравилось думать, что так будет всегда. И я с ужасом представлял себе день, когда верный будильник не сможет выдернуть меня из кошмарного сна и мне придётся остаться там навсегда. И чтобы этого не произошло, мне пришлось стать ремонтником своего будильника. Уже шесть раз за эти три с небольшим года я носил его на профилактический осмотр в мастерскую, сегодня будет седьмой, если понадобится, будет ещё сто и даже двести осмотров. Разом потерять всё, что имею, будет очень неприятно. И пока механический друг исправно звонит свою пронзительно трель в половину восьмого утра, я принадлежу себе. Очень хочется, чтобы так продолжалось и дальше.

Закат

- Мы же не зря... прёмся в эту гору... в такую рань... правда? - запыхавшись, спросила девушка.

- Нет, не зря, - лаконично ответил идущий впереди парень.

Всю тяжёлую ношу он взял на себя, с трудом поместив её, включая полатку и еду на два дня, в достаточно большой туристический рюкзак. Девушка шла на легке, в удобной обуви, да и подъём был не самым крутым. Тем более, что этот холм с практически плоской верхушкой и подступающим к обрыву лесом горой нельзя было назвать уж точно.

- Не понимаю, почему я дала себя уговорить на этот странный поход, - продолжала бурчать девушка. - Наверное, потому что в этой твоей деревне больше заняться нечем! Ты ведь на это рассчитывал, да, Паша?!

На это парень уже ничего не ответил. Этот день он продумывал заранее и не хотел его портить ненужными скандалами. Паша собирался раскрыть Лике свою истинную суть под зорким взглядом предком, и отменить всё из-за своей несдержанности на язык ему очень не хотелось.

Через полчаса двое достигли вершины и прошли ещё метров пятьсот через довольно густой лес. Девушка постоянно жаловалась, что ветки колются, стебли оплетают, корни не дают спокойно идти и вообще можно было выбрать другое место для отдыха... но Паша и это молча терпел, сдерживаясь, чтобы не проговориться о специально выбранной безлюдной, но очень красивой и знаковой локации. Разумеется, можно было и на заброшенную турбазу рвануть, и на озеро, и в бывший савхозный луг, ныне называемый местные Бором, но там всегда были люди, а сюда, к Закатному плато, редко кто добирался. И уж точно не поздней весной, а ближе к осени, в сезон грибов.

Палатку Паша поставил, дав девушке насладиться местным лесом. Ближе к обрыву он был куда более редкий, а за пятнадцать метров непосредственно до него и вовсе исчезал, будто природа специально создала это место для вечерних посиделок, но прикрыла трудностью подхода. Лика вообще любила повторять, что самое лучшее даётся лишь трудом, и Паша надеялся, что к вечеру она вспомнит эту свою фразу.

Постепенно поднималось солнце, становилось жарко, хотелось есть и парень принялся за шашлык, попросив девушку набрать по кустам ягод. Та посмотрела на него интересным взглядом, но спорить не стала, взяла миску и ушла. А вернувшись, занялась ягодным соусом по семейному репепту, продиктованному Пашей. Он же устроил мангал и жарил необычное синеватое мясо.

- Честно говоря, я не очень верила в эту затею, - произнесла Лика, попробовав первый кусочек странного блюда. - Но это действительно вкусно, прям восторг! Хочу ещё!

- Ну так ешь, - хохотнул парень, внутренне радуясь такой реакции.

Он понимал, что вечерний этап теперь точно пройдёт отлично. За всю более чем тысячелетнюю историю их рода, мужчинам отказывали только однажды, да и то, чтобы через секунду воскликнуть "то есть да, это просто так волнительно". И сегодня тоже будет согласие, Паша это чувствовал.

Вечер стремительно приближался, парень решил скрасить его песнями под гитарами. Лика внимательно слушала странные песни про древность, язычество и славянскую магию, а некоторым даже начала подпевать со второго припева. Но концерт пришлось оборвать на середине баллады о первой брачной ночи: солнце начало садиться.

- Лика, я хочу тебе признаться в одной своей тайне, - осторожно начал Паша заранее подготовленную речь.

- Ты вампир? - брякнула девушка первое, что пришло в голову, почему-то вспомнив девчачий фильм с ужаснейшей игрой главной актрисы.

- Нет, не вампир, но и такие связи в нашем роду есть, - судорожно кивнув, ответил парень. - Я колдун, Лика, самый настоящий колдун и здесь, перед лицом своих предков, я признаюсь в этом своей невесте!

Внезапно полыхнуло алым, медленно превращаясь в оранжевое зарево. Казалось, солнце растеклось по небу, превращая обычный закат в произведение природного искусства. Девушка обернулась полюбоваться этой красотой и заметила сотни и тысячи лиц над горизонтом, внимательно рассметривающих её. Лика стала оборачивается, но заметила, что Паша тянется к поясу, отшатнулась, отступила, стала падать с обрыва... и в тот же момент была подхватила сильной рукой и возвращена обратно на край. В другой руке парень держал массивный перстень с россыпью оранжевых камней.

- Куда ты собралась? - вкрадчиво спросил парень, в глазах которого практически буквально плясали чёртики. - Я тебе предложение делаю, а ты сбегаешь?

- Я... нет, я... - попыталась было что-то сказать Лика, но потом до неё дошло. - Предложение? Типа... женой стать?

- Именно,- подтвердил Паша. - Наследник древнего колдовского рода спрашивает, хочешь ли ты стать его княжной и до конца своих дней оставаться Милоликой Закат?

- Закат? Это фамилия такая? Но ты же Говоров?

- Это здесь я Говоров, - ответил парень, - в настоящем мире меня зовут Павлодий Закат.

- Настоящем? - продолжала спрашивать Лика. - А этот для тебя игрушечный?

В любой другой ситуации она подняла бы выдумщика на смех, но сейчас, когда за твоей спиной хмурились лица на фоне заката... Да и нравился ей Паша, она уже устала ждать от него решительных действий, а тут... Девушке стало стыдно за своё утреннее поведение.

- Да! - не дожидаясь ответа о мире, выкрикнула Лика. - Да, я согласна! А теперь ты уведёшь меня в свой настоящий мир?

- Нет, это будет нескоро, - улыбаясь, ответил Паша. - Ты пока не готова. Сейчас мы пойдём готовить тебя к новым жизненным условиям.

И парень утащил в паоатку свою невесту. Обернувшись, она увидела, как довольные лица рода Закат исчезают с небосклона, а солнце на ускоренной перемотке уходит за горизонт. Девушка почему-то чувствовала, что "настоящий" мир, где она будет княжной Закат, ей обязательно понравится.

Серпантин

- А может... не надо?

- Почему?

- Ну... страшно?

- Да чего ты боишься, это же весело!

- Не слушай его, весело будет только ему! А о других ты подумал? Каково будет им?

- Вот вечно ты со своими нравоучениями. Это не делай, то не делай, о других подумай... Тьфу! А ты... ты когда последний раз искренне смеялся?

- Мне запрещают смеяться, говорят, что так я похож на невоспитанного хулигана.

- У вас что... ругательств нормальных нет?

- Зато у тебя ругательств более чем достаточно, ты ещё научи его им вс... Так, не слушай ни меня, ни его, ругаться плохо, запомни!

- Плохо только тем, кого вот буквально всю жизнь одёргивали и они выросли фильдеперсовыми. Вот что это за слово такое? Кто вообще знает его значение?

- Бабушка так говорит, ещё и демона поминает при этом.

- Потому что книжки умные читать надо! Классику, например, там всё написано.

- Но это действительно ску-у-учно...

- Вот! Именно что скучно! Классику в семь лет ребёнку втюхивают. Где это видано! Так что бери, делай и не думай, им там тоже пора повеселиться, они уже свои песни ныть начали.

- Но это же взрослые, их надо уважать!

Жалобный голосок "мямлящего" внутреннего советчика утонул в припеве - взрослые затянули песню про кого-то моряка, а там эти припевы после каждых двух строчек шли. Маленький Гриша, чтобы не мешал праздновать юбилей бабушки, был отправлен в комнату "порисовать". Но уже через час, когда начались эти громкие песни, рисовать стало невыносимо и Гриша, не без помощи "нормального" советчика, существующего наравне с "мямлящим", нашёл хлопушку, оставшуюся после Нового Года, вышел с ней в комнату и потянул за верёвочку. Раздался хлопок, блёстки медленно падали вниз и в образовавшейся тишине бабушка произнесла:

- Ну фильдеперсовый же ты демон! Теперь всё в серпантине!

А Гриша стоял и смеялся, ему было весело.

Тебе половина и мне половина

Древний храм разрушался. Огромные каменные блоки трескались и ломались, шикарные настенные росписи о жизни неведомой цивилизации слезали со стен безобидной пылью, а неизвестно каким чудом уцелевший потолок из красного дерева гнил и осыпался трухой. Двое охотников за сокровищами со всех ног бежали к выходу по тёмному коридору, освещаемому лишь прямогульником света далеко впереди, на входе в храм. Или выходе из него, с какой стороны посмотреть на ситуацию. Подгоняемая разрушениями, парочка неслась со скоростью, как им казалось, превышающей лошадиный галоп. Один из них нёс подмышкой холщёвый свёрток и терять с трудом добытую ценность не собирался.

- Быстрее, Гонни! - прокричал бегущий налегке мужчина товарищу со свёртком, стараясь перекричать треск камня.

- Сам быстрее! - крикнул в ответ тот. - Иначе делить будет не с кем.

Но оба охотника за сокровищами всё же благополучно выбежали из идеально кубического строения... когда-то идеально кубического. Даже до разрушения, вызванного неосторожными действиями расхитителей древних ценностей, храм порос мхом и оплыл в своих очертаниях. Теперь же на его месте лишь медленно оседала пыль.

- Вот зачем ты тронул ту никчёмную вазу, Брай? - спросил носитель свёртка, опускаясь на траву. - Куда понесло твою любопытную бороду?

- А если бы там были сокровища? - резонно спросил в ответ Брай, погладив упомяную лицевую растительность. - Древние золотые монеты там, или драгоценные камни какие-нибудь? Первая же комната - и мы богаты до конца жизни, Гонни.

- Да-а-а, - мечтательно протянул Гонни. - Девочки, бухло, м-м-м...

- А вместо этого у нас что-то, завёрнутое в не очень-то и старую тряпку, - продолжил Брай. - Ты же понимаешь, что это ловушка?

- Для кого? Кто должен был попасться на неё в каменном кубе посреди леса? Мы же даже не дошли до более-менее серьёзных помещений, а уже уничтожили уникальное строение! А всё потому, что ты тронул обычную глиняную вазу!

- Успокойся, любитель истории! Давай хоть посмотрим, что мы унесли.

Аккуратно снимая тканевые слои, приятели ни на что особо не надеялись, но метровая сабля из чистого золота, от острия до заклёпки рукояти, приятно поразила их.

- Это, конечно, не то же самое, что и кувшин с рубинами, но тоже сойдёт, - отойдя от шока, произнёс Гонни. - И как будем делить?

- Пополам, конечно, - погладив бороду, выдал Брай. - Тебе половина, и мне половина.

Достав из-за пояса топор, он замахнулся и как следует рубанул саблю поперёк лезвия ближе к рукояти. Вспышки ослепительного света и появления на месте сабли трёхметровой прямоходящей рептилии в красной сутане не ожидал никто из них.

- Да, наконец-то! - вскрикнуло существо на понятном расхитителям языке.

- Э-э-э... - только и смогли выдавить из себя Брай и Гонни.

- Три тысячи лет я ждал, верите? Нет? Очень зря, я ждал. Меня заточили в место силы этого олуха Наймакзи, оставив в полном сознании и с пониманием всего, что происходит вокруг. О, как я радовался, когда его культ забыли уже четыреста семнадцать лет, шесть месяцев, тринадцать дней, три часа, двадцать две минуты и сорок одну секунду спустя этого гнусного поступка... Но он сдох без подпидки от последователей, а я остался жив, а теперь ещё и свободен!

- А... мы... может... - попытался выдавить что-то членораздельное Гонни.

- Да, вы, - кивнуло существо, - любители половин. Пожалуй, мне есть чем отблагодарить вас. Криур умеет быть благодарным.

Он хлопнул в ладоши - и на месте двух охотников за сокровищами появился один с двумя лицами на одной голове.

- Мама... - только и выдавил Брай.

- Ущипните меня, пожалуйста, - жаластливо протянул Гонни, падая на колени.

- Поаккуратнее там! - буркнул ставший затылком бородач.

- Ничего, спустя сутки вы поменяетесь местами, - хищно улыбнувшись, произнёс ящер. - А потом спустя сутки ещё раз. А потом ещё раз и так до конца ваших дней. Вы будете жить бесконечно долго и сможете сполна познать, что такое быть чьей-то половиной. А когда поймёте - я научу вас всему, что знаю сам. Мне спешить уже некуда, а вам?

Расхитители древних сокровищ издали дружный стон. К такому повороту они не были готовы.

Поворот не туда

— Через триста метров поверните направо, — внезапно услышал Юра из всегда молчащего навигатора.

Мужчина вздрогнул. Он не помнил, чтобы включал эту функцию своего старенького устройства, да и вместо роботизированного женского фразу про поворот произнёс зловещий детский голос. На пустой ночной трассе это прозвучало очень жутко. Юра решил проигнорировать услышанное, уговаривая себя, что ему померещилось.

— Через триста метров поверните направо, — снова прозвучало из навигатора через пару минут.

Голос не изменился, всё так же оставшись детским. И если в первый раз могло реально показаться, то сейчас мужчина был уверен — он слышал это, но не понимал для чего. Ближайшие шесть километров поворотов на дороге просто нет, хоть правых, хоть левых, хоть задне-диагональных, если бы такие могли существовать.

— Через триста метров поверните направо, — через тот же промежуток времени услышал Юра от неизвестного ребёнка.

— И разбить машину об оградитель? — риторический спросил мужчина неизвестно кого. — Ну уж нет, мне мой «Фокус» ещё дорог.

Юра и себе не смог бы ответить, зачем он заговорил в этой абсурдной ситуации. Возможно, ему просто не хотелось проигрывать эту звуковую борьбу и отдавать первенство навигатору, а модет и по какой-то другой причине, но именно эту он решил считать для себя приоритетной.

— Через триста метров поверните направо, — не сдавался навигатор.

— Куда? — устало спросил Юра. — В поля? А дальше что? Через внезапный гигантский шкаф в Нарнию? Или сова с письмом постучит в лобовуху? Я давно вырос из того возраста, когда верят в магию. Хотя иной раз очень хочется, чтобы кто-ниб…

Мужчина замолчал на полуслове. Он же буквально вчера в шутку рассказывал Ромке, новому молодому напарнику на работе, что был бы не против в любом возрасте хотя бы на денёк окунуться в мир чудес и волшебства. А Ромка ещё так внимательно соушал и пристально смотрел… Быть может, это он устроил этот дурацкий розыгрыш с поворотами неизвестно куда?

— Через триста метров поверните направо? — звуковым болванчиком продолжило дитя.

— А если не поверну, то что? — раздражённо спросил Юра. — Что ты мне сделаешь? По попке надаёшь?

Ему не нравился ультимативный тон этого неизвестного дошкольника, явно не старше, но сделать, похоже, он ничего не мог. Мужчина проверил настройки, ничего там не найдя, и даже отключил навигатор, но голос вернулся, зазвучав, казалось, из каждого сантиметра салона.

— Через триста метров поверните направо.

— Да зачем, зачем мне туда? — едва ли не взмолившись, спросил Юра. — Что меня там ждёт? Мне домой надо… хотя и там меня ничего не ждёт. До сорока дожил, а о женитьбе даже не задумался. И вернусь я в холодную квартиру, где начну страдать от одиночества…

— Через триста метров поверните направо, — с гораздо меньшим промежутком, чем до этого, прозвучало в машине.

— Ладно, давай попробуем, — раздражённо выпалил мужчина. — Где там поворачивать на это твоё неизвестное право?

