Welcome to the Void

Глава 1

Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого. - Говард Филлипс Лавкрафт

ВЫРВАННАЯ СТРАНИЦА

Шестнадцатое июня две тысячи восемнадцатого года.

Добрый день (или ночь — я не могу определить наверняка, поскольку времени для меня больше не существует). Меня зовут Деррик Андерсон, и вот моя история, в которую вы вряд ли сможете поверить.

Месяц назад, когда мои знакомые мне сказали, что мне не следует переезжать в Вудбридж (напомню, что это небольшой городок в штате Нью-Джерси), я скептически к этому отнёсся и сказал им не лезть в мою жизнь и проследовать куда подальше. Наивный, безмозглый дурак. Если бы я знал тогда, чем это в итоге обернётся, я бы от всей души их поблагодарил и угостил самым дорогим виски, который хранился у меня в чулане.

Всё началось в тот день, когда со мной связался адвокат моего ныне покойного дедушки и сообщил, что они обнаружили его завещание, согласно которому, мне в наследство переходит его старинный дом в Вудбридже. Мне, в принципе, никогда в жизни не везло, но когда появилась возможность переехать и хоть как-то изменить свою жизнь, я сразу же ей воспользовался, купил билет на ближайший поезд до Вудбриджа, собрал вещи и отправился в путь.

Мои соседи, узнав, куда я направляюсь, назвали меня чокнутым и закрутили пальцами у виска. При этом, никто не потрудился объяснить мне причины такого странного отношения. Все мои знакомые знали о том, что мой дедушка занимался мистическими исследованиями, но при этом он был настолько уважаемым человеком в обществе, что никто никогда не задавал лишних вопросов. Действительно, должен же хоть кто-то заниматься этой чепухой!

После встречи с адвокатом я получил на руки подлинник завещания, ключи от дома и предостережение: быть максимально осторожным. Адвокат также посоветовал при первой же надобности обратиться в полицию и покинуть проклятый старый дом. Я решил, что не буду особо задумываться над этим; как-никак, мне не терпелось поскорее осмотреть свои владения. Кто знает, может я продам этот дом любителям антиквариата, а себе куплю трейлер или фургон, о котором давно мечтаю.

Вудбридж встретил меня крайне недружелюбно — по всему городу стоял туман, через который я только и мог видеть, что свет тусклых фонарей или иногда проезжающих машин. Хорошо, что здесь ещё ездят на машинах, а не на повозках или просто на лошадях. В принципе, в городишке не было ничего интересного или примечательного, помимо центра диагностики для тех, кто был осуждён за сексуальные преступления. Действительно, ничего необычного, ведь так?

Дом моего дедушки находился на окраине города, в самом, наверное, негусто населённом районе. Вроде бы ничем не примечательное здание, в котором давно никто не живёт, окружённое заросшими кустами и покрытое пылью. Я видел нечто похожее в фильмах ужасов, но никогда не представлял, что это может быть реальностью — реальностью, с которой я лично столкнусь.

Если я не продам этот дом к октябрю, обязательно устрою здесь вечеринку по случаю Хэллоуина. Все мои друзья будут в диком восторге.

— Вы новый владелец этого захолустья? — внезапно обратился ко мне садовник, стригущий газон на соседнем участке. Вырванный из раздумий, я кивнул. — Надеюсь, вас не ждёт судьба предыдущего владельца.

— Я его внук, — резко ответил я. — А что с ним было не так?

— Ох, вот оно что. Ну, он сходил с ума за своими экспериментами, и однажды, когда он окончательно перешёл за грань, мы его потеряли. Он все твердил о каком-то Древнем Величестве, или что-то в этом роде, я уже не помню. Постоянно говорил, что они придут за ним и заберут его, и что всё это должен будет закончить малыш Деррик. Так ведь тебя зовут, мальчик?

Перекрестив руки на груди, я кивнул. Теперь это становится интересным.

— Он замкнулся в себе и целыми днями только и делал, что что-то записывал, сидя в кресле-качалке на крыльце. Это продолжалось многие годы, молодой человек, ну а потом старик Дженкинс сыграл в ящик. Жаль, конечно, но такова жизнь.

Я сразу же решил, что ему просто скучно заниматься рутинной работой и не с кем поговорить, поэтому не придал его словам никакого значения. Я очень много лет не видел своего деда, но из тех детских воспоминаний, которые у меня остались, он был весьма сносным человеком, прекрасно отдающим отчёт своим действиям.

Ещё я почему-то вспомнил о старом знакомом дедушки, Сете Этвуде, который погиб при весьма трагических обстоятельствах, провалившись в колодец. Этвуд тоже занимался похожими на описанные садовником экспериментами, и мне кажется, что это всё переплетено с тем, что творил Якоб Дженкинс.

Ключ, который передал мне адвокат, не подошёл к входной двери. Я так сильно его проворачивал, что, казалось, выломаю замок. Всё происходящее не переставало меня удивлять, и любопытство внутри так и жаждало чего-то нового.

Задняя дверь тоже не поддавалась, и я почему-то придумал себе, что этот ключ подойдёт к двери от подвала. Следует ли описывать моё удивление, когда этот чёртов ключ действительно подошёл к подвальной двери?

Внутри меня встретил запах пыли и нафталина, настолько резкий, что я начал чихать без остановки. Кое-как нащупав масляную лампу, я осветил подвал и включил систему электроэнергии в доме. Одной проблемой меньше, я надеюсь. Внутри дом был непримечательным: старинная мебель, старинные часы, старинная лестница, ведущая на второй этаж. Всё такое же, каким я его помню из своего детства; разве что тут более грязно. Странных картин на стенах стало ещё больше. Я никак не мог понять, зачем дед их коллекционирует, и спокойно относился к этому «хобби». Наскоро бросив чемоданы на пол, я потянулся и пошёл на кухню, чтобы сделать себе кофе. Ржавый чайник всё ещё мог использоваться по назначению, а кофе, который пролежал в шкафчиках невесть сколько лет, я решил выбросить, тем более, что у меня есть банка своего, импортного.

«Самое время понять, зачем я здесь», снова подумал я.

Мне очень хотелось попасть в дедушкин кабинет и рассмотреть его. Я не знаю, хранил ли старик какие-то ценные бумаги, но перед тем, как продавать дом (а в этом решении у меня уже не было сомнений), я должен был вывезти всё, что может мне пригодиться в будущем.

Его библиотека могла бы многое мне рассказать, если бы я раньше смог его навестить. В последнее время он не общался ни с кем из родственников, и я был удивлён, узнав, что он завещал дом мне, а не своим детям. С родителями я тоже не особо поддерживаю отношения, и даже не сообщал им об этом. Кроме того, встреча с адвокатом была тет-а-тет.

На рабочем столе лежали десятки раскрытых книг, будто бы ждавшие меня всё это время. Труды археологов, историков, мистицистов (впервые вижу это слово), посвящённые различным природным и космическим аномалиям. Никогда бы не подумал, что дедушка мог заниматься чем-то подобным. Впрочем, не суди другого и не судим будешь.

В ящике стола я обнаружил большую чёрную книгу в кожаном переплёте, возле которой лежала записка с моим именем на ней. Она столько лет пролежала нетронутой, мне показалось, и сейчас разгадки должны были попасть прямо мне в руки. По крайней мере, мне оставалось лишь уповать на это.

«Дорогой Деррик,

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Но дело моё живёт, и оно будет жить в тебе до твоего последнего вздоха.

Я не могу передать это дело кому-либо другому, потому что только в тебе есть потенциал. Я надеялся, что мой никчёмный сын сможет перенять у меня дело, но карты судьбы сложились иначе. Изучи эту книгу, в ней я оставил все необходимые данные, которые будут тебе полезными. Когда явятся Великие Древние, ты должен быть готов принять своё предназначение...»