Юра ни на что не надеялся. Он думал, что ребёнок снова заведёт свою прюластинку про необходимость поворота, но внезапно на дороге появились разметка и знаки, в самом деле указывающих на поворот именно через триста метров. Мужчина был готов поклясться чем и кем угодно, что раньше этого поворота здесь не было. Он хотел малодушно проехать мимо, но раз уже обещал, то съехал на разгонную полосу, уходящую направо. И чем дальше он ехал, тем с каждой секундой становилось всё светлее, хотя встроенные в приборную панель электронные часы продолжали показывать третий час ночи и не думали ускориться в угоду неизвестно чему.

— Какая-то чёрная магия, не иначе, — буркнул Юра.

— Ну почему же чёрная? — внезапно спросил голос Ромки. — Обычная магия, колористически нейтральная.

— Ты… что ты здесь делаешь? — вздрогнув, спросил Юра. — Это ты всё подстроил?

— Я, конечно, — довольно ответил невидимый коллега с работы. — В мои прямые обязанности входит набор студентов, ты теперь один из них.

— Каких студентов? Студентов чего?

— Брянской Академии Магии, конечно, — хмыкнул Ромка. — Я глава приёмной комиссии БАМа. Не ты ли мечтаешь о магии настолько, что не бояишься говорить об этом?

— Я, но… почему Брянская? Я же в Саратов еду… ехал.

— Для магии это не имеет значение. Ты выполнил условия вмтупительного испытания «Поворот не туда», ты теперь студент Академии. Будешь радоваться?

— Попозже — обязательно, — кивнул Юра, понимая, что раз его слышат, то наверняка и видят. — Я себя знаю, отойдя от потрясения обязательно порадуюсь. Сейчас-то что делать?

— Доехать до конца, конечно, — ответил Ромка. — Там тебя встретят и всё расскажут. У нас, кстати, не ограничивают контакты с близкими, просто придётся сменить род деятельности. Ну и рассказывать никому о магии нельзя, это запрещено категорически.

— Это и так понятно, — облегчённо произнёс Юра, внутренне радуясь, что не придётся полностью рвать связи с устоявшейся жизнью. — Раз уж повернул — сам подписался под неразглашение. Даже если этот поворот совсем не туда, куда изначально ехал.

Тоска

— Восьмой отряд! Стройся! — раздался над базой зычный голос лейтенанта, усиленный прейтусовым динамиком.

— Ну наконец-то, — буркнул у ремонтной стойки солдат, полирующий медный корпус своего электробластера. — Пришло время опробовать «Жука» в деле.

— Уверен, что обязательно поедешь, Хрип? — хмыкнул другой солдат в такой же сине-серой форме, стандартной для этой Базы. — Не боишься остаться?

— Семьдесят процентов шанса, что поеду, Муфель, — хмыкнул Хрип, вешали бластер на пояс. — Пусть другие остаются, ТОСКА не для меня.

— Ну-ну, — снова хмыкнул Муфель, — лейтенант умеет удивлять.

С этими словами он схватил со стойки винтовку и побежал на построение. Хрип тоже не стал медлить и отстал от сослуживца лишь на пару секунд. В течении минуты прибежали и остальные солдаты из отряда, не рискуя услышать второй призыв. Лейтенант Ящер такое не любил и мог устроить солдатам что-то хуже, чем ночь в ТОСКА. Впрочем, наказанием бдение в библиотеке из всего отряда считал лишь Хрип.

Ещё через минуту вышел и сам лейтенант в чёрном экзоскелете поверх фиолетовой рутиловой брони.

— Сегодня изурги, — шепнул Хрипу вставший рядом Муфель. — Твои любимцы.

Солдат нежно погладил «Жука», мысленно пообещав ему славного пира. Изурги так красиво разлетались на лапки и хитин от электрического оружия, что над оборонительными позициями всегда стояла радуга. Хрип любил радугу ещё с детства, в его родной деревне на северо-востоке Импайруса она была очень редким явлением.

— Солдаты! — пафосно начал лейтенант, подняв шлем и открыв покрытое мелкими красными чешуйками лицо. — Сегодня нам предстоит задача обороны Каменного блокпоста от изургов. В последнюю неделю их активность в том районе возросла, аналитики ожидают нападение. Но, как обычно, трое из десяти останутся на Базе и будут бдить в ТОСКА. Спать во время бдения категорически запрещено и карается увольнением из отряда с жёлтой отметкой. Это ясно?

Лейтенант обёл взглядом отрядом, выстроившийся в идеально прямую линию, и убедился, что понимание имеется у каждого.

— Итак, на базе остаются рядовой Порох, рядовой Хрип и кроп-рядовой Ухват. Это приказ! Остальные бегом в «Вампира», через три минуты выезд.

Муфель похлопал друга по плечу и стартанул к транспортном ангару. Хрип же ещё секунд двадцать стоял посреди плаца и хлопал глазами в надежде, что Ящер пошутил. Вот только лейтенант ни разу за четыре месяца, что солдат находился на Базе Кью, даже не улыбнулся, не говоря уже о шутках, так что Хрипу лишь оставалось пройти в ТОСКА и тосковать там всю ночь.

Библиотека уже не поражала, как раньше, сотни сталажей с десятками тысяч самых разных размеров и видов обложек за семь предыдущих бдений успели надоесть, да и «Жука» было жалко. Потому Хрип медленно прогуливался между пятью диванные зонами в противоположных друг от друга углах библиотеки и её центре. Диваны так и манили присесть, но солдат знал, что без чтения очень скоро начинает клонит в сон, а допустить этого нельзя. Только вот читать написанную непонятно для кого муть было выше его сил. Он и так-то не особо к книгам тянулся, даже к детским сказкам, а уж к этим…

На втором часу унылого бдения Хрип сквозь призму не самых приятных мыслей о сорванном дебюте «Жука» не сразу заметил, что Порох что-то обсуждает с новеньким кроп-рядовым. И в руках у того, кто чуть ли не бил себя в грудь и придерживался его, хроповской, стратегии коротания ночей в ТОСКА, была книга! Вот только подойти к парочке мило воркующих «подружек» солдат не успел — Ухват ушёл к другим диванам, оставив Пороха читать в одиночестве. Читать! Хрип хотел было что-то сделать рядовому, но сдержался. Производить лишний шум в библиотеке категорически запрещалось, потому здесь не разговаривали и даже ходили медленно. Единственное место, где можно было поговорить, - диваны, но там очень быстро тянуло тянуло в сон. Потому Хрип злился, сжимал кулаки, но ничего не делал и всё так же медленно брёл между стеллажами. Усталости здесь не ощущалось и можно было ходить сколько угодно.

Ухват заметил реакцию солдата, а потому кивнул ему на стеллаж, а потом в сторону других диванов, приглашая поговорить. Хрип понял, что от него требуется, взял первую попавшуюся книгу и побрёл за кроп-рядовым.

— Ну и что это было? — тут же спросил солдат у щуплого рыжоволосого парня.

— Успокойся, громила, ничего ужасного не произошло, — постарался в ответь охладить пыл сослуживца Уват.

— Чего это я громила? — тут же растерялся Хрип.

— А ты себя со стороны хоть раз видел? Плечи широченные, голова лысая…

— Это от ожога, — смущённо буркнул рядовой. — С тринадцати лет волосы не растут.

— Ты недоволен тем, что я всего третий день на Базе, а уже совратил Пороха на чтение, так? — прозорливо спросил Ухват.

— Да невозможно эту муть читать, — позёвывая, ответил Хрип. — Там и по отдельности-то слово непонятно, а уж предложениями и вовсе… муть.

— Муть, значит, — хмыкнул кроп-рядовой, доставая из кармана брюк стальной шарик сантиметров пять в диаметре.

Уват отпустил шарик, но тот не упал на пол, а завис под раскрытой ладонью. Повинуясь взмахам солдата, он стал летать вокруг руки, а в какой-то момент и вовсе стал жидкой каплей, после чего превратился в сотню крошечных шариков.

— Ну как? — улыбаясь спросил кроп-рядовой.

— Это… ты как это… это нормально вообще? — только и смог спросить Хрип.

Он с обалдением слелил за действиями новичка и не мог понять, что за фокусы то применяет.

— Это изменчивая формокинетика, — ответил Ухват. — Выучена в комплексах, подобных ТОСКА. Ты тоже так можешь.

— Я? — удивился рядовой. — Смеёшься что ли?

— Вовсе нет. Я заметил, что ты добился личного пистолета и сделал его с электрическим воздействием.

— Точно. И сегодня хотел его использовать, но не сложилось.

— Ты можешь сделать его ещё лучше. Всё, что для этого нужно, есть в этой библиотеке.

— Серьёзно? — скептически протянул Хрип

— Серьёзно, — кивнул Ухват. — Тебе нужны книги с молнией, учись по ним.

— Но там же… нечитаемая муть, — откровенно зевая, произнёс рядовой.

— А ты начни с книг в бумажных синих обложка, — посоветовал новичок, — там объясняются азы и даются лёгкие упражнения. Шаг за шагом — и у тебя есть шанс стать кем-то уровня лейтенанта Ящера.

— У него тоже есть… вот это вот?

— Что-то из вот этого вот у него точно есть, возможно, трансмутация. Или ты думал что чешуя на его лице сама собой выросла?

— Мы с парнями решили, что он разумная рептилия.

— Смешно, — хмыкнул Ухват.

— Надо будет ребятам рассказать о… вот этом вот, — практически засыпая, решил Хрип.

— Не сможешь, — обломали кроп-рядовой. — Ты реципиент третьего порядка. Всё, иди за нужной книгой, а то сейчас точно уснёшь. Ещё успеем наговориться, мы теперь точно втроём будем бдить, иначе тайна станет доступна всем даже без необходимости говорить о ней, простым наблюдением.

С трудом поднявшись, солдат ощутил, что сон слетел с него, будто и не было ничего. Но эти ощущения он уже испытывал, а вот вдумчивого чтения в ТОСКА у него ещё не было. И этот рядовой со странной приставкой к званию смог заинтересовать Хрипа... Если «Жук» сможет стать сильнее, тоска из жизни солдата пропадёт полностью, а вот рваться в ТОСКА он будет как никто другой. За исключением Ухвата и Пороха, разумеется. И это будет их общая тоскливая тайна.

Дождливая полночь

Дождь, казалось, решил забрать с собой город, не смотря на его размеры. Практически не переставая, вот уже третий день врага с небес лилась, даже не думая останавливаться. Поднимаясь по лестнице на крышу, он думал лишь о том, как скажет ей своё решение. Взглянув на часы, мужчина в чёрном плаще с серым зонтом понял, что пришёл рано - до полуночи оставалось ещё тринадцать минут.

Раскрыв зонт, он шагнул под хлещущий струями ливень. Подойдя к ограждению, мужчина стал рассматривать ночной город. Многочисленные огни и стены воды рисовали в воображении мужчины бесчисленное чудовищ, срываются в этом сыром полумраке. Он знал, что думать сейчас надо о другом, но мысль о чудовищах не отпускала его.

- Ты пунктуальна, - произнёс мужчина, услышав сквозь дождь цокот каблуков по бетонным ступеням лестницы.

- Прекрасная погода, не правда ли? - спросила она, доставая свой ярко-красный зонт. - В такую погоду можно безопасно гулять по улицам, ни один преступник не выйдет на дело.

- Для чего ты позвала меня? - устало спросил он.

- Есть тема для обсуждения, не терпящая телефонов, - ответила женщина.

Мужчина понял, что если не сейчас, то она не даст ему сказать.

- Нам надо расстаться! - произнесла они одновременно.

Дождь усилился, зонты уже не справлялись с возросшим небесным потоком.

- Как их там много, наверное, - неуверенно произнесла она, становясь рядом с мужчиной ближе к ограждению.

- Ч-что? - оторопело переспросил он.

- Чудовищ, - уточнила женщина. - В такую погоду в городе особенно много чудовищ, я чувствую это.

Минут пять пара стояла и любовалась игрой световых пятен, дождевых струй и скрывающихся в темноте невидимых обитателей улиц, площадей, парков и скверов.

- Может, начнём всё заново? - предложил он.

- Давай, - согласилась она. - В таких обстоятельствах мы ещё не пробовали.

- Пойдём тогда погуляем? Лучшее время для прогулок, нет?

- Да, конечно же да, - кивнула женщина. - Это лучшая полной в моей долгой жизни.

- И в моей тоже, - добавил мужчина.

Убрав зонты, они выпорхнули с крыши и мягко приземлились на брусчатку улицы. В их отношениях начался новый, дождливый, виток.

Выброшенный на берег

- Папа, папа, смотри, это гном!

Бородатый длинноволосый и абсолютно голый карлик заворочался на берегу, услышав издалека детский крик. Минут пять карлик жаловался по себя на удушающую темноту, но потом всё же открыл глаза. Он ожидал дефектов зрения, наподобие мутной картинки или множественности очертаний предметов, вместо этого метрах в пяти от себя заметил странную девочку с розовой кожей, а вдалеке, в полусотне метров, двух стремительно приближающихся мужчин. Один из них держал в руках примитивное копьё из длинной корявой палки и примотанного к ней камня, а у второго оказались двойные уши. И тот, что со странными ушами, и заговорил с ребёнком:

- Маки, почему ты назвала этого унпу таким странным словом? Что оно вообще знает?

- Вот это! - не постеснявшись указать на карлика пальцем, выкрикнула девочка. - Он гном!

- Если что... я слышу вас... - прохрипел объект обсуждения и закашлялся.

Сняв в пояса фляжку, мужчина с двойными ушами осторожно поднёс её гному.

- Здесь вода, - пояснил мужчина, - она чистая. Нам незачем травить друг друга, мы все заперты на этом острове.

Карлик осторожно взял флажки и отпил из неё примерно половину.

- Надеюсь, это не станет проблемой? - вернув фляжку, спросил "гном".

- Вода у нас в достатке, - отозвался явный лидер, после чего обратился к держателю копья: - Сик, принеси одежду.

Тот кивнул и убежал. Проследив за ним, гном заметил большой шалаш на границе песка и растительности.

Вернулся Сик достаточно быстро, всего через пару минут. В руках он держал грубые пародии на штаны и рубаху, но карлик и этому сейчас был рад. Тем более, что и лидер, и Сик, и девочка носили то же самое.

Одевшись под присмотром лидера, "гном" почувствовал себя гораздо увереннее.

- Брух, - произнёс он, протягивая руку для приветствия.

- Грихор, - верно поняв посыл карлика, отозвался лидер, протягивая свою руку для подачи.

Сик сделал то же самое, но без слов, после чего ушёл к шалашу.

- Он немой, - пояснил Грихор. - Мы понимаем друг друга, но членораздельных звуков он не произносит.

- Понятно, - кивнул карлик. - Где я вообще?

- На острове, - пояснил лидер, шевельнув своими двойными ушами. - Нас здесь всего двенадцать, ты тринадцатый. Каждую неделю на берег выбрасывает нового жителя, почему и зачем - неизвестно. Мы даже своего прошлого не помним. А ты?

Задумавшись, Брух понял, что ничего из своей жизни рассказать не может. Он даже не может сказать о том, что прекрасно всё помнит. Будто кто-то поставил ментальный блок, мешающий говорить на эти темы.

- Ничего не помню, - произнёс карлик. - А почему девочка назвала меня "гном"? Что это?

- Не знаю, - честно ответил Грихор. - До этого момента она ничего подобного не произносила. Быть может, это расовая разновидность?

- Ну нет, это я прекрасно помню, - неожиданно легко и без барьеров произнёс Брух. - В моём мире таких, как я, все привыкли называть диктами. Ни о каких "гномах" мы даже не слышали.

- Что ж, ладно, - протянул лидер - у нас с этим просто: ты с уважением - и к тебе с уважением. И первый пункт нашего уважения гласит, что ест тот, кто работает. Сегодня ты можешь есть бесплатно, в качестве жеста нашей доброй воли, но уже завтра тебе придётся придумать себе важное для поселения занятия.

- И что там того поселения? - уточнил дикт. - Один шалаш?

- Сейчас - да. Но если и дальше у нас будет на одного поселенца прибавляться каждую неделю, придётся продумывать что-то большее, нежели общий шалаш.

- Построить-то просто, - задумчиво выдал Брух, - было бы из чего...

***

Спустя шесть дней деятельный дикт в компании лидера поселения, четырёхрукого Квурта и Зулга, человекоподобной пантеры, построили первый домик для четверых поселенцев, как себя решили называть обитатели острова. Каменный фундамент, бревенчатые стены, скреплённые системой пазов и верёвками для большей надёжности, крыша пока из листьев, но в будущем деревянная - всю эту конструкцию придумал Гном, за которым закрепилось это слово в качестве второго имени. Впрочем, первое его имя практически уже никто не упоминал, однако и "дядя Гном" говорила лишь Маки, у остальных это не прижилось. Брух привнёс в Поселение Выброшенных На Берег и металлообработку, заметив у ручья, протекающего сразу за общим шалошом, подозрительные пятна на земле. Железную руду оказалось нетрудно добыть, а вот обработать каменными инструментами совсем не легко, но нормальная Кирка уже через четыре для вгрызалась в скальный выход в тридцати метров от Поселения. Добытый камень и позволил сделать фундамент для домика, а Брух стал полноценным кузнецом выброшенцев.

- Надо идти дальше вдоль ручья, - сказал Гном Грихору, утром следующего дня после постройки домика. - Там может быть ещё руда, у шалаша я уже всю выкопал.

- Мы пока не исследовали так далеко, - задумчиво ответил лидер поселенцев, шевельнув своими двойными ушами. - Зулга хороший охотник и его лук даже с деревянными стрелами практически ежедневно обеспечивает нас свежей птицей на обед, но он один, остальные не воины. А если там нас ждёт кто-то большой и страшный?

- Значит он станет нашим запасом мяса и поделится шкурой, - практично ответил Брух. - Уарма бояться - дома сидеть, так у нас говорят. Знать бы ещё, где это "у нас" находится.

На самом деле Гном знал, но даже спустя почти неделю не мог никому сказать. Да и остальные не делились информацией о себе, отговаривать общей потерей памяти при выброске на берег.

- И что ты предлагаешь? - снова спросил Грихор. - Другого Зулги у нас пока нет и...

- Папа, папа, здесь эльф! - раздался от берега голос Маки.

- Точно, сегодня же новый выброшенец, - оскалился лидер. - Надо бежать, встречать унпу.

Сик не щаставил себя ждать и вместе с Герхардом они ушли встречать новенького. Так повелось в поселении, что именно Маки, как главный рыбак выброшенцев, первой узнаёт о новичках и зовёт своего названного отца. Брух же пошёл разжигать горн. Сегодня у него в планах значилась ковка рабочего топора для лучшей добычи древесины. Рубить каменным далеко не самая лучшая затея. Но железа мало и надо обходиться с ним бережливо. Только выдирающий существ из их родных миров знает, окажется ли новый выброшенный на берег, названный Маки "эльфом", умелым охотником. Гному очень хотелось, чтобы так и было, но шанс всё же минимальный, он понимал это.

Искушение

- Мамочка, а можно...

- Нет, Тося, нельзя! - строго отозвалась мать. - Конфеты - зло для зубов и фигуры.

Мама считала это отличным аргументов, чтобы разубедить дочь в её страстном желании попробовать ту или иную конфету. Бабушка всегда заполняла вазочку на столе самыми разными видами, но Тося до сих не попробовала ни одной, хотя буквально всем было можно - и маме, и папе, и самой бабушке, и брату Славе. Слава уже был взрослым, аж десятилетним мальчиком, и мама разрешала ему иногда конфеты. Тот брал, но Тося никогда не видела, чтобы он их ел. Видимо, ел в тихую в своей комнате, чтобы ни с кем не пришлось делиться. Папа всегда говорит, что надо делиться, но если бы Тосе досталась целая гора конфет, она бы обязательно их съела.

Послезавтра Тосе исполнится аж пять лет, мама заказала большой торт и они всей семьёй съедят его, Тосе тоже достанется кусочек, папа сразу же сказал об этом. Но больше торта Тося мечтала о конфете. Хотя бы об одной маленькой конфетке, вот той, олтенькой с красными звёздочками. Она наверняка вкусная, а такой маленькой особо не поделишься...

Вечером Тося практически дежурить у стола, не сводя взгляда с вазочки. Жёлтая с красными звёздами конфета так и манила её, но взять тайком не получалось. Тося даже придумала, как достать конфету, надо всего лишь залезть на табурет, что всегда стоит под столом, а с него уже будет просто взять конфету. Но остаться наедине с вазочкой у Тоси не получалось, в комнате всегда кто-то был.

- Ну ладно, - сжалился папа над дочерью, когда та уже пыталась при всех вытащить табурет. - Только маме не говори, это будет нашим общим секретом.

Папа подмигнул дочери, подходя к возочке.

- Кукую хочешь? - спросил он.

- Вот ту, жёлтенькую с красненьким, - ответила Тося.

- Вот, она держи, - внешне безразлично произнёс папа, отдавая конфету.

Тося освободила её от фантика и сразу же отправила в рот. Что-то невероятно горькое тут же обожгло нёбо и девочка с трудом проглотила гадку конфету. И зачем бабушка держит на виду эту горькую гадость? Ох уж эти взрослые, едят всякую невкусную бяку, а потом мучайся из-за них!

- Что такое, доченька? - наигранно-обеспокоено спросил папа, заметив на лице девочки гримассу отвращения. - Невкусная конфета?

- Вкусная, - зажмурив глаза от горечи, ответила Тося. - Спасибо.

- Ну иди, поиграй в куклы, - стараясь сдержать смех, произнёс папа. - И помни, это наш секрет.

Тося убежала, а в комнату с кухни зашла мама.

- Ну... как?

- Уверен, наша ночь ещё долго не посмотрит в сторону конфет, - с гордостью ответил папа. - Всего лишь лакрица - а какой эффект.

- Да уж, её лицо было очень красноречиво, - хихикнув, согласилась мама.

- А где моя награда лучшему борцу с летскими искушениями? - спросил папа. - Где мои взрослые конфеты?

- Котлеты готовы, дорогой. Идём ужинать.

...и не тает лёд

Я оказался в своём самом большом кошмаре - ледяном плену. Сверху, снизу, по бокам - всё вокруг из сплошного льда. Я попробовал топить его своим любимым Огнём, но лёд не поддавался. Складывалось ощущение, что кто-то специально построил для меня лабиринт из самой ненавистной стихии, под завязку наполнил его магией и каким-то неведомым образом запустил внутрь меня. Но почему я этого не помню?!

- Ха-ха-ха-ха-ха! - раздались звонки колокольчиком, казалось, отовсюду.

Я пробовал снова и снова давить ледяные стены огнём, придавая ему разные формы или вовсе посылая в атаку бесформенным. С каждой секундой меня с всё возрастающей силой сковывал страх, подобно окружающему льду, он заполнял всё больше непонятно откуда взявшегося пространства внутри меня... а потом просто исчез в окно мгновение.

- Ой! - воскликнула Сьюзи. - Учитель Влад, я, кажется, переборщила.

Она будто извинялась, только в её голосе не было слышно ни капли сожаления, только гордость за идеально сработавший кошмар.

- Нет, ты всё правильно сделала, - возразил я. - Теперь ты знаешь, как сильно мне не нравятся лабиринты, где тесно...

- ...и не тает лёд, - задумчиво протянула ученица. - Но я никому не скажу, обещаю.

- Верю. Иначе множество твоих секретов иут же окажется известно всем против моей воли.

Сьюзи ушла, довольная собой. Я же пошёл в Зал Связи. Надо было посовещаться с Братьями как можно ещё сильнее защитить разум от вторжения самых простых чар. Внутри до сих пор всё холодело, придётся провести ночь в горячей ванне, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. И всё же осознавать, что у твоей ученицы появился способ защитить себя от самых подготовленных противников, приятно. Теперь, даже если меня достанут Охотники, она сможет о себе позаботиться. Даже этим достаточно реалистичным ледяным лабиринтом.

У костра

Он сидел, вплотную прижавшись к огню, так близко, чтобы и не сгореть, но и быть в спасительном объятии пламени. Мы с братом видели, как он судорожно собирает хворост и как нервно разжигает сухие веточки, стоило солнцу стремительный рывком скрыться за кронами могучих сосен. Очередной ещё совсем мальчик, рискнувший пройти инициацию в мужчину, выдержав ночь в Чёрном лесу. Вот только этот мальчик был нужен самому лесу.

- Давно сидишь? - спросил я, подходя к парню сзади.

Ответ мне был не нужен, я лишь хотел с чего-то начать диалог. Но малец, как и все предылущие кандидаты, подпрыгнул где-то на полметра и едва не затушил костёр при приземлении. Мне-то и так всё будет видно, а вот мальчику станет некомфортно, да и ожоги к приятной беседе не располагают, поэтому пришлось его удержать.

- С-спасиб-бо, - стуча зубами от страха, ответил малец. - В-вы кт-то?

И я прекрасно его понимал, прямоходящего антропофорфного медведя далеко не каждый день увидишь, даже живя у самой границы с Чёрным лесом. Вот только мы с братом далеко не самые кошмарные обитатели чащи, есть ещё большие уроды. Только вот они гораздо безобиднее самых красивых милашек, которых стоит бояться на самом деле.

- Скоро ты о нас всё узнаешь, - улыбнувшись всеми шестьюдесятью восьмью резцами и шестнадцатью крыками, ответил я. - Пока же тебе надо спать.

- Я н-не хочу сп-пать! - в ужасе вскричал парень. - Мн-не н-нельщя, п-поцаны н-не п-прймут, я...

- Успокойся, - мягко произнёс я. - Просто никому не рассказывай, что спал, и всё. А потом ты вернёшься и смеяться над пацанами будешь сам. Годика через три, не раньше, но будешь, обещаю.

- З-зачем? - немного успокоившись, но всё так же стуча зубами, спросил мальчик. - А если я н-не хочу?

- Увы, тебя никто не спрашивает, - разведя лапами, отозвался я. - Предыдущий стривец умер, лесу нужен новый. А теперь спи!

Брат как раз подобраться сзади и положил свою лапу с длинными погтями мальцу на лицо. Аккуратно, чтобы не повредить и не добавить ему проблем с обучением. Когда же парень уснул, я взял из костра уголёк и нарисовал на лбу овал с выходящими наверх змейками. Старейшины деревни всё поймут, когда увидят этот символ. Нельзя лесу без стривца, особенно Чёрному, завлекух всех мастей кто-то должен держать в узде, мы с братом в одиночку не справимся, здесь нужна особая сила.

- Теперь надо, чтобы малец дожил до утра, - скривившись, произнёс брат. - Кто бы знал, как я не люблю расставлять метки...

- Я знаю, но это наша работа, - вздохнув, отозвался я. - Мальчик должен дожить до рассвета и вернуться в деревню. Иначе это будет последний костёр с инициирующимися в нашей жизни.

- Знаю, - понуро произнёс брат, встал на четвереньки, поднял лапу и поставил первую метку совсем пятом с мальцом.

Я повторил за братом, а потом ещё, и ещё, и ещё... В общей сложности, мы поставили три лесятка меток. Теперь и костёр до утра догорит на тех хворостинках, что собрал парень, и нежить на огонёк не заглянет, что было бы совсем излишне. Значит, Чёрный лес и дальше будет жить. А для нас с братом, его Хранителей, это самое главное. Ведь пока жив лес, живы и мы.

Дважды два?

- Почему? По? Че? Му? - негодовал парнишка лет десяти. - Почему нельзя по-другому? Это же магия! В магии возможно всё! Мне так говорили.

- И это правда, - терпеливо ответила ему девушка лет семнадцать, старшая сестра. - Полностью обученные маги способны менять первоэлементы в используемых втор- и третьстихиях, но ты не они.

- А я хочу сейчас! - едва ли не стукнул кулаком по столику мальчишка. - Почему же нельзя? Что мне мешает?

Сестра лишь вздохнула. Уже практически час она пыталась объяснить брату, что не зная как и не отработав связку, нельзя даже простейшую Водную плеть создать, а уж заменить Огонь на Воздух в Лаве и подавно, но тот не хотел слушать. Тогда девушка решила зайти с другого бока.

- Ты любишь математику, так? - спросила она, прекрасно зная ответ.

- Конечно, - не без гордости отозвался мальчишка. - Это же так увлекательно, так захватывающее, так...

- А что бы ты сказал тому, кто стал бы утверждать, что дважды два не четыре, а пять?

- Я бы усомнился в его умственных способностях, - твёрдо ответил брат. - Ну не возможно взять две палочки, прибавить к ним ещё две и получить что-то ещё, кроме четырёх палочек. Это же элементарно!

- С магией так же, - снова попыталась провести аргументный ряд девушка. - Ты берёшь одно "два", в нашем случае Огонь, прибавляешь к нему другое "два", у нас это Земля, и получаешь закономерное "четыре", в нашем случае Лаву.

- А-а-а, - неожиданно для сестры протянул брат, - сочетание Огня и Земли это наше дважды два?

- Точно, - с облегчением протянула сестра. - Мы, правда, говорили про сложение, но и умножение к ситуации тоже подходит.

- Для двоек это не важно, - отмахнулся мальчишка, - результат одинаковый.

- Но в магии ты можешь заменить одну из "двоек" на любое другое число, в нашем случае стихию, и получить тот же результат, - осторожно продолжила девушка, снова ожидая бурю негодования, а потому спешно продолжила: - Надо лишь чётко понимать, что и как ты делаешь и какой результат хочешь получить. И достигается это каждодневными тренировками, развивающими магический интеллект.

- Интеллект? - в восторге переспросил брат. - Магический? Здорово! Тренировки, говоришь? А... что надо делать?

- Я тебе покажу, - внутренне вздознув от облегчения, пообещала сестра. - Могу даже прямо сейчас, хочешь?

- Конечно! - воскликнул мальчишка. - Это же магический интеллект! У меня такого ещё нет.

- Тогда идём. Стихиями лучше управлять в Боевом зале.

- Пойдём, - кивнул брат, - научишь меня магическому дважды два.

Девушка была довольна, что смогла заинтересовать брата тем, над чем родители бились уже несколько недель. Теперь она обязательно купит те туфли, в которых пойдёт на выпускной. Всё же лучший боевик курса должна себе хоть раз за учёбу позволить себе лучшее. И хорошо, что это лучшее придётся именно на выпускной.

Далёкий огонёк

Сденек всё медленнее переставлял ноги, с каждой минутой сильнее оттягивая мне плечо. Казалось, ещё пара минут и он совсем рухнет, но я не собирался его бросать. Мы знаем друг друга больше двадцати лет, наши матери вместе лежали в роддоме, беременные нами, но я появился на этот свет на три часа раньше, пусть и сильно раньше срока. Благодаря матери Сденека и меня, и маму удалось выходить без последствий. Так что друга я обязан спасти, чего бы мне это не стоило.

- Брось... меня... - отрывисто прохрипел Сленек, будто прочитав мои мысли.

- Не надейся, - сплюнув, процедил я.

- Во славу Рейвисилаха! - прокричал кто-то позади.

Пару секунд спустя совсем рядом раздался взрыв, задевший нас ударной волной в спину. Я покачнулся но устоял.

- Что... это было... Павек? - явно из последних сил спросил друг.

- Неважно, - отрезал я. - Главное, что мы ещё живы.

Впереди, сквозь ночную темень и лесную чащу стал пробиваться синий свет. Ему я обрадовался как родному.

- Медики, Сденек, - прошептал я. - У нас есть шанс на излечение.

- Лишь бы... дотянуть, - отозвался друг. - И вообще... нас могут... принять... за дизерк... дизрет...

- Не трать силы, я понял тебя. Да, у нас нет оружия и мы идем от фронта, но ранения должны всё списать.

- Пусть... Рейвисилах... услышит тебя.