Зашибись, блин! Мне аж не по себе стало, и я закурил. Я не курил, наверное, лет десять, но у меня всегда была с собой одна сигарета и зажигалка на тот случай, если я решу расслабиться и вспомнить юношеские деньки. Сейчас же, впрочем, у меня начинали сдавать нервы. Что это за чушь собачья?

И что это за Великие Древние? И почему, чёрт возьми, мне это так знакомо?

Как только я распахнул книгу, меня будто бы ударило током. А что, если книга все эти годы ждала меня и сейчас, когда я наконец-то вернулся в дом, где проводил каждое лето, она подала признаки жизни? Да, Андерсон, ты несёшь какую-то пургу, разве у книг есть душа?

Тут я тоже ошибался. У книг, конечно же, нет души. Но у этой была.

Позади меня раздался какой-то странный звук; обернувшись, я увидел, что одна из тяжёлых, дряхлых книг упала с полки. Возможно, я задел её, когда проходил к столу. Может и нет.

Книгу эту писал сам дедушка (и почему я не удивлён?). Я перелистывал страницы, вчитываясь в каждое слово, и узнал, почему он страдал ночными кошмарами. Садовник что-то упоминал об этом, кажется.

После того, как он побывал в психлечебнице много лет назад, ему начали сниться различные кошмары с родственниками в главной роли. Мой отец настоял на том, чтобы дедушке вызвали психолога, и спустя десятка три сеансов кошмарные сны прекратились, но у старика появилось непреодолимое желание заняться странными исследованиями, о которых ему твердил голос в голове.

А теперь я начинаю чувствовать, что книга разговаривает со мной.

Перелистнув ещё с десяток страниц, я наткнулся на ровные и чёткие рисунки карандашом. В молодости дедушка был художником и, должен признаться, довольно-таки неплохим. Несколько раз он даже получал первые призы на конкурсах, чем мы с родителями не могли не гордиться.

Я рассматривал выполненные им рисунки в книге с особым восхищением, любуясь чёткостью линий и прорисованными мелкими деталями, не особо вникая в самую суть рисунков. Подумаешь, какие-то страшилища, которые привиделись заработавшемуся старику. И здесь я ошибся в очередной раз.

Я посмотрел на время на телефоне и насторожился: я приехал ровно в семь часов вечера, а сейчас было пять минут восьмого. Я же около получаса провёл в этом доме, не меньше! Ещё и сотовая связь не работает, как кстати.

Все эти рисунки… не похожи на те, которые мог бы сделать человек в здравом уме. Какая-то чёрная срань с десятками, нет, сотнями щупальцев, возле которой дед изобразил тысячи мелких точек и подписал внизу «Шуб-Ниггурат», и от одного взгляда на которую у меня начинали дрожать пальцы. Ещё ниже дед вывел чернилами формулу, которую я не смог расшифровать, так как язык был мне незнаком. На следующей странице я увидел рисунок худого, смуглого, долговязого мужчины, чей рисованный взгляд, мне казалось, пронзил меня в самое сердце. Такая же картина висела в кабинете дедушки много лет назад, и потом долго не покидала мою голову, возвращаясь вновь и вновь каждую ночь в кошмарных снах. Каждый раз, когда я просыпался, у меня раскалывалась голова, но ни одно лекарство не могло заставить эту боль хотя бы затихнуть. Я попытался прочитать название рисунка, чуть не сломав себе язык: «Нъяр… латох… нет, латхо… теп… Нъярлатхотеп!». И кто это такой? Инопланетянин или кто-то из знакомых деда?

Мне снова захотелось покурить, жаль, что я не догадался взять с собой побольше сигарет, уезжая в другой город.

На следующих страницах со мной столкнулись ещё более жуткие монстры: или нечто с головой осьминога, или тёмно-синяя лягушка, восседавшая на троне, или пожилой седой мужчина, катающийся на колеснице, напомнившей мне морскую ракушку. М-да уж… Я снова и снова перечитывал их имена, стараясь сложить из них подсказку — или хотя бы разгадать шифр (уж кто-кто, а мой дедушка очень сильно любил головоломки), но ещё больше загонял себя в пучины неизвестного. И почему-то это неизвестное меня пугало.

Шуб-Ниггурат, Нъярлатхотеп, Ктулху, Тсатхоггуа, Ноденс — и ещё множество различных рисунков и имён, в которых не было никакого смысла! Теперь буквы, как и взгляды этих существ, прочно засели у меня в голове, не желая её покидать, и кроме того, у меня снова резко она разболелась.

Мне страшно представить, через какие мучения прошёл мой бедный дедушка, видя такие инфернальные создания каждую ночь в своей голове. Видимо, эти образы настолько впились в его сознание, что и послужили причиной сумасшествия. Из-за этого мне говорили не приезжать в Вудбридж? Как могли мои знакомые знать о том, чем занимался мой дед — и о моей роли в этом?

На следующей странице я наткнулся на более интересный рисунок — комок запутавшейся лапши, будто бы парящий в воздухе. Это больше похоже на Летающего Макаронного Монстра, в которого верят анти-религиозные фанатики… тем не менее, я не могу отнести деда к ним. По спине и рукам снова бегут мурашки, и меня, кажется, бросило в озноб.

Под рисунком этого псевдо-китайского блюда дед оставил имя «Йог-Сотот» и добавил фразу «осьминог, сороконожка, смерть, ключ». Бред сивой кобылы!

Я перевернул страницу, и в тот же момент моё сердце сжалось от ужаса! Хотя на развороте не было ни одного рисунка, посредине я прочитал фразу «Нет, Деррик, это не лапша», написанную почерком моего дедушки, и я, громко охнув, свалился со стула. Как он мог знать, что я подумаю именно так? Эта книга со мной разговаривает? Или это всё просто дурацкий сон?

Снова и снова разглядывая записи до этого момента, я начинал осознавать причину сумасшествия моего родственника. Он подробно описывал всё, что видел в своих кошмарных снах, кроме, собственно говоря, причины их появления. Вряд ли бы кто-то смог сохранить трезвую психику после таких событий, а ведь мой дедушка сам столкнулся с несколькими из Великих Древних… хотя мне это и кажется несуразицей. Сколько же их всего? И откуда они прибыли?

Я раз за разом рассматривал эти странные образы, которые явились в его голове, и не мог вспомнить, где я их видел раньше. Но то, что я уже был с ними знаком, я точно осознавал. Когда-то у дедушки была особая картина, на которой большинство из этих монстров смотрели будто бы из пучины сознания, но картина сгорела при загадочных обстоятельствах. Бьюсь об заклад, что дедушка сам её сжёг, и я его понимаю, как никто другой.

Я долистал книгу до самого конца и обратил внимание на то, что последняя страница в книге была вырвана, причём очень небрежно и резко, оставив острые края, о которые я (конечно же!) порезал пальцы. Кто-то был здесь раньше? Дом же столько времени простоял нетронутым. Или же это…

Время на телефоне показало без пяти полночь. Ого, я столько часов провёл здесь, разглядывая эти непонятные рисунки. Я никак не могу перестать думать о них. Видимо, этой ночью меня ждёт новая порция кошмаров — и припадок с температурой на закуску.

Недолго думая, я решил отправиться спать и начать разбираться со всем этим утром, будучи в более бодром расположении духа. Dies diem docet, как-никак.

Ночью я проснулся в ледяном поту от того, что услышал своё имя и… звуки флейты? Моё больное сознание и раньше играло со мной, но такого я что-то не припомню. Какое отношение ко всему этому имеют звуки, мать её, флейты? Я никак не могу вспомнить, что мне снилось, но это никак не было связано с моим внезапно начавшимся расследованием.