На это я уже не ответил, стараясь идти как можно быстрее в нашей ситуации. Я и так повредил бедро, а после взрыва ещё и спина начала ныть с каждой секундой всё больше. Но синий свет медицинской роты становился всё ближе, что придавать сил. Оставалось молиться Рейвисилаху, что сценарий, предложенный Сденеком, не осуществится.

Минут через пять субьективного времени я сумел отчётливо увидеть предмет, источавший свет. Им оказалась узкая цилиндрическая лампа на будто бронзовой треноге, что максимально не типично для медицинских рот. Неужели смена круглых шаров на высоком шесте стала частью военной реформы, проводимой прямо сейчас? Неудачи на фронте, конечно, кого угодно заставят искать пути решения проблемы, но чтобы добраться в этом поиске до источника света?..

- Вы оба серьёзно пострадали! - раздался совсем рядоммолодой девичий голос.

Подняв голову, я увидел вовсе не медика в тёмно-зелёной форме, а будто ангела в одеждах светлых тонов. Она бережно уложила нас на неожиданно появившиеся прямо вокруг лампы кровати и сначала потрогала живот Сденека, отчего тот перестал кровоточить, а потом и мои бедро и спину. Меньше минуты - и от ран не осталось и следа

- Кто вы? Почему вы вылечили нас? - настороженно спросил Сденек, тоже поняв странность происходящего. - И что это за колдовство такое, что мгновенно затягивает раны.

- Туда нельзя с телесными ранами, - уклончиво ответила девушка.

Но то, как она выделила первое слово, заставило внутри меня похолодеть каждую клеточку. Так что никакой замены одних огней на другие в медицинских частях не было, мы просто физически пересекли Черту. Впрочем, осталось ли у меня теперь хоть что-то физическое?

- Получается, мы умерли, Павек? - медленно спросил Сденек, приходя к тому же выводу.

- Видимо, так и есть, - обречённо ответил я. - А это синее пламе наш личный Далёкий огонёк, о котором рассказывают Святые Отцы.

- Рейвисилах ждёт вас, - произнёс появившийся совсем рядом мужчина в тех же светлых одеждах, что и девушка, но с металлическими элементами на суставах.

Самое же главное отличие находилось за спиной. Шесть пар крыльев не заметить было просто невозможно.

- Наш ждёт Его суд, - нервно бросил Сденек.

Похоже, он боялся этого. Так же, как и я.

- Именно, - кивнул Херувим. - Вы погибли от руки своего же товарища, ища медицинскую помощь. К тому же, вы не бросили друг друга, что тоде отращится на приговоре. Вас ждёт обязательное снисхождение, так что никаких вечных мук не будет. Остальное на Его усмотрение.

Взяв нас за руки, Херувим взмыл в воздух, с каждой секундой полёта становившегося всё светлее. Я посмотрел вниз - синего света уже не было. Всё верно, Далёкий огонёк лишь помогает идти, после встречи с посланником Его он уже бесполезен. Внутри же отчего-то разливалось тепло. Возможно, так действовало обещание Херумива насчёт отсутствия мук, которыми так любили пугать грешников Святые Отцы. В любом случае, как-то менять жизнь в праведный сторону уже поздно, Суд совсем скоро. Так может... всё обойдётся? Верить в это хочется очень сильно, а вот как оно будет... знает лишь Он. И я.

Почему он?

- Да почему он, а не я? Почему???

"Потому что ты мне дорог, Брайан," - хотел было сказать пожилой Архимаг, но вовремя наложил на свой рот секундный "Запрет".

Это всегда помогало в ситуациях необходимости лицемерия и сокрытия истинного мнения, достаточно часто в юношестве мешающего продвижения мага по кругами Созвездия. Помогло и сейчас.

- Почему именно Спенсер? - продолжал открыто возмущаться идущий рядом с Архимагом один из его учеников, высокий, светловолосый, но с кривым носом, сломанном ещё на первом году обучения. - Вы всегда говорили, что в магии я куда лучше, но на на спасение пограничной деревни отправляете его. Вы обещали, что обеспечите июмоему магическому таланту быстрый карьерный рост. Так почему?

- Для вас есть другая миссия, адепт Брайан, - спокойно, как и подобает магистру Верховного Совета Созвездия, ответил Архимаг. - Вы направитесь в столицу Криштриата вместе с посольской миссией и будете следить за переговорами. Это понятно?

- К криштридам? - удивлённо переспросил юноша. - Но... они же наши давние враги, они не стесняются никаких подлых шагов в набегах на наши пограничные деревни, они...

- Не стеснялась, - поправил Архимаг ученика. - Чуть больше месяца назад в Криштриате случился вооружённый переворот, к власти пришла новая династия, лояльная к Идлайсии. В знак примирения, криштриды приглашают нас на переговоры. Число магических мест ограничено, никто выше первых кругов орденов не допущен, мне стоило больших усилий выбить наше место для вас. Это ваш путь путь в Верховный Совет и к магистерству, Брайан. Боевым способом магистром становился лишь один маг и он сейчас разговаривает с вами. Это трудный и долгий путь, куда проще подняться по политической тропе. Это понятно?

- Да, учитель, - смиренно кивнул юноша, внутри обмирая от услышанного.

Политическое посольство к врагу... ну ладно, бывшему врагу... Это явно стоит того, ведь мест в Верховном Совете Созвездия всего одиннадцать, а претендентов больше тысячи. За такой статус однозначно стоило побороться.

- У вас на сборы всего два часа, адепт, - вернул ученика к реальности магистр. - Если поезд до столицы уедет без вас, я буду очень зол. Это понятно?

- Предельно, - коротко кивнув, ответил ученик. - Я могу идти?

- Идите, - отозвался магистр.

Когда же адепт скрылся в казарме, Архимаг, поправив мундире, едва слышно произнёс:

- Надеюсь, это научит тебя сдержанности, сынок. И ума добавит, а то до сих пор не понятно ему, по какой причине тебе оказывает протекторат будто бы совершенно посторонний для него человек.

Завтра

К главной больнице города мы с Катей приехали на такси к самому началу приёмного времени. Сегодня у падчерицы внезапно оказалось лишь три урока, а айтишник-фрилансер и вовсе работает сколько и когда хочет... чаще всего всегда и много.

Посеревшая от времени и погоды длинная одиннадцатиэтажка встречала нас обычным своим угрюмым видом. И такой вид ей очень походил, особенно в нашем случае.

- К Семечевой Любови Петровне, восьмой этаж, двенадцатая палата, - начал я у стойки регистратуры заученный текст за три месяца практически ежедневных посещений, - Семечев Сергей Геннадьевич и Орлова Катерина Дмитриевна.

- Пара секунд, я проверю, - улыбчиво ответила девушка за стойкой.

Её всегда позитивный настрой помогал хоть немного скрасить неминуемо кошмарный финал и для Любоньки, и для нас с Катей. Все мы понимали, что скоро в нашу семью придёт смерть. Только врачи продолжали бороться, почему-то не сдаваясь.

- Неужели сегодня откажут? - будто ни к кому не обращаясь, спросила Катя. - Только не накануне маминого дня рождения, нет!

- Посещение разрешено, - что-то посмотрев в компьютере, бодро ответила девушка и добавила значительно тише: - Не идите через основной лифт, сегодня у нас телевидение, простите в очереди полчаса, не меньше. Поверните налево и идите прямо до жёлтой двери, справа от неё находятся служебные лифты. Сразу наденьте халаты и вас не заподозрят.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я девушку, имя которой так и не узнал за три месяца посещений.

Выполнив все инструкции, мы уже через три минуты поднимались на лифте на восьмой этаж. На выхе из лифта нас уже ждал лечащий врач Любоньки.

- Сергей Геннадьевич, у меня для вас плохие новости, - сходу начал он.

- Что с мамой? - обеспокоено спросила падчерица.

- Увы, лечение больше невозможно, - сняв очки, ответил невысокий толстячок. - По нашим предположениям, завтра Любовь Петровна скончается. Скорее всего, даже не проснётся уже.

Катя не сдержалась и заплакала, прижавшись ко мне. Я же стоял, не зная, что мне делать. Всё же ожидать это и услышать от доктора, до последнего не сдававшегося в борьбе за жизнь Любоньки...

- Альберт Викторович, это... нас теперь не пустят? - запнувшись, хрипло спросил.

- Пустят, - опустив голову, сказал врач. - Будет лучше, если вы сами скажете об этом.

- Хорошо, - кивнул я. - Мы тогда пойдём?

- Да, идите.

Одноместная палата встретила нас привычным медицинскими запахами и стерильной чистой. Здесь явно максимум полчаса назад мыли и дезенфецировали. Любонька, как обычно, лежала на слишком широкой для неё кровати, вся жёлтая о печёночной недостаточности. Что-то неизлечимо-наследственное поломало жизнь любимой всего в тридцать пять, а теперь и вовсе заберёт навсегда. Но сама Любонька выглядела радостной и даже улыбалась.

- Я сегодня проснулась и у меня ничего не болело, - вместо приветствия произнесла любимая. - Даже сама до туалета дошла, без помощи Наташи. Значит, Альберт Викторович был прав, лечение возможно и я смогу выздороветь.

Мы с Катей переглянулись, но сразу же всё поняли. Доктор рассказывал об этом, говорил, что верный признак приближающегося неминуемого.

- К-конечно сможешь, - заикнувшись, с фальшивый улыбкой ответил я. - Раз ты так говоришь, то конечно сможешь, Любонька.

- А я сегодня пятёрку по геометрии получила, - тем же фальшифо-жизнерадостным тоном, что и я, произнесла Катя. - У меня в этой четверти ещё не было пятёрок, мам, а тут по контрольной. Серёжа так хорошо объясняет, почему я раньше не догадалась у него спросить?

- Вот и я удивляюсь, откуда у тебя эти странные тройки были, - подхватил тему разговора от падчерицы, произнёс я. - Всё ведь слёту понимаешь, математика явно твоё.

Мы пазыгрывали это мотивационное представление перед Любонькой как-то невербально договорились с Катей, что не будем говорить про завтра. Катя говорила про школу и театральный кружок, я про сегодня утром законченный проект и тут же взятый новый, ещё большее сложный, но и соответсвующе оплачиваемый. Мы проговорили целый час под присмотром больничной сиделки, Наташи, так и не решившись сообщить страшное.

- Мы обязательно придём завтра, любимая, - произнёс на прощание. - Ты выкарабкаешься, ты сильная.

- Да, мам, ты справишься, - поддержала меня Катя. - У меня завтра проверочная по физике, там я тоже обязательно получу пятёрку, Серёжа хорошо объясняет.

- Какие вы у меня молодцы, - искренне улыбнувшись, произнесла Любонька. - Увидимся завтра?

Что-то внутри меня предательски зашепталось, что сейчас самое время сказать правду, но я задушил эти зародыши глупости.

- Да, увидимся завтра, любимая, - практически прошептал я.

- До завтра, мам, - сдавлено ответила Катя.

Прощались же мы как в последний раз... что было правдой. У врачей, конечно, есть свой специфический юмор, но это был не тот случай. А выйдя из параты, я с трудом прошёл двадцать метров до ближайшей скамейки, повалился на неё и заплакал.

- Поплачь, пап, поплачь, - произнесла падчерица, садясь рядом. - Сейчас можно, никто не осудит.

Я не сразу понял, что услышал, но когда понял, слёзы мгновенно высохли.

- Как... ты меня назвала?

- Теперь мне просто нельзя называть тебя по-другому, - смотря мне прямо в глаза, твёрдо произнесла Катя. - Ты не бросил маму в горе, как и обещал на свадьбе, а родного отца я и не видела никогда. Исполнится мне четырнадцать - возьму твою фамилию и отчество, так будет правильно. Всего полгода надо подождать.

Мы ещё посидели минут пятнадцать на скамейки, вызвали такси, а как оно приехало, пошли по привычке к основному лифту. Но никаких следов телевидения не увидели. Видимо, девушка за стойкой регистрации хотела устроить нам встречу с Альбертом Викторовичем. Оно и правильно, так лучше получилось, пусть мы в итоге обманули и его, и Любоньку.

- Проверочная, говоришь? - спросил я дочь, решив отвлечься от тяжёлых мыслей. - И не боишься?

- Нет, пап, не боюсь, - отозвалась Катя. - Ничего там страшного не оказалось, если понимать, что откуда берётся. Спасибо тебе.

- Ты себе скажи спасибо, что не побоялась спросить. Твоей заслуги в этом не меньше.

Дочка лишь кивнула на это. Когда же мы выходили из больницы, она прошептала:

- Пусть твоё завтра наступит в лучшем из миров, мам.

Я сделал вид, что не услышал, а мысленно пожелал того же. Наши завтра точно начнутся в разных мирах.

Несущий свет

К абсолютно чёрному зданию бежал парень лет тридцати в ярко-жёлтом комбинезоне. За его спиной от шеи до колен висел массивный бело-голубой сундук с молниями. Таких как он теперь называли Несущими Свет, и это прозвище оправдывало себя на все сто процентов.

Подбежав ко входу в офисную семиэтажку, парень бережно снял сундук и занялся поисками энергощита. Нашёлся он у углового окна на третьем этаже, что ничуть не удивило Несущего Свет. Прухвы явно воспылали непонятной любовью к высотой архитектуре Земли и стали ставить точки входа, в обихода тэвэшки, в самых неожиданных местах. И третий этаж ещё неплохой вариант, полключение могло бы и на крыше оказаться. И очень часто именно там и оказывалось.

Достав из кармана устройство, похожее своим расширением на вытянутом цилиндрическом основании на фонарик, "электрик" направил его на щит, смывая невидимым для обычного глаза потоком частиц маскировку. Появившаяся на чёрном фасаде сиреневая табличка примерно двадцать пять на двадцать пять сантиметров из непонятных выпуклостей разных форм напоминала поделки на тему кубика в стиле арт-хаус. Кубы соседствовали с шестигранник кристаллами, расслаивающиеся пирамидки из тонких пластинок нависали над скопления иголочек, изогнутые ленточки хаотично обрамляли всё это в самых неожиданных местах. И всё это скопление энергоэлементов оказалось бесполезно без самого главного - батареек. Гнёзд под них оказалось три и все круглые, в форме шариков от трёх до десяти сантиметров в диаметре.

С той стороны улицы, откуда прибежал Несущий Свет, раздался оглушительный топот. Кто-то невидимый медленно, но неумолимо приближался к зданию, в котором укрылись люди. Немного, всего три десятка, но и они в условиям общемировой инопланетной катастрофы и резкого снижения населения в первые часы вторжения очень важны для выживания человечества. Потому парень ускорился, но без суеты. Если неправильно настроить батарейки, погибнут и люди в здании, и сам "электрик", а этого допускать было нельзя. Кто ещё подключит здания к Сети Безопасности города? То-то и оно, что больше некому.

Осторожно открыв крышку сундука, Несущий Свет положил обе ладони на большой синий параллелепипед, напитываясь его энергией. Процесс этот медленный, но невидимый инопланетяне ещё достаточно далеко, есть всё шансы успеть.

- ... у него вместо лица гладкая маска? - услышал электрик конец вопроса от мальчика лет пяти, стоящего у окна на четвёртом этаже.

- Никто не знает, сынок, - с плохо скрываемым страхом в голосе ответила девушка лет двадцати шести. - У нас нет никакой информации по этому поводу, мы беззащитны и перед ним, и перед его хозяевами-убийцами.

Парень всегда слышал разговоры о нём во время энергообмена с Осколком Ядра, но никогда не мог понять, почему таких, как он, всегда вначале считают злом. Он ведь настраивал защиту! С инопланетянами понятно, они убивали, но Несущие Свет лишь помогали, спасая мирных жителей от очень жуткой смерти.

- Тебе неоткуда знать, что произошло, Эмма, - грубо обовал девушку гораздо более взрослый мужской голос. - Пока он здесь, никто из нас ещё умер, а вот ты излишне разговорилась. Очень похожа на внешнее воздействие с целью опорочить, знаешь ли. А вот зачем тебе это знаешь лишь ты и твой хо...