Я переворачивался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение и заснуть наконец-то, однако, что-то мне мешало. Я достал плеер и включил расслабляющую музыку, специально скачанную для подобного случая, и уже начал было погружаться в сон, но звуки флейты опять донеслись до моего мозга, прорезываясь даже через музыку джаза. На этот раз я вскочил, осматриваясь, но в комнате никого не было. Впрочем, а кого я ожидал здесь увидеть, призраков?

Я снова перевернулся и, уставившись в потолок, принялся анализировать ситуацию. Думаю, что если бы дедушка хотел, чтобы я продолжил его исследования, он бы нашёл способ сообщить мне об этом… или же завещание писал не он? Все эти странные существа… Интересно, что случилось с последней страницей. Я начинаю бояться неизвестного… неизведанного…

Спустя час или полтора барахтанья я всё-таки уснул.

Проснулся я, снова услышав уже знакомые мне звуки флейты, а вместе с ними и чей-то негромкий топот. Я мигом подскочил с кровати, оделся и спустился вниз, но никого не обнаружил. Возможно, это крысы бегают по подвалу, но как звук может доноситься аж до второго этажа?

В записях не было ни слова о флейте. Тем не менее, эти звуки никак не прекращали виться у меня в голове, причиняя мне боль, которую нельзя описать словами. Возможно, мне действительно не стоило приезжать в Вудбридж.

Неведомая сила повела меня в подвал дома, и я не мог не повиноваться ей. Спустившись, я сначала услышал женские крики, будто бы в километрах от меня, а затем звуки радиопомех. Плюс ко всему, запах нафталина был настолько невыносимым, что меня стошнило прямо на пол. Слава богу, что рядом стояло ведро с тряпкой, так что мне не составило никакого труда прибраться.

В подвале было всего две двери: та, через которую я впервые попал в дом, ведущая на улицу, и та, через которую я сюда спустился. Почему я должен был спуститься вниз, по-прежнему оставалось для меня загадкой. Поднимаясь с пола, я ударился головой об балку и довольно громко выругался. От всего, что было в подвале, повеяло холодом, я бы даже сказал, могильным.

И затем я снова услышал звук флейты. Мелодия меня завораживала и в то же время пугала. Что это означает… или… что это должно означать?

Великие Древние… Иные боги… Абсолютные боги… В своих записях дедушка использовал очень много эпитетов, чтобы описать их, но я так и не понял, кто они такие и что они хотят. Я очень надеюсь, что это просто плоды его разыгравшегося воображения, иначе мне несдобровать и я утону в собственном безумии.

Я осматривал подвальное помещение снова и снова, надеясь обнаружить хоть одну зацепку и понять, чего от меня хотела судьба, но снова и снова мне не везло. В итоге закончилось всё тем, что я трижды переставил всю мебель и все предметы в подвале вверх дном, вернул всё на свои места и снова погрузил всё в бесконечный хаос из хлама и старинного мусора.

Когда в следующий раз я услышал звуки флейты, исходящие то ли из стен, то ли из пола, я услышал ещё и ледяной голос:

— Деррик… Деррик… Иди сюда…

Ещё чуть-чуть, и я наложу в штаны. Или же умру от страха — вопрос в том, что случится раньше, всё ещё остаётся открытым. — Кто здесь? — заорал я, надеясь наконец-то получить ответы на все интересующие меня вопросы. — Кто ты? Покажись наконец-то!

— Почему ты так долго идёшь ко мне? Я слишком давно жду тебя, Деррик…

Я подхватил кувалду (ближайший ко мне предмет, более-менее похожий на оружие) и приготовился атаковать неизвестного, но ко мне так никто и не вышел. Я решил, что недостаток сна сослужил добрую службу галлюцинациям, да и дорога далась мне не так уж и легко, поэтому можно списать всё на это…

Мне начало казаться, что меня бросает в дрожь, что у меня останавливается дыхание, замедляется сердце, руки перестают слушаться тела, головная боль становится всё сильнее и сильнее… а затем все неприятные ощущения пропадают так же резко, как и появились. Через некоторое время всё опять повторяется и опять пропадает. Так что же происходит со мной? Почему этот чёртов дом так влияет на меня? А, может, дело вовсе не в доме?

Почему-то я ещё слышу и потрескивание огня. Не помню, чтобы я включал камин по приезду, и вряд ли эти звуки доносились бы аж сюда.

Теперь начались неполадки со светом: он то включается, то выключается, причём это происходит так резко, что у меня начинают болеть глаза. Господи, пусть это всё закончится!

— Сломай пол, чтобы увидеть меня, — снова произнёс голос. Хорошо, что на этот раз без флейт. — Сломай подножие у своих ног, Деррик Андерсон, если хочешь узнать истинный секрет своей жизни и своё предназначение.

— Кто ты, чёрт бы тебя побрал? — Аз есмь суть всего. Аз есть единоначало. Причиной моего пребывания здесь есть ты. Ты есть ключ. Аз есмь ключ…

Голос очень чёткий, чтобы принадлежать одному из этих монстров, и в то же время слишком холодный, чтобы принадлежать человеку.

Я не медлил ни секунды; покрепче сжав в руке кувалду, я принялся колотить ей по деревянному полу, разламывая доски на части, пока передо мной не открылась дыра, чем-то напомнившая мне колодец. Дна, разумеется, не было видно, как, впрочем, и ничего, кроме кромешной тьмы. Я на секунду вспомнил историю про Сета Этвуда, погибшего в колодце, и мне наотрез перехотелось продолжать что-либо делать дальше. Но этот чёртов голос манил меня, привлекал и отталкивал одновременно, и я очень хотел узнать, в чём кроется его тайна.

— Я жду тебя, Деррик Андерсон.

Я вооружился ещё и кочергой, которую нашёл возле мешка с углями и, сделав, вероятно, последний глубокий вдох в своей жизни, совершил прыжок веры прямиком в бездну.

Любой здравомыслящий человек на моём месте ожидал бы быстрой смерти после такого падения, к примеру, после резкого удара об каменное дно колодца. Тем не менее, я не достиг дна, а просто парил в пространстве. Мне было настолько страшно открывать глаза, и потребовалось несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, чтобы я осмотрелся.

Я находился в самом центре космической бесконечности, среди мерцающих звёзд и пылающих планет, парил, словно облако над землёй. Больше я ничего не видел; единственный вопрос, который вертелся у меня на языке, это каким образом я очутился в космосе после того, как прыгнул в колодец в доме своего дедушки? Остановите мой разум, я хочу с него спрыгнуть.

— Потребовалось слишком много времени, чтобы ты наконец-то добрался до меня, Деррик. Добро пожаловать в хаос. Я резко обернулся, но никого не увидел. Более того, из ниоткуда опять раздался уже знакомый и «полюбившийся» (нет!) звук дьявольской флейты, после которого я ожидал, как минимум, наступления конца света. Ничего не произошло.

К тому ассорти звуков, которые смешивались в моём мозгу, добавились звуки булькающей воды, автомобильных сирен и лопающихся пузырей. В этот же момент мне показалось, что все нити, из которых соткан наш грешный мир, прошли через меня, пронизывали меня, не причиняя мне боль, а, наоборот, делая меня чьей-то марионеткой. Я уже не хочу пытаться найти объяснение происходящему, я просто хочу, чтобы всё это...

Словно появившись из портала, передо мной вырос образ худощавого мужчины-египтянина (в этом я был уверен), похожего на мумию, и мне не составило труда его узнать. Я уже видел его на дедушкиных рисунках в чёртовой книжонке. Нъярлатхотеп собственной персоной.