Дослушать "электрик" не успел, оборвав контакт с ядром. В руках Несущего Свет оказалось три ярко-голубых шарика, лёгким движением руки направленные в энергощит. Секунд десять покружив вокруг него, выпуская с каждым мгновением всё больше тончайших голубоватых ниточек, батарейки с щелчком заняли своё место в углублениях. В тот же момент во всём здании зажёгся свет, а на крыше моментально развернулся оборонный комплекс, направили все одиннадцать автономных турелей на инопланетянина. У окна же четвёртого этажа мальчишка примерно пяти лет с восторгом рассматривал Несущего Свет. Тот показал пацану большой палец правой руки, осторожно закрыл крышку сундука, так же бережно поместил его за спину и побежал к своей следующей цели. До конца дня надо успеть зарядить ещё полсотни зданий, в которых укрылись люди, иначе человечество обречено проиграть эту битву с невидимыми инопланетянами, и помощь со стороны прухвов окажется бесполезной.

За спиной "электрика" раздался единый энергозалп и следом за ним оглушительный рёв поверженного невидимки явно куда больших размеров, чем офисная семиэтажка. Но "Несущий Свет" не оборачивался, приближаясь к новому зданию...

Маленькая искорка

Неосторожный чирк спичкой по коробку в ночи - и вот на свет появилась Маленькая Искорка. Она жадно набросились на сухое и воздушное топливо, всё больше разрастаясь до самого настоящего пожара. Искорка радовалась жизни и не понимала, почему вокруг суетятся и плачут люди, ведь она подарок от столько света и тепла всем вокруг! Это же здорово иметь тепло и свет долгими зимними ночами, людям это нравится, но они почему-то плачут...

Но прошло не так много времени, и могущество Искорки стало стремительно падать. Всё, чем можно было питаться, Искорка уже съела, а дальше её не пускал холодный колючий снег, которого неожиданно стало больше. Так и погибла бы Искорка бесславно, если бы её не приютила Старая Лампа, верой и правдой служащая людям не один десяток лет.

- Что же ты наделала, Маленькая Искорка? - сурово спросила Лампа. - Зачем принесла столько горя?

- Но... но я не приносила горя, - неуверенно возразила Искорка. - Я дала столько тепла и света, почему мне оказались не рады? Я же хотела как лучше...

- Ты оказалась слишком разрушительной, Маленькая Искорка, - понимающе ответила Лампа. - Вы, молодые, не разобравшись, приносите одни лишь разрушения. Людям ведь не надо так много быстрого тепла и света, они ценят то количество, которое им нужно. Для света у них есть я, а для тепла - Печка. Ты же в своей неконтролируемой необузданности лишила людей дома, ещё и подставила Печку. Теперь её наверняка разберут, ведь на горелом месте люди строить боятся.

- Я все поняла. Могу я что-нибудь исправить? - смущённо спросила Искорка. - Если горе из-за меня, я должна как-то помочь людям.

- Свети во мне, Маленькая Искорка, - предложила Лампа. - Теперь тебя будут называть Ровный Свет, но больше никаких масштабов. Ты будешь ограничена моим пространством, а люди тебя ещё не раз поблагодарят, зажигая каждый раз. Пока жива я, ты будешь бессмертна.

- Я согласна, - решилась Искорка. - Пусть мало места, но зато и никаких разрушений.

- Вот и молодец, - одобрила Лампа. - Уже этой ночью ты понадобишься людям, так что свети так ярко, как только можешь, Ровный Свет. Теперь начинается твоя новая, созидательная, жизнь.

Особенный

Лиза сидела в парке на лавочке у пруда и рисовала лебедя. Лебедь получался красивым, белоснежным, с очень ярким красным клювом и неправдоподобно большими зелёными глазами.

С громким кряком этот лебедь приземлился на спокойную гладь пруда. Казалось, ученица столичной Академии Магии не заметила птицу, но появившаяся на хмуро лице тёплая улыбка дала понять, что это не так.

- Вот, скажи, почему на всех твоих пейзажах любой местности любого времени суток и года всегда есть я? - неожиданно спросил лебедь. - Никто другой, ни люди, ни другие звери, ни какие-нибудь вымышленные кракозябры, а непременно я. Это же не может быть просто так, верно?

Лиза даже не подняла головы, прекрасно зная, что лебедь сам убедился в отсутствии ушей и любопытных носов, что могут услышать говорящую птицу. Впрочем, в полдень найти в этом парке человека было достаточно сложно. Вот через час, когда в окружающих офисных зданиях начнётся обед...

- Потому что ты Особенный, - неожиданно тихо ответила Лиза, подправив пару штрихов на пейзаже. - Только по этому, других причин нет.

- Это ведь имя такое, верно? - уточнил лебедь.

- Верно, - кивнула ученица Академии. - В детстве у меня была любимая игрушка - страшненький лебенёк, сделанный своими руками. Мы делали поделки для детской ярмарки, Особенный был моим первым опытов ватных игрушек, а потому я оставила его себе. При переезде в столицу я потеряла Особенного, но когда научилась рисовать магией...

- А... кто-нибудь в этой Академии знает о твоей особенности материализовывать нарисованное? - осторожно спросил лебедь.

- Все, - меланхолично ответила Лиза, снимая рисунок с рамы и закрепляя нарисованное магией. - Я ведь не дура, держать такое в такое тайне. Но рисую теперь только тебя, чтобы не привнести в мир что-то чужеродное. Так что ты вдвойне Особенный. До завтра.

Убрав бумажный лист в широкую папку, Лиза уверенно вышла из парка и пошла к серебристого небоскрёбу, в котором и располагалась Академия. Лебедь же вернулся в пруд и ещё минут десять поплавал, размышляя об услышанном.

- Особенный... - задумчиво крякнул он, взлетая. - А что, мне нравится. И Лизе, похоже, тоже.

Летнее настроение

- Соня, надень тапочки, не бегай по полу, пол холодный! - прокричала мама из кухни. - Стив, я просила проследить за дочерью!

- Я и слежу! - крикнул в ответ папа. - У нас нормальный тёплый пол, я его специально включил. И песок рассыпал. И пальмы принёс. И вообще, нам хорошо.

- Песок?! - в ужасе воскликнула мама. - Рассыпал? Что?

Через десять секунд женщина уже была в гостиной и наблюдала ужасающую с её стороны картину - ковёр свернут и поставлен в угол, на полу рассыпан белый кварцевый песок, собраны цветы в горшках, более менее похожие на пальмы и расставлены шезлонги. Мужчина в пляжных шортах и солнцезащитных очках лежал на одном из них и пил апельсиновый сок со льдом из стакана, а их дочь бегала по песку будто... по пляжу?

- Присоединяйся, дорогая, - ответил Стив, опуская очки. - У меня есть твоё любимое мохито.

И кивком указал на столик с коктейлем. Там стояло стаканов десять с разнообразного цвета жидкостями.

- Всё безалкогольное, само собой, - добовил мужчина.

- А... по какому поводу... загул? - опешив от такого, спросила женщина.

- У нас летнее настроение! - весело ответила Соня, падая в песок. - Мы на море... ну, почти.

Женщина посмотрела на окно, за которым мирно падал далеко не первый снег в этом году. Лето давно закончилось и снова призвать его в их широты могло лишь чудо.

- Не мог же я отказать нашей маленькой шантажистке в столь простой просьбе, - произнёс мужчина, отвечая на невысказанный вопрос. - Вот и песок из гаража пригодился, неплохая имитация получилась.

- Вот именно что имитация, - грустно протянула мама. - В гостиной полноценное лето не создать.

- В гостиной и не надо, - согласился Стив. - Это так, пробник. Я уже купил билеты, завтра идём в аквапарк, а через три дня улетаем на Бермуды.

- Аквапарк... Бермуды... - рассеянно повторила женщина. - У меня как раз купальник есть ни разу не надетый в этом году... Подожди, ты же говорил, что у тебя проект буксует, заказчик две недели на связь не выходит.

- А сегодня вышел, остался доволен и заплатил сверх из-за задержки с его стороны! - ликующе воскликнул папа. - Так что мы летим на море. Сонечка, ты хочешь на море?

- Хочу! - радостно прокричала дочь. - А мама с нами полетит?

- Ну разумеется, - ответил Стив. - И завтра в аквапапк, и через три дня на Бермуды, я уже купил билеты. Впрочем, по маминому виду и в самом деле не скажешь, что она хочет на море. Сьюзи, ты останешься дома?

- Ну уж нет! - решительно возразила мама. - Подождите минуту, я только надену купальник. У меня, знаете ли, тоже появилось летнее настроение!

Женщина ушла, а Стив остался лежать на шезлонги, попивая апельсиновый сок со льдом. Всё же удачно в логистической компании сломалась система заказов и Стив получил трёхкратную, от стандартной в этом случае суммы, компенсацию за готовый макет ребрендига и лишь в лишь два раза меньшую сумму за саму работу. Всё же летнее настроение посреди зимы само собой не появится, его подписывать надо. Аквапарком и Бермудами в том числе.

Наши следы

Луч света от карманного фонарика порезал темноту каменного коридора, не видившего человека несколько тысяч лет. Следом появился и второй луч, после чего в прямом смысле волосая тука нащупала на левой стене небольшой выступ и нажала на него. Стало светло, хотя источников освещения видно не было. Двое, полуоборотень и эльфийка в чёрно-сиреневых костюмах, тут же выключили фонари. Далеко впереди раздался отчаянный вскрик, сообщники перевели взгляд туда и успели заметить интересное.

- Похоже, кто-то из наших, - хрипло выдал пооуоборотень. - Или маскируются под наших.

- Цвета похожи, - согласилась эльфийка, снимая с пояса жезл с красным кристалоическим наконечником. - Мы здесь явно не одни. Видишь следы, Ввуф?

- Вижу, - процедил тот, кивая. - Пылища тут знатная, за десятки веков слой скопился солидный. Но кому-то из неудачников явно пустили кровь, а второй стал хромать на левую ногу, слишком характерные изменения с середины начинаются.

- И это явно помешало им забрать Сферу, вот она как светится под потолком.

- Это тебе светится, Ри, - явно не в первый раз напомнил Ввуф, - мне никакой сферы не видно.

- И в той команде тоже наверняка был эльф, - решила Ри, - без моего собрата Сферу только на ощупь искать, а это не быстрое дело.

- Ну да, а та парочка быстрее нас прошла, - согласился полуоборотень. - Ладно, меньше слов, а-то ещё какие конкуренты объявятся. Не шумим, так?

- Точно, - кивнула полуэльфийка. - Ловушки здесь обещали серьёзные.

Ввуф лишь хмыкнул, снимая со спины парные сабли. Пара десятков простых скелетов, десяток костяных химер, мёртвая змея и две дюжины тех странных гибких зомби за все их трёхчасовые блуждания по гробнице не остановили парочку удачливых Охотников за сокровищами. И всего триста метров отделяет их от сказочного богатства. Если тот подозрительный скупщик с его любимой фразой "Время люит поиграться" не соврал, конечно.

Первая треть пути прошла спокойно, никто не спешил нападать и мешать охотникам дойти до конца коридора. Древний жёлтый песчаник усыплял бдительность, но ровно сто метров никаких ловушек не активировплрсь. Но стоило только полуоборотню и эльфийке сделать шаг на встречу сто первому метру, как из потолка потёк густой бурый дым. Ри среагировала вовремя, описав жезлрм вокруг себя окружность. Головы охотников тут же затянули фильтрационные пузыри.

- Фигня какая-то, - хмыкнул Ввуф. - Магия со времён постройки гробницы ушла далеко вперёд, теперь нам никакие газы не страшны.

- Согласна, но всё же терять бдительность не сто-О-О!!!

Эльфийка вскрикнула от неожиданности, подпрыгнула, вырывая ногу из чьей-то костояврй руки, но приземлилась неудачно, упав. Полуоборотень бросился на помощь соратнице, опуская засветившиеся синим клинки на выползшего из-под стены скелета, разрубая его надвое. Но на место костяка пришло ещё трое, а следом и ещё шестеро, окружая охотников за сокровищами.

- На прорыв! - рыкнул Ввуф.

Эльфийка кивнула и делом активировала вокруг себя огненный купол, в котором скелеты сгорели как спички. Пооуоборотню же не повезло, на него навалилось сразу пять скелетов и один из них острыми пальцами резанул по правой руке. Саблю Ввуф не выпустил, но от боли вскрикнул.

В следующую же секунду после этого соратники по похищению артефактов прошлого вырвались из бурного газа, оказавшись примерно в середине коридора.

- Это... было... неудачно, - шипя от боли, процедил полуоборотень.

- Согласно, - кивнула эльфийка. - Я теперь на ногу наступить не могу.

- Ничего, Сфера должна окупить наши страдания. По "Болеутолу"? - предложил Ввуф.

Ри лишь кивнула, принимая от соратника белую таблетку. Действовать начало сразу же, но раны у охотников так и остались. Пилюля лишь снимала болевые ощущения, за остальным следовало обращаться к лекарям. И как можно скорее.

Решив больше не медлить, полуоборотень и эльфийка поспешили к возвышению в конце коридора. К их счастью, никакие ловушки больше не активировались, так что дошли они спокойно. Под потолком, метрах в шести, висела прозрачная сфера где-то с голову полугодовалого телёнка и спускаться не собиралась.

- А в начале совсем не казалось, что тут так высоко, - задумчиво выдал Ввуф. - Даже если ты встанешь мне на плечи, мы всё равно не достанем до него.

- Надо искать такой же выступ, как и в начале, - произнесла Ри. - Так говорил наш заказчик.

- Про время он больше трындел, чем про выступ, - фыркнул полуоборотень, оглядываясь. - Этот?

Эльфийка тоже успела оглядеться и замела две дорожки свежих следов, идущие примерно от середины коридора. Одни перемежались с каплями крови из раны соратника, а вторые оставила хромающая Ри. Неожиданная догадка мелькнула в голове охотницы. Полуоборотень же, не дождавшись ответа, нажал на выступ. Коридор тут же погрузился во мрак.

- Это были мы... - в ужасе прошептала эльфийка. - Это себя мы видели в начале, когда только зажёгся свет...

- Что? - ошарашенно переспросил Ввуф. - Но... как?

- Похоже, это петля времени, - осознавая свою незавидную участь, буркнул Ри. - И мы в ней навеки.

- Грёбаный скупщик! - выругался полуоборотень. - Должен быть выход! Надо искать.

В начале коридора появился луч от фонаря, а следом и второй. Ввуф почувствовал, что исчезает, но произнести ничего не успел. Эльфийка же смогла вскрикнуть, но это были последние звуки в этом цикле. Свет залил коридор от начала до постамента, ловушка пошла на новый круг.

Естественность

- Доча, давай быстрее, человек ждёт, - поторопила хрупкую девушку лет восемнадцати стройная женщина, переступившая порог сорокалетия.

- Да, мама, - грустно отозвалась девушка, стараясь не расплакаться.

Шли они на знакомство с будущим мужем девушки, свадьба с которым состоится уже завтра. Так было принято, что молодые узнают друг о друге лишь за день до "радостного события". И Эмма не была против такого, все её сверстницы в этом году уже получили свой супружеский браслет, девушка ждала своего, но... В тайне Алёна надеялась на мужа без способностей, который позволит ей поступить в местный Симбирский филиал Императорского Магического Университета и развивать в себе магию, а особенно алхимию. Подобранный же родителями кандидат был достаточно молод, всего лишь двадцать восемь лет, но в остальном его достоинства для Алёны заканчивались. Самый молодой в Империи магистр-металломант почти наверняка не захочет для своей супруги магической карьеры. А уж как девушка увидела сделанную буквально позавчера фотографию сударя Истринского, так и вовсе распрощалась с мечтами. Здоровенный двухметровый бугай с широченными плечами и чернющей бородой с локоть вряд ли даст своей жене нормальной жизни.

Алёна с матерью дошли до экипажной точки на соседней от их квартиры улицы и вызвали самоходку через наладонник. Можно было и прямой магией, но у сударыны Карвиновой магических способностей не оказалось. Алёну же никто не учил, отец был против. Братья пошли в отца и стали магами, пусть и достаточно слабыми, на уровне ученика, а девушка, по мнению сударя Карвинова, должна делать то, что разрешит муж. Время на обучение ещё было, в Университет на алхимика принимали в двадцать лет, только загвоздка в виде мужа так и останется неразрешённой.