— Я… я… что я здесь делаю? — только и смог произнести я. Я не видел его лица, но был уверен, что он сейчас нагло улыбается. — Ты здесь для того, чтобы принять свою судьбу, смертный. Его голос совсем не похож на тот, который я слышал раньше. Почему так? Кто тогда со мной беседовал? — Верни меня в мой дом, пожалуйста, — взмолил я. — Довольно. Ты и так дома, — ответил бог. — Мне некуда тебя возвращать. Ты должен встретиться с одним из… — Я прошу тебя, верни меня домой, — чуть более резко и настойчиво сказал я. — Я не хочу здесь оставаться, я хочу убраться поскорее из этого проклятого дома, из этого проклятого города, чтобы больше никогда… — Довольно. Я опешил. Я всматривался в золотой наряд мужчины, в чьих глазах поигрывали красные искорки, и презирая его всеми фибрами души, хотел прыгнуть вперёд и придушить его — но я помнил, что шансов у меня немного, и я ничего толком и сделать с ним не смогу, это же один из Великих Древних. Твою же мать!

Пока я продолжал анализировать ситуацию и чертыхаться у себя в голове, Нъярлатхотеп бесследно испарился. Зачем он тогда ко мне пришёл? Проверить меня? Предупредить меня? Я по-прежнему парил в космических пучинах, чувствуя, что меня потихоньку начинает выворачивать наизнанку, и где-то вдалеке лицезрел практически всех тех, кого видел в дедушкиной книге. Я видел их своими глазами и в то же время осознавал, что их не может существовать — они были противоестественными, невозможными, ненастоящими. Пока я пролетал мимо них, я заметил, что они просто стоят или сидят, глядя в никуда, и только один из них, Йог-Сотот, мельком взглянул на меня. Я для них просто мелкое насекомое, которое они могут в любой момент прихлопнуть, даже не обратив внимания.

Почему же я левитирую? Какая неведомая сила несёт меня?

Просторы вселенной… Мириады звёзд… Это так прекрасно и так жутко…

Мне кажется, я был бы не против провести здесь остаток своей жизни, даже несмотря на то, что мне кажется, что жизнь моя уже совсем скоро подойдёт к концу… Неизведанное всё-таки заключило меня в свои объятья и точно не намерено отпускать.

И вдруг я остановился. Нет, я по-прежнему витал в космическом пространстве, но уже не сдвигаясь с места. Внезапно меня парализовал мой страх, и я не мог пошевелиться или хотя бы посмотреть в сторону. Передо мной явилось нечто, похожее на бурлящее газовое облако, которое очень медленно приближалось ко мне, издавая… жующие звуки? На уже привычный мне звук флейт я не обратил никакого внимания, а вот звук жевания и звук глухих барабанных ударов меня насторожили. Весь оркестр уродов в сборе?

Ранее спокойная мелодия духовых превратилась в жуткий грохот, от которого у меня закружилась голова. Монстр, парящий передо мной, не произносил ни звука, но я чувствовал, как он ведёт со мной беседу внутри моей головы, как он смеётся надо мной, как он говорит, что я выполнил предназначение и теперь могу принять свою судьбу…

Я продолжал разглядывать его очертания, понимая, что это никак мне не поможет, в то время как в ушах моих эхом раздавался чавкающий звук. Нет, это не просто бог, это самый настоящий ядерный хаос, который сейчас меня уничтожит.