Экипаж довёз мать и дочь до шестиэтажного красно-коричневого дома гостиницы "Алконост", лучшей в городе. Алёна ещё больше пришла в упадок, её будущий муж явно не собирается скрывать роскошь к которой привык, значит окажется она в золотой клетке, в которой сгубит молодость и вообще всю жизнь.

Гостиничный привратный в чёрно-коричневой ливрее без слов проводил сударыню Карвинову и её дочь на шестой этаж, в номер 602, один из двух императорских люксов гостиницы. Вежливо постучав, привратный елейно спросил:

- Пётр Григорьевич, к вам будущая жена и её матушка, как вы и предупреждали.

- Пусть заходят, - басовисто раздалось из динамика слева от двери.

Щёлкнул замок, подтверждая решение владельца номера. Привратный указал рукой внутрь номера и закрыл за женщинами дверь, после чего поспешил обратно на свой пост, подальше от возможного гнева явно сильного мага.

Внутри номера всё буквально кричало роскоши, золотом, казалось, отделали буквально всё. Сударыне Карвиновой такой подход к выбору временного жилья понравился, а вот Алёна старательно держала милую улыбку на лице, с трудом не показывая отвращения. У девушки от блеска почти сразу зарябило в глазах, брызнули невольные слёзы.

- Чего разревелась? - спросила мать. - Порядок такой, негоже в девках до старости ходить, оставят всю семью.

- Да, маменька, - покорно произнесла Алёна, стараясь смотреть на те немногочисленные детали интерьера, в которых не было золота.

Где-то в глубине номера хлопнул дверь и тут же раздались басовитое:

- Проходите, сударыни, в залу, знакомиться будем.

Мать на буксире потянула и так не сопротивлявшуюся дочь, уже понявшую свою независимую судьбу. В гостиной, в окружении неприлично огромного количества ужасно блестящего золота, красного дерева и чёрной партии сидел в резном кресле здоровенный бугай в одних лишь зелёных трусах свободного практически до колен. Его это явно не смущает, сударыне Карвиновой тоже почему-то понравился раздетый мужик, а вот Алёна поморщилась, но тут де взяла себя в руки и прилала лицу нейтральное выражение с милой улыбкой.

- Вот, сударь Истринский, ваша жена, - начала лебезить перед магом мать, - Алёна Филипповна Карвинова.

- Нравится, - гаркнула гора мыщц. - С такой согласен прожить жизнь, на моём фоне будет смотреться отлично.

Девушка представила себе фон плечистого металоманта, что без труда обхватит её талию одной ладонью, и мысленно взвыла от тоски по потерянной жизни. Возможно, по этой причине Алёна не сдержалась и спросила:

- Скажите, а вы всегда переживать женщинами ходите... так?

- Доченька, это неприлично... - начала было шёпотом мать.э, но была перебита.

- Естественно! - босовито гаркнул сударь Истринский. - Я вообще люблю естественность, это помогает в жизни.

- Не буду вам мешать, - осторожно встав, пролебезила сударыня Карвинова. - Вам ещё надо познакомиться друг с другом. Вечером я заберу Алёну Филипповну, будем готовиться к свадьбе.

- Конечно, Анна Игнатьевна, идите, - покорно и басовито разрешил мужчина. - Коробки с подарками за Алёну Филипповну уже улодену с специальную карету, спросите у привратного он подскажет.

- Спасибо, Пётр Григорьевич, - в пол поклонилась сударыня Карвинова. - До вечера.

Едва входная дверь закрылась, как в номере стало заметно темнее. Алёна заозиралась по сторонам и поняла, что золото стало заметно меньше слепить. Оно никуда не исчезло, его по-прежнему было много, но блеск не выпирал так сильно. Сударь же Истринский встал и решительно отправился в соседнюю комнату.

- Одеваться, Алёна Филипповна, - пояснил маг нормальным, без гортанности и басовитости голосом, отвечая на немой вопрос. - Я люблю естественность, это правда, но не переходящую в невоспитанность.

Девушка осталась сидеть на диванчике, недоумевая, что это было. И когда металомант вернулся, одетый в серые брюки и белую с вышивкой по воротнику и манжетам рубаху, Алёна спросила:

- А... что это было?

- Похоже, я верно просчитал отношения в вашей семье, - вздохнул Пётр, садясь рядом на диванчик. - Властный отец, не считающийся с мнением дочери, потакающая ему мать. Так и знал, что здоровенный полуголый бугай в окружении золота и парни произведёт на вашу матушка впечатление. А уж ювелирный гарнитур с неоправданно крупными рубинами и вовсе должен привести её в восторг.

- Так это всё... игра?

- Именно. Я на самом люблю естественность, а на третьем этаже есть потрясающие номера в скандинавском минимализма, - мечтательно протянул маг, - светлые, просторные, в естесвенных природных цветах, наполненные воздухом... Но приходится мучиться среди этого ужасного золота!

- Ещё и так ужасно блестевшего, - пожаловалась Алёна, мимолётно ловя себя на мысли, что сударь Истринский выражает те же мысли и вкусы, что и она.

- Простите, это мне пришлось сделать блеск сильнее, - покаялся мужчина. - Думал, что ваша матушка поведётся на это и оказался прав, но вместе с тем и сам с трудом терпел, и вас мучил.

- А как вы... блеск сильнее сделали? - спросила девушка.

- Ну я же металломант, металлы - мой профиль, моя магическая специа... Вы чего? Вам неприятно говорить о магии?

- Я бы сама хотела стать магом, - неожиданно для самой себя призналась Алёна. - Мне очень нравится алхимия, но отец против. А теперь ещё и замужество. Так и не удастся мне поступить в филиал Имперского Магического Университета...

- Ну проблема отца решается просто, - весело хмыкнул мужчина, - я просто увезу вас в Санкт-Петербург. Но с одним условием.

- С каким, Пётр Григорьевич?

- Вы не будете учиться в филиале Университета, - жёстко ответил маг.

- Но... как? Я поверила, что вы хороший, а вы...

- Вам не придётся учиться в филиале, если вы поступите сразу в Столичный Имперский Магический Университет, - не дав девушке говорить, весело произнёс сударь Истринский. - Да и как вы себе представляете учёбу в Симбирске, находясь в Петербурге? Это же невозможно!

- Я согласна, - выпалила Алёна. - Я согласна на Петербург.

- Вот и хорошо, - улыбнулся маг. - Слушайте, а давайте уйдём отсюда! Не нравится мне этот номер, хочется пройтись, подышать воздухом и полюбоваться деревьями. Здесь есть какой-нибудь парк рядом, Алёна Филипповна?

- Есть, Пётр Григорьевич, - кивнула девушка. - Только там сейчас уже проходят уроки по бостонскому вальсу, а я... то есть вы вряд ли захотите опускаться до такого.

- А вы умеете танцевать бостонский вальс, Алёна Филипповна? - с хитрой улыбкой спросил мужчина.

- Ну... немного, - смутившись, ответила девушка. - Брала пару... десятков... уроков... Я могу всё забыть, если хотите, и...

- А меня научить сможете?

- Конечно, но... Вы не будете ругаться? Но ведь танцульки это легкомысленная дрянь для люмпэнов, а вы солидный маг...

- Во-первых, Алёна Филипповна, единственное услышанное мнение не есть истина, существуют и другие, - с той же улыбкой ответил сударь Истринский. - Нет ничего плохого в танцах, вполне естественно, что они вам нравятся. Во-вторых, вам же надо будет чем-то отвлекаться от учёбы Во время моих... поездок. Танцы хороший выбор.

- А если я там найду того, кто уведёт меня у вас, Пётр Григорьевич? - серьёзно спросила Алёна.

- С полным магическим-то браком? - рассмеялся металломант. - Вот уж не думаю, что вы захотите умирать от мимолётной интрижки. Ну что, в парк?

- В парк, - кивнула девушка.

- Может тогда перейдём на "ты"? Это же естественно, когда муж и жена говорят друг с другом без отчеств.

- Хорошо... Пётр, - согласилась Алёна.

- Завтра тебе придётся ещё потерпеть неестественного бугаистого хама с ужасным голосом, - грустно произнёс сударь Истринский, - иначе ваш отец задумается о недопустимости моей фамилии рядом с вашим именем и отчеством. Обещаю, сильно злоупотреблять этим не буду, а после никаких игр на публику, особенно в столице. Даже бороду могу сбрить, если она тебе не нравится. Ты потерпишь один день?

- Потерплю, - кивнула Алёна. - Ради столичного Университета я могу потерпеть и один день неестесвенности. Но бороду трогать не надо, мне нравится. Она такая...

- Естественная?

- Да?

- Спасибо, - прошептал Пётр, - бороду потерять было бы особенно жалко.

Кис-кис

- Кис-кис! - раздался где-то совсем рядом отчаянный плач девочки явно не старше десяти лет.

Барксид разлепил отчаянно закрывающиеся глаза. Что-то внутри кольнуло возможностью спрятаться от погони, хотя тела, и особенно глаз, у духа из другой реальности не было. И живущие в этом мире ни его, ни Гончих не видели. А жить так хотелось...

- Барсик, Барсик! - звала девочка. - Кис-кис-кис!

На секунду неприкаянному духу показалось, что зовут его, но спустя пару секунд он понял, что просто очень похожее имя. Но кого вообще могут звать странным именем "Барсик"? Вроде бы кошек, но бестелесный не был в этом уверен до конца.

- Прошу, отзовись! - практически рыдала девочка. - У вас же девять жизней, тебе седьмой этаж не страшен...

И всё-таки кошек... И этот конкретный кот вряд ли пережил разницу высот, и... Усталость моментально слетела с духа, он понял, на какой шанс ему намекнуло метафорическое сознание вполне реальными, с поправкой на отсутвие тела, уколами. Кошки ведь являются отличным вместилищем для духов, подобных ему. Особенно, если душа хозяина тельца уже покинула его, а процесс раздожения ещё толком не начался.

- Кис-кис! - уже практически кричала девочка. - Кис-кис!

Барксид решил во что бы то ни стало найти этого кота, если он где-то поблизости. Это был его единственный шанс на спасение от гончих, отправленных по его следу. Переход в эту реальность дался духу тяжело, вступить в бой он в таком состоянии не сможет, о выходе из противостояния победителем и вовсе речи не шло.

Сосредоточившись, Барксид направил ниточку псионического щупа - практически единственной доступной ему сейчас способности - на поиск близкой смерти. И... неожиданно нашёл совсем рядом, метрах в десяти и совсем в другом направлении от зова девочки. Из последних сил, уже чувствуя прорыв преследователей в этот мир, дух "пополз" к кошачьего тельцу.

- Барсик, кис-кис! Если ты найдёшься, я больше не буду тебе разбавлять молоко и забывать лоток на три дня.

Девочка, похоже, совсем отчаялась, раз перешла на прямые мольбы существа, не понимающего связную речь. Барксид же остановился возле лежащего без признаков жизни абсолютно чёрного цвета лет семи. Из самых последних сил он переместил себя в это тело.

- Ну пожалуйста, отзовись! - уже сквозь слезы умоляла девочка. - Барсик, кис...

- Мяу, - тихо произнёс дух внутри кота, поднимаясь с травы и открывая глаза.

Благодаря совмещение своих псионических способностей и кошачьего зрения, Барксид теперь видел нормально, как люди. Он понял, что находится во дворе дома с очень обильной растительностью разных форм, видов и размеров. Увидел дух и девочку в сиреневом платьице, спешащую на кошачий голос.

- Барсик! - обрадовалась она, подхватила кота на руки. - Ура! Пойдём скорей домой, пока мама не вернулась. Я тебе молочка налью.

Барксид заозирался по сторонам. Своим псионическим "зрением" он почувствовал пришедших в этот мир гончих, потерявших его след. Ничего, всего каких-то лет восемь, может чуть больше, в кошачьем теле, до полного восстановления способностей - и гончие, и их хозяева узнаю на себе весь гнев Барксида. А пока можно и молоко пить, и на "кис-кис" отзываться. Тем слаще будет месть за разрушенную жизнь.

Острота

Микол взял в руки топорище и придирчиво осмотрел. Заказчик уверял, что пользовался им на протяжении двадцати лет, практически ежедневно раскалывая на пригодные для печки "полешки" едва ли не целые брёвна, а лезвие как было острым, так и осталось. Дровоколец очень удивился подобному, ведь обычно люди его профессии меняют рабочий инструмент примерно раз в год. Тем не менее, этот топор служил гномьему полукровке два десятка лет без заточки, менялись только рукояти.

Микол, разумеется не поверил рассказу вроде бы простого работяги. Обычные топоры и в самом деле не выдерживали напора дровокольцев, особенно зимой. Снабдить город дровами в период морозов под минус тридцать, длящийся около девяти недель, - не самая простая задача, а потому каждый работник из Дровяной артели мечтал о неубиваемом инструменте. Все же кузнецы города мечтали создать такой топор как символ своего умения покорять металлы. Пока что самый длительный в работе топор местных мастеров прослужил три года, девять месяцев и восемнадцать дней, прочие "долгожители" продержались минимум на полгода меньше.

И вот полугном пришёл и утверждает, что скрывал ото всех свой топор, служащий без заточки двадцать лет и всегда остающемся невероятно острым... Нонсенс! При этом о мастере, у которого инструмент куплен, полугном предпочёл смущённо умолчать. Ну да у Микола есть способы и способности определения истории любой вещи, сделавший его лучшим определителем артефактов города. Орк пообещал клиенту, что узнает, что не так с этим топором, про себя уже посылая письмо с выгодным предложением мастеру, что его создал. То, что топор не местный, Микол понял сразу, ни один кузнец города не умел делать целые топорища, предпочитая либо наваривать стальное лезвие к железному обуху, либо вкладывать методом "книжка". Здесь же мало того, что использовалась сталь на всё топорище, так ещё и без швов, даже самым тщательным образом скрытых

Для определения происхождения инструмента артефактор решил использовать свой любимый ритуал, нацедив в пробирку своей же крови. Лист бумаги, полная сажи плошка, карандаш с грифелем из красного воска, серебряный маятник на подставке из синеватого камня с будто бы хаотичными насечками, собсвенно, пробирка с кровью - всё это Микол выложил на стол перед собой, сам встал перед ним в угольно-чёрной мантии на голое тело и зачитал длинное заклинание из шестнадцати четверостиший. Орк читал достаточно медленно, чтобы не пустить силу ритуалу не туда, куда было нужно. Всё же разрушить собственную мастерскую одним неосторожности звуком не хотелось, да и само заклинание не терпело спешки, даже при идеальнейшем произношении. Потому ритуал всегда занимал не меньше десяти минут, хотя в обычной жизни артефактор не потратил бы на прочтение такого же количества стихотворных строчек и минуты.

Когда последний звук был произнёс, карандаш из воска окунуться сначала в пробирки с кровью, заполняя внутреннюю полость, а потом в плошку с сажей. Будто сверяясь с маятником и периодически беря ещё "сухих чернил", карандаш постепенно заполнял бумагу символами, придуманными специально Миколом для своих магических записей. И с каждой новой строчкой орк всё больше приходил в ужас от читаемого.

Оказалось, что этот топор сделан восемь не с целью быть рабочим инструментом. Этот топор - одноразовое орудие убийства, что разрушится после завершения своей миссии. Когда этот топор убьёт того, против кого создан, он тут же рассыпается железным порошком и развеется по ветру, не оставив после себя никаких следов, ведь даже текущая рукоять сгниёт за считанные секунды. Пока же это убийство не совершено, топор держит в себе колосальную прочность и всегда остаётся острым. И эта острота пугала своей способностью разрушать любые, даже самые сильные, известные на данный момент барьеры, как физические, так и магические. Потому полугном и колол дрова этом топором двадцать лет без заточки, ведь что такое обычная древесина против дведцатиступенчатых куполов, которые защищают мировых правителей? Абсолютно ничто. Одного из таких правителей, страны на другом материке, в десяти тысячах километров от места проживания Микола, и должен был убить топор своей чудовищной остротой, но попал сюда, в таёжный, по полгода занесённый снегом, город, да ещё и в руки простого древокольца... Во истину нонсенс!

Отдавая инструмент и беря стандартную плату за артефактное определение, орк отговорился экспериментом, что пошёл не плану, но зато появился вот такой замечательный топор. Микол посоветовал полугному передавать его как семейную реликвию, а сам работяга ещё и добавил, что теперь точно никому не расскажет о таком чудесном топоре и будет делать вид, что меняет инструменты каждый год. Сам же артефактор ещё долго не мог отойти от мысли, что Острота, как он сам для себя назвал топор, сдерживается от использования по назначению ежедневной колкой дпов в больших количествах. Микол успокаивал себя, что такая трудотерапия пойдёт всему миру на пользу, ведь если погибнет тот правитель, на планете начнётся что-то типа глобального апокалипсиса, не меньше. А умирать миру пока нельзя, орк хотел внуков увидеть, а там может и правнуков успеет поняньчить.

Перелесок

Три грибочка с красными в точечку шляпками стояли на опушке леса и внимательно осматривали свои владения. Небольшой наследный Перелесок меж трёх людских поселений достался во владение их мицелию достаточно давно, больше четырёхсот людских лет назад, но в последнюю четверть века следить за ним становилось всё труднее.

- Спорик, видишь этих людей? - показал самый большой гриб самому маленькому на бабушку с внуком, идущих с корзинками.

- Вижу, папа, - кивнул грибочек. - Мы будем прятать от них избыток мицелия?

- Нет, Спорик, от них не будем, - вместо папы ответил, точнее, ответила, грибелла-мама. - Я тебе рассказывала про таких, они безопасны для Перелеска и с ними можно поделиться дарами Матери-природы и Отца-мицелия.

- Они много не возмут, - продолжил гриб-папа, - им дары прародителей нужны для собственного выживания. Такие приходят с севера, от старой деревни.

- Там ещё такие милые домики из братцев-брёвен? - уточнил грибок-сынок.

- Точно, - подтвердила грибелла-мама. - Прислушайся к их разговору, сам всё поймёшь.

Спорик вслушался в то, что говорит бабушка внуку, и понял, что мама права. От человека к человеку передаваться передние отношение к лесу и его обитателям, будь то животные или растения. И чтобы они продолжили и дальше жить, нужно брать понемногу и тогда лес запомнит твоё доброе отношение к нему и поможет. Так говорила бабушка, с этим соглашалась грибная семейка.

- Совсем не похоже на компанию невоспитанных людей, что три дня назад едва не устроили пожар своим огнём из маленьких коробочке, - произнёс грибок-сынок.

- Именно, - подтвердил гриб-папа. - Те из котеджного посёлка на юго-востоке, их можно пугать лесом с максимальной интенсивностью, они только гадят и кричат без дела. Этим же стоит помогать, они никогда не возьмут больше необходимого и всегда будут благодарны, ты де слышал.

- А есть те, кто берёт с избытком? - удивился Спорик.

- Конечно, есть, - вздохнув, ответила грибелла-мама. - Такие живут в посёлке с каменными домами разной этажности, что на юге. Они приходят с вёдрами и пакетами, срезают выросты мицелия железными ножами, обрывают ягоды вместе с ветками, ищут шишки и каштаны для творчества, выгуливают собак и всячески гуляют, будто им тут проходной двор! Они самые опасные для нас, могут заметить и узнать наш секрет. Их можно припугнуть, но осторожно, излишне не усердствуя.

- И от них стоит максимально прятать дары Матери-природы и Отца-мицелия, - добавил гриб-папа. - Такие ещё и продавать взятое будут, в надежде заработать на лесе. Они очень жадны в своём стремлении забрать отсюда всё, до чего дотянутся. А нашему Перелеску тоже жить надо.

- Вы столько много по них знаете, - восхитился грибок-сынок. - Я тоже так смогу?

- Тебе придётся, Спорик, - грустно ответила грибелла-мама. - Пройдёт не так много времени, и нас с папой заберёт Отец-мицелий, ты будешь самостоятельно следить за Перелеском, найдёшь себе достойную грибаню и продолжить наш род. И следить придётся хорошо, хотя бы ради деревенских. Если Перелеска не станет, им будет тяжело прожить, а они достойные люди, хо я бы не берут от леса по максимуму.

Грибок-сынок задумался на сказанным. Семейка с красными в точечку шляпками продолжила следить за бабушкой и внуком, ушедшими из леса с корзинами подосиновиков и черники. Начиналась осень, самый наплыв жителей посёлка с каменными домами - самая работа для грибной семейки. Очередной бой за право дать Перелеску возможность жить дальше...

Вуаль

Лёгкая, практически невесомая Вуаль коснулась моего лица. Я знаю, что иду на риск, но экзамен у единственного сына, пожалуй, достойная причина для применения семейной реликвии.

Переместиться к Урдиульской крепости труда не составило, маячков здесь было много, моего прыжка никто не заметит среди тех тысяч, что совершаются ежедневно. К тому же, я сотворили фантома и пустила его дальше, будто используя маячок у Крепости лишь как промежуточный репер, как это делаю всегда в любое время дня и ночи. Всё же жизнь наёмного боевого мага ненормирована, задание может поджидать в любое время. Но сегодня я наняла себя сама, защищая Брайна от глупости прошлого.

Едва солнце поднялось над горизонтом, как к главным воротам Крепости переместилась группа из шестнадцати студиозов Верховной Академии Магических Наук и трёх преподавателей. Среди них стоял и мой сын. Под Вуалью я смогла подобраться на максимальное расстояние - двенадцать метров - и слышала всё, что говорят экзаменаторы. Само собой, этот экзамен важен для них, всё же для боевых магов именно Боевая Магия являлась основной специализацией. Ну а полевое испытание неизменно проводилось в качестве выпускного испытания вот уже восьми восемь веков каждый год, что стоит Верховная Академия. Это стало своеобразной традицией, но Урдиульская крепость впервые стала местом экзамена. И это не удивительно, ведь эти территории лишь восемь лет назад вошли в состав Империи.

Впрочем, эти же территории Империя потеряла на сто пятьдесят лет из-за одного моего предка, а нынешняя пограничная Крепость Построена на руинах старой, в которой мой предок подписывал договор о капитуляции. Там же он получил проклятие, из-за которого он, а так же его потомки на двадцать пять поколений вперёд, не приблизиться к этому месту без последствий. И руководство Академии об этом не знает, да и Брайан тоже, его ещё рано посвящать в фамильные секреты, а я не хочу умирать всего лишь в тридцать семь из-за разглашения проклятия. Вот и пришлось быть здесь под Вуалью Невидимости, чтобы перетянуть опасности сына на себя и расправиться с ними. Я-то подго овилась, мне самой и делать ничего не надо, а Брайан спокойно сдаст экзамен без неожиданных трудностей...

- Мама, у меня получилось! - радостно закричал сын, заходя в дом. - Я сдал экзамен!

- Поздравляю, сынок, - как можно искреннее произнесла я, хотя видела всё своими глазами. - Что было на экзамене?

- Можно я приму душ и тогда всё расскажу? - взмолился Брайан, пахнущий отнюдь не розами из-за необходимости форсировать достаточно топкое болото.

Единственный раз, когда пришлось помочь ему, создав твёрдую землю под его ногами, иначе вполне мог утонуть. К счастью, Вуаль нивелировала моё вмешательство и этого никто не заметил.

- Не можно, а нужно! - практически приказом тоном ответила я. - Марш мыться! Чтоб вышел свежим и чистым!

- Да, мама, - кивнул сын и убежал в ванную.

И всё же хороший к меня предок был, несмотря ни на что. Да, территории вокруг Крепости он проиграл, зато не позволил захватить другие, а позже войска под его командованием уничтожили царство, маги которого наложили подлые проклятье. Ну и Вуаль создал, которая не раз выручала меня в наёмнических заданиях, а сегодня и правнука его спасла от гибели. Только боюсь, эта реликвия ещё не раз побывает рядом с Урдильской крепостью, преподаватели Академии обсуждали использование той местности для экзаменов на постоянной основе. Ну и хорошо, пусть Вуаль честно служит нашему роду, спасая уже моих предков от разнообразной нечисти. В конце концов, для этого она и существует.

Брод

Третья рота Восьмого Артилерийского полка медленно подтягивалась к левому берегу реки Уймата. Расположенная к востоку от столицы, река служила естественной преградой на пути прорывов кочевников почти весь год, кроме трёх самых жарких недель лета, когда она сильно мелела и на её изгибе образовался брод. Его и предстояло форсировать Третьей роте, чтобы по приказу короля подойти к Вартону, восточному пригороду столицы, и взять его в кольцо. Тогда командование заговорщиков окажется в осаде и бунт будет подавлен. Вот только далеко не все хотели этого подавления даже в рядах Третьей роты.

Капитан роты, приехавший к броду одним из первых для его осмотра, слез с гнедого жеребца и подошёл ближе к воде. Минут пять он стоял и смотрел как ослабевшее в этом месте течение лижет песчаное дно реки. Приказ короля есть приказ короля, но... заговорщики тоже по своему правы, перемены назрели давно. Взять хотя бы многовековое притеснение магически одарённых жителей Королевства, которых вынуждали контролировать и даже откровенно сдерживать свои силы. Многие соседние государства давно отказались от такой практики, и только в их королевстве свято соблюдали "традицию". Ни одного специального магического полка! Против кочевников и тех, кто был разбросан по остальной армии, хватало, там со своими магами не очень, а если кто из соседей проявит агрессию? Тогда совершенно точно будет худо, но король это не понимает. Худо-бедно ситуацию спасало лишь распределение немногочисленных магов по командным должностям личными указами короля, будь обладающие способностями простыми солдатами, заговор разрешился бы за пару недель не в пользу действующей власти, а так...

- Задумались о б-будущем короля, к-капитан Ийторс? - привычно заикаясь, спросил бесшумно подошедший сзади лейтенант Нелирс, заместитель капитана по боевым вопросам.

Лейтенант тоже был из магов, но не довольствовался разрешённым максимумов способностей, а втайне изучал разные практики и пытался развиваться. До сих пор это никак не о ражалось на службе, а томом капитан не сдавал своего боевого заместителя.

- У нас есть приказ короля, - отрезал Ийторс, поправляя чёрно-синий мундир под бежевым плащом, цветов артилеристов королевства. - Нам приказано окружить Вартон, мы это и сделаем.

- Д-да ладно вам, к-капитан, - отмахнулся Нелирс, - вы в-ведь умный человек, знаете, к-какое нас будущее ждёт с текущим п-правлением. И мы знаем, а п-потому предлаем присоединиться к н-нам. Права, свободы, легальная магия - н-нет, не соблазнительно?

- Лейтенант, это уже слишком, - пока ещё спокойно произнёс капитан. - Приказ короля чётко требует перейти брод и оставить Вартон, о присоединении к заговору там нет ни слова.

- С-солдафон, - презрительно бросил Нелирс. - Думаешь, н-никто другой не сможет командовать ротой вместо т-тебя?

- Не надо угроз, брат, - положил руку на плечо лейтенанту подошедший майор Армувон. - Капитан моет помочь в нашем деле, избавляться от него глупо.

Майон был последним из трёх магов в роте, но его способности были слабее и лейтенанта, и капитана. Навести мороки или отвлечь противника иллюзией Армувон ещё мог, на что-то серьёзное он уже был не способен. И никогда не скрывал своего недовольства необходимостью сдерживания магии, о чём говорил часто и открыто.

- Брат? - подняв бровь, уточнил капитан.

Вместо ответа оба мага заказали левые рукава мундиров. На их предплечьях командир роты увидел змею, оплетающую магический посох, символ заговорщиков.

- Мы можем вместе пересечь брод и присоединиться к бойцам за свободы для граждан королевства, капитан Ийторс, - миролюбиво, предложил майор Армивон.

- Л-либо рота продолжит п-путь без вас, - жёстко закончил лейтенант. - С-согласитесь, простой выбор, жить-то все х-хотят, а брод станет с-символом нашей победы и процветания уже не к-королевства, а республики.

- Приказ короля гласит... - попытался было произнести капитан, но был жёстко перебит:

- В жопу п-пусть король засунуть этот п-приказ! - вскрикнул Нелирс. - А ты, к-капитанишка, будешь гнить в реке за свою т-тупость!

- В таком случае, вам придётся взять меня силой, - бросил Ийторс, снимая перчатку.

На его указательным пальце засветился крупный изумруд на серебряном кольце. Почва зашевелилась под ногами лейтенанта и майора, капитан колдовал. Армивон тоже выкинул руку с кольцом, фиолетовый аметист почернел, а в руках майора оказалась верёвка, переливающаяся разумными полосами. Ийторс узнал "Магические окавы", магию, недоступную практически никому в Королевстве, кроме...

- Именем короля, вы арестованы! - проговорил майор загробным голосов в сторону лейтенанта Нелирса.

Тот, явно не ожидавший такого от, казалось бы, соратника, медленно развернулся к тому. Слишком медленно. Из земли, подчиняясь капитану, взметнулся корень и оплёл запястье лейтенанта, а уже готовую было слететь с его рубина струю пламени в сторону сайора унесло за реку. За считанные секунды верёвка спеленала лейтенанта, повалив его на землю безопасным коконом, из которого было видно лишь расширенные от изумление глаза.

- Личная Служба Его Величества, Пятый отдел, Стойн Армивон, - приложив левую руку к груди и склонив голову, тем же загробным голосом обратился майор к капитану.

Тот не мог не заметить, как змея и посох на предплечье сменяются на щит и скрещенные когти, символ Личной Службы. Ещё и Пятый отдел, известный своей деятельностью против несогласных с правлением монархов. Таких, как Армивон, называли ищейками, а об их способностях ходили легенды.

- Я... тоже арестован? - уточнил Ийртос.

- Нет, - покачал головой "ищейка". - Вы проявили стойкость к идеалам королевства, не забыли о присяге и приказе. Вас наградят. Королевство ожидают изменения. Спасибо за службу.

С этими словами Стойн Армивон обернулся достаточно больших размеров орлом, взял в лапы кокон с лейтенантом и улетел в сторону столицы. И это представление видела вся рота.

- Переходим эту реку в брод и движемся в сторону Вартона, - отдал капитан приказ изумлённым солдатам. - Выполнять!

Ийторс вернулся к своему жеребцу и оседлал его. Пока рота переходила речку, капитан всё не мог отделаться от ощущения, что слова лейтенанта-изменника оказались правдой и этот реально станет символом изменений в королевстве. Если бы капитан слелал другой выбор, всё могло пойти иначе. А вот в лучшую или худшую сторону пошла история рассудит лишь время. И Ийторс искренне желал, чтобы этот брод не стал реальным концом для королевства.

Бесконечность не предел

Межгаоактический крейсер "Баз Лайтер" на огромной скорости, в миллионы раз превышающую световую, портальными скачками приближался к краю Вселенной. У той имелась фора в виде постоянного расширения, но оно ничего не могло противопоставить "Базу Лайтеру", напирающему своей неумолимостью. Шестнадцатиэтажная махина неслась на встречу своему концу, как минимум в этом измерении, а десятки тысяч человек прямо сейчас проводили сотни различных экспериментов в интересах человечества. Капитан стоял на мостике в ожидании неминуемого, а в своей каюте сидел в синем замшевом квадратном кресле и пытался читать последние отчёты главный виновник этого любопытного эксперимента - доктор Кристофер Вон. Пытался, потому что его помощник уговаривал учёного не становиться убийцей.

- Как ты сможешь потом жить, зная, что по твоей вине погибли тридцать шесть тысяч восемьсот двадцать четыре человека? - практически кричал Раджид Паничка. - Тебе нормально спать будет?

- По твоей логике, я не жить не буду, ни уж тем более спать, - спокойно отозвался доктор Вон. - Если умрут все, почему я останусь в живых?