Получив минимальную власть над своим ранее скованным телом, я покрепче сжал кулаки, стиснул зубы и закрыл глаза, надеясь больше никогда не проснуться после столкновения с ним. Я был уверен, что сосредоточие хаоса в лице этого непонятного моему разуму существа поглотит меня, превратив меня в ничто, и никто никогда обо мне и не вспомнит. Звуки флейты, барабанов, жующих челюстей, завываний ветра, жуткого хохота…

Вопреки моим ожиданиям, я проснулся в своей кровати в дедушкином доме, опять в холодном поту, но я был жив. Я осмотрел комнату, кровать, в которой ложился спать, и не заметил никаких изменений. Что это нахрен было? Мне не хотелось верить, что это был только сон, но если и так, то эти кошмары будут преследовать меня всю мою оставшуюся жизнь. Подумать только, я чуть не двинулся мозгами от одного такого сна, а у моего деда их было сотни! Возможно, даже тысячи!

И затем я расхохотался. Я смеялся, как сумасшедший, как преступник, который только что ограбил банк, как любой гений преступного мира, придумавший очередной коварный план. Я смеялся, как ребёнок, которого щекотали, как человек, которому рассказали смешной анекдот. Хотя ничего смешного в моей ситуации не было. Я утоп в глубине своего сознания и, сам не пойму, как, смог оттуда сбежать.

Мне не хотелось ни еды, ни воды, ни душа, ни сна. Я оделся так быстро, как только смог, взял нераспакованные чемоданы и старинную книгу, которую хотел отдать специалистам в области некромантии, и отправился на железнодорожный вокзал. Мне нужно бежать как можно скорее от этого треклятого дома, сосущего жизненные силы и души, или же сообщить кому-нибудь об этом… но кто мне поверит? Меня сочтут таким же глупцом, как и моего дедушку.

На обратной стороне билета до Нью-Йорка красивыми цветными буквами было написано «Скоро увидимся». Чёрта с два! Я никогда не вернусь в Вудбридж, а когда приеду домой, встречусь со всеми знакомыми и попрошу у них прощения за недоверие. Они все — все, чёрт возьми! — были правы.

Когда поезд тронулся (благо, я ехал в вагоне сам, мало кто любит такие ранние рейсы), я решил ещё раз перелистнуть книгу дедушки. Может быть, всё, что я видел до этого, было моей разыгравшейся фантазией, и на самом деле это просто фотоальбом? Нет, это далеко не так. Я снова и снова видел рисунки Великих Древних, такие же чёткие, как и в моём сне. Возможно, что мой дедушка был в том же месте, где и я, поэтому и смог изобразить их так чётко? У меня никогда не было таланта к рисованию, но мне кажется, что даже я смог бы сейчас изобразить всех Великих Древних не менее разборчиво.

Когда я долистал до страницы с текстом про лапшу, я невольно улыбнулся, оценив юмор дедули, но затем я был ошарашен: следующий лист не был вырван. Когда я перевернул страницу, я увидел нечто, похожее на то бурлящее облако из моего сна. Надпись, выведенная дедушкиной рукой, гласила: «Азатот, Вечно Жующий Султан Демонов». Как это может быть? Я же чётко помню, что страницы здесь не было, я лично проверял надрез и даже случайно порезал себе два пальца… Вот, царапины-то на месте, обо что я тогда порезался? Кто-то нарочно вырвал страницу, а потом вклеил её обратно? Или же это не та книга, которую я держал в руках вчера вечером?!

Султан Демонов, так вот кто это. Вот чей голос я слышал всё это время. Я вгляделся в рисунок и увидел злополучную флейту среди щупальцев (или что это?) этого монстра, и в моей голове снова раздался звук демонической мелодии.

Так или иначе, я должен выяснить, в чём тут дело. Такие картинки не могут появиться в голове просто так. Я готов рискнуть проклятием вечного сумасшествия, чтобы разгадать эту тайну.

«Твой час близок, Деррик...»

Мысли продолжали терзать меня, пока поезд медленно двигался в сторону Нью-Йорка, и в шуме стучащих по рельсам колёс я узнал барабанную дробь Азатота и, словно пробивающийся ко мне сквозь время и пространство космоса, звук собственного имени, произносимый им у меня в голове.