- Ну для чего-то же ты пытаешься низвергнуть нас всех и "База Лайтера" в придачу на мельчайшие кварки! - резонно, как ему казалось, возразил Раджид.

- Я лишь пытаюсь доказать кучке осталопов из Межпланетного Совета, что бесконечное расширение Вселенной не приговор для её обитателей. И ты знаешь это лучше, чем кто бы то ни было.

- Знаю, - обречённо согласился помощник учёного, плюхаясь в точно такое же кресло напротив доктора.

Между ними на стене висел огромный экран с двухсотдюймовой диагональю, на котором в режиме реального времени транслировался закат на одной из сотен тысяч планет Межзвёзной Конфидерации.

- И ради своих уязвлённых амбиций ты просто возьмёшь и сотрёшь всех нас в мельчайшую мыль? - надрывно спросил Раджид. - Ради каких-то жалких экспериментов на стрль огромной скорости?

- Эти эксперименты помогут создавать космические базы с лучшими условиями жизни, - напомнил учёный. - Люди смогут спасаться из умирающих планет без потери качества жизни и...

- НО НЕ ТАКОЙ ЖЕ ЦЕНОЙ!!! - взорвался Паничка.

- Минута до Точки Альфа, - прозвучал из динамиков нервозный голос капитана.

- Умоляю, отмени столкновение, - опустившись на белый ковёр с глубоким ворсом, протянул помощник. - Ещё не поздно, крейсер разворачивается за три секунды, мы ещё сможем спастись.

- Поздно, - отрезал доктор Вон, откладывая планшет, с которого так и не смог прочитать ни строчки. - Мы договорились с капитаном, что если просьба разворота прозвучит меньше, чем за сутки до Точки Альфа, меня изолируют в специальном карцере. Я уже ничего не могу сделать, а от любого другого на крейсере такой приказ и вовсе невозможен. Столкновение неизбежно, мой друг, но нас точно никогда не забудут.

- Тридцать секунд до Точки Альфа, - снова прозвучал голос капитана.

Раджид вернулся в кресло и беззвучно заплакал. Ему не хотелось умирать лишь в тридцать два, ему хотелось детей, у него даже была избранница на крейсере, но доктор... Как самый настоящий учёный, он пожертвовал всего себя на благо науки, но какое право он имел распоряжаться жизнями других людей???

- Десять секунд до Точки Альфа... девять... восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два...

Обратный отчёт, казалось, считали все почти ридцать семь тысяч человек, населяющих "База Лайтера". И все, как один, включая капитана, просто не смогли произнести слово "один". Даже Кристофер Вон последнее, а его помощник был на грани обморока. Но прошло пять секунд, десять, двадцать - но никаких эффектов столкновения с границей Вселенной не происходило. Доктор схватил специальный пульт с одной кнопкой и вывед на экран космическую карту, чтобы убедиться, что какпитан не развернул корабль самостоятельно... и взвизгнул от радости. Никаких знакомых объектов их Вселенной рядом с крейсером не оказалось. Всё было чужим и неизведанным, о чём буквально кричало навигационное оборудование.

- Бесконечность не предел, - прошептал учёный, подходя ближе к экрану. - Бесконечность не предел! БЕСКОНЕЧНОСТЬ НЕ ПРЕДЕЛ!!!

Кристофер обнял моментально пришедшего в себя помощника и пустила с ним в пляс в диком танце, напоминающее странный вальс, где партнёры радуются тому, что остались в живых.

- Доктор Вон, в двух миллионах световых лет обнаружена Звёздная Система с планетой, пригодной для жизни, - раздался из динамиков радостный голос капитана. - Текущий преобладающий вид живых организмов - большие рептилии, похожие на динозавров. К планете движется огромный астероид, столкновение неизбежно. Наши действия?

- Летим туда, - моментально принял решение учёный. - Помешаем астероиду упасть на планету.

- Как скажете, доктор, - облегчённо произнёс капитан и отключился.

По всему крейсер тут же раздались радостные вопли, Раджид куда-то убежал из каюты Кристофера, скорее всего, к своей избраннице, а сам доктор упал в кресло в состоянии абсолютного счастья.

- Бесконечность не предел, - повторил он. - Надеюсь, теперь те недалёкие лбы, по ошибке занявшие места в Совете, поймут, как сильно ошибались. Нам же теперь предстоит решать другую бесконечность, связанную с вопросами выживания. Уверен, и с этим мы справимся. Теперь-то уж точно.

Крах

- Ой, а чего вы плачете, миледи? - жизнерадостно спросил подошедший сзади юноша у девушки в свадебном платье.

Та уже практически перелезла через перила моста и готовилась сигануть в воду.

- А вам... что? - глотая слёзы спросила в ответ девушка. - Идите к своим... ряженым... развлекайте других.

Юноша был одет по европейской моде начала двадцатого века - бежевый костюм в чёрную полоску, туфли-лоферы, котелок, часы в нагрудном кармане - и явно состоял в штате актёров парка, создающих особую атмосферу прошлого. Вот только девушке явно не нужна была никакая атмосфера, ей в этой жизни уже ничего было не нужно.

- А если я не хочу никуда идти? - улыбаясь, спросил юноша. - Мне здесь очень даже хорошо, а вам явно плохо.

- Да, плохо! - перестав плакать, зло процедить девушка. - Все вы козлы и козлами останетесь!

- Ну нет, никакие мы не козлы, - усмехнулся юноша. - Вы кого вообще имеете ввиду?

- Смешно тебе, да? И ему тоже наверняка сейчас смешно, обсуждает со своей... фифой, как облапошил наивную дуру и бросил прямо в ЗАГСе!

- О, вы знаете старые слова, - восхищённо протянул юноша. - Не многие сейчас так говорят, всё предпочитают современные жаргоны.

- Да катись ты к чёрту со своими жаргонами! - выкрикнула девушка, находясь одной ногой ещё на мосту, а другой уже над водой. - У меня крах всей жизни! Понимаешь? Крах!

- Да ну, какой там крах, - отмахнулся юноша. - Ну бросил вас какой-то недостойный, так плюньте ему прямо в лицо и продолжайте жить назло ему. Кто он такой, чтобы распоряжаться вашей жизнью? Никто, абсолютно никто. Человек сам хозяин своего положения, ему решать, как жить дальше, а страдать из-за глупого мужчины, не оценившего вашей прелестности - последнее дело.

- А как же... мужская солидарность? - недоуменно спросила девушка. - Почему ты поддерживаешь меня, а не встаёшь на его сторону?

- Потому что я всегда на стороне здравого смысла, миледи. И сейчас он подсказывает мне, что заканчивать жить из-за одного глупца не самая лучшая идея. Это сейчас кажется, что всё кончено, что пришёл пресловутый крах всего и вся, что лучше двадцать метров свободного падения и ужасное столкновение с водой. Поверьте моему опыту, все проблемы решаемы, всё можно изменить, всё исправить, все долги отдать и даже найти себе нового мужчину, который не окажется подлецом. Вот только понимаешь это уже приближаясь к воде, и вот тогда наступает реальный крах.

Девушка застыла от эмоциональной речи юноши в костюме столетней давности, после чего медленно вернула вторую ногу на мост.

- Знаешь, а ты прав, - вытирая потёкшую от слёз тушь, решительно произнесла девушка. - Не стоит этот козёл моей жизни. Ромка, кажется, всё ещё питает ко мне чувства, да и настоящий он, не то что этот... козёл. Пойду я, пожалуй, налаживать жизнь. Спасибо, тебе, в твоём актёрском вузе явно хорошо преподавали психологию.

С этими словами девушка ушла из парка, а юноша остался на мосту, невидимый никем, кроме оказавшихся на грани реального краха. Призрак сиганувшего с только открывшегося моста в реку страстного игрока столетней давности, проигравшего за один вечер всё состояние своей семьи, смотрел в спину ещё одной обрётшей смысл жизни несчастной, размышляя, сколько уже спас от реального краха. Получалось, больше двух сотен. И он надеялся, что число спасённых им будет только расти, а мост этот больше никогда не стане соучастником трагедии...

Лёгкость движений

Арнуп Вийстро прохаживался позади адептов, пытавшихся попасть простейшими воздушными заклинаниями по максимально медленно движимся мишеням. Получалось ужасно, что совсем не радовало преподавателя.

- И это будущие защитники нашей страны от всесторонних боевых угроз, - ядовито процедил арнуп. - Воздушный факультет во всей своей красе. Всего три попадания на двадцать шесть лбов за десять минут!

- Не так просто сконцентрироваться на цели после полутора часов рукопашных занятий, - обиженно протянул в ответ один из учеников. - Куратор Урвис просто зверь.

- Очень надеюсь, что у вас получится донести эту информацию до пары десятков рыскачей, адепт Рамван, что будут гнать вас не меньше восьми часов, после чего неминуемо нагонят и дадут бой, - ехидно произнёс преподаватель. - Только вот практика показывает, что демоны беспощадны в десяти случаях из десяти, ста из ста, тысяче из тысячи. Знаете ведь, что делает рыскач с поверженной жертвой? Знаете, Бестиология у вас с первого курса, а вы аж на втором!

- Н-но... нас ведь ещё не учили сражаться с существами высшего класса опасности, - отозвался другой ученик.

- Так и не факт, что вообще научат, адепт Зиайд. Если вы до сих пор не понимаете своих преимуществ над другими факультетами нашей Академии, вы не сдадите экзамены даже за текущий курс. Вы ведь воздух! А воздух это что?

- Пустота? - на угад ответила одна из адепток.

- Ага, и пустотой вы будете сражаться, адептка Ерва? - ехидно уточнила Вийстро. - Самой-то не смешно? Ещё варианты будут?

- Мало вещества?

- И только из газов состоящего!

- И всё это в большом объёме.

- Вот, я знал, что вы умные, если у вас спрашивать, - довольно кивнул преподаватель. - Всё верно, воздух это небольшая масса газов в большом объёме. И при этом очень подвижная масса, не остающаяся на месте. А при сильной подвижности возникает что?

- Ветер!

- О да, адептка Ерва, вы всё-таки не безнадёжны. Делаем ещё мысленный шажок по воздушной тропе и получаем что?

- ...

- Да правильно вы думаете, Лёгкость Движений это называется, боевой стиль такой, - уже без провокационной ядовитости и ехидства произнёс арнуп. - Комплекс поведения в бою, если быть точнее, свойственный каждому факультету. У нас он такой, в его основе подвижность в целом и прыжки в частности. А теперь, зная то, кем вам придётся быть в бою к концу седьмого курса, что вы предпримете против текущих целей?

Вначале неумело, но потом всё более уверенно адепты стали двигаться вместе с мишенями. И это принесло свои плоды, заклинания, пока что в виде полупрозрачных малооформленных мячиков, лезвий и стрелок стали попадать гораздо чаще, а через пять минут каждый справился со своей целью.

- Вы молодцы, - сдержанно похвалил учеников Вийстро. - Понимаю, что после первого курса, где всё кастовалось неподвижно, сразу освоить Лёгкость Движений не самая простая задача, но на то у вас и есть следующие шесть курсов. Будем работать, в том числе и на боевой подготовке с куратором Урвисом, и уже через год сегодняшние "зверства" будут для вас отягощающе-медлительной прогулкой. А теперь все свободны, урок окончен.

- Но... ещё половина занятия...

- Рад, что вы тянетесь к знаниям, адепт Рамван, но на сегодня и в самом деле достаточно. Сходу браться за Лёгкость Движений на пределе сил вредно для вашего магического здоровья. Поверьте, до конца жизни ощущать искалеченное Ядро и не иметь возможности им воспользоваться вам не понравится. Так что все свободны, облегчать ваши поступи будем уже послезавтра.

Адепты нестройным ручейком вышли из тренировочного зала, оставив арнупа Вийстро в задумчивости. Не каждый год второкурсники на вводном занятии по ведению боя не соглашаются уходить после прямого разрешения. Что ж, значит у этого курса точно есть шанс стать чем-то большим, чем практически каждый середнячковый выпуск. И Лёгкость Движений им в этом обязательно поможет, такова уж её суть.

Зачем?

Ира вошла в комнату, одновременно являющуюся и спальней, и гостиной, и компьютерным клубом для них с Виталиком. Однокомнатная квартира, особенно съёмная, диктует свои условия проживания. Обозначенный Виталик как раз и сидел за компьютером с открытым текстовым документом. Откинувшись на спинку кресла, парень явно что-то обдумывал.

- Что, опять не приходит в голову разрешение сюжетного конфликта? - участливо спросила Ира, беря с полки рядом с компьютерным уголком спицы и нитки.

- Придумываю диалог, - отозвался Виталик. - У меня там ведьма и инженер отчитываются перед лордом о развитии крафта в его будущей империи.

- А, твоя грандиозная литстратегия, - хмыкнул девушка. - Та, которую ты называешь своим проектом номер один, но не торопишься усиленно дописывать. В то время как у других, кстати, за время твоих четверых книг вышло уже по несколько законченных серий.

- Именно так, - ничуть не обидившись, согласился парень.

- А ещё ты начал два новых цикла и заморозил их на первых же книгах.

- Второму циклу вторая книга пишется, - возразил Виталик. - Ещё бы читал кто...

- Ну так зачем пишешь, если не читают? - резонно спросила Ира.

- Ириш, потому что хочется. Зачем ты вяжешь? Я пишу по той же причине. К тому же, раньше ведь читали, и основной цикл, и первую книгу второго... Видимо, что-то не то я пишу и литературизация игр уже никому не интересна. А фантазии о магических кланах на альтернативной Земле в антураже начала прошлого века не интересно было сразу.

- Ты её по конкурсу закончил, - напомнила девушка.

- Точно, - согласился Виталик. - А в итоге никто ей не заинтересовался. Жалкие три с половиной тысячи просмотров просто пшик на фоне популярных историй.

- Так может попробуешь в популярную историю? - предложила Ира. - И хобби удовольствие приносит, и просмотры солидные.

- А там и о коммерческом статусе помечтать можно, да? - грустно уточнил парень. - Ну не интересны мне эти популярные жанры. Литературизация игр ещё да, но, видимо, опоздал уже на пик. Возвращенцы в советский строй мне просто не интересны, магия в бывшей империи с их супер-эгоистами тоже. Остаётся ждать, что дальше встанет в тренд. Может, постап... - мечтательно протянул Виталик. - У меня даже идея есть, там и глобальная катастрофа, и инопланетяне, и сурвайвл, и Система...

- Ну жди, жди, - ехидно протянула Ира, набирая петли на спицу. - Так всю жизнь прождать можно. Мы уже шесть лет вместе, нам по двадцать пять, ты не изменишься.

- Именно так, и что? Я и так знаю, что мне не стать успешным писательством, - признался парень. - Графоманство это лишь хобби, на жизнь я зарабатываю другим. Кстати, о жизни...

С этими словами Виталик достал из ящика компьютерного стола бархатную красную коробочку, встал перед Ирой, всё больше удивляющуюся от происходящего, и, открыв коробочку, произнёс:

- Ты выйдешь за меня?

- В съёмную однокомнатную? - спросила в ответ девушка прежде, чем успела понять, что именно сказала. - Ой, в смысле...

- Я уже подал заявку на покупку двухкомнатной, - спокойно произнёс Виталик. - И нам, и будущим детям места должно хватить.

- Но... как?

- А ты думаешь, что я только по текстовым файлам спец? Тестировщику, даже удалённо, неплохо платят. Так что перехать нам в новую квартиру через два года ничего не помешает.

- И твоему... хобби тоже? - придя в себя, привычно-ехидно спросила Ира.

- Ну конечно, - улыбнулся в ответ Виталик. - Должна же ты, как порядочная жена, спрашивать меня хоть о чём-то в духе "ну и зачем тебе это?"

- Тогда я согласна. А за два года и дочка успеет немного вырасти.

- Ты...

- Да, - кивнула Ира, протягивая плоскую коробочку с двумя полосками. - Или думал, что будешь получать лишь один вопрос "зачем?"? Нет, милый, мне нужна поддержка в этом вопросе.